В свете зари бесплатное чтение

Глава 1. Макс

Гул поезда вырвал её из сна. Вокруг царила полная темнота, нарушить которую осмелился лишь тонкий лучик света, пробивающийся через непонятное отверстие в стене. Максин зажмурилась, чувствуя, как свет всё же попадает на глаза, слегка просвечивая веки.

Попыталась закрыть лицо рукой, но всё тщетно: тело не слушалось. Его будто вообще не было. Неужели она мертва и от неё осталась одна голова? Нет, в таком случае она бы и вовсе не проснулась.

Слегка открыв глаза, она попыталась оглядеться. Предметы вокруг двоились.

- Где я? - собственный голос показался до невозможности громким.

- Макс? Слава Матери, ты проснулась!

- Кто здесь?

Мужчина навис над ней, закрывая от света. Макс улыбнулась ему. Любимые голубые глаза беспокойно блуждали по её лицу, не зная, за что зацепиться.

- Я рада, что ты жив.

- Макс, ты должна прийти в себя: скоро мы будем в Портоне. Нам нужно бежать.

Девушка хрипло засмеялась.

- Разве ты не можешь спасти нас в этом своём втором облике? Ты же остановил герцога.

В глазах всё поплыло.

- Похоже, она нескоро придёт в себя, нужно оставить её здесь, - ответил другой голос.

- Нет, она часть нашей группы, мы не бросим её! - ответил Ксандр.

- Поддерживаю. Макс нас никогда не бросала, и мы не станем оставлять её. Ещё и в таком состоянии, - настояла женщина.

- Вы что, совсем идиоты?! Эти ребята везут нас в этот ад! Мы не выйдем оттуда живыми, нужно прыгать сейчас!

- Ну и прыгай, трус!

Второй голос не ответил.

- Что происходит, дорогой?

- Ничего... скоро всё будет хорошо... любимая. Поспи пока. - Ксандр провёл рукой по её лбу и остановился над глазами прикрывая их от света.

- И не стыдно тебе, а? - шёпотом спросил женский голос.

- Замолчи и отдыхай, пока есть время.

Тёплое дыхание коснулось лица спящей. Одна его рука легла ей на спину, другая послужила для девушки подушкой. Из-под полуоткрытых век он наблюдал за тем, как меняется во сне её лицо. Как содрогаются уголки таких желанных губ...

- Я тебя не брошу. Не брошу никогда.

Глава 2. Макс

Недавние события уже шестой раз за последние два часа проносились перед глазами девушки. Вот они с Эммой радостно говорят по телефону о скором начале учёбы. В следующий миг она уже целует Ксандра, а затем картинка быстро меняется на разгромленную сцену театра и три мёртвых тела.

Мужчина и женщина, застывшие в вечных объятьях друг друга, и дампир, чья когтистая лапа из последних сил сжимает маленькую ладонь Макс.

Сейчас, сидя с остатками своей группы в камере, девушка с горечью осознала ужас происходящего. Ксандр в поезде был лишь видением, возникшим в затуманенном рассудке. Боги, которым годами молился её отец, были чудовищами, а она сама теперь была рабыней.

Свет замигал. По другую сторону от тонированного стекла послышались звуки. Пискнуло какое-то устройство, и тюремную камеру заполнил спокойный мужской голос.

— Что ж, вам потребовалось больше времени, чтобы оклематься. Прошлая группа была готова всего через день после приезда. Впрочем, это уже не так важно. Сейчас ваша задача — внимательно слушать указания, новички. В ваших же интересах быть послушными.

В подтверждение последней фразы дверь слева открылась, и на пороге возникло две высоких фигуры. Их форма была такой же, как и у солдат, напавших на театр в Апаренте.

Следом за военными в камеру зашёл парень. На фоне своих коллег он показался Макс ребёнком. Желтоватый оттенок кожи выдавал в нём жителя востока, а покрытое шрамами лицо делало его юное лицо суровее.

Поправив упавший на лицо локон, парень заговорил:

— Вероятно, вы не понимаете, почему оказались здесь. — Медовые глаза мельком прошлись по заключённым. — Вы считаете нас злодеями, террористами, напавшими на Апаренте. Но это не так, и скоро вы сами убедитесь в этом.

— Пока что мы видели только, как вы убиваете невинных людей — Дерек многозначительно закатил глаза.

Поправив рукав, он угрожающе двинулся на незнакомца, но один из охранников вовремя ухватил его за плечо и приложил головой об стену.

— Вы что творите, придурки?! - лучшый друг кинулся за ним.

— Джонатан, стой!

Эндрю встал перед одногруппником. Джонатан оскалился. Уставший взгляд упал на бессознательное тело друга, лежавшее на полу. Несколько мгновений в нём боролась ярость и переживания, и наконец последнее победило. Наградив парня со шрамами последним злобным оскалом, он вернулся на прежнее место.

Макс почувствовала, как всё внутри неё сжимается. Спокойствие, с которым незнакомец наблюдал за своим защитником и нападавшими, было хуже любых криков и угроз. Как мог человек так спокойно реалировать на нападение? Неужели к такому можно настолько привыкнуть?

Незнакомец продолжил:

— Спасибо, Эндрю. Я рад, что ты понимаешь нас, и надеюсь, твои друзья больше не будут напрасно подвергать себя опасности. Как я уже говорил, мы не злодеи. Наоборот, спасаем вас от них.

— И кто же, по-вашему, тогда плохой? — из тёмного угла появилась Норд.

— Она всё вам расскажет.

Не дожидаясь хоть какого-то ответа, парень вышел, и вслед за ним с опаской поплелись остальные. Единственный, кто выглядел воодушевлённым, был Эндрю. Подойдя к подругам, он взял обеих за руки и повёл в коридор.

Казалось, чем дольше они шли, тем больше рос его интерес к новому месту. Интерес, абсолютно Макс не понятный.

— Что тебя тут так радует? — вопрос прозвучал громче, чем хотелось, но замыкающий процессию охранник не обратил на девушку никакого внимания. — Эти люди выкрали нас и держат здесь против воли! А ты так спокоен, будто всё так и должно быть!

— А почему не должно? За ту неделю, что мы здесь, Адриан много рассказал мне о Портоне. Многое, что мы знали о нём, — ложь, созданная для нас в столице.

Норд цыкнула:

— Ты вообще слышишь себя? Ты поверил первому попавшемуся человеку. Ещё скажи, что Портон — это самый милый город на земле.

— Я поверил ему, потому что он такой же, как мы. Он был студентом Башни, и он видел те ужасы, что там творятся,- прошипел парень.

— Ваш друг прав, но это нормально — не верить. Вы, жители столицы, вскормленные ложью настоятелей и плакатов. Я же родился в Портоне и, попав на учёбу, знал, насколько реальность отличается от вашей красивой картинки. Поэтому, когда Мива предложила моей группе присоединиться к «Свету Зари», я согласился не раздумывая.

Девушки отскочили в сторону и, не удержав равновесие, упали на пол.

— Ай! Твой локоть врезался мне в бок, — зашипела Норд.

Остальная группа скрылась за поворотом. Эндрю протянул им руки, искоса поглядывая на нового знакомого.

— Я же просил тебя так не делать!

— Прости, не хотел напугать их, — но ехидная улыбка Адриана говорила об обратном.

С плохо скрываемым наслаждением он двинулся дальше, будто так и шёл впереди, и вскоре исчез вслед за остальными.

Макс поправила волосы и сморщилась. Видно, Норд не сильно смягчила ей падение, и пару синяков она всё же получила.

Опираясь на друга, обе девушки нагнали остальных и замерли на пороге кабинета, где, выстроившись в ряд, уже стояли их одногруппники и солдаты. Со смесью страха и благоговения наблюдали они за сидевшей в кресле женщиной.

Строгий костюм, украшенный золотистыми узорами. Рыжие локоны, чьи концы скрылись под столом. Покрытое веснушками лицо и повязка на левом глазу.

Много лет назад эту женщину можно было бы назвать симпатичной, но теперь усталость и возраст наложили на неё свой грубый отпечаток, превратив в блёклое подобие прежней красавицы.

Но внешность её была обманчива, и они поняли это сразу. Стоило им подойти ближе, как единственный целый глаз оценивающе впился в них, пока не остановился на Норд.

— Раз все в сборе, то пришло время мне представиться. Меня зовут Мива. Я глава «Света Зари» и старшая дочь нашей Великой Матери.

Макс сделала шаг назад. Эта женщина — Мива? Предательница крови и убийца, чьи войска уничтожают всё на своём пути?

Все затаили дыхание. Поднявшись, святая подошла ближе.

— Я знаю, какой вы видите меня и моих людей, и я пойму, если вы захотите уйти, но, как и все святые, я должна провести для вас учебный курс. В Портоне вас научат сражаться, научат выживать в любых условиях. И самое главное — вас научат думать. Думать самим, не смотря на то, насколько правдивыми вам кажутся слова других.

— Зачем вам это? Зачем вы напали на своих родных? — спросила Норд.

В голосе её не было ни тени страха или любопытства. Лишь холодный интерес к своему врагу.

Мива повернулась к ней, и на мгновение на её лице появилась улыбка. Будто она ждала этого вопроса и рада, что его задала именно Норд.

— Я слышала о тебе. Ты очень умная девочка, но пока ты задаёшь неверные вопросы.

— Это не ответ.

— Верно, но и это не вопрос, — к лицу главной вернулась прежняя холодность.

На руках одного из охранников был Дерек. Джонатан, застывший рядом, встретившись взглядом с Мивой, побледнел ещё больше. Охранники тихо засмеялись.

— Отведи этого парня в его комнату, а друга — в медпункт. Мне нужно поговорить с остальными наедине.

Сотрудники послушались, последним, поклонившись и закрыв двери, вышел Адриан.

— Должна признать, вы трое меня очень удивили.

— Удивили? — нахмурился Эндрю.

— Вы смогли уничтожить Софи и Луи. Признаться, я не была уверена, что моим людям хватит сил сразиться с ними, поэтому вы оказали нам огромную услугу.

— Мы не убивали их. Софи и так умирала.... Она просто забрала брата с собой в могилу, — прошептала Макс.

Каждое слово давалось тяжело. Всё же Софи де Лагранж не знала о зверствах своего братца, и, будь у Макс возможность спасти её, она бы сделала это.

— Вот как… Не думала, что у неё хватит на подобное духу, но я рада, что в конце она всё же выбрала верную сторону. Портон почтит её прах.

Мива улыбнулась, подойдя к девушкам вплотную. Длинные ногти подцепили прядь Макс.

— Твоя подруга была любовницей Луи, верно?

Девушка тяжело сглотнула.

— Да, но теперь это не имеет значения.

— Разве?

— Её нет с нами, значит…

— …значит, она находится в другом помещении, — закончила мысль Мива. — Ты сможешь навестить её позже, а сейчас идите. Адриан покажет вам ваши комнаты.

С этими словами Мива вернулась за стол. Адриан всё это время ждал их в коридоре.

— Ну как вам наша госпожа?

— Пока тяжело сказать, но явно не такая жестокая, как её описывают в учебниках.

Адриан ухмыльнулся, похлопывая нового друга по плечу. Прошлая холодность куда-то исчезла. Шагая по коридору к общим залам, Эндрю и Адриан выглядели двумя мальчишками, чьи юные умы так и продумывали, что бы учудить. Они смеялись и рассказывали друг другу истории из детства.

Похоже, именно такому Адриану доверился Эндрю, но Макс не собиралась верить этой картинке. Пусть участники «Света Зари» не хотели убить их, но это не значит, что они в безопасности.

Но, впрочем, не парни были главным объектом её внимания.

Общие помещения "Света зари" были не просто скоплением комнат, а целым общежитием. Из рабочих коридоров компания вышла в сад.

По кругу располагались двери в жилые комнаты. На каждом этаже была своя зона отдыха. На первом — сад, на втором — открытый кинотеатр, на третьем — кафе…

В этом комплексе, по рассказу Адриана, жили все новобранцы «Света Зари». Здесь они проходили подготовку по нескольким направлениям: военная, научная, социальная и творческая. Закончив обучение, они приносили клятву верности, после чего, в зависимости от выбранной сферы, или оставались в организации, или шли работать в город.

Некоторые выпускники уезжали работать во владения других святых детей. Особенно активно шёл обмен кадрами с Железноградом, передававшим повстанцам большую часть оружия.

Люди сновали туда-сюда. Кто-то с учебниками спешил на занятия, кто-то просто прогуливался компаниями. На лифте друзья поднялись на восьмой этаж. Здесь, в центре, располагалась небольшая сцена. Несколько парней настраивали музыкальные инструменты. Зрительские места были почти полностью заполнены. Концерт должен был скоро начаться.

— Знаешь, пусть они мне и не нравятся, но атмосфера здесь и вправду отличная. Видно, что святая заботится о подданных, — прошептала на ухо подруге Норд.

— Это точно, но это не оправдание.

Норд ничего не ответила.

Наконец Адриан остановился возле двери под номером «В204».

— Это твоя комната, — обратился он к Макс. — Вторая комната через дверь — «В206».

— Мы же хотели ещё посидеть в баре на десятом. Не хотите с нами?

— Прости, но я, пожалуй, лучше отдохну, - ответила Макс.

Эндрю погрустнел, но не стал с ней спорить. Норд тоже отказалась, и, оставшись вдвоём, девушки пошли осматривать комнаты.

Внутри была лишь самая необходимая мебель. В мини-холодильнике нашёлся подарочный набор с продуктами. За шторами открывался вид на главную улицу Портона и стелу независимости, покрытую именами защитников города.

Макс уселась в кресло и, поджав ноги к себе, глубоко вдохнула. Норд села рядом. Достала из кармана два кулона и протянула подруге.

Кулоны представляли собой железные солнце и луну. Классические парные украшения. Такие же были у Кларисы с Бриджит. Точнее, это и были их кулоны…

— Я успела забрать их, прежде чем нас усадили в поезд, — подтвердила её предположение Норд.

— Как это произошло?

Подруга положила голову ей на плечо. Уткнулась лицом в огненные пряди.

— Кларису придавило обломками, а Бриджит затоптали… Она шла впереди… пробивала нам путь, но споткнулась и не смогла подняться. Мы с Дереком передали её тело военным. Она должна быть тут… они обе.

Макс почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а к глазам — слёзы. Они с Кларисой не были очень близки, но Бриджит стала ей очень дорога.

Самая младшая в группе, она любила собирать всех вместе. Даже Дерек и Джонатан, изначально настроенные против всех, со временем попали под её ещё детское очарование.

Макс помнила, как та помогала ей наряжаться на первое свидание с Ксандром, вместе со всеми устраивала «сюрприз» на финальном представлении. Проводила чаепития в женской комнате… Бри была самой яркой из них. Была их маленькой сестрёнкой.

Сквозь волосы слёзы проникли на футболку Макс. Худенькие ручки обвили её за талию. Тело подруги содрогалось от всхлипов до глубокой ночи.

Так, в объятьях друг друга, они и уснули, стараясь отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню. Дню, когда они смогут проститься со всеми, кого потеряли.

Глава 3. Макс

В 8:30 она стояла в коридоре, ожидая остальных. В шкафу нашлось чёрное платье, а волосы она завязала лентой, которую любезно отдала ей одна из новых соседок.

В общежитии было тихо. Замолкли музыка и разговоры — все были на завтраке в общей столовой, но Макс не нуждалась в еде. Не сегодня.

Сзади скрипнула дверь. Наверное, кто-то проспал и теперь лениво поплетётся к остальным. Однако шагов не последовало, лишь лёгкий шелест ткани. Макс обернулась.

Облокотившись на дверь комнаты «В203», на полу сидела девушка. Запутанные волосы кое-как собраны в пучок. Из передних прядей были сплетены две косички, украшенные по концам незнакомыми деревянными фигурками. Одежда соседки давно требовала стирки, а ещё лучше — сожжения и замены на новую. Дополняли её странный образ кулон с совой на шее и кольцо в носу.

Соседка сидела, уткнувшись в альбом, и что-то быстро вырисовывала в нём. Макс подошла ближе.

— Эмм... привет. Меня зовут Макс, я теперь живу в соседней комнате. А как тебя зовут?

Никакой реакции.

— Ладно… не хочешь говорить — тогда не буду мешать…

От неудачного разговора стало неловко. Благо в конце коридора появился Эндрю, а значит, они смогут уйти отсюда. Дверь в комнату «В206» отворилась, и на пороге появилась Норд в таком же чёрном платье. Глаза её были опухшими, выдавая ночную скорбь.

— Ну что, пошли?

— Да.

Девушка сделала шаг к подруге и заскулила от боли. Плечо будто пронзило иглой, а на запястье сомкнулись ледяные кандалы из пальцев.

— Чего тебе надо? Отпусти её! — закричала Норд.

Послышались быстрые шаги, и в следующую минуту две пары рук — мужские и женские — обхватили подругу, стараясь вырвать из болезненного плена. Макс опустила взгляд на свою пленительницу.

Недавнее равнодушие покинуло её, покрыв лицо морщинами. Бездонные, пустые глазницы беспокойно всматривались в лицо девушки, а пересохшие губы тем временем шептали:

— Её листва вянет, а кровь пересыхает, как вода в реке. Не верь той, что носит маску дружелюбия. Она погубит тебя, и этот круг никогда не разомкнётся, — голос соседки был неприятным, скрипучим и скорее подошёл бы старушке, чем молодой девушке. — Железное сердце откажется от короны, а золотая кровь взойдёт на вершину. Сила суверов вернётся и разольётся по земле этой, лишь если огненное сердце достучится до неё и соединит вновь.

Закончив свою странную речь, сумасшедшая наконец отпустила её и обмякла, опустив голову на колени. Макс пошатнулась и упала в объятия друзей. Эндрю помог ей встать на ноги, после чего угрожающе двинулся на нападавшую. Норд ухватила его за плечо.

— Сегодня не тот день, чтобы устраивать разборки! — крикнула она. — Пошли, не видишь разве, что у неё не все дома, — чуть тише добавила она, отходя.

Остаток пути к моргу все молчали. И без того ужасное настроение стало ещё хуже, отчего Макс захотелось сейчас же лечь на пол и, сжавшись в клубок, закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Дыра, растущая внутри неё, углублялась с каждым шагом, пожирала её органы, воспоминания, чувства... Так что, оказавшись в подвале, она уже не ощущала ничего и, смотря прямо перед собой, шагала вслед за Эндрю к комнате патологоанатома.

Невысокий старик записывал что-то, наклонившись над биркой на ноге одного из своих подопечных.

— Крис Детерм, смерть от отравления скалием, — пробормотал он.

Эндрю прокашлялся, привлекая их внимание. Старик поднял на них пустой взгляд и вопросительно кивнул.

— Нам сказали, что мы можем забрать у вас... останки... наших друзей.

— Что ж, раз сказали, значит, так и есть. За кем вы пришли?

— Нам нужны Бриджит и Клариса Джонс, — добавила Норд.

— А, сестрички из Апаренте! Помню. Господин Зак попросил кремировать их вместе с остальными погибшими во время последней операции, — мужчина подозвал их рукой и двинулся вдоль тел к восточному коридору. — Жалко, конечно, симпатичные девочки, правда у одной из них позвоночник и рёбра сломаны. Уф, несколько даже наружу торчали!

— Замолчите!

Врач остановился и вопросительно повернулся к ним. Лицо Макс стало зелёным от одного только описания. Как смел этот человек описывать её друзей таким образом?!

— Макс, может, тебе лучше подождать здесь? — лицо Эндрю было всего в паре сантиметров от её лица. Видно было, что описание врача ему тоже не нравится, но он держался.

— Нет, не хочу быть здесь одна.

Шершавые пальцы сомкнулись на её запястье.

— Не бойся. Я рядом, — прошептал парень.

Крепче сжав его руку в ответ, она сделала шаг вперёд. В воздухе витал едкий запах, пыль осела на лице и в ноздрях. Комната хранения, как её назвал старик, представляла собой небольшое помещение, со всех сторон обставленное железными ящиками. Единственный светильник, мигая, покрывал комнату желтоватым светом.

Врач остановился у левой стены и провёл указательным пальцем по дверце хранилища №38. Прямо под ручкой находился небольшой сканер. Только мужчина коснулся его, как дверца запищала и немного приоткрылась. Изнутри доносился запах хлорки. Краешки губ Норд слегка дрогнули, но она продолжила смотреть прямо на две железные урны, аккуратно подписанные на боковой части крышки. Патологоанатом протянул одну Эндрю, а другую Норд.

— Что-то ещё? — старик мгновенно уткнулся в свои записи.

— У вас здесь есть кладбище? — спросила Норд.

— На улице, через южный выход.

Компания двинулась к выходу.

— Советую вам привыкнуть к этому месту, леди. Грядёт большая битва, и все мы окажемся здесь рано или поздно.

Макс сглотнула и ускорила шаг, обогнав друзей. Яркий свет верхних этажей ослепил её, заставив прикрыть глаза.

— Макс!

Девушка обернулась.

— Забудь, что он сказал. Старик уже давно не видел никого, кроме мертвецов.

Норд кивнула, соглашаясь с приятелем.

— Давайте лучше найдём для них хорошее место, — добавила подруга.

— Нам нужно в южный корпус, там сейчас толпа на выходе будет. Надо поспешить.

Крепче взяв урны, они двинулись в нужном направлении. Южный корпус, как и ожидалось, кипел. Тренировки шли в полную силу, и, замечая измождённые лица старшекурсников, Макс была рада, что не участвует в этом.

Она была чужой и вряд ли сможет когда-нибудь жить в Портоне. Не только из-за нелюбви к Миве и её организации, но и из-за огромного количества людей, голоса которых сливались в единый неугомонный вихрь, остановить который не смогла бы даже самая могучая армия мира.

С горем пополам, получив пару синяков и ударов по рёбрам, они всё-таки выбрались на улицу. Кряхтя, осилили несколько шагов до лавочки и рухнули на деревянную спасительницу. Макс чувствовала, как одежда прилипает к телу. Волосы налипли на лицо, закрыв обзор.

— Больше никогда не пойду этой дорогой…

Норд фыркнула.— Согласен, такими темпами я сам скоро концы отдам.

— Очень не вовремя ты решил пошутить.

— А я и не шучу. Реально умереть охота после таких испытаний.

— Ладно, хватит. И без того много смертей в последнее время, — закончила Макс.

Переведя дыхание, они вновь двинулись в путь. Организации «Свет зари» принадлежало небольшое по площади, но очень глубокое кладбище. На охранном посту у них записали фамилии и дали номера будущих захоронений.

На кладбищах Портона было не принято рыть могилы. Вся эта грустная процедура, по мнению советника Зака, делала боль утраты ещё глубже и мешала обучению и жизни местных. Кроме того, «земляные» кладбища занимают много места и плохо сказываются на расширении города.

Соул-парк, как окрестили кладбище члены организации, скорее напоминал парк, украшенный лентами из цветов и фонарей.

Вместо надгробий повсюду находились различные ниши, статуи и столики, куда люди приносили урны почивших, оставляли поминальную пищу, любимые вещи. Всё это после сорока дней (за исключением еды, конечно) относилось в могильную камеру, которую близкие могли посетить.

Обойдя весь парк, друзья наконец нашли подходящее место. Им оказалось искусственно сделанное углубление в камне, стоящем возле пруда с карпами. Места хватило на обе урны.

Установив их, они зажгли вокруг свечи и сели напротив. Земля была холодной. Несколько минут они молча смотрели перед собой, лишь Эндрю постоянно отворачивался, пытаясь скрыть подступающие слёзы.

Первой заговорить смогла Норд:

— Хоть мы провели вместе не так уж и много времени, но стали дружной командой. Бриджит и Клариса были её ядром, и без… без них мы не должны распасться. Это будет неправильно, — она посмотрела сначала на Макс, а затем на Эндрю. — Мы должны держаться вместе несмотря ни на что и бороться должны вместе!

— Чтобы их смерти не были напрасными, — добавил парень.

— Чтобы они могли гордиться нами, — заключила Макс.

Подул ветерок. Несколько прядей, вырвавшись, упали на лицо девушки. Она улыбнулась. Может, это знак от них? Знак, что их подруги рядом?

К лёгкому свисту ветра добавился новый звук — противный и скрипучий. Из ближайшего громкоговорителя донеслось объявление:

— Просьба всем членам организации явиться в общую столовую для важного объявления! Внимание, всем явиться в общую столовую для важного объявления!

— Что там за объявление такое может быть? — спросил Эндрю.

— Не знаю, но пойдёмте со всеми.

В последний раз взглянув на Бриджит и Кларису, друзья двинулись вслед за остальными. К тому моменту, как они были на месте, столовая уже была забита доверху. Кто-то повис на перилах лестниц, кто-то сидел на плечах у других. Находились и те, кто забирался ногами на столы, лишь бы лучше рассмотреть выступающих.

Их было пятеро. Посередине, гордо подняв голову, стояла Мива. Слева от неё — высокий смуглый мужчина в деловом костюме с волосами, заплетёнными в множество кос. Справа — очень спортивного телосложения женщина, больше похожая на байкершу, чем на советницу.

Но, пожалуй, главной её особенностью была маска: словно пришитая к лицу белая поверхность с нарисованными губами и бровями. Глаза были настоящие, но почему-то с тёмными белками. Макс это взбудоражило, и она невольно сделала шаг за спину друга.

Оставшиеся двое были тоже мужчина и женщина. Мужчина выглядел самым молодым из компании, но при этом был настолько изнемождён, будто не спал последние несколько недель. Женщина, наоборот, была очень стройной и яркой.

На ней были костюмного типа шорты и жакет, а под ними — золотистая рубашка. Улыбка незнакомки была так легка и задорна, словно в этот момент её руководительница говорила не о военном вторжении, а о предстоящей вечеринке.

— Последние несколько месяцев вы упорно тренировались, учились перевязывать раны, обращаться с оружием и техникой, — вела свою речь Мива.

— Я горжусь каждым из здесь присутствующих! И совсем скоро у вас будет возможность доказать всему миру, на что вы способны!

Толпа радостно аплодировала. Богиня подняла руку, призывая к молчанию. Её взгляд стал суровым.

— Не первый год Башня Знания пытается нас уничтожить. Одних она подвергает жестоким, бесчеловечным экспериментам. Других учит бояться своего надуманного величия. Третьих загоняет в такую нищету, из которой уже не выбраться. Но этому пришёл конец! Хватит с нас лжи! Хватит скрывать от нас правду! Наша Великая Мать стала марионеткой в руках плутов! И наш долг, как её детей, — подарить ей долгожданный покой и начать самим вершить свою судьбу!

Крики поддержки взорвали зал с новой силой. Женщина в маске улыбнулась, обнажая ряд острых зубов. Даже издалека Макс увидела, как среди них блеснули два импланта, похожих на волчьи клыки. В следующий миг хищница сделала шаг вперёд, ровняясь с Мивой.

— Меньше чем через месяц будет проведена новая операция, в которой в этот раз поучаствуют все, — заговорила советница. — И именно поэтому вы должны быть как никогда внимательны.

— Фаер, права. Вы, наверное, слышали, что в последнее время по городу ползут разные слухи, — подхватила Мива. — Мы вынуждены предполагать, что в наших рядах появился предатель, и пусть пока мы его не нашли, это не значит, что мы будем сидеть сложа руки. Наш изначальный план будет приведён в силу несмотря на все козни врага!

— Но сегодня мы просим вас лишь быть осторожнее, — в этот раз заговорил мужчина слева. — Помните, что вы всегда можете обратиться за помощью к любому члену «Света зари», будь то новобранец или советник. И да, дорогие друзья, мы собрали вас здесь не только ради бравых речей. Сегодня на всех этажах общежития будет проведена масштабная физическая подготовка, в рамках которой каждый член совета покажет свои хитрости выживания и ведения боя, которые могут вам пригодиться.

Эндрю довольно хмыкнул.

— Я думала, мы сегодня проведём весь день вместе.

— Ну, мы же будем тренироваться вместе. Разве не здорово? — глаза парня засияли, отчего Макс почему-то стало не так грустно. «Может, тренировка с друзьями не так уж и плоха».

— Кто из вас Норд Остинсон? — рядом с ними остановилась женщина в деловом костюме.

— Я, а что?

— Мива хочет поговорить с вами.

— Ох… ну ладно, тогда видите нас.

— Наедине.

— Ничего, встретимся позже, — Эндрю подмигнул ей.

Дождавшись, когда Норд с женщиной зайдут за поворот, Эндрю и Макс двинулись на свой этаж. Выстроенные в несколько рядов обучающиеся разминались под руководством тренеров.

— Ты что, совсем тупой, пацан?! Делаешь подход ещё раз!

Заняв своё место, Макс обернулась. Низкий, но очень накачанный мужчина-киборг стоял над бледным Джонатоном, громко отсчитывая каждое приседание. Рядом перепуганно старался тоже не облажаться Дерек. Встретившись с ней взглядом, он слегка кивнул и снова испуганно уставился на тренера.

Девушка решила не испытывать судьбу и начала выполнять упражнения. Они были не очень сложными, и Макс быстро вошла в ритм. Впереди мелькали незнакомые лица, однако взгляд девушки зацепился за одну-единственную фигуру.

Среди ребят в спортивной форме упражнения выполнял кто-то в строгом костюме. Длинные чёрные волосы незнакомца падали вперёд, но, кажется, вовсе не мешали ему выполнять упражнения.

Когда настала минута отдыха, он остановился и, переводя дыхание, начал осматриваться, пока не повернулся к Макс и не помахал рукой. Сердце пропустило удар. Мужчина обогнул рядом стоящих и двинулся к ней. Макс почувствовала, как резко во всём теле нарастает усталость, и пошатнулась. В следующий миг крепкие руки поймали её и сжали в объятьях. Макс приоткрыла глаза.

— Прости, что напугал, — сказал Ксандр, после чего их губы впервые за долгое время наконец встретились.

Глава 4. Норд

Кабинет Мивы показался Норд местом, где время застывало. Не из-за тишины - за толстыми стенами слышались приглушённые голоса, шаги, иногда далёкие сигналы тревоги. А из-за особой тяжести, разлитой в воздухе. Тяжести решений, которые здесь принимались.

Норд вошла без стука. Мива сидела за столом, но не в кресле, как обычно, а на краю, почти по-мальчишески свесив ноги. Взгляд её был устремлён в окно, где серое небо сливалось с крышами домов. Рядом с чашкой остывшего чая лежала стопка карт и несколько наспех исписанных листов.

— Ты хотела меня видеть, — Норд остановилась у порога, сложив руки на груди. Не вызывающе, скорее - привычно закрыто.

Мива медленно перевела на неё взгляд. Под глазами залегли тени, и Норд заметила это сразу. Лицо главы «Света зари» казалось выточенным из слоновой кости - красивым, но слишком напряжённым. Последние недели давались ей тяжело, но она всеми силами старалась этого не показывать.

— Садись, - голос прозвучал мягче, чем ожидала Норд. — И перестань стоять как на допросе. Я не кусаюсь.

Девушка сделала шаг, другой, опустилась на стул напротив. Близко. Ближе, чем следовало по этикету. Мива изучала её несколько мгновений, и Норд с трудом подавила желание отвести взгляд. В этих глазах читалось слишком много - усталость, острая наблюдательность и что-то ещё, чему Норд не могла подобрать названия.

— Ты показала себя в Апаренте, - наконец произнесла Мива. — Я не говорю комплиментов просто так, так что слушай внимательно. Ты была хладнокровна, расчётлива и не поддалась панике, когда всё пошло не по плану. Это редкость.

Норд промолчала. Она помнила ту операцию — вспышку, резкую боль в висках, а потом... потом стены дрогнули. Помнила их неудавшийся побег в поезде.

— Я знаю, откуда ты родом, - продолжала Мива, и воздух в кабинете стал плотнее. - Знаю, что ты умеешь. И знаю, что ты почти не пользуешься этим.

Норд почувствовала, как похолодели кончики пальцев.

— Откуда?

— Не важно. Важно другое — ты боишься. Не смерти, не боли, а того, что внутри тебя. Того, что ты не контролируешь.

Мива встала и обошла стол. Движения её были плавными, почти кошачьими. Старшая женщина остановилась напротив, протянула руки ладонями вверх.

— Позволь мне помочь. Я покажу тебе, как это работает. Не бойся.

— Я не боюсь, - солгала Норд.

Мива усмехнулась — коротко, беззлобно.

— Все боятся. Вопрос в том, идёшь ли ты вперёд, несмотря на страх.

Норд смотрела на протянутые ладони. На них были едва заметные шрамы - старые, белые линии, сеткой покрывающие кожу. Руки человека, который много дрался. И много терял.

Она медленно вложила свои пальцы в ладони Мивы.

Кожа старшей была тёплой. Норд ожидала холода - не знала почему. Но тепло разлилось по запястьям, поднялось выше, к локтям, и вдруг мир вокруг дёрнулся, поплыл, рассыпаясь на тысячи осколков.

Зелёный свет ударил в глаза.

Норд заморгала, пытаясь понять, где находится, но тело её не слушалось. Она была здесь - и одновременно не здесь. Словно привязанная к чужому взгляду, к чужому телу.

Сады.

Огромные, ухоженные сады, каких Норд никогда не видела. Деревья с золотистой листвой, цветы, которые светились изнутри мягким, живым свечением. Воздух был сладким, почти приторным, и в нём витало ощущение покоя. Тяжелого, давящего покоя, от которого хотелось бежать.

Маленькая девочка бежала по траве. Ей было лет семь на вид, не больше. Рыжие пряди растрёпаны, на коленке ссадина, а в руках — сорванный цветок, слишком большой для детской ладони.

Мива.

Норд узнала её не по лицу - хотя черты уже угадывались, - а по глазам. Тем же самым, цепким, живым глазам, которые сейчас смотрели на кого-то с восхищением.

— Мама! Смотри!

Женщина, сидевшая на каменной скамье, подняла голову. Норд вдохнула - и воздух застрял в горле.

Великая мать.

Она была прекрасна той пугающей красотой, которая не принадлежит миру людей. Бледная кожа, волосы цвета старого серебра, глаза - бездонные, светлые, в которых отражалось всё и ничего одновременно. Она улыбнулась девочке, и в этой улыбке было столько тепла, что у Норд защемило сердце.

Эта была не та женщина которую изображали на иконах и витражах. Это была её уставшая копия. Словно молодую девушку в одно мгновение состарили лет на двадцать.

— Что ты нашла, моя радость?

— Светик! — девочка взмахнула цветком, и тот действительно засиял ярче. — Я хочу подарить тебе сто таких!

Верховная богиня рассмеялась - тихо, мелодично. Протянула руки, чтобы взять дочь на колени, но в этот момент из-за поворота аллеи вышли люди.

Учёные. Норд узнала их по белым халатам, по холодным, деловитым лицам ни капли не изменившимся за столько лет. Трое мужчин и одна женщина. Они двигались быстро, но без суеты, и в их взглядах читалось что-то, от чего тепло внутри превратилось в ледяную крошку.

— Матерь, простите за беспокойство, - заговорил старший, высокий мужчина с птичьим лицом. - Но результаты вчерашних тестов вызывают у нас некоторые вопросы. Нам нужно провести дополнительные анализы.

Счастье на лице богини погасло, как задутая свеча.

— Сейчас? Я с дочерью.

— Это не терпит отлагательств.

Мива - маленькая Мива - нахмурилась, прижимая цветок к груди. Она ещё не понимала, что происходит, но уже чувствовала - что-то не так. Что-то страшное.

— Мама, не уходи.

Матерь жизни поцеловала её в макушку. Движение было нежным, почти отчаянным.

— Я скоро вернусь, моя хорошая. Жди меня здесь.

Она встала, поправила платье и пошла к учёным. Те расступились, пропуская её вперёд, и в этот момент один из них - молодой, с острыми скулами и бесцветными глазами — обернулся.

Посмотрел на Миву.

Норд никогда не видела такого отвращения на человеческом лице. Не просто неприязни — именно отвращения, как будто девочка была чем-то мерзким, ошибкой, которую нужно срочно исправить. Взгляд скользнул по её растрёпанным волосам, по грязным коленкам, по цветку в руках — и губы учёного скривились.

Он отвернулся и ушёл вместе с остальными.

Маленькая Мива осталась одна в огромном саду. Цветок в её руках медленно угасал, лепестки темнели по краям.

Девочка смотрела вслед матери и ничего не понимала...

Мир дёрнулся снова, и Норд вырвало из воспоминания с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

Она стояла на коленях на холодном полу кабинета, судорожно хватая ртом воздух. Голова раскалывалась - не привычная боль, с которой она научилась жить, а острая, режущая, как будто кто-то вскрывал череп изнутри. Пальцы онемели, перед глазами плыли чёрные точки.

— Дыши, - голос Мивы прозвучал рядом, спокойно, почти ласково. - Дыши, Норд.

Тёплая ладонь легла на затылок. И боль исчезла.

Не ушла постепенно, не растаяла - исчезла мгновенно, как не было. Норд выдохнула - долго, с хрипом - и подняла голову. Мива стояла перед ней на корточках, внимательно всматриваясь в лицо.

— Ты давно не использовала способности, - сказала она. Не вопрос - утверждение. - Отвыкла. Тело не справляется с перегрузкой.

— Что... - голос Норд сел, пришлось откашляться. - Что это было?

— Моё воспоминание. Самое раннее, которое я помню.

Мива помогла ей подняться, усадила обратно на стул. Сама прошла к столу, налила воды из кувшина в стеклянную кружку, протянула Норд. Девушка взяла, но пить не стала, сжимала горячими пальцами холодную гладь, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Зачем? — спросила она наконец. — Зачем ты мне это показала?

Мива не ответила сразу. Стояла у окна, спиной к Норд, и смотрела на серое небо. В профиль она казалась старше — уставшей, выцветшей.

— Я знаю, что в столице меня называют чудовищем, — сказала она негромко. — Что говорят, будто «Свет зари» — сборище фанатиков, а я — безумная выродка, которая хочет разрушить всё, что веками создавала Матерь и Башня Знания. И знаешь что? Может, они отчасти правы. Я действительно хочу разрушить. Но не ради разрушения.

Она повернулась. В глазах её не было безумия — только тяжелая, усталая решимость.

— Ты видела того учёного. То, как он на меня смотрел. А теперь представь, что такое отношение — не одного человека. Что на тебя так смотрят все. Всю жизнь. Потому что ты не часть их системы, не их подопытная. Потому что Матерь жизни не должна была иметь детей. Потому что я — её единственное личное творение.

— Я не понимаю, — Норд покачала головой. — При чём здесь столица? При чём здесь...

— Всё при том, — перебила Мива. — Она не богиня, Норд. Она — жертва. Очень древняя, очень талантливая и очень уставшая. Они выкачивают из неё больше, чем она может дать. Разбирают её на части.

Она замолчала. И в этой тишине Норд вдруг услышала то, что не замечала раньше. За стеной кто-то играл на плохо настроенной гитаре. Где-то далеко лаяла собака. Жизнь шла своим чередом, равнодушная к тяжести разговора.

— Я не хочу, чтобы ты считала меня злой, — тихо сказала Мива. — Я хочу, чтобы ты поняла. Не оправдала, не простила. Просто поняла.

Норд смотрела на неё. На тени под глазами, на едва заметную дрожь в пальцах, на шрамы. И не могла найти нужных слов.

Она встала. Кружка осталась на столе — недопитая.

— Я подумаю над твоими словами, — сказала она, и это было максимумом честности, на который она сейчас была способна.

Мива кивнула, не оборачиваясь.

— Я знаю.

Норд вышла в коридор и прикрыла дверь за собой. Прислонилась к холодной каменной стене, прижимая ладонь к груди — там, где всё ещё стучало сердце.

Она не понимала. Не сейчас. Но впервые в жизни ей показалось, что она стоит на пороге чего-то очень важного. И этот порог — не кабинет главы «Света зари», а что-то глубже, страшнее, нужнее.

Она пошла к друзьям. И не обернулась.

Но по пути ей показалось, что запах цветов из чужого воспоминания всё ещё стоит в ноздрях — сладкий, приторный, почти живой.

И от этого становилось не по себе.

Глава 5. Ксандр

Он был нигде и везде одновременно. Это странное состояние нельзя было описать словами — скорее, ощутить кожей, каждой мёртвой клеточкой тела.

Он видел, как живут люди по всему материку: их суету, их любовь, их отчаянные попытки сделать завтра лучше, чем вчера. Видел, как монстры, затаившись в лесной чаще, скалят зубы и следят за своей ничего не подозревающей жертвой. Видел, как цветут растения, которые всего лишь мгновение назад были зёрнами, погребёнными в холодной земле.

Ксандр не знал, где находится. Впрочем, это его уже не сильно волновало. Даже оказавшись в загробном царстве, он остался равнодушным к миру вокруг — словно сама смерть не смогла пробить ту стену апатии, которую он выстроил при жизни. Здесь, в безвременье, всё казалось призрачным, ненастоящим, и лишь одно воспоминание всё ещё пульсировало в его груди.

Единственное, что по-настоящему волновало его, была Макс.

О, его милая Макс! Хрупкая, но такая отважная, что, казалось, сама суть храбрости воплотилась в этой девушке. Один лишь её запах сводил его с ума — терпкий, сладковатый, дурманящий похлеще любого зелья.

Словно повинуясь его отчаянному воображению, воздух — если он здесь вообще был — вдруг наполнился знакомым ароматом. Корица, смешанная с цитрусовой цедрой и чем-то неуловимо родным. Этот запах пронзал его глубже любого лезвия.

Пальцы рук, до этого безвольно зависшие в невесомости, вдруг шевельнулись. Инстинктивно, по-живому. Он должен был найти источник этого запаха. Должен найти её.

Внезапно похолодало. Чья-то маленькая, ледяная ладонь легла на его грудь — туда, где когда-то отчаянно билось егт полумертвое сердце. Глаза сами собой распахнулись, и перед мужчиной предстало невероятное видение: маленькая девочка с лицом, совершенно несоразмерным возрасту.

На вид ей было не больше пяти, но взгляд... Этот потусторонний, уставший, затуманеный взгляд. Словно она видела все смертные грехи мира и несла их бремя на своих хрупких плечах. Малышка медленно провела пальцем от его груди к губам и замерла.

— Мне не следовало бы отпускать тебя, — произнесла она голосом, хриплым, как у старухи. — Твоё время вышло. Но ты ещё нужен мне. В том мире.

— Кто ты такая? — голос Ксандра прозвучал чужим, отстранённым.

Девочка ухмыльнулась — кривой, но всё же доброй улыбкой. А в следующий миг её ледяные губы коснулись его лба.

По телу разлилось приятное, обжигающее тепло, словно раскалённая медь потекла по венам. Ксандру казалось, что он начинает чувствовать всё своё тело заново — каждую мышцу, каждый сустав, каждый орган, о существовании которого он успел забыть. В груди что-то быстро зашевелилось, забилось, застучало с пугающей, лихорадочной скоростью. Мужчина попытался вскочить, но тело не слушалось, скованное неведомой силой.

— Что? — насмешливо спросила девочка, и голос её прозвучал почти ласково. — Забыл, как бьётся сердце?

— Но почему оно такое... быстрое? — выдохнул Ксандр.

— Потому что оно не твоё. — Её взгляд, до этого почти детский, стал серьёзным, тяжёлым, вселяющим ужас. — Оно принадлежало одному человеку. И совсем скоро тоже остановится. Поэтому ты должен действовать быстро.

— Я не понимаю тебя. — Голос дрогнул. — Кто ты? Чего ты хочешь?

— Предупреди её об опасности, — чеканя каждое слово, произнесла незнакомка. — Помоги остановить Миву. Иначе всё рухнет. Все миры. Все судьбы. Понимаешь?!

Последние слова она почти прокричала — и в тот же миг начала меняться на глазах. Гладкая, почти фарфоровая кожа покрылась сетью глубоких морщин. Часть волос поседев, безжизненно опала вниз грязной паклей. Глаза, ещё секунду назад молившие о помощи, налились кровью.

— Останови её! — голос старухи сорвался на хрип. — Позволь этому миру прожить ещё немного! Прошу...

Она рассыпалась прямо на его глазах, словно картина, стёртая временем. Окружение наполнилось зловонным запахом гнили, перемешанным с резким, удушающим запахом спирта. От едкого амбре защипало глаза, слёзы потекли ручьём. Взгляд затуманился.

Ксандр почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он падал. Падал в бездонную пропасть, дна которой не мог разглядеть.

Глава 6. Эндрю

Она очнулась в медпункте. Сверху склонившись над ней стоял медбрат. Холодный, привыкший к постоянным пациентам взгляд равнодушно скользил по её телу. Заметив, что девушка проснулась он заговорил:

— Никаких внешних и внутренних повреждений нет, поэтому можете идти,— парень отвернулся к соседней койке и принялся снимать повязку.

Из раны сочилась мерзкая голубая слизь.

— Что это?

— Это вас не касается,— вслед за жижей из раны потекла кровь.— Если вас ничего не беспокоит идите. Ваш друг ждёт снаружи.

Меж бровями Макс пролегла морщинка. Не решившись вновь отвлекать медика она поплелась к двери.

Возле входа в медпункт её действительно ждал Эндрю. Его голова упала на грудь.

Девушка подошла ближе и коснулась его щеки.

— И как?

Макс отпрянула. Губы друга расплылись в наглой улыбке,а в следующий миг он сгрёб её в объятья.

— Ты меня сейчас задушишь!

— Ничего, медпункт рябом, откачают.

Несколько прядей упали Макс на нос вызывая чих.

Только сейчас посмотрев на друга она поняла как сильно Эндрю изменился с момента их знакомства.

Волосы стали длиннее, часть прядей выбивалась из обычно туго собранного хвоста. Подбородок покрыла лёгкая щетина , в глазах появились маленькие красные линии.

— Что ж, раз ты в порядке, то объяснишь , что это было?

Макс потупила взгляд.

— Я не знаю как это лучше объяснить.

—Это из-за тренировки? Я могу попросить Адриана отстранит того тренера.

— Нет...точнее мне кажется дело не совсем в тренировке,— взявшись за руки они медленно двинулись вдоль коридора.— Мне показалось, что в зале я видела Ксандра.

— Но он ведь мёртв.

Девушка сильнее сжала руку собеседника. Эндрю мысленно чертыхнулся, проклиная свой длинный язык. Переведя дыхание Макс ответила:

— Знаю... но он был реальным. Я уверена в этом! Он поцеловал меня...

Парень сглотнул.

— Вы ведь были вместе, может поэтому тебе он привиделся. В последнее время столько всего произошло, ты устала.

Макс остановилась.

—Ты не веришь мне, да?

— Хочу верить, но души дампиров рассеиваются также как и у любой нечести.

— Это был он!

Девушки стал настойчивее. Эндрю замолчал. Он знал как Макс любила своего парня, но не мог заставить её также легко забыть про слугу де Лагранжей.

В такие моменты в груди поднималась предательская радость. Теперь он больше не увидит эту самодовольную рожу, но Макс....

— Хорошо, пусть так, — ответ вырвался раньше чем он его додумал.— Зачем он тогда явился? Не думаю, что боги отпускаю кого попало повидаться с близкими.

Подруга понуро опустила голову. Пальцы левой руки впились в правую.

— Я не знаю, но должна узнать. Всё это не просто так...

Эндрю мягко коснулся её ладони в надежде остановить нервный приступ. Девушка отшагнула.

— Я дойду сама.

— Макс.

— Мне нужно побыть самой.

Неожидая его ответа она ушла. Скрылась в конце коридора, оставив после себя лишь звонкую пустоту и недосказанность. Эндрю сделал несколько шагов, прислонился плечом к холодной стене, и уставился в пол. Ладонь всё ещё хранила тепло её пальцев — тех, что сжимали его руку в поисках опоры, которую он так и не смог дать.

«Души дампиров рассеиваются».

Слова застряли в горле комом. Он знал, что был прав, но какая разница, когда в её глазах плескалось отчаяние?

Эндрю провёл ладонью по лицу, зацепившись пальцами за щетину. Вдохнул, выдохнул. Воздух в коридоре казался спёртым, пропитанным потом и чужими бедами. Тело ныло после тренировки, но душа требовала иного — свободы от этих стен, от чужой боли, от себя самого.

Он вышел на улицу.

Портон встретил его привычным гомоном. Гомоном схожим с тем, что он слышал в столице. Город расползался в разные стороны кривыми улочками, застроенными домами. Старыми и новыми, украшенными цветными вывесками и покрытые лишь грубым слоем серой краски.Здесь не было строгой архитектуры, как в столице, не было вылизанных парков и мраморных статуй. Зато была жизнь.

Она текла по мостовым, пульсировала в вывесках забегаловок, переливалась огнями в витринах лавок, торгующих всем подряд. Портон называли городом свободы, и это чувствовалось в каждой детали. На площади у фонтана девушка с зелёными волосами играла на старой гитаре, а мимо неё, пританцовывая, проходил старик с букетом цветов. Смех, брань, музыка — всё смешалось в один горячий коктейль, от которого кружилась голова.

Эндрю свернул в переулок. Здесь было тише: стены домов, испещрённые граффити, создавали иллюзию уюта, будто город прятал свои самые тёплые уголки от чужих глаз. Уголки в которых он рос.

И тут он услышал их.

Глухой ритм уличной музыки, дробь, от которой хотелось качать головой. Эндрю остановился у входа в тупик.

Двое парней, его ровесники, стояли у стены, разрисованной яркими пятнами. Один — высокий, с выбритым виском, другой — коренастый, с дерзкой улыбкой — наносили последние штрихи на огромную рыбу, плывущую сквозь океан из красных и синих линий. Рядом, на рюкзаке, лежал старенький динамик, из которого лилась та самая музыка — тягучая, расслабленная, уличная.

— Эй, ты чё стоишь, как памятник? — крикнул высокий, заметив Эндрю. — Или тоже хочешь?

Он мотнул головой в сторону стены и протянул баллончик с краской.

Эндрю секунду колебался. Но в следующий миг внутри что-то щёлкнуло. Может, усталость. Может, желание быть просто парнем без груза ответственности, без миссии, без мёртвых друзей.

Он взял баллончик.

— С меня плохой художник, — признался он, подходя ближе.

— Да тут и не надо уметь, брат, — засмеялся коренастый. — Главное — чувствовать, а дальше само пойдёт. Я Раст кстати, а это — Чарт.

— Эндрю.

И парень начал. Сначала неловко, потом всё смелее. Эндрю выводил какие-то абстрактные линии, переплетая их с рыбой. Краска пахла резко и сладко одновременно, пальцы пачкались, а в груди разливалось странное тепло. Парни не задавали лишних вопросов, просто травили байки, смеялись и включали новые треки.

— Слушай, ты как, новенький в городе? — спросил высокий, когда они отошли на пару шагов, чтобы оценить результат.

— Можно сказать. Я из «Света зари». Новобранец, — вырвалось у Эндрю прежде, чем он успел прикусить язык.

Он напрягся, готовый получить первый удар. Но парни переглянулись и хмыкнули.

— Круто, — с уважением сказал коренастый. — Я тоже хотел вступить, но здоровье не позволяет.

— А у меня и тут дела есть, но Совет крутые ребята. Уже бывал на боях у Фаэр ?

— Каких боях?

Новые знакомые уставились на него широко выпучив глаза.

— Воу, серьезно?! Её бойцовский клуб самый известный в городе! — выкрикнул Раст.

— Да не только в городе, во всей области! Слушай, если захочешь можешь пойти с нами, — Чарт хлопнув его по плечу, — через пару дней в «Буйстве» будет бой Азтора против чемпиона с Торфелта.

— Говорят, тот парень дрался против киборга и оторвал ему руку.

— Но Азтор его всё равно завалит.

— Ещё посмотрим,— Раст наиграно замахнулся на друга.

Эндрю задумчиво посмотрел на стену, рассматривая их творенье. На этом маленьком клочке города они создали что-то живое. Рыба плыла, и ему вдруг показалось, что и он сам может плыть дальше. Не в одиночестве, а просто принимая то, что город готов дать ему передышку.

— Приду, — ответил он.

Парни оскалились в улыбках, и один из них вновь протянул ему баллончик, словно дружеское рукопожатие.

Эндрю зажмурился на мгновение, вдыхая запах вечернего Портона — смесь краски, дешёвого алкоголя и свободы. И когда он открыл глаза, впервые за долгое время ему захотелось не бежать, а просто быть. Здесь. Сейчас. С этими случайными людьми и этой стеной, которая его не осудит.