Бог молчит бесплатное чтение

Таежный дневник. Осень 2025 года.

Мы теряем, теряем.Опять теряем… - Почему мы не вечны?.. - К чему бесконечность наших потерь?.

***

Не могу уснуть. Точнее, хочу спать, да жду утра, рассвета. Встала с постели, села за ноут. Не открывала его, уже не вспомню, сколько дней, месяцев. Кажется, то было вечность как много лет. Ловлю себя на том, что забыла, как и что нажимать, лишь руки сами привычно, точно без мозгового контроля, сами по себе нажимают на клавиши. При этом ощущаю обожжённую у костров, поцарапанную кожу пальцев, напряжение в натруженных от колки колуном дров кистей рук. На часах 2.50 ночи уже 30-ого октября...

Лежала, вставала, забиралась на табурет, открыв форточку, глядела на спящий посёлок, прислушивалась к звукам, в надежде услышать знакомый голос – лай,своей лайки. Но тишина глушит мозг и душу, и все сотни собачьих судеб Саранпауля, спят, запрятавшись по конурам, сараям, развалинам чьих -то построек.

Неожиданно, по двору, почти в час ночи, в сопровождении дворовой псины, прошёл с включенным смартфоном мальчик, - второклассник соседей. Дома света нет. Все спят… - спит мама, сестра, отчим…

- Поди, - от бабушки идёт?..

Подумала: «Умница! Не боится ночью ходить! – Храбрый растёт! – Северянин! Только летом камнем разбил мне окно, охотясь на голубей. Потом сам жалел убитого голубя». Окно ему простила. Сама вставила…

А во дворе берёзы белым- белы от снегопада. Сегодня весь день идёт совсем зимний снег. И мама, парнишки давно спит, тогда как совсем мелкий сын на улице, но не один, а в сопровождении верного пса... А моя потеряшка-поганка, моя Пулька, молчит. Не знаю, - жива ли?..

Легла в постель, да не спится. Слушаю хорошие ночные песни по радио - по Югре. Опять встаю, забираюсь на стул, и опять надеюсь услышать знакомый лай.

– Хоть бы одна лайка выжила! – Господи! Помоги!

Только все поселковые хвостатые спят. И не определить, - жива ли моя псинка?.. А душу рвёт тревога за Дымка. Знаю, как ему страшно и сейчас одиноко там – за полсотни километров, одному, в снежной промороженной совсем дикой тайге. И в нашей лесной избе не горит керосинка, не топится печь. И дверь закрыта накоепко снеговой лопатой. Нет еды, нет меня, нет матери - непослушной своенравной Пульхерии.

– Господи! Помоги нам!

Вновь встала, открыла холодильник, налила в кружку опять молока, зачерпнула ложкой сметаны, разжевала сухарь. Мне не страшно потолстеть. - Похудела так, что спадают все штаны. Всё нижнее бельё сваливается с попы. Подтягиваю резинки, подвязываю ремнями джинсы. – Всё болтается, точно в юности.

Включила ноут, зажгла лампу настольную. Как-то вспомнила пароль. Сам собой попался файл на рабочем столе: «Молитва на принятие решение». Открыла. Плохо читается. Надо сосредоточится, да не выходит. Запинаюсь, пытаясь сформировать суть проблемы и стремление её решить.

А суть в том, что за два дня потеряла двух верных и дорогих сердцу, разуму друзей – двух лаек. - Пёс остался в тайге. Его мамаша исчезла вчера уже со двора, дойдя до подъезда. С утра сегодня её искала – не нашла. Полдня ходила под снегом, мёрзла, ибо вся одежда в доме ещё лежит на полках и болтается на вешалках – летняя, не зимняя.

- Она могла и переплыть застывающую реку, убежать обратно в тайгу к сыну, и зацепиться ошейником в тайге, и быть разорванной местными кобелями и суками, украденной, проданной, просто убитой из мести мне, съеденной волками и людьми. ...Пришли в село... - от нас пахнет дикой тайгой.

Ходила по селу... - а каждая собака или льнёт ко мне, или лает, рычит, точно на дикого зверя, хотя я уже переодета в цивильную одежду, лишь баню ещё не топила и насквозь пропахла кострами, болотами, соболями, медведями, - севером, тайгою, а северные псины весьма разборчивы в этих запах.

Рабочим лайкам лучше в тайге, нежели в селе, оттого и проблема всегда их увести с леса, со свободы, в село, где покакать и то надо по спросу, на поводке, да и новые Законы требуют какать – в намордниках. Надеть бы на это долбанное чиновничество, что в верхах летает, намордник на каждого, чтобы не лезли к Северу.

Лайки – охотники, они наотрез отказываются возвращаться в село. – Всегда проблема их увести с леса. Они не понимают, что у меня нет прежних сил, прежнего здоровья, чтобы идти за ними обратно туда, сквозь заснеженную тайгу и уговаривать вернуться в пропахшую копотью котельных, людьми, цивилизацию. Я и то никак не могу адаптироваться, точно попала на иную планету, в иной мир, к которому так сложно вновь привыкнуть. И как быть?..

– Господи! Помоги! Я опять теряю близкие мне души. А реки шугует! И Пульки в Щекурье нет, - спрашивала у Алёшки. Он вчера нас с Пулей перевёз на машине в село через застывающую Ятрию. А я уже вычерпала воду и лёд из огромной, обмороженной многотонной деревянной лодки, стоящей на берегу, - хотела рисковать. – переплывать на шесте. И то - после двух суток пути сквозь замерзающую тайгу. Расстояние напрямую, если б вертолётом лететь, - около 50-ти километров. А протопано по тайге все шестьдесят в свои глубоко и далеко за шестьдесят….

- Господи! Помоги вернуть тех, кто мне дорог! Не отнимай судьба их у меня. Я устала от безвозвратных потерь. Устала хоронить косточки и реветь ночами, заставлять себя утрами быстро вставать, не думая, не тоскуя о тех, кого уже нет и не будет никогда рядом. А надо жить дальше. Только, - как?..

Твоих не слышу шагов.

Твои теряю следы.

Ты там, где ночь,

Где воет ветер, и метёт метель.

Снег завалил целый мир.

Я жду и жду, сидя в тепле квартиры.

Я жду твои шаги, твой голос.

А сны: ночь, ночь. Там нет нас, и ты один… Господи! – Помоги нам!

***

Месяцем ранее…29 сентября 2025 год. 20.00 вечера.

Темно. Ночь. Третью ночь ночую под кедром. Реально, всерьёз, блуждаю. Блуждаю на своём охотучастке, где фактически с мужем жили десятки лет. Казалось бы знала у себя каждый надломленный куст путика, а сейчас взаправду, точно в приключенческих книгах, плутаю, как никогда в жизни не плутала.

Иду сильно перегруженной. Рюкзак объёмный, тяжеленный. - Продукты, патроны, сменное бельё, гаджиты, ножовка, бутылки с чаем, с водой… ружьё - тяжеленное! И… - куча всего необходимого, ведь не знаю, что впереди. - Есть ли в избе что-нибудь из продуктов?... - Всякое случается…

Надеялась по пути разгружаться, да негде: не могу никак понять, где точно нахожусь. Постоянно думаю: «Вот пять минут ещё, и я дома!.. - Затёсы, тропы… - всё наше, всё знакомо, только нет главного – нет избы и понимания, где я нахожусь конкретно".

Всё надеюсь разгрузиться в знакомом месте и идти дальше поскорее, налегке, хотя легко никогда не бывает. Лёгкость рюкзака, простота таёжных троп, то понятие относительное. Вот и три дня уже приходится с рассвета до заката идти перегруженной по мутной, сумрачной тайге, где солнечный свет земли не касается, а прячется за густой, сплошной стеной хвои и стволов сосен, кедров, елей, белых тел голых берёз, с непролазными зарослями карликовой берёзки, багульника, голубики, разных ив и ковров мхов, лишайников, в которых ноги тонут, вязнут и проваливаются, точно на перинной зыбе.

***

- Господи! Помоги! Ангел, помоги! Наставь меня на принятие решения. Помоги вернуть верных друзей, - моих лаек. Помоги Дымку решиться уйти домой, не ждать одному, в страшном одиночестве тайги нас. Сохрани пса от волков. Помоги завтра найти Пульку, чтобы только её не украли уже, не убили. Не казни меня за мои грехи столь жестоко, - потерей близких!

***

По прогнозу медеосводок ожидается впереди серьёзное похолодание и снег. Надеюсь, что реки через неделю встанут, а снега не навалит метр. И пёс сможет выйти сам, если решится.

Шла вчера уже по трассе, а на ней тропой вытоптаны свежие и старые следы волчьи, рассолах, птицы. Птица сейчас на трассе клюёт на зиму камешки. Перебежала мне дорогу и белка, а то считается у манси здешних к беде, как у нас, у русских, – если дорогу перебежит чёрная кошка. Подумала о том с суеверным страхом: ничего не случится, - успокоила себя, а напрасно…

***

Через четыре часа начнёт светать. Прилягу пока… Хочу поверить в оптимистичность продолжения пути…

***

Душа мечется от боли и тревоги.

Чувствую боль, страх и одиночество его