Дэвина
Я дрожала, стоя на ледяном каменном полу. Пыталась согреться, обхватив себя руками. Это не помогало, ведь из одежды на мне лишь платье из органзы да ритуальные ленты на запястьях и лодыжках – знак моего нынешнего статуса. Наложница. Отныне и навсегда. Широкие темно-фиолетовые куски ткани, словно кандалы, лишили меня свободы, собственного мнения и каких-либо надежд. Цвет правящей семьи арш Параваль. А я – собственность старшего сына и первого кандидата унаследовать этот город.
Сильнее холода, царящего в подвалах этого древнего дома, пробирало молчаливое, похотливое внимание мужчин, оценивающе оглядывающих щедрый подарок, преподнесенный градоначальником собственному сыну. Любимчик отца, баловень судьбы, похититель женских сердец и один из известнейших, богатейших и влиятельнейших гемозависимых нашего времени. Сегодня его день рождения, и здесь собрался цвет не только города, но и всего континента. Женщин нет, на таких мероприятиях могут присутствовать лишь несчастные, подобные мне. Хотя не все сочли бы мое положение, заслуживающим сочувствия. Теперь я под защитой и на полном обеспечении правящей семьи. Мне не нужно думать о завтрашнем дне, о пропитании и крыше над головой. Вообще можно не думать ни о чем, ведь моя жизнь закончилась еще позавчера в кабинете градоначальника, когда я подписала свое полное согласие на все и отказ от претензий в случае непредвиденных исходов этой сделки. А они могут быть не самыми радужными – от регулярной сексуальной повинности до столь же регулярного предоставления собственной крови для удовлетворения иного голода. И то, и другое в результате может привести к существенному вреду здоровью и даже смерти. И на все это я подписалась сама.
Градоначальник, наконец, заметил мою хрупкую фигуру, укутанную в полупрозрачную ткань, посмотрел пронзительно и чуть свирепо. В этом не было необходимости, даже если передумаю, отступать мне некуда. Никого и ничего за спиной, особенно, чтобы противостоять гемозависимым. Любым, не обязательно столь высокопоставленным. Как и большинство людей, я абсолютно беззащитна перед их волей и желаниями. Глаза в очередной раз защипало от подступающих слез. Но плакать смысла нет. Надо было делать это раньше – в тот вечер, когда Кэрридан арш Параваль зашел в ресторан, куда я с таким трудом устроилась официанткой. Стоило поплакать, попрощаться с только что обретенной стабильностью и бежать, куда глаза глядят – и из ресторана, и из города. Если бы поступила так в первый же вечер, тогда у меня еще мог быть хотя бы призрачный шанс не стать подарком на сегодняшнем празднике.
– Кэрр, посмотри, кто здесь, – вкрадчиво проговорил Шастодан арш Параваль. – Ты ведь ее хотел? Теперь она твоя. Ну же, посмотри, сынок!
Кэрридан поднял глаза, затуманенные вербеной, которую гемозависимые курили, словно обычные сигареты. Последние четыре недели я пристально следила за новостями о жизни наследника арш Паравалей – мне хотелось подгадать вечера, в которые он надумает заявиться в «Кровь и сухари», чтобы срочно поменяться сменами с кем-нибудь. Впрочем, предугадывать не очень получалось. Зато информацию о погромах, драках, скандалах с любовницами я получала исправно. И теперь у меня нет и малейших иллюзий относительно моего положения – меня подарили чудовищу. Избалованному деньгами и вседозволенностью, привыкшему все получать по щелчку пальцев и, если верить сплетням, считающему людей существами низшего порядка. Да что уж там – все гемозависимые так считают, но не все имеют возможность открыто высказываться о таком. Ведь официально мы равны. Именно об этом было подписано соглашение после последней разрушительной войны. И хоть у человечества не было и шанса, считается, что первоначально именно мы угнетали гемозависимых, вынуждая их скрываться, погибать из-за отказа от употребления необходимой пищи, а иногда и вовсе открывая на них охоту вплоть до полного истребления малочисленных и редко встречающихся поселений.
После того мирного соглашения бывшие притесняемые заняли все руководящие посты. Люди больше не принимали решений даже о собственной жизни, об охотах и гонениях не могло идти и речи. Тем более были проведены показательные суды и казни. Теперь прятались уже люди. Те, кто был не согласен с новым мироустройством. Это случилось пять поколений назад. Я знаю об этом лишь из учебников. Вот только уверена, то начальное образование, что в основном получают человеческие дети, не может охватить достаточного объема знаний, чтобы хотя бы попытаться критично взглянуть на вбиваемую в наши головы картину мира.
– Что она здесь делает? – сухо проронил, лишь на мгновение задержав взгляд на мне.
Босой, в простых черных брюках и почти полностью расстегнутой белоснежной рубахе. Бледный, что не удивительно для гемозависимого, осунувшийся, что странно для такого засранца, и почему-то очень злой в свой день рождения.
– Подарок. Дэвина согласилась войти в нашу семью в качестве твоей наложницы.
– Вот как…
Кэрридан одарил меня уже совсем иным взглядом темно-фиалковых глаз. Сколько раз я ловила такой же, осторожно двигаясь между столиками по вечерам. Кажется, он, наконец, рассмотрел и непотребное платье и ленты цвета арш Паравалей.
– Впрочем, если я не угодил тебе, можешь делать с ней все, что захочешь.
Об этом я тоже была предупреждена официально. Если Кэрридан не примет меня, то может отдать гостям, братьям, друзьям или любому мужчине, входящему в семью, кто пожелает меня. Как в качестве постоянной наложницы, так и просто поразвлечься разок. В этом случае место мое отныне будет не в его комнатах, а в крыле прислуги. Все равно буду считаться собственностью семьи, но отрабатывать свое содержание придется иначе – кухня или прачечная, возможно, определят в горничные. Работы я не боюсь, боюсь того, что произойдет перед этим. Впрочем, тут мне особой разницы нет – Кэрридан или кто-то другой из арш Паравалей. Несмотря на популярность у женщин, старшего сына градоначальника невзлюбила, кажется, с первого взгляда. Заносчивый, самодовольный наглец, привыкший лапать любую симпатичную человеческую женщину и ждущий восторгов по этому поводу. От меня он восторгов не получил, а получил пощечину. Звонкую, как бой колокола по моей дальнейшей спокойной и относительно благополучной жизни. Этот удар дорого обошелся не только мне. Директор ресторана чуть не схлопотал инфаркт и точно разжился седыми волосами. Прибежал, орал и стыдил меня, раболепно извинялся перед пострадавшим и, судя по всему, готов был ползать на брюхе, лишь бы замять этот скандал.
Я тогда лишь смотрела на обидевшего меня мужчину во все глаза и никак не могла до конца осознать, на кого именно подняла руку, и чего мне теперь это будет стоить.
– Все в порядке. Не надо никого увольнять, – сказал тогда арш Параваль, потирая ушибленную щеку. – Бутылки скотча в качестве извинений будет вполне достаточно.
Директор, не ожидая, пока выйду из ступора, утащил меня из зала и убежал в бар выполнять пожелание дорогого гостя. Я же, чуть придя в себя, скинула передник, схватила свою сумку и бросилась бежать в надежде спрятаться дома от этого дня и от последствий своего импульсивного поступка. Тогда и подумать не могла, что стоит опасаться не гнева наследника города, а его интереса.
– Угодил, – ответил Кэрридан после длинной паузы, во время которой мое сердце едва не выпрыгнуло из груди в ожидании приговора. – Спасибо, папа. Это именно то, чего я хотел.
Мой теперь уже полноправный владелец встал и, взяв плед со спинки дивана, пошел ко мне. Была так напугана, что совсем позабыла как же здесь холодно. У людей и гемозависимых разные идеальные температурные режимы. Они предпочитают более холодные помещения, меньше света, однообразный рацион питания. Зато с беспрецедентной страстью относятся ко всему, что связано с деньгами, властью или сексом.
Кэрридан остановился в одном шаге от меня. Почувствовала пьянящий запах его дорогущей туалетной воды и мощную ауру власти. Смотрит насмешливо, чуть прищурившись. Он сыт, несмотря на не слишком здоровый и радостный вид. Не поднимаю головы, как учили. Мне теперь вообще не стоит делать что-то без приказа или разрешения. Мужчина накинул плед на мои плечи, едва коснувшись моего тела руками, и увлек в сторону дивана. Заняла место рядом с ним, все также глядя в пол.
– Принесите горячего чаю и подогретого вина, – сухо скомандовал прислуге, притаившейся невидимыми тенями в ожидании повелений хозяев.
Под низким кофейным столиком расстелен ковер, и это становится спасением для моих замерзающих ног. Кэрридан тем временем снял ленты, покрутил в пальцах и кинул на стол.
– К чему весь этот театр? – хмыкнул.
– Это не театр, сынок. Это традиции.
– Я думал, мы слишком современны для подобного.
– Я тоже, но ты не оставил мне других вариантов.
Как только арш Параваль-младший принял меня в качестве своей наложницы, прочие мужчины в комнате потеряли ко мне интерес. Теперь я интересовала их не больше, чем цвет мебели или цены на яблоки в ноябре. Вещь, принадлежащая более сильному. С Кэрриданом в принципе никто не желал связываться, а уж из-за женщины тем более. Мне бы выдохнуть, но самое неприятное еще впереди. И то, что он попросил вина для меня, не оставляло и шанса избежать выполнения договора сегодня же.
Спустя пару минут на столике передо мной появились две чашки с дымящимися напитками. Обычная фарфоровая чайная пара и высокий стакан с вином. Подали также разнообразные затейливые сладости, которые, впрочем, не вызвали у меня ни интереса, ни аппетита. Кэрридан настойчиво подвинул ко мне стакан с теплым вином и специями. Взяла его, погрела ладони о чуть горячее стекло и послушно отхлебнула. Послушание – залог спокойной и обеспеченной жизни. А еще долгой, потому что покладистая и сговорчивая наложница имеет больше шансов не быть выпитой досуха или покалеченной в приступе ярости. Конечно, подобное не афишировалось, но тут градоначальник действительно сильно подстраховался и оформил все надлежащим образом. И самым наихудшим для меня.
Дэвина
Медленно потягиваю остывающее вино, в голове постепенно становится гулко и пусто. Мужчины вокруг ведут какие-то непонятные, скучные разговоры. На меня никто не обращает внимания, лишь Кэрридан изредка чуть поворачивает голову в мою сторону и хлещет вскользь довольно неприятным взглядом. Ждать ласки от него точно не стоит, но, кажется, половины стакана легкого алкоголя хватило, чтобы мне даже это стало безразлично. Раньше надо было думать. И держать себя в руках. И бежать. Но я так до конца и не смогла поверить в то, что этот мужчина вспомнит обо мне уже на следующий день. Так утешала себя дней десять, а когда поняла, что бесполезно – он не отступится, меня вызвал директор и сообщил, что теперь за мной присматривают люди арш Параваля.
– И, если ты не хочешь, чтобы ситуация из плохой превратилась в очень плохую, то… – он замолчал, вытер испарину со лба, явно подбирая слова. – В общем, почитай новости, что обычно происходит с непокорными дурами вроде тебя.
– Я – свободный человек, – и, безусловно, дура, но это не запрещено законом.
– Ты свободна ровно до тех пор, пока он это позволяет. Кэрридан арш Параваль тебе и потерю свободы организует, и потерю работы, рассудка, сна и покоя, да и жизни, в конце концов.
– Он приглашает меня к себе. Я не могу согласиться, – с удовольствием бы расплакалась, но какой в этом смысл? – Это неправильно, неприлично!
– К себе? Ну разве если только в машину. Сними розовые очки, девочка! Ему попользоваться на раз! Просто дай ему это – хоть в подсобке, хоть в отеле. И он тут же забудет о тебе!
– Надеюсь, что он просто забудет обо мне.
– Зря, – расстроенно выдохнул директор.
Тогда я и сама это уже понимала. Но не знала, что могу сделать, чтобы наконец-то все закончилось. Самой позвать его в подсобку или отель? Ведь вопреки словам директора, арш Параваль не предпринимал ровным счетом ничего. Да и пригласил меня уехать с ним из ресторана всего однажды. Я тогда так опешила, что просто замерла, уставившись на него и надеясь, что ослышалась. Он смотрел в ответ, зло прищурившись, сжав губы в тонкую линию. Это точно не было приглашением на свидание или чем-то подобным, но оформить свое предложение окончательно он тогда так и не смог. Я растеряно пролепетала что-то о том, что мне надо работать, и сбежала в туалет. А когда вернулась, его уже не было в зале.
То, что тогда так и осталось невысказанным, мне очень доходчиво пояснил градоначальник примерно через две недели.
– Мой старший сын хочет тебя. Понятия не имею, почему именно ты, но он всегда получает, что хочет. И тебя получит. Насколько болезненным и травмирующим опытом это будет для вас обоих решать тебе.
Далее мне подробно были разъяснены все преимущества положения наложницы, особенно в сравнении с моей нынешней жизнью. Да, гордиться мне нечем – бесконечная работа в попытке обеспечить себя съемным углом и едой. Да и работу было не так просто найти после сомнительного сиротского пансионата.
Закончил Шастодан арш Параваль банальными угрозами. Видимо, не надеясь, что такая тупица, как я, самостоятельно поймет, чем ей грозит отказ. Могла его понять, ведь буйный нрав наследника известен далеко за пределами территорий их семьи. А последнее время, если верить газетам, Кэрридан абсолютно слетел с тормозов. Не понимала только одного, каким образом мое согласие стать наложницей, сможет это поправить. Хотя, возможно, я сделала неправильные выводы, и никакой связи здесь не было.
Я все подписала в тот же день. Быть изнасилованной и растерзанной гемозависимым в аффектном состоянии мне совсем не хотелось. Лучше сделать это добровольно и получить хоть что-то от сложившейся ситуации. Считала, что арш Параваль быстро мной натешится, и меня сошлют в какое-нибудь дальнее имение, где буду спокойно натирать столовое серебро и не беспокоиться о еде на завтра.
Но пока все это – лишь предположения. А мне остается только следовать советам пожилой гемозависимой женщины, которая, по всей видимости, очень давно работает в доме арш Паравалей. Хотя ничего особенного она и не сказала – смирись, подчиняйся, попытайся понравиться. А еще, что сначала будет больно и неприятно, но это пройдет. Она напоила меня какой-то настойкой.
– Пей. Будет полегче.
Выпила, хотя принимать еду и питье у незнакомцев не входит в список моих привычек. Как раз напротив, я довольно подозрительна и с осторожностью отношусь к новым знакомым. Но это не черта характера, а разумная осмотрительность в современных реалиях. К сожалению, человеческая жизнь давно ничего не стоит. Особенно, если за тебя некому вступиться и даже некому оплакать. Так что я все послушно проглотила, и даже почти не поморщилась, хотя на вкус это и было ужасно. Теперь вот допиваю вино. И если честно, я так извелась за последние пару дней, что мне уже все равно. Замуж за единственного я не собиралась, хранить себя для любимого – тоже. Хотя считала, конечно, что мой первый раз будет менее экзотичным. Пусть все и оформлено официально, традиция эта давно позабыта. Женщин больше нет смысла дарить друг другу. Они и так с удовольствием падают в кровати гемозависимых без всяких гарантий и обещаний со стороны тех. Считается, что они потрясающие любовники. Но я и этого не узнаю. Просто не с кем будет сравнить. Люди со статусом «собственность семьи» уже не могут завести обычные отношения. Так что в перспективе из личной жизни у меня только другой\другие гемозависимые. Прислуге также не позволены интимные контакты в целях контроля размножения и из-за необходимости тратить средства на лечение нехороших болезней. Гемозависимые в этом смысле в принципе стерильны. И это, пожалуй, единственный плюс в сложившейся ситуации. Несмотря на обширные личные связи Кэрридана арш Параваля, хотя бы не подцеплю от него ничего.
Незаметно допиваю вино и перехожу к остывшему чаю. Я немного согрелась и почти смирилась. Любой из арш Паравалей в качестве первого мужчины – не так уж плохо. Многие мне и вовсе позавидовали бы. Внутри пусто как после долгих слез, но глаза сухие. Не стану плакать, не так, чтобы он видел.
Скучные деловые разговоры постепенно смолкают, и гости переходят к пожеланиям. Не знаю, зачем Кэрридану еще больше денег, женщин и власти. Но именно это ему желают практически одинаковыми словами. Мой хозяин на это только снисходительно улыбается, вольготно развалившись на диване рядом со мной. Незаметно его бедро начинает касаться моего, и я бы отсела, но некуда. Алкогольный дурман резко выветривается, и я вспоминаю, зачем я здесь и в качестве кого. Просто вишенка на торте, подарок, который он развернет чуть позже.
Не знаю, сколько продолжаются поздравления – слушать о том, какой Кэрридан замечательный и потрясающий немного утомительно и где-то даже смешно. Уверена, даже эти гемозависимые его побаиваются, что уж об остальных говорить. Наконец, голоса стихают, а бокалы с ярко-красной жидкостью пустеют. Не думала, что мне когда-то удастся увидеть трапезу нелюдей, да еще так близко. Хотя на что тут жаловаться – главное блюдо не я, и на том спасибо. Еды на столах совсем нет, они едят только при людях для поддержания легенды о своей нормальности относительно нашего вида. В остальных случаях им это не нужно. И хоть его столик в «Кровь и сухари» каждый вечер ломился от деликатесных блюд, я видела, что он всегда голоден.
Арш Параваль все чаще бросает на меня колючие взгляды. Нечеловеческая бледность прошла, в глазах появились чуть заметные алые отсветы. Сытые гемозависимые – лучшая версия их самих, и я не могу отрицать, что Кэрридан потрясающе красив. Гемозависимые не снимаются в кино и не расхаживают по подиумам, считают это недостойными занятиями. Но ни один человеческий представитель шоу-бизнеса не может сравниться с ними по красоте или притягательности. Особенно если они сыты. У моего хозяина красивые руки, с длинными аристократическими пальцами. Рельефные мышцы перекатываются под тонкой тканью рубашки. Длинная мощная шея, которую сейчас закрывают распущенные волосы до плеч. Обычно он собирает их в низкий короткий хвост. Цвет абсолютно черный, как сама тьма, при любом освещении. А вот глаза отливают то темно-фиолетовым, то алым. Впрочем, когда он смотрит на меня и глаза обычно всепоглощающе-черные. Острые скулы, чуть капризный тонкий рот – Кэрридан арш Параваль был бы красив даже человеком. Жаль, что во мне он вызывает лишь страх и протест.
Спустя какое-то время он встает, прощается со всеми снисходительной улыбкой и идет к выходу. Я, похоже, прилично пьяна, потому что никак не соотношу это с собой и своими действиями.
– Иди за ним! – шепчет мне на ухо арш Параваль-старший. – И будь милой! Если он останется доволен, получишь дорогой подарок!
Неуверенно встаю и спешу за хозяином, который и не подумал хотя бы разок обернуться. Дорогой подарок – это хорошо. Можно продать, обеспечив себе хоть какую-то независимость в случае непредвиденных ситуаций. А еще, если денег будет много, можно даже попытаться сбежать. Такие случаи известны. Заканчивается это, правда, для беглянок не всегда хорошо, но из Англии довольно быстро можно попасть в Европу по воде, а оттуда большая часть мира открыта.
Снова иду по каменному полу и чувствую, как пальцы ног начинают коченеть. Арш Параваль явно не испытывает подобных неудобств, удаляясь в сторону коридора. Теперь у меня есть хотя бы плед, в который кутаюсь и от холода, и от взглядов, которыми гости снова жалят меня, едва Кэрридан отворачивается. Понимаю, что если хозяин откажется от меня спустя небольшое время, стать тихой и незаметной горничной мне не грозит. Многие захотят попробовать девку, за которой наследник бегал больше месяца.
Мы, наконец-то, выходим из этого темного, мрачного и холодного зала, идем по уже знакомому мне коридору, поднимаемся по лестнице на три этажа. Раньше выше первого я не бывала, но мне сказали, что со следующего начинаются личные покои семьи. Видимо, так и есть, потому что с лестницы мы ступаем на мягкий толстый ковер, по которому и идем дальше между множества дверей. Хотя, наверное, это мне с непривычки думается, что их так уж много. Снаружи дом не кажется таким уж огромным. Кэрридан останавливается почти в самом конце анфилады и толкает ближайшую дверь. Жестко усмехается и жестом предлагает войти первой. Страх, который гнала от себя весь вечер, стремительно скручивается где-то в области солнечного сплетения. Дышать становится тяжело, я смотрю на мужчину во все глаза, пригвожденная собственными эмоциями к полу.
– Я всего лишь пытаюсь быть вежливым, – говорит он низко и хрипло, пребывая явно не в восторге от моего ступора.
– Там темно, – пищу, едва справляясь с голосом.
– Да, – чуть раздраженно кивает. – И днем чаще всего тоже.
Тем не менее, Кэрридан не настаивает больше, входит сам, щелкает выключателем. Тусклый свет от настенных светильников лениво растекается по стенам и освещает неожиданно не очень большую комнату с минимумом мебели. Не хочу бесить его еще больше, поэтому задвигаю свое недоумение и шагаю следом.
Дэвина
Стоит переступить порог, как он разворачивается, снимая рубашку. Одежду бросает прямо на пол, не особо заботясь о порядке. Да и положить ее, в общем-то, больше некуда. В комнате только огромная кровать, да две двери по бокам от нее. Я снова замираю испуганной птицей под его немигающим алым взглядом. Арш Параваль подходит ко мне, наклоняется, почти касаясь моего лба губами, и закрывает дверь, о которой я совсем забыла. Звук щелкающего замка взрывается во мне паникой, я до боли в пальцах сжимаю края пледа, и Кэрридану стоит определенных усилий заставить меня отпустить ткань. В конце концов, после небольшого сопротивления, все же подчиняюсь, и плед летит на пол, к его рубашке. Хозяин хмурится, и я запрещаю себе продолжать в том же духе. Да, этой ночью я кое-что потеряю, но это будет не моя жизнь.
Какое-то время мужчина молча меня разглядывает. Мне кажется, он пытается погасить возникшее недовольство, но я не могу быть в этом уверенной. Затем тянется к моим волосам и снимает темно-фиолетовую ленту. Густые, темные пряди волнистыми локонами рассыпаются по плечам и спине. Я редко их распускаю. Наставницы в пансионате говорили, что не стоит, потому что можно привлечь нежелательное мужское внимание. И я следовала их советам, но все равно стою сейчас перед чудовищем арш Паравалем.
Платье он просто рвет одним движением сверху вниз. Я настолько шокирована подобным, что не двигаюсь и не издаю ни звука. Лишь тяжело дышу, стараясь не поднимать на него глаз.
– Ложись, – бросает хрипло и кивает в сторону кровати, а сам обходит меня и идет к ближайшей двери.
Смотрю, как скрывается в ванной, и иду выполнять приказанное. Кровать застелена тяжелым роскошным покрывалом. Следует ли убрать его? Провожу рукой по ткани – довольно грубая материя, не хочу оказаться на ней обнаженной кожей. Осторожно снимаю покрывало и оставляю его в изножьи. Постельное белье тончайшее, я и не видела такого никогда. Местами вышито причудливыми рисунками – белым на белом. Рассматриваю переплетение нитей, прикасаюсь – что угодно лишь бы не думать, что дальше.
Кэрридан возвращается довольно быстро, снова хмурится, глядя на очередное неповиновение. Правда быстро отвлекается, разглядывая мое обнаженное тело.
– Я не знаю, как ложиться, – прячу глаза от смущения.
Хотя с чего бы? Он точно в курсе, что я девственница. Гемозависимые прекрасно чувствуют такое, да и в наложницы с сексуальным багажом не попадают. Людей они предпочитают чистых во всех смыслах.
– На спину, – бросает достаточно агрессивно.
Похоже, ему надоело со мной возиться. Неуверенно улыбаюсь и делаю, что приказано. Спустя секунду он оказывается рядом. Неосознанно зажмуриваюсь, хотя это и не самый умный поступок. Но хозяину, кажется, уже все равно. Он прижимается ко мне сбоку всем телом и рычит что-то неразборчивое, зарываясь носом в волосы. Пальцами прикасается к лицу, губам, ведет по шее, гладит грудь, потом живот. Опускается ниже, и я пытаюсь увернуться, широко распахивая глаза. Арш Параваль явно не собирается и дальше со мной церемониться, он просто кладет свое бедро поверх моих ног, лишая возможности активно двигаться. Смотрю на него, уже не боясь прямого взгляда. Он трется о мою ногу кое-чем, что пугает меня значительно сильнее. Почти до обморока, я просто не верю, что физиологически это возможно. В пансионате нам рассказывали, да и женщина, которую здесь ко мне приставили, Эмма, кажется, сказала пару слов.
Кэрридан, очевидно, наслаждается моими эмоциями. Смотрит настырно, ухмыляется. Хочется стереть эту улыбку с его холеного лица, но однажды я уже допустила подобную ошибку, и не хочу повторять.
– Мне страшно, – говорю правду, надеясь, что он оценит.
– Считается, что большинству человеческих женщин страшно в первый раз. Это нормально.
Справедливое замечание, их женщины обычно любят секс не меньше мужчин. Ничего не отвечаю, не знаю, что сказать. Арш Парваль наклоняет голову и чуть прикасается к губам легким поцелуем. Это терпимо, гораздо лучше, чем его руки, сжимающие грудь. Собираю всю свою волю, выдыхаю и стараюсь расслабиться. Он будто чувствует мой настрой, снова опускает руку к животу и ниже.
– Разведи ноги, – командует, убирая с меня свою.
Послушно выполняю, позволяю гладить себя там, где никто никогда не трогал.
– Как же долго я этого ждал, – выдыхает мне в волосы.
Закатываю глаза, благо под веками не видно. И правда, как же долго – целый месяц. Мужчина проникает в меня пальцем, я вскрикиваю, становится не до ехидных мыслей. Не больно, но ужасно некомфортно, неправильно, непривычно. Стискиваю зубы, стараясь, не шипеть, дергаю бедрами в попытке высвободиться. Кэрридан лишь усиливает и ускоряет свои действия, я же окончательно теряю связь с реальностью и начинаю отбиваться руками. Мужчина моментально пресекает мои действия, собрав обе мои ладони в одну свою и зафиксировав их так над моей головой.
– Что-то с прелюдией у нас не очень получается, Дэвина, – задумчиво тянет мое имя. – Эмма дала тебе настой?
– Да, – выдавливаю из себя, замерев и со страхом ожидая, что дальше.
Кэрридан так и не покидает мое тело, и я уже почти привыкла к этому ощущению, поэтому мысленно ругаю себя за опрометчивые действия.
– Все выпила? – продолжает выпытывать.
– Да, – готова расплакаться; поскорее бы все это закончилось.
Мужчина отпускает мои руки, велев держать их там же. А сам, приподнявшись на локте, оказывается сверху. Разумеется, для этого ему надо оставить в покое мое лоно, и я выдыхаю, поняв, что мне лишь показалось, что я к чему-то там привыкла. Оказавшись между моих разведенных ног, Кэрридан встает на колени и наслаждается моими смущенно-ошалевшими взглядами, которые я бросаю на него. Он потрясающе красив! Его плоть пугает, но уже скорее неотвратимостью. Это все же случится, трепыхаться бесполезно.
– Будь умницей, не хочу поранить тебя, – говорит вполне серьезно.
Я киваю, еле сдерживая слезы, закрываю глаза и отворачиваю голову. Арш Параваль проводит влажной рукой между моих ног, опускается на меня всем телом. В следующее мгновению чувствую мощный толчок, который заставляет зажмуриться до звездочек перед глазами. Кричу, вцепившись пальцами в простыни над головой.
– Тихо, Дэвина, – шепчет в ухо, прижимая к кровати своим весом, не позволяя дергаться и причинять себе боль. – Почти все.
Так мы лежим какое-то время, я реву, отвернувшись, а Кэрридан гладит мои плечи, удерживая себя на локтях. И как только боль становится едва терпимой, он начинает двигаться. Знаю, что нам нужно это закончить, ведь иначе мой статус останется неясным, и это может навредить мне же в первую очередь. А уж во вторую – репутации и мужской гордости моего хозяина. Терплю, беззвучно рыдая, и молясь всем богам, чтобы он поскорее закончил. Наконец, это происходит, толчки усиливаются до белой пелены перед глазами, и спустя мгновение мужчина рвано стонет, замирает и опускается на меня. Какое-то время он восстанавливает дыхание, чувствую, как бешено бьется его сердце совсем рядом с моим. Вскоре арш Параваль встает, мне снова сначала больно, а потом хорошо от того, что мое тело опять только мое.
Понимаю, что мужчина пристально смотрит на меня, сидя в ногах. Поворачиваю голову – на его лице нет улыбки или выражения торжества. Кажется, он немного расстроен и растерян. Могу его понять, наверняка не этого ждал. Кэрридан молча вытирает мои мокрые от слез щеки.
– Женщиной ты будешь еще красивее, Дэвина.
Затем проводит пальцем по внутренней стороне моего бедра и сразу облизывает его. Прикрывает глаза от наслаждения, а меня начинает мутить от страха. Хоть он и сыт, но пробовать первую кровь – не лучшая его идея. Для меня уж точно. С другой стороны, мне настолько паршиво сейчас, что, наверное, я бы не возражала окончить свою короткую жизнь немедленно. Чтобы не было больше ни страха, ни стыда, ни боли. Снова начинаю плакать. Мужчина с усилием открывает глаза, смотрит долгим непонятным взглядом и уходит. Сначала в ванную, а потом совсем. Остаюсь одна в комнате, поворачиваюсь на бок, прижимаю колени к груди и тихо рыдаю в простыни.
Долго плакать мне не дают. Дверь щелкает, открываясь, и в комнату быстро и деловито входит Эмма. Я испуганно вскакиваю, тут же начиная шипеть от боли. Женщина бегло осматривает меня всю.
– Чего разлеглась? Отдыхать у себя будешь, тут еще прибрать надо.
С этими словами она берет меня за руку, безвольной куклой стаскивает с постели и тащит в сторону абсолютно обычной на вид стены. Я упираюсь, потому что сквозь стены ходить не умею, но Эмма нажимает на одной ей известное место, и деревянная панель с едва слышным звуком сдвигается, открывая вход в смежную комнату.
Дэвина
Также, не особо церемонясь, женщина заводит меня во вторую спальню, возвращает панель на место одним движением. Дальше я уже не упираюсь, и она отпускает меня.
– Твоя спальня. Хозяин заходит к тебе, когда пожелает, ты к нему без приглашения – никогда. Попасть сюда из коридора могут только одобренные лично им люди, даже прислуга. Иногда время визитов будут с тобой согласовывать, но если кто-то придет без приглашения – подчинись.
Пока она говорит, мы заходим в ванную. В отличие от комнаты самого Кэрридана, эти покои просто роскошны. Не в каждом глянцевом журнале увидишь такое. Эмма включает воду и запихивает меня под душ. Накатывает внезапное чувство облегчения, я сажусь в душевой прямо на пол и снова рыдаю. Женщина дает мне пару минут, раскладывая что-то на полках и в шкафах. Потом разворачивается, неодобрительно качает головой, глядя на меня.
– Дэвина, если ты не упокоишься, мне придется позвать врача, чтобы он осмотрел тебя.
– Не надо, – моментально пугаюсь я.
– Тогда хватит рыдать, мойся. Я осмотрю тебя и постараюсь помочь.
Сразу же начинаю выполнять, хватит с меня мужчин на сегодня. А у гемозависимых женщин в медицине просто нет. Пока смываю с себя пот, слезы и кровь, желание плакать и само как-то улетучивается. Я смогла пройти через это и выжила, несмотря на свое не лучшее поведение. Теперь надо оставить эту ночь позади и жить дальше. Тем более многие же занимаются сексом регулярно, кому-то даже нравится. Может и мне повезет со временем. Мои размышления прерывает Эмма, встречая с полотенцем на выходе из душа. Она осторожно вытирает меня, внимательно осматривая. Я не очень понимаю, что она делает, пока та не спрашивает напрямую, не кусал ли меня хозяин.
– Нет, – о том, что все же пробовал, говорить не хочу.
– Я принесу книги. О том, что нравится мужчинам. Кстати, тут разницы нет – гемозависимые или люди, все хотят одного. Внимательно прочитай. Чем быстрее научишься, тем тебе легче будет.
– В этих книгах написано, как сделать, чтобы не было больно?
– Это может сделать для тебя мужчина, но ты должна желать его, чтобы все получилось. Ложись, – указала она мне на бортик ванны, сделанной прямо в полу и по размеру больше похожей на мини-бассейн.
Легла, не совсем понимая, зачем и поэтому с опаской.
– Ноги расставь, мне нужно посмотреть, все ли с тобой в порядке.
Сделала, как она просит. Эмма действительно посмотрела, трогать не стала. Но я отметила, что даже это было мне неприятно, хотя она женщина, как и я.
– Думаю, все будет в порядке. Никаких видимых повреждений нет. А внутри все само заживет через несколько дней. Попрошу Шастадана, чтобы он сыну велел не трогать тебя пока.
Не смогла скрыть радости от услышанного, но удивление от того, что Эмма вот так запросто называет главу города по имени, было сильнее. Но спрашивать не рискнула. Женщина выдала мне белье и ночнушку, велела выпить успокоительное и ложиться спать. Перед уходом, она присела на мою кровать.
– Дэвина, запомни, наложница – это не только постельное развлечение. Ты принадлежишь семье в общем, и Кэрридану в частности. Ты – часть репутации, показатель могущества и власти. Завтра утром начнутся твои иные обязанности. И если тебе не хватит ума, проницательности и гибкости, то интриги высшего лондонского общества погубят тебя намного быстрее, чем большой член хозяина.
Что я могла сказать на это? Понятия не имела, о чем она. Эмма поняла это, покачала головой и ушла. Попыталась быстро уснуть, но страх, что Кэрридан может вернуться, долго не давал сомкнуть глаз. Но, в конце концов, усталость все же взяла свое.
Кэрридан арш Параваль
Ушел почти сразу же, не мог больше смотреть на слезы в этих глазах цвета расплавленной на солнце карамели. Оказывается, быть козлом легко только с теми, чьи лицо и имя сами собой забываются сразу после финала. И правильно – бежать надо было еще раньше, пока не попробовал ее вкус. И не вспомню, сколько женщин у меня было, но далеко не всех хотелось попробовать. От Дэвины не оторвался бы, если бы допустил это. Месяц ходил вокруг да около, и так и не смог понять, чем так манит. Красивая? Бесспорно! Но это не та привычная красота всевозможных шоу-див. С другой стороны, и не тихая забитая мышь. Как вспомню ту пощечину, щека зудеть начинает. И сегодня пыталась сопротивляться, хотя уверен, ей сто раз сказали, чтоб не делала этого. Так что с ней не так? Или, может, со мной?
Вернулся вниз. Гости разошлись. Отец все еще здесь, просматривает какие-то документы. Беру из пепельницы его сигарету. Слишком много вербены сегодня, ну и ладно, день рождения все-таки.
– Оставляешь себе? – спросил, даже не повернув головы, и я рад этому – не хочу, чтобы видел мое лицо.
– Да.
– И как она? Понравилась?
– Да.
Обсуждать это нет никакого желания даже с отцом, ведь как один из членов семьи он также может претендовать на нее в случае моего отказа. Мать опять, конечно, взбесится, если так выйдет. Не хочу быть причиной их скандалов.
– Дай Дэвине передохнуть хотя бы пару дней. Эмма сказала, что это необходимо, – молча киваю. – Кстати, я обещал ей подарок, если будет милой.
– Дари.
– А перстень?
– Тоже.
Какое-то время сидим молча, я курю, отец работает.
– Какие чувства ты испытывал, получив Эмму?
Отец поднимает голову от бумаг и смотрит неверяще. Я действительно перешел границу дозволенного, но мне важно это сейчас.
– Не радость, уж поверь мне, – все же отвечает он и сразу отворачивается, давая понять, что разговор окончен.
Докуриваю и возвращаюсь к себе. Здесь все убрали, нет ни одного видимого следа случившегося. Но запах крови девственницы никуда не делся. Девственницы, которую я месяц хотел до боли в яйцах и по какой-то нелепой случайности так и не трахнул в собственной машине.
Как можно тише отодвигаю панель, нужно попросить, чтобы поставили нормальные двери. Дэвина спит, свернувшись калачиком. Полная луна светит во все четыре огромных окна, занавешенных лишь прозрачной газовой материей. Блики играют на ее темных кудрях, легко касаюсь их пальцами – еще мокрые после душа. Присаживаюсь на корточки рядом с кроватью, на лице видны дорожки от слез. Недавно уснула. Теперь она – моя ответственность, и я буду виновен во всем, что с ней произойдет дальше. А в том, что нас обоих не ждет ничего хорошего, я уверен.
Понял это, едва увидел ее. Когда получил по морде, это легкое чувство беспокойства превратилось в ощутимо зудящую между лопаток проблему. Последующие потеря контроля и ощущения реальности и вовсе не оставили места сомнениям. До этого дня я творил просто сумасшедшую хрень и настолько задолбал собственного отца, что он решился воскресить давно забытый ритуал. Не удивительно, но мне не было стыдно, и я даже не был уверен, что это поможет. Вообще или надолго. Признаю, отказы Дэвины неизменно доводили меня до бешенства, которое надо было сливать где-то еще. Ведь я никогда не хотел и сейчас не хочу, чтобы она пострадала от моей руки. Но как скоро девчонка мне наскучит? Учитывая непростое начало сегодня, вероятно, очень скоро. Не очень люблю застенчивых недотрог. Хотя мысль о том, что придется передать ее кому-то другому, буквально сводит с ума. Не может у нее быть никого другого!
Телефон в кармане требовательно завибрировал. Поспешно вытащил его, вставая. Черт, Карла! Единственная женщина, которой я позволяю клевать мне мозг. Но она с лихвой компенсирует это в постели, вытворяя такое, чего я не испытывал ни с кем больше. Поэтому закрываю глаза, выслушиваю, отдариваюсь дорогими подарками. Вот и сейчас вместо того, чтобы сбросить эту истеричку, поспешно иду к себе и возвращаю панель на место.
– Да, Карла, – стараюсь выдержать нейтральный тон, чтобы сразу же погасить ее напор.
– Кэрр?! Наложница?! Ты это серьезно? Или это розыгрыш на день рождения? Что за средневековье? – возбужденно проворковала она в трубку.
Всегда с ума схожу от ее грудного голоса, сразу представляя, как двигаются в этот момент ее пухлые, аккуратно подкрашенные губы.
– Да, Карла, – не могу удержаться от улыбки; от нее это звучит действительно слишком. – Это серьезно и это очень средневеково, не могу с тобой не согласиться.
– Надеюсь, ты уже отослал девчонку? Ночь на дворе, а я тебя еще не поздравила.
Намек понятен, но быть со мной в день рождения – это привилегия семьи, куда она не входит, несмотря на все свои таланты.
– Нет, не отослал. И не планирую. И это не твое дело, Карла.
Стоит напомнить ей ее место сейчас. Знаю, мне недешево это обойдется, но она всего лишь игрушка, пусть и очень дорогая. Любовница моментально понимает, насколько я не в настроении, меняет тон, продолжая попытки завлечь меня к себе до наступления утра. Слушаю ее довольно откровенную болтовню и вдруг понимаю, что неинтересно. Видимо, хватит на сегодня – и вербены, и крови, и секса. Пусть это и была самая странная близость в моей жизни, но, кажется, я полностью удовлетворен. Это довольно новое для меня чувство, наверное, поэтому я буквально замираю посреди комнаты с телефоном у уха, не понимая, впрочем, уже ни слова. Затем быстро и не слишком вежливо прощаюсь и нажимаю отбой.
Снимаю одежду, расправляю постель и заваливаюсь на простыни. Пытаюсь вспомнить манящие изгибы Карлы… Медитирую на эту тему несколько минут… И ничего. Это я так устал за последнее время или это какой-то побочный эффект древнего ритуала? Мне и смешно, и страшно одновременно. Озабоченный Кэрридан арш Параваль больше не хочет свою потрясающую любовницу. Наверное, все же слишком вымотался. Завтра же съезжу к Карле, только прихвачу что-нибудь из сейфа. Уже засыпая, подумал, что и Дэвине неплохо было бы семейный перстень лично преподнести.
Дэвина
Утром, едва открыв глаза, попыталась сесть. Неприятные ощущения еще остались, но боли не было, что меня очень порадовало. Почему-то думала, что не отделаюсь так легко. На туалетном столике рядом с кроватью заметила две красиво упакованные коробочки. Одна совсем небольшая, а вторая квадратная и плоская. Поборола любопытство, снова идти в душ в сопровождении Эммы совсем не хотелось, поэтому поспешила туда в первую очередь.
В ванной не столько времени потратила на гигиенические процедуры, сколько на разглядывание всевозможных баночек, пузырьков, коробочек, бутылочек. Косметики в таком количестве я не видела никогда. Такое чувство, что я не одна здесь буду жить, а в компании еще пяти девушек, как минимум. Хотя Кэрридан арш Параваль и гарем в соседней от его спальни комнате – не такие уже несовместимые вещи, если верить слухам. Интересно, и почему же он вчера не продемонстрировал мне свои умения, от которых женщины сходят с ума? Не достойна? Обойдусь? Так сойдет?
Продолжая думать об этом, медленно начинаю злиться. Да, мое физическое здоровье вроде бы в порядке, но вот внутренне я содрогаюсь от одной мысли о том, что это снова повторится. Выхожу из ванной и снова натыкаюсь взглядом на подарки. Сажусь на кровать и медленно развязываю ленты. Как и любая воспитанница пансионата, я никогда не получала личных подарков. На Рождество и день рождения все девочки одаривались абсолютно одинаковыми вещами. Чаще всего это была одежда, обувь или сладости. А красивая упаковка считалась ненужным расточительством и никогда не использовалась. Поэтому я с наслаждением освобождаю коробочки от лент и оберточной бумаги, любуясь яркими цветами и шелковистыми текстурами упаковки.
Первой открываю большую коробку. В ней оказывается ювелирный гарнитур – короткое колье, серьги и браслет. Прозрачные фиолетовые камни и белый металл. Я совсем в этом не разбираюсь, но судя по цвету вставок, украшения из личной сокровищницы семьи. Смотрю какое-то время на них, и даже понять не могу – нравится ли мне или нет? Никогда не носила ничего подобного, не знаю, как правильно надевать, а главное, с чем и где это будет уместно смотреться. Но мне обещали дорогой подарок, видимо, это он.
Откладываю первую коробочку и беру вторую. Она меньше, в ней явно только один предмет. Мои догадки оказываются верными – внутри небольшой легкий перстень. Камней нет, только эмблема арш Паравалей. После подписания всех документов глава города вручил мне три огромные книги с законами и правилами для членов семьи и их собственности. Из них мне известно, что владение перстнем – это высший уровень для наложницы. Кольцо защищает и демонстрирует статус не зависимо от того, рядом твой хозяин и/или его люди или нет. В денежном эквиваленте перстень наверняка стоит не так уж дорого, но на самом деле он бесценен. Не думала, что вообще получу его когда-нибудь, но вот держу в руках и боюсь надеть. Для меня это будет знаком смирения, принятия своего статуса, согласия с правилами игры. Хотя если хозяин потребует носить кольцо, придется подчиниться.
За разглядыванием украшений меня застала Эмма.
– Доброе утро, Дэвина.
Женщина собрана и настроена явно по-деловому. Правда, увидев у меня в ладони перстень, она осеклась и как-то растерялась. Потом подошла и взяла вещицу из моих рук, осмотрела с какой-то непонятной мне нежностью и почтительностью.
– В доме его носить не обязательно. Здесь и так все в курсе о твоем положении. Никто не посмеет обидеть. А вот выходя с территории особняка, обязательно бери его с собой.
Она вернула кольцо с грустной улыбкой. Потом заглянула во вторую коробочку.
– Хорошо, что открыла. Сейчас придут швеи, посмотрят. Так им проще будет подобрать цвет ткани для платья.
– Какого платья? – сразу насторожилась я.
– Через три дня губернатор дает бал в своем загородном имении. Разумеется, Кэрридан приглашен. И он сказал, что ты идешь с ним.
Видимо, это и есть мои обязанности вне постели хозяина. Заниматься этим не хотелось ровно так же, как и сексом. Надеюсь, хотя бы будет не больно.
– Эмма, я никогда не была на подобных мероприятиях. Не хотелось бы опозорить… – задумалась, как мне вообще называть своего первого мужчину. – Никого не хотелось бы опозорить.
– Тебя будут учить. Постоянно. И эти пару дней тоже. Но основная твоя задача делать то, что Кэрридан скажет. И без приказа от него ни на шаг!
Молча кивнула. Жить в роскоши оказалось не так уж просто. Буквально через десять минут я окончательно убедилась в правильности своих выводов. Едва успела впихнуть в себя завтрак, как в комнате появились три чрезвычайно шумные особы. За ними слуги занесли несколько сундуков, мешков, каких-то свертков. Пока я пыталась понять, что происходит, Эмма обменялась с ними приветствиями и поцелуями. Казалось, что они все чуть ли не лучшие подружки. А потом указала на меня.
– Знакомьтесь, Дэвина. Наложница Кэрридана арш Параваля. Нужен полный гардероб и прочие рекомендации. Его вкусы вам известны. Из срочного – бал у губернатора.
Произнесено все было очень скучающим тоном, будто бы мой хозяин наложниц каждую неделю меняет. Женщины в это время разглядывали меня пристальными, цепкими взглядами. Какой-то теплоты или хотя бы просто человеческого интереса я не заметила. На их лицах скорее отразилось недоумение. Понимаю их – я тоже понятия не имею, что он во мне нашел.
– Я – мадам Риса, – представилась старшая из них. – А это мои помощницы – Дэна и Кэйт.
Девушки кивнули, и я ответила тем же. Мило улыбнулась всем троим. Встать из-за столика, за которым все еще продолжала пить кофе, я не пожелала, чем вызвала у Эммы одобрительную улыбку.
Гостьи приступили к распаковыванию принесенного. Эмма показала им подаренный арш Паравалем-старшим гарнитур. Дамы вздыхали и охали, восхищаясь украшениями. Потом меня все-таки подняли с мягкого, уютного диванчика, и стали измерять, прикладывать ко мне отрезы различных тканей, обсуждать особенности фигуры, кожи, волос и глаз. И все это так, будто меня здесь нет. Мне не очень нравилось такое отношение, но я молчала. Мне никогда раньше не шили одежду на заказ, и как бы сироты девочками ни мечтали о подобном, занятие это оказалось скучным и выматывающим.
К тому же швеи оказались очень болтливыми. Они выдавали сплетни со скоростью десять штук в минуту. Разумеется, ничего об арш Паравалях. Кого-то из упоминаемых я знала по новостям или светской хронике, но это была всего парочка персон из бесконечного потока. Я невыносимо скучала ровно до тех пор, пока Эмма не подошла и не прошептала кое-что мне на ухо довольно грозным тоном:
– Слушай внимательно и постарайся запомнить! Однажды что-то из услышанного может не только помочь лично тебе, но и сделать чрезвычайно полезной для семьи.
Посмотрела на происходящее под этим углом и, наконец, поняла, почему Эмма так расшаркивается с этими болтушками. Это ведь неисчерпаемый источник информации. И она права, я могу стать интересной не только для утех.
Спустя четыре часа дамы удалились рассерженные и утомленные. И все из-за меня. Потому что я наплевала на вкусы арш Параваля и настояла на одежде, которая понравилась мне. Уверена, что имела на это право, ведь речь шла о ночнушках, пижамах, белье, халатах, чулках и прочем, что, в общем-то, касается только меня. Швеи во главе с Эммой хватались за голову, спорили до хрипоты, но в итоге отступили. Не понимаю, зачем мне полупрозрачные завлекательные вещицы, если я надеюсь не слишком часто видеть хозяина в своей спальне. Кроме того, я игнорировала все вздохи на тему дороговизны выбранных нарядов. Кэрридан арш Параваль уж точно не обеднеет. К тому же он известный дамской угодник, о его дорогих подарках женщинам часто судачат. Неужели на мне станет экономить?
Когда гостьи ушли, Эмма не стала журить меня за устроенное. Но все же прокомментировала:
– Будь готова рассчитаться с хозяином и за дорогие наряды, и за собственное мнение при их выборе. Если цена тебя устроит, то можешь продолжать и дальше в том же духе.
Лишь пожала плечами в ответ. Не считала наш обмен с арш Паравалем равноценным. Мои жизнь и свобода не могут быть оплачены никакими подарками.
Эмма ушла, предупредив, что обед мне подадут сюда. В общую столовую я смогу выходить не раньше, чем мне будет позволено. Спокойно перемерила все выбранное, остановилась на длинном темно-синем шелковом халате. Длинный рукав с кружевной каймой, красивые переливы ткани, затейливые пуговицы на груди. Перевязала волосы лентой в тон и осталась довольна своим отражением. Мне оставалось только наслаждаться маленькими женскими радостями, ведь если начну думать обо всем этом, просто сойду с ума. Верила Эмме, что хозяин даст мне прийти в себя. Но через сколько бы дней он снова не захотел повторить, легче не будет. Не сейчас.
Меня накормили обедом, а после Эмма принесла обещанные книги.
– Посмотри, если будут вопросы, спросишь. И хватит краснеть, обстоятельства так сложились, что тебе нужно очень быстро повзрослеть.
– Я взрослая, – немного возмутилась.
– Взрослый – это тот, кто осознает последствия своих поступков и готов нести ответственность за них. Мне рассказали о твоем знакомстве с Кэрриданом. По-моему, не очень по-взрослому.
В голову не приходило ничего, кроме «а он», «сам виноват», «я ни при чем», и я поняла, как же она права. Если арш Параваль прибьет меня в припадке ярости, в этом буду виновата только я.
– Я прочитаю их все. И буду задавать вопросы. Спасибо, Эмма.
Гемозависимая, наконец, улыбнулась и ушла. А я действительно взялась за книги. В них не было ничего общего с любовными романами, которые мы с девочками зачитывали до дыр на чердаке пансионата. Гораздо больше было похоже на учебники. Вот только не краснеть никак не получалось. Я с ужасом вспоминала вчерашнюю ночь, а если хозяин решит попробовать что-то из середины книжек, то, кажется, сгорю со стыда, едва оказавшись в такой позе.
Удивительно, но я так увлеклась, что очнулась только от стука двери в соседней комнате. Испугавшись, что арш Параваль застанет меня с этими книгами, быстро спрятала их под диван, а сама вернулась на место, схватив зачем-то подушку.
Кэрридан арш Параваль
Отодвинув панель, обнаружил девчонку сидящей на диване в обнимку с подушкой и напряженно глядящей в сторону моей комнаты. Увидев меня, она нерешительно улыбнулась и прижала подушку к себе еще сильнее.
– Добрый вечер, Дэвина. Ты ужинала?
Оглядываю ее всю – бледная, напряженная, настороженная. Не привык, чтобы меня женщины так встречали.
– Нет, – почти прошептала в ответ.
– Тогда попрошу, чтобы накрыли здесь. Поужинаешь со мной?
Только кивнула, глядя на меня во все глаза. Понимаю ее недоумение – я не из тех, кто проводит вечера дома. Решил же вчера, что навещу Карлу, но после последней деловой встречи ноги сами понесли сюда.
– Ты чудесно выглядишь, – пытаюсь как-то разрядить обстановку.
– Спасибо. Швеи приходили. Помогли выбрать кое-что.
Говоря это, Дэвина отвела глаза. Сначала не понял в чем дело, а потом пригляделся – на ней темно-синее платье. Я люблю все оттенки красного, и особенно на женщинах. Это общеизвестный факт. Значит, посоветовать этот наряд не могли. Моя девочка проявила характер? Не такая уж новость. Зачем? Ждет моей реакции? Не хочет выглядеть привлекательно для меня? Просто упрямая и не любит красный?
– Красиво. Мне нравится, – говорю это абсолютно искренне, этот цвет ей очень идет.
Дэвина в ответ смущается и опускает глаза. Забавная. Чувствую, как желание начинает просыпаться. Картинки в голове сменяют друг друга – медленно расстегиваю пуговицы на лифе, задираю подол, ведя ладонями по длинным стройным ногам, распускаю волосы. Так, хватит! Эмма наверняка сказала, что я не побеспокою ее хотя бы пару дней. Ей и так нелегко далась вчерашняя ночь. При одном воспоминании меня обдает жаром, тут же начинаю сожалеть, что не заглянул к любовнице. Чтобы хоть как-то отвлечься спрашиваю первое, что приходит в голову:
– Ты получила перстень?
– Да, – все также прячет взгляд. – Эмма сказала, что я могу не надевать его в доме.
– Можешь, но это не запрещено. А про бал у губернатора Эмма сказала?
– Да, – снова впивается пальцами в подушку. – Платье заказали сегодня. Мадам Риса пообещала, что будет готово в срок.
– И какое оно будет? – усмехаюсь, уж вопрос про нарядное платье должен ее разговорить. – Расскажешь?
– Малиновое, – увидев, что я не очень понял, добавила. – Такой красивый светло-розовый цвет.
– Вот ты о чем, – рассмеялся. – Не сразу сообразил. Уверен, ты будешь в нем потрясающе выглядеть.
Дэвина от смущения прямо заерзала по дивану. Обычно женщины меня пичкают показными эмоциями. А сейчас даже и не знаю, нравятся мне ее реакции или нет. Как правило, чувства и мысли противоположного пола меня не беспокоят совсем.
Ужин, наконец, принесли. И обычную еду, и бокал с кровью для меня. Пусть привыкает видеть меня настоящего. Она должна очень быстро понять, что спит не с человеком. Это значительно упростит жизни нам обоим. На свою тарелку кое-что все же положил для вида. Дэвине налил вина, и она сразу насторожилась. Видимо, почитала, что в этом есть умысел, но спорить и противиться не стала. Умница, разобралась, кому не стоит показывать свой характер. По крайней мере, по мелочам. Когда же увидела, что мой бокал уже полон, несколько секунд не могла отвести от него взгляд. Не думал, что это вообще заденет ее, ведь в «Кровь и сухари» большое меню для гемозависимых.
– Это вкусно? – спустя пару секунд шокировала меня вопросом.
– А у тебя? – кивнул на ее тарелку.
– Не знаю, – пожала плечами. – Я пока не поняла.
– Вот и я также. Просто еда, я не думаю об этом постоянно. Хочешь попробовать?
– Это запрещено, – сухо ответила и принялась за свой салат, всем видом показывая, как сильно ее устраивает собственная еда.
Дэвина
Как он мог предложить подобное? Конечно, многие люди пробовали кровь себе подобных. Но вообще это строжайше запрещено на законодательном уровне. Конечно, речь идет не о случаях, когда гемозависимые сами угощают приближенных к ним людей. Такие мелочи никого не интересуют. Находились индивиды, стремящиеся подзаработать на желании некоторых людей быть во всем похожими на гемозависимых. Как правило, в это втягивали молодежь. Вечеринки, переходящие в оргии, а то и в кровавые бойни, когда один или несколько участников слетали с катушек под действием алкоголя или наркоты и принимались крушить все вокруг, подражая хозяевам жизни. В конце концов, приняли закон о том, что каждый вид должен питаться в соответствии со своими физиологическими потребностями. Разумеется, для гемозависимых эта норма никаких ограничений не содержит. Случаев нападения на людей вследствие поедания кабачка не было замечено, но этим в очередной раз подчеркнули разницу между нашими видами. Ведь гемозависимым сходило с рук очень многое и в основном это касалось как раз способов добычи пропитания. Донорская кровь из холодильников устраивала не всех.
Я на самом деле никогда не пробовала кровь. И не хотела. Не вижу ничего интересного в том, чтобы быть похожей на своего хозяина. Мы разные, и в этом нет ничего плохого или хорошего. Просто это так.
Мы едим. Мне довольно сложно сосредоточиться в его присутствии. Смотрит так, будто и меня хочет съесть. Удивлена, что так рано приехал домой. Судя по сплетням, обычно под утро возвращается. Зачем он здесь? Вряд ли решил просто посмотреть на меня. С другой стороны, в городе масса женщин, готовых удовлетворить любые его желания. Каким же нужно быть извращенцем, чтобы хотеть повторения вчерашнего? Надеюсь, он все же даст мне прийти в себя. И хотя уже вроде ничего не болит, уверена само по себе все будет также плохо, как и вчера. Но вынуждена признать, несколько часов, проведенных с соответствующей литературой, вызвали у меня некоторый интерес к теме. В основном из-за описаний приятных впечатлений, как следствия этого нелепого процесса. Неужели арш Параваль способен заставить мое тело чувствовать нечто подобное? Думаю, ему это совсем не интересно. Я здесь для его удовольствия, а не наоборот.
Ловлю на себе задумчивые взгляды, никак не реагирую, хотя меня и пробирает до костей. Мужчина пугает до одури, но я стараюсь ничем этого не выдать. Если не смогу сейчас просто поужинать с ним в своей комнате, что же будет на балу?
– Если хочешь что-то спросить, у меня есть время.
Смотрю и не могу поверить в услышанное. Он что? Еще и после ужина собрался остаться? Неожиданно, но у Кэрридана арш Параваля нашлось время отвечать на мои вопросы. Стоит этим воспользоваться. Собираюсь с мыслями, чтобы не сожалеть потом об упущенной возможности.
– Есть кое-что… Я не совсем понимаю, как мне следует вас называть. Когда мы наедине, при других, просто в беседе с третьими лицами. Хозяин?
Посмотрела на него пристально, в надежде, что на последнее ответит все же «нет».
– А тебе хотелось бы этого? Называть меня хозяином?
– Буду называть, как скажете. Какое значение имеют мои желания?
– Тогда называй по имени. При необходимости добавляй фамилию. Думаю, этого будет вполне достаточно.
На такое я не рассчитывала, поэтому слегка растерялась. Мы провели всего одну ночь вместе – у меня семейный перстень и разрешение на такое обращение. Что дальше? Подарит мне котенка? Все же слегка киваю, чтобы дать понять, что приняла к сведению. Арш Параваль смотрит пристально, будто ждет еще какой-то реакции. Видимо, так и не получает желаемого, потому что на его красивом лице мелькает разочарование. Он встает и идет в мою сторону. Прежде чем успеваю понять, что делаю, вскакиваю с дивана и оказываюсь с другой его стороны.
– Вот как… – арш Параваль дышит, словно рассерженный дикий кот.
Проклинаю себя за импульсивность и глупость. Не собралась же я в самом деле убежать от него.
– Подойди, – отдает приказ тихо, но четко.
Моментально повинуюсь, не хочу злить его еще больше. Огибаю диван и застываю перед ним испуганной, пристыженной статуей.
– Посмотри на меня.
Поднимаю лицо и вижу гневные молнии, которые мечутся в поалевших глазах. Наверное, стоит что-то сказать, но я не знаю, как стоит извиняться за такое. Все же открываю рот, и в этот момент он наклоняется и целует меня. Замираю в растерянности – вчера он не целовал. Одно мимолетное, легкое прикосновение не в счет. Сейчас же это полноценная ласка, к которой я не понимаю, как относиться. Не очень страшно само по себе, но последствия вполне предсказуемы. Он сам прерывает поцелуй и испытывающе заглядывает в глаза. Медленно моргаю, не в силах понять свои чувства.
– У тебя два дня и не более, – сухо бросает и уходит к себе.
Деревянная панель, разделяющая наши комнаты, с тихим шорохом возвращается на место. А я так и не могу понять, что только что произошло. Пожалел меня вопреки собственным желаниям? Решил сдержать слово, данное даже не мне? Понятия не имею, но, похоже, сегодня могу спать спокойно.
Могу, вот только мне не спится. Я то начинаю переживать, что арш Параваль вернется, то вспоминаю относительно спокойные дни в пансионате, а то и вовсе принимаюсь дрожать по поводу предстоящего бала. Надо было попросить Эмму и по этикету книги принести, если уж меня собираются из спальни выпускать. Кое-как все же засыпаю ближе к середине ночи, а на следующее утро с большим трудом открываю глаза на бодрый голос Эммы.
– Доброе утро, Дэвина. Вставай. Сразу после завтрака придут учителя, которые подготовят тебя к балу.
Уничтожить репутацию арш Паравалей мне не хочется, поэтому со всем энтузиазмом приступаю к изучению всевозможных тонкостей поведения на подобных мероприятиях. И удивляюсь, когда выясняется, что большую часть знаний я уже получила в пансионате. Основные правила этикета, правила поведения за столом, базовые танцевальные движения и многое другое, что является обязательным для девочки при выпуске из специализированного учебного заведения.
Мы занимаемся до обеда, потом вместе едим в большой столовой. Затем переходим в спортзал, где установлены зеркала и балетный станок. Ближе к ужину я уже абсолютно обессилена занятиями и мечтаю поскорее оказаться у себя и в одиночестве. Учителя решают, что для первого раза достаточно, хвалят меня и, оставив расписание индивидуальных занятий, прощаются.
Обрадовалась и высокой оценке моей подготовки, и возможности наконец-то передохнуть. Никогда не была отличницей, но, оказывается, вынесла из учебы в пансионате не так уж мало. Совсем от опасений по поводу предстоящего бала меня это не освободило, но слегка успокоило. Завтра еще весь день заниматься. Все-таки надежда есть, что смогу хотя бы остаться незаметной среди известнейших гемозависимых всей страны.
Кэрридан арш Параваль
Решил не повторять вчерашних ошибок, и намеренно освободившись пораньше, отправился к Карле. Не могу сказать, что так уж невыносимо хотел ее видеть, да и подарка с собой у меня не было… Но мне нужно где-то спустить пар. Уже в двух кварталах от ее дома купил огромный букет цветов. Розы, ярко-красные. Большинство женщин, даже самые отъявленные суки, ужасно романтичны. Уверен, Карла сочтет цветы гораздо лучшим подношением, чем очередная побрякушка. Придумает себе что-нибудь в духе – он, кажется, влюбился и стал романтиком и все ради меня. Смешно, конечно, какой из меня романтик? Просто хочу быстрого, дикого секса, а не сцен.
Топая к любовнице, постоянно вспоминаю вчерашний ужин с Дэвиной. И то, как она отпрыгнула, стоило мне подняться с дивана. Боится. Не она первая. Многие человеческие женщины боятся меня, даже те, кто сам буквально лезет в мои штаны. Инстинктивно, где-то глубоко внутри, каждая из них знает, что интрижка со мной может оказаться последней в ее жизни. Раньше это забавляло. Играл с ними, пугал, намеренно брал больше крови, чем следовало, причинял боль. Сейчас же чувствую, как меня раздражает это от той, чья задача всего лишь послушно раздвигать ноги, когда я пожелаю.
Дверь открыли не сразу. Но сегодня я не был настроен на компромиссы.
– Карла! Открой эту чертову дверь! Я хочу тебя видеть!
Мне не нужно добавлять нечто вроде – «я снесу ее с петель» или «ты пожалеешь» – это и так очевидно, она знает. Спустя пару секунд мне все же открыли. Китти, экономка Карлы, испуганно выглянула, не спеша впускать меня.
– Китти, передай этому наглецу арш Паравалю, пусть катится!
Моя любовница и так постоянно изводит свою прислугу, сейчас же Китти и вовсе готова отключиться от ужаса. Но я оценил ее смелось и преданность хозяйке – встать между мной и моими желаниями не любой взрослый мужик решился бы. Здесь же совсем юная особа, которая цветом сравнялась с оттенком молочных обоев на стенах прихожей.
– Я войду, – стараюсь быть дружелюбным, упираюсь ладонью в полотно двери и просто двигаю его вместе с повисшей на ручке экономкой.
Сразу прохожу в будуар Карлы. Чудесная комната в приглушенных бордовых тонах. Обожаю здесь трахаться – темно, тихо, в каждом ящике припрятано что-нибудь этакое для утех. Моя нервная любовница сидит за туалетным столиком спиной к входу. В отражении вижу – она при полном макияже, платиновые волосы мелкими косами-змеями спускаются до поясницы, украшения блестят крупными камнями, а распахнутый халат манит корсетом и чулками. Ну да, она совсем меня не ждала. Карла тоже кое-что увидела в зеркале, а именно дурацкий помпезный букет и мою не менее дурацкую улыбку к нему прилагающуюся. Не удивлюсь, если она сейчас думает, что я свататься пришел. Давно прощупывает почву в этом направлении, отца своего все время к моему посылает. И отцы-то, конечно, не против. Только вот я жениться не собираюсь. И даже если когда-то соберусь, то точно не на ней.
Сейчас же продолжаю обворожительно улыбаться, сжимая эти чертовы стебли. Карле требуется какое-то время, чтобы собраться с мыслями и правильно разыграть мое нестандартное появление. В конце концов, она решает воспользоваться тем же приемом, что и всегда – то есть сбить меня с ног своей сексуальностью сразу на пороге. Грациозно поднимается с мягкого пуфика, разворачивается и, прожигая похотливыми взглядами, идет ко мне, покачивая обалденными бедрами. Выглядит, как и всегда, что надо. Пышная грудь выпрыгивает из тугого корсета, микротрусики больше дразнят, чем скрывают, полы шелкового халата при каждом шаге лижут ее длинные стройные ноги. Хотя может и не такие уж длинные, ни разу не видел ее без каблуков.
Карла останавливается в полшаге, и я вдыхаю запах сладких до приторности духов. Она вся в этом – сладкая, почти приторная, до одури. У нее все лучшее – шмотки, тусовки, любовники. Да, я не тешу себя фантазиями, что единственный, кого она трахает в этой чудесной комнате. Думаю, боится, что узнаю. Возможно, считает, что это станет очередным скандалом, и кто-то может даже пострадать. На самом деле это не так. Если подобное станет общеизвестно, я просто порву с ней. Разумеется, никаких сцен ревности или мести не предполагается.
– Здравствуй, Кэрридан. Ты, конечно, накосячил, но цветы… Это, пожалуй, слишком.
Воркует, двигая губами так, чтобы вызвать вполне определенные желания. И достигает цели – хочу оттрахать ее рот сейчас же. Но, к сожалению, наши отношения – равноценный обмен. Поэтому, если уж меня приняли, придется и самому постараться.
– Просто подумал, что они могут тебе понравиться. Ничего такого, Карла. Не придумывай.
Любовница наконец-то забирает у меня букет и уходит с ним прочь из комнаты. И отлично. Присаживаюсь на диван. Через минуту, мелко семеня и не глядя в мою сторону, заходит Китти и сервирует небольшой перекус на журнальном столике. В отличие от меня Карла любит человеческую еду и все время пичкает меня чем-нибудь этаким – из деликатесов. Я же предпочитаю есть что-то очень простое, типа хлеба с сыром или овощного салата. Ну и мясо, конечно. С выбором алкоголя дела обстоят намного лучше. Кажется, любовница нагло обчищает подвалы собственного отца, чтобы удивить меня. В этот раз, как и всегда, у нее получается. Этот виски мне очень нравится.
С удовольствием наливаю на два пальца и смакую, мечтая добавить к напитку сигарету с вербеной. Но последнее время всего этого слишком много – и вербены, и алкоголя, и необдуманных резонансных поступков. Мне не стоило так поступать с отцом. Да и Дэвина пострадала, как ни крути. Не думаю, что она планировала провести в моей спальне хотя бы одну ночь в своей жизни. Если бы отец прямо сказал, что собирается сделать, остановил бы его. Девчонка мне надоест и очень скоро, но к обычной жизни вернуться уже не сможет. Если вообще выживет рядом со мной.
Карла возвращается. На губах фальшивая улыбка, халат застегнут. Что опять не так?!
– Кэрр, нам нужно поговорить, – садится рядом, кладет ладонь на мое плечо, а правую ногу закидывает мне на колено.
Ее ноги оказываются скрещеными, и это лучше всяких слов говорит о том, что секс я получу не раньше, чем выслушаю.
– Да, Карла. Я внимательно слушаю тебя, – чуть нервно отхлебываю из стакана; чувствую, она в настроении довести меня до белого каления.
– Не буду в очередной раз говорить, как порой меня обижает твое отношение, – капризно надувает губы. – Но у всего есть предел!
Она замолкает, уставившись на меня. Неудобно ответить ей прямым взглядом, и я знаю, что она намеренно села именно так.
– И о каком именно пределе сейчас речь? – тоскливо кручу стакан в пальцах; не за этим я сюда пришел.
– Об этой девчонке, Кэрр! О наложнице! – любовница, кажется, только и ждала моего разрешения выговориться. – Ты сказал, что это меня не касается, но я все же дочь губернатора, а не одна из твоих девок. Ты понимаешь, как на меня теперь станут смотреть из-за твоей маленькой прихоти?!
– И как? – лениво интересуюсь; ни черта не понимаю, о чем она говорит.
– Я твоя постоянная любовница, и вдруг ты заводишь еще одну! С чего бы?!
– Мне ее подарили, – цежу сквозь зубы.
Карла слишком увлеклась и не обращает внимания на мое настроение, которое стремительно меняется не в лучшую для нее сторону.
– Так отправь ее обратно! Откуда там ее твой отец вытащил? В ресторан, в пансионат! Избавься от нее!
Понимаю, что любовница как-то слишком много знает о моей собственности. Успела засунуть свой любопытный нос.
– Карла, я ведь четко сказал тебе, что она останется, – делаю небольшие паузы, чтобы смысл наверняка дошел до нее.
Она вскакивает и начинает нервно ходить по комнате, заламывая пальцы. Заранее знаю, что именно все это предвещает. Сейчас мне расскажут, какой же я козел. Бешенство медленно нарастает внутри, но все же послушаю. Не впервой.
– Кэрридан, я прощала тебе многое! Все это время! Закрывала глаза на твои постоянные интрижки и далеко не джентельменское поведение. Но такое я просто не могу стерпеть! Как мне смотреть в глаза друзьям, партнерам отца, если ты будешь бегать от меня в постель к человеческой девке?! К девке, которая живет в твоем доме и является частью семьи! Которая присутствовала на твоем дне рождения наверняка!
Карла остановилась и посмотрела на меня пронзительно влажными от подступающих слез глазами. Артистка долбанная! Думает, я не понимаю, куда она ведет.
– Кэрр, подумай! Возможно, есть какой-то способ урегулировать это между нами…
– Да, она присутствовала на моем дне рождения. В качестве подарка. Хотела бы заменить ее?
Нервно отхлебнул из стакана, потому что при воспоминании о хрупкой фигурке Дэвины, о ее покорно опущенной голове, кровь устремилась вовсе не туда, где ей следовало быть при ссоре с любовницей. Карла смотрит на меня не мигая и облизывает губы, и я понял – да, она хотела бы заменить мою наложницу. Ведь это была бы лишь видимость, ее происхождение и статус равны моим, а значит, это был бы всего лишь способ пробраться в дом. Как и то, что она сейчас пытается мне предложить. Крепко задумался. Не могу позволить ей сказать это вслух – получив отказ, она не простит. Такие, как она, подобных унижений не прощают. Враг в ее лице мне уж точно не нужен. Значит, прощаться надо сейчас. Что я теряю? Потрясающую, опытную любовницу, всегда ожидающую меня, с которой, несмотря на мерзкий характер, всегда можно договориться путем подношений или куннилингуса. Что приобретаю? Девчонку, которая даже не знает, как правильно лечь перед мужчиной. И, похоже, не очень-то горит желанием узнать. Но мысль о том, чтобы действительно отослать Дэвину по какой-то неведомой причине вызывает такое резкое отторжение, что я гоню от себя и саму мысль и свою странную реакцию на нее.
– Мне очень жаль, Карла, но я, и правда, не могу заставить тебя терпеть, – поставил стакан на столик, встал и подошел к ней вплотную. – Ты – дочь губернатора, и я не хочу ссориться с тобой или твоим отцом. Если произошедшее действительно недопустимо, то нам лучше прекратить встречаться.
Кэрридан арш Параваль
Не хочу продолжать этот разговор, поэтому просто обхожу ее и выхожу из комнаты, а потом и из квартиры. Я зол и неудовлетворен, поэтому нет ничего удивительного, что направляюсь прямиком в кабак. Отличный круглосуточный стриптиз-клуб «Зубастый заяц» и совсем недалеко. Мне и подобным там всегда рады – можно творить что угодно, все замнут. Именно это мне сейчас и нужно.
На моем столике моментально появляются алкоголь и вербена. А ведь я планировал не злоупотреблять. Чертова Карла! Ведь не дура! Почему до сих пор не поняла, что не выйдет у нее затащить меня в брак? И ничто ей в этом не поможет – ни положение ее отца, ни их дружба с моим, ни наш классный секс и уже тем более ни регулярные истерики. Ослабил галстук, снял пиджак – устал сегодня, еще и этот изматывающий голод. Крови не было, с сексом тоже облом.
Наконец, подали основное блюдо – полуголая девица, аккуратно переступая на высоченных каблуках, внесла бокал на серебряном подносе. Поставила передо мной, игриво хлопая ресницами. Аппетитная деваха. Во всех смыслах. Улыбаюсь, пока она устраивается между моих расставленных ног и возится с ремнем и молнией. Облизывает губы, чуть приоткрыв рот, и я вижу четыре искусственных клыка. Значит, полностью отбитая. Так мечтает быть похожей на нас, что согласится на что угодно.
– Ты позволишь мне? Попробовать тебя? – не теряю времени даром.
Есть людей посреди бела дня в общественном месте – довольно неправильно, но мне наплевать. Столик надежно скрыт от чужих взглядов, шлюха не станет отказываться, так к чему приличия?
– Конечно, господин…? – она предвкушающе улыбается, и мое имя ей нужно в качестве трофея.
– Арш Параваль, – улыбаюсь в ответ, видя ее радость.
Конечно, она знает, кто я такой. Мое лицо можно увидеть в каждом номере всех газет и журналов. Интернет пестрит заметками о моей скандальной жизни. Но произнеся имя, я как бы вручаю ей право рассказывать, что она была со мной. Уверен, половина треплющих языками, делает это без разрешения. А треть – просто все выдумала.
Она тянется к резинке моих трусов, и я вдруг останавливаю ее.
– Не надо. Садись рядом.
Шлюшка растерянно улыбается, но делает, о чем прошу. Теперь она совсем рядом, и я понимаю, что вовсе не хочу ее. Сожрать – да, трахнуть – нет. Осторожно прокусываю шею в месте, где виднеются бледно-синие вены. На вкус так себе – сигареты, пиво, иногда наркотики и очень много антибиотиков. Девка постоянно лечится, и я даже догадываюсь от чего. Людям не рекомендовал бы этот клуб. Ем, потому что все равно это лучше, чем из стакана. Боковым зрением вижу, как ее кожа становится все бледнее. Если уж мне сегодня не суждено трахаться, может хоть убить кого-нибудь? Останавливаюсь, осторожно вытаскиваю зубы из ран и прикладываю к ним салфетку со стола. Шлюха в предобморочном состоянии – я, и правда, перестарался. Отпускаю ее кивком головы и закуриваю. Девка уходит, пошатываясь и опираясь на все, что попадается ей на пути. Ничего, пара дней и очухается.
Через пару минут появляется директор клуба. Джеф – гемозависимый и заведение принадлежит ему. Тем не менее, он обильно потеет, суетливо вытирает испарину со лба и заискивающе улыбается. Видимо, последнее время я слишком часто тут бываю.
– Мистер арш Параваль, Лючия вам не понравилась? Могу прислать кого-то другого.
– Нет, спасибо, Джеф, я сыт.
– Я имею в виду…
– Ничего не надо. Я уже ухожу.
Бросаю на стол деньги и действительно иду к выходу. Если потороплюсь, то к ужину буду дома. Водитель, как и всегда, умудряется найти меня, как бы не петлял по городу пешком. Сажусь в машину через квартал от клуба и устало откидываюсь на спинку сидения. Да что это такое со мной? Приворожила меня девчонка что ли?! С одной стороны, подождать осталось совсем немного, а с другой – голодный я ей не очень понравлюсь. Если это слово вообще применимо к нашим отношениям.
Вечерний Лондон стоит, и мы стоим вместе с ним. Обычно такое меня совсем не раздражает, но сегодня я дергаюсь каждые две минуты – нервно смотрю на часы, проверяю новости в смартфоне, будто там может быть что-то интересное.
На этаже сталкиваюсь с Эммой, которая тихо прикрывает дверь в комнату Дэвины.
– Где она?
– Спит, – недоуменно приподнимаю брови, еще совсем рано. – Сказала утром, что плохо спала, и весь день ее учителя гоняли и швеи. Устала. Ужинать будешь?
– Нет, – бросил раздраженно, видит же, что сыт.
У себя раздеваюсь и прямиком иду в душ. Хочется смыть и этот день, и запах других женщин. Привожу себя в порядок, переодеваюсь и топаю в соседнюю комнату. Не хотел, но как магнитом тянет. И надо сказать, чтоб нормальные двери все же поставили!
Дэвина лежит поверх покрывала в домашнем платье. Видимо, и правда, так вымоталась, что прилегла и уснула. И что такого утомительного в этикете и примерках? Сажусь с ней рядом, рассматриваю лицо, обвожу пальцами брови. С ней спящей мне легче, не видно глазищ, которые лишили покоя с нашей первой встречи. И ненависти в них, тоски, смирения, обиды тоже не видно. Так я могу думать, что между нами все не так уж плохо. Глажу ее по щеке, гормоны внутри бушуют и требуют взять свое, но я лишь грустно улыбаюсь и ухожу. Не стоило вчера давать ей личных обещаний, но я и не думал, что будет так сложно держать это слово.
Дэвина
Проснулась посреди ночи, тело затекло от неудобной позы, пуговки впились в кожу. Села на кровати и потерла глаза. Не ожидала, что смогу вот так уснуть. Смотрю на часы – дело к утру. Надо заглянуть в ванную и снова ложиться. Встаю, комната освещена лишь тусклым светом прикроватных светильников, но и этого достаточно, чтобы разглядеть, что панель между моей и соседней комнатой не задвинута. Испуганно замираю, забыв, куда шла. Он был здесь, пока я спала? Зачем? Впрочем, если принюхаться запах его парфюма до сих пор витает в воздухе. Такой же агрессивный и назойливый, как и сам арш Параваль. Медленно и тихо крадусь в сторону проема в стене. Там совсем темно, вряд ли что-то увижу, но какое-то непонятное чувство гонит убедиться, что я в безопасности. Или нет. Щелкаю выключателем, мою спальню заливает яркий верхний свет. Зажмуриваюсь на секунду, когда открываю глаза, понимаю, что и соседняя комната освещена достаточно. Арш Параваль у себя. Он спит, лежа на спине, раскинув руки и ноги в стороны. Простыня укрывает его только ниже пояса, и это отличный шанс рассмотреть мужчину, как следует. Ведь ни в ресторане, ни тем более после, я не могла этого сделать в достаточной мере. Сначала искала новости в интернете с фотографиями, а потом и это бросила. Удивительно и очень странно, что моим первым мужчиной стал тот, кого и не видела толком.
Разглядываю хозяина, затаив дыхание. Он действительно очень и очень красив. Даже для гемозависимого. Правильные, пусть и немного резкие черты лица – высокий лоб, волевой подбородок, высокие скулы, чувственные губы. Однодневная щетина и все еще слегка влажные разметавшиеся по подушке волосы делают его еще привлекательнее. Тело ни в чем не уступает лицу – крепкий, отлично сложенный, крупные умеренно проработанные мышцы. Думаю о том, что прочитала в книгах Эммы. О том, как правильно прикасаться к мужчине, чтобы ему было приятно. К Кэрридану арш Паравалю, наверное, очень приятно прикасаться, если сама этого хочешь. Смогу ли когда-то делать это с радостью? Без страха? Без отторжения и ненависти?
Мужчина размеренно и глубоко дышит. Странно, но сейчас я почему-то почти не испытываю страха. Возможно, уверена, что не проснется. А может, дело в его фантастических глазах. Наверное, это единственное, что я подробно разглядела за все это время. Смотреть в них всегда так страшно, что даже взгляд отвести не могу. Эта черно-фиолетовая бездна буквально затягивает, а алые всполохи не сулят ничего хорошего.
Делаю еще два несмелых шага вперед. В голову лезут неуместные мысли, что простыня, скрывающая самое интересное, все портит. Наверное, было бы чудесно рассмотреть все сейчас, чтобы потом не впасть в панику снова. Тянусь рукой в сторону раздражающей преграды. Ничего ужасного, если немного отодвину ткань, ведь не случится? Картинки в книгах – это, конечно, очень информативно, но спать мне не с ними. Шагаю еще, в этот момент арш Параваль шумно выдыхает и переворачивается на живот. Единственное, что успеваю сделать я – это подумать, что мне конец, зажмуриться и скрестить руки на груди, защищаясь.
На мое счастье мужчина не просыпается, а мне открываются чудесные виды на широкую мощную спину, подтянутую задницу и длинные крепкие ноги. Тоже неплохо, но я не могу оценить этого, потому как сама не своя от ужаса. Сердце колотится, пот струится по спине, кровь стучит в висках. Разворачиваюсь и поспешно покидаю спальню хозяина. Не особо понимая, что делаю, задвигаю панель. И только услышав тихий щелчок, осознаю, что выдала свой визит. С этой стороны открывающего механизма нет, а значит, завтра утром арш Параваль поймет, что я приходила.
Выдыхаю и призываю себя успокоиться. Иду в ванную, где напряженно думаю, что делать и привожу себя в порядок. К концу ежевечернего ритуала в голову не приходит ничего лучше, чем просто все отрицать. Могла же прислуга задвинуть панель? Могла. Поэтому, если спросит, буду разыгрывать недоумения по поводу его домыслов.
День сегодня выдался тяжелый. Учителя изводили по очереди. Было скучно, а вчерашние страхи по поводу бала вернулись. Поэтому, когда пришли швеи, я сначала обрадовалась, но очень скоро разочаровалась в своих чувствах. Они мучили еще сильнее – получая знания, можно было хотя бы сидеть. Мадам Риса с помощницами же поставили меня в центре комнаты на табурет и больше часа подгоняли платье прямо на мне. С перерывами, конечно, но все же. Платье, правда, вышло чудесное! Любая девушка на моем месте была бы в восторге. Особенно радовало, что, несмотря на фото спутниц арш Параваля в прессе, мой наряд оказался очень закрытым. Не считая спины. А так – подол в пол, вырез горловины лодочкой, и даже рукав длинный. Смотрела в зеркало и чувствовала себя принцессой. Платье швеи увезли заканчивать. А туфли и сумочку оставили. Достала коробки из шкафа, чтобы еще раз полюбоваться. Надеюсь, мистер Хич не зря два дня тиранил меня по поводу походки на каблуках и завтра я умудрюсь не пополнить собой светскую хронику. Наверное, смешные будут заголовки по поводу неуклюжести спутницы наследника арш Паравалей.
Дэвина
Осталось всего минут двадцать до того момента, как я покину спальню вместе с арш Паравалем. Нервы на пределе. Эмма смотрит на меня не очень понятным взглядом. Ожидала от нее какого-то одобрения или поддержки, но она молчит. Кручу на пальце семейный перстень и решаюсь сама задать вопрос:
– Что-то не так? Почему ты так смотришь?
– Все так, – отвечает, грустно улыбаясь. – Ты очень красивая, просто воспоминания вдруг нахлынули.
В голове моментально всплывают все ее странные взгляды, точные подробные советы и постоянное чувство, что часто не договаривает. Я так взвинчена, что забываю об осторожности и спрашиваю в лоб:
– Воспоминания? Эмма, а почему ты хозяев называешь по имени?
Отводит глаза и неловко переступает с ноги на ногу, будто я застала ее за чем-то неприличным.
– Все равно узнаешь, – почти шепчет и смотрит в упор. – Я тоже когда-то была наложницей.
Буквально столбенею на месте не в силах выговорить и слово. Нет, этого просто не может быть!
– Но ты же… гемозависимая, – говорю очевидное.
– Да, но так было не всегда, – добивает она мои познания о мире.
Шокировано смотрю на нее, и в этот момент панель с тихим щелчком отъезжает. Арш Параваль входит и застывает на пороге.
Кэрридан арш Параваль
Сегодняшний бал – необходимость, и это нагоняет тоску. Не люблю подобные мероприятия – ни расслабиться, ни выпить, ни подраться. В общем, весь вечер нужно корчить образцового папочкиного сыночка. И самое забавное тут, что все приглашенные точно знают, что я вовсе не паинька. Еще и разрыв с Карлой. Насколько я изучил эту женщину, просто так не отступится. Значит, сегодня меня ждет минимум двойной прессинг – от нее и ее отца. Возможно, и мои родители присоединятся к этому бесполезному занятию.
С этими унылыми мыслями открываю вход в комнату Дэвины и замираю на пороге. Почему-то все это время я продолжал представлять ее официанткой. Скромное темное платье, строгий пучок на голове и нелепый белоснежный передник. Теперь же увидел перед собой роскошную молодую женщину, которая своей красотой и грацией сегодня попортит кровь не одной гемозависимой красотке. Думаю, лучше вообще не оставлять ее без присмотра. Наши женщины довольно ревнивы и скоры на расправу. Не хочу, чтобы с ней случилось то же, что и с Эммой много лет назад.
То самое малиновое платье смотрится на ее невысокой хрупкой фигурке просто волшебно. Скрыто все, что только можно, но в зеркале я вижу почти полностью открытую спину своей наложницы, и это моментально начинает сводить с ума. Темные густые локоны собраны наверх в причудливую прическу. Это подчеркивает длинную изящную шею и тонкие ключицы, которые едва выглядывают из небольшого выреза. Волосы украшены полураскрытым бутоном пиона, цвет которого прекрасно гармонирует с платьем и делает кожу Дэвины еще более прозрачной и фарфоровой. Девчонка смотрит на меня со смесью страха и любопытства. Неужели ожидает похвалы?
– Дэвина, ты выглядишь потрясающе.
– Спасибо, – пищит она.
– Ты готова? Нам пора выходить.
– Готова.
Берет сумочку с комода и растерянно смотрит на меня. Предлагаю ей руку, которую она послушно берет. И ощущение ее ладошки в моих пальцах кажется таким правильным, единственно правильным.
Садимся в машину, и вдруг я понимаю, что до сих пор не познакомил Дэвину с семьей. Кроме отца ее и не видел никто. Хотя о том, как я бегал за ней целый месяц знают, наверное, все в доме. Хмурюсь, губернаторский прием – не лучшее место для подобного, но буду вынужден представить ее хотя бы маме. Боюсь, реакция матушки может испортить весь вечер не только девчонке, которая от страха и так сама не своя, но и мне.
– Дэвина, – поворачиваюсь к ней и ловлю затравленный взгляд. – Я познакомлю тебя с семьей сегодня. Это стоило бы сделать раньше…
Запнулся на полуслове. Что ей сказать? Чтобы не обращала внимания на их слова и реакции? Абсолютно недопустимо. Она живет в нашем доме и является собственностью семьи, не только моей. Тем более моя мать – Дэвина обязана уважать ее. Как старшую женщину семьи и жену главы.
– Тебе не стоит расстраиваться, если они примут тебя не очень тепло, – все же нашел слова, но не уверен, что те.
– Я не буду расстраиваться. Мой статус не дает права на такие эмоции.
Ответила вполне безразлично. И все же стоило поговорить с мамой заранее.
Наше проявление в губернаторском доме без преувеличения произвело фурор. Во-первых, со спутницами я никогда не появлялся до этого момента. Даже Карла довольствовалась парой танцев на приемах и не более того. Во-вторых, наложницы в наше время все же исключительная экзотика, а не норма. К тому же Дэвина действительно выглядит волшебно и не могла не привлечь всеобщего внимания. Думаю, это произошло бы, появись она здесь и одна, а не со мной под руку.
Губернатор ожидаемо вышел поприветствовать нас лично. Пожал крепко мою руку, восхитился спутницей, но во взгляде я ясно видел неодобрение. Могу его понять, что выкинет его любимая дочурка в ответ на это, даже я понятия не имею. И будет ли это сделано в приватной обстановке или она вынесет наше грязное белье на всеобщее обозрение? Не хотелось бы скандала сегодня. Все-таки это первый выход Дэвины.
Дальше бал пошел привычным образом. Приветствия, деловые и нейтральные разговоры, напитки и закуски, уверения в вечной дружбе и тому подобная скукота. Никак не мог прекратить съезжать взглядом на сочные умело накрашенные губы своей наложницы. Постоянно поглаживал ее пальцы и, натыкаясь на семейный перстень, неизменно улыбался. Дэвина не демонстрировала скуки, усталости или вообще каких-то эмоций. К ней никто не обращался, в разговорах она не участвовала. Все восторги и вопросы адресовывались мне лично и только. Я бы сказал, что за эти пару дней ее отлично натаскали – в свою роль она вписалась идеально. Сжимала мои пальцы при виде очередной охотницы за моим вниманием, величественно на всех бросала незаинтересованные взгляды, пряталась за моим плечом, если кто-то из мужчин позволял себе посмотреть на нее дольше, чем было допустимо.
У меня же в отличие от Дэвины с эмоциями и самоконтролем сегодня неважно. Мысли постоянно возвращаются к тому, что срок, который дал ей на восстановление подошел к концу, и сегодня она снова будет моей. С большим трудом удается обрывать фантазии до того, как не смогу больше ни о чем думать. Беспокоюсь ли о том, что она вновь будет не в восторге от моих желаний? Ничуть. Делать ей больно не хочется, но яйца уже ощутимо ломит. Так что к черту все!
Как и ожидалось, очень не вовремя заметил в зале маму и младшего брата. Где же отец, интересно? Опять развлекается? Моя мать – настоящая королева, украшение любого бала и гордость любого дома. Я восхищаюсь ею и рад, что она часть семьи арш Паравалей. Она смотрит сквозь гостей на меня чуть строго и с большой нежностью. Мы редко видимся в последнее время, и я знаю, что она снова будет пенять мне на поздние возвращения. Брат же буквально не сводит взгляда с моей спутницы. Могу его понять, он молод, горяч, голоден. Но нужно сразу осадить его, потому как еще и нагл без меры. Пожалуй, один из немногих, кто рискнет злить меня. По глупости, конечно. Но такие стычки внутри семьи мне не нужны.
Повинуюсь настойчивым материнским взглядам и все же тяну Дэвину в ту сторону.
– Мама и брат здесь. Представлю тебя им.
Она ничем не выдает своих эмоций. Возможно, ей действительно безразлично. В конце концов, кто я ей, чтобы беспокоиться о таком?
Крепко обнимаю маму, погружаюсь в аромат знакомых с детства духов. Целую, стараясь не испортить макияж, на который, уверен, было потрачено немало времени и усилий.
– Ты чудесно выглядишь! – интимно шепчу ей на ухо.
Все знают, как сильно я обожаю эту женщину. Но все равно стараюсь не очень открыто демонстрировать это. Все же я уже большой мальчик.
– Ты тоже, мой любимый, – она тепло улыбается мне и гладит по идеально выбритой щеке.
Мама не терпит, когда я не опрятен или со следами бурно проведенной ночи на лице и в одежде.
Поворачиваюсь к брату. Тот чуть насмешливо кривит губы – конечно, знает, что я в очередной раз влез в приключение, из которого понятия не имею, как выбираться. Влез не без помощи нашего отца, надо заметить.
– Хочу представить вам мою очаровательную спутницу, – бросаю быстрый взгляд на Дэвину, на ее лице застыла легкая вежливая улыбка. – Дэвина. С моего дня рождения часть нашей семьи.
Мои близкие рассматривают девчонку без тени смущения. Она же впивается в мой локоть так, что, наверное, синяки останутся. Значит, ей не так уж все равно, как она пытается показать.
– Юдифь арш Параваль, супруга моего отца и старшая женщина семьи, – хочу сразу расставить все акценты, чтобы потом меня не упрекали в неправильном отношении к ситуации. – И Дэннидан арш Параваль, мой младший обожаемый брат. Надеюсь, вскоре вы привыкнете друг к другу, – пытаюсь закончить этот скользкий разговор на миролюбивой ноте, ослепительно улыбаясь.
– Привыкнем? – изумленно заламывает бровь мама. – Сынок, а ты как долго собираешься развлекаться с этой девкой? Или другие в городе закончились?
Она в очередной раз одаривает Дэвину крайне неласковым взглядом. Мне понятна ее реакция, иной я и не ожидал.
– Мама, Дэвина – моя наложница, поэтому она останется частью семьи даже после того, как я с ней наиграюсь, – пытаюсь быть терпеливым и не вспылить; не люблю ругаться с мамой.
– Весь в отца! – выплевывает в ответ презрительно. – Так уж обязательно тащить грязь в дом?! Кстати, а где сейчас твой папочка, не в курсе?
– Нет, я его еще не видел.
Надеюсь, мама не доведет все до очередной некрасивой сцены. Хотя если отец снова не будет осторожен… В любом случае, Дэвина не имеет к этому никакого отношения.
– А с Карлой ты свою шлюху уже познакомил? – разговор резко перешел в ту стадию, от которой меня заранее тошнило. – Пусть посмотрит, с чем ей придется мириться.
– В этом нет необходимости. Мы расстались.
– Ерундовая ссора! – восклицает моя мать. – Вы обязательно помиритесь!
Помощь приходит, откуда не ждал.
– Что-то мне не хорошо, – пищит Дэвина и дергает меня за рукав.
Сухо прощаюсь с близкими, и иду за девчонкой в сторону выхода из зала. В коридоре уже я увлекаю ее на лестницу. Мы поднимемся на второй этаж, толкаю ближайшую дверь. Это оказывается библиотека. Идеально, чтобы привести эмоции в порядок. Закрываю двери, чтобы нам не помешали, указываю Дэвине на диван, а сам начинаю нервно расхаживать по толстому цветистому ковру. Я не в восторге, что наложница видит меня в таком состоянии, ну уж кто может довести меня до бешенства в считанные минуты, так это мать. Дэнни почему-то всегда выступает катализатором. Не понимаю, что за тяга воспитывать меня непременно в его присутствии.
Дэвина
Арш Параваль, словно дикий зверь, мечется между книжными стеллажами. Слежу за ним глазами, стараясь даже не дышать. Его мама, конечно, не образец вежливости, но я не совсем поняла, чем именно она довела его до такого состояния. Упоминанием какой-то Карлы? Он так переживает, что они расстались? Может, она бросила его из-за меня? Нет, бред – он бы просто отослал меня.
– Эмма была наложницей твоего отца? – вопрос вырывается сам собой, просто не могу не спросить.
Мужчина останавливается, как вкопанный, и какое-то время смотрит так, будто не понял вопроса.
– Почему была? Технически она и сейчас ею является. Между ними давным-давно ничего нет, но отец ее не отсылает.
Пытаюсь обдумать услышанное и продолжаю смотреть на арш Параваля. Он смотрит в ответ. Сердце замирает и пропускает удар, когда протягивает руку, которую вынуждена взять.
– Иди ко мне.
В его глазах моментально разгорается пожар, и я понимаю, как опрометчиво было с моей стороны увести его из бального зала. Теперь я здесь словно в клетке, и выхода нет. Беру предложенную руку и, повинуясь его движению, встаю. Оказываюсь очень близко от мужчины, щеки опаляет жаром. Обнимает за талию и притягивает еще ближе. Пытаюсь спрятать взгляд, но он берет за подбородок и вынуждает смотреть на него.
– Понимаю, вчерашней выпускнице пансионата нелегко стерпеть слова моей матери. Но поверь, через пару лет все твои приятельницы придут к тому же самому, только в нищете. Вряд ли кому-то из них повезет так же, как тебе.
Неверяще смотрю на него во все глаза. Это он мне напомнил, что я вытащила счастливый билет? И что пусть его мать и называет меня шлюхой, но я шлюха дорогая, а прочие выпускницы пансионата вскоре станут дешевыми? Пытаюсь высвободиться из объятий, но он держит крепко. Хочу сказать ему, как сильно ошибается, считая меня счастливицей. Но прежде чем резкие слова срываются с губ, он закрывает мой рот поцелуем.
На сей раз это мало того, что взрослая ласка, так еще и достаточно грубая. Реагирую в своей обычной манере – паникую и начинаю отбиваться. У меня даже получается слегка укусить его, вынуждаю разорвать поцелуй. И он действительно отстраняется, но лишь для того, чтобы прожечь злым взглядом и напомнить о моем месте.
– Не прекратишь, и я предложу тебя гостям в качестве развлечения, – шипит мне в лицо, и я понимаю, как неумно вновь поступила.
Глаза арш Параваля полностью красные, а проблемы с дикцией из-за начинающих прорезываться клыков. Я не просто на пути к первой в своей жизни оргии, я абсолютно точно на пути к могиле. Замираю, надеясь, что мое повиновение усмирит его ярость. Рассматривает мои губы, шею, вырез на платье, потом отпускает и толкает в сторону письменного стола.
– Грудью на стол, – командует коротко.
Медленно поворачиваюсь к нему спиной, хотя подобное категорически не рекомендуется в присутствии разъяренного гемозависимого, и ложусь грудью на столешницу. Понимаю, что именно меня ждет. В пансионате я была прилежной ученицей и внимательно прочитать пару книжек вполне в состоянии. Хватаюсь пальцами за край стола и закрываю глаза. В горле стоит ком, но глаза сухие.
Арш Параваль задирает подол и спускает трусы по моим ногам. Гладит бедра, покрывая открытую спину короткими, жесткими, словно укусы, поцелуями. Что может быть хуже первого опыта в постели развратного избалованного гемозависимого? Второй раз в библиотеке незнакомого дома. Здесь нет Эммы, которая придет привести меня в чувства. Вообще никто не придет, даже просто чтобы остановить его, не дать выпить досуха.
Мужчина гладит меня между ног, его ласки становятся все грубее и настойчивее. Затем я слышу, как он расстегивает брюки. Готовлюсь к самому худшему, но внезапно чувствую совсем не то, чего ожидаю. Арш Параваль присаживается на корточки позади меня и целует там, где только что были его пальцы. Вздрагиваю от неожиданности, сердце несется вскачь, стискиваю край столешницы до боли. Какого черта он делает?! Это совсем не в его духе. Мысли тонут в ощущениях. Действия хозяина хоть и смущают, но это вовсе не так больно или отвратительно как сам секс. Пытаюсь успокоиться и расслабиться, если он пытается облегчить это для меня, нужно пользоваться, а не сопротивляться. Наверное, я могла бы привыкнуть к такому, но мужчина не собирается делать это бесконечно. Он встает, и через секунду я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать. Мне чертовски больно. Почему? Так ведь не должно быть!
Арш Параваль двигается резко и быстро, одной рукой придерживая за талию, а другой ощутимо сжимая шею. Это ощущение мгновения до смерти, когда он прекратит мою жизнь одним неосторожным движением, сжав с силой пальцы, существенно отвлекает и от боли, и от процесса. Я просто вещь, предмет для получения удовольствия. Но я должна выжить! Просто обязана! И отомстить! В моей памяти этот вечер останется именно поэтому – впервые во мне всколыхнулось что-то темное, требующее отмщения, помогающее не кричать и не плакать. И не злить гемозависимого еще больше.
Секунды показались вечностью, но, думаю, все закончилось быстро. Мужчина со стоном кончил, чувствительно прикусив кожу где-то под лопаткой. Измененных клыков я не почувствовала, хотя укус и был достаточно болезненным. Значит, вероятность выжить только что резко возросла. Ловлю его последние судороги и безумно сожалею, что мы не дома. Хочется в душ, оттереть все это от себя мочалкой. Но придется еще несколько часов изображать ручную болонку.
Арш Параваль постепенно восстанавливает дыхание, находит в столе салфетки. Сначала приводит в порядок себя, а затем и меня. Мое белье возвращается на место, и мужчина помогает подняться. Заглядывает в лицо, ожидая реакции, но я слишком занята, проклиная его, ведь даже стоять с плотно сведенными ногами и то больно.
– Проводить тебя в туалет? – спрашивает хрипло.
Молча киваю, пара минут в одиночестве мне не помешает. Покидаем библиотеку, и я безумно рада, что никто не попытался сюда войти, пока мы были внутри. Мужчина уверено ведет меня по коридорам и, наконец, останавливается около неприметной двери.
– Здесь тебя не побеспокоят. Я подожду.
Проскальзываю внутрь, избегая смотреть на него. Жалею, что он не захотел уйти. Приходится поторапливаться. Боль постепенно отступает, я привожу себя в порядок, насколько это вообще возможно. Когда открываю дверь, арш Параваль стоит напротив, привалившись к стене и закрыв глаза. Вид у него вполне довольный. Надеюсь, сегодня он меня больше не побеспокоит.
Мы возвращаемся в зал. Снова фальшивые улыбки, разговоры, в которых я не участвую, заинтересованные или презрительные взгляды. Мне все безразлично, я устала и хочу домой. Хотя вряд ли родовое гнездо арш Паравалей когда-то станет моим домом.
От улыбки уже сводит щеки, когда к нам подходит гемозависимая, лицо которой мне кажется смутно знакомым. Я могла ее видеть только в светской хронике, вероятнее всего в новостях о хозяине. Она очень красива, но слегка приторна. В ней все слишком – чрезмерно открытое платье, очень яркий макияж, до неподвижности уложенные волосы, почти опасный каблук. Она мило улыбнулась арш Паравалю, бросила в мою сторону неприязненный взгляд и тут же повисла на второй руке хозяина.
– Кэрри, милый, я так рада тебя видеть! Нам нужно поговорить наедине. Немедленно! Я должна тебе сказать одну очень важную вещь.
Мне сложно понять, какие чувства я испытываю, наблюдая эту сцену. Но, безусловно, не расстроена, видя, как мужчина освобождается из цепких рук гемозависимой.
– Карла, нам не о чем говорить. И уединяться на официальном приеме – не очень хорошая идея.
Тон у него ледяной, не хотела бы, чтобы он со мной так разговаривал. Карла (видимо, именно та, о которой упоминала Юдифь) теряется, но лишь на мгновение.
– Нет, – упрямо поджимает она губы. – Нам точно есть, о чем говорить. И наши родители считают также.
– Если наши родители считают эту тему важной, с ними ее и обсуди, – бросает холодно и уводит меня прочь.
Не понимаю, почему его мать считает, что я могу чем-то помешать Карле. Там и без меня все плохо.
Спустя полтора часа этот ужасный вечер заканчивается. Мы возвращаемся домой. В холле пользуюсь тем, что арш Параваля задерживает управдом, и поднимаюсь наверх одна. Приняв душ, просушиваю волосы полотенцем у зеркала, когда дверь открывается и входит Эмма. Она смотрит долгим, внимательным взглядом, потом подходит и начинает раскладывать белье по шкафам.
– Сегодня не плачешь. Это хорошо.
– Плакать – бессмысленно, – констатирую я, а сама жадно разглядываю ту, что когда-то была на моем месте.
Хотя с чего я взяла, что наши ситуации похожи? Возможно, она умирала от желания оказаться в объятьях арш Параваля-страшего.
– Кэрри зовет тебя. Одежда на постели. Поторопись.
Ожидаемо Эмма приготовила нечто полупрозрачное в кружевах и лентах. Поспешно переодеваюсь. Не удивлена, что он хочет снова меня видеть – не очень хорошая из меня выходит любовница, вряд ли смогу удовлетворить все запросы столь искушенного мужчины. Хотя это изначально было понятно всем, кроме самого арш Параваля.
Вхожу в оставленный кем-то открытым проем. Хозяин стоит у окна спиной ко мне. Полотенце на бедрах, с влажных волос по мощной спине стекают редкие капли. Упирается ладонями в оконную раму и от того кажется еще больше, еще мощнее.
Впервые вижу в его комнате не закрытое плотными бархатными портьерами окно. Лунный свет льется сквозь стекло и ложится легким сиянием на широкий подоконник. Арш Параваль курит в открытую форточку, а я стою на пороге, не зная, что следует делать дальше.
– Дэвина, – оборачивается лишь на краткий миг, чтобы убедиться, что я здесь. – Сожалею о своей несдержанности и хотел бы как-то компенсировать это.
Так удивлена его словами, что абсолютно не знаю, что сказать. Молчание очевидно становится слишком долгим, он оборачивается через плечо, тушит сигарету, а потом разворачивается и садится на подоконник. Он почти голый, поэтому мне тяжело сосредоточиться, хотя и понимаю, что, судя по теме беседы, мне вряд ли что-то угрожает.
– Просто пообещайте, что такого больше не повторится.
Дэвина
Арш Параваль смотрит пристально, кажется, разглядывает меня всю, и кружевной пеньюар ему вовсе не помеха.
– Я не могу, – чуть усмехается уголками губ. – Ты моя, и я буду делать с тобой, что пожелаю и когда пожелаю. И это не обсуждается. Но я могу пытаться как-то сгладить.
– Зачем? – искренне не понимаю его мотивов быть козлом и потом извиняться за это.
– Просто мне так хочется, – а мне хочется стереть эту улыбку с его лица раз и навсегда, но я молчу, обдумывая предложение. – Так чего ты хочешь? Что тебя порадует? Украшения? Наряды? Может, собаку хочешь?
Едва не рассмеялась. Он за кого меня принимает? За ребенка, которому нужна конфета, когда он плачет?
– Хочу иметь личные деньги.
На лице арш Параваля написано, как я разочаровала его отсутствием фантазии и приземленными желаниями. Но это именно то, что мне нужно, так что его мнение не очень интересно.
– Тебе чего-то не хватает? Эмма плохо заботится о тебе?
Он, кажется, слегка растерялся от моей просьбы.
– Нет, всего хватает. Просто я хочу иногда сама решать, что мне нужно в тот или иной момент. И иметь возможность самостоятельно выбрать и купить это в магазине. Возможно, это будет собака.
Я не шучу и не улыбаюсь. Глава семьи при первой беседе очень сильно пытался впечатлить меня перспективами сладкой жизни, поэтому если Кэрридан не пожелает выполнить эту просьбу, я пойду к его отцу, но все равно получу желаемое.
– Хорошо. Я распоряжусь. Завтра у тебя появится карта, на которую ежемесячно будет поступать определенная сумма.
Удовлетворенно кивнула. Картой не всегда удобно пользоваться, чтобы держать свои траты в тайне, но банкоматы, к счастью, общедоступны. Мужчина, видимо, посчитав, что извинения приняты, легко спрыгнул с подоконника и подошел ко мне. Не опустила голову и не отвела взгляд, просто слишком устала от этого сегодня. Хозяин провел по моей скуле, едва прикасаясь, затем спустился к губам, взял за подбородок, поцеловал. На этот раз медленно и как-то нежно. Не ожидала от него такого.
– Погуляй завтра по городу в свое удовольствие, – сказал, оторвавшись от меня. – Здесь будет шумно. Вместо панели, установят дверь. Сможешь приходить, когда захочешь.
И уставился на меня своими темно-фиолетовыми глазами, будто ожидая радости по этому поводу. Или хотя бы какой-то реакции.
– Приду, когда позовете.
Вот теперь опустила голову – нечего мне здесь делать. Не подглядывать же, как он спит, снова!
– Иди, – прошептал в самые губы, поцеловав еще раз. – Иначе придется остаться на ночь.
Воспользовалась его разрешением и моментально сбежала к себе. Панель так и не вернулась на место в ту ночь. Но мне удалось выспаться, потому что по какой-то странной прихоти своего разума я верила арш Паравалю. Если отпустил, значит, могу передохнуть. С чего я взяла, что он не может менять свои решения раз в десять минут, и сама не понимаю.
Утром меня подняла не Эмма, а Рози. Юная девочка-служанка, которая появилась в доме всего на несколько дней раньше, чем я. Мы виделись всего пару раз, но мне казалось, что со стороны я выгляжу такой же затравленной и запуганной, как и она. Но я при этом имею дело только с одним из членов семьи. Она же может сталкиваться с грубостью и приставаниями любого гемозависимого, находящегося в доме. По большому счету трудовой договор должен защищать ее от всего этого, но на практике люди практически бессильны перед прихотями хозяев жизни. Рози миленькая, а, значит, ее положение может быть не только не лучше моего, но и значительно хуже.
Она накрыла завтрак, сообщила, в какое время придут рабочие, чтобы установить двери, а также, что в это же время меня хочет видеть глава семьи. Я все это и так знала и ожидала приглашения в кабинет арш Параваля-старшего, поэтому только кивнула.
–Рози, присядь, пожалуйста, – указала ей на диван напротив.
Она вскинула на меня пронзительные серо-голубые глаза и нервно затеребила свой передник. Я же взяла пустую чашку и налила в нее кофе из кофейника.
– Не волнуйся так. Я просто хочу поговорить. Любишь кофе?
Девушка несмело кивнула, опустилась на самый краешек дивана и улыбнулась лишь уголками губ.
– Кажется, мы примерно одного возраста. А мне бывает так одиноко здесь, – поняла, что потребуются объяснения и продолжила. – Тебе может казаться, что мы очень разные, но это не так. Я тоже работаю на семью, хоть и немного иначе. Угощайся, пожалуйста, – подняла свою чашку, приглашая присоединиться к завтраку.
– У нас нет ничего общего, – пролепетала Рози, опустив глаза в пол. – Вы – часть семьи, я всего лишь прислуга.
Не стала отвечать на это. Не знаю, как объяснить, что я такая же часть семьи, как мебель в этой комнате.
– Разве это мешает нам поболтать иногда или попить кофе? Сегодня я собираюсь в город, могу купить тебе что-нибудь, если нужно.
Учитывая, как меня приняла семья хозяина, друзья в этом доме мне просто жизненно необходимы. Кто-то, кто сможет хотя бы смс отправить арш Паравалю, если со мной что-то случится.
– Мне ничего не нужно, но моя мама…
– Я внимательно слушаю, – подбодрила ее улыбкой.
– Моя мама больна, а хозяйка такая строгая, что я не могу вырваться даже на минутку хотя бы ночью. Нужны лекарства, а я уже несколько дней не могу купить их и отнести ей.
Взяла с прикроватной тумбочки блокнот и ручку и протянула Рози.
– Пиши названия и адрес. Мне как раз в аптеку надо.
Кэрридан арш Параваль
Сообщил с утра отцу, что Дэвине надо выдать ежемесячное содержание. Папа лишь усмехнулся на это. Выглядел отец, как и всегда после очередного загула, довольно потрепано. Не хочу даже знать, с кем он был вчера. Вернулся за полночь, пьяный в стельку, весь в помаде. Мать в истерике до сих пор. Эмма еще часа два его успокаивала и укладывала. Только она и может с ним справиться в такие моменты. Он гуляет, а мне теперь совещание вести по ключевым проблемам города.
Уныло слушаю доклады одного чиновника за другим. Откровенно скучно. Я не в восторге от того, что когда-то займу кресло отца. Бизнес мне ближе, да и дается легче. Но отец на мои сомнения неизменно отвечает, что я старший, а значит должен. А еще добавляет, что я должен, наконец, жениться и обзавестись детьми. И вот это удручает намного больше. Родители редко в чем бывают так единодушны, как в этом вопросе. И в жены они мне выбрали почему-то Карлу. Как-то попытался поговорить с отцом по-мужски об этом. Намекнул, что Карла не слишком подходит на роль матери его будущих внуков. Но он только посмеялся. Сказал, что наши женщины до свадьбы все горячие и своевольные, а после с ними вполне можно сладить. С моей матерью ему действительно удается ладить, несмотря на все гулянки, но вот я очень сомневаюсь, что матушка половину Лондона перетрахала. Возможно, я когда-то и женюсь, но точно не на Карле.
Телефон вновь требовательно пищит. Пятая смс от бывшей любовницы за утро. Настаивает, что нам нужно встретиться и обсудить разногласия. Неужели готова закрыть глаза на Дэвину? Но я, кажется, после вчерашнего совсем не голоден, поэтому не тороплюсь отвечать. Не хочу я весь обед тратить на ее причитания и намеки. Может, лучше Дэвину вытащить в ресторан? Дома все равно будет шумно. Вспоминаю, что она хотела сегодня погулять самостоятельно за секунду до отправки смс. Стираю текст и отключаю телефон. Пообедаю в одиночестве. Если дадут, конечно.
В ресторане не успеваю поднести стакан ко рту, когда около моего столика появляется мама. Хорошо, что не успеваю, иначе бы подавился. Родители очень редко переходят все допустимые границы подобным образом, поэтому я готовлюсь либо к очень серьезному разговору, либо к не менее серьезному выносу мозга. Тем не менее, вежливо улыбаюсь, встаю, целую протянутую руку в тонкой белой перчатке и отодвигаю стул напротив своего места. Мама не демонстрирует какой-то особой радости от нашей встречи и надежда, что это все же случайность, подыхает в муках.
– Здравствуй, Кэрри, – все же приветствует меня в ответ. – Нам нужно очень серьезно поговорить.
– Мама, я собирался обедать. Ты ведь знаешь, что я не люблю совмещать еду и важные разговоры.
На самом деле об этом знают абсолютно все. Никаких деловых встреч в ресторанах. Для этого есть офис.
– К сожалению, мой дорогой, последнее время ты абсолютно неуловим. Поэтому я вынуждена причинить тебе неудобство.
Мама поджимает губы. Знаю, что она обижена. Но каждая наша встреча с некоторых пор перерастает в ссору, поэтому не удивительно, что я пытаюсь их избегать.
– Хорошо, – делаю глоток и прикрываю глаза от удовольствия. – Я внимательно слушаю.
Не понимаю, зачем нужен этот разговор. Я и так знаю, что она скажет, а она знает, что отвечу. Но если мама хочет, чтобы выслушал, не могу ей отказать в такой малости. Опять.
– Кэрри, утром мне звонила Карла, – молча киваю, это вполне ожидаемо. – Она просто в истерике. Постоянно плачет и не может остановиться. Не понимает, как ты мог променять ее на какую-то человеческую девчонку. И я не понимаю.
Мама старается, чтобы это не звучало как осуждение, а только как участие в жизни сына. Но я слышу их с отцом личную драму в каждом слове. И сам до сих пор не понимаю, зачем он это сделал – привел Дэвину в наш дом. Чтобы показать жене, что ее любимый сын такой же, как он? Что дело не в нем, просто таковы мужчины? Не знаю и не хочу в это лезть. Их прошлое не должно иметь никакого отношения к моей сегодняшней жизни. Да я, в конце концов, не женат! И могу позволить себе хоть дюжину любовниц! И почему-то во всей этой истории больше всего меня беспокоит безопасность Дэвины. Не хочу, чтобы с ней случилось то же самое, что с Эммой.
– Она и мне звонила. Но я не хочу с ней разговаривать и ничего не собираюсь с этим делать. А причина как раз в ее постоянных истериках. Устал. Хватит. И это не я ее променял, а она сказала, что не потерпит наложницу.
– Ну так отправь эту девку куда-нибудь! Разве у нас мало недвижимости в городе и за его пределами, где не хватает рук?
– Я не планирую куда-либо отправлять Дэвину. Она останется в доме. И я не собираюсь перекраивать свою интимную жизнь по требованию одной из моих любовниц. Бывших любовниц на сегодняшний день.
– Да, я в курсе. Карла сказала, что погорячилась. Она очень хочет встретиться с тобой, чтобы обсудить свой промах и как-то загладить вину.
– Мне это больше не интересно. Я не собираюсь с ней встречаться, выслушивать ее, снова с ней трахаться.
Мама поморщилась. Она не любит грубостей с моей стороны, но сейчас я не в настроении сдерживаться. Они обе меня достали.
– Кэрри, милый. Но Карла все же твоя будущая жена…
Нервно отхлебнул из забытого стакана.
– Сделаю вид, что не расслышал и прошу никогда больше не повторять подобного, – холодно отчеканил. – И если вы с отцом не прекратите давить по этому поводу, вынужден буду съехать. Наследник, покидающий семейное гнездо – представляю, как смачно будет обсасывать это пресса.
Это должно было стать действенной угрозой и только. Но про себя я подумал, что было бы здорово. Ведь тогда я бы забрал Дэвину с собой, и это решило бы сразу большинство проблем, которые есть у меня на сегодняшний момент.
Дэвина
Из дома удалось выбраться сразу после завтрака. Отпустила все еще непонимающую, что мне от нее нужно, Рози, собралась, надела семейный перстень и задумалась, как раздобыть денег. Долго ломать голову не пришлось – управдом встретил меня на главной лестнице и проводил в кабинет главы. По лицу Шастодана арш Параваля легко считать, какой тяжелый у него выдался вечер, а скорее всего еще и ночь. Но он тепло мне улыбнулся и вручил конверт.
– Здесь карта и немного налички. Погуляй хорошо, ни в чем себе не отказывай. Все идет замечательно, я доволен.
Сухо кивнула в ответ и поспешила покинуть кабинет. Вышла через главные ворота и села в предусмотрительно вызванное кем-то из прислуги такси. Сколько я не была одна на улице? Больше недели? Чувство иллюзорной свободы пьянило, хотелось смеяться. А еще хотелось сесть в поезд и уехать как можно дальше. Но это было бы абсолютно бессмысленно сейчас. К побегу нужно готовиться тщательно и основательно. И сначала неплохо бы выяснить, как разыскать людей, которые могут в этом помочь. Я точно знала, что существует подпольная организация, помогающая таким, как я. Но пока понятия не имела, как на них выйти.
Сегодня же хотела сделать то, что могло бы обеспечить свободу в будущем. Точнее отсутствие крепкой привязки к семье арш Паравалей, от которой уже никогда не смогу избавиться. Мне нужны противозачаточные и срочно. Остается надеяться, что я не опоздала с этими мерами. Безопасные дни кончались, и с этим нужно что-то делать. Я уже поняла, что хозяин не дал никаких особых распоряжений по этому поводу. А это значит, что чисто теоретически он не возражает. Да это и не редкость – любовницы часто рожают гемозависимым детей, обеспечивая и себя, и малышей отличным пожизненным содержанием. Но я подобного не планировала. Не нужен мне ни этот мужчина, ни дети от него. Беременная или с ребенком на руках я буду совсем беспомощна.
Доехала до ближайшей к дому матери Рози аптеки и отпустила машину. Купила все по списку и себе таблеток на три месяца. Заниматься самоназначениями – не лучшая идея, но мой визит к врачу точно не пройдет незамеченным.
Найти нужный адрес удалось не сразу, но в итоге я передала пакет с лекарствами и привет от дочери замученной пожилой женщине. Хотя, если учесть, что мы с Рози ровесницы, не такая уж она, должно быть, и пожилая. Грустно, в нашем мире людей не приближенных к гемозависимым не ждет ничего хорошего – тяжелая работа, нищета, болезни и ранняя смерть. И это если повезет, и ты не перейдешь никому из власть имущих дорогу.
Обратно пришлось выбираться пешком. Район незнакомый – однотипные кирпичные малоэтажные дома. Уныло, людей почти нет – в разгар буднего дня все на работе. Пыталась разобраться по карте, в итоге вышла к довольно оживленной дороге и поймала такси. Попросила отвезти в центр. Все дела я сделала, хочется погулять в свое удовольствие. Возвращаться в дом арш Паравалей не тороплюсь. Не известно, когда удастся вырваться в следующий раз.
Машина, на которой рассчитывала добраться до знакомых мест в центре Лондона, проехала всего пару кварталов и остановилась. Растеряно подняла глаза от смартфона. Водитель замер на своем месте с поднятыми вверх руками, автомобиль окружили какие-то люди. Неожиданно я увидела оружие. Не разбираюсь в этом, но размеры огнестрельных штуковин пугали и впечатляли одновременно. Сложно принять, что есть люди, которые могут себе позволить вот так расхаживать по городу средь бела дня. И даже маски не делали это занятие менее опасным.
Один из нападавших постучал в стекло водительской двери. Мужчина подчинился и опустил его.
– Нам нужна только пассажирка. Давай без глупостей и сможешь сразу уехать.
Таксист кивнул, а я, кажется, даже моргать от удивления перестала. То, что эти люди пришли за мной, могло прийти в мою голову только в самую последнюю очередь. Но реальность жестока – дверь с моей стороны открыли снаружи. Я никак не среагировала на протянутую в салон руку, поэтому светловолосый и голубоглазый парень, маска которого была смело стянула на лоб, наклонился, и взяв за плечи осторожно и быстро выволок меня на тротуар. Остальные тут же обступили нас плотным кольцом, а мне вдруг стало очень страшно. Почему-то поняла, что демонстрация перстня ничем не поможет.
– Дэвина Хэйс? – судя по голосу, это тот, кто говорил с таксистом.
– Да, – прошептала чуть слышно. – Что вам нужно?
Взгляд мужчины жег неприязнью и неприкрытой злостью, но причин я не знала. В этот момент светловолосый юноша, что вытащил из такси, чуть наклонился, схватил за правое запястье и приподнял мою кисть. Больно, я зашипела и попыталась вывернуться, но он лишь усилил хватку.
– Это она, ошибки быть не может, – процедил, кивнув на перстень, и отпустил меня.
– Мисс Хэйс, давайте без глупостей. У нас к вам очень важное дело. Мы просто поговорим, а потом вы сможете продолжить прогулку.
Кивнула, потому что других вариантов просто не видела. Мужчины вокруг по знаку того же человека попрятали оружие под одежду и сняли маски. Теперь я ясно видела, что все они действительно люди. Меня окружили плотным кольцом так, что со стороны, наверное, и не видно, что среди них есть девушка. Мы шли минут пятнадцать, хотя я и не могу похвастаться идеальным чувством времени. Из-за широких спин рослых мужчин ничего не было видно, и даже примерное направление я определить не смогла бы. Единственное, что поняла – мы сразу же от дороги отправились вглубь квартала, и, судя по тишине вокруг, к другим дорогам больше не выходили.
Остановились около какого-то полуразрушенного здания на пустыре. Начала озираться, но меня тут же поправили окриком. Успела только увидеть, что жилые дома остались далеко позади. Мы явно не могли уйти далеко, но я очень плохо знаю эту часть города, поэтому, даже рассмотрев все в подробностях, не смогла бы понять, где нахожусь. Сейчас же передо мной был какой-то заброшенный цех и вход в его подвалы. Перед крутой кое-где обвалившейся лестницей замешкалась, меня чувствительно пихнули сзади, и я наверняка бы упала, если бы все тот же голубоглазый парень не подхватил.
– Полегче, – прошипел он куда-то мне за спину.
Мы так и спускались вместе, и если честно была благодарна ему за это. Мои кеды на тоненькой подошве точно не приспособлены для прогулок по заброшенным зданиям.
Внутри было темно, шла, цепляясь за руки провожатого и нашаривая стопами пол. Не понимаю, почему нельзя поговорить в более удобном месте, я же дала свое согласие. В конце концов, кто-то щелкнул выключателем. Зажмурилась хоть и от тусклого, но внезапного света. Когда открыла глаза, смогла рассмотреть огромный почти пустой зал явно промышленного в прошлом предприятия. Наливные полы, крашеные стены, беленый потолок, окон нет, зато множество различных дверей, лифт. В дальнем углу какие-то столы, полусломанные стулья, ящики. Рядом коробки с разнообразной быстрой снедью – чипсы, газировка, печенье. На столах бумаги, свертки. На стене позади всего этого огромная карта Лондона и еще какие-то картинки.
Мужчины быстро расставили мебель, меня усадили на единственный более-менее целый стул. Тот, кто показался мне главным, оседлал ящик напротив меня. Мой же заботливый сопровождающий отнял мою сумку, несмотря на протестующий вскрик, и начал ее активно обыскивать.
– Ну что, Дэвина? Нравится быть подстилкой наследника арш Паравалей?
И прежде чем поняла, что стоит ответить на столь наглый и грубый вопрос, блондин вышвырнул на стол между нами содержимое моей сумки.
– Очень в этом сомневаюсь, – ответил за меня, выудив из кучи три упаковки противозачаточных, и сдвинул их в сторону своего главного.
– Хорошо, – довольно улыбнулся тот. – Думаю, мы поладим.
– Только в том случае, если объясните, кто вы и что вам от меня надо, – поняла, что надо начинать как-то участвовать в происходящем.
– Сама не догадываешься? – ухмыльнулся главарь.
Взрослый темноволосый мужик мощного сложения, на лице которого написано, что я ему очень и очень не нравлюсь, но он вынужден со мной разговаривать. От его неприятного взгляда мурашки бегут по спине, мне страшно, хочется поскорее закончить это.
– Не догадываюсь.
– Странно, Эмма сказала, что ты сообразительная.
– Эмма? – я совсем запуталась; если они те, о ком я думаю, то, как они могут быть связаны с гемозависимой.
– Да, Эмма – одна из нас. Она ведь сказала тебе, что не всегда была гемозависимой.
– Сказала, но без подробностей.
– О, ты еще узнаешь эту печальную историю. Пока же тебе просто необходимо четко осознавать свое положение и к чему это может привести.
– Я и так больше не жду от жизни ничего хорошего, – опустила глаза, не думаю, что стоит плакать здесь.
– А зря. Если выберешь правильную сторону, то все еще может быть хорошо.
– Как я могу выбрать правильную сторону? Я ведь и быть наложницей не выбирала, – все же всхлипнула.
Главарь напрягся, явно он из тех, кто не выносит женских слез. Блондин поставил передо мной бутылку содовой и стал собирать мои вещи обратно в сумку. Потом вернул ее мне, одарив при этом ободряющей улыбкой.
– Дэвина, не надо лукавить. Ты сама подписала договор с семьей арш Параваль. Своей собственной рукой. Разве не так?
– Я решила, что у меня просто нет другого выбора, – не была готова к подобным обвинениям. – Не хотелось окончить свою жизнь где-нибудь на свалке за городом – изнасилованной и обескровленной.
– Да, это было вероятно. Но ты выбрала покориться, а не бороться. Пойми, я вовсе не обвиняю тебя, просто хочу, чтобы осознала ответственность за происходящее. Это твоя вина, ты сама выбрала такую жизнь. И только ты можешь вытащить себя из этого. Поправлюсь, попытаться вытащить.
– Я собиралась попытаться. Хотела найти Сопротивление и попытаться бежать в Европу. Но пока и понятия не имею, с чего начать, кроме как защитить себя от нежелательной беременности.
– Если все так, то можно тебя поздравить – Сопротивление ты нашла. Точнее мы сами тебя нашли.
Не сказать, что я не склонялась к тому, что эта встреча может быть полезна и мне, но все равно уставилась на собеседника, словно на инопланетянина.
– Да, мои слова не пустые обещания. Поможешь нам, мы поможем тебе, как и сотням других до тебя.
– Я считала, что вы делаете это бескорыстно, – промямлила куда-то в пол.
Хотелось сказать, что я не буду им помогать, а останусь здесь и никогда больше не вернусь в дом хозяина. Но очевидно, такой вариант подпольщиков не устроит.
– Обычно мы делаем это абсолютно бескорыстно, но нам не так часто попадаются женщины, которые вхожи в столь высокопоставленные дома. Те, кто может принести хоть какую-то пользу в нашей борьбе, помогают. Не буду врать, не всегда и не для всех из них это заканчивается благополучно.
Дэвина
Перспективы вырисовываются так себе, но других вариантов все равно нет. Если откажусь сотрудничать, то в лучшем случае – никаких надежд на изменение моего текущего положения не будет. В худшем – не знаю, на что они готовы, чтобы о нашей встрече никто и никогда не узнал.
– Не совсем понимаю, что конкретно от меня потребуется, – сделала большой глоток газировки; сахар – это именно то, что сейчас нужно моему мозгу.
– Пока ничего особенного. Ты будешь выполнять мелкие поручения Эммы. Ей бывает сложно выбраться из дома в нужный момент. У тебя днем свободы больше.
– Это она так сказала? А про расписание занятий не упомянула?
– Твое обучение – распространенная практика. Гемозависимые хотят видеть рядом с собой идеальных кукол. Но я не думаю, что отменить урок в связи с разболевшейся головой и выйти прогуляться по тому же поводу – такая уж проблема.
– Надеюсь, голова у меня будет болеть не слишком часто.
– Поверь, мы не станем привлекать своими действиями излишнее внимание и намеренно тебя подставлять. Ты нужна нам там и доверие к тебе со стороны членов семьи арш Параваль – важно для нас.
– Не могу сказать, что кто-то из них мне доверяет.
– Возможно, я неправильно выразился. Отсутствия подозрений будет вполне достаточно.
– Что-то еще?
– Иногда ты будешь сообщать нам информацию о ближайших или отдаленных планах членов семьи. Возможно, придется приложить усилия, чтобы наследник планы свои изменил. Если продержишься на этом месте достаточно долго, тогда уже будем говорить о полноценном шпионаже. Пока никто не ждет от тебя чего-то подобного.
– Если я готова начать помогать прямо сейчас, что я получу взамен прямо сейчас?
– А что ты хочешь?
– Что угодно, что сделает мое положение хоть немного терпимее, – сглотнула комок невысказанных обид и страхов.
– Если возникнут трудности с покупкой таблеток, Эмма принесет. Если понадобится медицинское вмешательство, которое нужно будет сохранить в тайне, она отвезет тебя к нашим врачам. Понадобятся деньги – скажешь ей. Ну и еще – ты, наверное, уже знаешь о ее положении в семье, о том, как глава прислушивается к ее мнению. Так вот – она всегда будет на твоей стороне и обеспечит поддержку и защиту арш Параваля-старшего.
– Ничего я не знаю о ее положении. Да и относится она ко мне довольно странно.
– Это просто женская зависть, – почему-то очень грустно проговорил главный. – Ты молода, красива и занимаешь место, которое давно потеряла она.
– Не понимаю…
– Эмма до сих пор его любит, – на лицо моего собеседника упала непроницаемая маска, но тон был довольно злым.
– Думаю, хватит на сегодня, – блондин наклонился из-за моей спины, взял со стола сумку и газировку и пошел в сторону выхода из зала.
– Да, хватит. Иди, Дэвина. С тобой свяжутся. И не забывай, что ты под присмотром Эммы.
Последнее прозвучало довольно угрожающе. Холодок пробежал между лопаток, но я только кивнула, встала и пошла за парнем. Довольно быстро он вывел меня на поверхность, остановился наверху лестницы и стал наблюдать, как неловко карабкаюсь по наполовину несуществующим ступеням. За три ступеньки до конца он подал мне руку, на которую я с радостью оперлась.
Подъем был таким утомительным, что я сразу же почти вырвала бутылку из рук сопровождающего и начала жадно пить. Парень спокойно наблюдал, правда, взгляд его показался мне немного странным. Не так обычно смотрят на мало знакомую девушку.
– Я – Люк, – представился, когда я, наконец, оторвалась от газировки и все еще пыталась отдышаться. – Надеюсь, среди твоих занятий есть физкультура, а то мало ли как повернется, может, и побегать придется.
Он продолжил внимательно разглядывать меня. Теперь его взгляд опускался гораздо ниже, чем дозволяли приличия, но неизменно возвращался к лицу.
– Спасибо за беспокойство, – буркнула в ответ. – Почему ты так смотришь?
Не знаю, зачем спросила, просто это стало раздражать. Странная реакция, учитывая последние события в моей жизни.
– Завидую арш Паравалю, – едва не подавилась газировкой при этих словах. – Считается, что гемозависимые женщины красивее, но я так не считаю. Они холодные, слишком яркие до вульгарности, ухоженные до приторности. А ты… Ты просто идеальна. Понятно, почему он потерял голову, забросил всех своих любовниц и даже губернаторскую дочку послал.
– Спасибо, наверное, – выдавила после небольшой паузы. – Но, если честно, до того как арш Параваль разглядел во мне что-то, красавицей я не считалась. Даже среди девчонок в своем пансионате.
– Все зависит от того, кто смотрит, – прозвучало достаточно загадочно.
– Я приму твои глубокие мысли к сведению, а сейчас не мог бы ты посадить меня в такси.
Люк отсалютовал и отвесил шутовской поклон.
– Конечно, моя прекрасная дама. Не соблаговолите ли вы принять мою руку?
Он предложил мне свой локоть, в который я послушно вцепилась. Минут через пятнадцать мы вышли к той же дороге, на которой он вытащил меня из машины, только в другом месте. Еще спустя десять минут пустой болтовни подъехало такси. Мы быстро попрощались, я забрала свою сумку и с облегчением захлопнула дверцу.
Кэрридан арш Параваль
Как это часто бывало в последнее время, мама все же не удержалась от сцены. Высказала все, что думает обо мне, отце, мужчинах в целом и наших шлюхах. Молча выслушал, смысла отвечать не было, я уже сказал достаточно. Наконец, мама выдохлась и покинула ресторан, не прощаясь и громко хлопнув дверью. К подобному поведению Юдифь арш Параваль все давно привыкли, писать и болтать об этом отец строго-настрого запретил. Но даже если станут, не будет это такой уж новостью. Кажется, все давным-давно в курсе, как родители пытаются втянуть меня в брак с дочерью губернатора.
Попытался успокоиться и выбросить все это из головы – не первый же раз, да и не последний, к сожалению. Допил свой обед, пожевал немного хлеба. Когда нервничаю, меня все время тянет на человеческую еду. Подумал и решил не возвращаться сегодня в офис. Поеду домой, посмотрю, что там с дверями и побуду с Дэвиной – мало ли матери взбредет в голову выяснить и с ней отношения.
Дома рабочие уже заканчивали, а горничные начали уборку. При моем появлении все побросали свои дела и буквально замерли. Хорошо, что из ванны Дэвины появилась Эмма и прикрикнула, чтобы принимались за работу.
– Добрый день, Кэрри. Все в порядке? Ты рано.
– Здравствуй, Эмма. Решил не возвращаться в офис после обеда, – на ее лице ожидаемо отразилось огорчение; в курсе я, что отец не в восторге от моей неприлежности. – Где Дэвина?
– Еще гуляет.
– Отправь ее в библиотеку, как появится.
Прошло минут сорок прежде чем чуть запыхавшаяся Дэвина появилась на пороге. Успел устать от бесчисленных документов и перебрался в большое мягкое кресло. Девчонка остановилась, увидев меня, и неуверенно улыбнулась. Туалетным мылом от нее пахло так, будто она в нем искупалась. Но я люблю запах роз, так что это не проблема.
– Добрый вечер. Звали?
– Добрый, – почувствовал, как губы сами растягиваются в дурацкой улыбке, а вечер и правда становится добрым. – Звал.
Протянул ей руку. Дэвина послушно подошла и вложила свои пальцы в мою ладонь. Потянул девчонку на себя, усаживая на колени, и тут же облапал ее потрясающие бедра, обтянутые тоненькими джинсами. Она снова выглядела непривычно – джинсы, свободная рубашка в полоску и кеды. Волосы собраны в хвост, который так удобно и приятно наматывать на ладонь. Мысли мои моментально унеслись в известном направлении, зарылся носом в ее темные пряди и вдохнул – такси, много людей, кофейня.
– Как погуляла? Была в кофейне?
– Да, – застенчиво прошептала, ерзая на мне, будто провоцируя.
– Сходим как-нибудь вместе? Кофе с пирожными, почему нет? – продолжаю поглаживать ее ноги, целую шею, схожу с ума от близости желанной женщины.
– Сходим, если у вас будет время.
Дэвина не сопротивляется, хвала небесам, но пытается потихоньку уворачиваться. Продолжаю настаивать, опускаю руку на ширинку и пытаюсь расстегнуть.
– Не надо, – шепчет срывающимся голосом. – Мне все еще больно. Не сегодня, пожалуйста.
Знаю, что девчонка врет. Чувствую по ускоряющемуся сердечному ритму и намокшим ладошкам, которые лежат на моем предплечье. А еще я прекрасно помню, какой влажной она была вчера после моих ласк. Она, похоже, даже не поняла, что произошло. А я понял и безумно хочу повторить. Но почему-то уступаю, убираю руку и чуть отстраняюсь. Внимательно вглядываюсь в ее глаза с расширенными зрачками и раскрасневшееся лицо.
– Иди. Попроси Эмму накрыть ужин у себя. Я освобожусь через полтора часа.
Дэвина соскакивает с моих коленей радостной птичкой и, кивнув, скрывается за дверью. Я смотрю, как дурак, ей вслед и также по-дурацки улыбаюсь. Готов и сейчас бежать следом, но дел слишком много и их все нужно передать отцу сегодня.
Через полчаса и глава семьи пожаловал. Судя по его виду, от вчерашнего загула он так и не отошел. Но у гемозависимых жесткая иерархия, поэтому я почтительно молчу на этот счет. Думаю, ему и от мамы с Эммой порядочно досталось. Удивительно, как при взаимной ненависти, эти женщины так единодушны в некоторых вопросах. Хотя чему удивляться – теперь он бегает не между ними, а по молоденьким. Иногда мне становится интересно, с кем же он уходит в подобные загулы? Может, я их даже знаю. Может, даже близко. Думать о таком почему-то мерзко, хотя это довольно неожиданно.
Отец берет стул и садится напротив меня. Смотрит уже подписанные документы. Потом откладывает и переходит к тем, на которые я наложил вето. Потом и эту стопку возвращает на стол.
– Сынок, надо поговорить. Мама сегодня очень расстроена. Рассказала о вашей ссоре.
Сказано таким тоном, что не остается сомнений – он сожалеет, что я расстроил его жену. Откидываюсь на спинку стула и немного отъезжаю от стола, чтобы быть подальше от отца. Его методы мне известны, но я устал и не хочу очередного на сегодня скандала.
– Сожалею, что так вышло, – задумался на секунду, что еще добавить. – Но я все уже сказал, не вижу смысла повторяться.
– Мама сказала, что ты угрожал съехать.
– Не угрожал, я предупредил, что этим все закончится, если вы не прекратите свои уговоры. Тем более что они не подействуют.
– Кэрр, губернатор потребовал определиться с датой свадьбы немедленно. Все расходы, связанные со срочностью, он готов взять на себя…
– Нет! – перебил отца, хоть это и было абсолютно недопустимо.
Кэрридан арш Параваль
Я соскочил со стула, будто ужаленный, и заходил вдоль окна между книжными стеллажами.
– Я не женюсь на Карле! Никогда! В семье полно свободных мужчин, предложи любого, если ей так хочется носить нашу фамилию!
– Ты сам прекрасно понимаешь, что это не сработает. Она хочет тебя.
– Мне плевать, чего хочет эта избалованная сука! Я не ее папочка, чтобы исполнять все ее капризы! И ты… Как ты можешь заявлять такое?! Или думаешь, меня можно кому-то подарить как Дэвину?!
– Сынок, успокойся. И не имел в виду ничего такого. Но вы ведь встречались и долго. И все было хорошо. Надо решаться. Карла отлично тебе подходит.
– Мы не встречались, отец! Мы трахались! Просто секс и ничего более! Я ни разу не водил ее на свидание, не приглашал куда-либо в качестве своей спутницы, не приводил в наш дом на ужин. Разве этого мало, чтобы понять, что она не та женщина, которую я хочу видеть рядом с собой?!
– Мы считали, что вы просто не хотите афишировать…
– Я не женюсь на Карле! И пусть тебе это будет стоить хороших отношений с губернатором – не женюсь!
– Не мне будет стоить, Кэрридан. Нашей семье. Надо ли объяснять, как много наших дел завязано на покровительстве губернатора и его людей?
– Значит, пора вылететь из-под его теплого крылышка, папа. Особенно, если он пользуется этими обстоятельствами для угроз и шантажа.
– Он просто пытается спасти репутацию своей дочери. Карла беременна.
– Вы все еще и чужого ребенка пытаетесь на меня повесить? – просто не мог в это поверить.
– Карла утверждает, что он твой.
– Э-то-го не мо-жет быть, – отчеканил по слогам.
– Кэрр, там, где есть секс, могут быть и дети. Ты же не маленький, чтобы не понимать этого.
Я понимал. Присел на подоконник, зажмурился, надеясь, что когда открою глаза, отца не будет, будто и не было здесь, также как и этого разговора. Но это ожидаемо не помогло.
– Только через результаты анализов. Если это мой ребенок, я согласен подписать соглашение о формальном браке. Больше никаких обязательств даже в этом случае.
– Очень зря, Кэрри. Так ты получишь в формальные жены женщину, целью жизни которой будет испортить твою.
– Она это делает уже не первый день, не вижу разницы, – буркнул раздосадовано.
– Сынок, рано или поздно ты все равно вступишь в брак. Почему не сейчас? Почему не с Карлой? Все молодые женщины этого города, годящиеся тебе в жены, примерно одинаковые. Девственница из пансионата у тебя уже есть. Не вижу ни одной причины, почему ты так бесишься и упрямишься.
– Потому что не хочу этого, и ты не заставишь меня. Никто не заставит. Это мое последнее слово. Как и сказал, обязательства по ребенку я на себя возьму, но не более того. Будешь упорствовать, откажусь от поста и съеду. Мой бизнес прекрасно себя чувствует и без покровительства губернатора, на жизнь хватит.
Отец попытался продолжить этот разговор, но я остановил его жестом. Ни минуты больше не потрачу на это. К тому же меня ждет Дэвина, а потом загул, которого этот город еще не видел. Хотя, может, стоит поменять мероприятия местами? Я явно на взводе, а эта пигалица умеет вывести одним взглядом. К тому же хочу ее безумно, а она лжет и противится.
Все же заглядываю к ней перед уходом. Захожу не через свою спальню, а сразу открываю дверь в ее комнату. Дэвина лежит на диване рядом с накрытым столом и внимательно читает книгу, подняв ее над собой на вытянутых руках. Обнаженные ступни то гладят поручень, то опускаются на спинку, а то и вовсе парят в воздухе. Еще несколько книг валяются на полу, и я давлюсь воздухом на вдохе, когда понимаю, что именно она читает. Девчонка понимает, что не одна, резко садится, захлопнув книжку. Увидев меня, она идет дальше – словно нашкодивший ребенок прячет книгу за спину, а те, что лежат рядом с ее ногами, торопливо задвигает под диван. Я не могу не смеяться, наблюдая за ее суетливыми полуобморочными действиями.
– Все нормально, – сажусь напротив на второй диван. – Я знаю, что Эмма дала тебе эти книги. Интересно?
Румянец густо заливает ее лицо и шею, а я не могу прекратить посмеиваться. Вот не девственница же уже, а все еще смущается.
– Не очень, – старательно отводит взгляд.
– Не страшно. Потом разберешься. Поймешь, что тебе больше нравится.
Дэвина бросает на меня удивленно-вопросительный взгляд из-под ресниц.
– Да, обязательно поймешь. А я помогу тебе научиться получать удовольствие от всего этого. Убирай свои книжки, давай поедим.
Отец и правда довел до бешенства, которое я пока не мог выплеснуть. Я попробовал почти все, что было на столе. Оказалось довольно забавным обсуждать с Дэвиной вкус привычных ей блюд. Точнее я думал, что привычных, пока она не сказала, что большую часть пробовала один-два раза в жизни до момента переезда в этот дом. Так что выходило, мы два новичка в человеческой гастрономии. Мне нравилось наблюдать за удовольствием появляющемся на ее забавной жующей мордашке. Я и сам нашел для себя несколько интересных блюд, на которые раньше не обращал внимания.
После еды Дэвина разлила чай по фарфоровым чашкам, а я, наконец, подвинул к себе стакан с кровью. Перехватил взгляд девчонки и не смог снова не предложить ей свою еду. Она снова отказалась, правда менее возмущенно на этот раз. Острое чувство разочарования кольнуло где-то в груди, хотел разделить с ней и эти ощущения. Но в целом ужин прошел замечательно, весь негатив после общения с отцом куда-то улетучился. Мне было хорошо, развалился сытым на удобном диване и смотрел на свою девочку, которая то краснела, то бледнела в зависимости от темы разговора. Какая же она красивая, и очень милая. Последнего напрочь лишены гемозависимые женщины, а мне, оказывается, это нравится. Слушаю с улыбкой о ее сегодняшней прогулке, о том какие эклеры она больше всего любит, о жестких учителях, которые изводят ее каждый день. Такая забавная, знала бы она как меня все изводит… Когда Дэвина начинает сонно тереть глаза и зевать, прикрываясь ладошкой, понимаю, что надо срочно проваливать. Иначе точно останусь и лично уложу ее спать. А может… Нет, не может, сам отпустил ее в библиотеке. Начну менять решения, сделаю из нее невротика, а не нормальную любовницу.
Коротко попрощался. Дэвина не смогла скрыть радости по поводу моего ухода. Грустно, но чего я ожидал? Закрыв за собой дверь ее спальни, спустился в гараж. Решил сам сесть за руль, хотя идея так себе. Все эмоции, что отступили за ужином, вернулись и сейчас бились безрадостными мыслями внутри моей головы. Дело дрянь – если отец позволил завершить этот разговор сегодня, это вовсе не означает, что он отступит. Как бы анализы не подделали – благо родственников-мужчин у меня для этого предостаточно. Стоит, наверное, сразу настоять, чтобы взятие образцов и сам анализ происходили в лаборатории, на которую я укажу и под контролем моих людей. Да, докатились, еще вчера это были наши люди, наша семья и наш дом. А теперь я на полном серьезе рассматриваю вариант съехать, сепарировать бизнес от отца, снять с себя полномочия наследника. И все из-за дурацкой блажи родителей! Если все подходящие женщины одинаковы, то, почему, мать их, все же Карла?! И почему так срочно, именно сейчас, когда мне никто не интересен, кроме моей девственницы из пансионата?!
Сбросить пар следовало основательно. Для этого существовал лишь один вариант – круглосуточный клуб «Кровавая жертва». Название говорило само за себя – куча гемозависивых в поисках приключений и толпа людей, готовых на все абсолютно безвозмездно. Расположение на заброшенных окраинах бедного промышленного района гарантировало отсутствие проблем в дальнейшем. Правда не всем, бывало и гемозависимых прихватывали за проделки там. Но это скорее были показательные порки, мол, смотрите, мы закон соблюдаем. Мне это точно не грозит.
Доехал быстро, игнорируя большую часть правил дорожного движения. К черту все! В клубе вечеринка уже в разгаре, мы с Дэвиной, оказывается, прилично проболтали. Улыбнулся, вспомнив о ней. Знакомая официантка, плотоядно улыбнувшись, проводила в мой обычный вип-кабинет. По дороге пялюсь на ее задницу и думаю, как при ее любви к оргиям она все еще жива. Никак покровитель имеется, и непростой.
Едва плюхнулся на черный кожаный диван, тут же включилась негромкая приятная музыка и подсветка, делающие темное помещение еще загадочнее. На шесте в углу спустя минуту завертелась танцовщица, задирая обалденные ноги к самому потолку. Смотрел с улыбкой, но никаких знаков приблизиться не подавал. Успею еще. На столе выстроились бутылки с алкоголем. Высушенные листья вербены, подожженные чьей-то заботливой рукой, уже начали распространять свой удушливый запах. Официантка продолжала расставлять на столике порошки и таблетки и не спешила останавливаться. Видимо, плохое настроение было написано крупными буквами на моем лице. Делала все молча, не пытаясь флиртовать, и даже не смотрела на меня. Похоже, буквы очень крупные.
– Могу еще что-то предложить? – спросила, закончив возиться с сервировкой. – Пить будете из холодильника или…?
– Или, – грубо перебил ее. – Пол не важен, главное, не очень пьяные и не б\у. Девок не надо. Мой водитель приедет, пропустите.
Не люблю доедать за другими, в крови остается привкус, пока ранки окончательно не затянутся. Да и еда может прийти в негодность раньше, чем ожидаешь. Стриптизерша продолжает крутиться и завлекательно вертеть всеми частями тела. Чувствую, как организм слегка реагирует вполне стандартным способом, но вот умом я ее не хочу. Как и любую другую здесь не захочу, наверное. Устал я от этого, даже пытаться проверять не буду. Может, дело и не в наложнице вовсе, а вот в таком давлении семьи. Теперь еще и ребенок… Надеюсь, это все же плод больной фантазии Карлы, а не нашей с ней «любви». Черт, не готов я стать отцом, совсем не готов.
Раскладываю перед собой принесенное официанткой. Почему-то считается, что из-за медленного обмена наркотики на гемозависимых не действуют. Это не так. Нужно просто найти свой вариант. И мне в этом плане повезло, у меня почти столько же способов «улететь», как и у любого человека. Белый порошок действует быстро и привычно. Какие-то десять минут бесцельного глазения в потолок, и мне уже хорошо. Проблемы отступают, выпуская с трудом сдерживаемую ярость наружу. Комната тем временем наполняется желающими накормить меня лично. Так как я пригласил и мужчин, кое-кто уже начал лапать мою стриптизершу. Девка к такому повороту оказалась не готова и теперь жалась в углу за шестом, уворачиваясь от жадных рук. Конечно, где они еще такую элитную шлюху потрогают. Закуриваю вербену и снова откидываюсь на спинку. Мать твою, как же хорошо прятаться здесь и иметь возможность хотя бы какое-то время не думать обо всем этом дерьме. Маме стоит послать какой-то подарок, чтобы она не думала, что мне безразлична наша ссора. А Карлу стоит просто послать! Окончательно и бесповоротно! Наверное, лучше сделать это лично. Хватаю телефон, желание высказать этой стерве все, что думаю о ней, буквально душит, но останавливаюсь. Поймет, где я, приедет, а я уже не в том состоянии, чтобы не свернуть ей шею, решив проблему одним движением.
Кэрридан арш Параваль
Одна из человеческих девок, присев рядом на пол, настойчиво тянет пальцы к моей ширинке. Платиновая блондинка, как и Карла, и размалевана также ярко и безвкусно. Останавливаю ее руки, заглядываю в глаза – обдолбана, поэтому ноги и не держат. То, что мне нужно. Маню ее пальцем, призывно улыбаясь. Шлюшка послушно ползет, повинуясь. Садится рядом со мной, улыбается радостно. Прошу ее расстегнуть блузу, что она с готовностью и делает. Ожидает крышесносного секса, но это ее сложности. Похоже, на блондинок у меня временно не стоит. Даже трогать вполне приличные сиськи не хочется. Одной рукой беру ее за волосы, второй фиксирую за плечо и без предисловий впиваюсь в шею. Девка верещит и пытается вывернуться. Неужели не знала, что это бывает больно? Впрочем, она быстро затихает, потому что я пью огромными глотками. Какая-то дешевая синтетика в ее крови оседает на нёбе неприятным привкусом, зато сознание начинает путаться почти мгновенно. Идеально!
Отшвыриваю в сторону безвольное тело, и мне абсолютно все равно в обмороке она или уже сдохла. Прочие мои гостьи жмутся около дверей, сквозь пелену алкоголя и наркоты начиная понимать, что вечеринка не предполагает удовольствий. Мужчины же не замечают ничего вокруг, там же в углу по очереди трахая танцовщицу. Отлично, после разрядки кровь становится жидкой и вкусной. Не зря же мы предпочитаем кормиться в процессе оргий.
Возвращается официантка, с недоумением оглядывает разбившихся на два лагеря моих гостей.
– Приехал ваш водитель, впустить?
– В клуб, да. Сюда – нет.
Я еще не закончил, так что пусть ждет. В этот момент один из мужчин в углу громко стонет, я киваю на него официанте. Не пью мужчин сам, как-то это неправильно что ли. Сотрудница клуба нажимает кнопку под столом, и через секунду в комнате появляются два гемозависимых амбала. Они скручивают мое следующее блюдо и ставят на четвереньки напротив меня. Голова оказывается на столике, шея неестественно вывернута. Яремная вена бешено бьется, а сердце заходится от только что пережитого оргазма, а теперь и от страха. Официантка уверенно и профессионально ощупывает его шею и через мгновение прокалывает острым горлышком специального стакана. Мужик что-то мычит, а кровь быстро заполняет емкость.
Вскоре желанная жидкость течет по моему пищеводу. Действительно супер – только пара пива и ничего больше, даже ужасной вонючей еды, которой обычно заедают пенный напиток. Зато кайфа от шлюхи, за которую я заплатил, он хапнул через край. Похоже, у чувака очень бедная личная жизнь. Прошу второй стакан, мужик начинает орать и отбиваться. Охранник ставит колено ему между лопаток и надавливает, как следует. Жертва что-то неразборчиво мычит и затихает. Больше двух стаканов по правилам нельзя, поэтому обмякшего мужчину уносят. Ищу глазами стриптизершу и с удивлением обнаруживаю, что в том углу ничего не поменялось. Эти человеческие самцы даже не заметили пропажи одного из них. Презрительно поджимаю губы – а еще удивляются, почему их женщины в наши постели бегут. Эгоизмом за версту несет.
Понимаю, что хочу только что кончившую женщину. Гостьи все также испуганно жмутся около дверей, официантка шикает на них, но это не особо помогает. Снова перевожу взгляд на стриптизершу – надежда, что кто-то здесь, кроме меня, сможет довести женщину до оргазма, моментально подыхает. Но мне не хочется даже трогать кого-то из них. Подзываю официантку, обрисовываю ей свои затруднения. Она уходит и возвращается еще с двумя танцовщицами. Девушки располагаются прямо на полу и сразу приступают к делу. Раздевают друг друга, целуют, облизывают. Все это сопровождается громкими стонами и, на мой взгляд, они явно переигрывают. Но смотреть все равно забавно. Понадобилось около десяти минут, я даже очередную сигарету не докурил – девушки сначала расслаблено разлеглись на полу, а чуть отдышавшись, переместились ко мне на диван. Сели по обе стороны, оплели руками и ногами, дурманя запахами удовлетворенного желания.
В себя пришел, когда в комнате нас осталось четверо. Гости, увидев потерявшего контроль гемозависимого, ожидаемо сбежали. Одна из девок плачет, сжимая в руках безвольную ладонь второй. Да и сама выглядит не лучше – вся в укусах и засосах. Стриптизерша лежит в углу, тихо всхлипывая. Видимо, обслуживать людей ей не очень понравилось. Вроде, наконец-то, сыт. Да и голова начинает побаливать, явный признак, что пора сваливать. Пошатываясь, выхожу из кабинета в общий зал. За стойкой бара вижу своего водителя, разворачиваюсь и иду в другую сторону. Мне бы туалет найти. Из темноты, разбавленной миганием дискотечных огней, взгляд выхватывает молодого парня. Светлые волосы, пронзительные голубые глаза, смотрит тяжело, ненавидяще. Моргаю, парень исчезает. Померещилось, наверное, здесь сопротивленцев не бывает. Зачем бы им сюда приходить? Все исключительно добровольно.
В мужском туалете натыкаюсь на троицу молоденьких гемозависимых. Девочки, судя по одежде, из бедных кварталов, понятно, за чем пришли. Трахаются за деньги с людьми, шлюхи малолетние. Меня, как представителя власти, такое должно бы заинтересовать… Сучки буравят мою спину похотливыми взглядами, пока я отливаю, и не подумав запереться в кабинке. Видимо деньги их устроят от всех. Выхожу, мою руки, улыбаясь в ответ на их улыбки. Я староват для вас, кажется. Найдите себе кого-нибудь в песочнице. Абсолютно неожиданно одна из них подходит ко мне почти вплотную и начинает гладить по заднице. Кто-то любит, когда его трогают без разрешения? Я – нет. Бешенство, которое с таким трудом удалось усмирить, вырывается наружу вместе с громким рыком. Проклинаю всех гемозависимых сучек, что смеют считать меня игрушкой в своих руках. Девки визжат, пытаясь убежать, сталкиваясь в тесном помещении. Я ловлю их всех и за шиворот тащу прочь. Сдаю охране и требую вмешательства полиции и подробного доклада мне после.
Сажусь за стойку рядом с водителем. Он смотрит внимательно, ожидая приказа, но его пока не будет. Эмоции снова колотятся в груди гулкими ударами, и хочется бойни. Понимаю, что надо домой, но боюсь быть опасным для Дэвины.
– Отвези меня в отель, – бросаю коротко и направляюсь к выходу.
Водитель неодобрительно качает головой, но, разумеется, следует за мной. Мы долго колесим по пригороду. Думаю, он намеренно катает меня, чтобы изменил решение. Но, в конце концов, привозит в небольшой затерянный в лесу отель, с той же специализацией, что и ночной клуб, откуда мы только что приехали.
Утром просыпаюсь на жестких от высохшей крови простынях. Я полураздет и вся одежда также пропитана уже несвежей кровью. Во рту привкус человеческого мяса и меня моментально тошнит прямо между подушек. Опорожнив желудок, кое-как встаю и на трясущихся ногах пытаюсь дойти до ванной. В голове туман, перед глазами пелена. Внезапно запинаюсь, открываю болящие от яркого света глаза и вижу на полу женский труп. Этот человек уже точно жить не будет, очевидно как день, который царит за окном. Вся шея разодрана, в ране не видно ни одной свежей капли крови, края пожеваны и обсосаны. Меня выворачивает еще раз. Отдышавшись, встаю, перешагиваю через женщину, которой даже не помню и захлопываю за собой дверь в ванную.
Трупы меня не пугают. Это часть нашей природы, случается. Гораздо хуже, что я ничего не помню. Помню, как водитель довел до стойки администратора. Могу даже смутно припомнить улыбчивую светленькую девушку – на полу в комнате точно не она. А дальше – все, провал. Если из клуба я выходил все еще вменяемым, плюс мы покатались по городу прилично, значит, я употребил что-то еще. Но я не помню, что и когда. Залажу в душ и яростно тру себя, отмывая чужую кровь. Ненавижу запах старой крови.
Надев халат, возвращаюсь в комнату. Тела на полу уже нет, зато у окна стоит отец. Выражение его лица точно такое, как и всегда после моих загулов. Простыни тоже унесли, но остался матрас, который весь буро-коричневого цвета. Снова начинает мутить. Отец молча протягивает мне пакет, беру и заглядываю в него. Там одежда. Снова ухожу в ванную и одеваюсь.
У дверей номера, который мы с отцом покидаем сразу же, вижу двух гемозависимых в штатском. По их лицам очевидно, что они здесь не случайно. Мой проступок будут разбирать и тщательно. Неужели отец станет шантажировать этим? При одной мысли, что сам загнал себя в ловушку, становится не по себе. Все также молча садимся в машину.
– В клинику, – коротко бросаю водителю.
– Тебе плохо? – участливо интересуется папа.
– Не хуже, чем обычно. Ничего не помню, хочу сдать анализы.
Отец не возражает, мы трогаемся. Из машины вызываю своих людей на место. Мне нужен супердостоверный результат, и я не позволю отцу вмешаться.
– По-моему, ты перегибаешь, Кэрр. Следовало вчера так беспокоиться о последствиях. Сегодня поздно уже, два трупа. И еще показания трех гемозависимых девочек, которые видели тебя вчера в «Кровавой жертве».
Вспомнил, как сам вчера отправил паршивок в полицию.
– Да? И что они могли написать? Как домогались меня в мужском туалете?
Отец на это лишь фыркнул, видимо, посчитав, что все было наоборот.
– Не важно, что они написали. Важно, что есть свидетели, которые видели тебя. О том, что вчера там была сумасшедшая вечеринка, которая окончилась смертью одной из сотрудниц, наверное, с утра уже все газеты написали.
– Уверен, она была жива, когда я с ней закончил.
Я совсем в этом не уверен, но и мертвой она мне не показалась. Две другие танцовщицы были рядом, значит, могли позвать помощь. Почему не позвали? Почему не позвали моего водителя, когда дело подошло к опасному краю? Слишком много странного произошло этой ночью. Мне нужно спокойно поесть, отоспаться и обдумать это. А до тех пор мои люди возьмут все под полный контроль.
Когда остановились у клиники, мои юристы и охранники уже ждали. Я обменялся парой фраз с Луи. Он спец в таких скользких делах, надеюсь, разберется. В первую очередь адвокат посмотрел почему-то на моего отца и, увидев безмятежное выражение лица того, нахмурился. Подозрения Луи мне понятны, я и сам думал об этом десять минут назад.
Сдача крови заняла минут пять, не больше. Мы снова сели в машину, отец по-прежнему хранил молчание и никак не демонстрировал своего отношения к произошедшему или происходящему сейчас.
Весь день я проспал мертвым сном, предварительно приняв снотворное и наказав Эмме и охране не спускать глаз с комнаты Дэвины. Кажется, у меня началась паранойя, и окружающие были со мной в этом согласны. Но подчинились без возражений, разумеется.
Кэрридан арш Параваль
Проснувшись, первым делом схватился за телефон. Открыл письмо с результатами анализов. Если верить цифрам, в моей крови ночью был такой коктейль, что две жертвы, это всем еще очень повезло. Мало кто знает, но последние полгода я принимаю некий препарат, который должен нивелировать последствия в случае злоупотребления мной наркотическими веществами. Отец знает, значит, вряд ли бы по его заказу с дозой и составом так ошиблись. По результатам анализа видно, что подбирали наугад самые убойные вещества. Дальше… В клубе я себя вполне контролировал. Да, увлекся, но танцовщица должна была выжить. Записи с камер наблюдения наверняка уже изъяли по моему приказу, будем разбираться. В какой момент все пошло не так? Очевидно, в отеле. Мог ли я что-то выпить на ресепшене или в номере и потом забыть об этом под действием фармы? Конечно, мог. Оно именно так и работает.
В почте больше не было ничего интересного, только рабочая переписка. В сообщениях отображались два новых. Отец просил зайти к нему, как только проснусь. А Карла проклинала козла, который бросил ее беременную. Как же не вовремя это все! Ну не может она быть от меня беременна, мы всегда предохранялись. Она же не какая-то девка, которую можно на аборт в клинику притащить. Идиоту было бы понятно, что последствия будут тяжелыми и неотвратимыми – скорая свадьба и семейные ужины по субботам. А я не идиот, резинки всегда приносил с собой. Могла ли она воспользоваться тем, что выходил в уборную, оставив одежду? Могла, конечно, могла. Еще и сотней способов. Черт! Выходит, что при определенных усилиях у нее могло получиться. Все равно пусть докажет, что отец я. Написал Карле ответное сообщение. Начал с того, что наши отношения после ее поступков уже никогда не смогут быть прежними или хотя бы дружескими, а закончил вопросом о месте и времени встречи для сдачи анализов на установление отцовства. Ответ прилетел моментально. Я – урод и козел. Ничего нового, в общем.
Привел себя в порядок кое-как. Заглянул к Дэвине. Даже в таком состоянии, хотелось ее невыносимо. Горничная испуганно ответила, что моя наложница на занятиях танцами. На лице белобрысой девушки было явно написано, что сегодняшние газеты она читала. Интересно, что там? С удовольствием бы посмотрел на танцующую Дэвину, но отец ждет. Мне уже стало немного стыдно за то, что подозревал его. Надо прояснить все.
Вошел в отцовский кабинет и молча опустился в кресло перед рабочим столом. Глава семьи разговаривал по телефону, и по визгу на том конце я понял, что с Карлой. Папу стало жаль. Неужели она и ему мозг регулярно выносит?
– Чем ты так достал ее, Кэрр? – раздраженно спросил, положив трубку.
– Спросил, когда и где встретимся, чтобы сдать анализы. Как я понял, в лабораторию она не торопится.
Довольно улыбнулся. На мой взгляд, ее поведение только подтверждало мою уверенность, что либо никакой беременности нет, либо я не имею к ней отношения.
– Да, она сказала об этом. Возмущена твоим отношением. Говорит, что порядочная девушка, и не понимает твоих сомнений и намеков.
Несмотря на непростую ситуацию, которую мы обсуждали, не смог сдержаться и расхохотался, запрокинув голову.
– Папа, она такая же порядочная девушка, как и я, причем тоже девушка.
Я продолжал ржать, как идиот, и просто не мог поверить, что Карла так по-дурацки себя ведет.
– Сынок, – устало выдохнул отец. – Мне совсем не смешно. Она дочь губернатора и моего друга. И она утверждает, что ждет моего внука. В отличие от тебя, я не могу сказать ей в лицо, что она шлюха и лгунья. Твою точку зрения нам придется доказывать. Причем, если тест на отцовство все же будет положительным, то и ее разгульный образ жизни придется доказать, чтобы оправдать твое нежелание вступать с ней в брак. Есть какие-то идеи, как это сделать?
– Что-то я не понял, – перестал смеяться и уставился на отца. – Ты собираешься мне помогать?
– Разумеется, не понимаю, почему ты удивлен, – искусный политик Шастодан арш Параваль сделал
1
Дэвина
Я дрожала, стоя на ледяном каменном полу. Пыталась согреться, обхватив себя руками. Это не помогало, ведь из одежды на мне лишь платье из органзы да ритуальные ленты на запястьях и лодыжках – знак моего нынешнего статуса. Наложница. Отныне и навсегда. Широкие темно-фиолетовые куски ткани, словно кандалы, лишили меня свободы, собственного мнения и каких-либо надежд. Цвет правящей семьи арш Параваль. А я – собственность старшего сына и первого кандидата унаследовать этот город.
Сильнее холода, царящего в подвалах этого древнего дома, пробирало молчаливое, похотливое внимание мужчин, оценивающе оглядывающих щедрый подарок, преподнесенный градоначальником собственному сыну. Любимчик отца, баловень судьбы, похититель женских сердец и один из известнейших, богатейших и влиятельнейших гемозависимых нашего времени. Сегодня его день рождения, и здесь собрался цвет не только города, но и всего континента. Женщин нет, на таких мероприятиях могут присутствовать лишь несчастные, подобные мне. Хотя не все сочли бы мое положение, заслуживающим сочувствия. Теперь я под защитой и на полном обеспечении правящей семьи. Мне не нужно думать о завтрашнем дне, о пропитании и крыше над головой. Вообще можно не думать ни о чем, ведь моя жизнь закончилась еще позавчера в кабинете градоначальника, когда я подписала свое полное согласие на все и отказ от претензий в случае непредвиденных исходов этой сделки. А они могут быть не самыми радужными – от регулярной сексуальной повинности до столь же регулярного предоставления собственной крови для удовлетворения иного голода. И то, и другое в результате может привести к существенному вреду здоровью и даже смерти. И на все это я подписалась сама.
Градоначальник, наконец, заметил мою хрупкую фигуру, укутанную в полупрозрачную ткань, посмотрел пронзительно и чуть свирепо. В этом не было необходимости, даже если передумаю, отступать мне некуда. Никого и ничего за спиной, особенно, чтобы противостоять гемозависимым. Любым, не обязательно столь высокопоставленным. Как и большинство людей, я абсолютно беззащитна перед их волей и желаниями. Глаза в очередной раз защипало от подступающих слез. Но плакать смысла нет. Надо было делать это раньше – в тот вечер, когда Кэрридан арш Параваль зашел в ресторан, куда я с таким трудом устроилась официанткой. Стоило поплакать, попрощаться с только что обретенной стабильностью и бежать, куда глаза глядят – и из ресторана, и из города. Если бы поступила так в первый же вечер, тогда у меня еще мог быть хотя бы призрачный шанс не стать подарком на сегодняшнем празднике.
– Кэрр, посмотри, кто здесь, – вкрадчиво проговорил Шастодан арш Параваль. – Ты ведь ее хотел? Теперь она твоя. Ну же, посмотри, сынок!
Кэрридан поднял глаза, затуманенные вербеной, которую гемозависимые курили, словно обычные сигареты. Последние четыре недели я пристально следила за новостями о жизни наследника арш Паравалей – мне хотелось подгадать вечера, в которые он надумает заявиться в «Кровь и сухари», чтобы срочно поменяться сменами с кем-нибудь. Впрочем, предугадывать не очень получалось. Зато информацию о погромах, драках, скандалах с любовницами я получала исправно. И теперь у меня нет и малейших иллюзий относительно моего положения – меня подарили чудовищу. Избалованному деньгами и вседозволенностью, привыкшему все получать по щелчку пальцев и, если верить сплетням, считающему людей существами низшего порядка. Да что уж там – все гемозависимые так считают, но не все имеют возможность открыто высказываться о таком. Ведь официально мы равны. Именно об этом было подписано соглашение после последней разрушительной войны. И хоть у человечества не было и шанса, считается, что первоначально именно мы угнетали гемозависимых, вынуждая их скрываться, погибать из-за отказа от употребления необходимой пищи, а иногда и вовсе открывая на них охоту вплоть до полного истребления малочисленных и редко встречающихся поселений.
После того мирного соглашения бывшие притесняемые заняли все руководящие посты. Люди больше не принимали решений даже о собственной жизни, об охотах и гонениях не могло идти и речи. Тем более были проведены показательные суды и казни. Теперь прятались уже люди. Те, кто был не согласен с новым мироустройством. Это случилось пять поколений назад. Я знаю об этом лишь из учебников. Вот только уверена, то начальное образование, что в основном получают человеческие дети, не может охватить достаточного объема знаний, чтобы хотя бы попытаться критично взглянуть на вбиваемую в наши головы картину мира.
– Что она здесь делает? – сухо проронил, лишь на мгновение задержав взгляд на мне.
Босой, в простых черных брюках и почти полностью расстегнутой белоснежной рубахе. Бледный, что не удивительно для гемозависимого, осунувшийся, что странно для такого засранца, и почему-то очень злой в свой день рождения.
– Подарок. Дэвина согласилась войти в нашу семью в качестве твоей наложницы.
– Вот как…
Кэрридан одарил меня уже совсем иным взглядом темно-фиалковых глаз. Сколько раз я ловила такой же, осторожно двигаясь между столиками по вечерам. Кажется, он, наконец, рассмотрел и непотребное платье и ленты цвета арш Паравалей.
– Впрочем, если я не угодил тебе, можешь делать с ней все, что захочешь.
Об этом я тоже была предупреждена официально. Если Кэрридан не примет меня, то может отдать гостям, братьям, друзьям или любому мужчине, входящему в семью, кто пожелает меня. Как в качестве постоянной наложницы, так и просто поразвлечься разок. В этом случае место мое отныне будет не в его комнатах, а в крыле прислуги. Все равно буду считаться собственностью семьи, но отрабатывать свое содержание придется иначе – кухня или прачечная, возможно, определят в горничные. Работы я не боюсь, боюсь того, что произойдет перед этим. Впрочем, тут мне особой разницы нет – Кэрридан или кто-то другой из арш Паравалей. Несмотря на популярность у женщин, старшего сына градоначальника невзлюбила, кажется, с первого взгляда. Заносчивый, самодовольный наглец, привыкший лапать любую симпатичную человеческую женщину и ждущий восторгов по этому поводу. От меня он восторгов не получил, а получил пощечину. Звонкую, как бой колокола по моей дальнейшей спокойной и относительно благополучной жизни. Этот удар дорого обошелся не только мне. Директор ресторана чуть не схлопотал инфаркт и точно разжился седыми волосами. Прибежал, орал и стыдил меня, раболепно извинялся перед пострадавшим и, судя по всему, готов был ползать на брюхе, лишь бы замять этот скандал.
Я тогда лишь смотрела на обидевшего меня мужчину во все глаза и никак не могла до конца осознать, на кого именно подняла руку, и чего мне теперь это будет стоить.
– Все в порядке. Не надо никого увольнять, – сказал тогда арш Параваль, потирая ушибленную щеку. – Бутылки скотча в качестве извинений будет вполне достаточно.
Директор, не ожидая, пока выйду из ступора, утащил меня из зала и убежал в бар выполнять пожелание дорогого гостя. Я же, чуть придя в себя, скинула передник, схватила свою сумку и бросилась бежать в надежде спрятаться дома от этого дня и от последствий своего импульсивного поступка. Тогда и подумать не могла, что стоит опасаться не гнева наследника города, а его интереса.
– Угодил, – ответил Кэрридан после длинной паузы, во время которой мое сердце едва не выпрыгнуло из груди в ожидании приговора. – Спасибо, папа. Это именно то, чего я хотел.
Мой теперь уже полноправный владелец встал и, взяв плед со спинки дивана, пошел ко мне. Была так напугана, что совсем позабыла как же здесь холодно. У людей и гемозависимых разные идеальные температурные режимы. Они предпочитают более холодные помещения, меньше света, однообразный рацион питания. Зато с беспрецедентной страстью относятся ко всему, что связано с деньгами, властью или сексом.
Кэрридан остановился в одном шаге от меня. Почувствовала пьянящий запах его дорогущей туалетной воды и мощную ауру власти. Смотрит насмешливо, чуть прищурившись. Он сыт, несмотря на не слишком здоровый и радостный вид. Не поднимаю головы, как учили. Мне теперь вообще не стоит делать что-то без приказа или разрешения. Мужчина накинул плед на мои плечи, едва коснувшись моего тела руками, и увлек в сторону дивана. Заняла место рядом с ним, все также глядя в пол.
– Принесите горячего чаю и подогретого вина, – сухо скомандовал прислуге, притаившейся невидимыми тенями в ожидании повелений хозяев.
Под низким кофейным столиком расстелен ковер, и это становится спасением для моих замерзающих ног. Кэрридан тем временем снял ленты, покрутил в пальцах и кинул на стол.
– К чему весь этот театр? – хмыкнул.
– Это не театр, сынок. Это традиции.
– Я думал, мы слишком современны для подобного.
– Я тоже, но ты не оставил мне других вариантов.
Как только арш Параваль-младший принял меня в качестве своей наложницы, прочие мужчины в комнате потеряли ко мне интерес. Теперь я интересовала их не больше, чем цвет мебели или цены на яблоки в ноябре. Вещь, принадлежащая более сильному. С Кэрриданом в принципе никто не желал связываться, а уж из-за женщины тем более. Мне бы выдохнуть, но самое неприятное еще впереди. И то, что он попросил вина для меня, не оставляло и шанса избежать выполнения договора сегодня же.
Спустя пару минут на столике передо мной появились две чашки с дымящимися напитками. Обычная фарфоровая чайная пара и высокий стакан с вином. Подали также разнообразные затейливые сладости, которые, впрочем, не вызвали у меня ни интереса, ни аппетита. Кэрридан настойчиво подвинул ко мне стакан с теплым вином и специями. Взяла его, погрела ладони о чуть горячее стекло и послушно отхлебнула. Послушание – залог спокойной и обеспеченной жизни. А еще долгой, потому что покладистая и сговорчивая наложница имеет больше шансов не быть выпитой досуха или покалеченной в приступе ярости. Конечно, подобное не афишировалось, но тут градоначальник действительно сильно подстраховался и оформил все надлежащим образом. И самым наихудшим для меня.
2
Дэвина
Медленно потягиваю остывающее вино, в голове постепенно становится гулко и пусто. Мужчины вокруг ведут какие-то непонятные, скучные разговоры. На меня никто не обращает внимания, лишь Кэрридан изредка чуть поворачивает голову в мою сторону и хлещет вскользь довольно неприятным взглядом. Ждать ласки от него точно не стоит, но, кажется, половины стакана легкого алкоголя хватило, чтобы мне даже это стало безразлично. Раньше надо было думать. И держать себя в руках. И бежать. Но я так до конца и не смогла поверить в то, что этот мужчина вспомнит обо мне уже на следующий день. Так утешала себя дней десять, а когда поняла, что бесполезно – он не отступится, меня вызвал директор и сообщил, что теперь за мной присматривают люди арш Параваля.
– И, если ты не хочешь, чтобы ситуация из плохой превратилась в очень плохую, то… – он замолчал, вытер испарину со лба, явно подбирая слова. – В общем, почитай новости, что обычно происходит с непокорными дурами вроде тебя.
– Я – свободный человек, – и, безусловно, дура, но это не запрещено законом.
– Ты свободна ровно до тех пор, пока он это позволяет. Кэрридан арш Параваль тебе и потерю свободы организует, и потерю работы, рассудка, сна и покоя, да и жизни, в конце концов.
– Он приглашает меня к себе. Я не могу согласиться, – с удовольствием бы расплакалась, но какой в этом смысл? – Это неправильно, неприлично!
– К себе? Ну разве если только в машину. Сними розовые очки, девочка! Ему попользоваться на раз! Просто дай ему это – хоть в подсобке, хоть в отеле. И он тут же забудет о тебе!
– Надеюсь, что он просто забудет обо мне.
– Зря, – расстроенно выдохнул директор.
Тогда я и сама это уже понимала. Но не знала, что могу сделать, чтобы наконец-то все закончилось. Самой позвать его в подсобку или отель? Ведь вопреки словам директора, арш Параваль не предпринимал ровным счетом ничего. Да и пригласил меня уехать с ним из ресторана всего однажды. Я тогда так опешила, что просто замерла, уставившись на него и надеясь, что ослышалась. Он смотрел в ответ, зло прищурившись, сжав губы в тонкую линию. Это точно не было приглашением на свидание или чем-то подобным, но оформить свое предложение окончательно он тогда так и не смог. Я растеряно пролепетала что-то о том, что мне надо работать, и сбежала в туалет. А когда вернулась, его уже не было в зале.
То, что тогда так и осталось невысказанным, мне очень доходчиво пояснил градоначальник примерно через две недели.
– Мой старший сын хочет тебя. Понятия не имею, почему именно ты, но он всегда получает, что хочет. И тебя получит. Насколько болезненным и травмирующим опытом это будет для вас обоих решать тебе.
Далее мне подробно были разъяснены все преимущества положения наложницы, особенно в сравнении с моей нынешней жизнью. Да, гордиться мне нечем – бесконечная работа в попытке обеспечить себя съемным углом и едой. Да и работу было не так просто найти после сомнительного сиротского пансионата.
Закончил Шастодан арш Параваль банальными угрозами. Видимо, не надеясь, что такая тупица, как я, самостоятельно поймет, чем ей грозит отказ. Могла его понять, ведь буйный нрав наследника известен далеко за пределами территорий их семьи. А последнее время, если верить газетам, Кэрридан абсолютно слетел с тормозов. Не понимала только одного, каким образом мое согласие стать наложницей, сможет это поправить. Хотя, возможно, я сделала неправильные выводы, и никакой связи здесь не было.
Я все подписала в тот же день. Быть изнасилованной и растерзанной гемозависимым в аффектном состоянии мне совсем не хотелось. Лучше сделать это добровольно и получить хоть что-то от сложившейся ситуации. Считала, что арш Параваль быстро мной натешится, и меня сошлют в какое-нибудь дальнее имение, где буду спокойно натирать столовое серебро и не беспокоиться о еде на завтра.
Но пока все это – лишь предположения. А мне остается только следовать советам пожилой гемозависимой женщины, которая, по всей видимости, очень давно работает в доме арш Паравалей. Хотя ничего особенного она и не сказала – смирись, подчиняйся, попытайся понравиться. А еще, что сначала будет больно и неприятно, но это пройдет. Она напоила меня какой-то настойкой.
– Пей. Будет полегче.
Выпила, хотя принимать еду и питье у незнакомцев не входит в список моих привычек. Как раз напротив, я довольно подозрительна и с осторожностью отношусь к новым знакомым. Но это не черта характера, а разумная осмотрительность в современных реалиях. К сожалению, человеческая жизнь давно ничего не стоит. Особенно, если за тебя некому вступиться и даже некому оплакать. Так что я все послушно проглотила, и даже почти не поморщилась, хотя на вкус это и было ужасно. Теперь вот допиваю вино. И если честно, я так извелась за последние пару дней, что мне уже все равно. Замуж за единственного я не собиралась, хранить себя для любимого – тоже. Хотя считала, конечно, что мой первый раз будет менее экзотичным. Пусть все и оформлено официально, традиция эта давно позабыта. Женщин больше нет смысла дарить друг другу. Они и так с удовольствием падают в кровати гемозависимых без всяких гарантий и обещаний со стороны тех. Считается, что они потрясающие любовники. Но я и этого не узнаю. Просто не с кем будет сравнить. Люди со статусом «собственность семьи» уже не могут завести обычные отношения. Так что в перспективе из личной жизни у меня только другой\другие гемозависимые. Прислуге также не позволены интимные контакты в целях контроля размножения и из-за необходимости тратить средства на лечение нехороших болезней. Гемозависимые в этом смысле в принципе стерильны. И это, пожалуй, единственный плюс в сложившейся ситуации. Несмотря на обширные личные связи Кэрридана арш Параваля, хотя бы не подцеплю от него ничего.
Незаметно допиваю вино и перехожу к остывшему чаю. Я немного согрелась и почти смирилась. Любой из арш Паравалей в качестве первого мужчины – не так уж плохо. Многие мне и вовсе позавидовали бы. Внутри пусто как после долгих слез, но глаза сухие. Не стану плакать, не так, чтобы он видел.
Скучные деловые разговоры постепенно смолкают, и гости переходят к пожеланиям. Не знаю, зачем Кэрридану еще больше денег, женщин и власти. Но именно это ему желают практически одинаковыми словами. Мой хозяин на это только снисходительно улыбается, вольготно развалившись на диване рядом со мной. Незаметно его бедро начинает касаться моего, и я бы отсела, но некуда. Алкогольный дурман резко выветривается, и я вспоминаю, зачем я здесь и в качестве кого. Просто вишенка на торте, подарок, который он развернет чуть позже.
Не знаю, сколько продолжаются поздравления – слушать о том, какой Кэрридан замечательный и потрясающий немного утомительно и где-то даже смешно. Уверена, даже эти гемозависимые его побаиваются, что уж об остальных говорить. Наконец, голоса стихают, а бокалы с ярко-красной жидкостью пустеют. Не думала, что мне когда-то удастся увидеть трапезу нелюдей, да еще так близко. Хотя на что тут жаловаться – главное блюдо не я, и на том спасибо. Еды на столах совсем нет, они едят только при людях для поддержания легенды о своей нормальности относительно нашего вида. В остальных случаях им это не нужно. И хоть его столик в «Кровь и сухари» каждый вечер ломился от деликатесных блюд, я видела, что он всегда голоден.
Арш Параваль все чаще бросает на меня колючие взгляды. Нечеловеческая бледность прошла, в глазах появились чуть заметные алые отсветы. Сытые гемозависимые – лучшая версия их самих, и я не могу отрицать, что Кэрридан потрясающе красив. Гемозависимые не снимаются в кино и не расхаживают по подиумам, считают это недостойными занятиями. Но ни один человеческий представитель шоу-бизнеса не может сравниться с ними по красоте или притягательности. Особенно если они сыты. У моего хозяина красивые руки, с длинными аристократическими пальцами. Рельефные мышцы перекатываются под тонкой тканью рубашки. Длинная мощная шея, которую сейчас закрывают распущенные волосы до плеч. Обычно он собирает их в низкий короткий хвост. Цвет абсолютно черный, как сама тьма, при любом освещении. А вот глаза отливают то темно-фиолетовым, то алым. Впрочем, когда он смотрит на меня и глаза обычно всепоглощающе-черные. Острые скулы, чуть капризный тонкий рот – Кэрридан арш Параваль был бы красив даже человеком. Жаль, что во мне он вызывает лишь страх и протест.
Спустя какое-то время он встает, прощается со всеми снисходительной улыбкой и идет к выходу. Я, похоже, прилично пьяна, потому что никак не соотношу это с собой и своими действиями.
– Иди за ним! – шепчет мне на ухо арш Параваль-старший. – И будь милой! Если он останется доволен, получишь дорогой подарок!
Неуверенно встаю и спешу за хозяином, который и не подумал хотя бы разок обернуться. Дорогой подарок – это хорошо. Можно продать, обеспечив себе хоть какую-то независимость в случае непредвиденных ситуаций. А еще, если денег будет много, можно даже попытаться сбежать. Такие случаи известны. Заканчивается это, правда, для беглянок не всегда хорошо, но из Англии довольно быстро можно попасть в Европу по воде, а оттуда большая часть мира открыта.
Снова иду по каменному полу и чувствую, как пальцы ног начинают коченеть. Арш Параваль явно не испытывает подобных неудобств, удаляясь в сторону коридора. Теперь у меня есть хотя бы плед, в который кутаюсь и от холода, и от взглядов, которыми гости снова жалят меня, едва Кэрридан отворачивается. Понимаю, что если хозяин откажется от меня спустя небольшое время, стать тихой и незаметной горничной мне не грозит. Многие захотят попробовать девку, за которой наследник бегал больше месяца.
Мы, наконец-то, выходим из этого темного, мрачного и холодного зала, идем по уже знакомому мне коридору, поднимаемся по лестнице на три этажа. Раньше выше первого я не бывала, но мне сказали, что со следующего начинаются личные покои семьи. Видимо, так и есть, потому что с лестницы мы ступаем на мягкий толстый ковер, по которому и идем дальше между множества дверей. Хотя, наверное, это мне с непривычки думается, что их так уж много. Снаружи дом не кажется таким уж огромным. Кэрридан останавливается почти в самом конце анфилады и толкает ближайшую дверь. Жестко усмехается и жестом предлагает войти первой. Страх, который гнала от себя весь вечер, стремительно скручивается где-то в области солнечного сплетения. Дышать становится тяжело, я смотрю на мужчину во все глаза, пригвожденная собственными эмоциями к полу.
– Я всего лишь пытаюсь быть вежливым, – говорит он низко и хрипло, пребывая явно не в восторге от моего ступора.
– Там темно, – пищу, едва справляясь с голосом.
– Да, – чуть раздраженно кивает. – И днем чаще всего тоже.
Тем не менее, Кэрридан не настаивает больше, входит сам, щелкает выключателем. Тусклый свет от настенных светильников лениво растекается по стенам и освещает неожиданно не очень большую комнату с минимумом мебели. Не хочу бесить его еще больше, поэтому задвигаю свое недоумение и шагаю следом.
3
Дэвина
Стоит переступить порог, как он разворачивается, снимая рубашку. Одежду бросает прямо на пол, не особо заботясь о порядке. Да и положить ее, в общем-то, больше некуда. В комнате только огромная кровать, да две двери по бокам от нее. Я снова замираю испуганной птицей под его немигающим алым взглядом. Арш Параваль подходит ко мне, наклоняется, почти касаясь моего лба губами, и закрывает дверь, о которой я совсем забыла. Звук щелкающего замка взрывается во мне паникой, я до боли в пальцах сжимаю края пледа, и Кэрридану стоит определенных усилий заставить меня отпустить ткань. В конце концов, после небольшого сопротивления, все же подчиняюсь, и плед летит на пол, к его рубашке. Хозяин хмурится, и я запрещаю себе продолжать в том же духе. Да, этой ночью я кое-что потеряю, но это будет не моя жизнь.
Какое-то время мужчина молча меня разглядывает. Мне кажется, он пытается погасить возникшее недовольство, но я не могу быть в этом уверенной. Затем тянется к моим волосам и снимает темно-фиолетовую ленту. Густые, темные пряди волнистыми локонами рассыпаются по плечам и спине. Я редко их распускаю. Наставницы в пансионате говорили, что не стоит, потому что можно привлечь нежелательное мужское внимание. И я следовала их советам, но все равно стою сейчас перед чудовищем арш Паравалем.
Платье он просто рвет одним движением сверху вниз. Я настолько шокирована подобным, что не двигаюсь и не издаю ни звука. Лишь тяжело дышу, стараясь не поднимать на него глаз.
– Ложись, – бросает хрипло и кивает в сторону кровати, а сам обходит меня и идет к ближайшей двери.
Смотрю, как скрывается в ванной, и иду выполнять приказанное. Кровать застелена тяжелым роскошным покрывалом. Следует ли убрать его? Провожу рукой по ткани – довольно грубая материя, не хочу оказаться на ней обнаженной кожей. Осторожно снимаю покрывало и оставляю его в изножьи. Постельное белье тончайшее, я и не видела такого никогда. Местами вышито причудливыми рисунками – белым на белом. Рассматриваю переплетение нитей, прикасаюсь – что угодно лишь бы не думать, что дальше.
Кэрридан возвращается довольно быстро, снова хмурится, глядя на очередное неповиновение. Правда быстро отвлекается, разглядывая мое обнаженное тело.
– Я не знаю, как ложиться, – прячу глаза от смущения.
Хотя с чего бы? Он точно в курсе, что я девственница. Гемозависимые прекрасно чувствуют такое, да и в наложницы с сексуальным багажом не попадают. Людей они предпочитают чистых во всех смыслах.
– На спину, – бросает достаточно агрессивно.
Похоже, ему надоело со мной возиться. Неуверенно улыбаюсь и делаю, что приказано. Спустя секунду он оказывается рядом. Неосознанно зажмуриваюсь, хотя это и не самый умный поступок. Но хозяину, кажется, уже все равно. Он прижимается ко мне сбоку всем телом и рычит что-то неразборчивое, зарываясь носом в волосы. Пальцами прикасается к лицу, губам, ведет по шее, гладит грудь, потом живот. Опускается ниже, и я пытаюсь увернуться, широко распахивая глаза. Арш Параваль явно не собирается и дальше со мной церемониться, он просто кладет свое бедро поверх моих ног, лишая возможности активно двигаться. Смотрю на него, уже не боясь прямого взгляда. Он трется о мою ногу кое-чем, что пугает меня значительно сильнее. Почти до обморока, я просто не верю, что физиологически это возможно. В пансионате нам рассказывали, да и женщина, которую здесь ко мне приставили, Эмма, кажется, сказала пару слов.
Кэрридан, очевидно, наслаждается моими эмоциями. Смотрит настырно, ухмыляется. Хочется стереть эту улыбку с его холеного лица, но однажды я уже допустила подобную ошибку, и не хочу повторять.
– Мне страшно, – говорю правду, надеясь, что он оценит.
– Считается, что большинству человеческих женщин страшно в первый раз. Это нормально.
Справедливое замечание, их женщины обычно любят секс не меньше мужчин. Ничего не отвечаю, не знаю, что сказать. Арш Парваль наклоняет голову и чуть прикасается к губам легким поцелуем. Это терпимо, гораздо лучше, чем его руки, сжимающие грудь. Собираю всю свою волю, выдыхаю и стараюсь расслабиться. Он будто чувствует мой настрой, снова опускает руку к животу и ниже.
– Разведи ноги, – командует, убирая с меня свою.
Послушно выполняю, позволяю гладить себя там, где никто никогда не трогал.
– Как же долго я этого ждал, – выдыхает мне в волосы.
Закатываю глаза, благо под веками не видно. И правда, как же долго – целый месяц. Мужчина проникает в меня пальцем, я вскрикиваю, становится не до ехидных мыслей. Не больно, но ужасно некомфортно, неправильно, непривычно. Стискиваю зубы, стараясь, не шипеть, дергаю бедрами в попытке высвободиться. Кэрридан лишь усиливает и ускоряет свои действия, я же окончательно теряю связь с реальностью и начинаю отбиваться руками. Мужчина моментально пресекает мои действия, собрав обе мои ладони в одну свою и зафиксировав их так над моей головой.
– Что-то с прелюдией у нас не очень получается, Дэвина, – задумчиво тянет мое имя. – Эмма дала тебе настой?
– Да, – выдавливаю из себя, замерев и со страхом ожидая, что дальше.
Кэрридан так и не покидает мое тело, и я уже почти привыкла к этому ощущению, поэтому мысленно ругаю себя за опрометчивые действия.
– Все выпила? – продолжает выпытывать.
– Да, – готова расплакаться; поскорее бы все это закончилось.
Мужчина отпускает мои руки, велев держать их там же. А сам, приподнявшись на локте, оказывается сверху. Разумеется, для этого ему надо оставить в покое мое лоно, и я выдыхаю, поняв, что мне лишь показалось, что я к чему-то там привыкла. Оказавшись между моих разведенных ног, Кэрридан встает на колени и наслаждается моими смущенно-ошалевшими взглядами, которые я бросаю на него. Он потрясающе красив! Его плоть пугает, но уже скорее неотвратимостью. Это все же случится, трепыхаться бесполезно.
– Будь умницей, не хочу поранить тебя, – говорит вполне серьезно.
Я киваю, еле сдерживая слезы, закрываю глаза и отворачиваю голову. Арш Параваль проводит влажной рукой между моих ног, опускается на меня всем телом. В следующее мгновению чувствую мощный толчок, который заставляет зажмуриться до звездочек перед глазами. Кричу, вцепившись пальцами в простыни над головой.
– Тихо, Дэвина, – шепчет в ухо, прижимая к кровати своим весом, не позволяя дергаться и причинять себе боль. – Почти все.
Так мы лежим какое-то время, я реву, отвернувшись, а Кэрридан гладит мои плечи, удерживая себя на локтях. И как только боль становится едва терпимой, он начинает двигаться. Знаю, что нам нужно это закончить, ведь иначе мой статус останется неясным, и это может навредить мне же в первую очередь. А уж во вторую – репутации и мужской гордости моего хозяина. Терплю, беззвучно рыдая, и молясь всем богам, чтобы он поскорее закончил. Наконец, это происходит, толчки усиливаются до белой пелены перед глазами, и спустя мгновение мужчина рвано стонет, замирает и опускается на меня. Какое-то время он восстанавливает дыхание, чувствую, как бешено бьется его сердце совсем рядом с моим. Вскоре арш Параваль встает, мне снова сначала больно, а потом хорошо от того, что мое тело опять только мое.
Понимаю, что мужчина пристально смотрит на меня, сидя в ногах. Поворачиваю голову – на его лице нет улыбки или выражения торжества. Кажется, он немного расстроен и растерян. Могу его понять, наверняка не этого ждал. Кэрридан молча вытирает мои мокрые от слез щеки.
– Женщиной ты будешь еще красивее, Дэвина.
Затем проводит пальцем по внутренней стороне моего бедра и сразу облизывает его. Прикрывает глаза от наслаждения, а меня начинает мутить от страха. Хоть он и сыт, но пробовать первую кровь – не лучшая его идея. Для меня уж точно. С другой стороны, мне настолько паршиво сейчас, что, наверное, я бы не возражала окончить свою короткую жизнь немедленно. Чтобы не было больше ни страха, ни стыда, ни боли. Снова начинаю плакать. Мужчина с усилием открывает глаза, смотрит долгим непонятным взглядом и уходит. Сначала в ванную, а потом совсем. Остаюсь одна в комнате, поворачиваюсь на бок, прижимаю колени к груди и тихо рыдаю в простыни.
Долго плакать мне не дают. Дверь щелкает, открываясь, и в комнату быстро и деловито входит Эмма. Я испуганно вскакиваю, тут же начиная шипеть от боли. Женщина бегло осматривает меня всю.
– Чего разлеглась? Отдыхать у себя будешь, тут еще прибрать надо.
С этими словами она берет меня за руку, безвольной куклой стаскивает с постели и тащит в сторону абсолютно обычной на вид стены. Я упираюсь, потому что сквозь стены ходить не умею, но Эмма нажимает на одной ей известное место, и деревянная панель с едва слышным звуком сдвигается, открывая вход в смежную комнату.
4
Дэвина
Также, не особо церемонясь, женщина заводит меня во вторую спальню, возвращает панель на место одним движением. Дальше я уже не упираюсь, и она отпускает меня.
– Твоя спальня. Хозяин заходит к тебе, когда пожелает, ты к нему без приглашения – никогда. Попасть сюда из коридора могут только одобренные лично им люди, даже прислуга. Иногда время визитов будут с тобой согласовывать, но если кто-то придет без приглашения – подчинись.
Пока она говорит, мы заходим в ванную. В отличие от комнаты самого Кэрридана, эти покои просто роскошны. Не в каждом глянцевом журнале увидишь такое. Эмма включает воду и запихивает меня под душ. Накатывает внезапное чувство облегчения, я сажусь в душевой прямо на пол и снова рыдаю. Женщина дает мне пару минут, раскладывая что-то на полках и в шкафах. Потом разворачивается, неодобрительно качает головой, глядя на меня.
– Дэвина, если ты не упокоишься, мне придется позвать врача, чтобы он осмотрел тебя.
– Не надо, – моментально пугаюсь я.
– Тогда хватит рыдать, мойся. Я осмотрю тебя и постараюсь помочь.
Сразу же начинаю выполнять, хватит с меня мужчин на сегодня. А у гемозависимых женщин в медицине просто нет. Пока смываю с себя пот, слезы и кровь, желание плакать и само как-то улетучивается. Я смогла пройти через это и выжила, несмотря на свое не лучшее поведение. Теперь надо оставить эту ночь позади и жить дальше. Тем более многие же занимаются сексом регулярно, кому-то даже нравится. Может и мне повезет со временем. Мои размышления прерывает Эмма, встречая с полотенцем на выходе из душа. Она осторожно вытирает меня, внимательно осматривая. Я не очень понимаю, что она делает, пока та не спрашивает напрямую, не кусал ли меня хозяин.
– Нет, – о том, что все же пробовал, говорить не хочу.
– Я принесу книги. О том, что нравится мужчинам. Кстати, тут разницы нет – гемозависимые или люди, все хотят одного. Внимательно прочитай. Чем быстрее научишься, тем тебе легче будет.
– В этих книгах написано, как сделать, чтобы не было больно?
– Это может сделать для тебя мужчина, но ты должна желать его, чтобы все получилось. Ложись, – указала она мне на бортик ванны, сделанной прямо в полу и по размеру больше похожей на мини-бассейн.
Легла, не совсем понимая, зачем и поэтому с опаской.
– Ноги расставь, мне нужно посмотреть, все ли с тобой в порядке.
Сделала, как она просит. Эмма действительно посмотрела, трогать не стала. Но я отметила, что даже это было мне неприятно, хотя она женщина, как и я.
– Думаю, все будет в порядке. Никаких видимых повреждений нет. А внутри все само заживет через несколько дней. Попрошу Шастадана, чтобы он сыну велел не трогать тебя пока.
Не смогла скрыть радости от услышанного, но удивление от того, что Эмма вот так запросто называет главу города по имени, было сильнее. Но спрашивать не рискнула. Женщина выдала мне белье и ночнушку, велела выпить успокоительное и ложиться спать. Перед уходом, она присела на мою кровать.
– Дэвина, запомни, наложница – это не только постельное развлечение. Ты принадлежишь семье в общем, и Кэрридану в частности. Ты – часть репутации, показатель могущества и власти. Завтра утром начнутся твои иные обязанности. И если тебе не хватит ума, проницательности и гибкости, то интриги высшего лондонского общества погубят тебя намного быстрее, чем большой член хозяина.
Что я могла сказать на это? Понятия не имела, о чем она. Эмма поняла это, покачала головой и ушла. Попыталась быстро уснуть, но страх, что Кэрридан может вернуться, долго не давал сомкнуть глаз. Но, в конце концов, усталость все же взяла свое.
Кэрридан арш Параваль
Ушел почти сразу же, не мог больше смотреть на слезы в этих глазах цвета расплавленной на солнце карамели. Оказывается, быть козлом легко только с теми, чьи лицо и имя сами собой забываются сразу после финала. И правильно – бежать надо было еще раньше, пока не попробовал ее вкус. И не вспомню, сколько женщин у меня было, но далеко не всех хотелось попробовать. От Дэвины не оторвался бы, если бы допустил это. Месяц ходил вокруг да около, и так и не смог понять, чем так манит. Красивая? Бесспорно! Но это не та привычная красота всевозможных шоу-див. С другой стороны, и не тихая забитая мышь. Как вспомню ту пощечину, щека зудеть начинает. И сегодня пыталась сопротивляться, хотя уверен, ей сто раз сказали, чтоб не делала этого. Так что с ней не так? Или, может, со мной?
Вернулся вниз. Гости разошлись. Отец все еще здесь, просматривает какие-то документы. Беру из пепельницы его сигарету. Слишком много вербены сегодня, ну и ладно, день рождения все-таки.
– Оставляешь себе? – спросил, даже не повернув головы, и я рад этому – не хочу, чтобы видел мое лицо.
– Да.
– И как она? Понравилась?
– Да.
Обсуждать это нет никакого желания даже с отцом, ведь как один из членов семьи он также может претендовать на нее в случае моего отказа. Мать опять, конечно, взбесится, если так выйдет. Не хочу быть причиной их скандалов.
– Дай Дэвине передохнуть хотя бы пару дней. Эмма сказала, что это необходимо, – молча киваю. – Кстати, я обещал ей подарок, если будет милой.
– Дари.
– А перстень?
– Тоже.
Какое-то время сидим молча, я курю, отец работает.
– Какие чувства ты испытывал, получив Эмму?
Отец поднимает голову от бумаг и смотрит неверяще. Я действительно перешел границу дозволенного, но мне важно это сейчас.
– Не радость, уж поверь мне, – все же отвечает он и сразу отворачивается, давая понять, что разговор окончен.
Докуриваю и возвращаюсь к себе. Здесь все убрали, нет ни одного видимого следа случившегося. Но запах крови девственницы никуда не делся. Девственницы, которую я месяц хотел до боли в яйцах и по какой-то нелепой случайности так и не трахнул в собственной машине.
Как можно тише отодвигаю панель, нужно попросить, чтобы поставили нормальные двери. Дэвина спит, свернувшись калачиком. Полная луна светит во все четыре огромных окна, занавешенных лишь прозрачной газовой материей. Блики играют на ее темных кудрях, легко касаюсь их пальцами – еще мокрые после душа. Присаживаюсь на корточки рядом с кроватью, на лице видны дорожки от слез. Недавно уснула. Теперь она – моя ответственность, и я буду виновен во всем, что с ней произойдет дальше. А в том, что нас обоих не ждет ничего хорошего, я уверен.
Понял это, едва увидел ее. Когда получил по морде, это легкое чувство беспокойства превратилось в ощутимо зудящую между лопаток проблему. Последующие потеря контроля и ощущения реальности и вовсе не оставили места сомнениям. До этого дня я творил просто сумасшедшую хрень и настолько задолбал собственного отца, что он решился воскресить давно забытый ритуал. Не удивительно, но мне не было стыдно, и я даже не был уверен, что это поможет. Вообще или надолго. Признаю, отказы Дэвины неизменно доводили меня до бешенства, которое надо было сливать где-то еще. Ведь я никогда не хотел и сейчас не хочу, чтобы она пострадала от моей руки. Но как скоро девчонка мне наскучит? Учитывая непростое начало сегодня, вероятно, очень скоро. Не очень люблю застенчивых недотрог. Хотя мысль о том, что придется передать ее кому-то другому, буквально сводит с ума. Не может у нее быть никого другого!
Телефон в кармане требовательно завибрировал. Поспешно вытащил его, вставая. Черт, Карла! Единственная женщина, которой я позволяю клевать мне мозг. Но она с лихвой компенсирует это в постели, вытворяя такое, чего я не испытывал ни с кем больше. Поэтому закрываю глаза, выслушиваю, отдариваюсь дорогими подарками. Вот и сейчас вместо того, чтобы сбросить эту истеричку, поспешно иду к себе и возвращаю панель на место.
– Да, Карла, – стараюсь выдержать нейтральный тон, чтобы сразу же погасить ее напор.
– Кэрр?! Наложница?! Ты это серьезно? Или это розыгрыш на день рождения? Что за средневековье? – возбужденно проворковала она в трубку.
Всегда с ума схожу от ее грудного голоса, сразу представляя, как двигаются в этот момент ее пухлые, аккуратно подкрашенные губы.
– Да, Карла, – не могу удержаться от улыбки; от нее это звучит действительно слишком. – Это серьезно и это очень средневеково, не могу с тобой не согласиться.
– Надеюсь, ты уже отослал девчонку? Ночь на дворе, а я тебя еще не поздравила.
Намек понятен, но быть со мной в день рождения – это привилегия семьи, куда она не входит, несмотря на все свои таланты.
– Нет, не отослал. И не планирую. И это не твое дело, Карла.
Стоит напомнить ей ее место сейчас. Знаю, мне недешево это обойдется, но она всего лишь игрушка, пусть и очень дорогая. Любовница моментально понимает, насколько я не в настроении, меняет тон, продолжая попытки завлечь меня к себе до наступления утра. Слушаю ее довольно откровенную болтовню и вдруг понимаю, что неинтересно. Видимо, хватит на сегодня – и вербены, и крови, и секса. Пусть это и была самая странная близость в моей жизни, но, кажется, я полностью удовлетворен. Это довольно новое для меня чувство, наверное, поэтому я буквально замираю посреди комнаты с телефоном у уха, не понимая, впрочем, уже ни слова. Затем быстро и не слишком вежливо прощаюсь и нажимаю отбой.
Снимаю одежду, расправляю постель и заваливаюсь на простыни. Пытаюсь вспомнить манящие изгибы Карлы… Медитирую на эту тему несколько минут… И ничего. Это я так устал за последнее время или это какой-то побочный эффект древнего ритуала? Мне и смешно, и страшно одновременно. Озабоченный Кэрридан арш Параваль больше не хочет свою потрясающую любовницу. Наверное, все же слишком вымотался. Завтра же съезжу к Карле, только прихвачу что-нибудь из сейфа. Уже засыпая, подумал, что и Дэвине неплохо было бы семейный перстень лично преподнести.
5
Дэвина
Утром, едва открыв глаза, попыталась сесть. Неприятные ощущения еще остались, но боли не было, что меня очень порадовало. Почему-то думала, что не отделаюсь так легко. На туалетном столике рядом с кроватью заметила две красиво упакованные коробочки. Одна совсем небольшая, а вторая квадратная и плоская. Поборола любопытство, снова идти в душ в сопровождении Эммы совсем не хотелось, поэтому поспешила туда в первую очередь.
В ванной не столько времени потратила на гигиенические процедуры, сколько на разглядывание всевозможных баночек, пузырьков, коробочек, бутылочек. Косметики в таком количестве я не видела никогда. Такое чувство, что я не одна здесь буду жить, а в компании еще пяти девушек, как минимум. Хотя Кэрридан арш Параваль и гарем в соседней от его спальни комнате – не такие уже несовместимые вещи, если верить слухам. Интересно, и почему же он вчера не продемонстрировал мне свои умения, от которых женщины сходят с ума? Не достойна? Обойдусь? Так сойдет?
Продолжая думать об этом, медленно начинаю злиться. Да, мое физическое здоровье вроде бы в порядке, но вот внутренне я содрогаюсь от одной мысли о том, что это снова повторится. Выхожу из ванной и снова натыкаюсь взглядом на подарки. Сажусь на кровать и медленно развязываю ленты. Как и любая воспитанница пансионата, я никогда не получала личных подарков. На Рождество и день рождения все девочки одаривались абсолютно одинаковыми вещами. Чаще всего это была одежда, обувь или сладости. А красивая упаковка считалась ненужным расточительством и никогда не использовалась. Поэтому я с наслаждением освобождаю коробочки от лент и оберточной бумаги, любуясь яркими цветами и шелковистыми текстурами упаковки.
Первой открываю большую коробку. В ней оказывается ювелирный гарнитур – короткое колье, серьги и браслет. Прозрачные фиолетовые камни и белый металл. Я совсем в этом не разбираюсь, но судя по цвету вставок, украшения из личной сокровищницы семьи. Смотрю какое-то время на них, и даже понять не могу – нравится ли мне или нет? Никогда не носила ничего подобного, не знаю, как правильно надевать, а главное, с чем и где это будет уместно смотреться. Но мне обещали дорогой подарок, видимо, это он.
Откладываю первую коробочку и беру вторую. Она меньше, в ней явно только один предмет. Мои догадки оказываются верными – внутри небольшой легкий перстень. Камней нет, только эмблема арш Паравалей. После подписания всех документов глава города вручил мне три огромные книги с законами и правилами для членов семьи и их собственности. Из них мне известно, что владение перстнем – это высший уровень для наложницы. Кольцо защищает и демонстрирует статус не зависимо от того, рядом твой хозяин и/или его люди или нет. В денежном эквиваленте перстень наверняка стоит не так уж дорого, но на самом деле он бесценен. Не думала, что вообще получу его когда-нибудь, но вот держу в руках и боюсь надеть. Для меня это будет знаком смирения, принятия своего статуса, согласия с правилами игры. Хотя если хозяин потребует носить кольцо, придется подчиниться.
За разглядыванием украшений меня застала Эмма.
– Доброе утро, Дэвина.
Женщина собрана и настроена явно по-деловому. Правда, увидев у меня в ладони перстень, она осеклась и как-то растерялась. Потом подошла и взяла вещицу из моих рук, осмотрела с какой-то непонятной мне нежностью и почтительностью.
– В доме его носить не обязательно. Здесь и так все в курсе о твоем положении. Никто не посмеет обидеть. А вот выходя с территории особняка, обязательно бери его с собой.
Она вернула кольцо с грустной улыбкой. Потом заглянула во вторую коробочку.
– Хорошо, что открыла. Сейчас придут швеи, посмотрят. Так им проще будет подобрать цвет ткани для платья.
– Какого платья? – сразу насторожилась я.
– Через три дня губернатор дает бал в своем загородном имении. Разумеется, Кэрридан приглашен. И он сказал, что ты идешь с ним.
Видимо, это и есть мои обязанности вне постели хозяина. Заниматься этим не хотелось ровно так же, как и сексом. Надеюсь, хотя бы будет не больно.
– Эмма, я никогда не была на подобных мероприятиях. Не хотелось бы опозорить… – задумалась, как мне вообще называть своего первого мужчину. – Никого не хотелось бы опозорить.
– Тебя будут учить. Постоянно. И эти пару дней тоже. Но основная твоя задача делать то, что Кэрридан скажет. И без приказа от него ни на шаг!
Молча кивнула. Жить в роскоши оказалось не так уж просто. Буквально через десять минут я окончательно убедилась в правильности своих выводов. Едва успела впихнуть в себя завтрак, как в комнате появились три чрезвычайно шумные особы. За ними слуги занесли несколько сундуков, мешков, каких-то свертков. Пока я пыталась понять, что происходит, Эмма обменялась с ними приветствиями и поцелуями. Казалось, что они все чуть ли не лучшие подружки. А потом указала на меня.
– Знакомьтесь, Дэвина. Наложница Кэрридана арш Параваля. Нужен полный гардероб и прочие рекомендации. Его вкусы вам известны. Из срочного – бал у губернатора.
Произнесено все было очень скучающим тоном, будто бы мой хозяин наложниц каждую неделю меняет. Женщины в это время разглядывали меня пристальными, цепкими взглядами. Какой-то теплоты или хотя бы просто человеческого интереса я не заметила. На их лицах скорее отразилось недоумение. Понимаю их – я тоже понятия не имею, что он во мне нашел.
– Я – мадам Риса, – представилась старшая из них. – А это мои помощницы – Дэна и Кэйт.
Девушки кивнули, и я ответила тем же. Мило улыбнулась всем троим. Встать из-за столика, за которым все еще продолжала пить кофе, я не пожелала, чем вызвала у Эммы одобрительную улыбку.
Гостьи приступили к распаковыванию принесенного. Эмма показала им подаренный арш Паравалем-старшим гарнитур. Дамы вздыхали и охали, восхищаясь украшениями. Потом меня все-таки подняли с мягкого, уютного диванчика, и стали измерять, прикладывать ко мне отрезы различных тканей, обсуждать особенности фигуры, кожи, волос и глаз. И все это так, будто меня здесь нет. Мне не очень нравилось такое отношение, но я молчала. Мне никогда раньше не шили одежду на заказ, и как бы сироты девочками ни мечтали о подобном, занятие это оказалось скучным и выматывающим.
К тому же швеи оказались очень болтливыми. Они выдавали сплетни со скоростью десять штук в минуту. Разумеется, ничего об арш Паравалях. Кого-то из упоминаемых я знала по новостям или светской хронике, но это была всего парочка персон из бесконечного потока. Я невыносимо скучала ровно до тех пор, пока Эмма не подошла и не прошептала кое-что мне на ухо довольно грозным тоном:
– Слушай внимательно и постарайся запомнить! Однажды что-то из услышанного может не только помочь лично тебе, но и сделать чрезвычайно полезной для семьи.
Посмотрела на происходящее под этим углом и, наконец, поняла, почему Эмма так расшаркивается с этими болтушками. Это ведь неисчерпаемый источник информации. И она права, я могу стать интересной не только для утех.
Спустя четыре часа дамы удалились рассерженные и утомленные. И все из-за меня. Потому что я наплевала на вкусы арш Параваля и настояла на одежде, которая понравилась мне. Уверена, что имела на это право, ведь речь шла о ночнушках, пижамах, белье, халатах, чулках и прочем, что, в общем-то, касается только меня. Швеи во главе с Эммой хватались за голову, спорили до хрипоты, но в итоге отступили. Не понимаю, зачем мне полупрозрачные завлекательные вещицы, если я надеюсь не слишком часто видеть хозяина в своей спальне. Кроме того, я игнорировала все вздохи на тему дороговизны выбранных нарядов. Кэрридан арш Параваль уж точно не обеднеет. К тому же он известный дамской угодник, о его дорогих подарках женщинам часто судачат. Неужели на мне станет экономить?
Когда гостьи ушли, Эмма не стала журить меня за устроенное. Но все же прокомментировала:
– Будь готова рассчитаться с хозяином и за дорогие наряды, и за собственное мнение при их выборе. Если цена тебя устроит, то можешь продолжать и дальше в том же духе.
Лишь пожала плечами в ответ. Не считала наш обмен с арш Паравалем равноценным. Мои жизнь и свобода не могут быть оплачены никакими подарками.
Эмма ушла, предупредив, что обед мне подадут сюда. В общую столовую я смогу выходить не раньше, чем мне будет позволено. Спокойно перемерила все выбранное, остановилась на длинном темно-синем шелковом халате. Длинный рукав с кружевной каймой, красивые переливы ткани, затейливые пуговицы на груди. Перевязала волосы лентой в тон и осталась довольна своим отражением. Мне оставалось только наслаждаться маленькими женскими радостями, ведь если начну думать обо всем этом, просто сойду с ума. Верила Эмме, что хозяин даст мне прийти в себя. Но через сколько бы дней он снова не захотел повторить, легче не будет. Не сейчас.
Меня накормили обедом, а после Эмма принесла обещанные книги.
– Посмотри, если будут вопросы, спросишь. И хватит краснеть, обстоятельства так сложились, что тебе нужно очень быстро повзрослеть.
– Я взрослая, – немного возмутилась.
– Взрослый – это тот, кто осознает последствия своих поступков и готов нести ответственность за них. Мне рассказали о твоем знакомстве с Кэрриданом. По-моему, не очень по-взрослому.
В голову не приходило ничего, кроме «а он», «сам виноват», «я ни при чем», и я поняла, как же она права. Если арш Параваль прибьет меня в припадке ярости, в этом буду виновата только я.
– Я прочитаю их все. И буду задавать вопросы. Спасибо, Эмма.
Гемозависимая, наконец, улыбнулась и ушла. А я действительно взялась за книги. В них не было ничего общего с любовными романами, которые мы с девочками зачитывали до дыр на чердаке пансионата. Гораздо больше было похоже на учебники. Вот только не краснеть никак не получалось. Я с ужасом вспоминала вчерашнюю ночь, а если хозяин решит попробовать что-то из середины книжек, то, кажется, сгорю со стыда, едва оказавшись в такой позе.
Удивительно, но я так увлеклась, что очнулась только от стука двери в соседней комнате. Испугавшись, что арш Параваль застанет меня с этими книгами, быстро спрятала их под диван, а сама вернулась на место, схватив зачем-то подушку.
6
Кэрридан арш Параваль
Отодвинув панель, обнаружил девчонку сидящей на диване в обнимку с подушкой и напряженно глядящей в сторону моей комнаты. Увидев меня, она нерешительно улыбнулась и прижала подушку к себе еще сильнее.
– Добрый вечер, Дэвина. Ты ужинала?
Оглядываю ее всю – бледная, напряженная, настороженная. Не привык, чтобы меня женщины так встречали.
– Нет, – почти прошептала в ответ.
– Тогда попрошу, чтобы накрыли здесь. Поужинаешь со мной?
Только кивнула, глядя на меня во все глаза. Понимаю ее недоумение – я не из тех, кто проводит вечера дома. Решил же вчера, что навещу Карлу, но после последней деловой встречи ноги сами понесли сюда.
– Ты чудесно выглядишь, – пытаюсь как-то разрядить обстановку.
– Спасибо. Швеи приходили. Помогли выбрать кое-что.
Говоря это, Дэвина отвела глаза. Сначала не понял в чем дело, а потом пригляделся – на ней темно-синее платье. Я люблю все оттенки красного, и особенно на женщинах. Это общеизвестный факт. Значит, посоветовать этот наряд не могли. Моя девочка проявила характер? Не такая уж новость. Зачем? Ждет моей реакции? Не хочет выглядеть привлекательно для меня? Просто упрямая и не любит красный?
– Красиво. Мне нравится, – говорю это абсолютно искренне, этот цвет ей очень идет.
Дэвина в ответ смущается и опускает глаза. Забавная. Чувствую, как желание начинает просыпаться. Картинки в голове сменяют друг друга – медленно расстегиваю пуговицы на лифе, задираю подол, ведя ладонями по длинным стройным ногам, распускаю волосы. Так, хватит! Эмма наверняка сказала, что я не побеспокою ее хотя бы пару дней. Ей и так нелегко далась вчерашняя ночь. При одном воспоминании меня обдает жаром, тут же начинаю сожалеть, что не заглянул к любовнице. Чтобы хоть как-то отвлечься спрашиваю первое, что приходит в голову:
– Ты получила перстень?
– Да, – все также прячет взгляд. – Эмма сказала, что я могу не надевать его в доме.
– Можешь, но это не запрещено. А про бал у губернатора Эмма сказала?
– Да, – снова впивается пальцами в подушку. – Платье заказали сегодня. Мадам Риса пообещала, что будет готово в срок.
– И какое оно будет? – усмехаюсь, уж вопрос про нарядное платье должен ее разговорить. – Расскажешь?
– Малиновое, – увидев, что я не очень понял, добавила. – Такой красивый светло-розовый цвет.
– Вот ты о чем, – рассмеялся. – Не сразу сообразил. Уверен, ты будешь в нем потрясающе выглядеть.
Дэвина от смущения прямо заерзала по дивану. Обычно женщины меня пичкают показными эмоциями. А сейчас даже и не знаю, нравятся мне ее реакции или нет. Как правило, чувства и мысли противоположного пола меня не беспокоят совсем.
Ужин, наконец, принесли. И обычную еду, и бокал с кровью для меня. Пусть привыкает видеть меня настоящего. Она должна очень быстро понять, что спит не с человеком. Это значительно упростит жизни нам обоим. На свою тарелку кое-что все же положил для вида. Дэвине налил вина, и она сразу насторожилась. Видимо, почитала, что в этом есть умысел, но спорить и противиться не стала. Умница, разобралась, кому не стоит показывать свой характер. По крайней мере, по мелочам. Когда же увидела, что мой бокал уже полон, несколько секунд не могла отвести от него взгляд. Не думал, что это вообще заденет ее, ведь в «Кровь и сухари» большое меню для гемозависимых.
– Это вкусно? – спустя пару секунд шокировала меня вопросом.
– А у тебя? – кивнул на ее тарелку.
– Не знаю, – пожала плечами. – Я пока не поняла.
– Вот и я также. Просто еда, я не думаю об этом постоянно. Хочешь попробовать?
– Это запрещено, – сухо ответила и принялась за свой салат, всем видом показывая, как сильно ее устраивает собственная еда.
Дэвина
Как он мог предложить подобное? Конечно, многие люди пробовали кровь себе подобных. Но вообще это строжайше запрещено на законодательном уровне. Конечно, речь идет не о случаях, когда гемозависимые сами угощают приближенных к ним людей. Такие мелочи никого не интересуют. Находились индивиды, стремящиеся подзаработать на желании некоторых людей быть во всем похожими на гемозависимых. Как правило, в это втягивали молодежь. Вечеринки, переходящие в оргии, а то и в кровавые бойни, когда один или несколько участников слетали с катушек под действием алкоголя или наркоты и принимались крушить все вокруг, подражая хозяевам жизни. В конце концов, приняли закон о том, что каждый вид должен питаться в соответствии со своими физиологическими потребностями. Разумеется, для гемозависимых эта норма никаких ограничений не содержит. Случаев нападения на людей вследствие поедания кабачка не было замечено, но этим в очередной раз подчеркнули разницу между нашими видами. Ведь гемозависимым сходило с рук очень многое и в основном это касалось как раз способов добычи пропитания. Донорская кровь из холодильников устраивала не всех.
Я на самом деле никогда не пробовала кровь. И не хотела. Не вижу ничего интересного в том, чтобы быть похожей на своего хозяина. Мы разные, и в этом нет ничего плохого или хорошего. Просто это так.
Мы едим. Мне довольно сложно сосредоточиться в его присутствии. Смотрит так, будто и меня хочет съесть. Удивлена, что так рано приехал домой. Судя по сплетням, обычно под утро возвращается. Зачем он здесь? Вряд ли решил просто посмотреть на меня. С другой стороны, в городе масса женщин, готовых удовлетворить любые его желания. Каким же нужно быть извращенцем, чтобы хотеть повторения вчерашнего? Надеюсь, он все же даст мне прийти в себя. И хотя уже вроде ничего не болит, уверена само по себе все будет также плохо, как и вчера. Но вынуждена признать, несколько часов, проведенных с соответствующей литературой, вызвали у меня некоторый интерес к теме. В основном из-за описаний приятных впечатлений, как следствия этого нелепого процесса. Неужели арш Параваль способен заставить мое тело чувствовать нечто подобное? Думаю, ему это совсем не интересно. Я здесь для его удовольствия, а не наоборот.
Ловлю на себе задумчивые взгляды, никак не реагирую, хотя меня и пробирает до костей. Мужчина пугает до одури, но я стараюсь ничем этого не выдать. Если не смогу сейчас просто поужинать с ним в своей комнате, что же будет на балу?
– Если хочешь что-то спросить, у меня есть время.
Смотрю и не могу поверить в услышанное. Он что? Еще и после ужина собрался остаться? Неожиданно, но у Кэрридана арш Параваля нашлось время отвечать на мои вопросы. Стоит этим воспользоваться. Собираюсь с мыслями, чтобы не сожалеть потом об упущенной возможности.
– Есть кое-что… Я не совсем понимаю, как мне следует вас называть. Когда мы наедине, при других, просто в беседе с третьими лицами. Хозяин?
Посмотрела на него пристально, в надежде, что на последнее ответит все же «нет».
– А тебе хотелось бы этого? Называть меня хозяином?
– Буду называть, как скажете. Какое значение имеют мои желания?
– Тогда называй по имени. При необходимости добавляй фамилию. Думаю, этого будет вполне достаточно.
На такое я не рассчитывала, поэтому слегка растерялась. Мы провели всего одну ночь вместе – у меня семейный перстень и разрешение на такое обращение. Что дальше? Подарит мне котенка? Все же слегка киваю, чтобы дать понять, что приняла к сведению. Арш Параваль смотрит пристально, будто ждет еще какой-то реакции. Видимо, так и не получает желаемого, потому что на его красивом лице мелькает разочарование. Он встает и идет в мою сторону. Прежде чем успеваю понять, что делаю, вскакиваю с дивана и оказываюсь с другой его стороны.
– Вот как… – арш Параваль дышит, словно рассерженный дикий кот.
Проклинаю себя за импульсивность и глупость. Не собралась же я в самом деле убежать от него.
– Подойди, – отдает приказ тихо, но четко.
Моментально повинуюсь, не хочу злить его еще больше. Огибаю диван и застываю перед ним испуганной, пристыженной статуей.
– Посмотри на меня.
Поднимаю лицо и вижу гневные молнии, которые мечутся в поалевших глазах. Наверное, стоит что-то сказать, но я не знаю, как стоит извиняться за такое. Все же открываю рот, и в этот момент он наклоняется и целует меня. Замираю в растерянности – вчера он не целовал. Одно мимолетное, легкое прикосновение не в счет. Сейчас же это полноценная ласка, к которой я не понимаю, как относиться. Не очень страшно само по себе, но последствия вполне предсказуемы. Он сам прерывает поцелуй и испытывающе заглядывает в глаза. Медленно моргаю, не в силах понять свои чувства.
– У тебя два дня и не более, – сухо бросает и уходит к себе.
Деревянная панель, разделяющая наши комнаты, с тихим шорохом возвращается на место. А я так и не могу понять, что только что произошло. Пожалел меня вопреки собственным желаниям? Решил сдержать слово, данное даже не мне? Понятия не имею, но, похоже, сегодня могу спать спокойно.
Могу, вот только мне не спится. Я то начинаю переживать, что арш Параваль вернется, то вспоминаю относительно спокойные дни в пансионате, а то и вовсе принимаюсь дрожать по поводу предстоящего бала. Надо было попросить Эмму и по этикету книги принести, если уж меня собираются из спальни выпускать. Кое-как все же засыпаю ближе к середине ночи, а на следующее утро с большим трудом открываю глаза на бодрый голос Эммы.
– Доброе утро, Дэвина. Вставай. Сразу после завтрака придут учителя, которые подготовят тебя к балу.
Уничтожить репутацию арш Паравалей мне не хочется, поэтому со всем энтузиазмом приступаю к изучению всевозможных тонкостей поведения на подобных мероприятиях. И удивляюсь, когда выясняется, что большую часть знаний я уже получила в пансионате. Основные правила этикета, правила поведения за столом, базовые танцевальные движения и многое другое, что является обязательным для девочки при выпуске из специализированного учебного заведения.
Мы занимаемся до обеда, потом вместе едим в большой столовой. Затем переходим в спортзал, где установлены зеркала и балетный станок. Ближе к ужину я уже абсолютно обессилена занятиями и мечтаю поскорее оказаться у себя и в одиночестве. Учителя решают, что для первого раза достаточно, хвалят меня и, оставив расписание индивидуальных занятий, прощаются.
Обрадовалась и высокой оценке моей подготовки, и возможности наконец-то передохнуть. Никогда не была отличницей, но, оказывается, вынесла из учебы в пансионате не так уж мало. Совсем от опасений по поводу предстоящего бала меня это не освободило, но слегка успокоило. Завтра еще весь день заниматься. Все-таки надежда есть, что смогу хотя бы остаться незаметной среди известнейших гемозависимых всей страны.
7
Кэрридан арш Параваль
Решил не повторять вчерашних ошибок, и намеренно освободившись пораньше, отправился к Карле. Не могу сказать, что так уж невыносимо хотел ее видеть, да и подарка с собой у меня не было… Но мне нужно где-то спустить пар. Уже в двух кварталах от ее дома купил огромный букет цветов. Розы, ярко-красные. Большинство женщин, даже самые отъявленные суки, ужасно романтичны. Уверен, Карла сочтет цветы гораздо лучшим подношением, чем очередная побрякушка. Придумает себе что-нибудь в духе – он, кажется, влюбился и стал романтиком и все ради меня. Смешно, конечно, какой из меня романтик? Просто хочу быстрого, дикого секса, а не сцен.
Топая к любовнице, постоянно вспоминаю вчерашний ужин с Дэвиной. И то, как она отпрыгнула, стоило мне подняться с дивана. Боится. Не она первая. Многие человеческие женщины боятся меня, даже те, кто сам буквально лезет в мои штаны. Инстинктивно, где-то глубоко внутри, каждая из них знает, что интрижка со мной может оказаться последней в ее жизни. Раньше это забавляло. Играл с ними, пугал, намеренно брал больше крови, чем следовало, причинял боль. Сейчас же чувствую, как меня раздражает это от той, чья задача всего лишь послушно раздвигать ноги, когда я пожелаю.
Дверь открыли не сразу. Но сегодня я не был настроен на компромиссы.
– Карла! Открой эту чертову дверь! Я хочу тебя видеть!
Мне не нужно добавлять нечто вроде – «я снесу ее с петель» или «ты пожалеешь» – это и так очевидно, она знает. Спустя пару секунд мне все же открыли. Китти, экономка Карлы, испуганно выглянула, не спеша впускать меня.
– Китти, передай этому наглецу арш Паравалю, пусть катится!
Моя любовница и так постоянно изводит свою прислугу, сейчас же Китти и вовсе готова отключиться от ужаса. Но я оценил ее смелось и преданность хозяйке – встать между мной и моими желаниями не любой взрослый мужик решился бы. Здесь же совсем юная особа, которая цветом сравнялась с оттенком молочных обоев на стенах прихожей.
– Я войду, – стараюсь быть дружелюбным, упираюсь ладонью в полотно двери и просто двигаю его вместе с повисшей на ручке экономкой.
Сразу прохожу в будуар Карлы. Чудесная комната в приглушенных бордовых тонах. Обожаю здесь трахаться – темно, тихо, в каждом ящике припрятано что-нибудь этакое для утех. Моя нервная любовница сидит за туалетным столиком спиной к входу. В отражении вижу – она при полном макияже, платиновые волосы мелкими косами-змеями спускаются до поясницы, украшения блестят крупными камнями, а распахнутый халат манит корсетом и чулками. Ну да, она совсем меня не ждала. Карла тоже кое-что увидела в зеркале, а именно дурацкий помпезный букет и мою не менее дурацкую улыбку к нему прилагающуюся. Не удивлюсь, если она сейчас думает, что я свататься пришел. Давно прощупывает почву в этом направлении, отца своего все время к моему посылает. И отцы-то, конечно, не против. Только вот я жениться не собираюсь. И даже если когда-то соберусь, то точно не на ней.
Сейчас же продолжаю обворожительно улыбаться, сжимая эти чертовы стебли. Карле требуется какое-то время, чтобы собраться с мыслями и правильно разыграть мое нестандартное появление. В конце концов, она решает воспользоваться тем же приемом, что и всегда – то есть сбить меня с ног своей сексуальностью сразу на пороге. Грациозно поднимается с мягкого пуфика, разворачивается и, прожигая похотливыми взглядами, идет ко мне, покачивая обалденными бедрами. Выглядит, как и всегда, что надо. Пышная грудь выпрыгивает из тугого корсета, микротрусики больше дразнят, чем скрывают, полы шелкового халата при каждом шаге лижут ее длинные стройные ноги. Хотя может и не такие уж длинные, ни разу не видел ее без каблуков.
Карла останавливается в полшаге, и я вдыхаю запах сладких до приторности духов. Она вся в этом – сладкая, почти приторная, до одури. У нее все лучшее – шмотки, тусовки, любовники. Да, я не тешу себя фантазиями, что единственный, кого она трахает в этой чудесной комнате. Думаю, боится, что узнаю. Возможно, считает, что это станет очередным скандалом, и кто-то может даже пострадать. На самом деле это не так. Если подобное станет общеизвестно, я просто порву с ней. Разумеется, никаких сцен ревности или мести не предполагается.
– Здравствуй, Кэрридан. Ты, конечно, накосячил, но цветы… Это, пожалуй, слишком.
Воркует, двигая губами так, чтобы вызвать вполне определенные желания. И достигает цели – хочу оттрахать ее рот сейчас же. Но, к сожалению, наши отношения – равноценный обмен. Поэтому, если уж меня приняли, придется и самому постараться.
– Просто подумал, что они могут тебе понравиться. Ничего такого, Карла. Не придумывай.
Любовница наконец-то забирает у меня букет и уходит с ним прочь из комнаты. И отлично. Присаживаюсь на диван. Через минуту, мелко семеня и не глядя в мою сторону, заходит Китти и сервирует небольшой перекус на журнальном столике. В отличие от меня Карла любит человеческую еду и все время пичкает меня чем-нибудь этаким – из деликатесов. Я же предпочитаю есть что-то очень простое, типа хлеба с сыром или овощного салата. Ну и мясо, конечно. С выбором алкоголя дела обстоят намного лучше. Кажется, любовница нагло обчищает подвалы собственного отца, чтобы удивить меня. В этот раз, как и всегда, у нее получается. Этот виски мне очень нравится.
С удовольствием наливаю на два пальца и смакую, мечтая добавить к напитку сигарету с вербеной. Но последнее время всего этого слишком много – и вербены, и алкоголя, и необдуманных резонансных поступков. Мне не стоило так поступать с отцом. Да и Дэвина пострадала, как ни крути. Не думаю, что она планировала провести в моей спальне хотя бы одну ночь в своей жизни. Если бы отец прямо сказал, что собирается сделать, остановил бы его. Девчонка мне надоест и очень скоро, но к обычной жизни вернуться уже не сможет. Если вообще выживет рядом со мной.
Карла возвращается. На губах фальшивая улыбка, халат застегнут. Что опять не так?!
– Кэрр, нам нужно поговорить, – садится рядом, кладет ладонь на мое плечо, а правую ногу закидывает мне на колено.
Ее ноги оказываются скрещеными, и это лучше всяких слов говорит о том, что секс я получу не раньше, чем выслушаю.
– Да, Карла. Я внимательно слушаю тебя, – чуть нервно отхлебываю из стакана; чувствую, она в настроении довести меня до белого каления.
– Не буду в очередной раз говорить, как порой меня обижает твое отношение, – капризно надувает губы. – Но у всего есть предел!
Она замолкает, уставившись на меня. Неудобно ответить ей прямым взглядом, и я знаю, что она намеренно села именно так.
– И о каком именно пределе сейчас речь? – тоскливо кручу стакан в пальцах; не за этим я сюда пришел.
– Об этой девчонке, Кэрр! О наложнице! – любовница, кажется, только и ждала моего разрешения выговориться. – Ты сказал, что это меня не касается, но я все же дочь губернатора, а не одна из твоих девок. Ты понимаешь, как на меня теперь станут смотреть из-за твоей маленькой прихоти?!
– И как? – лениво интересуюсь; ни черта не понимаю, о чем она говорит.
– Я твоя постоянная любовница, и вдруг ты заводишь еще одну! С чего бы?!
– Мне ее подарили, – цежу сквозь зубы.
Карла слишком увлеклась и не обращает внимания на мое настроение, которое стремительно меняется не в лучшую для нее сторону.
– Так отправь ее обратно! Откуда там ее твой отец вытащил? В ресторан, в пансионат! Избавься от нее!
Понимаю, что любовница как-то слишком много знает о моей собственности. Успела засунуть свой любопытный нос.
– Карла, я ведь четко сказал тебе, что она останется, – делаю небольшие паузы, чтобы смысл наверняка дошел до нее.
Она вскакивает и начинает нервно ходить по комнате, заламывая пальцы. Заранее знаю, что именно все это предвещает. Сейчас мне расскажут, какой же я козел. Бешенство медленно нарастает внутри, но все же послушаю. Не впервой.
– Кэрридан, я прощала тебе многое! Все это время! Закрывала глаза на твои постоянные интрижки и далеко не джентельменское поведение. Но такое я просто не могу стерпеть! Как мне смотреть в глаза друзьям, партнерам отца, если ты будешь бегать от меня в постель к человеческой девке?! К девке, которая живет в твоем доме и является частью семьи! Которая присутствовала на твоем дне рождения наверняка!
Карла остановилась и посмотрела на меня пронзительно влажными от подступающих слез глазами. Артистка долбанная! Думает, я не понимаю, куда она ведет.
– Кэрр, подумай! Возможно, есть какой-то способ урегулировать это между нами…
– Да, она присутствовала на моем дне рождения. В качестве подарка. Хотела бы заменить ее?
Нервно отхлебнул из стакана, потому что при воспоминании о хрупкой фигурке Дэвины, о ее покорно опущенной голове, кровь устремилась вовсе не туда, где ей следовало быть при ссоре с любовницей. Карла смотрит на меня не мигая и облизывает губы, и я понял – да, она хотела бы заменить мою наложницу. Ведь это была бы лишь видимость, ее происхождение и статус равны моим, а значит, это был бы всего лишь способ пробраться в дом. Как и то, что она сейчас пытается мне предложить. Крепко задумался. Не могу позволить ей сказать это вслух – получив отказ, она не простит. Такие, как она, подобных унижений не прощают. Враг в ее лице мне уж точно не нужен. Значит, прощаться надо сейчас. Что я теряю? Потрясающую, опытную любовницу, всегда ожидающую меня, с которой, несмотря на мерзкий характер, всегда можно договориться путем подношений или куннилингуса. Что приобретаю? Девчонку, которая даже не знает, как правильно лечь перед мужчиной. И, похоже, не очень-то горит желанием узнать. Но мысль о том, чтобы действительно отослать Дэвину по какой-то неведомой причине вызывает такое резкое отторжение, что я гоню от себя и саму мысль и свою странную реакцию на нее.
– Мне очень жаль, Карла, но я, и правда, не могу заставить тебя терпеть, – поставил стакан на столик, встал и подошел к ней вплотную. – Ты – дочь губернатора, и я не хочу ссориться с тобой или твоим отцом. Если произошедшее действительно недопустимо, то нам лучше прекратить встречаться.
8
Кэрридан арш Параваль
Не хочу продолжать этот разговор, поэтому просто обхожу ее и выхожу из комнаты, а потом и из квартиры. Я зол и неудовлетворен, поэтому нет ничего удивительного, что направляюсь прямиком в кабак. Отличный круглосуточный стриптиз-клуб «Зубастый заяц» и совсем недалеко. Мне и подобным там всегда рады – можно творить что угодно, все замнут. Именно это мне сейчас и нужно.
На моем столике моментально появляются алкоголь и вербена. А ведь я планировал не злоупотреблять. Чертова Карла! Ведь не дура! Почему до сих пор не поняла, что не выйдет у нее затащить меня в брак? И ничто ей в этом не поможет – ни положение ее отца, ни их дружба с моим, ни наш классный секс и уже тем более ни регулярные истерики. Ослабил галстук, снял пиджак – устал сегодня, еще и этот изматывающий голод. Крови не было, с сексом тоже облом.
Наконец, подали основное блюдо – полуголая девица, аккуратно переступая на высоченных каблуках, внесла бокал на серебряном подносе. Поставила передо мной, игриво хлопая ресницами. Аппетитная деваха. Во всех смыслах. Улыбаюсь, пока она устраивается между моих расставленных ног и возится с ремнем и молнией. Облизывает губы, чуть приоткрыв рот, и я вижу четыре искусственных клыка. Значит, полностью отбитая. Так мечтает быть похожей на нас, что согласится на что угодно.
– Ты позволишь мне? Попробовать тебя? – не теряю времени даром.
Есть людей посреди бела дня в общественном месте – довольно неправильно, но мне наплевать. Столик надежно скрыт от чужих взглядов, шлюха не станет отказываться, так к чему приличия?
– Конечно, господин…? – она предвкушающе улыбается, и мое имя ей нужно в качестве трофея.
– Арш Параваль, – улыбаюсь в ответ, видя ее радость.
Конечно, она знает, кто я такой. Мое лицо можно увидеть в каждом номере всех газет и журналов. Интернет пестрит заметками о моей скандальной жизни. Но произнеся имя, я как бы вручаю ей право рассказывать, что она была со мной. Уверен, половина треплющих языками, делает это без разрешения. А треть – просто все выдумала.
Она тянется к резинке моих трусов, и я вдруг останавливаю ее.
– Не надо. Садись рядом.
Шлюшка растерянно улыбается, но делает, о чем прошу. Теперь она совсем рядом, и я понимаю, что вовсе не хочу ее. Сожрать – да, трахнуть – нет. Осторожно прокусываю шею в месте, где виднеются бледно-синие вены. На вкус так себе – сигареты, пиво, иногда наркотики и очень много антибиотиков. Девка постоянно лечится, и я даже догадываюсь от чего. Людям не рекомендовал бы этот клуб. Ем, потому что все равно это лучше, чем из стакана. Боковым зрением вижу, как ее кожа становится все бледнее. Если уж мне сегодня не суждено трахаться, может хоть убить кого-нибудь? Останавливаюсь, осторожно вытаскиваю зубы из ран и прикладываю к ним салфетку со стола. Шлюха в предобморочном состоянии – я, и правда, перестарался. Отпускаю ее кивком головы и закуриваю. Девка уходит, пошатываясь и опираясь на все, что попадается ей на пути. Ничего, пара дней и очухается.
Через пару минут появляется директор клуба. Джеф – гемозависимый и заведение принадлежит ему. Тем не менее, он обильно потеет, суетливо вытирает испарину со лба и заискивающе улыбается. Видимо, последнее время я слишком часто тут бываю.
– Мистер арш Параваль, Лючия вам не понравилась? Могу прислать кого-то другого.
– Нет, спасибо, Джеф, я сыт.
– Я имею в виду…
– Ничего не надо. Я уже ухожу.
Бросаю на стол деньги и действительно иду к выходу. Если потороплюсь, то к ужину буду дома. Водитель, как и всегда, умудряется найти меня, как бы не петлял по городу пешком. Сажусь в машину через квартал от клуба и устало откидываюсь на спинку сидения. Да что это такое со мной? Приворожила меня девчонка что ли?! С одной стороны, подождать осталось совсем немного, а с другой – голодный я ей не очень понравлюсь. Если это слово вообще применимо к нашим отношениям.
Вечерний Лондон стоит, и мы стоим вместе с ним. Обычно такое меня совсем не раздражает, но сегодня я дергаюсь каждые две минуты – нервно смотрю на часы, проверяю новости в смартфоне, будто там может быть что-то интересное.
На этаже сталкиваюсь с Эммой, которая тихо прикрывает дверь в комнату Дэвины.
– Где она?
– Спит, – недоуменно приподнимаю брови, еще совсем рано. – Сказала утром, что плохо спала, и весь день ее учителя гоняли и швеи. Устала. Ужинать будешь?
– Нет, – бросил раздраженно, видит же, что сыт.
У себя раздеваюсь и прямиком иду в душ. Хочется смыть и этот день, и запах других женщин. Привожу себя в порядок, переодеваюсь и топаю в соседнюю комнату. Не хотел, но как магнитом тянет. И надо сказать, чтоб нормальные двери все же поставили!
Дэвина лежит поверх покрывала в домашнем платье. Видимо, и правда, так вымоталась, что прилегла и уснула. И что такого утомительного в этикете и примерках? Сажусь с ней рядом, рассматриваю лицо, обвожу пальцами брови. С ней спящей мне легче, не видно глазищ, которые лишили покоя с нашей первой встречи. И ненависти в них, тоски, смирения, обиды тоже не видно. Так я могу думать, что между нами все не так уж плохо. Глажу ее по щеке, гормоны внутри бушуют и требуют взять свое, но я лишь грустно улыбаюсь и ухожу. Не стоило вчера давать ей личных обещаний, но я и не думал, что будет так сложно держать это слово.
Дэвина
Проснулась посреди ночи, тело затекло от неудобной позы, пуговки впились в кожу. Села на кровати и потерла глаза. Не ожидала, что смогу вот так уснуть. Смотрю на часы – дело к утру. Надо заглянуть в ванную и снова ложиться. Встаю, комната освещена лишь тусклым светом прикроватных светильников, но и этого достаточно, чтобы разглядеть, что панель между моей и соседней комнатой не задвинута. Испуганно замираю, забыв, куда шла. Он был здесь, пока я спала? Зачем? Впрочем, если принюхаться запах его парфюма до сих пор витает в воздухе. Такой же агрессивный и назойливый, как и сам арш Параваль. Медленно и тихо крадусь в сторону проема в стене. Там совсем темно, вряд ли что-то увижу, но какое-то непонятное чувство гонит убедиться, что я в безопасности. Или нет. Щелкаю выключателем, мою спальню заливает яркий верхний свет. Зажмуриваюсь на секунду, когда открываю глаза, понимаю, что и соседняя комната освещена достаточно. Арш Параваль у себя. Он спит, лежа на спине, раскинув руки и ноги в стороны. Простыня укрывает его только ниже пояса, и это отличный шанс рассмотреть мужчину, как следует. Ведь ни в ресторане, ни тем более после, я не могла этого сделать в достаточной мере. Сначала искала новости в интернете с фотографиями, а потом и это бросила. Удивительно и очень странно, что моим первым мужчиной стал тот, кого и не видела толком.
Разглядываю хозяина, затаив дыхание. Он действительно очень и очень красив. Даже для гемозависимого. Правильные, пусть и немного резкие черты лица – высокий лоб, волевой подбородок, высокие скулы, чувственные губы. Однодневная щетина и все еще слегка влажные разметавшиеся по подушке волосы делают его еще привлекательнее. Тело ни в чем не уступает лицу – крепкий, отлично сложенный, крупные умеренно проработанные мышцы. Думаю о том, что прочитала в книгах Эммы. О том, как правильно прикасаться к мужчине, чтобы ему было приятно. К Кэрридану арш Паравалю, наверное, очень приятно прикасаться, если сама этого хочешь. Смогу ли когда-то делать это с радостью? Без страха? Без отторжения и ненависти?
Мужчина размеренно и глубоко дышит. Странно, но сейчас я почему-то почти не испытываю страха. Возможно, уверена, что не проснется. А может, дело в его фантастических глазах. Наверное, это единственное, что я подробно разглядела за все это время. Смотреть в них всегда так страшно, что даже взгляд отвести не могу. Эта черно-фиолетовая бездна буквально затягивает, а алые всполохи не сулят ничего хорошего.
Делаю еще два несмелых шага вперед. В голову лезут неуместные мысли, что простыня, скрывающая самое интересное, все портит. Наверное, было бы чудесно рассмотреть все сейчас, чтобы потом не впасть в панику снова. Тянусь рукой в сторону раздражающей преграды. Ничего ужасного, если немного отодвину ткань, ведь не случится? Картинки в книгах – это, конечно, очень информативно, но спать мне не с ними. Шагаю еще, в этот момент арш Параваль шумно выдыхает и переворачивается на живот. Единственное, что успеваю сделать я – это подумать, что мне конец, зажмуриться и скрестить руки на груди, защищаясь.
На мое счастье мужчина не просыпается, а мне открываются чудесные виды на широкую мощную спину, подтянутую задницу и длинные крепкие ноги. Тоже неплохо, но я не могу оценить этого, потому как сама не своя от ужаса. Сердце колотится, пот струится по спине, кровь стучит в висках. Разворачиваюсь и поспешно покидаю спальню хозяина. Не особо понимая, что делаю, задвигаю панель. И только услышав тихий щелчок, осознаю, что выдала свой визит. С этой стороны открывающего механизма нет, а значит, завтра утром арш Параваль поймет, что я приходила.
Выдыхаю и призываю себя успокоиться. Иду в ванную, где напряженно думаю, что делать и привожу себя в порядок. К концу ежевечернего ритуала в голову не приходит ничего лучше, чем просто все отрицать. Могла же прислуга задвинуть панель? Могла. Поэтому, если спросит, буду разыгрывать недоумения по поводу его домыслов.
День сегодня выдался тяжелый. Учителя изводили по очереди. Было скучно, а вчерашние страхи по поводу бала вернулись. Поэтому, когда пришли швеи, я сначала обрадовалась, но очень скоро разочаровалась в своих чувствах. Они мучили еще сильнее – получая знания, можно было хотя бы сидеть. Мадам Риса с помощницами же поставили меня в центре комнаты на табурет и больше часа подгоняли платье прямо на мне. С перерывами, конечно, но все же. Платье, правда, вышло чудесное! Любая девушка на моем месте была бы в восторге. Особенно радовало, что, несмотря на фото спутниц арш Параваля в прессе, мой наряд оказался очень закрытым. Не считая спины. А так – подол в пол, вырез горловины лодочкой, и даже рукав длинный. Смотрела в зеркало и чувствовала себя принцессой. Платье швеи увезли заканчивать. А туфли и сумочку оставили. Достала коробки из шкафа, чтобы еще раз полюбоваться. Надеюсь, мистер Хич не зря два дня тиранил меня по поводу походки на каблуках и завтра я умудрюсь не пополнить собой светскую хронику. Наверное, смешные будут заголовки по поводу неуклюжести спутницы наследника арш Паравалей.
9
Дэвина
Осталось всего минут двадцать до того момента, как я покину спальню вместе с арш Паравалем. Нервы на пределе. Эмма смотрит на меня не очень понятным взглядом. Ожидала от нее какого-то одобрения или поддержки, но она молчит. Кручу на пальце семейный перстень и решаюсь сама задать вопрос:
– Что-то не так? Почему ты так смотришь?
– Все так, – отвечает, грустно улыбаясь. – Ты очень красивая, просто воспоминания вдруг нахлынули.
В голове моментально всплывают все ее странные взгляды, точные подробные советы и постоянное чувство, что часто не договаривает. Я так взвинчена, что забываю об осторожности и спрашиваю в лоб:
– Воспоминания? Эмма, а почему ты хозяев называешь по имени?
Отводит глаза и неловко переступает с ноги на ногу, будто я застала ее за чем-то неприличным.
– Все равно узнаешь, – почти шепчет и смотрит в упор. – Я тоже когда-то была наложницей.
Буквально столбенею на месте не в силах выговорить и слово. Нет, этого просто не может быть!
– Но ты же… гемозависимая, – говорю очевидное.
– Да, но так было не всегда, – добивает она мои познания о мире.
Шокировано смотрю на нее, и в этот момент панель с тихим щелчком отъезжает. Арш Параваль входит и застывает на пороге.
Кэрридан арш Параваль
Сегодняшний бал – необходимость, и это нагоняет тоску. Не люблю подобные мероприятия – ни расслабиться, ни выпить, ни подраться. В общем, весь вечер нужно корчить образцового папочкиного сыночка. И самое забавное тут, что все приглашенные точно знают, что я вовсе не паинька. Еще и разрыв с Карлой. Насколько я изучил эту женщину, просто так не отступится. Значит, сегодня меня ждет минимум двойной прессинг – от нее и ее отца. Возможно, и мои родители присоединятся к этому бесполезному занятию.
С этими унылыми мыслями открываю вход в комнату Дэвины и замираю на пороге. Почему-то все это время я продолжал представлять ее официанткой. Скромное темное платье, строгий пучок на голове и нелепый белоснежный передник. Теперь же увидел перед собой роскошную молодую женщину, которая своей красотой и грацией сегодня попортит кровь не одной гемозависимой красотке. Думаю, лучше вообще не оставлять ее без присмотра. Наши женщины довольно ревнивы и скоры на расправу. Не хочу, чтобы с ней случилось то же, что и с Эммой много лет назад.