Завтра обязано быть бесплатное чтение

Глава 1. Случайность

Для трудоустройства во ФСИН есть целая куча причин.

Во-первых, возможность трудоустройства без опыта. После института многим трудно найти хорошую работу - не подработку типа курьера, сборщика заказов или вахтёра, а именно работу по специальности. Без опыта кому ты нужен? Кто захотел бы обучать тебя азам с нуля? Работодателям хочется всего и сразу - рабочую лошадку, запряг и поехали.

Во-вторых, стабильность. По какой бы причине ты бы ни отсутствовал на рабочем месте, зарплата приходит регулярно в двадцатых числах любого месяца - болен ли ты, в отпуске или в отгулах. И она стабильно одинаковая. Никаких тебе KPI! Хотя, конечно, своеобразное KPI было - так называемая «надбавка за сложность и напряженность». Но пятьдесят процентов этой надбавки были обязательны к выплате, остальные семьдесят - на усмотрение руководства, которое решало, насколько ты напрягался, выполняя свой служебный долг.

В-третьих, выслуга. Стаж здесь идёт год за полтора, и, отработав буквально двенадцать с половиной лет, можно уходить на выслугу. Получать так называемую пенсию за выслугу лет и работать там, где душе заблагорассудится. Или не работать вовсе. Конечно, чтобы заработать эту выслугу, нужно забыть о личном времени, забыть о близких и помнить только о том, где служишь и для чего.

Но ни одна из этих причин не относилась ко мне. Оказавшись здесь совершенно случайно, я не собиралась оставаться надолго.

Трудоустройство без опыта? Мне предлагали остаться на кафедре в институте, который я на тот момент заканчивала. Я считала это делом решённым: поступить в аспирантуру и параллельно заниматься любимым делом.

Стабильность? В деньгах я не нуждалась.

Выслуга? Ха! О том, чтобы заработать пенсию, у меня и мыслей не было. Я только заканчивала институт, у меня впереди целая жизнь. Пенсия? Помилуйте!

Моё окружение совершенно не понимало, как я, подающая большие надежды, оставила всё и, уехав в маленький городок, устроилась в воспитательную колонию.

И только один человек знал, что произошло на самом деле. Что послужило причиной моего внезапного отъезда практически в тьму тараканью.

Глава 2. Бегство

Полгода назад я была очень счастлива.

Я встречалась с самым лучшим на свете мужчиной, и планы в отношении него у меня были самые что ни на есть далеко идущие.

В квартире, ожидавшей моего переезда, был сделан свежий ремонт.

Подготовка к государственным экзаменам отнимала много сил, и за этой суматохой я даже не сразу заметила, как Милый пропал с моего горизонта.

В один из вечеров, засидевшись в библиотеке, я решила идти домой пешком. Было по-летнему тепло, смеркалось, но идти по набережной - одно удовольствие.

Я шла и размышляла о том, что скоро наступит моя взрослая жизнь. Я предвкушала её в радостном нетерпении, рисуя в голове красочные картины будущего, пока знакомый голос не ворвался в мои видения. Я прислушалась. Голос доносился с нижнего яруса набережной. В его звуки вплетался другой, более нежный и мелодичный.

Я остановилась. Я никогда так не делала, но сейчас мне нужно было непременно увидеть того, чей голос показался мне знаком.

Я подошла к перилам и посмотрела вниз. На нижнем ярусе, спиной ко мне, облокотившись на перила, стояла пара. Девушка прижимала голову к плечу спутника, повернув к нему лицо. Эта картина веяла такой нежностью, что в любое другое время я любовалась бы ею, радовалась бы за них. Но сегодня, увидев спутника девушки, я замерла. Я узнала бы этот силуэт из миллиона мужских силуэтов.

Я бежала домой, не разбирая дороги. Как он мог? Как он мог так поступить со мной? Слёзы градом катились из глаз.

Как низко.

Как подло.

Как больно.

Когда я прибежала домой, единственным человеком, которому я всё рассказала, была моя мама.

На протяжении стольких лет она поддерживала меня, выслушивала, жалела. Я бежала к ней с любой бедой и с любой радостью.

И сейчас, когда небо обрушилось мне на плечи, я поделилась этим именно с ней.

Мне не хотелось ничего выяснять.

Я просто решила уйти из его жизни. Молча. Не требуя никаких объяснений. Не оставляя шанса на оправдания.

Конечно, он пытался до меня дозвониться, но я не брала трубку. Пытался караулить у института, но, заметив его, я шла в библиотеку и засиживалась там допоздна. Искал меня дома, но мама неизменно отвечала, что я в отъезде. Шли дни, потом недели, и мне показалось, что он сдался.

С трудом сдав последний экзамен и защитив диплом, я уехала в маленький, ничем не примечательный город, о красоте которого слышала от знакомых.

Мне нужна была передышка.

Находиться в одном городе с ним было тяжело. Неожиданно встретиться, слушать его оправдания – это было бы мерзко. Мама поддержала меня в моём решении.

Сняв квартиру с видом на парк, я проводила много времени, гуляя по нему и наблюдая за утками, плавающими в пруду. Глядя на неспешные прогулки других людей, я представляла их наполненную, счастливую жизнь, и моё сердце наполнялось радостью за них и предвкушением чего-то хорошего, что непременно придёт в мою.

С каждым днём воспоминания о нём становились всё более блёклыми.

Сначала я уехала на лето. Когда лето стало плавно перетекать в осень, я поняла, что не могу вернуться. Не могу видеть эти улочки, по которым мы гуляли, не могу находиться в своей комнате в родительской квартире, где я частенько ждала его, не могу дышать воздухом, которым мы дышали вместе.

Мама поняла моё состояние. Конечно, ей было горько от того, что я не рядом, но моё душевное спокойствие для неё было важнее.

Так я оказалась вдали от дома, оторванная от всего своего окружения.

А чуть позже, решив задержаться в этом городе, стала искать работу. Конечно, первым порывом было устроиться в школу, но мне хотелось изменить в своей жизни всё, стереть прошлое, которое так или иначе было связано с ним. Я стала рассматривать совсем уж невероятные для себя варианты.

Мне казалось, что, изменив всё - город, сферу деятельности, - и оказавшись на расстоянии от него, я смогу, наконец, пережить и осознать, что же тогда произошло.

Поэтому, увидев открытую вакансию в местной газете, я задумалась. Работа инспектора в колонии казалась мне пределом мечтаний: она была совершенно новой для меня, притягивала и страшила одновременно. Я должна была доказать себе, что способна справляться с трудностями, которые подбрасывает мне жизнь.

И, недолго думая, я решилась.

Глава 3. Незнакомец

Осень как осень. Ветер. Опавшие листья, прихваченные морозом, шуршат и ломаются под ногами. Снег в этом году не торопится. Холодно и промозгло. Для дублёнки - рано, для осенней куртки - холодно.

Разгорячённая после утренней пробежки, я с наслаждением откусывала хрустящий тост с сыром и размышляла о своей взрослой самостоятельной жизни.

Прошло несколько месяцев с момента переезда в этот город, и я стала привыкать к потокам воды после дождя, с шумом стекающим по зелёным широким улочкам и высыхающим прямо на глазах. К птичьему многоголосью под окном с раннего утра. К размеренному ритму жизни маленького городка.

Я стала привыкать к жизни без него, такого дорогого для меня человека.

Чтобы занять себя, несколько раз в неделю по вечерам я посещала бассейн. Мне нравилось, что в это время здесь было особенно людно – так я не чувствовала себя одинокой.

В один из таких вечеров я возвращалась домой, неторопливо подходя к пешеходному переходу. Едва я ступила на «зебру», как мимо на бешеной скорости пролетела машина, забрызгав меня грязью. Слякоть еще не успела застыть и была прикрыта тонкой коркой льда.

Я остановилась в растерянности, оглядывая испачканную одежду. Недоумение было написано у меня на лице. Кто так несётся, не обращая внимания на пешеходов? Испытывая лишь досаду, я пошла через дорогу, чтобы свернуть в глубь квартала.

И тут я замерла. Та самая машина, только что обрызгавшая меня грязью, включив аварийку и двигаясь задним ходом, поехала прямо в мою сторону.

Ну знаете, это уже слишком! Я негодовала. Помимо того, что он испачкал меня, так ещё и задавить хочет? Нарочито, не обращая на него внимания, я прибавила шаг.

- Девушка, - услышала я голос из машины, остановившейся на обочине, - подождите, пожалуйста!

Я заинтересовалась: мало кто в наше время использует это слово. Я вся обратилась в слух и повернула голову:

- Вы ко мне обращаетесь?

- Да, да! Девушка, простите меня!

Из машины вышел и направился в мою сторону высокий, статный, хорошо одетый мужчина. Лёгкая седина на стриженых висках выдавала его возраст.

- Я был крайне неловок, обрызгал вас, - его гладковыбритое лицо выражало искреннее раскаяние.

- Конечно, это меня не оправдывает! Ещё раз простите! – он приложил руку к груди, слегка склонив голову.

Ох, я простила его ещё тогда, когда он только начал говорить. Как мило он поёт! Прямо заслушаешься!

- Позвольте, я довезу вас до дома.

Что? Довезёт? Я не ослышалась? Я знать его не знаю и вдруг он меня довезёт! Нет, конечно! Прекрасно дойду сама! Конечно, он вежлив и приятен в общении, но…

Я вежливо отказалась и, сославшись на то, что меня ожидают, ушла.

Я шла и размышляла об этом мужчине. Общение, которое не задалось в самом начале, оставило такое приятное послевкусие в конце.

В перерывах между прохождением медкомиссии, психологического тестирования и ожиданием результатов проверок, в предвкушении трудоустройства, я взахлёб зачитывалась специальной литературой по кризисной психологии и коррекции агрессии. Я полагала, что она может помочь в работе с подростками, оказавшимися в заключении.

Но тогда я даже не представляла, с чем придётся столкнуться в реальности.

К ноябрю, я уже проходила стажировку на должности инспектора воспитательного отдела колонии для несовершеннолетних. Ирина, с которой я познакомилась во время трудоустройства, имея медицинское образование, стажировалась в санчасти.

Свободного времени у нас поубавилось, но несмотря на это, мы частенько проводили вечера вместе.

Пытаясь заглушить одиночество на новом месте, мы составляли друг другу компанию: шли в кафе или устраивали посиделки дома. За чашкой чая или чего-то покрепче мы делились секретами, обсуждали рабочие моменты или просто сплетничали.

Наконец моя жизнь приобрела спокойную размеренность. Устроившись в колонию, я открыла новую главу своей жизни.

Работа показалась мне очень интересной. Хотелось залезть во всю документацию, понять, откуда берётся та или иная цифра, разобраться, какую важную функцию выполняет наш отдел. Так много хотелось успеть и так мало было рабочих часов в неделе!

Но задерживаться на работе можно только при наличии приказа начальника «О работе сверхурочно». За выполнением этого пунктика строго блюдет начальница отдела кадров, поэтому приходится довольствоваться своим рабочим временем.

Скоро Новый год. А поскольку в учреждении все праздники принято отмечать всем коллективом, это событие не стало исключением. Я согласилась идти на корпоратив с большой неохотой, чего не скажешь об Иринке. Она - любитель подобных мероприятий. Возможно, я и согласилась только из-за неё.

Глава 4. Холод родного города

В преддверии новогодних праздников я наконец-то, впервые за долгое время, решила съездить в родной город.

В душе было стойкое ощущение новогоднего чуда, и мне захотелось увидеть своих близких. Надеясь на это же чудо, я не планировала встречать бывшего Милого.

Мама обрадовалась моему решению и собралась стряпать мой любимый торт, а папа ради такого случая решил приготовить рыбу по особому рецепту. В доме закипели хлопоты. Оставалось только приехать.

Я решила приехать в выходные, предшествующие рабочему корпоративу. Собрав сумку, я убыла в назначенный день.

Родной город встретил меня зимним холодом и по-праздничному украшенными улицами. Выходя из вагона, я чувствовала себя так, будто никуда отсюда и не уезжала.

Любимый город, всё такое родное и близкое! Папа машет мне рукой, встречая меня у поезда. До дома на машине - рукой подать, а дома меня ждёт мама.

Такая тёплая встреча! Сколько мы не виделись? Полгода? Больше? Но всё стало неважно. Я дома. Я снова дома. Может, стоит вернуться, если мне так хорошо здесь?

В таких радужных мыслях, я засыпала в любимой кровати, обнимая плюшевого медведя.

Следующий день пролетел незаметно, и я всё больше утверждалась в мыслях вернуться. А почему бы и нет? Работу найду и дома. Квартира? Ждёт меня, не дождётся.

В радостных размышлениях я пошла прогуляться перед сном.

Завтра. Всё окончательно решу завтра, поскольку в любом случае, чтобы продолжить работу или уволиться, мне придётся вернуться в тот маленький городок.

Я шла и размышляла, как отреагирует Ирина на мои новости. Рассматривала украшения домов, ловила губами снежинки, так красиво падающие на город. Я прошла улицу, другую, третью. Сама не ожидала, что так далеко зайду в своей прогулке.

Я огляделась в поисках автобусной остановки. Ноги стали подмерзать, не хотелось замёрзнуть совсем. И, не увидев остановки, я нырнула в булочную, которая попала в поле моего зрения.

Горячий чай и сладкая булочка скрасят мой вечер. Заказывая, я высматривала место, куда присесть. И взгляд упал на знакомый затылок. Потом он скользнул ниже. Ещё ниже. Я увидела знакомую одежду на знакомом теле.

Вспыхнув, я оставила чай с булочкой прямо у кассы и полетела, не разбирая дороги. Мне уже не нужна была остановка автобуса. Мне нужно было просто оказаться дома, в своей комнате, закрыться с головой под одеяло и выкинуть из головы этот образ.

Конечно, ни о каком переезде назад уже не было и речи. Я уехала из этого города, едва наступил новый день.

Остаток выходного дня я размышляла лишь о том, что, если бы мы встретились лицом к лицу, я могла бы потерять самообладание и разреветься от обиды как маленькая. Как хорошо, что я смогла уйти из той булочной незамеченной.

Глава 5. Новогодний переполох

Под новогодний корпоратив выделили помещение столовой на режимной территории колонии. Там же расставили столы, накрыли их всевозможными закусками, а в конце помещения организовали танцпол и установили музыкальную аппаратуру. Для ведения вечера пригласили ведущую.

Дожидаясь начала, я вышла из столовой и направилась к окну в противоположном конце коридора. Я с нетерпением ждала припозднившуюся Ирину. Все сотрудники уже заняли места за столом, и я могла в одиночестве наслаждаться звуками приятной музыки, доносившейся из столовой.

Услышав шаги со стороны лестницы, я повернула голову и с удивлением увидела знакомого незнакомца.

- Вы? – удивлённо смотрела я на человека, который пару месяцев назад обрызгал меня грязью на пешеходном переходе, а затем так галантно предлагал довезти меня до дома.

Он был не менее меня удивлен встречей:

- Вы?

- Какими судьбами? Как вы здесь оказались?

На корпоратив собралась довольно разношёрстная компания: чьи-то мужья, чьи-то жёны. Возможно, он пришёл с кем-то.

- Ну что вы, нет! - отмахнулся он от моего предположения, которое я, похоже, произнесла вслух.

От стыда я готова была провалиться сквозь землю. Он, не заметив моего смущения или сделав вид, что не заметил, продолжил:

- Я здесь совершенно случайно. Проезжал мимо по делам и попал на ваш праздник.

Возникла неловкая пауза. Ситуацию спас начальник колонии, который спускался следом. Он окликнул моего собеседника и предложил ему пройти за ним.

Вечер открыл начальник. Он торжественно произнёс речь, подводя итоги года. Поздравив всех присутствующих с наступающим, он передал слово сидевшему с ним за отдельным столом моему знакомому незнакомцу. Когда тот поднялся для торжественного слова, Ирина ткнула меня в бок и прошептала, наклонившись к моему уху:

- Смотри, кто к нам приехал. Это же Горин.

Я не знала, кто такой Горин, о чём и сообщила ей. Я поняла только, что он из Главка.

- Не знаешь его? - Иринка была очень удивлена.

- Да он ездит к нам постоянно. Это же первый Зам! – Она произнесла это так, как будто сообщала мне, что он Господь Бог, не меньше.

Как мы с ним не пересекались ранее в учреждении, ума не приложу. Но теперь, по крайней мере, я понимала, откуда он ехал в тот день, когда обрызгал меня грязью.

Программа вечера была интересной: конкурсы, различные соревнования, тосты, поздравления — всё вперемешку. Это придавало особый шарм мероприятию.

Краем глаза я наблюдала, как за отдельным столом важно ведут беседу начальник колонии и его гость.

Ко мне подошёл подвыпивший парень из отдела режима, чтобы пригласить на танец. Чтобы не обижать его отказом, я согласилась, хотя не испытывала совершенно никакого удовольствия. Он шумно выдыхал запах алкоголя мне прямо в лицо.

Когда танец закончился, я присела на своё место и не сразу поняла, как он вдруг оказался рядом со мной за столом. Мне было неприятно это соседство. Я пошла в сторону своего кабинета, постоянно оглядываясь, чтобы он не увязался следом.

Мне почти удалось ускользнуть, но, возвращаясь назад, я наткнулась на него лицом к лицу. Увидев меня, он обрадовался и, пьяно пошатываясь, потянулся ко мне с приглашением выпить с ним на брудершафт.

Мне был неприятен запах алкоголя, исходивший от него, противны его прикосновения, а особенно гадким было его предложение.

Я развернулась к нему и, упираясь ладонями в его грудь, твёрдо сказала, что никуда с ним не пойду.

Он, не понимая отказа, попытался обнять меня за талию.

Настроение было испорчено окончательно.

Я поискала взглядом Ирину и, увидев, что она весело отплясывает под динамичную музыку, подошла к ней и сообщила, что собираюсь домой.

Она проводила меня до выхода, и я пошла в сторону остановки.

Уже стемнело. Я медленно шла по плохо освещённой дороге, мимо проносились машины, ослепляя фарами.

Услышав звонок, я, не глядя на экран телефона, приняла вызов, но тут же пожалела об этом, услышав голос того парня. Не желая продолжать разговор, я пожелала ему хорошего вечера и положила трубку. Однако он продолжал обрывать мне телефон. Такая назойливость мне претила, и я отключила звук.

Очередная машина, ослепив меня фарами, остановилась рядом. Я попыталась обойти её, но голос Горина заставил замереть на месте.

- Добрый вечер. Так поздно, а вы одна, – произнёс он дежурную фразу и, не дожидаясь моего ответа, добавил: - Я довезу вас. Садитесь в машину.

Я стояла в замешательстве.

С одной стороны, было крайне неловко садиться к нему в машину, но с другой - идти одной по полутёмной дороге было жутковато. И я приняла его предложение.

В тёплой машине тонко пахло парфюмом. Приятная музыка играла фоном, и напряжение отпустило меня.

- Прекрасный вечер организовали у вас в колонии, - начал разговор Горин.

- Вы были там одна? - спросил он прямо и тут же продолжил: - Вас никто не встречает?

Я понимала, как это выглядит со стороны: молодая девушка добирается в темноте до дома, совершенно не думая о том, что подвергает себя разным опасностям. Просто верх легкомыслия.

Мне захотелось объясниться. И я стала рассказывать о том, что мы планировали уйти с вечера вместе с подругой, но назойливый кавалер испортил все планы. Пришлось уйти раньше одной, чтобы дать ей повеселиться.

- А парень? Он не ревнует вас, отпуская одну?

Я отвернулась буквально на пару мгновений, чтобы он не увидел накатившиеся на глаза слёзы, и ответила:

- Нет, конечно, нет. Я не даю ему повода.

Он больше ни о чём не спрашивал. А я изредка поглядывала на него и ловила себя на мысли, что мне приятно оттого, что он так вовремя оказался на этой вечерней дороге.

На прощание он дал мне свою визитку и предложил обращаться, если вдруг понадобится помощь.

А ближе к ночи позвонила Иринка и спросила, сплю ли я.

Конечно, нет! И, конечно, я буду только рада, если она приедет ко мне ночевать.

Тем более завтра выходной - можно спокойно выспаться, никуда не торопясь. Мы проболтали до утра.

Перемыв кости моему назойливому кавалеру, я рассказала ей о Горине: как он едва не сбил меня в первый раз и как галантно подвёз сегодня; каким приятным мужчиной оказался и что дал мне свою визитку.

Иринка не разделяла моих восторгов, полагая, что от таких людей, как Горин, нам, простым смертным, лучше держаться подальше.

Остаток вечера мы провели в радостном возбуждении, обсуждая Иринины новости.

Она поведала мне, что ей понравился парень из другого отдела. Сегодня она с ним танцевала, общалась и поняла: у них много общего. Конечно, танцевала она не только с ним, но именно этот парень - самое то. Тот, кто ей нужен. Позволив ему проводить себя и чмокнуть в щёку, она поднялась ко мне.

Она рассказывала о нём, мечтательно закатывая глаза. И мне захотелось, чтобы у неё всё непременно сбылось, чтобы он оказался для неё самым лучшим.

Утром мы никуда не торопились и, проспав практически до вечера, соорудили импровизированный ужин. Точнее, ваяла я, а Иринка сидела в телефоне: её новоиспечённый рыцарь ей написывал, а она, улыбаясь блаженной улыбкой, ему отвечала.

Мой вчерашний кавалер тоже мне написывал, но я не понимала: какой повод могла ему дать? Тем, что потанцевала с ним один раз? Или когда не стала разговаривать, давая понять, что не надо звонить? Или именно это так заинтриговало моего горе-кавалера?

Я не искала мужчину - ни для серьёзных отношений, ни для несерьёзных. Никаких.

Увидев моего бывшего Милого, я поняла, что совершенно не готова ни к каким отношениям.

Мне по-прежнему больно. Мне по-прежнему не хватает именно его. И если бы он появился в моей жизни сейчас… Сколько бы душевных сил мне понадобилось, чтобы не поддаться искушению умолять его не оставлять меня? Не знаю.

Глава 6. Паучиха Мадам

А завтра на работу, работочку, мою любимую работку… Выходные подошли к концу.

Угораздило же меня трудоустроиться под руководство этой Мадам. Я всегда недоумевала: зачем руководить воспитательным отделом поставили женщину? Колония хоть и воспитательная, но всё же мужская. Поговаривали, что у неё были связи в Главке.

Наш отдел состоял из нескольких воспитателей, старших воспитателей и двух инспекторов. Воспитатели взаимозаменяемы между собой, равно как и мы, инспектора.

Работа инспектора – это в основном документы: отчеты о деятельности отдела, доклады, справки, ответы на запросы и другая документация. Периодически нас задействовали в проведении лекций для осуждённых на разные темы.

Также мы обязаны оказывать методическую помощь воспитателям и проверять, как они ведут документацию по отряду. Однако, поскольку я работала недавно, этим занималась Елена Ивановна - второй инспектор, а точнее старший.

Она работала давно и планировала уйти на «выслугу» в необозримом будущем. Поэтому иногда брала больничные, чтобы всесторонне обследоваться и подлечиваться.

Даже Мадам уже свыклась с периодическим отсутствием Елены Ивановны. И если уж Мадам свыклась, то что делать мне, простой смертной?

В те редкие периоды, когда Елена Ивановна появлялась на рабочем месте, у Мадам появлялись новые темы для разговоров. Вместе они могли часами разглагольствовать о рынке труда на «гражданке».

В её отсутствие двойная работа падала на мои хрупкие плечи. И я с содроганием ждала, когда же наступит эта её «выслуга» и я останусь в кабинете один на один с нашей Мадамой.

«Хитрая, лживая, изворотливая» - можно было бы написать в её характеристике, будь она осуждённой. Но она начальница моего отдела.

Она - мастер плести интриги, всегда знала, где и кому что сказать, запустить очередной «слушок», перессорить сотрудников. Всегда знала, когда и что нашептать начальнику.

Когда я устраивалась к ней в отдел, я и подумать не могла, что внешнее радушие может не соответствовать реальному отношению.

Первое время мне казалось, что я вытащила счастливый билет. Как же иначе? Я работала под руководством доброжелательной начальницы, которая в любой момент была готова подстраховать и научить новому!

Но однажды розовые очки начали сползать с моих глаз…

На тот момент я отработала всего неделю. Мне было неуютно от близкого соседства с осуждёнными. В зону меня пока не брали, но даже такое соседство – всего в двухстах метрах, за колючей проволокой - внушало опасение.

Я вздрогнула от звука сирены, резко прозвучавшей в мёртвой тишине. Я впервые слышала этот непонятный и неприятный звук и не понимала, чего от него ожидать.

Мадам, видя моё замешательство бодро произнесла:

- Зеки, наверное, пошли в побег! И явно через штаб.

Грязные фантазии Мадам полились рекой из красиво очерченного рта:

- Кого-то порешат, кого-то изнасилуют…

Она смаковала каждое слово, наблюдая за моей реакцией. А я с трудом пыталась держать эмоции под контролем, но они так и рвались отобразиться на моём лице.

Позже, общаясь с Ириной, я озвучила этот страх, мешавший мне спокойно работать. Ирина, работающая внутри колонии в непосредственной близости к осуждённым, успокоила меня:

- Тут нечего опасаться. Если они побегут, то каждый в своём направлении, по своим адресам, где им помогут. Что им - время тратить на подобные глупости?

Слова Ирины упали в благодатную почву, и с этой самой минуты я больше не испытывала страха перед осуждёнными.

Позже я была неприятно удивлена, когда в моем присутствии Мадам представляла начальнику документацию, над которой я работала последние дни, как свою собственную, изготовленную своими очумелыми ручками. Начальник хвалил её, а она старательно накидывала на себя пух. Я понимала, что подобное происходит не первый раз. Никогда раньше не сталкиваясь с таким, я поражалась: как можно приписывать себе чужие заслуги?

Однажды, когда по дороге на работу у маршрутки спустило колесо, я набрала её, своего руководителя и сообщила о причине своей задержки на еженедельном совещании. Она заверила, что предупредит начальника и что я могу спокойно добираться и ни о чём не переживать. Когда я пересела на другую маршрутку и приехала на работу, начальник колонии потребовал с меня объяснительную за отсутствие на оперативке. Никому не сообщив причину! Как такое может быть?

В слезах я встретила её в кабинете и спросила, почему до начальника не дошла информация. Она лишь ухмыльнулась в ответ.

Ситуации множились, и я делала для себя неутешительные выводы. А может, она просто меня откровенно недолюбливала? В таких раздумьях я провела несколько месяцев, пока один ненароком подслушанный разговор не расставил всё по своим местам.

Глава 7. Голос за деревом

Весна в этом году выдалась особенно тёплой. Весёлые ручьи затопили улицы, снег таял прямо на глазах.

Дни стали длиннее, и влюблённые парочки прогуливались под моими окнами до самого утра.

Не миновала эта участь и мою Иринку. Её приятное знакомство на новогоднем корпоративе переросло во что-то большее. Счастливая и влюблённая, она пропадала со своим кавалером вечерами напролёт.

И хотя я знала, кто он, но, соблюдая формальности, при встрече делала вид, что мы не знакомы.

Ирина планировала как-нибудь привести его ко мне в гости, но это «как-нибудь» всё не наступало. И, судя по таким замечательным вечерам, не наступит ещё долго. И я была искренне рада за неё.

Мой незадачливый кавалер тоже активизировался. Видимо, весеннее солнце изрядно напекло ему голову.

Решив брать быка за рога, он мог часами ожидать меня возле калитки в зону. При моём появлении он выдвигался мне навстречу и предлагал свои услуги по сопровождению моей «драгоценной особы». Я уже не знала, куда от него деваться. Но, поскольку другого входа в колонию пока не придумали, миновать его я не могла.

В один из дней, не дождавшись моего выхода и узрев, что Мадам направилась в курилку, он возник на пороге моего кабинета и предложил испить вместе чаю. Точнее, попросил напоить чаем его.

Ну как можно не напоить страждущего, гуляющего на улице целыми днями? Конечно, я предложила ему чай. К чаю он достал плитку шоколада, к которой сам не притронулся.

Меня трогало его отношение, такое милое и располагающее. Но я не могла ответить ему взаимностью.

Яркое солнце манило своим теплом, и находиться в душном помещении было невыносимо. Во время обеденного перерыва я стала выбираться на улицу, чтобы вдохнуть тёплый воздух приближающегося лета. Природа оживала вместе с моей душой.

В один из таких солнечных дней я вышла за режимную территорию и прогуливалась вдоль аллеи, расположенной неподалёку от колонии. Я облюбовала это место практически сразу, с первого дня работы, и ещё ни разу не встречала здесь в это время ни одной живой души.

Сегодня я, похоже, прогуливалась здесь не одна. Услышав чьи-то шаги, я притормозила и, задержавшись за одним из деревьев, стала наблюдать. Сначала я увидела красивые тонкие пальцы, державшие сигарету. Дымок, запах табака.... Уединение прервал звонок. Владелица красивых пальцев, переложив сигарету в другую руку, начала говорить голосом Мадам.

Боже, как хорошо, что я не пересеклась с ней! Пока я размышляла о том, как мне повезло, разговор зашёл в интересное для меня русло. Она сообщала кому-то на другом конце провода, что ещё не готова взять кого-то, поскольку место пока не свободно.

«Место не свободно». Интересно, кого она имела ввиду? Елену Ивановну? Но она собралась увольняться в очень необозримом будущем - можно просто устать ждать. Кого-то из воспитателей? Но там сплошь молодые парни, никто не собирается увольняться, а тем более идти на пенсию. Может, меня?

И, поразмыслив, причина её нелюбви ко мне стала очевидна. Женские офицерские должности во ФСИН на вес золота, особенно в маленьком городке. И, похоже, у неё уже есть кандидат на мою должность.

О том, что перешла кому-то дорогу, я не знала. А если бы знала, то не пошла работать в этот отдел.

Ведь на работе проводишь большую часть своей жизни и хочешь если не дружить, то иметь со всеми ровные, доброжелательные отношения.

Но я не держалась за эту работу. И любой намёк с её стороны, любая просьба освободить это место для того, кто «нужнее», - я бы, не сомневаясь ни минуты, начала бы подыскивать перевод. Но подобных разговоров с её стороны не возникало, и я продолжала «радовать» её своим присутствием.

Глава 8. Обряд посвящения

Время моей стажировки плавно подошло к концу. На очередном общем собрании мне вручили лейтенантские погоны. Теперь я лейтенант внутренней службы. Ого, как звучит!

Получать форму меня отправили на вещевой склад. Это было большое холодное помещение, заставленное стеллажами с форменной одеждой.

Кладовщица, приятная молодая девушка, приносила мне форму разных размеров, а я примеряла её в импровизированной раздевалке перед зеркалом.

На полу лежал чистый плотный мешок, чтобы можно было вставать на него босыми ногами. Формы полагалось столько, что унести за один раз в руках было невозможно.

Для ежедневного ношения полагалась повседневная форма: юбка, брюки и куртка с рубашками. К ней выдавались туфли и пилотка. Для холодного времени года вручили утеплённую куртку, меховую шапку, зимние сапоги и берцы.

Для несения службы в дежурных сменах и выездах на стрельбы выдавалась полевая форма одежды, для зимы - зимняя полевая форма.

Теперь каждое утро, приходя на работу, я переодевалась в неё. Форма пахла пылью и складом. Даже после стирки этот запах не уходил.

Меня стали задействовать во всех мероприятиях, касающихся осуждённых.

Методическая помощь воспитателям, участие в совете воспитателей отряда, присутствие на общих собраниях - далеко не полный список моих новых обязанностей. Другими словами, заходить на охраняемую территорию мне разрешили.

Наша воспитательная колония была небольшая, с лимитом наполнения пятьсот человек. Их размещали в четырёх отрядах, каждый из которых был огорожен решётками.

Огороженная территория называлась локальным участком. Он был отделён от основной территории дверью с магнитным замком, открыть которую можно было либо дистанционно с пульта оператора дежурной части, либо специальным ключом, открывавшим все двери.

У каждого отряда был свой локальный участок, своя спортивная площадка и место для курения. Выход за его пределы был возможен только с разрешения администрации.

Каждое общежитие было оборудовано спальными помещениями, туалетами, душевой, помещением воспитательной работы с осуждёнными, кухней для вечерних чаепитий и бытовыми помещениями.

Также на территории колонии были размещены школа с большим штатом учителей, профессиональное училище, производственные цеха, столовая, медсанчасть, клуб и библиотека.

Регулярно в рамках воспитательной работы проводились различные мероприятия. Их целью было повысить образовательный и культурный уровень осуждённых, сформировать у них уважение к человеку, правилам и традициям общества, а также к труду. Это были такие мероприятия, как футбол, баскетбол, силовые соревнования, шашки, шахматы, лекции, круглые столы и диспуты.

Несколько раз в год родители и другие близкие родственники положительно зарекомендовавших себя осуждённых могли посетить колонию, чтобы увидеть быт своих детей изнутри. Такие родительские дни очень положительно влияли на моральное состояние подопечных и настраивали их на законопослушное поведение.

А ещё нас, аттестованный персонал женского пола, частенько ставили в дежурные смены для «помощи». Ежемесячно обновлялся пресловутый график дежурств. В месяц выпадало по пять-шесть круглосуточных смен.

Я не любила эти дежурства, и дело было не в том, что нужно общаться с осуждёнными или бывать на охраняемой территории. Совсем не в том.

Днём нас вооружали наручниками и резиновой палкой (ПР), вручали рацию и, снарядив таким образом, отправляли на продуктовый склад. Нужно сопровождать пятерых «подопечных» для загрузки продуктов в грузовую машину. Я сопровождала колонну - машину и осужденных - до ворот на охраняемую территорию и передавала полномочия другим сотрудникам.

Лето, зима - неважно. Передвижения целый день, с восьми утра до пяти часов вечера. Летом и зимой в овощном ангаре было прохладно и пахло сыростью.

Мои подопечные были выше ростом и шире в плечах. И это при моём росте метр семьдесят шесть сантиметров.

Интересно, если вдруг что-то взбрело бы им в голову, чем мне помогли бы наручники и ПР? Максимум, что я смогла бы сделать, – сообщить по рации. Это если бы они побежали…

Каждое моё дежурство я сопровождала одних и тех же осуждённых. Находясь с ними, я наблюдала. Наблюдала по несколько часов в день. Жесты, мимика, взгляды, движения - всё находилось у меня под прицелом. Наблюдая, я начинала понимать их характеры, настроения, взаимоотношения между ними.

Их пятеро, и все они были такие разные. По-разному выполняли свою работу, по-разному реагировали, по-разному общались. Я понимала, что на режимную территорию для выполнения работ выводят только тех, кто отбыл определённый срок и хорошо себя зарекомендовал. Поэтому им едва ли что-то плохое взбредёт в голову. Риск был минимален, но всё же…

Позже, с пяти до восьми вечера наступало наслаждение так называемым отдыхом в тёплом кабинете с огромной кружкой невкусного, но такого желанного чая. Конечно, это время можно было потратить на сон, но какой сон в пять вечера? Да и прогулка на свежем воздухе меня бодрила, а не убаюкивала. Да и где спать? На стуле? Лучше было отогреться и, собрав мысли в кучу, доделывать начатые документы.

В восемь часов вечера у нас начиналось всё самое интересное, что можно ожидать от дежурства. Я шла на охраняемую территорию и, поскольку была закреплена за дежурной сменой, то попадала в распоряжение оперативного дежурного. А уж он-то старался от всей души, освобождая своих «бойцов» от лишних обходов по контрольно-следовой полосе вокруг зоны (КСП). Думаю, втайне ему очень хотелось, чтобы штабные прочувствовали «тяготы и лишения службы». Хотя некомплект кадров коснулся дежурных смен в первую очередь, и мы были хорошим подспорьем.

Обходы вокруг территории проходили каждый час. Причём в промежутке с двух до шести утра необходимо было непрерывное патрулирование. И тогда, о Боги, в помощь мне выделяли целого, здорового и не очень уставшего сотрудника из дежурной смены, который делил эти часы со мной буквально пополам: два часа - я, два часа - он.

Тяжеленный ключ от калитки торчал из кармана брюк и давно бы утянул штаны вниз, если бы не ремень, на котором они держались.

Чтобы дойти до калитки на контрольную полосу, нужно было выйти из дежурки и пройти через плац. Плац был довольно большой территорией перед зданием дежурной части. Он вполне вмещал большое количество осуждённых и сотрудников, поскольку был предназначен для построений. Я подозревала, что туда влезет и шестьсот, если разместить там ещё и сотрудников. И хотя он вроде бы освещён, но ночью идти по нему жутковато, поскольку я проходила совершенно одна. Конечно, теоретически со мной «виртуальный кинолог с собакой», но это только теоретически…

По КСП я шла долго, минут двадцать-тридцать, медленно и размеренно осматривая ограждения на предмет нарушения их целостности.

Первые обходы проходили в удовольствие, но уже к часу-двум ночи так хотелось спать! Глаза буквально слипались на ходу. Конечно, в таких дежурствах был несомненных плюс - я научилась спать буквально «стоя». Я приходила с обхода, садилась в кресло в дежурке - и всё, меня нет! Зато никаких мыслей. Голос дежурной вытаскивал меня из обволакивающего сна, и я плелась на следующий обход, и потом ещё на один…

Двадцать часов, двадцать один, двадцать два… двадцать три, двадцать четыре, час ночи. Капец! Вырубает! Как-то бы дотянуть до двух ночи, а потом освежиться на ночной двухчасовой прогулке. С четырёх до шести утра есть время для отдыха, а в семь, полвосьмого – снова обход.

После таких дежурств я позволяла себе отключить звук на телефоне и спать беспробудным сном до вечера. Потом вставала с дичайшей головной болью и полночи пыталась уснуть, понимая, что завтра снова на работу.

Глава 9. Письмо из прошлого

Вчера в почтовом ящике я нашла письмо. Письмо от человека, который в течение нескольких лет был мне особенно близок. Эти долгие месяцы я так старалась его забыть, что мне стало казаться: определенные успехи достигнуты. Но, получив его письмо, я прорыдала весь вечер. Мне было так жаль себя, его, наших так внезапно прекратившихся отношений. Казалось, мои слёзы никогда не закончатся. Казалось, что я выплакала целый океан слёз.

Уснув далеко за полночь, я проснулась совершенно разбитой. Опухшие от слёз веки никак не хотели открываться. Я заварила себе двойную порцию кофе и медленно пила его, вспоминая детали вчерашнего письма.

…Милая моя, хорошая моя девочка! Я очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы прочитать моё письмо.

Эти слова стояли перед моими глазами, стучали в висках.

Всё напрасно. Так старательно построенное ограждение рухнуло в один миг и уже никого не существовало в этом мире, кроме него. Я любила его. Любила всем своим существом. И ничего не могла с этим поделать.

…Проведя столько времени в неведении, он часами просиживал на лавочке под окнами родительской квартиры. А когда уставал сидеть или подмерзал в своих тоненьких выглаженных брючках, то вышагивал перед подъездом туда-сюда, временами поглядывая на наши окна.

Папа, будучи не в курсе ситуации, недоумевал. Он несколько раз порывался пригласить Милого выпить чаю, но мама всякий раз находила причину, которая делала невозможным это чаепитие. Время шло, а он с особым упорством вышагивал под окнами. Пока однажды мама не сжалилась над ним. Спустившись к нему, она предложила написать мне письмо и передать ей для отправки адресату. А адресат, то бишь я, сам решит, что делать ему с этим письмом.

Перед отправкой мама уведомила меня об этом. Она предложила мне самой решить: отправить его или положить в дальний ящик до лучших времён. Но я, решив окончательно развязать все узлы этой уже давней истории, попросила направить его мне.

Но даже ожидая письмо, я оказалась к нему совершенно не готова.

Он писал, что скучает. Что невозможность видеть меня, разговаривать со мной, прикасаться ко мне причиняет ему боль.

Тот период, когда он выпал из моей жизни, был для него очень трудным. И он, понимая, что в моей жизни наступила ответственная пора, решил не отвлекать меня и не беспокоить своими проблемами.

В тот период, когда мы не общались, в его жизни объявилась девушка, отношения с которой связывали моего Милого до меня. Я знала эту девушку и знала о причине их расставания. Знала, что, посчитав на тот момент моего Милого бесперспективным, она вычеркнула его из своей жизни, предпочтя другого. И вот спустя несколько лет она объявилась и стала искать с ним встречи: караулила у подъезда, звонила. Она не принимала отказа. Она думала, что легко может вернуть того, кто раньше принадлежал ей. Она не давала ему прохода. А его это начало раздражать. Она не унималась.

В тот день, который свёл на «нет» наши отношения…В очередной раз встретив её у подъезда своего дома, он предложил ей прогуляться и расставить все точки над «i». Он не хотел разговоров у дома, поскольку соседи могли превратно понять их посиделки у подъезда, а домой или в кафе для разговора приглашать он категорически не собирался.

Отойдя от подъезда, они направились в сторону набережной.

В тот самый момент, когда я наблюдала нежную сцену, она, плача, прильнула к его плечу на мгновение, пытаясь вернуть его к воспоминаниям прошлого… а несколько минут спустя, когда я, обезумев от горя, бежала домой, он отодвинул её от себя и в категоричной форме заявил ей о серьёзности намерений в отношении меня…

Его письмо совершенно выбило меня из привычного ритма жизни. Всё потеряло смысл: мой переезд в этот город, моя нынешняя работа, моя чётко спланированная жизнь… Всё то, чем я дорожила в последнее время.

Я совершенно не представляла, как мне жить дальше. Мне очень хотелось верить этому дорогому для меня человеку. Но за время, проведённое вдалеке друг от друга, мы стали такими чужими. Я не знала, что нужно сделать, чтобы это изменить.

Как может такое быть? Я люблю его всей душой. Он в письме написал, что любит. Но какая-то необъяснимая сила не позволяет растаять ледяной глыбе внутри и открыть сердце любимому человеку.

С этими невесёлыми мыслями я брела на работу. Я совершенно не представляла, как мне жить дальше. Разговаривать ни с кем не хотелось. Видеть самодовольную Мадам тем более.

Глава 10. Пропажа

Но, придя на работу, размышления о смысле моей жизни пришлось отложить - по крайней мере, до вечера.

Поскольку Елена Ивановна была практически «отрезанный ломоть», составление отчётов торжественно передали мне. Мадам отслеживала их своевременное исполнение и отправление. Цифры, указанные в отчётах, её не интересовали. Иногда она делала вид, что вникает в них, но ей становилось скучно, и она возвращала отчёты мне.

На неделе у меня командировка в Главк для защиты отчётов отдела. Еду я, потому что просят прибыть исполнителя. Мало ли какие вопросики по отчётам могут возникнуть. Весьма резонно.

По пути мне предстоит закинуть в канцелярию Главка документы отделов и служб колонии, всё четко, по описи, а в управление кадров - фотографии сотрудников: большие для вложения в личные дела и маленькие для оформления служебных удостоверений. Все фотографии с обратной стороны подписаны и проштампованы кадровой печатью.

Что называется – «довоз нарочно». Так гораздо быстрее, чем почтой, да и дешевле. Сотрудник всё равно едет в Главк - ему по пути.

Документы, выданные канцелярией и старательно упакованные, лежат на столе передо мной. Фотографии со списком сотрудников лежат в файле рядом. Сейчас упакую всё в сумку и пойду решать вопрос с командировочным удостоверением и билетом. Надо уточнить расписание.

Добираться в Главк крайне неудобно. Чтобы быть там утром, нужно выезжать глубокой ночью. Утром - ранний завтрак в привокзальной кафешке. Далее - решение всех дел в Главке и выезд обратно примерно в шестнадцать-семнадцать часов, чтобы прибыть глубокой ночью. Зато на работу можно выйти попозже, к обеду.

Сегодня Ирина едет со мной одним автобусом, ей нужно в своё Управление на другом конце города. Она предложила купить мне билет и укатила по своим делам, а я осталась доделывать свои.

Мы договорились встретиться у меня вечером, немного отдохнуть и, вызвав такси, приехать тютелька в тютельку к отправлению автобуса.

Я последний раз свежими глазами пробежалась по цифрам отчёта. Конечно, он уже подписан, но средние листочки можно легко перепечатать, если вдруг найдется какой-нибудь ляп. Да нет, всё ок.

Кидаю отчёт на флешку, которую тоже беру с собой.

Поскольку я уезжала в командировку ночью, Мадам милостиво разрешила мне убыть раньше, чем я и воспользовалась.

В четыре часа дня я уже выходила из здания штаба, собираясь прогуляться до остановки, никуда не торопясь.

Ирина подойдёт ко мне после семи вечера, а до её прихода у меня времени вагон.

Но не успела я выйти, как увидела Валентина Ивановича. Иваныч – мастер с профессионального училища, и я очень удивилась, увидев его в это время.

Обычно мастера и преподаватели училища уезжали немногим позже двух часов дня. Но сегодня Валентин Иванович по каким-то неизвестным мне причинам задержался и предложил подвезти. И не абы как, а прямо до подъезда!

Конечно, от такого щедрого предложения я отказаться не могла.

До прихода Ирины я успела приготовить нехитрый ужин, и уже в девять часов вечера мы с ней пытались уснуть на моём большом, даже не раздвинутом, диване, планируя встать ближе к полуночи.

Чуть позже, полусонные и немного разбитые от прерванного сна, мы ехали с ней в направлении областного центра. Ехали, болтали, дремали. Когда стало светать, мы уже въезжали в город.

Завтрак в привокзальной столовой окончательно стряхнул с нас остатки сна. Времени было ещё вагон, и мы, не спеша, смакуя, выпили по чашке кофе. Мы обсуждали, где встретимся и куда успеем зайти перед отъездом. В планах было прогулять по летнему городу, посетить торговый центр и, возможно, даже что-то прикупить. А если не прикупить, то хотя бы прогуляться и насладиться городом. В отличном настроении мы разъехались в разные части города.

Пройдя КПП Управления, я быстро сдала документы в канцелярии и направилась в сторону управления кадров. По пути я пыталась нащупать в сумке файл с фотографиями. Уже вытаскивая его, я поняла: что-то не так. Файл был необычайно лёгкий.

Я достала его и увидела только сопроводительный список. Фотографий не было. Липкий ужас камнем ухнул вниз, заныло внизу живота. Шутка ли? И что теперь делать?

Выйдя в коридор, я набрала Ирину. В двух словах описала ей ситуацию.

- Что делать, Ирина? Просто ума не приложу!!! Где эти фото? Я уже всю сумку перерыла – нигде нет.

Меня колотило. Раньше со мной такого не было, я всегда очень ответственно относилась к выполняемой работе.

- Стоп, - сказала я сама себе.

Картинка стала разворачиваться у меня перед глазами. Вчера, в кабинете, я всё проверила. Разложила снимки на столе друг за другом, чтобы удобно было доставать. Вспомнила, как пересчитала их, сложила под скрепку и убрала в файл.

Помню, как переживала, боясь, что какое-нибудь фото может выпасть, всё-таки размер маленький - три на четыре, поэтому складывала очень внимательно. И сейчас этот файл совершенно пустой. Если не считать описи.

- Я вспомнила, - от возбуждения я даже вскрикнула. - Я вспомнила! Я всё проверила перед уходом с работы. Всё аккуратно сложила. Донесла до дома, никуда не заходя.

- Конечно, - поддержала меня Ирина. - Тебя же Иваныч подвозил.

- Хорошо, тогда куда эти фотографии могли деться? Дома, кроме меня, их убрать никто не мог, а я не трогала сумку до выезда.

Ничего путного в голову не приходило, и я набрала Мадам. В последнее время Елена Ивановна отсутствовала, воспитатели практически всё время находились в отрядах и забегали только вечером на пять минут. Выходит, в кабинете подавляющее количество времени находились только я и Мадам.

Интересно.

Меня колотило. Какое-то чувство бессилия вперемешку со злостью придало мне уверенности. Когда я набрала её, то для начала сообщила, что не довезла фотографии, и спросила, видела ли она конверт с фото на моём столе и заходил ли кто к нам, пока я оформляла в кадрах командировочное. Её ответ поверг меня в ещё большие сомнения. У меня создалось ощущение, что она почему-то не удивлена. Как будто она ЗНАЛА, что так и будет.

Настроения гулять по магазинам уже не было. Ладно, сейчас надо побыстрее сдать отчёт и ехать обратно. Мне нужно было всё хорошенько обдумать.

Высидев небольшую очередь из желающих защитить свой отчёт, я быстро «отстрелялась» и отзвонилась Ирине. Ирина ещё не успела завершить свои рабочие дела, но поддержала моё решение ехать как можно быстрее обратно. На том и порешили.

Мне хотелось посмотреть Мадам в глаза именно тогда, когда она этого будет меньше всего ожидать. А это завтра с раннего утра, ведь меня она ждёт только к обеду. А для этого сложного разговора лучше выспаться.

В тот вечер я впервые после долгого перерыва, набрала Милого.

Я скучала, но, понимала: если он начнёт давить на меня, то может сломать наше новое и такое хрупкое общение.

Но всё прошло, на удивление, хорошо. Он был рад слышать меня и благодарил за то, что я позвонила. Звук его голоса действовал на меня успокаивающе, и льдина внутри меня начала медленно таять. И спустя мгновение уже не было этих долгих месяцев, не было этого глупого расставания.

Были только он и я. И никого больше на всём белом свете.

Глава 11. Ловушка

- Конечно, сейчас самый лучший выход для тебя — это написать рапорт по собственному, - журчал надо мной голос Мадам.

- Представляешь, какая шумиха сейчас начнётся? Служебная проверка, это как пить дать. И уволят тогда тебя за несоответствие. Представляешь? Куда потом пойдёшь? Это же «волчий билет»!

Я сидела в задумчивости перед кружкой чая, уж слишком заботливо налитого ею, и пыталась анализировать ситуацию, в которой оказалась.

- Ты пей, вот ещё печенье, конфеты, не стесняйся, - самодовольное лицо Мадам просто лучилось радостью, которую ей не удавалось скрыть. Голос звучал вкрадчиво и мелодично.