Посвящается всем, кто так или иначе связан с музыкой.
© Генер Марго
© ИДДК
Я живу в маленьком провинциальном городке на юге штата. Здесь всего мало. Мало магазинов, клубов и других тусовочных мест, необходимых девушке восемнадцати лет. Парней тоже мало. И я, как многие девчонки в городе, мечтаю встретить своего.
Но если неделю назад парни интересовали меня в первую очередь, то сейчас все поменялось.
И вот почему.
Клиника в городе всего одна. Двадцать врачей, пять из которых терапевты. Перед одним я сейчас в кабинете хлопаю ресницами и пытаюсь понять, что мне говорят.
– Понимаете, мисс Янг, ваши анализы… как бы сказать помягче… – произнес доктор Морис после паузы, пока я нервно комкала край юбки, – ваши анализы… М…
У доктора Штерна Мориса я наблюдаюсь где-то неделю. Мужчина спокойный. Так показалось сначала. Вообще доктора с залысинами и в очках всегда казались добрыми и уверенными. Но сейчас, когда он мямлит и постукивает пальцами по столу, уверенность в его доброте как-то утихла.
Я покашляла.
– Доктор Морис, мне восемнадцать. Говорите, что там такое. Как-нибудь переварю. Если две недели терплю боль в костях, ваши новости точно хуже не сделают. Что в итоге? Какой результат?
Лицо доктора стало каким-то растерянным, он произнес:
– Результат… Дело в том, что я таких результатов никогда не видел. Вот в чем результат.
Я не поняла.
– В каком смысле?
По отзывам доктор Морис имел долгую и успешную врачебную практику. Странно видеть его озадаченным и тарабанящим пальцами по столу. Может, это я так на него влияю – пришла, начала требовать, чтобы быстрее выписали лечение. Или со мной что-то не так? Одета плохо?
Я покосилась в зеркало справа – натуральная блондинка, молочного цвета юбка полусолнце до колен, приличная блузка, голубые глаза. Обычно мой вид не вызывает ничего, кроме улыбок и желания посвистеть вслед.
Нет, видом своим точно не должна смутить.
Тогда что?
– Видите вот эти цифры? – проговорил доктор, развернув ко мне монитор и указывая на какие-то таблицы – при показателях вот этого столбика они должны быть занижены. Но они зашкаливают, что в принципе невозможно. А вот эти в сочетании с этими… Гм… В общем, по этим данным вы вообще не должны… жить.
Я опешила.
– Вы разве можете так говорить?!
Прямолинейность доктора не вязалась с его добродушным видом, а мне оставалось только держать себя в руках и пытаться успокоить резко участившийся пульс. Что он имеет в виду? Как это понимать?
– Я не хотел вас напугать или обидеть, мисс Янг, – спохватился доктор. – Просто это какой-то нонсенс…
Меня заколотило не на шутку, в руки взять себя смогла только спустя минуту глубокого дыхания. Не каждый день врач заявляет, что тебя не должно быть.
– И что будем делать? – выдавила я после паузы.
– Пока не знаю, – ответил доктор. – У вас болят кости, суставы, как при артрите. Но заболевания не выявлено. Зато с составом минералов, микроэлементов и витаминов такая путаница, что я просто развожу руками.
Я тупо похлопала ресницами, в груди заколотилось еще быстрее, стало как-то душно. Надеясь, что станет легче, потянула воротник блузки.
До меня очень медленно, но все же доходило – со мной что-то совсем дикое. Если даже доктор Морис с университетским образованием и многолетней практикой не может определить, что с анализами. Куда уж мне, девчонке, только поступившей на подкурсы.
– Но я поправлюсь? – спросила я с надеждой.
– Да в том и дело, – отозвался доктор Морис, – что по анализам вы не больны, но…
– Но что?
– Но с ними и с вами явно что-то не так. А ваша боль в суставах вообще со всем этим не вяжется.
Его ответы меня запутывали всё сильнее.
– Так вы выпишите мне лекарства? – растерялась я, уже не зная, что и думать.
Он протяжно вздохнул и потер подбородок.
– М-м… я выпишу вам успокоительное. Возможно, ваши боли носят эмоциональный характер.
Его вывод огорошил больше, чем заявление о странности моих анализов. На что он намекает? Что я вру? Пытаюсь получить освобождение от курсов? Так мне это не нужно. Совсем наоборот – в геодезии понимаю столько же, сколько в софтболе. То есть – ничего. И подготовка очень нужна.
– Хотите сказать, я симулирую? – выдохнула я быстрее, чем сообразила, как грубо это звучит. – Это прикол такой? Зачем мне врать?!
Отодвинув листы с анкетами пациентов, доктор проговорил, отводя взгляд к окну, видимо, сильно нервничая:
– Я не пытаюсь обвинить вас, мисс Янг. Просто хочу сказать, вы можете быть слишком эмоциональной. И боль, как бы… виртуальная. Нет, вы не обманываете, когда говорите, что её испытываете. Просто фактически ее не существует, но вы, из-за особенностей психики думаете, что вам больно. Чистая психосоматика.
– Эмоциональной?!
Голос получился каким-то визглявым, а взгляд доктора оказался таким красноречивым и разоблачающим, что спорить дальше смысла не было. Если и дальше продолжу наседать – станет только хуже.
В груди кольнуло обидой. Отлично. Доктор свято уверен, что я все выдумала, что со мной все в порядке, а боль, от которой иногда по ночам хочется выть – плод моей фантазии.
Это началось пару недель назад в столовой на подготовительных курсах в колледже, куда поступила на геодезический. Правда, совсем не хотелось. Но вариантов не густо – уехать в большой город от опекуна-алкоголика денег нет, а без образования придется всю жизнь работать где-нибудь на подхвате.
В первый раз боль пришла резко и на все тело. Я как раз забирала поднос с завтраком. По костям будто пропустили разряд в двести двадцать. Помню, что закричала, упала, а очнулась уже на полу в окружении студентов и разбросанной еды с моего подноса.
С того момента приступы повторялись каждый день в разное время. Сегодня его еще не было, и я с напряжением ждала очередного прихода.
– Может, обезболивающие? – спросила я с надеждой, но она тут же растаяла, когда доктор покачал головой.
– Думаю, вы и сами понимаете, что при психосоматике обезболивающие не нужны, – сказал он. – Вот что я вам рекомендую: отдохните пару дней, возьмите отгулы в колледже, поспите, домашняя обстановка поможет вам расслабиться. Я выпишу вам освобождение.
Объяснять доктору, что дома обстановка совсем не расслабляет, а очень даже наоборот, не стала. И когда спускалась по ступенькам из клиники с освобождением в сумочке, четко понимала – помочь мне в этом всеми забытом городке никто не может.
Небо нахмурилось, угрожая пролить обещанный утренним прогнозом дождь. Подул ветерок. Я поежилась и сунула пальцы подмышки. Уже поздняя весна, но тепла еще нет.
Направившись по дорожке вдоль клиники, стала думать над своим положением. То, что я не спятила, и боль настоящая, уверена точно. Но против анализов тоже не пойдешь, а врачи верят только им. И, наверное, это логично. Но вдруг со мной что-то неизвестное науке? Может, я первая такая? Или у них просто какая-то ошибка в тестах. Бывает же такое, что перепутали анализы и вместо моих прислали пробы какого-нибудь… не знаю.
Но додумать не вышло – слишком долго сегодня все было спокойно. Непростительная роскошь. И только я завернула за угол в сквер, безлюдный и заросший можжевельником, как кости пронзило острой болью.
Вот оно.
Приступ.
В этот раз такой сильный, что от боли даже не смогла закричать – задохнулась и упала на колени, в глазах поплыло и заблестело. Мышцы свело судорогой, их запекло, как после длительной тренировки без подготовки. Только в разы сильнее.
Я, наконец, смогла вдохнуть и задышала слишком часто, от чего видимость поплыла еще сильнее.
Ужас… Как это выносить? Неужели так теперь будет всегда? Неужели никто так и не выяснит, что со мной, почему так больно, и я всю жизнь буду…
– Ууу… – простонала я сдавленно.
Дальше что-то произошло. Что-то, что нельзя объяснить нормальной человеческой логикой, и даже в моем полуобморочном состоянии я это понимала.
В десяти шагах передо мной возле лавочки воздух задрожал, как плоская овальная медуза. Это было так странно, что на секунду даже забыла о боли. Она так и горит в костях раскалённой лавой, причем настолько сильно, что тяжело дышать.
В это же время дрожащий овал воздуха замерцал, из него появилась нога, а затем и ее хозяин – долговязый и худой мужчина в костюме и с чёрными кудрями.
Полубред и боль так запутали сознание, что я потеряла связь с реальностью и даже захотела крикнуть ему, попросить помощи. Но воздух в легких застрял, а у меня получился только сдавленный писк:
– Вызовите… скорую…
Реакция мужчины, который, очевидно, моя галлюцинация, оказалась быстрой: он подскочил ко мне и приподнял голову за подбородок, внимательно заглядывая в глаза. Даже сквозь боль и полубред заметила морщинки в уголках карих глаз. Наверное, ему лет сорок…
– Скорая вам не поможет, мисс Янг, – быстро сообщил он.
Это я и без него знала. Но на кого ещё надеяться? Не на волшебника в голубом вертолете ведь?
– Пожалуйста… – снова попыталась попросить я. Жжение в костях становилось невыносимым. Сколько ещё терпеть?.. Как дотянуться до телефона? Плод моей фантазии бесполезен ведь…
– Я помогу, – пообещал мужчина, продолжая смотреть на меня слишком внимательно, – есть место, где вам станет лучше. Но вы должны согласиться туда отправиться.
Боль оглушала. Лишала воли и трезвого рассуждения. Но даже она не дала затихнуть природному инстинкту осторожности. Кто это? Ах, да… галлюцинация. Люди не берутся из воздуха и, уж тем более, не вылезают из… что это? Портал?
Ужас какой.
То, что это эффект болевого шока, сомнений нет. Но если так, чем этот глюк собрался помогать? Глупость. Очевидно, мне так больно, что я брежу наяву, выдавая желаемое за действительное. А может вообще потеряла сознание. Мне же хотелось найти способ избегать этой боли, вот, мозг и придумал что-то совсем невообразимое: какого-то мужика из воздуха.
Его голос выдернул из отвлекающих и таких спасительных мыслей, ослабшая на секунду боль накатила с новой силой, а кости опять ошпарило изнутри.
– Мисс Янг? Вы меня слышите?
Он говорил четко и отрывисто, будто старался, чтобы я слышала каждый слог. Если этот мужчина галлюцинация, то очень реалистичная, и прикосновения его пальцев к моему подбородку – тоже. Хотя, раньше я никогда не галлюцинировала, кто знает, может это всегда так натурально.
И все же ответить пришлось – смотрит он слишком требовательно.
– Д-да…
– Мисс Янг, – произнёс он торопливо, почему-то опасливо косясь по сторонам, – я знаю, где вам помогут. Но без вашего согласия у меня связаны руки. Вы готовы пойти со мной?
Соображать становилось все сложнее, видимость плыла, веки тяжелели и пытались закрываться.
Хотела ли я избавиться от боли? Глупый вопрос.
Конечно!
Но что предлагает этот неизвестный?
В голове разом пронеслись жуткие репортажи, но я не смогла даже дернуться, когда мужчина подхватил меня под спину.
– Мисс Янг, не отключайтесь, – поторопил он, – точнее, сначала ответьте, а потом можете. Вы готовы?
Боль охватывала, как тугая обволакивающая волна изнутри, растекалась густой патокой, и голова работала все медленней. Что он пристал? Не видит, что я в полуобмороке? Если он ненастоящий, меня кто-нибудь найдёт и вызовет врача, я ведь от клиники ушла недалеко.
А если настоящий? О чем тогда речь? Что предлагает? И откуда вообще знает о боли? Что-то тут неясно.
Потом меня скрутило, и остатки логики вспыхнули спичечным коробком и рассыпались в труху, я простонала:
– Да-да… пожалуйста, помогите мне…
– Вы согласны со мной идти? – не отступал дотошный мужчина.
Силы таяли все быстрей.
– Да… – пискнула я.
– Отлично.
Кажется, меня подняли на руки, кажется, несли, кажется, что-то тёплое и мягкое обтекало меня несколько секунд. Это все я осознавала каким-то задним умом, потому что основной ум настойчиво выключался. Только когда тёплая поволока исчезла, я услышала сквозь шум в ушах:
– Теперь все изменится, мисс Янг.
А потом отключилась.
Показалось, в отключке я пролежала целую вечность, где успела посмотреть звезды Вселенной, какие-то цветные туманности в форме головы коня, квазары и черные дыры, но из этого безмолвия меня выдернул ужасный, резкий запах.
Дернувшись, я подскочила и лбом врезалась в чей-то острый подбородок.
– Ай!
– Ой!
Лоб прошибло болью, схватившись за него, я интуитивно отодвинулась. После космических видений в глазах мутно, но зрение быстро возвращается, и вот передо мной мужчина в костюме, с недовольным видом потирающий подбородок.
Первой оформленной мыслью стало: «То есть он мне не привиделся?»
– У вас чугунная голова, мисс Янг, – заметил он и поморщился.
Я поморщилась, скривилась, пытаясь собрать мозаику картины мира, а его замечания мне сейчас до лампочки. Куда важнее понять, что произошло.
Боли не чувствую, видимо, приступ отступил так же внезапно, как и возник, и хотя лоб еще ноет, зрение вернулось в норму. И сейчас оно сообщает, что я лежу на траве, опершись спиной на какое-то бревно. Вокруг лес, громадные деревья и пышные кусты. Судя по тому, что сквозь кроны пробивается вполне себе солнечный свет, сейчас около полудня.
Так.
Не понятно.
Ничего.
Кто этот мужик, и как я оказалась в лесу?
То, что он предлагал какую-то помощь, я помнила, но остальное в памяти смазалось и превратилось в какой-то несуразный кисель. Что было вообще? Приступ, пасмурное небо, космос… Или что-то еще?
А! Воздух! Вот же! Ведь этот мужчина вылез из воздуха!
Все это показалось бредом, причем пугающим, а дальше я действовала на чистых инстинктах – рванулась назад, каким-то чудом умудрившись сесть на бревно. Но не удержалась и грохнулась навзничь, задрав ноги.
Позорище какое.
– Мисс Янг! – вскрикнул мужчина и кинулся меня поднимать. – Что с вами? Вы в порядке?
Но сдаваться этому неизвестному я не собиралась. Мало ли, он какой-нибудь маньяк. Нашел беззащитную девушку, утащил в глухой лес. И что делать будет?
От перспективы оказаться жертвой меня буквально заколотило, адреналин плеснул в кровь, я пошарила ладонью по траве и ухватила первое, что попалось под руку. «Чем-то» оказалась сосновая ветка, липкая от смолы и колючая. Невесть что, но я выставила ее перед собой, как меч.
– Предупреждаю, я буду кричать и сопротивляться.
Хотелось, чтобы голос звучал мужественно и грозно, но после потери сознания он хриплый и слабый.
Удивленный взгляд мужчины сообщил, что моей решительностью он не напуган и даже не впечатлен. Скорее раздосадован. Отшагнув, он поправил края пиджака и выпрямился, приподняв подбородок. Тоже мне, интеллигент.
– Мисс Янг, – начал он. – Я не понимаю вашего поведения.
Я отозвалась, кое-как наконец поднявшись и продолжая угрожать незнакомцу веткой:
– Зато я прекрасно понимаю ваше.
– В самом деле?
Его тон и поведение ясно говорили – он спокоен, как слон и считает, что все делает правильно. Ну конечно, типичное поведение маньяка. Уверенность и непоколебимость. В психологии девиаций я не разбираюсь, но читала статью в интернете, там как раз что-то такое писали.
После обморока ноги держали плохо, но я все же двинулась вокруг бревна, продолжая целиться веткой в грудь мужчине.
– У вас ничего не получится, – снова пригрозила я. – Я вызову полицию, я дам показания и… и вообще, вы зря меня похитили.
Мужчина поднял правую бровь.
– Похитил? Мисс Янг, не позже, как три минуты назад вы лично дали мне согласие забрать вас из вашего Противовесного мира. Поверьте, без него я бы и шагу не сделал.
Слова мужчины прозвучали знакомо, но смысла не поняла. Что он мелет?
Ладно, по порядку. Три минуты назад? То есть я всего три минуты была в отключке? Тогда как из сквера за клиникой оказалась в лесу? Еще и погода так переменилась. Было же пасмурно, а тут – солнце, тепло, птички поют.
Пока червь сомнения рос и превращался в настоящего питона, я подумала о следующих словах неизвестного. Забрать? Меня? Из… откуда?!
Нестыковок в конце концов стало так много, что логика в очередной раз развалилась в прах.
– Так, быстро признавайтесь, кто вы и где я, – попросила я, а уверенность в собственной адекватности снова пошатнулась.
Мужчина провел ладонью по коротким смоляным кудрям.
– Это моя ошибка, – произнес он как-то манерно что ли, – нужно было сразу представиться. Но вы были в таком состоянии, что вообще не воспринимали ничего. Хорошо, что смог выпытать у вас согласие. Иначе загнулись бы прямо там, на дорожке.
Его слова запутывали все больше и больше.
– Хватит мне лапшу на уши вешать! – запальчиво выкрикнула я, но закашлялась. Чего греха таить – мне стало страшно в тот самый момент, когда поняла, что произошло нечто «из ряда вон».
– О, мисс Янг, не надо так нервничать. Вы еще слабы после перемещения, а еще и недавний приступ…
– Да вы можете объяснить, что происходит! – не выдержала я. Если сначала это все казалось галлюцинацией, то сейчас ясно – все реально. И вот это вообще пугает до жути.
Незнакомец выставил ладони в примирительном жесте и торопливо попытался меня успокоить.
– Тихо-тихо, мисс Янг. Все хорошо. Не нервничайте и положите ветку.
Про ветку он, наверное, сказал, чтобы меня подбодрить – вряд ли он всерьез её опасается. Но другого средства защиты нет.
Я сказала:
– Ну?
– Что «ну»?
– Объясняйте!
Мужчина закатил глаза.
– Я пытаюсь, – проговорил он хмурясь. – Во-первых, позвольте представиться: Адонис Капло, курьер потенциальных магов. Во-вторых, вам совершенно нечего бояться, то, куда мы направляемся – идеальное место для вас.
Его уверенность сбивала с толку, как и имя вместе со словами. Адонис? Курьер? Потенциальные маги? Если я и слышала когда-нибудь что-то, хоть немного похожее по степени бреда на это, то его слова явные лидеры в номинации «полная ересь». В голове она не укладывалась, а в том, что этот мужик ненормальный – уверенность возросла.
Но она сильно пошатнулась, когда в воздухе что-то засвистело, а потом между крон пронесся парень верхом на…
Господи, что это?! Громадный орел с львиными лапами, поджатыми к животу?!
Я даже не поняла, что шокировало больше – наличие парня верхом или сам зверь. Таких ведь не бывает!
Ветка из пальцев вывалилась сама по себе, а я оторопело отшагнула и уперлась спиной в ствол.
– Какого… как это?
Мужчина оглянулся и проводил небрежным взглядом наездника или… как правильно? Налётника?
– Что? Где? А, вы об этом? Не обращайте внимания. Это муниципальные грифоны, со второго курса по разрешению ректора они доступны каждому адепту. При условии, что адепт овладел базовыми навыками полета. Ну, вы понимаете.
Разумеется, не понимала я ничего. Кроме одного: чокнулась либо я, либо он. Но, судя по тому, что гигантского орла видела и я, и мужчина – сбрендили мы, похоже, оба.
Паника накатила сначала легонько, как если бы опоздала на последний автобус. Но чем больше вдумывалась в ситуацию, тем сильнее она становилась. То, что это все реально, я уже поняла, и пугает именно это. И ладно допустить, что мужчина как-то перетащил меня в лес. Но поверить в реального грифона – это совсем дикость. С другой стороны, я собственными глазами только что его видела!
Еще и спину неприятно защекотало, будто позади кто-то стоит и наблюдает. Нервная и взвинченная до предела, я обернулась, но естественно никого не обнаружила.
– Что-то не так? – встревожился мужчина.
Я зыркнула на него ошалело, меня мелко затрясло.
– А вы как думаете?!
– Думаю, у вас стресс, мисс Янг, – поспешно сообщил он, – что совершенно естественно в данной ситуации. Но поверьте, совсем скоро все встанет на место.
На какое место и что встанет я не понимала. Галлюцинации, миры, ощущение слежки – это точно какое-то расстройство. Бормотания у меня вырвались сами собой, я потерла лоб.
– Так-так-так…
– Вы не переживайте, мисс Янг, – торопливо успокоил мужчина, назвавшийся Адонисом. – Мы скоро придем в академию. Извините, что пришлось переместиться сюда, а не сразу в неё. Я ведь не так давно работаю курьером магов, а баллы зарабатывать надо.
Я подняла на него взгляд и похлопала ресницами. Думала, что еще сильнее растеряться уже не могу, но сам факт наличия курьера мага и каких-то там баллов обескуражил еще больше.
– М… – протянула я, изо всех сил пытаясь справиться с дрожью.
Адонис почему-то с облегчением выдохнул и продолжил:
– Это, конечно, было рискованно. Я шмыгнул в спонтанный портал. Мало ли, куда он мог меня выкинуть. Но кто не рискует, тот не ест жаркое из сабретея.
О чем речь не поняла, ответила на автомате:
– Кажется, там говорится иначе.
– В самом деле? – искренне удивился Адонис, потом пожал плечами. – Хм, возможно. Но в Равновесном мире сабретей – очень опасная глубоководная рыба. Ловить ее могут только самые отчаянные.
Смысл всего, что он мелет, доходил с трудом или вообще не доходил. Сложно поверить, что каким-то образом… Хотя почему каким-то? Этот курьер магов сам говорит – перенес меня сюда через портал. Я в каком-то другом мире, судя по всему, магическом, что само по себе полная дичь, и здесь есть парни, летающие на грифонах.
Замечательно.
Я нервно сглотнула и уставилась на курьера. И как это все вписать в мое представление о реальности?
Тот, видимо, мое молчание расценил, как приглашение продолжать рассказ.
– Понимаете, мисс Янг, – произнес он, – эти спонтанные порталы пока ужасно нестабильны, и появляются то тут, то там. Это из-за того, что другой академии повезло отхватить себе настоящего телепортёра. Но он пока неопытен, и его тренировки имеют отголосок по всему миру.
Сказал он это так, будто телепортёра украли лично у него. Но на это мне, в целом, плевать. Но во всей этой несвязанной для меня белиберде каким-то чудом уловила смысл. И он меня возмутил.
– То есть, – попыталась уточнить я, изо всех сил стараясь справиться с нервным хрипом и дрожью, – вы рисковали моей жизнью?
– Ну… – неуверенно протянул курьер, – назовем это необходимыми издержками.
– Ничего себе издержки! – выдохнула я. Даже несмотря на дикость всей ситуации, способность критично мыслить, слава богу, не пропала. – Вы обещали помочь!
Адонис кивнул.
– И помогу, – согласился он и сделал пригласительный жест. – Но, для начала, предлагаю пройти за мной. Уверен, место, куда я вас провожаю, понравится больше, чем лес. Хотя Колдорский лес красивый. Но в его глубь лучше не ходить, имейте в виду. Опасные создания там могут обитать. Хотя их, вроде как, давно вытеснили. Но… лучше не рисковать.
Идти с этим неизвестным непонятно куда – так себе идея. Но и оставаться в этом самом Колдорском лесу тоже как-то неуютно. Тем более, после его слов.
Колени от страха подрагивали, а в груди стучало быстро-быстро, но мне все же пришлось собраться в кулак и пойти за курьером магов.
Несмотря на его непринужденную болтовню (большая часть которой пролетала мимо ушей), зеленым кустикам, которые должны навевать умиротворение, и птичьим песням, я напрягалась с каждым шагом все больше.
Куда мы идем? Зачем он меня сюда перенес? Почему? Что вообще все это значит, и на кой мне знать, сколько плодов созревает вон на том бикловийском дубе?
Когда Адонис принялся перечислять достоинства каких-то викаровых боноб, я не выдержала.
– Так, хватит. Мне плевать на боноб, я даже не знаю, что это. Вы обещали объяснить, что произошло, и куда меня ведут. А вместо этого несете бред.
Брови курьера поднялись, кажется, он искренне удивился.
– Вы не сочувствуете бонобам?
Пришлось собрать воедино все терпение, какое осталось, я проговорила терпеливо:
– Возможно, позже.
– Надо же, – хмыкнул Адонис, потом продолжил на ходу: – Что ж, наверное, вы правы, мисс Янг. Тем более, мы почти пришли. Надеюсь, вы будете более прилежной адепткой, чем тот, кто понесся на грифоне чуть раньше, потому что я веду вас в прекрасную и великую академию Бикелови!
С этими словами он отодвинул передо мной ветку, а я обалдело раскрыла рот.
А удивляться было с чего.
Обширное поле, со всех сторон окруженное лесом, посреди которого растянулось… Нет. Раскинулось здание, похожее на дворец из фильмов про английских лордов. Что-то вроде Версаля, который видела в интернете. Только это место явно больше Версаля. К тому же перед дворцом большой сиреневый пруд, который по определению быть сиреневым не должен. Это тоже намекает – мы не в Англии.
– Это что? – спросила я, потому что уже пора бы что-то сказать – магический курьер уже несколько секунд таращится на меня, точно ждет, что начну восхищаться. Восхищаться можно смело, но мне пока слишком страшно.
– Ну, как что? – как-то обиженно откликнулся Адонис. – Это великолепная академия Бикелови! Здесь обучают лучших магов всего Равновесия. Хотя некоторые не согласны. Но кто их слушает? И вы, мисс Янг, удостоены чести учиться в его одухотворенных стенах.
От пафоса, с которым он это произнес, меня замутило. Но зато понемногу возвращалась способность трезво рассуждать. То, что я не у себя в штате, и так ясно. А судя по словам этого кудрявого, вообще где-то очень далеко от него. Опасения у меня насчет этого курьера все еще есть, но стоит отдать должное – не нападает, не пристает. Жить можно.
– Та-ак, – протянула я, когда начали спускаться по извилистой тропинке между кустов ежевики к полю, – и за что мне такое счастье?
Адонис помог мне слезть с уступа.
– Ну как же? – удивился он, и мы пошли прямо по газону, аккуратно постриженному и неестественно зеленому, – вы потенциальный маг. А магам положено учиться в магических академиях.
У меня даже ноги заплелись от такого заявления. Точно грохнулась бы на эту фантастическую траву, если бы не внезапно выпрыгнувший из земли стебель. Он каким-то образом подхватил меня, а когда я оцепенела, послушно втянулся обратно, а след зарос травой. Как ничего и не было.
– Адонис? – позвала я курьера, который ушел метра на три вперед и не видел, как я спотыкаюсь.
Он обернулся.
– Что-то не так?
– Из земли только что вылезла ветка, – сообщила я, все еще не двигаясь и указывая на траву взглядом.
– Ветка? – не понял он, а потом вдруг расплылся в улыбке, весьма красивой и добродушной кстати, и сказал: – А, это, наверное, хелперные лианы. Их рассадили по всему полю, на случай падений неопытных адептов с летательных снарядов.
Мне в очередной раз стало не по себе от его спокойных заявлений о паранормальном, а он продолжил, когда мы пошли дальше:
– Вам понравится в Бикелови. Хорошо, что я вас нашел. Будете развивать свои способности, разумеется, когда разберетесь, в чем они заключаются. Но вы не торопитесь. В Бикелови вам помогут. Иначе зачем еще магические академии?
То, что я в каком-то магическом измерении, давно догадалась, но заявления Адониса о том, что я маг, даже рассмешило.
– Слушайте, – сказала наконец я, – вы ошиблись. Я точно не маг. Больная – да. Маг – нет.
Он так сильно замотал головой, что думала, она сейчас отлетит.
– Даже слушать не хочу, – заявил курьер. – Портал вынес меня к вам, хотя он тут, конечно, ни при чем. Но мой дар способен чувствовать магию. И он говорит, магия в вас есть. Так что не унижайте своей ценности, и вперед в академию.
Больше спорить с ним смысла не было – все равно не докажешь. К тому же, мы подошли ближе к дворцу. Теперь слева у сиреневого пруда видно что-то вроде коновязи. Только привязаны там не лошади, а три грифона с цветными перьями – золотистыми, синими и красными. Возле золотистого заметила парня, в котором узнала наездника-налётника, которого видели в лесу.
– А он кто? – спросила я, кивая на парня.
Парень высокий, рыжий, как апельсин, волосы до плеч, одет в зеленую куртку и черные штаны. Он стоит спиной и далеко, именно поэтому очень захотелось посмотреть на лицо.
Адонис повертел головой.
– Где?.. А, опять он. Послушайте, мисс Янг, вам нужно сосредоточиться на главном – на собственном даре, который нужно раскрыть, выяснить, развить. Ну, вы ведь хорошая девушка, займитесь учебой, а не парнями.
После его слов познакомиться с этим рыжим захотелось еще больше, ведь запретное всегда интереснее. Тем более, если уж мне пришлось попасть в это незнакомое место, то хоть что-то знакомое и привычное будет полезно. А что для девушки может быть привычней, чем симпатичные парни? В том, что он симпатичный, я почему-то не сомневалась.
– А все же, – не уступала я, все еще обалдевшая после стремительных событий. – Что за парень? И почему вы его так не любите?
– Я?!
Тон курьера выдал его с потрохами. Очевидно, большой любви к этому рыжему он действительно не испытывал. Мы пошли вокруг пруда по ракушечной насыпи, а Адонис проговорил с каким-то оскорбленным видом:
– Кто он такой, чтобы я тратил на него свои нервы? Это всего лишь Джек Линдегрин, рыжий упыреныш…
Я не поняла – серьезно он или шутит. Со спины ведь не разобрать…
– В смысле? – уточнила я и привстала на пальцы, в надежде, что так можно рассмотреть парня лучше. – Упыреныш, то есть кровосос?
До меня хоть и не сразу, но все же дошло – если я в мире с магией, наверное, в ней есть и магические создания. Но почему-то стало как-то обидно – жалко, если такая огненная копна принадлежит упырю.
Мы почти обошли пруд и оказались недалеко от «грифоновязи», где громадные животные утробно курлыкают и строго на нас поглядывают. Неужели и я когда-нибудь смогу на них летать?! Невероятно…
Курьер фыркнул:
– К сожалению, не кровосос. Во всяком случае, не в прямом смысле. Иначе в Бикелови его бы не взяли. У упырей свои места обитания. Но нервы он треплет, как настоящий вурдалак.
То ли у меня тяга к плохим парням, то ли Адонис так хорошо рассказывает, что тут же захотелось познакомиться с Джеком Линдегрином. Хотя успела себя мысленно отругать – если все так, как говорит курьер, хорошего от этого рыжего ждать не стоит. Правда, что делать с глупым девчачьим интересом, который сейчас вообще не к месту – непонятно. Разве понадеяться, что он несимпатичный, и я со спокойной совестью смогу дальше разбираться со своим стрессом.
К сожалению, только додумала мысль, парень обернулся, и моя надежда на его несимпатичность развалилась. Правильные черты, чуть загорелая кожа, острые скулы, от которых его выражение лица кажется каким-то озорным. Все как по учебнику обольщения! А еще безумно зеленые глаза. Даже с расстояния видно. А может, я слишком глазею. Но глаза действительно как два фонаря травяного цвета.
Увидев нас, он расплылся в улыбке, и я подумала: парень точно пользуется если не популярностью, то спросом у девушек. С такой улыбкой можно прямо на обложку.
– Мистер Капло! – крикнул парень и помахал, при этом успел осмотреть меня так, что я смутилась. – Как вы? Нормально спали? Мы с ребятами репетировали. Не мешали?
Парень разговаривал с Адонисом, но рассматривал меня. Причем так нагло, что к своему удивлению начала раздражаться. Нельзя так пялиться на незнакомых людей. Популярностью никогда не пользовалась, и внезапное внимание красавчика выбило из колеи, захотелось защищаться.
А разве нападение не лучшая защита?
Поэтому нахмурилась и сделала вид, что ко мне не подъедешь на дареной козе.
Парня это, кажется, развеселило – он усмехнулся и еще и подмигнул.
Наглый какой.
Курьер пыхтел и сопел. По улыбке, которую он натянул, еще раз убедилась – отношения у этих двоих не то, чтобы очень. Но заговорил Адонис все же довольно любезно, если не считать ходящих на лице желваков:
– В самом деле? Репетировали? Я даже не заметил.
– Правда? – с улыбкой удивился парень. – Ну, слава богине. Мы так грохотали. Не специально, конечно. Ударник не мог поймать ритм, а басист засыпал на ходу. Сами понимаете, нужно повторить.
Улыбка Адониса стала еще более натянутой, показалось, он сейчас взорвется, но он снова умудрился сдержаться. Хотя проговорил сквозь зубы:
– Конечно, мистер Линдегрин, я прекрасно понимаю. Ваши занятия чрезвычайно важны.
– А кто с вами такой очаровательный? – спросил парень и снова посмотрел на меня так, что захотелось провалиться сквозь землю. Нет, все-таки мне не показалось. Такие как он – настоящая проблема для девушек. Держаться подальше. Определенно, держаться подальше. От таких лукавых глаз хорошего не будет.
Видимо Адониса интерес парня тоже не обрадовал – курьер шагнул, загораживая меня собой, и проговорил очень четко:
– Новая адептка. Но вам об этом не стоит беспокоиться, мистер Линдегрин.
– Точно? – услышала я усмешку парня, ведь сейчас передо мной только спина Адониса в пиджаке. – Я бы мог показать ей, что тут как.
– Не сомневаюсь, – отозвался курьер, – но не смею вас утруждать. Вам ведь надо репетировать? Не откладывайте, мистер Линдегрин.
– Мне несложно.
Адонис хмыкнул.
– Догадываюсь, – согласился он. – Но мы не можем рисковать вашей успеваемостью и развитием ваших выдающихся способностей. Так что продолжайте… м… что вы там делали? В общем, продолжайте.
И обернувшись, уже добавил мне:
– Идемте, мисс Янг, пока этот паршивец еще может отстать. Иначе прилипнет, не отделаемся.
Запротестовать я не успела – курьер аккуратно приобнял и подтолкнул меня в спину, пришлось повиноваться и идти. Не то, чтобы мне сильно хотелось остаться, но посягательства на личную свободу и выбор – больная тема. Хватило опекуна-алкоголика, который вечно диктовал, что делать. С барабанным боем удалось выбить разрешение поступать в колледж. Он считал, что после школы надо идти работать, чтобы не терять в пустую время.
И, хотя в невероятное перемещение в магический мир всё еще верила с трудом, кое-что полезное в этом есть – избавление от его тирании.
Мамы не знала. На расспросы опекун отвечал односложно, и каждый раз по-новому. Были варианты: бросила, погибла, она беглая мексиканка, ее похитили инопланетяне. Также существовали версии дурдома, секретной организации агентов, закрытых научных разработок и еще куча бреда, в который я не верила.
Неизменным оставалось одно – я понятия не имела, кто моя мать и где она. И не теряла надежды однажды узнать, что случилось, и почему мне пришлось расти одной, терпя опекуна.
И да, мне ее не хватало.
Пока шли по насыпной тропинке к большому фонтану, за которым даже отсюда видны массивные двери с золотистой лепниной, я все порывалась расспросить у Адониса про этого рыжего. Но, каждый раз, когда косилась на него, желание пропадало – курьер хмурый и какой-то возвышенно-недовольный.
Пришлось отложить это на «попозже» и заняться изучением местности. Рыжий парень сбил с толку, даже забыла ненадолго, где нахожусь. А изучать здесь очень даже есть, что. И, по-хорошему, это первостепенная задача, а не какие-то там парни.
Хотя, кого я обманываю? Девушкам нравятся парни, особенно красивые, яркие и умеющие себя подать.
И все же, решила держать себя в руках. Адонис прав – я в новом мире и, кажется, все еще в состоянии легкого шока. Надо осознать, разобраться, понять, в конце концов, что я тут делаю. Вдруг это ошибка, и меня отправят обратно.
Только вот не уверена, что хочется возвращаться к невменяемому опекуну. Уж лучше обживать новый мир.
– А почему никого нет? – спросила я, когда проходили мимо роскошного фонтана с опять же сиреневой водой. В моем понимании, в академиях и школах во дворе всегда кто-то обязан ошиваться.
Адонис приподнял бровь.
– А кто должен быть?
– Ну… – протянула я, – студенты…
– Вы имели в виду «адепты»? – поправил курьер. – В магических академиях учатся адепты.
Я пожала плечами.
– Ладно. Адепты. Где они?
– Как где? – отозвался Адонис как-то не слишком уверенно. – На занятиях. На тренировках. Или отдыхают. Хотя…
Он покрутил головой, я сделала то же самое. Действительно странно. Во всем необъятном дворе академии Бикелови только я, курьер и этот рыжий дьволенок.
Все на занятиях?
Серьезно, что ли?
Или что-то другое?
Крыльцо, по которому мы поднялись, оказалось широким и из желтого мрамора, с винтажными перилами и большими горшками с цветами. Двери академии Бикелови бесшумно раскрылись сами, но во всем громадном фойе тоже оказалось пусто. Только мраморный пол, колонны, куча дверей и широкая лестница с красным ковром, расходящаяся на две стороны.
Ну, точно – дворец.
И все же безлюдность озадачивала.
– Хотите сказать, это тоже нормально? – обратилась я к Адонису.
Вид у него растерянный. Кажется, он и сам не поймет, в чем дело.
– Гм… Не знаю, – пробормотал он. – Обычно в фойе кто-то да есть. В конце концов, камердинер или феи. Они часто прогуливают пары.
Известие о прогуливающих феях озадачило и одновременно принесло облегчение – конечно, факт наличия фей та еще история, но, похоже, ничего человеческое им не чуждо. Учитывая полную кашу в моей голове, это небольшой, но плюс к пониманию происходящего.
– Так, – решила уточнить я. – И что будем делать?
Приступ сегодня уже был, по теории вероятности, лимит боли на сегодня исчерпан. Но все же хотелось немного определенности, а еще знать, что мне помогут. Этот Адонис ведь обещал. Только, судя по морщинам между его бровей, его собственная определенность сейчас тоже шатается.
– М… – снова протянул он и потеребил кудряшку над лбом. – В любом случае, мне нужно отвести вас к регистратору… фиксация наличия магии, потом внесение в списки… А дальше уже как распорядятся. Да. Так и поступим.
Только направились в сторону какой-то вытянутой двери, как за спиной хлопнуло, потянуло сквозняком, а когда обернулась, в фойе обнаружила рыжего Джека. Он вошел, отряхиваясь от пыли и перьев, и сперва нас не заметил, но когда поднял голову, губы растянулись в улыбке.
– О, вы еще здесь? Повезло мне.
У меня его появление вызвало противоречивые эмоции. Глупо отрицать – он красавчик и точно привык к быстрым победам. Такая уверенность привлекает, но именно это одновременно и бесит. Нет. Нет, Тиффани. Держись от этого чертенка подальше.
Адонис надулся, как индюк, хотя при его комплекции это не так просто, и собрался что-то сказать, но парень повертел головой и выдохнул:
– А где народ? Куда все вымерли?
Голос прозвучал удивленно, и, пока курьер соображал, что сказать, у меня вырвалось:
– Сами не знаем.
Удивление с лица парня тут же слетело, на его смену пришла шкодливая улыбка с ослепительно белыми зубами. Кажется, даже глаза засветились зеленью. Тоже мне, Локи.
– Может, вместе выясним? – предложил парень и подошел. – Я Джек Линдегрин, адепт второго курса Бикелови. И разбираюсь тут получше, чем ты.
Обращался он напрямую ко мне, будто нарочно игнорируя Адониса, из-за чего тот надувался и пыхтел еще больше. А я подумала – лучше бы он не подходил, потому что вблизи кажется вообще неотразимым и привлекательным той самой чертовщинкой, от которой обычно теряешь голову, влюбляясь в актеров и музыкантов. И смотрит так, будто предлагает что-то запрещенное, безрассудное, но абсолютно невероятное.
Дыши, Тиффани. Дыши и сохраняй трезвость.
Наконец, курьер выдохнул:
– Вы забываете обо мне. Я все еще здесь и все еще сопровождаю мисс Янг. И не успокоюсь, пока она не окажется в безопасности.
Меня эти слова даже немного обеспокоили – то есть, я в опасности?
Рыжего Джека это, кажется, только повеселило. Он снова усмехнулся и проговорил:
– Да бросьте, мистер Капло. Она же в Бикелови, какая опасность? Тем более, сейчас тут только я.
– Вот именно, – многозначительно отозвался курьер магов и, развернувшись ко мне, легонько, но настойчиво подтолкнул под локоть. – Пойдемте, мисс Янг. У нас еще дела. Сейчас разберемся, куда все подевались и на месте ли регистратор.
От рыжего он меня уводил довольно настойчиво, а мое любопытство возросло еще больше – за что, интересно, Адонис так взъелся на этого Джека? Нет, понятно, девушкам он точно разбивает сердца, такой только этим, наверное, и занят. Но курьер-то тут при чем?
Джек, тем временем, довольно быстро, даже как-то пританцовывая пересек зал и выглянул в окно под лестницей.
– Эм… Мистер Капло? – позвал он.
Курьер продолжал вести меня подальше.
– Не обращайте внимания, мисс Янг, он сейчас отстанет, – отозвался курьер.
Моя голова все еще повернута назад и прекрасно вижу, как рыжий Джек влип лицом в стекло и всматривается за него явно с интересом. Он снова позвал:
– Мистер…
Реакция Адониса оказалась такой неожиданной, что я вздрогнула – он всплеснул руками и резко развернулся.
– Ну что вам еще надо, мистер Линдегрин? Вам мало этой какофонии всю ночь, так теперь еще и отвлекаете от работы!
На эту внезапную вспышку с изумлением смотрела и я, и Джек, который, к слову, умудряется заигрывать взглядом. Он точно заигрывает, слишком глаза блестят. Поддаваться на эти попытки завладеть вниманием я не собиралась и нарочно повернулась к нему спиной и лицом к курьеру. Тот надувается, пыхтит и, кажется, очень недоволен.
Рыжий Джек сдаваться, очевидно, не собирался.
– Я просто хочу сказать… – начал он.
– Что? – опять оборвал его Адонис, и мне показалось, что курьер слишком уж бурно реагирует на этого Джека. – Опять задумали какую-нибудь пакость? Имейте в виду, на этот раз я не смолчу. Все донесу ректору!
Джек пробормотал довольно тихо, но я почему-то услышала:
– Вы и в прошлый раз грозили.
Услышал это и Адонис.
– Грозил! И сообщил! – выпалил он так, что голос стал каким-то слишком высоким. Даже забеспокоилась – не сорвал ли связки. – Но у него было много дел. Ему некогда заниматься пакостями каждого адепта!
– Тогда какой смысл угрожать? – задумался Джек и улыбнулся хитро и, одновременно, невинно. А я еще больше насупилась – нет. Никаких поблажек ему. Ни капли. Никаких «джеков линдегринов».
Ну, класс. Я даже его заковыристую фамилию запомнила. Отлично, ничего не скажешь.
Думала, голос курьера выше быть не может. Я ошибалась. Кажется, своей следующей фразой он перешел на контратенор.
– Вы хамите?! – взвизгнул он. – Имейте в виду! Если продолжите в том же духе, я этого так не оставлю! Я дойду до ректора! До магического ареопага! До…
Джек закатил глаза, причем даже этот жест дался ему с игривой легкостью. У меня никогда не получалось так кокетничать, хотя, кажется, это женская привилегия.
Скрестив руки, он зевнул и сказал:
– Я просто хотел сказать, что за этим окном во внутреннем актовом дворе, походу, общее собрание. И на это стоит посмотреть. Но если не хотите, идите дальше, ищите регистратора. Хотя, кажется, вон он, в третьем ряду слева.
Смысл сказанного до курьера магов дошел, как поняла, не сразу – он пару секунд хлопал ресницами, за которые я успела сто раз заметить, как рыжий хам меня разглядывает. И ведь даже не стесняется. Будто уже придумал, куда позовет меня на свидание.
Я сама себя мысленно одернула – ни о каком свидании с этим чертенком речи быть не может. Сто раз видела, как девчонки в старших классах сохли по вот таким самолюбивым и уверенным в себе, влюблялись по уши, а потом рыдали над разбитым сердцем. Нет, со мной этот номер не пройдет. Этот павлин если что и получит от меня, то только пинка.
Наверно, мои мысли отразились на лице и выглядели забавными, потому что Джек чему-то усмехнулся. Зато Адонис Капло, наконец, выдохнул и, размахивая руками, широкими шагами приблизился к окну.
Сделал он это слишком быстро и чуть не впечатался носом в стекло, но успел застыть, постепенно округляя глаза.
– Это что за… сборище? – изумился он. – Когда я уходил, никто не объявлял о собрании.
Пришлось последовать за курьером к окну. Правда оно небольшое и слишком высоко, мне видно только кусок громадной беседки и густой плющ на ней. Я стою слева от Адониса, радуясь, что курьер служит барьером между мной и рыжим чертенком.
Но тот не растерялся и обошел его, оказавшись еще левее и рядом со мной.
Ничего умнее, чем снова надуться, я не придумала, а парень хмыкнул:
– Ты специально так губы надуваешь или они у тебя сами такие пухлые?
На такую очевидную провокацию я не среагировала. Точнее сделала вид, что не реагирую, хотя на самом деле захотелось дать парню в лоб. Чтоб стереть эту самоуверенность с его лица.
Я промолчала, а Адонис продолжил:
– Нет, правда. Почему все здесь? Как это вышло? Неужели я отсутствовал так долго?
Джек открыл рот, очевидно, собрался ляпнуть очередную псевдоостроумную фразу, но Адонис не дал.
– Хотя… – протянул курьер, – я перемещался через спонтанный портал телепортера… Возможно мое время растянулось…
Джек присвистнул.
– Спонтанный? Это вивианий портал? Вы рисковый курьер, мистер Капло.
Адонис отмахнулся, хотя по лицу вижу – ему лестно и приятно.
– Просто работаю над карьерой курьера, – сказал Адонис. – Так. Если все там, давайте тоже во дворик. Не хочется пропустить что-то важное.
Джек как-то боком подшагнул ко мне, его голос прозвучал приглушенно.
– Я бы мог тебе сам все показать. Только надо отделаться от дорогого и навязчивого Адониса.
На этот раз решила ответить – скорчила самую фальшивую улыбку и произнесла:
– Дорогой и навязчивый Адонис как-нибудь без тебя справится.
– О, так ты разговаривать умеешь? – хмыкнул он.
– Ты знаешь, что умею. Не строй из себя дурака.
Рыжий усмехнулся и стал похож на лиса из какого-то мультика.
– Что? Еще и с зубами? Ну все, ты мне уже нравишься.
Меня его компания стала раздражать.
– Избавь от такого счастья, – закончила я.
– Ну как же я могу? – сказал Джек и как-то так подшагнул, будто собирается то ли под локоть взять, то ли обнять.
К счастью я даже не успела возмутиться – Адонис в буквальном смысле вырос между нами, я снова увидела его спину в костюме и услышала его голос:
– О мисс Янг не беспокойтесь, я не брошу ее в неведении. И рекомендую немедленно отправиться во внутренний двор.
По протяжному вздоху поняла, что рыжий рассчитывал на другой результат. Но ему пришлось смириться.
Я же, когда пошли через арку по коридору, вообще рот раскрыла – все светлое, мерцающее, с какой-то розовато-золотистой лепниной. На полу мрамор, тоже розоватый и на стыках со стенами подсвечен матовым.
Не выдержала, проговорила:
– Красиво. Как такое сделали? Тут ведь нет электричества, да?
Адонис кивнул, а рыжий Джек сдвинул брови (кажется, он и сам не против рассказать. Нет уж, обойдется. Надо сразу давать понять, что ему здесь ничего не светит):
– Электричество в основном удел низкомагичных миров, таких, как Противовесный. А здесь используется масло каменных грибов.
– Каменных грибов?! – не поверила я. – Грибы бывают каменными?
– Бывают, – сообщил курьер. – Выращивают на гномьих фермах глубоко под землей. Ими потом промазываются стыки и декорируют отделку. Отличное средство против диких пикси. Они не любят их свет.
Отлично. Что ж, теперь буду знать, здесь есть гномы и какие-то дикие пикси.
У меня вырвалось:
– М-да…
– Вы не переживайте, в стенах Бикелови пикси только домашние, – поспешил успокоить меня Адонис. – Они не безобразничают. Ну, разве только в мелочах.
Идущий слева от меня Джек хохотнул так громко, что под своды улетело эхо.
– Да, конечно, не безобразничают. Клавиши ореховой пастой мне тролли вымазали?
Так. Значит еще и тролли. Хорошо. Запомним.
Адонис пожал плечами.
– Может и тролли. Или вы сами со своими дружками-волосотрясами, пока предавались бесчинству и блуду.
Я не удержала смешка – а у Адониса есть чувство юмора, хотя и немного чопорное. Кажется, это задело рыжего Джека, он как-то приподнял подбородок и сообщил:
– Во-первых, не волосотрясы, а музыканты. А в-вторых, не бесчинству и блуду, а служению богине вдохновения в окружении прекрасных муз.
– Называйте, как хотите, мистер Линдегрин, – равнодушно сказал курьер. – Порядочнее вы от этого не становитесь.
Даже мне такой переход на личности показался слишком, хотя особо незнакома ни с этим Джеком, ни с его «блудными дружками». Но промолчала, зато сам Джек ответил:
– Вы бы поосторожней со словами. Вдруг мне покажется, что вы оскорбляете адепта Бикелови.
Когда я покосилась на Адониса, он продолжал смотреть куда-то вперед и, кажется, совершенно не испугался угрозы Джека – все такой же прямой и четкий.
– Оскорбляю? Вам показалось, мистер Линдегрин. Правда, пусть даже обличенная иносказательно, не может быть оскорбительной. Или вы стесняетесь своего дара? Осмелюсь заметить, именно это и показалось бы странным, будь это так. Мы ведь все знаем поучительную историю одного курьера магов, который желал вместо своего дара какой-то другой. И все знаем, чем это обернулось. Да?
Кажется, сравнение с каким-то нерадивым курьером Джека напрягло еще сильнее, думала – вспылит. Но он, на удивление, удержался. Только сказал:
– Это вам показалось. Я не стесняюсь своего дара. Наоборот – горжусь.
Тут уже не выдержала я – слишком долго они переговариваются недомолвками.
– А что за дар?
Губы Адониса недовольно скривились, он явно готовил колкий ответ, но использовать его не успел – рыжий опередил.
– Я – бард, – сказал он. – Маг-музыкант. У меня музыкальная группа.
Произнес он это с таким пафосом и гордостью, что я, наверное, должна была тут же растечься в лужу или сорвать с себя лифчик и бросать его в воздух. Как же. Конечно. Музыкант. Они все помешаны на себе, и с другими общаются только для того, чтобы потешить самолюбие и в очередной раз убедиться, какие они неотразимые. Еще в школе видела таких, в одного даже чуть не влюбилась. Но, к счастью, был конец года, я выпустилась, а там поступление и не до этого.
И вот, мир другой, а парни все те же.
– Понятно, – как можно холодней заключила я и направила взгляд туда же, куда и Адонис – к большой арке, до которой всего пара метров и откуда доносится чей-то уверенный и четкий голос.
Особо поохать и повосхищаться мне не дали – сразу утянули на ближайшую лавку и заставили молча сесть. Но все равно успела поглазеть по сторонам на громадную беседку, в виде шатра с прозрачным потолком, оплетенным плющами и цветами. Беседка круглая, по краям белоснежные колонны, тоже в плющах. За ними, кажется, сад.
В самой беседке ряды лавочек полукругом, а в середине что-то вроде театральной сцены, откуда строго вещает высокий мужчина в белом костюме. Волосы совершенно седые, хотя выглядит лет на тридцать пять. Максимум сорок. Привлекательный, а голос уверенный и глубокий.
– …Вы должны понимать, уважаемые адепты, мы ни в коем случае не пытаемся ущемить ваши права. Просто в сложившихся условиях всем необходимо соблюдать осторожность и лишний раз не подвергаться опасности…
Сидеть мне пришлось между Адонисом и Джеком, но они пришли вместе со мной и тоже не в курсе происходящего. Джек будто прочел мои мысли – наклонился и постучал по плечу впереди сидящую девушку, постриженную под ёжика.
Она обернулась с недовольным лицом.
– Кто там… А, Джек…
Как только девушка признала в моем соседе Джека, сразу заулыбалась, показалось даже немного хищно, особенно учитывая большие желтые глаза с вертикальными зрачками.
Ну конечно. Они, наверное, все активно с ним дружат. Хотя я с самого начала всё поняла про этого рыжего.
– Уже вернулся? – прошептала она хрипловато, а на меня посмотрела оценивающе. Не поняла, понравилась я ей или нет. – А это кто?
Второй вопрос Джек проигнорировал.
– Вернулся, – сказал он и улыбнулся, явно нарочно. – Так что за сборище?
– Пропал красный агносис, – сообщила она все так же шепотом и, продолжая меня разглядывать. – Ректор Туре срочно всех собрал. Вроде временные правила какие-то. Пока не поняла.
– Мы много пропустили? – спросил Джек.
Девушка покачала головой.
– Только начали. Ректор Туре только успел сказать о пропаже и что пока красный агносис не найдется, всем придется соблюдать усиленные меры безопасности.
Кажется, Джеку эта новость понравилась не очень, он скривился и откинулся на спинку лавочки, скрестив руки.
– Да ну конечно, усиленные меры. Репетиции нужны каждый день.
Желтоглазая пожала плечами и открыла рот, чтобы что-то ответить, но Адонис, все это время недовольно пыхтящий справа от меня, наконец, вмешался.
– Может, дорогие адепты, вместо того, чтобы осуждать действия ректора Туре, вы послушаете, что он говорит? За вашим шептанием ничего не разобрать.
Нехотя, но они все же затихли, девушка фыркнула, показалось, из ее ноздрей вывалили небольшие облачка дыма, но все же развернулась обратно. А я попыталась понять, о чем вообще говорили эти двое и одновременно вникнуть в речь ректора.
Красный агносис? Меры безопасности? Что это значит?
– … Ввиду того, – продолжал ректор, уверенный и серьезный, – что красный агносис находится в неопределенном месте и в неопределенных руках, попрошу вас всех временно ограничить использование магических способностей…
Очевидно, эта новость студентов, то есть адептов, совсем не порадовала – по беседке прокатился ропот возмущения, народ зашептался, но ректор вскинул ладони.
– Успокойтесь, – попросил он. – Это не значит, что вам нельзя пользоваться магией совсем. Нет. Конечно, нет. Просто следует ее очень дозировать и думать, возможно, в этот раз стоит обойтись без нее. Не в тех руках красный агносис может быть опасен для дара любого из нас.
Ропот тут же затих, а ректор продолжил:
– Основная сложность со вновь прибывшими. У них дар еще не проявлен, а только в состоянии роста. Поэтому нестабилен. Возможны вспышки. Самоконтроль у абитуриентов очень слабый. В этой ситуации мы можем помочь лишь тем, что выдадим блокирующие амулеты, чтобы минимизировать риски. В любом случае, сохраняйте спокойствие. Поиск красного агносиса уже начался. Занятия продолжаются в том же режиме. Вместе мы справимся.
Ректор на несколько секунд замер и посмотрел так, что уверена – успел заметить всех, даже меня. Потом вокруг него заклубился дым или скорее облако, и поглотило его. А когда рассеялось, ректор исчез.
Я впечатлилась.
– Ого…
– Ректор Освальд Туре погодник, – пояснил Джек, заметив, как таращусь на сцену. – Облака, дождь, ветер, разные другие осадки – это все к нему. Немного похоже на магию стихий. Но есть свои отличия.
Для меня сказанное все еще абракадабра и пояснения хочется получить как можно быстрее. Но когда собралась спросить, что все это значит, народ начал подниматься с лавок и плавно потянулся к выходам и в сад. Меня Адонис тоже поднял. Пришлось повиноваться и вместе с Джеком (что, кажется, курьера совсем не радует), вышли к арке.
Адонис поставил меня прямо у нее и сообщил:
– Мисс Янг, мне нужно уточнить у ректора Туре о моих инструкциях по поводу вас. Подождите меня здесь и никуда не отходите.
Потом критичным взглядом окинул Джека, тот стоит рядом и делает вид, что рассматривает люстру, которая, кстати ничем к потолку не крепится, а просто парит. И добавил:
– Если этот… мистер Линдегрин вам что-нибудь предложит – немедленно отказывайтесь. От этих бардов только одни неприятности. Вы меня поняли?
Мне не оставалось ничего, кроме как покивать и, естественно, только Адонис скрылся в толпе, рыжий оказался рядом и уперся ладонью в стену возле меня.
– Ну? – сказал он и улыбнулся по-лисьи.
Но я инструкцию Адониса запомнила четко.
– Что «ну»?
– Так и будешь тут стоять, как примерная девочка? – поинтересовался рыжий Джек и попытался тронуть меня за локон. Я, естественно, отклонилась, а он ухмыльнулся и хмыкнул. – Что тебе этот кудрявый про меня наплел?
И без слов курьера я понимала – связываться с Джеком плохая идея, и его самонадеянное поведение только тому подтверждение. И он нарочно меня провоцирует. Самое время определиться – включить рассудительность или поддаться эмоциям. А они буквально кричат «шли этого павлина подальше».
– Сказал, чтобы держалась от тебя подальше, – честно призналась я и отвернулась, чтобы не видеть, как он ослепительно улыбается.
– Так и думал, – согласился рыжий и перепрыгнул на другую сторону, теперь он снова передо мной. – Адонис меня недолюбливает.
– Почему-то я не удивлена.
– Серьезно? – удивился парень. – Как быстро ты делаешь выводы о людях с чужих слов. Любишь сплетни?
Сплетни я не любила, но сама постановка вопроса разозлила – кто он такой, чтобы так говорить?
Пришлось сделать лицо поравнодушнее.
– Мне и самой все понятно, – отозвалась я.
– Да? И что тебе понятно?
Кажется, моя холодность его задела. Надо же, кто бы мог подумать, что у такого самовлюбленного человека (или кто он там? Бард? Еще бы понять, что это толком означает) есть чувства. Хотя, скорее всего, эти чувства ограничиваются эгоцентризмом и самолюбованием. Павлин и есть павлин.
– То, что ты сосредоточен на себе, – ответила я.
Рыжий Джек закатил глаза и усмехнулся.
– Тоже мне, новость. Будто кто-то другой сосредоточен не на себе.
– Представь, такие есть.
– И кто, например? Ты что ли?
Его тон начал раздражать, к своему удивлению, все больше хотелось сделать что-нибудь наоборот, только бы наперекор этому самоуверенному типу.
– А может и так, – фыркнула я.
Интонация рыжего стала изобличающей.
– Ну конечно. Если интересно, недолюбливает курьер не меня, а моего отца. Просто он увел у Адониса мою мать. Он тоже бард.
– Адонис? – переспросила я, хотя прекрасно поняла, о ком речь.
Рыжий покривился, он тоже догадался, что я издеваюсь.
– Магия бардов гораздо круче, чем у какого-то курьера, – уверенно сообщил он.
Приняв демонстративно скучающий вид, я согласилась:
– Уже поняла, что у вас это наследственное.
– Что именно? – кривыми губами усмехнулся Джек.
Я понимала – он играет со мной. Но я тоже умею.
– Завышенное самомнение, – отозвалась я. – И желание всеобщего внимания.
Джек прыснул.
– Хочешь сказать, факт того, что ты хорошенькая, не заставляет тебя подкрашивать ресницы и губы, чтобы привлечь еще больше этого самого внимания?
Его слова звучали одновременно и комплиментом, и оскорблением, что-то срочно нужно ответить, но у меня лишь желание отвернуться и уйти.
– Это не так, – смогла сказать я.
– Не так что? – уточнил Джек.
Собственные мысли начали запутываться.
– Все, что ты сказал – не так, – сообщила я уверенно, хотя уверенности совсем не испытывала.
Джек уперся плечом в стену и сложил руки на груди, на губах заиграла уже знакомая мне лисья улыбка.
– То есть ты не хорошенькая?
– Что?!
Напрашиваться на похвалу некрасиво, и я никогда этого не делала. Но его вопрос выбил из колеи. Такое спрашивать у девушек нельзя, это бестактно.
Пока я растерянно и возмущенно пыхтела, Джек все же умудрился потрогать мой локон, упавший на грудь, его улыбка стала победной, что рассердило еще больше. Откуда вообще такие хамы берутся?
– Или, все-таки, хорошенькая? – не успокаивался Джек.
Выдернув прядь из его пальцев, я сказала:
– Это не мне судить!
– Ну, если судить мне…
– И не тебе! – окончательно запутавшись, заключила я. – И вообще, отстань от меня. Я только попала… сюда. Ты усиливаешь мой стресс.
Глаза Джека сделались круглыми, как у олененка, прям сама невинность, он вскинул брови.
– Усиливаю? Глупости какие. Я со всей силы пытаюсь его ослабить. Ты откуда? Из Виридии? Говорят, на том континенте все такие… без чувства юмора.
Разговор все больше напоминал допрос. Привлекательный парень с яркой внешностью, который чего-то пытается от меня добиться, спокойствия явно не добавлял.
Я сказала:
– Не знаю никакой Виридии. Я из… неважно. Главное, там нет магии. Так что дай нормально ко всему привыкнуть.
Шумный выдох рыжего сообщил, что я его все-таки достала, что не могло не порадовать – может он все же от меня отстанет.
Но мои надежды не сбылись. Джек наклонился, причем так близко, что я почувствовала его запах, свежий, легкий и легкомысленный, как, наверное, и он сам.
– Хватит упираться, – произнес он приглушенно и слегка улыбаясь, – рано или поздно мы все равно… гм… подружимся. Какой смысл тратить силы на споры?
– Ну, ты и фрукт, – заключила я.
Если раньше я еще допускала, что Джек может быть внимательным, то теперь окончательно убедилась – он бесповоротный нарцисс на себе.
Рыжий пожал плечами.
– Фрукт или овощ – не знаю, но он тебе понравится. Обещаю.
– Ты слишком самоуверен, как тебя там… Джек. С такими дружить я точно не собираюсь.
– Хочешь сдружиться с какими-нибудь задохликами, вроде менталистов? – фыркнул Джек. Кажется, я снова зацепила его самолюбие. Надо же, даже не знала, что я так умею. – Хочешь целыми днями ковыряться в пыльных фолиантах? Глупо. У меня есть кое-что гораздо веселее.
– Даже спрашивать не хочу, о чем речь.
– А ты спроси.
– Обойдусь.
Наверное, мы бы продолжали спорить, потому что поток адептов из беседки поредел, они как-то разбрелись, и нам никто не мешает. На меня внимания особо не обращают. Кроме той стриженой девушки, с которой разговаривал Джек. Интересно, кто она? И почему так меня рассматривала?
К счастью, из арки вынырнул Адонис, довольный и улыбающийся. Будто выиграл в лотерею. Когда заметил рядом со мной Джека, нахмурился. Джек нехотя, но все же отшагнул в сторону.
– Я все узнал, – сообщил курьер. – Сейчас я провожу вас к камердинеру. В Бикелови он не просто прислуга, имейте в виду. Но и занимается хозяйственным управлением академии. Он вас определит в комнату хостелия.
Слово показалось знакомым, но забавным.
– Хостелия?
– Именно, – согласился Адонис. – В Бикелови в комнате проживают не более двух адептов, так что уверен, вам будет удобно. А теперь позвольте сопроводить вас к камердинеру. Я, наконец, его нашел.
Выбора у меня особо нет, к тому же оставаться с этим Джеком – только нервы трепать. Я кивнула и пошла за курьером. Вслед услышала:
– Эй, вредина, как тебя зовут?
Вредина, это, конечно же, я. Самое время поднять подбородок и проигнорировать. Что я и сделала. Правда один раз все же не выдержала и обернулась, о чем тут же пожалела, потому что Джек продолжал стоять в арке и, кажется, только и ждал, когда оглянусь – по-лисьи заулыбался и подмигнул.
Пришлось резко отвернуться обратно. Откуда только такие берутся.
Адонис провел меня через уже знакомый светлый коридор, затем свернули куда-то вправо, где коридор превратился в крытую террасу с очередным внутренним двориком. Там небольшой фонтанчик, лавочки и местные адепты: две девушки и парень в голубом, кажется, камзоле. Высокий блондин с волосами до пояса. Стройный и фактурный одновременно, чем-то напоминает эльфа.
Присмотрелась и чуть не охнула. Похоже, действительно эльф – сквозь волосы торчат острые кончики ушей.
Парень бросил на меня совершенно равнодушный взгляд, даже стало немного обидно. Особенно после гипервнимания рыжего Джека. Но я быстро выгнала эти ощущения. Какая разница? Я ведь сама хотела немного покоя после всего этого безумия.
И все же спросила Адониса, чья спина покачивается прямо передо мной:
– Это кто?
Он не видел, куда я смотрю, но, кажется, без дополнительных уточнений понял, о ком речь.
– Во дворике? Эльфы с факультета магической экономики и управления.
Пока шли, я то и дело оглядывалась на них, пока терраса не кончилась, и мы вновь не вошли в коридор.
– Такие высокомерные…
– Это ведь эльфы, – сообщил курьер так, словно это само собой разумеется.
Да уж. С этими если захочешь подружиться – не подружишься. Не то, что Джек. Сама открытость и участие. Только почему-то оно злит, будоражит, и я сама не до конца понимаю палитру эмоций, вызываемых им.
Несмотря на упорное сопротивление, в глубине души стоит признать – парень вызвал интерес. Иначе, с какой стати стала бы о нем думать? Разумеется, он привлекательный, с яркой внешностью, стройный, рыжий и зеленоглазый. Кажется, занимается музыкой, хотя не совсем поняла – это хобби, факультет или магия. Придется узнать.
Только додумала эту мысль, как одернула себя – я ведь всерьез захотела разузнать об этом Джеке Линдегрине.
Стоп, стоп, стоп.
Такая заинтересованность не понравилась. Не хватало еще увлечься этим павлином. Он ведь только того и добивается. Завлечь, подтвердить собственную значимость, самоутвердиться за чужой счет. Нет, нет и нет. Сейчас надо сосредоточиться на Бикелови и моей новой жизни. А тут разбираться и разбираться.
Убеждая себя в правильности решения, я не заметила, как мы подошли к очередной арке, возле которой ждет низкорослый и коренастый мужчина непонятного возраста. Наверное, по привычным мне меркам ему лет сорок, может пятьдесят… Не знаю. Густая черная борода все путает.
Волосы на голове кудрявятся, одет в бордовый камзол, на ногах непомерно высокие для такого низкого роста сапоги – выше колен.
Адонис поприветствовал его:
– Друг мой, вот и мы. Как и обещал, привел новую абитуриентку, – а затем обратился уже ко мне. – Мисс Янг, познакомьтесь, это Киф Майбах. Камердинер академии Бикелови. К нему обращайтесь по любым вопросом.
Вид гнома по имени Киф Майбах внушал уважение и трепет. Во-первых, гномов я никогда не видела и вообще не представляла, что они могут существовать. Во-вторых, даже под густой бородой видно, что его лицо суровое и закаленное в испытаниях, каких – даже представить не могу. Кто знает, что за жизнь в этом Равновесном мире.
Когда Адонис благополучно передал меня ему в руки, по коридору мы пошли молча. Несмотря на то, что я выше этого коротышки, чувствуя себя рядом с ним маленькой и тщедушной. Возможно, из-за его широченных плеч. У людей таких не бывает.
– Первый раз в Бикелови? – вдруг спросил гном, а я вздрогнула – не ожидала, что заговорит и как-то слишком пристально рассматривала все это время вышивку на спине его камзола.
Промямлила:
– Э… да.
– Тебе понравится, – уверенно произнес он, в отличие от курьера, сразу перейдя на «ты». Хотя даже не представляю, способны ли вообще гномы расшаркиваться и «выкать». – Академия хорошая, добротная. Мои предки принимали участие в стройке. Давно это было, девочка. Ох, давно.
До меня только сейчас дошло – в общем-то, ни об академии, ни о мире, куда попала, толком ничего не знаю. Кроме того, что здесь обучаются маги, и Адонис утверждает, что у меня дар тоже имеется.
– Вы тоже маг? – поинтересовалась я. Если кто-то может пролить немного света на происходящее, почему нет?
Послышалось глухое кряхтение, кажется, гном посмеялся, а я с высоты своего роста вижу, как передернулись его плечи.
– Маг? Нет, – крякнул он. – Я – гном Золотых и Серебряных рудников из третьего подземного округа. И горд этим. Какие там рудники… ох… какие рудники…
Его голос стал мечтательным, я даже впечатлилась, хотя сложно поверить, что рудники кого-то могут так радовать.
– Разве в рудниках интересно?
Кто бы мог подумать, что мой невинный вопрос вызовет такую бурю – гном-камердинер всплеснул руками, причем с его размахом плеч это довольно устрашающе, и пробасил:
– Лучше рудников не найти места! Ты бы видела, девочка, как сверкают драгоценными камнями пещеры! Как сладко пахнет свежеоткопанное золото, как бурлит в котле серебро… А стук кирок – это музыка. Настоящая подземная музыка. Не то, что тьфу… эльфячий заунывный вой. А гномий подземный хор? Ты слышала гномий подземный хор?
Я быстро помотала головой.
– Никогда.
– То-то и оно, – чуть успокоился Киф Майбах, – если б слышала, ни в жизни не забыла бы. Настоящие песни, мощные! Аж шерсть дыбом. Даже бардам нравится. А барды в музыке доки.
Никогда бы не поверила, что гном может так увлеченно рассказывать о музыке. О золоте – да, о пещерах своих – тоже вполне закономерно. Но поющие гномы? Хотя, что я, в действительности, о них знаю. Но упоминание о бардах заинтересовало.
– Гномы тоже бывают этими… бардами? – спросила я, поворачивая следом за камердинером в короткий коридор, кончающийся развилкой.
Майбах крякнул и, кажется, даже приосанился.
– Да мы там все навроде бардов.
– Правда?
– Ну… нет конечно, – признался гном и жестом показал следовать в правое ответвление коридора, светлое и разрисованное огромными цветами, где у стен вазоны с розами. – Это я так, для словца красного. Но так-то петь гномы умеют. Пока бьешь киркой по камню, такие песни рождаются. Спеть?
– Эм… может не надо? – засмущалась я, представляя, как этот гном-камердинер сейчас опозорит меня с головы до ног.
– Да не боись, девочка. Тиффани, кажись? Слушай…
И Киф Майбах, коренастый, широкоплечий гном, которому в качестве аксессуара подойдет булава или какая-нибудь алебарда, заголосил на весь коридор.
Следовало отдать ему должное – голосил он отменно, басом и совершенно четко попадая в ноты. Пришлось признаться – петь гном умеет. И еще как.
Причем пел он на манер какой-то рок-группы, то ли симфонического рока, то ли симфонического метала, в этом я не специалист, но явно чего-то с приставкой «симфо».
Я озиралась и втягивала голову в плечи, представляя, как это все выглядит со стороны и, боясь попасться кому-нибудь на глаза. Майбах, тем временем, все больше входил в раж, его неудержимый вокал раскатывался гулким эхом по коридору и дребезжал под сводами.
Не знаю, сколько бы продолжался этот концерт без заявок, но к моему великому облегчению Киф Майбах остановился возле двери и, наконец, перестал петь.
– Ух! Хорошо пошло! – довольно взбодрился он. – Сытно. Надо собраться с рубаками и поголосить вдоволь, помахать кирками. Настоящее дело, сама понимаешь.
Понимала я крайне мало, поэтому быстро закивала на всякий случай, чтобы ненароком не обидеть камердинера. Все-таки старался, пел, а тут я со своим стыдом и смущением со всех сторон.
Вытерев рукавом взмокший от натуги лоб, Киф Майбах шумно выдохнул и указал на дверь.
– Аж вспотел… Ну ладно. Значит, что, девочка. Вот это твоя комната на пару с другой адепткой. Размещайся и отдыхай пока. Слыхала же, красный агносис уперли. Так что до решения ректора Туре лучше без дела не шляться по Бикелови.
Сразу вспомнились эльфы во внутреннем дворике, почему-то стало обидно.
– А эльфы шлялись, – заметила я.
Гном-камердинер поморщился.
– Так это ж эльфы. Они всегда шляются. Много думают о себе. Но ты не хандри, девочка. Сейчас пойду и нагоняй по шее дам. Чтоб не забывались. Ну, все, я пошел. Душевые и удобства в конце коридора. Завтрак, обед и ужин по расписанию. Занятия тоже. Ты пока не определена, так что сходи за указаниями и расписанием.
Закончив, Майбах развернулся и направился по коридору обратно, напевая уже знакомую мелодию про недра и кирки.
Когда он исчез за поворотом, я пару минут стояла и пялилась на дверь, совершенно такую же, как и остальные двери в этом коридоре. Похоже, это женское крыло этого самого хостелия. С кем мне придется жить?
Почему-то охватило волнение – раньше приходилось делить дом с опекуном, но у меня хотя бы была своя комната и возможность запереться, спрятаться от его пьяных вечеринок. А тут нарушение личного пространства, никак иначе. С другой стороны, это в тысячу раз лучше того, что ожидало меня дома.
Думать поздно – я и так уже рискнула.
Вдохнув и выдохнув, сделала шаг и толкнула дверь.
В первый момент даже растерялась. В моем понимании комната в общежитии, пусть оно магическое и называется хостелий, это просто комната с двумя койками, шкафом и столом при хорошем раскладе. Но то, что увидела, совсем не похоже на стандартную общагу из фильмов.
Небольшая прихожая с вешалкой, на которой прозрачная зеленоватая, кажется, накидка. Прямо – что-то вроде кухоньки, потому что место, где под окном стол и громадных размеров каменный чайник, кухней быть обязано. По обе стороны от нее две двери. Одна из них приоткрыта и из комнаты слышно, как кто-то напевает. Все еще потрясенная тем, что не придется делить одну комнату непонятно с кем, я осторожно приблизилась и заглянула.
В середине комнаты, к слову сказать, побольше моей прежней, пританцовывает девушка с бледно-зеленой кожей. Одета в короткое шифоновое платье, сама стройная, как тростинка, но самое любопытное – волосы. Они не просто зеленые, а прямо травянистые.
Девушка напевает и пощелкивает пальцами, из которых время от времени высыпаются искры. Кроме портала, через который меня перенесли, особо проявлений магии я пока не видела, и сейчас стала банально глазеть.
Думала, удастся остаться незамеченной, но дверь, как назло скрипнула, девушка обернулась, и на секунду мы обе замерли. Я таращилась на нее, она на меня, причем глаза у нее как раз самое то для вытаращивания: нереально большие, миндалевидные и фиолетовые.
Молчание прервала она.
– Ты моя новая соседка? – спросила девушка, хотя не уверена, можно ли применять это определение не к человеку. То, что она не человек – очевидно.
Я кивнула.
– Кажется, да.
– Класс. Слава древу, ты не огрица и не троллиха. Они, говорят, храпят ужасно. Я Агава Гиацинт, фея из южных провинций Мекьёрды. Младшая дочь Ароника и Диккии Гиацинт.
Проговорила она это так четко и отработанно, что мне не оставалось ничего, как ответить в том же тоне.
– Я Тиффани Янг, из неважно какого города, кажется Противовесного мира. Не знаю, чья дочь и падчерица непутевого опекуна.
Зеленовласка по имени Агава мою тираду восприняла с юмором – улыбнулась. Ну, слава богу, вроде не зануда, как показалось сначала.
– Из Противовесного? – впечатлилась она и сдула зеленую прядь со лба. – Далеко тебя занесло. Обычно маги все здесь.
– Мне до сих пор кажется, это ошибка, – согласилась я.
Девушка помотала головой.
– Исключено. Тебя ведь курьер магов доставил?
– Ну, Адонис Капло.
– Ну вот, – уверенно заключила она. – Значит, ты точно маг. У тебя как проявляется дар?
Этот момент я еще обдумать не успела, да и объяснять мне никто не спешил.
– Понятия не имею, – призналась я. – Хотя…
Пришедшая мысль показалась глупой, но с учетом всех совпадений и последних событий, логика в этом некоторая есть.
– Хотя «что»? – подбодрила меня соседка.
– Ну, – попыталась анализировать я, – кое-что есть. В последнее время суставы ломит, кошмар просто.
– А раньше такого не было? – уточнила она.
Я пожала плечами.
– Никогда.
– Тогда по любому дар, – уверенно сообщила она. – Он у всех по-разному проявляется. Я, например, неделю чихала, стоило только посмотреть на свет. Оказалось – дар просится наружу. Я могу создавать искры для разных целей. Свет, атака. Могу даже для исцеления. Представляешь?
Я покосилась на ее пальцы, из которых совсем недавно вылетали светящиеся точки.
– Ректор, вроде, запретил пользоваться магией. Или я не поняла?
Фея хмыкнула.
– Я не пользовалась, а практиковала технику. Никто ведь технику отрабатывать не запрещал? В любом случае, пока только учусь. Я на первый курс пришла. А ты?
Вопрос показался глупым, но ответила:
– И я.
– Думаю, мы подружимся, – сказала Агава как-то слишком уверенно. – Ты там пока раскладывайся в своей комнате. Закончу упражняться, и попьем чай на кухне. Согласна?
Заводить друзей мне сейчас ну просто необходимо, тем более, это моя соседка. К тому же, вроде общительная, если не считать, что фея. Так или иначе, налаживать с ней контакт нужно.
Я кивнула.
– Идет.
Покинув ее половину, я перешла к себе. Моя комната ровно такая же, как у Агавы: полуторная кровать с чистыми голубыми простынями, комод с зеркалом, стол и широкое арочное окно с легкими занавесками и оплетенное ползучими розами снаружи.
Красиво и свободно. Пожалуй, это лучше того, на что я рассчитывала. Только сейчас, оказавшись одна и в спокойной обстановке, смогла осознать произошедшее.
Я в другом мире.
В другом.
И здесь полно магических созданий, эльфов, фей, магов… Кто еще? И все утверждают, что я тоже обладаю магической силой. Правда пока неясно – какой. Но это ведь выяснится?
От всей этой обрушившейся неожиданности голова шла кругом. Я потерла лоб и, приковыляв к кровати, села.
Магическая академия. Бикелови. Такое даже во сне не приснилось бы. Но все наяву. Все по-настоящему. И, кажется, это лучшее, что происходило со мной за всю жизнь. Главное теперь разобраться, влиться в это все. Я же совершенно ничего не знаю об этом мире. Определить свой дар, начать учиться, стать… Кем? Магом?
От мысли. Что действительно могу стать кем-то волшебным, кем-то, о ком могла только смотреть фантастические фильмы, сперло дыхание. Не верится. Просто не верится. Да что там! У меня соседка – фея!
Показалось, прошли всего минута-две, пока я осознавала действительность. Но Агава заглянула в двери и похлопала своими громадными глазами.
– Ну, ты чего? Чай пить будем? Уже двадцать минут жду.
Двадцать минут? Я зависла на двадцать минут?
Я подскочила.
– Да, конечно, прости, задумалась.
– Да ничего, – с пониманием сказала фея, когда зашли в кухню и седи друг напротив друга за стол. – Ты же из другого мира перенеслась. Тут адаптироваться надо. Как тебе вообще в Бикелови? С кем уже познакомилась? Парни тут, скажу тебе, просто нектар!
Принадлежность Агавы к феям и чему-то растительному накладывало забавный отпечаток на ее речь. Пока она щебетала о том, как нам обеим повезло попасть в Бикелови, как тут замечательно и какие «буйноцветные» возможности перед нами открываются, я наблюдала, как она заваривает чай.
Еще при входе обратила внимание на габариты каменного чайника – он больше напоминает самовар, только с носиком. Но лишь сейчас, вблизи, заметила, что он будто впаян в подоконник. Чашки зеленоволосая Агава взяла с полки и подставила под носик. Затем потерла крышку чайника-переростка.
Каменные бока и носик засветились серым матовым цветом, послушался булькающий звук.
Я озадаченно напряглась.
– Ого. Это что?
Кажется, моя впечатленность Агаве польстила.
– Это новшество Бикелови, – с довольной улыбкой сообщила она. – Чайники возводились сразу вместе со стенами академии. Обтесывали гномы из камня… не помню, как называется. Но, если его потереть, он нагревается и нагревает воду. Представляешь?
Звучало классно. Хотя полезность того, что чайники являются частью постройки, на мой взгляд сомнительна. И все же это круто.
– Похоже на электричество, – заметила я.
– Электричество? – на секунду замешкалась Агава, но через секунду будто вспомнила, лицо просияло: – А, знаю. В Противовесном мире его используют вместо магии. Я читала в фолианте по мирологии. Ну, слушай, может и похоже на это твое электричество. Но вряд ли с его помощью можно так нагревать камень.
Спорить я не стала – понятия не имею, сколько тока нужно пропустить через камень, чтобы вскипятить такой чайник. К тому же, кроме камня в этом чайнике ничего нет. Никаких железочек, способных проводить электричество.
– Воду заливают через крышку? – спросила я.
Агава засмеялась, выражение лица стало каким-то наставительным.
– Нет, вода подается прямо в чайник.
Она указала на соединение его дна и подоконник и сообщила:
– Когда она заканчивается, чайник сам наполняется до верха. Там какие-то системы подачи воды. В этом я не разбираюсь. Лучше спроси у гномов с факультета каменолистики. Они тебе все расскажут.
То, что гномов в Бикелови полно, уже поняла. Но на сегодня мне пока хватило Кифа Майбаха с его пронзительным басом.
Чашки наполнились, Агава расставила их, я отхлебнула. На вкус оказалось что-то вроде мяты с корицей и медом.
– Вкусно. Но, кажется, это не чай.
Агава отмахнулась.
– Чай это все, что льется из чайника.
Спорить сложно.
– Значит, ты из другого мира, – отпивая, проговорила соседка. – Уже выбрала, на какой факультет пойдешь?
Смешок вырвался сам по себе – полдня назад я вообще не представляла, что существуют каменные чайники с самонагревом и зеленоволосые феи, а теперь надо выбирать магический факультет.
– Если честно, – призналась я, – даже не знаю, какие есть.
Глаза феи округлились.
– Да ладно! – воодушевилась она. – Тут на выбор целый букет! Вот я пойду на Натуралистику и магические элементы. Ну, дар у меня очевидный, так что было время определиться. А ты совсем не понимаешь, в чем твой?
Я пожала плечами, Агава не отступала.
– Вообще? Ни намека, ни лепесточка?
– Даже не представляю, что за дар может скрываться за болью в суставах, – призналась я.
Агава задумчиво потерла подбородок, помычала.
– М… да. Непонятно. Еще и красный агносис пропал. Без него с даром попробуй разберись.
Эта неразбериха меня начала доставать, я спросила:
– Слушай, что за красный агносис?
Взгляд Агавы стал таким, что тут же поняла – спросила какую-то глупость. Но, с другой стороны, я же действительно не в курсе, так что глупо строить из себя всезнайку, а не спрашивать, если это требуется. А мне требуется.
Видя, что я продолжаю смотреть с ожиданием, Агава произнесла:
– Красный агносис – это магический артефакт для выявления и проявления дара. Есть простые агносисы, они только показывают – есть магия или нет. А красный помогает понять направление этой магии и, собственно, направить ее. Очень экономит время, знаешь ли.
Теперь всеобщее беспокойство стало немного понятнее. Наверное, ректор очень забеспокоился, если такая ценность пропала.
Меня это тоже озадачило – если красный агносис умеет выявлять и проявлять дар, мне он нужен больше всех. Вряд ли у кого-то еще в Бикелови магия рвется наружу дикой болью в суставах.
– И кому он мог понадобиться? – поинтересовалась я, делая большой глоток. Чай как раз остыл.
Агава пожала плечами.
– Не знаю. Но этот «кто-то» круглый чертополох. Когда ректор Туре его найдет, мало не покажется. Главное, чтобы с помощью красного агносиса не наделали бед.
– А что может быть?
– Ну, – протянула Агава и повернулась к окну, где золотистое солнце медленно ползет к верхушкам леса. – Артефакт довольно мощный и в разных заклинаниях и обрядах может давать большую силу. Кто знает, что там затеяли.
От ее слов все больше становилось не по себе.
– Хочешь сказать, мы в опасности?
Подумав пару секунд, фея проговорила:
– Не думаю. Иначе ректор Туре нас бы всех уже эвакуировал. Но быть осторожными все же надо.
Сдув со лба прядь, я откинулась на спинку стула. С кем еще, как не со мной, могло такое произойти? Вытянуть счастливый билет и перенестись в магическую академию, чтобы обнаружить там пропажу главного артефакта, который должен помочь мне выявить мою способность.
– И что теперь делать? – спросила я.
– Пока ничего такого, – пожала плечами Агава. – Выполнять, что сказал ректор и жить обычной адептской жизнью. Тебе, кстати, надо сходить за расписанием.
– Майбах говорил. Но я разве зачислена?
Агава кивнула.
– В Бикелови зачисляют по факту наличия магии. У тебя она есть, тебя же привез курьер магов. У наших курьеров эмпатический дар, они знают, кто маг, а кто нет. Так что до зачисления на факультет все равно придется начинать ходить на базовые занятия.
Я впечатлилась. Поступить без экзаменов – это ли не мечта всех студентов?
– А где брать это расписание?
– В магканате, – сказала Агава. – Там преподы собираются. И методисты. У кого-нибудь из них спросишь. Если есть хобби, скажи им. Может, дадут факультатив.
– Хобби? – переспросила я. – Вроде того, чем занимается Джек Линдегрин?
Сказала и мысленно обругала себя. Зачем я вообще о нем вспомнила и, тем более, заговорила. Теперь Агава будет думать, что я им заинтересовалась. Уже смотрит искоса, глаза блестят.
– Линдегрин?
По ее тону поняла – точно заподозрила что-то. Вот же. Я совсем не пыталась привлечь такое внимание, теперь придется изо всех сил показывать, что мне все равно. А мне все равно.
Постаралась, чтобы голос звучал ка можно нейтральней и равнодушней.
– Он вроде музыкант.
– Ты с ним познакомилась? – с какой-то игривой усмешкой спросила Агава. – Музыкант, да. Но он бард, это его магический дар.
Я не поняла.
– В каком смысле?
Агава закатила свои фиолетовые глаза.
– Ну как в каком? Что, бардов не видела?
– Естественно нет, – нахмурившись, отозвалась я. Эта игра и хихиканье стали быстро раздражать. Кажется, фея это заметила и смягчилась.
– У бардов музыка – это их магия, – стала пояснять она. – Джек умеет играть на разных инструментах и с помощью звуков транслировать магию.
– Что-то вроде ударно-волновой… терапии? – попыталась перевести я себе на понятный язык.
Тонкие брови Агавы сдвинулись, она проговорила озадаченно:
– М… не знаю, что это. Но когда он играет, я просто расцветаю, как майская роза.
Теперь уже я смотрела на соседку с подозрением и хитрецой. Одно из двух – либо по этому Линдегрину сохнут все девчонки, либо сохнет только она. Я же пополнять рядов ни первых, ни вторых не собиралась. Сказала равнодушно, во всяком случае постаралась:
– Не знаю. Не слышала. И не очень хочется.
Чашка в пальцах Агавы дрогнула, она еле успела ее поймать, но чай все же выплеснула. Фея подняла на меня изумленный взгляд и похлопала ресницами.
– Шутишь?
– Ни капли.
– Ты просто не знаешь, о чем говоришь, – уверенно сообщила фея. – Джек с его командой – лучшие барды во всем Бикелови. Ты обязана их послушать.
– Много чести.
Чем больше Агава настаивала, тем сильнее хотелось противиться. Мне и так в жизни постоянно приходилось соглашаться, сначала с тем, что меня отдали опекуну, потом с тем, что мама непонятно кто и где, хотя я не оставляла надежды разыскать хотя бы информацию о ней, с доктором в том, что мои приступы плод фантазии… Уж выбирать, слушать чью-то музыку или нет, постараюсь как-нибудь сама.
Я отвернулась к окну, демонстрируя, что тема закрыта, но боковым взглядом заметила, как усмехнулась фея. Ну точно, что-то себе придумала.
– И не надо ухмыляться, – на всякий случай попросила я.
Она хмыкнула.
– Я не ухмыляюсь.
– Ага, а что вот это за выражение?
– Да просто думаю, что ты попала под чары Джека Линдегрина, – буднично сообщила Агава.
Вот теперь уже я чуть не выронила чашку. От гнева руки затряслись, я поставила ее на стол, стараясь привести в порядок пульс, который совершенно неожиданно вдруг участился.
Естественно то, что говорит Агава – полная ерунда. Ни под какие чары я не попадала, и вообще рыжий Джек меня больше раздражает, чем… чем, что бы ни придумала себе фея. Но уверенность, с которой она это заявила, ужасно возмутила.
– Слушай, ничего такого, что ты… – начала объясняться я, но в дверь в этот момент постучали.
Мы с Агавой переглянулись – кого могло принести сейчас в комнату, где пьют чай две новоявленные абитуриентки? Разве что Майбах что-то забыл.
Я поднялась.
– Я открою.
Под любопытный взгляд феи на носочках подошла к двери. Почему-то сейчас казалось, что я должна двигаться тихо. Глупости, конечно, но…
– Кто там?
В ответ тишина. Сразу ощутила себе героиней голливудских фильмов, которая после подозрительного стука в дверь открывает ее, а там, конечно же, маньяк, чудовище или еще какая-нибудь жуть. Но я не героиня, и, надеюсь, не глупая.
Агава прошептала обеспокоенно:
– Может это тот, кто украл красный агносис?
Идея критики не выдерживала, но почему-то в животе заворочалась легкая жуть, поэтому дверь не открыла и на всякий случай пригрозила:
– Учтите, нас двое, и мы очень опасны.
Позади раздался удивленный смешок Агавы, я покосилась на нее через плечо, вроде «ну а что ты хотела»? В конце концов, она умеет высекать искры из пальцев, сама говорила, они могут быть боевыми.
За дверью все то же молчание. На всякий случай, я взяла из подставки под вешалкой трость, непонятно для кого предназначенную, и приняла боевую стойку. Если кто-то вздумает вломиться – буду готова.
Снова постучали, что вызвало волну холодных мурашек по позвоночнику. Кто бы мог подумать, что попав в магическую академию, буду бояться каких-то психопатов.
Только перехватила трость поудобнее, как ручка двери щелкнула и пошла вниз, Агава охнула и бабочкой вспорхнула на подоконник, видимо от страха, а я метнулась за дверь – если к нам вломятся, будет эффект неожиданности. А мы тогда вдвоем как-нибудь справимся.
Дальше все происходило очень быстро, и сообразить, что к чему, я не успела. Просто помню, как кто-то вошел, я обрушила на него трость, Агава зашипела и позеленела, кто-то ойкнул, а я отпрыгнула назад, готовая снова как следует шарахнуть.
– Ай!.. Какого бемоля!..
Адреналина в кровь выплеснулось так много, что за стуком сердца и шумом в ушах разобрала, кому принадлежит голос, не сразу. Только, когда вломившийся отнял ладони от затылка, которыми защищался, увидела огненную шевелюру.
– Совсем ненормальная? – огрызнулся он, разворачиваясь и впиваясь в меня зелеными, как трава, глазами.
От неожиданности я растерялась, все еще продолжая держать наготове трость. Дыхание сбилось, теперь уже от самого гостя, я выдохнула:
– Джек? Это… ты?
– Естественно, я, – потрогав затылок, раздраженно проговорил он. – Всех так встречаешь?
На меня накатил небольшой ступор. Не то, чтобы собиралась любезничать с этим рыжим, но огреть с порога палкой – явный перебор. В замешательстве я опустила трость и убрала обратно в стойку.
– Э… прости. Мы думали, это маньяк…
Глаза рыжего сверкнули, он фыркнул все еще раздраженно:
– Какой еще маньяк?
– Ну… который украл агносис… красный, – промямлила я и развела руками.
Тем временем Агава, давясь от смеха, спрыгнула с подоконника и легко опустилась обратно на стул, подхватив чашку.
– Ну, вы даёте, – прощебетала она беззаботно, – Тиффани, видела бы ты свое лицо.
Она отпила чай, а я в этот момент поняла, что эта фея тот еще фрукт, или цветок, или кто там она в ботанике. Джек покосился на нее недовольно, но, вроде беззлобно, кажется, не обиделся. Может, у них тут принято друг друга бить палкой по темечку?
Мне такое приветствие не подходит.
– Так ты знала, что за дверью он? – спросила я Агаву, тыкая на рыжего.
Фея покачала головой с игривой улыбкой.
– Нет. Но точно знала. Что не маньяк. И уж точно не тот, кто утянул красный агносис. С чего бы ему вламываться к нам в комнату? Просто решила поддержать твою игру. Это ведь была игра?
Теперь я чувствовала себя полной дурой. Шутка Агавы с моим восприятием адекватности не очень граничила. Правда, кто знает, какие у этих магов нормы. Впрочем, почему я о них в третьем лице? Я ведь тоже маг. Значит, имею право на свое мнение и самовыражение. Так что пусть знают – со мной лучше не шутить, во всяком случае, так.
Я приняла самый спокойный и невозмутимый вид и сказала:
– Конечно, игра. В следующий раз возьму что-нибудь потяжелее. Например, булаву. В Бикелови ведь есть булава?
Довольная улыбка с лица Агавы медленно сползла, они переглянулись с рыжим Джеком, который все еще потирает ушибленный затылок (приложила я его крепко), потом похлопала ресницами.
– Ты же сейчас шутишь, да? – уточнила она, и я с удовлетворением уловила в ее голосе тревогу.
Вот и правильно. Нечего так прикалываться над новенькими. То, что за себя надо стоять, поняла еще с детства. Может у меня получалось не очень, но пытаться все равно надо.
Все еще стараясь выглядеть серьезно, я ответила:
– Конечно.
При этом очень внимательно посмотрела на Агаву, та как-то втянула голову в плечи, и я в этот момент поняла, что больше прикалываться надо мной она не рискнет.
Затем я развернулась к Джеку. Он, кажется, отошел от моей оборонительной атаки и смотрит с любопытством и едва заметной улыбкой.
– Так. А ты пришел зачем?
Он посмотрел на меня загадочно и со своим лисьим прищуром. Кажется, о том, что его только что огрели тростью, уже забыл. Коротка его память, однако.
– Точно не за тем, чтобы получить по голове, – осторожно заметила Агава.
Я промолчала, покосившись на нее, и снова вперила строгий взгляд на Джека. Тот совсем не устрашился и произнес:
– Зелененькая права. Я хотел пригласить.
Уже сам факт того, что молодой рыжий маг набрался наглости прийти в первый же день моего присутствия в академии, возмутил и польстил одновременно. Возмутил, потому что постаралась ему дать понять – ему со мной ничего не светит. А польстило… Ну, кому не польстит такое внимание?
Но ответила твердо:
– Я никуда с тобой не пойду.
– Даже не спросишь, куда? – хмыкнул он.
– Мне все равно, – соврала я. Несмотря на неприступность, которую со всей силы стараюсь изображать, естественно интересно, что там у него за предложение.
Кажется, все это отпечаталось на моем лице – губы Джека растянулись в улыбке, он откинул со лба морковную прядь и произнес:
– Ну, раз так, то скажу Агаве. Агава, ты же не против выслушать?
Соседка, до сих пор сидевшая в небольшом ступоре после моего ответа на шутку, от слов Джека слегка вздрогнула, видимо, не ожидала, что о ней вспомнят. Ее голос прозвучал сбивчиво.
– А? Я? Ой… Да! Конечно!
Джека явно радовала ее реакция и, очевидно, моя – стою и дуюсь. Но что мне еще остается делать, когда вломились в комнату и выделываются?
– Вот и классно, – резюмировал Джек и начал рассказывать: – На выходных, на окраине Колдорского леса, где кипарисовая поляна, будет вечеринка. Негласная, естественно. Мы выступаем, если ты понимаешь, о чем речь…
По всей видимости, это означало что-то очень крутое – фиолетовые глаза Агавы сверкнули, она даже как-то встрепенулась.
– Обожаю ваши выступления!
Фея произнесла это с таким придыханием, что сразу понятно – она их фанатка. Я хмыкнула – серьезно? Неужели этот рыжий павлин действительно так хорош?
– Ну да… Ну да… – даже не пытаясь спрятать довольную улыбку, протянул Джек. – Приходи. Можешь взять с собой подругу. Или подруг. Мои ребята всегда рады новым девчонкам и фанаткам.
При этих словах он выразительно посмотрел на меня.
– Разве Колдорский лес не опасен? – поинтересовалась я строго.
– Только не со мной, – улыбнулся рыжий Джек.
Больше выносить этого самолюбования сил не оставалось. Шагнув к двери, я раскрыла ее шире и демонстративно указала на выход.
– Если ты закончил, можешь идти, – сказала я.
– Ты же Тиффани, да? – произнес он с какой-то игривостью. Надо же, где-то умудрился узнать мое имя.
Я ответила:
– Тебе это не поможет.
Лицо Джека осветилось улыбкой Чеширского кота, но спорить не стал – послушно вышел за порожек, при этом подмигнув мне. Моего терпения хватило только чтобы цокнуть и, закатив глаза, хлопнуть за его спиной дверью.
– Вот же нарцисс! – вырвалось у меня, когда обернулась к Агаве.
Та все еще какая-то блаженная и таращится на дверь, будто пытается смотреть сквозь нее. Меня прямо взяло возмущение (это ведь возмущение?) – с чего вдруг она так расплылась перед этим фазаном? Ну да, он красивый… ладно. Очень красивый. И обаятельный. И улыбка, как у скандинавского бога озорства. И волосы рыжие… И да, он музыкант, маг и… вообще. Но что теперь? Из-за этого растекаться перед ним в лужу?
– Агава? – позвала я осторожно. – Ты здесь?
Романтический вздох феи сообщил – она вся в розовых грезах, или в каких там бывают феи.
– Здесь, – сказала она с глуповатой улыбкой. – Поверить не могу – нас пригласили на вечеринку к барду и его команде.
Мне требовалось срочно занять руки, пришлось быстро вернуться в кухню и залпом допить остывший чай. Потом сказала, вытерев губы:
– Во-первых, не нас, а тебя. А во-вторых…
Агава, наконец, перевела взгляд на меня, и в нем читалось что-то вроде «ты совсем дурочка, или как?».
– Серьезно? – удивилась она. – Или делаешь вид, что не поняла?
– Не знаю, о чем ты.
Я изо всех сил старалась удержать спокойствие и невозмутимость, но фея подливать масла в огонь, похоже, умеет.
– Ой, да ну брось, – отмахнулась Агава. – Разве не видишь, он только из-за тебя сюда приперся. Причем лично.
– Не придумывай.
– Ну, ты фиалковая наивность, – засмеялась она. – Джек Линдегрин завалился к нам в комнату и извернулся плющом, только бы рассказать тебе о вечеринке. Не строй из себя кактус. Пойдем.
Спорить с ней, разумеется, глупо. И сама понимаю, весь этот спектакль разыгран с очевидной целью. Но мне поддаваться на его выкидоны совсем не хочется. Видела я таких – самовлюбленные эгоисты, которым интересен не сам человек, а право обладания им. Возможность его завоевать, поставить галочку. А я быть ничьей галочкой не хочу.
– Не пойду, – упрямо ответила я.
– Да ну брось, – стала канючить Агава и снова запрыгнула на подоконник, причем так легко, что я решила – у нее внутри что-то магическое и антигравитационное. – Ты же не бросишь меня там одну? Я тоже абитуриентка, хоть и прибыла чуть раньше. Мне нужна подруга на вечеринке. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
Ее взгляд стал таким умоляющим, еще и эти громадные фиолетовые глаза, как у котенка из мультика, что моя суровая непоколебимость дрогнула.
– Я подумаю.
Под радостные визги Агавы я ушла к себе в комнату и рухнула на кровать. День свалился на меня такой, что переваривать и переваривать.
Кажется, я еще не до конца осознала, что вообще произошло. По логике, у меня должен быть какой-нибудь шок, или ступор. Но их почему-то не было. Удивительно, как спокойно я приняла эти невообразимые перемены. Всегда казалось, что психика у меня не такая сильная. Что ж, это приятное открытие о себе.
Закинув руки за голову, я вдыхала запах чистого белья и пялилась в потолок, на котором люстра, кстати, тоже не прикреплена и плавно парит туда-сюда. Вместо свечей на ней шарики желтого цвета, мерцают, как светлячки. Интересно, какая магия для этого используется? То, что это магия – очевидно.
Может мой дар должен быть связан с искрами, как у Агавы? Скорее всего, нет. У нее ведь суставы не болели. Прыгает, как сайгак. Тогда что? Как у Джека, бард? Тоже вряд ли. Хотя в школьном хоре я пела, но не так чтобы, как говорит Агава, все распускались розами от моего пения. Танцевать получалось лучше. Но с болями в костях не знаю, как это связать.
В любом случае, мне должны помочь разобраться. Не знаю, с красным агносисом или без него. И ведь кому-то приспичило его украсть именно тогда, когда в Бикелови попала я.
Везение сотого уровня.
Под эти мысли я задремала и даже видела странный сон, в котором я неслась над лесом. Это было приятно и быстро, а ветер ласково обтекал кожу.
Очнулась, когда стемнело, и свет парящей люстры стал приглушенным. Глянула в окно – форточка приоткрыта. Похоже вот откуда в моем сне этот приятный ветерок. Снова, как в тот раз в лесу, возникло странное чувство, что за мной кто-то следит. Ненавязчивое, но какое-то странное и не очень приятное.
Я потерла лицо ладонями – это все от усталости и стресса. Вполне возможно, что за абитуриентами и адептами как-то приглядывают, это ведь не значит, что на них ведется охота.
Хотя красный агносис украли…
И все равно мои рассуждения спросонья больше похожи на бред. Пришлось потрясти головой, чтобы хоть немного разогнать кровь и вытряхнуть из нее всякую ерунду.
Поднявшись, я быстро закрыла форточку – не хочу, чтобы комната на ночь остыла, неизвестно, как у них тут с отоплением. Вдруг единственный обогреватель – это магический чайник на кухне?
– Тиффани? – донесся голос Агавы. – Ты проснулась?
– Угу.
В животе тихо заурчало, кажется, я не ела с утра. Агава будто прочитала мои мысли – прокричала из комнаты:
– Семь вечера. А ужин до восьми. Пойдем?
Это предложение и я, и мой желудок поддержали с удовольствием.
Покинув комнату, мы вышли в общий коридор, но направились не через террасу, по которой меня вел Майбах, а в боковой коридор. Там обнаружился лифт. Точнее, я догадалась, что это лифт потому, что ничем иным платформа со стеклянным куполом быть не может. На вид хрупкая и ничем не поддерживается.
– Это безопасно? – опасливо спросила я.
– Конечно, – заверила Агава и, когда дверцы растворились (именно растворились!), шагнула внутрь. – Левитами все адепты и преподы пользуются каждый день.
Доверия к этому левиту у меня не выросло, но трусихой показаться не хотелось. Я шагнула внутрь. Стеклянные дверцы тут же материализовались, а левит плавно понес нас вверх.
Я опасливо озиралась. Пока все шло хорошо. Мы двигались по широкой шахте, подсвеченной какой-то голубой клинописью. Спустя пару минут клинопись исчезла, показалось, мы в какой-то иллюзии с темнеющим небом, на котором появляются звезды, и разномастными крышами.
– Тоже магия? – спросила я глядя по сторонам. – Картинки вокруг реалистичные.
Тонкие брови феи приподнялись, она протянула задумчиво:
– Ну… да. Магия. Не знаю, о каких ты картинках. Мы над академией.
Смысл слов дошел не сразу, а когда дошел, все внутри рухнуло, ноги задрожали и моментально захотелось прижаться к полу. Я оцепенела.
– В смысле?
Агаве мой страх, кажется, показался не понятен, она похлопала ресницами.
– Ну, что значит в смысле? Мы зашли в левит, он поднял нас и повез в столовую.
Судя по тону, фея действительно в полном недоумении – чего я вдруг не понимаю. А по мне прокатилась волна холодной дрожи от ног до самой шеи. Действительно, что такого: зашли в какой-то левит, проехали по шахте с сияющей клинописью, а теперь летим в этой колбе над Бикелови. Без какой-либо поддержки! Я никогда не страдала страхом высоты, но одно дело выйти на балкон, и совсем другое – лететь в стекляшке над академией.
У меня только и получилось выдавить, изо всех сил стараясь не стучать зубами:
– Ты говорила, это безопасно.
– Естественно безопасно, – все еще с недоумением ответила Агава. – Это же левит.
– Это мало что объясняет.
Осознание, что лечу на такой высоте в какой-то склянке, бодрости не добавляло.
Фея почесала лоб.
– Не знаю, что у тебя за тля в голове, – сказала она, – но это просто магический левит. Обычный способ сообщения между дальними и высокими отделами Бикелови. Нет, конечно, можно пешком тащиться в столовую. Но вот честно, я слишком хочу есть и не готова двадцать минут бродить по коридорам. Ну и столовая вон там.
Она кивнула в сторону, где в вечерних сумерках темнеет небольшая башенка. Очевидно, корпус столовой сделали чуть отдельно от основного, что вообще-то правильно – чтоб не пахло едой на занятиях.
Корпус расположен в одном из внутренних двориков, вокруг него подсвеченный какими-то шарами садик. Фонтан, опять же. Струи воды в нем тоже светятся. Вообще, как уже поняла, фонтаны в Бикелови любят.
Весь полет я напрягалась и натягивалась, как струна, хотя очень старалась этого не показывать, и расслабилась только когда опустились на платформу перед столовой. Дверцы исчезли, Агава впорхнула, как бабочка, а я вытащилась на деревянных ногах.
К такому способу передвижения по академии еще придется привыкнуть.
– Пойдем, – с воодушевлением позвала фея. – Вон двери.
Мы направились к крыльцу. Вообще в моем понимании столовая – это что-то заурядное и скучное. Но тут даже двери намекают – корпус строили со вкусом и старанием. Створки большие, с рельефами, подсвечены, опять же, клинописью.
– Затейливо, – заметила я, кивая на двери, когда проходили через них.
– Ага, – согласилась фея, – отделка от эльфов из самого Терсиэля.
Мне это не сказало ровным счетом ничего, я посмотрела на Агаву испытующе, вроде, ну, поясняй дальше. Агава, к счастью, догадалась.
– Ну, просто Терсиэль на другом континенте, лесные эльфы, все дела. Они очень крутые вещи делают.
Мы вошли в столовую, и тут я окончательно поняла, что все столовые, которые видела до этого, просто свинарники. Шикарные парящие люстры, обитые красным бархатом стены, диванчики, стеклянные столики. Все больше напоминает гостиную, и вообще не похоже на столовую.
– Ого, – впечатлилась я.
Агава довольно отозвалась:
– Круто, да? Я когда первый раз увидела – сама обалдела. Но это не столовая, а релакс-комната. Тут обычно сидят, болтают, пьют соки и всякое такое. Странно, что тут сейчас пусто.
Из этой релакс-комнаты вело три арки, мы вошли в левую и, наконец, оказались в столовой. Здесь уже схожесть с общепитом просматривается, но все равно ни в какое сравнение не идет к тому, к чему я привыкла.
Отдельные столики, кресла, дубовая барная стойка вместо стола раздачи, какая-то блестящая витрина. Под потолком все те же летающие люстры, но на матовых стенах в дополнение еще и сияющая клинопись. Освещение мягкое и приятное, а с учетом того, что за окном уже стемнело, вообще кажется, я на каком-то балу.
Народ в столовой есть и разрознен кто где. Я стала коситься по сторонам – столько интересного. И… все разные. За ближайшим столом два гнома уплетают что-то темно-зеленое из больших мисок, дальше три очень стройные феи (а это точно феи, теперь уже понимаю, как они выглядят) хихикают и пьют из тонких бокалов.
Они обернулись, Агава им помахала, те ответили, поднимая бокалы.
– Это сестры Сансивьеры, – сказала она. – Отличные девчонки и обожают кленовый компот.
– Из клена можно сварить компот? – не поверила я.
– Даже из секвойи можно, – заверила фея. – Правда, кроме фей это никто не пьет.
Я пыталась не пялиться по сторонам, но получалось это с трудом – как не глазеть, когда вокруг настоящие гномы, феи, маги, господи… это кто? Кентавр?!
К барной стойке подошла, нарочно опустив взгляд – вроде и надо поскорее свыкаться с новой реальностью, и вроде не так это просто.
За стойкой оказался дородный мужчина с пышной белой бородой, немного напоминающий Санта-Клауса с той лишь разницей, что у этого заостренные уши. Очевидно этот тоже не хомо сапиенс.
Агава прощебетала:
– Нам стандартную порцию для феи и для человека-мага, – и тут же спохватилась, обратившись ко мне: – Ты же человек? Я ничего не перепутала?
Надо же, какая политкорректная.
Я кивнула, Агава с облегчением выдохнула.
– Да, тогда еще сверху заварных пирожных. Ну, те, которые вы делаете перед выходными.
Бармен улыбнулся, от чего стал еще больше похож на Санту, молча кивнул, на пару секунд скрылся в дверях, а вернулся уже с двумя подносами, ловко держа их на ладонях.
Взяв их, я окончательно осознала, как сильно хочу есть – в тарелке оказалась ароматная и прожаренная до золотистой корочки куриная грудка, овощи, кажется, гриль, какой-то соус. Еще запеканка и чай с приятным запахом мяты.
Я блаженно потянула носом – готова прямо сейчас, возле бара это все съесть.
– Давай вон туда сядем, – предложила Агава и кивнула в сторону.
Я проследила ее взгляд и замерла. Сама не знаю, почему. Там, в дальнем углу, в тени какого-то широколистного цветка в горшке, сидят эльфы. Те самые, которых видела во внутреннем дворике.
И тот высокомерный блондин неотрывно и бесстрастно смотрит на меня.
– Это кто? – спросила я шепотом, пытаясь указать взглядом на эльфа так, чтобы тот не заметил. Хотя не уверена, получилось ли.
Как назло, Агава стала вертеть головой, теперь всем понятно, что мы о ком-то разговариваем. Позор какой-то.
Чтобы хоть как-то снизить внимание к себе, а то уже та парочка гномов поглядывают, я быстро села за стол. Кресло оказалось таким, что моментально в нем утонула.
– Садись, – прошептала я, опустив голову и делая вид, что уже очень занята едой. И я несильно играла – есть действительно хочется, особенно, когда перед носом такая ароматная жареная курица.
Все еще поглядывая по сторонам, Агава, наконец, опустилась в кресло и поставила поднос.
– Так ты о ком? – поинтересовалась она и тут же принялась за дрожащую горку в тарелке, очень похожую на желе, но не очень привлекательного землистого цвета.
Наверное, мое недоверие к блюду отразилось на лице, фея быстро пояснила:
– Это оргумус, пудинг из растительных волокон, зерен, масла льна…
Я поморщилась.
– Можешь не продолжать. Я про вон тех остроухих говорила. Блондин на меня пялился.
Агава, наконец, нашла взглядом тех, на кого я ей намекала, как-то сразу напряглась и уткнулась в этот свой оргумус.
– Не связывайся, – коротко сказала она.
Даже стало немного обидно.
– Я и не собиралась. Просто видела их сегодня во дворике. И сейчас тоже…
– Я тебе говорю, не связывайся, – повторила Агава, отправляя в рот ложку с дрожащей массой. – Это эльфы Ильвиндора, зазнайки, каких поискать. Блондин – Эрмалион Серебряный. Остальные – не знаю, его подружки и друзья.
– Ну, то, что они много о себе думают, уже поняла, – согласилась я, отпиливая ножом кусок курицы. – Но не поняла, почему не связываться. Не в том смысле, что собираюсь, а в том, что хочу понимать, в чем проблема.
Агава поморщилась, запила свое желе из земли чем-то не менее сомнительным на вид из стакана.
– Да ну ты что, – проговорила она. – Он же эльф. Они бесчувственные и жестокие. Серьезно. Говорят, у них в Ильвиндоре маги проводят эксперименты на других созданиях. На людях, и даже на феях! А феи вообще-то с эльфами в родстве. Прикинь, да?
Я украдкой покосилась на остроухих. Белобрысый, которого Агава назвала Эрмалионом, действительно сидит в кресле, как на троне. На меня, к великому облегчению, уже не смотрит, но почему-то осталось ощущение, что до этого пялился. Далась я ему. Или реально присматривает себе жертву для экспериментов? Если, конечно, то, что сказала фея, правда.
– Откуда знаешь? – спросила я.
– О родстве? – не поняла соседка.
Я покачала головой.
– Об экспериментах.
– А… – выдохнула фея и снова принялась за оргумус, – ну так это… такие слухи. В смысле, это же эльфы Ильвиндора.
– И? – подтолкнула я фею к решающему выводу, поскольку пока ничего конкретного не поняла.
Соседка всплеснула руками и цокнула.
– Ну, ты что, совсем не понимаешь?
– Нет, – честно призналась я.
Агава закатила глаза, но все же снизошла до объяснения, видимо, родство с эльфами у фей действительно есть, не просто же так она так выделывается.
– Ты не отсюда, так что это простительно, – начала она, а я про себя вздохнула – ну спасибо за разрешение. – И ты не изучала всеобщую историю Равновеса. Короче, я не буду лекцию читать, но существует несколько континентов, на них страны.
– Пока не удивила, – заметила я.
– Не перебивай, – попросила Агава. – Так вот. Есть Виридия – самый большой, там, кстати, еще одна магическая академия, очень крутая. Называется Ардэн. Бикелови с ней соревнуется. Еще есть Думбаджо, это на другом. Но речь не об этом. Раньше все континенты были одним. Потом из-за неосторожных экспериментов с магией случился раскол. И континенты расползлись.
У меня даже курица с вилки упала обратно в тарелку.
– Ничего себе. Это что делать надо было?
Агава сдвинула плечами.
– Не знаю. Но шарахнуло, сильно. Сама понимаешь. Эльфы, как и многие, были одним народом. А с расколом разделились. В Виридии основали Терсиэль. Здесь, у нас в Орокане, эльфы построили Ильвиндор. Они тут не лесные как бы, а… ну не знаю. Вроде как городские. Магические технологии, все дела.
– Прям цивилизованные, – впечатлилась я.
– Цивили… что? – не поняла Агава, потом к моему изумлению быстро проговорила, потирая лоб: – Цивилис… это… я учила. На древнепотивовесском… это вроде значит… кажется государственный. Да? Ну, короче, да. Они продвинутые. И ужасно закрытые, высокомерные, на другие расы смотрят, как на навоз. И еще вот эти слухи про эксперименты… В общем, не связывайся ни за какие цветочки. Поняла?
Я кивнула. После такого рассказа не то, что связываться – даже подходить не хотелось. Чтобы немного отвлечься от этой лавины информации, я целиком сосредоточилась на еде. А сосредотачиваться, определенно, есть на чем.
Приготовлено прекрасно. В жизни не ела ничего вкуснее. Хотя может просто слишком голодная. Но курица нежнейшая, не представляю, как можно приготовить грудку такой сочной, обычно она по вкусу, как сухая подошва с приправами. Сама не поняла, как умяла вместе с овощами и перешла к запеканке, какой-то воздушной и с сочными фруктами.
Я бы и дальше наслаждалась удовольствием от ужина, если бы лицо Агавы передо мной вдруг из привычно-зеленоватого не сделалось бледным. Выпрямившись, она подняла голову и таращится куда-то мне за спину.
От ее взгляда я сама перепугалась. Обычно, когда в кино так делают, позади героя оказывается какой-нибудь монстр. Учитывая, что я в магической академии, монстр действительно может быть.
– Агава? – осторожно позвала я, пока не решаясь обернуться.
Фея не ответила, только продолжила хлопать большими, зелеными ресницами.
Я снова проговорила:
– Ты меня пугаешь.
– Возможно, чрезмерно, – донесся из-за спины спокойный мужской голос.
По позвоночнику невольно прокатилась прохладная струйка. Даже не знаю, слышала ли я когда-нибудь что-то более безэмоциональное. Наверное, роботы и то экспрессивней. Что-то подсказало – кажется, я догадываюсь, кому он принадлежит. И эта догадка мне совсем не нравится.
Медленно, под оторопевшим взглядом феи и стараясь не совершать резких движений, я повернулась, и взгляд уперся в светлую, слегка поблескивающую рубашку. Я стала медленно поднимать голову, успевая разглядеть витиеватую вышивку на голубом камзоле. И вот уже пялюсь снизу вверх на натурального эльфа, взгляд которого ничего не выражает.
Да и как что-то могут выражать глаза почти белого цвета? Только окантовка радужки и зрачок черные.
Язык как-то присох к небу, я нервно сглотнула. Что там говорила Агава? Держаться подальше? Не вопрос. А что делать, если эльф сам подальше не держится?
– Э… – протянула я. – Чем могу помочь?
– Ты? Мне?
Тон этого самого Эрмалиона сказал сам за себя – Агава не преувеличивала, когда назвала эльфов высокомерными. Возможно, камердинер Майбах не зря их недолюбливает.
Но я расшаркиваться перед ним не собиралась, тем более, после такого подката.
– Ну, зачем-то же ты подошел, – отозвалась я, беря себя в руки. Может Агава и дрожит перед ним, как осинка, но я-то пока ничего эльфам не причинила. Так что злиться им на меня не за что, а значит, я в безопасности.
Позади охнула фея. Кажется, она не ожидала, что вообще решусь открыть рот. А по опустившейся в столовой тишине поняла – сейчас происходит вообще что-то не совсем обычное. Но я ведь нездешняя, можно сделать скидку.
Эльф смотрел на меня сверху вниз. Учитывая, что я сижу и при его росте, он вообще кажется нереальным изваянием. Но держусь, как могу, хотя в солнечном сплетении немного ёкает.
Спокойно, Тиффани. Ты не лезешь на рожон. Ты просто спрашиваешь. Ничего такого.
– Не слишком ли ты дерзкая для вновь прибывшей? – не меняя выражения лица, произнес Эрмалион. – Или тебе не сказали, кто я?
Вот тут я уже окончательно поняла, что имела в виду Агава, когда говорила не связываться. Раздутое эго. До невозможных размеров. И об этом я не постеснялась сообщить.
– Мне сказали достаточно, чтобы держаться от тебя подальше, – проговорила я, с трудом представляя, куда может завести меня такая прямота. Но куда хуже дать размазать себя по стене в первый же день в академии. Такое пятно потом смыть почти нереально. – Если у тебя дело, я внимательно слушаю. А если нет, наверное, лучше вернись к друзьям. Твое эго мешает мне ужинать.
Показалось, по столовой прокатился всеобщий вздох, и вздох этот испуганный и нервный. Кажется, я перегнула палку – совершенно невозмутимое лицо эльфа осталось таким же, а вот радужка глаз засветила каким-то белым калейдоскопом.
Попробовала поискать поддержки у Агавы, но когда снова покосилась на нее, поняла, она сейчас даже от мухи не отобьется – застыла, как изваяние и даже не моргает, пялится на белобрысого.
То, что положение мое очень шаткое, поняла и так, но назад сдавать поздно. Пришлось поднять подбородок и сделать вид, что я смелая и сильная, как та ворона в анекдоте.
Эрмалион продолжал сверлить меня своим калейдоскоповым взглядом и, кажется, каким-то образом пытался на меня воздействовать – кожа зазудела, а суставы слабо, но начали ныть.
Вот этого только не хватало! Приступ сегодня уже был, и Адонис каким-то чудом умудрился его прервать. Он не должен повториться, слишком мало прошло времени.
– Что ты делаешь? – спросила я, и голос предательски дрогнул, выдавая мое напряжение.
– А на что похоже? – спросил эльф ровно, при этом все так же не сводя с меня искристых глаз.
Несмотря на ситуацию и ощущения, поддаваться не хотелось. Сдамся сейчас – потом не выкарабкаюсь.
– На то, что ты пытаешься не чихнуть, – сболтнула я первое, что пришло в голову.
– Опасную тактику ты выбрала, – произнес эльф и немного наклонил голову, от чего стал еще более пугающим.
– Я ничего не выбирала. Это ты подошел и начал гнуть пальцы, – не выдержала я. – Если что-то нужно, сразу бы и говорил.
– Не в правилах эльфов Ильвиндора что-то говорить. Я и так снизошел до тебя. Должна радоваться и благодарить.
У меня даже дыхание перехватило от возмущения. Нет, после слов Агавы поняла, что эльфы действительно жуткие зазнайки. Но вот это уже не зазнайство, это хамство чистой воды.
Аккуратно отодвинув тарелку с крошками от запеканки, я поднялась и встала перед остроухим. Даже теперь он на полторы головы выше меня, пришлось запрокинуть голову. Весь такой утонченный, стройный и… вообще-то опасный. Теперь это ощутила вовсю, особенно когда его левый глаз совсем недобро сверкнул.
Но кто меня защитит, если не я?
– Классно, – сказала я, – снизошел. А я снизошла, чтобы ответить. И что дальше?
У эльфа теперь уже сверкнули оба глаза.
– Ты дерзишь, – произнес он. – Думаешь, я такое спущу?
– А что? В угол поставишь? Накажешь?
Самое время мне замолчать, как, наверное, сделал бы любой в столовой. Но у них, наверняка, есть родня, какие-нибудь покровители, которые в случае чего впишутся. А мне приходится рассчитывать только на себя. И если нужно будет отбиваться от эльфа – буду отбиваться. Один раз уже трость пошла в ход.
Эрмалион наклонился еще сильнее, бело-серебристая прядь упала на плечо, а кончики ушей, кажется, дернулись. У эльфов так выражается… что? Раздражение? Лицо при этом все такое же равнодушное. Кроме глаз.
– Может, и накажу, – сообщил он. – Во всяком случае, надо.
Холодок внутри живота сигнализировал – остановись, сдайся, извинись или что там нужно сделать, чтобы умаслить эльфа. Но чувство достоинства не пускало на попятную. Я ведь ничего не сделала. Это он подошел, он начал выделываться, хамить, а потом еще и угрожать. Это не я виновата, а он.
Другой вопрос, что расхлебывать, возможно, придется мне. Но теперь-то что поделать.
Я даже не поняла, что происходит, когда эльф протянул руку ко мне, а прохладные и на удивление крепкие пальцы сжались на моем плече.
Что он собирается сделать, узнать я так и не успела. Столовая сотряслась от низкого гула, будто кто-то разом ударил по струнам. Уши заложило, тело прошибло болью, пронеслась мысль – это приступ. Но тут же рассыпалась – болят не кости, это просто боль, какая-то всеохватывающая и проходящая насквозь.
Скорчившись, я упала на стул и обхватила себя за плечи, пытаясь восстановить сбитое дыхание. И сделать это появилась возможность потому, что эльф тоже подсогнулся и вцепился пальцами в спинку моего кресла. Кажется, ему явно больно – до этого невозмутимое лицо напряглось, хотя не скривилось ни капли, зато глаза горят, как сварка.
– Отойди от нее, – услышала я знакомый чуть насмешливый голос и с трудом, но все же обернулась.
Рыжий Джек остановился в дверях столовой с красной гитарой, правда немного вытянутой и напоминающей «электруху». Причем вокруг струн воздух плывет каким-то маревом, даже невооруженным глазом видно.
Адепты позажимали уши, кто-то пригнулся к столу, кто-то как стоял, так и согнулся. Сам Джек смотрит на эльфа исподлобья, улыбается во все зубы, и эта улыбка кажется какой-то озорной, опасной.
– Линдегрин… – процедил эльф, и его пальцы скрипнули, еще сильнее впиваясь в спинку кресла. – Какого дворфа ты делаешь…
– То же самое могу спросить тебя, дорогой Эрмалион, – усмехнулся Джек и пританцовывая, как шут, стал приближаться.
Вибрация и боль постепенно стихли, я вновь ощутила себя человеком, в том смысле, что здоровым, но, кажется, эльф тоже пришел в себя – выпрямился и откинул серебристую прядь за спину. Лицо стало возвышенно-оскорбленным, ноздри раздулись, совсем немного. Но я заметила. Надо же, кто-то способен вывести этого «пупа Бикелови» из себя. Да только за это можно поаплодировать рыжему Джеку. Хоть он меня и бесит.
Рыжий приблизился ко мне и оперся ладонью на стол, аккуратно придерживая гриф гитары.
– Ты как, в порядке? – поинтересовался он. – Прости, что без предупреждения. Знаю, было больно. Хотел бы сказать, что так только в первый раз, но поверь – под боевую музыку бардов лучше не попадать. Да, Эрмалион?
Пока я пыталась понять, как реагировать на слова рыжего – отшить за очередную хамоватость или поблагодарить за помощь, эльф резко шагнул вперед, они оказались с Джеком нос к носу. Белобрысый выше его на полголовы, но Джека это, кажется, вообще не беспокоит – смотрит снизу вверх прямо и все с тем же озорством.
Кажется, эльфа это вывело из равновесия еще больше.
– Под магию эльфов Ильвиндора тоже лучше не подворачиваться, – произнес он, поигрывая желваками.
– Хочешь проверить, чья магия сильнее? – усмехнулся Джек. Вот же ненормальный, он совсем его не боится? А как же быть с рассказами Агавы про эльфов?
Невольно я перевела взгляд на фею. Та окончательно оцепенела – сидит неподвижно и таращит глаза то на одного, то на другого. Даже она такого не ожидала.
Эрмалион приподнял подбородок и стал казаться еще выше.
– Можем прямо сейчас проверить.
– Да не вопрос.
– Здесь?
– Да хоть здесь.
До меня, наконец, дошло – они собираются устроить разборки прямо в столовой. Раньше магических драк не видела, но что-то подсказывает – ничем хорошим это не кончится, и за такое никто по голове не погладит.
Среагировала быстро – вскочила и попыталась между ними встать. Получилось не очень: расходиться они не торопились, и я ощутила себя зажатой между двумя парнями, сильными, красивыми и, скорее всего, одними из самых популярных в Бикелови.
Во рту пересохло, но все равно проговорила торопливо:
– Перестаньте. Это глупо. Вам обоим за это влетит.
Наверняка этого я не знала, но почему-то была уверена. Бросила полный надежды взгляд на барную стойку, где должен быть остроухий «санта», но там, как назло, пусто.
– Пускай вначале наш благородный эльф извинится за поведение, – с издевательской усмешкой предложил Джек.
Эльф в долгу не остался.
– Я? Может, это ты попросишь прощения?
– Интересно, за что? – удивился рыжий.
– За применение боевой магии на адепте Бикелови в стенах академии.
Джек даже голову запрокинул.
– Ха! Я защищал абитуриентку от твоих грязных приставаний.
Эти слова невольно польстили. Серьезно? Этот самовлюбленный павлин пытался меня защитить? Или все же выпендриться перед другими адептами?
Кажется, Эрмалион удивился не меньше моего – идеальные брови немного приподнялись, верхняя губа искривилась.
– Защищал? От приставаний? Моих? Ты же понимаешь, что эльфы Ильвиндора не опустятся до внимания каким-то человеческим магам. Господа не обедают со свиньями.
А вот это было обидно.
И, кажется, не только мне, потому что Джек аккуратно, но уверенно отодвинул меня в сторону.
– Постой-ка тут, – сказал он и сунул мне в руки гитару.
В следующий момент только успела увидеть, как мелькнул кулак, что-то хрустнуло. По столовой прокатился изумленный «ох» присутствующих, а меня будто ветром уронило обратно на кресло.
Потом я во все глаза пялилась на то, как два мага, музыкальный и эльфийский, сцепились, как самые обычные дворовые пацаны, стали молотить друг друга кулаками. Хотя отдать должное им все же стоит – молотили они красиво, как в кино про каратистов, приседали, уворачивались, попадали…
Все произошло так быстро, что не поняла, как реагировать. Из-за меня драка началась первый раз в жизни, и как в таких случаях себя вести – не представляю. Осталось только вцепиться в красный корпус гитары и прижать к себе, надеясь, что они не поубивают друг друга.
Случиться этому не дал резкий и сухой голос, который я тут же узнала. Он остановил драку в одну секунду, над столовой снова повисла тишина. В этой тишине прозвучало:
– Позвольте узнать, уважаемые адепты, что здесь происходит?
Все взгляды, в том числе и мой, обернулись к ректору Туре, который заложив руки за спину, стоит под аркой. В белом костюме и с седыми волосами он выглядит очень внушительно и убедительно.
Именно так должен выглядеть любой управитель, чтобы даже мысли перечить ему не возникало. Хотя вроде и не скажешь, что он тиран или узурпатор. Но мощью от него, определенно, веет, а то, как таращатся адепты, это только подтверждает.
– Повторяю, – снова задал вопрос ректор Туре, а я невольно еще сильнее прижала к себе гитару, – что происходит в столовой нашей прекрасной Бикелови, которую специально для молодых магов выстроили древние?
Прозвучало это так, что даже мне стало как-то стыдно, хотя не я трясла перьями, и не я устроила драку. Перекинувшись взглядами с Агавой, по ее нервному качанию головы поняла, что лучше помалкивать.
Ответить решился Эрмалион.
– Все в порядке, ректор Туре, – произнес он, вытирая капельку крови с губы. – Мы просто разговаривали.
Похоже, Джек тоже не собирался раздувать скандал, потому что согласился.
– Да, все верно, ректор Туре. У нас обычный разговор двух магов.
Естественно, Освальд Туре не идиот, и втемяшить ему эту чушь нереально – видно же, как снисходительно смотрит. Вроде, какие вы еще дети, если думаете, что можно вот так. Думала, сейчас отчитает их, наорет, вызовет…, кого положено вызывать в магических академиях при нарушении?
Но он произнес довольно спокойно:
– Понимаю, адепты, когда молодая кровь кипит, решать вопросы хочется только с помощью магии и кулаков. Лишь со временем приходит осознание, что лучшая драка та, которой удалось избежать. И все же, прошу вас воздержаться от подобных проявлений в стенах Бикелови. В противном случае, мне придется принять меры. На первый раз ограничимся предупреждением. Но повторять не рекомендую.
На последних фразах он выразительно посмотрел на эльфа, и мне показалось, эльф едва заметно кивнул. Кажется, все в столовой поняли, что это все не шутки и играть на нервах ректора очень плохая идея. Во всяком случае, я подумала именно так.
Джек кивнул гораздо заметнее.
– Да, конечно, ректор Туре. Можете не беспокоиться, имущество Бикелови от меня не пострадает. Можете быть уверены.
Эрмалион уже снова приобрел прежнюю непроницаемость.
– Поддерживаю, – коротко согласился он.
В воздухе пахло недосказанностью. Джек дал изворотливое обещание, которое поддержал эльф, и если даже я это заметила, то ректор со своим многолетним (а может, многовековым?!) опытом – тем более. Но, к моему удивлению, ничего по этому поводу не сказал, только произнес, одарив обоих очередным пронизывающим взглядом:
– Буду иметь в виду, дорогие адепты. И помните, в нынешних условиях нужно соблюдать меры безопасности и пользоваться магией как можно меньше. Кто знает, кого она может привлечь с помощью красного агносиса, который неизвестно, в чьих руках.
– Мы понимаем, – почти хором ответили Джек и Эрмалион, кинув друг на друга яростные взгляды.
– Похвально, – резюмировал ректор. – В таком случае, надеюсь, я могу спокойно поужинать, не беспокоясь, что придется разнимать двух обезумевших магов.
Все промолчали. Что тут скажешь? А ректор Туре, все такой же прямой и мощный, развернулся и пересек общую комнату-гостиную, скрывшись в другой арке.
Меня внутри потряхивало, хотя вообще-то ничего не сделала. Но почему-то осталось стойкое ощущение, что глава Бикелови только что прервал что-то очень неприятное. Я так и сидела, как изваяние, впившись пальцами в корпус гитары.
Оцепенение мое нарушил голос Джека.
– Фух, пронесло, – сказал он и наклонился ко мне. – Гитару отдашь? А то как-то слишком сильно ее сжимаешь.
С трудом соображая, я позволила отлепить от себя гитару. Джек перехватил гриф и погладил любовно по корпусу.
– Мой шестиструнный самурай, – проговорил он, закидывая ремень от нее на плечо. – Шикарный инструмент. Ибанез, заряженный магией звука, это тебе не какой-нибудь эльф-переросток.
Я все еще пребывала в некотором оцепенении и сведения о «шестиструнном самурае» пропустила мимо ушей, тем более для меня они прозвучали как абракадабра.
– Ты как? – продолжил Джек и сел на кресло за наш столик. – Остроухий сильно напугал?
Дар речи, к счастью, начал возвращаться, а с ним и способность связно мыслить.
– Остроухий? – переспросила я, голос, как назло, предательски дрогнул. – Меня больше напугал ты.
Лицо рыжего Джека вытянулось от удивления.
– Я? Серьезно? Ну, прости, не хотел.
– И дребезжание… – продолжила я, вспоминая ощущения от гула, который буквально проникал во внутренности. – Больно было.
Выражение лица Джека стало виноватым, он развел руками и повторил:
– Ну, прости. Ты просто была на пути звуковой волны. Звук, музыка – это моя магия. Я же бард. Очень не хотелось, чтобы ты попала в лапы к остроухому придурку.
Сказанное стоило еще переварить. Звуковая волна, магия, остроухий придурок… Начну с последнего.
– Ну, он жутковатый, – согласилась я. – И нес какую-то ерунду. Но вряд ли бы стал мне вредить при всех.
– Да я вообще не понимаю, с чего он к тебе подошел, если честно, – проговорил рыжий Джек, а я подумала, что мы впервые более-менее сносно разговариваем. – Эльфы общаются только с себе подобными и с преподами. Остальные им неинтересны. А, ну еще со стихийными магами. Но сейчас в Бикелови ни одного.
Голова снова медленно пошла кругом.
– У вас еще и стихийные есть? – поинтересовалась я.
Джек кивнул.
– Угу. Один. Виктор Васервальд. Но он в отъезде в Виридию. Семейные дела вроде.
– Ясно… – протянула я растерянно.
Как-то слишком много произошло за последний час, и вообще – за весь день. Требуется перезагрузка, иначе просто обалдею от всего этого. И так стараюсь изо всех сил принимать реальность максимально спокойно и адекватно. Насколько это получается.
Агава, которая все это время сидела неподвижно, как пень, наконец, пришла в себе и выдохнула:
– Обалдеть! Превеликие томаты! Сейчас, вообще, что было?! Эрмалион, Джек, ректор! Тиффани, ты кто такая?!
Ее фиолетовые глаза сверкнули, взгляд впился в меня, даже стало как-то неуютно. Покосилась по сторонам и поняла – а ведь на меня пялятся почти все. Замечательно, Тиффани, квест под названием «оставаться незаметной» провален. Впрочем, я не то чтобы сильно старалась, но теперь вся Бикелови обо мне знает.
Агава все еще ждала ответа, Джека он, кажется, тоже интересует – подпер кулаком щеку и вопросительно улыбается. Причем улыбка снова самодовольная и озорная. Вот же шут павлинский.
Пришлось проговорить:
– Да я… никто. Обычная.
– Да конечно! – фыркнула Агава и ревниво покосилась на рыжего. – К обычным барды в комнату не вламываются, а эльфы Ильвиндора не подходят познакомиться.
– Знакомством это сложно назвать, – заметила я. Тон Агавы почему-то заставлял испытывать угрызения совести. Хотя почему? Я ведь ни в чем не виновата.
– Называй, как хочешь, – сказала она. – Но я о таком никогда не слышала. Помяни мои лепестки, Эрмалион еще нарисуется.
Хотела сказать, что не боюсь, пусть это на самом деле и не совсем правда, но Джек опередил:
– Пускай. Я его встречу.
Это заявление я восприняла неоднозначно. С одной стороны, конечно, очень льстит такое внимание, с другой – не слишком ли он много на себя берет? Хотя, в любом случае, Джеку я благодарна. Не знаю, чем бы кончилось дело, если бы он не вмешался. Есть в этом эльфе что-то пугающее. Может, конечно, это все после рассказов Агавы, но в моем положении лучше перестраховаться, чем недостраховаться.
И все же демонстрировать рыжему, что я тут же готова упасть ему в объятия, совершенно не собиралась. Поэтому, когда с ужином покончили и пошли обратно к этому «расчудесному» левиту, а Джек пожелал нас проводить, я сказала:
– Спасибо, но лучше мы сами.
Спровадить его оказалось не так просто.
– Думаешь? – спросил он, поправляя на плече ремень от гитары и снова по-лисьи улыбаясь. – Ты даже в столовую нормально сходить не смогла.
Все очарование и благодарность моментально померкли. Вот же невозможный человек! Как можно все так бестолково испортить. А ведь он только начал казаться принцем на белом коне. Точнее магом с красной гитарой.
Я нахмурилась, спускаясь по крыльцу.
– Кто бы говорил.
– Можно подумать, тебе не понравилось, что за тебя вступились, – с какой-то победной ухмылкой заметил Джек.
Но я поддаваться не собиралась, сказала:
– Дело не в том, понравилось или нет. А в том, что с этим делать дальше. И, судя по всему, спаситель не понимает, как себя вести.
– Или спасенная слишком много о себе думает, – уел меня рыжий.
После этого продолжать разговор смысл потерялся. Вообще не понимаю, чего он пытается добиться. Если это такая форма ухаживания, то мне она не нравится. Я ответила:
– А может спасенная просто не понимает грязных намеков. В любом случае, спасибо за помощь, до хостелия мы доберемся сами.
Джек хмыкнул и немного замедлился, позволяя нам с Агавой оторваться. Я испытала облегчение. Хоть немного свободы, а то после этой безумной стычки в столовой до сих пор колени дрожат.
Вечерний воздух прохладный, где-то в кустах поют сверчки, а ночное небо усыпано звездами, которые видно даже при учете парящих над дорожками шаров. Свет от них голубой, матовый и, наверное, работает таким образом, что не мешает видеть красоту неба.
Я вдохнула полной грудью – да, пожалуй, нужно просто принять новую реальность. Это получается вполне неплохо. Если бы не вот такие казусы с местными адептами, вообще можно было бы расслабиться. Но пока об этом рано. Надо слишком во многом разобраться. В первую очередь с тем, какой у меня дар и на какой факультет определяться. Только вот незадача – красный агносис кто-то упер.
Только Джек остался позади, Агаву прорвало, кажется, она все это время изо всех сил себя сдерживала.
– Обалдеть! Нет, ты представляешь, а? Это что такое сейчас было?
Я представила, как она сейчас начнет приставать и устало выдохнула.
– Имеешь в виду что-то конкретное?
Она вытаращилась.
– Конкретное?! Да тут все – конкретное! Эльф, бард! Ты вообще понимаешь, что случилось?!
– Нет, – честно сказала я. – А ты?
– Я? Да я тоже вообще ничего не понимаю! Первый раз видела, чтобы эльф Ильвиндора снизошел до простой адептки. Ты уж не обижайся, но он никогда… Нет. Не так… НИКОГДА не подходил, даже не здоровался ни с кем, кроме своих и преподов. А тут такое!
Ответить на это мне нечем, разве что пожать плечами и попытаться улыбнуться, что я и сделала.
– Да, наверное, странно.
– Странно?! – выдохнула Агава. – Странно это твоя блузка, а это – полный дурдом.
– А что не так с моей блузкой? – не поняла я.
Агава окинула ее критичным взглядом.
– В Орокане такие носили, наверное, лет сто назад, – сказала она.
– А мне все равно, – отозвалась я, даже не обидевшись. – Там, откуда я, такие только вошли в моду.
– Ладно, – отмахнулась фея. – Речь не об этом. А о том, что ты в Бикелови день, а уже навела шороху по кустам. И это еще не разобрались с твоим даром. Уверена, что ты не бард или эльф какой-нибудь скрытый?
Эльфийских наклонностей, в чем бы они ни проявлялись, в себе никогда не замечала. Во всяком случае, если чтобы быть эльфом, надо относиться к другим, как к мусору, то я точно не из них. Бардовского во мне тоже вряд ли найдется, хотя не знаю, можно ли считать бардовским умение танцевать (в целом вполне неплохо) и хоровое пение. Впрочем, скорее всего для магии барда этого недостаточно.
Я покачала головой.
– Нет. Думаю, нет.
Но определиться с моей магией хотелось, и побыстрей.
Агава довольно разговорчивая, от нее узнала больше, чем от Адониса, пока тот со мной возился. Поэтому оглянулась на всякий случай – Джек окончательно отстал и зацепился языком с какой-то кудрявой девицей с торчащим задом и выдающимся бюстом. Я невольно поморщилась, внутри стало кисло – ну, конечно, не получилось с одной, и он несильно расстроился. Уже цепляет другую, павлин позерский.
Но оно, наверное, к лучшему, хотя бы не достает и не пытается покорить остроумием.
– Слушай, – обратилась я к Агаве, идущей рядом в сторону левита, пока оторвались от Джека, – а что, этим красным агносисом реально можно навредить?
Агава на танцевальный манер перепрыгнула камушек на дорожке и сказала:
– Конечно. Представь, ты какой-нибудь злобный злыль, у которого есть артефакт, способный выбирать и находить магические способности других магов. При правильной комплектации артефактов можно такого наворотить!
Я задумалась. Значит, тот, кто его утащил, может навредить любому адепту. Или даже зрелому магу. От этого накатило уныние – мало того, что мое новое окружение тот еще подарочек, плюс неопределенность с магией, так еще и общая опасность.
Нет. Так дело не пойдет. Надо что-то решать. Другие адепты в случае чего могут хоть кое-как защищаться. А у меня что? Сидеть в комнате? Не выходить? Корчиться от приступов? Так себе аргумент. Тем более, где гарантии, что в комнатах безопасно?
В этот раз полет в левите уже не казался таким пугающим. Наверное, в первый раз так вышло от неожиданности. Теперь же я с удовольствием глазела на проплывающие внизу дворики и подсвеченные магическими шарами дорожки. Все-таки в Бикелови красиво.
– А куда ушел ректор? – спросила я, когда пролетали над фонтанчиком со светящейся водой. – В смысле, что он вообще делал в столовой?
Агава ковырялась в ногтях и внимательно что-то там рассматривала.
– Корпус столовой для всех, – пояснила она. – Там едят и отдыхают и адепты, и преподы. Только у них другое помещение. Видела в гостиной другие арки?
– Угу.
– Ну вот, там их ресторанчики.
– Надо же, – впечатлилась я. – У адептов столовая, а у преподов ресторанчики?
Агава пожала плечами.
– А что ты хотела? Не будут же они сидеть в одной столовке с адептами.
– Не знаю. По-моему, ничего такого.
В действительности мне было совершенно все равно, где и с кем едят преподы. На самом деле, просто хотелось побольше обо всем узнать, и если кто-то, пусть даже Агава может что-то прояснить, я только «за». Во всяком случае, теперь знаю, где «зависают» преподы. Информация может и бесполезная, но дополнительная в общую копилку.
Левит плавно поднес нас к крышам, через несколько мгновений в одной из них открылось круглое отверстие, и мы опустились в уже знакомую темную трубу, подсвеченную голубой клинописью.
Пока шли в комнату, Агава трещала о чем-то, что моему пониманию поддается пока с трудом: какие-то левитационные платформы, занятия по магическим элементам, викаровы бонобы, о которых я, кажется, уже слышала…
А я все устаканивала и утрясала в голове события сегодняшнего дня. Жизнь моя перевернулась в один миг и уже не будет прежней. Кажется, за этот день прошел целый год, а опекун-алкоголик в маленьком городке на юге штата – вообще не про меня и этого никогда не было.
– Я устала, – честно сказала я фее, когда, наконец, вошли в комнату. – Мне, правда, надо поспать.
На удивление, Агава отнеслась с пониманием, похлопала по плечу и скрылась в дверях, а я пошла к себе.
На кровать рухнула прямо в одежде. Нужно было сходить в душевую или что-то вместо умывалки, но сил на лишние движения не осталось. Я вырубилась в той же позе, в какой упала.
Кажется, мне что-то снилось, кажется, снова лес очень далеко внизу, и кажется ветер, обдувающий кожу. И спалось так сладко и глубоко, что не хотелось просыпаться.
Но сделать это пришлось, потому что в какой-то момент в глаз стало что-то настойчиво светить. Разлепив одно веко, увидела – уже утро, комната залита солнечным светом, из форточки, которая почему-то снова открыта (наверное, вентиляцию тут контролирует магия, потому что точно помню – я ее закрывала), слышны птичьи трели.
Потянувшись, я перевернулась. Несмотря на то, что уснула в одежде, выспалась хорошо и чувствую себя бодрой. После сна голова работает медленно, но довольно неплохо набирает обороты. Итак, что мы имеем? Я в мире магии, в академии Бикелови, у меня есть какой-то дар, с чем еще предстоит разобраться.
Это все прекрасно. Но сперва надо умыться и принять душ.
Сев на постели, пару минут приходила в себя после сна. Потом поднялась и, выйдя в общую с соседкой комнату, заглянула к ней в дверь.
Агава раскинулась на кровати и сопит с открытым ртом.
Я хихикнула – кто бы мог подумать, что утонченная фея во сне может быть такой простой и даже нелепой.
Чтобы ее не будить, я тихонько вернулась к себе. Порывшись в комоде, нашла халат, большое банное полотенце и тапочки из какого-то странного гнущегося дерева. То, что нужно.
Из комнаты выскользнула так же тихо. В коридоре пусто, кажется, я проснулась слишком рано даже для адептов Бикелови. Хотя понятия не имею, во сколько тут отбой и подъем. Но вчера спать легла довольно рано – сразу после ужина.
Что ж, тем лучше. Не придется ни с кем толкаться за место у душевой.
То, что удобства на этаже, помнила со слов Майбаха, поэтому направилась прямиком в конец коридора.
Удобства там действительно обнаружились. Они оказались самыми невероятными удобствами из всех, какие вообще видела, потому что больше напоминают дорогущий СПА салон с бассейном и кабинками, чем обычную душевую общежития. Точнее хостелия.
Светлые мраморные стены, песочного цвета бортики вокруг небольших бассейнов, вазоны с зелеными цветами. Кабинки расположены в хаотичном порядке, будто это какое-то смелое дизайнерское решение.
Круто. Ничего не скажешь.
В этой крутизне самым сложным оказалось найти туалет. Под них оказалось отведено отдельное помещение, тоже отделанное и благопристойное. Потом я выбрала самую угловую душевую кабинку и закрылась в ней.
Кабинка довольно просторная, в ней удобно будет даже троим. Но вряд ли (и к счастью) здесь принимают душ такими толпами.
Как включается вода, нашла не сразу. Лишь спустя минуту догадалась, что нужно коснуться голубой сферы на стене. Вода полилась теплой упругой струей, пришлось быстро стянуть одежду, которую не удосужилась снять перед тем, как войти. И вот, халат, полотенце и промокшая блузка с джинсами висят на крючке, а я нежусь под ласковыми струями.
Как же я соскучилась по ним. Кто бы мог подумать, что помыться может быть таким счастьем. Буквально загипнотизированная, я получала удовольствие и потеряла счет времени.
В себя пришла, когда услышала голоса.
И все удовольствие моментально слетело, я обомлела – голоса принадлежали парням.
В голове все перепуталось. Голоса становились все громче, вот уже слышно зычный смех, какие-то шуточки.
Прижав ладони к груди, я застыла и выпучилась на дверь душевой кабины. Что они тут делают? Разве душевые не раздельные? Или я чего-то не поняла?
Вода продолжала течь по коже, но уже не приносила такого удовольствия, как пару минут назад. Не знаю почему, но сам факт того, что я одна, голая, в душевой с парнями, повергла в панику, а спина, несмотря на теплую воду, покрылась мурашками.
И что теперь делать?
Голоса теперь совсем громкие, кажется, парни возле одного из бассейнов. Сколько их? Трое? Нет, кажется четверо. Я закусила губу – вот же попала. Как можно было перепутать душевые? Видимо, где-то свернула не там. Еще подумала, куда поворачивать в конце коридора – направо или налево. По логике повернула направо, в ту же сторону, куда и вел коридор женского хостелия.
Видимо, это был поворот не туда.
– Ты еще к драконице подкати, Ио, – заржал один из парней так гулко, что у меня задрожали внутренности. – Она тебя согреет. Так согреет, одни угольки останутся.
– Гюрзе? Сам подкатывай, – отозвался видимо тот, кого назвали Ио. – Я конечно классный, но с драконицами… Нет, спасибо. Это может наш пиромант рискнет. Да, пиромант?
Шумный всплеск разбавил очередное гоготание, очевидно пиромант ответил:
– Я бы рискнул, но к драконицам на дареном кабане не подъедешь. Нет, я пас.
– Струхнул? – засмеялся кто-то.
По голосу пиромант вроде не обиделся.
– А ты бы не струхнул? – спросил он. – Эта огнедышащая ящерица хоть и красотка, но если не подожжет, так сожрет в порыве страсти. Не, друг, я не готов.
Все снова заржали, опять раздался плеск. Кажется, парни решили сперва поплавать, прежде чем принять душ. Я поморщилась и сделала себе пометку – в эти бассейны ни ногой. Во всяком случае, пока не разберусь, как у них тут с гигиеной. Даже в фитнес-клубах перед входом требуют смыть с себя грязь. А эти прямо так плюхнулись.
Хотя возможно, у них тут какая-то магическая система очистки. Но, пока не буду знать наверняка – ни-ни.
Но сейчас интересовал вопрос поважнее – как выбраться из душевой незамеченной.
Я покосилась на крючок, где висит одежда. Она все еще мокрая. И если блузку еще можно застегнуть, то натягивать мокрые джинсы – то еще развлечение. Оставался только махровый халат, который захватила с собой.
Может, если закутаюсь в него посильнее, они не заметят, что я девушка?
Вариантов немного. Поэтому, выключив воду, влезла в халат и, накинув капюшон, прижала к груди скомканную мокрую одежду. Давай. Тиффани. Вариантов ноль.
Дверь кабины открыла осторожно и стараясь не поднимать головы, пошла босиком в сторону выхода (обуться, конечно же, не подумала, и ботинки тоже в руках).
Из-под края капюшона вижу, как парни ныряют в бассейнах. Кажется, они не люди, в смысле если и люди, то не совсем – у одного кожа покрыта сверкающей зеленой чешуей, другой какой-то слишком волосатый, третий вроде человек, но от него пар валит, как от горячей сковородки. А четвертый такой громадный и загорелый, что точно человеком быть не может. Но отметила себе, парни очень хорошо сложены – все мускулистые, крепкие. Нежели в Бикелови все такие?
И тут же мысленно себя одернула – не о том мысли. Совсем не о том.
Я двигалась изо всех сил, стараясь быть незаметной. И все шло хорошо, пока один из них, тот, что с чешуйчатой кожей, не окликнул:
– Эй! Новенький? Да, ты щуплый. Кинь полотенце.
Меня окатило ознобом. Вот же блин. Приспичило ему это полотенце. Что делать? Откажусь, точно полезет разбираться. Лучше согласиться и поскорее отсюда убраться.
Стараясь все так же не поднимать головы, я нашарила взглядом лавочку, на которой кучей валяются их вещи. Быстро просеменила, вытащила из вороха белое полотенце и протянула, еще больше прячась под капюшоном.
Следующее движение парня испугало – он, как рыба, выпрыгнул из вод и ухватил полотенце. Я отшатнулась, а все хором заржали.
– Ты че нервный такой, брат? – спросил чешуйчатый, садясь на края бассейна и вытирая лицо, которого мне не видно, поскольку стараюсь не поднимать головы. – Только поступил? Не видел ихтиосов что ли?
– Ио, да брось его, – фыркнул волосатый, растрепав по-собачьи волосы. – Не видишь, тощий, хилый. С нами не по пути.
Мне с ними по пути совсем не хотелось, внутри все дрожало, а я только и думала, как побыстрее и не вызывая подозрений смыться отсюда. Давай, как тебя там, Ио, отправь меня подальше, и я с удовольствием пойду.
К моему ужасу и разочарованию, чешуйчатому приспичило поболтать.
– Да подожди ты, – отмахнулся он от волосатого. – Может парень быстрый. Будет отвлекающим в команде. Или водоносом.
Очередной приступ смеха прокатился по душевым, а я мысленно вознесла мольбу небесам и всем, кому можно молиться, лишь бы они побыстрее от меня отстали.
Ио отложил полотенце и попытался заглянуть мне под капюшон, я опасливо отошла – дело пахнет жареным.
– Обидчивый? – спросил он усмехаясь. – Отмалчиваешься? Не, брат, так не пойдет. Надо отвечать, когда спрашивают старшие.
В один момент он оказался на ногах, а потом, прежде, чем я успела что-то осознать, его локоть оказался у меня на шее, а я – прижатой к стене всей массой ихтиоса. Дыхание перехватило, вещи из рук выпали, а я вцепилась ему в руку, пытаясь отодвинуть и выбраться из захвата.
– Посмотрим, кто ты. Какой-нибудь фей… – проговорил он глухо над самой моей головой и скинул капюшон.
И тут же ослабил давление на шею, на секунду замерев. Я вытаращилась на него, закашлялась. Сердце в груди от страха трепыхается быстро и пугающе, а я сама – в каком-то оцепенении ужаса. Даже не знаю, почему меня все это так напугало. Хотя кого не напугает банда здоровенных парней-магов, с которыми остаешься один на один в душевой.
Надо было просто выскочить из кабины и побежать…
Впрочем, где гарантия, что меня бы не догнали.
Чешуйчатый смотрел на меня со смесью удивления, которое медленно сменялось интересом, губы неспешно растягивались в улыбке. Обтекаемые, гладкие черты лица, аккуратные и плавные, должны располагать к себе – это ведь красиво. Но от этой улыбки меня почему-то еще больше бросило в дрожь.
Наконец он сказал, не сводя с меня водянистых глаз с невозможно огромными серыми радужками и зрачками:
– Вот это сюрприз. Ребят, у нас тут гостья.
Остальные, как по команде, повыбирались из бассейна, и в следующий момент я с замиранием сердца оказалась окруженной четырьмя здоровенными парнями в одних плавках, причем тот, который Ио, плавок не имеет. Все, что должно быть между ног, каким-то анатомическим образом скрыто под чешуей.
Меня окатило паникой, голос прозвучал хрипло и слабо.
– Я ошиблась душевой…
Ио усмехнулся, наклонив голову вправо, его рука продолжала прижимать меня к стене, только теперь мягче, а вторая ладонь, к ужасу, оказалась на талии.
– Это ты хорошо ошиблась, – согласился он и стал теребить пояс халата, будто решает, дернуть или нет.
Колени мои задрожали.
– Пусти, – попыталась сопротивляться я.
– А если нет? – улыбнулся ихтиос острыми рядами зубов.
– Я закричу.
– А мы тебе ротик закроем, – мирно предложил он. – Хочешь?
Что делать, я просто не представляла. Единственное, что приходило в голову – это кричать. Но он же может ударить…
Где моя хваленая магия, когда она так нужна?..
Я помотала головой, нужно срочно что-то придумать.
– Нет. Но лучше отпустите меня.
– Так мы тебя не держим, – снова усмехнулся Ио. – Просто разговариваем. Разве запрещено разговаривать с красивой девушкой. Расскажи нам, откуда ты?
Его рука перестала прижимать меня к стене, но теперь его пальцы скользнули по моей щеке. Я отдернула голову, но стукнулась затылком о стену.
Парни ухмыльнулись, а чешуйчатый проговорил пугающе ласково:
– Осторожней. Такую красивую головку жалко поранить.
Положение мое все больше казалось безвыходным. В такую рань только я и вот эти придурки могли припереться в душевую. И только меня угораздило перепутать повороты. Теперь я дрожу от ужаса в лапах ихтиоса, что бы это ни значило, а остальные трое облизываются с голодными глазами.
Как же страшно…
Надо собраться, не поддаваться панике, хотя сделать это почти нереально.
Снова ощутила себя героиней плохого фильма, которая оказалась не в том месте и не в то время. Но нужно потянуть это самое время, задержать, что угодно, пока придумаю, как спастись. Все же не может обернуться так. Не может? Я же не для этого пересекла границу миров, попала в академию Бикелови.
За себя нужно сражаться. Всегда. До последнего. Кроме меня этого делать никто не будет.
Не знаю, что я сделала, как убедила свою психику действовать, особенно когда всю трясет, но сама не поняла, как вывернула шею и цапнула чешуйчатого за палец.
Кажется, в этот укус вложила весь свой страх, парень вскрикнул, а на губах остался солоноватый привкус.
– Ах, ты, маленькая дрянь!
В голосе Ио смешались изумление со злостью, он затряс рукой, я успела заметить пятна бледно-розовой крови на мраморном полу. Действовать надо сейчас или никогда.
Я кинулась в сторону, но путь перегородил парень с дымящейся кожей.
– Не так быстро, – угрожающе сказал он и потянулся ко мне.
Снова оказаться в чьих-то лапах я не могла – метнулась в другую сторону, но там тоже преграда в виде громилы. Я затравлено заозиралась – парни окружили меня, взяли в кольцо, как загнанную добычу. И даже думать не хочу, что они собираются делать.
Но сдаваться не собиралась. Если так, то буду драться, пока не потеряю сознания.
Они не ожидали, что я кинусь в атаку, налечу на волосатого и начну колотить его кулаками. И даже ненадолго расступились. Но уже через пару мгновений меня скрутили, вцепились в локти, больно заломив руки за спину. Куда мне против четырех лбов. Но все равно продолжала брыкаться и дергаться.
Никогда. Никогда и никто меня не сломает!
– Пусти, гад!
– Стерлядь! – выругался Ио, разглядывая окровавленный палец. – Ты мне чуть его не отгрызла!
Во мне все больше разгоралось бешенство, а страх отступал, хотя это совсем не умно. Абсолютно.
– Надо было отгрызть! – прошипела я.
– Вот гадючка, – огрызнулся Ио. – Тебе надо преподать урок. Вперед.
Подчиняясь его приказу, передо мной возник дымящийся, а в следующий момент щеку обожгло болью. В голове зазвенело, перед глазами поплыли цветные пятна. Лишь спустя вечность поняла – меня ударили. Ударили по лицу. Кажется, это пощечина. Профессиональная, с оттягом… Будто они целыми днями практикуются бить девушек.
– Урод… – выдавила я, роняя голову.
Это только разозлило чешуйчатого, он буквально выплюнул:
– Это только начало, гадючка. Эй, твоя очередь.
Сквозь цветные пятна увидела, что теперь передо мной громила и поняла, что после его удара точно вырублюсь. Мне нужна помощь, но помощи нет, а как выпутываться самой – не представляю.
Но, видимо, заварушки мне было мало, потому что к своему ужасу ощутила, как начали гореть кости.
Приступ.
Он решил нагрянуть с утра.
Теперь пощечина казалась невинным прикосновением – тело прошибло током, в голове буквально вспыхнуло, а суставы наполнились жидким огнем, я закусила губы и сдавленно завыла.
Чешуйчатый, видимо, это расценил по-своему.
– Дошло, гадючка, кого кусаешь? – бросил он и вытер кровь об бедро. – Сейчас закрепим материал.
Ударить громиле он не дал – сам занял его место. Мне же быстро становилось все равно, боль росла, заполняя меня всю, растекаясь, как яд. Мир терял краски, сердцебиение усилилось, стало быстрым, дыхание участилось. Не помню, чтобы приступы были такими. Даже предыдущий был слабее. Или теперь с каждым разом они станут все невыносимее?
Попыталась сказать, что у меня проблема, посерьезнее той, что создали они, но получилось только:
– Боль…
Ио оскалился острыми зубами.
– Правильно. Боль. Сейчас мы тебе объясним, что такое боль.
Спорить и сопротивляться не было сил. Что он знает про боль, когда она течет через тебя, заслоняет разум и выжигает кости? Все постепенно становилось нереальным. Какая разница, что они будут делать? Все равно ничего не почувствую – все поглотит приступ, отключит сознание.
Какая ирония.
Но Ио всего этого не знал. И, очевидно, думал, что это он причина моих стонов и закатывающихся глаз. Сквозь пульсирующую пелену увидела, как чешуйчатый занес ладонь для удара. Ну, давай, приложись, гад облезлый, выруби окончательно. Тогда вообще ничего не запомню. А если я не помню – значит, не было.
Но, кажется, что-то пошло не так. Что-то просвистело, а в следующий момент чешуйчатый отлетел к стене, хрустнули кости, он простонал и свалился на пол, скорчившись, как креветка.
Хватка ослабла, и я не удержавшись, тоже грохнулась. Кажется, ударилась коленкой, но почти не почувствовала – боль уже стала частью меня и искажает восприятие. В глазах пульсируют пятна, в ушах гремит, и сквозь этот грохот слышу невозмутимый и равнодушный голос:
– Эта адептка не про вас.
– С каких пор вашим стали интересны остальные? – огрызнулся кто-то.
– Тебя не касается.
Сознание отключалось. Неожиданная помощь оказалась последней каплей, сопротивляться больше сил не оставалось. Происходящее все больше отходило на второй план, а вперед выступал какой-то шумящий и гудящий звук, заполняющий мир, вместе с меркнущим зрением.
Кажется, в душевой была еще какая-то потасовка, кто-то сопел, ругался, слышались удары и свист, пахло гарью. Потом меня будто подняли, а затем я провалилась в небытие.
– …кто здесь?
Я плыла по лишен
© Генер Марго
© ИДДК
Глава 1
Я живу в маленьком провинциальном городке на юге штата. Здесь всего мало. Мало магазинов, клубов и других тусовочных мест, необходимых девушке восемнадцати лет. Парней тоже мало. И я, как многие девчонки в городе, мечтаю встретить своего.
Но если неделю назад парни интересовали меня в первую очередь, то сейчас все поменялось.
И вот почему.
Клиника в городе всего одна. Двадцать врачей, пять из которых терапевты. Перед одним я сейчас в кабинете хлопаю ресницами и пытаюсь понять, что мне говорят.
– Понимаете, мисс Янг, ваши анализы… как бы сказать помягче… – произнес доктор Морис после паузы, пока я нервно комкала край юбки, – ваши анализы… М…
У доктора Штерна Мориса я наблюдаюсь где-то неделю. Мужчина спокойный. Так показалось сначала. Вообще доктора с залысинами и в очках всегда казались добрыми и уверенными. Но сейчас, когда он мямлит и постукивает пальцами по столу, уверенность в его доброте как-то утихла.
Я покашляла.
– Доктор Морис, мне восемнадцать. Говорите, что там такое. Как-нибудь переварю. Если две недели терплю боль в костях, ваши новости точно хуже не сделают. Что в итоге? Какой результат?
Лицо доктора стало каким-то растерянным, он произнес:
– Результат… Дело в том, что я таких результатов никогда не видел. Вот в чем результат.
Я не поняла.
– В каком смысле?
По отзывам доктор Морис имел долгую и успешную врачебную практику. Странно видеть его озадаченным и тарабанящим пальцами по столу. Может, это я так на него влияю – пришла, начала требовать, чтобы быстрее выписали лечение. Или со мной что-то не так? Одета плохо?
Я покосилась в зеркало справа – натуральная блондинка, молочного цвета юбка полусолнце до колен, приличная блузка, голубые глаза. Обычно мой вид не вызывает ничего, кроме улыбок и желания посвистеть вслед.
Нет, видом своим точно не должна смутить.
Тогда что?
– Видите вот эти цифры? – проговорил доктор, развернув ко мне монитор и указывая на какие-то таблицы – при показателях вот этого столбика они должны быть занижены. Но они зашкаливают, что в принципе невозможно. А вот эти в сочетании с этими… Гм… В общем, по этим данным вы вообще не должны… жить.
Я опешила.
– Вы разве можете так говорить?!
Прямолинейность доктора не вязалась с его добродушным видом, а мне оставалось только держать себя в руках и пытаться успокоить резко участившийся пульс. Что он имеет в виду? Как это понимать?
– Я не хотел вас напугать или обидеть, мисс Янг, – спохватился доктор. – Просто это какой-то нонсенс…
Меня заколотило не на шутку, в руки взять себя смогла только спустя минуту глубокого дыхания. Не каждый день врач заявляет, что тебя не должно быть.
– И что будем делать? – выдавила я после паузы.
– Пока не знаю, – ответил доктор. – У вас болят кости, суставы, как при артрите. Но заболевания не выявлено. Зато с составом минералов, микроэлементов и витаминов такая путаница, что я просто развожу руками.
Я тупо похлопала ресницами, в груди заколотилось еще быстрее, стало как-то душно. Надеясь, что станет легче, потянула воротник блузки.
До меня очень медленно, но все же доходило – со мной что-то совсем дикое. Если даже доктор Морис с университетским образованием и многолетней практикой не может определить, что с анализами. Куда уж мне, девчонке, только поступившей на подкурсы.
– Но я поправлюсь? – спросила я с надеждой.
– Да в том и дело, – отозвался доктор Морис, – что по анализам вы не больны, но…
– Но что?
– Но с ними и с вами явно что-то не так. А ваша боль в суставах вообще со всем этим не вяжется.
Его ответы меня запутывали всё сильнее.
– Так вы выпишите мне лекарства? – растерялась я, уже не зная, что и думать.
Он протяжно вздохнул и потер подбородок.
– М-м… я выпишу вам успокоительное. Возможно, ваши боли носят эмоциональный характер.
Его вывод огорошил больше, чем заявление о странности моих анализов. На что он намекает? Что я вру? Пытаюсь получить освобождение от курсов? Так мне это не нужно. Совсем наоборот – в геодезии понимаю столько же, сколько в софтболе. То есть – ничего. И подготовка очень нужна.
– Хотите сказать, я симулирую? – выдохнула я быстрее, чем сообразила, как грубо это звучит. – Это прикол такой? Зачем мне врать?!
Отодвинув листы с анкетами пациентов, доктор проговорил, отводя взгляд к окну, видимо, сильно нервничая:
– Я не пытаюсь обвинить вас, мисс Янг. Просто хочу сказать, вы можете быть слишком эмоциональной. И боль, как бы… виртуальная. Нет, вы не обманываете, когда говорите, что её испытываете. Просто фактически ее не существует, но вы, из-за особенностей психики думаете, что вам больно. Чистая психосоматика.
– Эмоциональной?!
Голос получился каким-то визглявым, а взгляд доктора оказался таким красноречивым и разоблачающим, что спорить дальше смысла не было. Если и дальше продолжу наседать – станет только хуже.
В груди кольнуло обидой. Отлично. Доктор свято уверен, что я все выдумала, что со мной все в порядке, а боль, от которой иногда по ночам хочется выть – плод моей фантазии.
Это началось пару недель назад в столовой на подготовительных курсах в колледже, куда поступила на геодезический. Правда, совсем не хотелось. Но вариантов не густо – уехать в большой город от опекуна-алкоголика денег нет, а без образования придется всю жизнь работать где-нибудь на подхвате.
В первый раз боль пришла резко и на все тело. Я как раз забирала поднос с завтраком. По костям будто пропустили разряд в двести двадцать. Помню, что закричала, упала, а очнулась уже на полу в окружении студентов и разбросанной еды с моего подноса.
С того момента приступы повторялись каждый день в разное время. Сегодня его еще не было, и я с напряжением ждала очередного прихода.
– Может, обезболивающие? – спросила я с надеждой, но она тут же растаяла, когда доктор покачал головой.
– Думаю, вы и сами понимаете, что при психосоматике обезболивающие не нужны, – сказал он. – Вот что я вам рекомендую: отдохните пару дней, возьмите отгулы в колледже, поспите, домашняя обстановка поможет вам расслабиться. Я выпишу вам освобождение.
Объяснять доктору, что дома обстановка совсем не расслабляет, а очень даже наоборот, не стала. И когда спускалась по ступенькам из клиники с освобождением в сумочке, четко понимала – помочь мне в этом всеми забытом городке никто не может.
Небо нахмурилось, угрожая пролить обещанный утренним прогнозом дождь. Подул ветерок. Я поежилась и сунула пальцы подмышки. Уже поздняя весна, но тепла еще нет.
Направившись по дорожке вдоль клиники, стала думать над своим положением. То, что я не спятила, и боль настоящая, уверена точно. Но против анализов тоже не пойдешь, а врачи верят только им. И, наверное, это логично. Но вдруг со мной что-то неизвестное науке? Может, я первая такая? Или у них просто какая-то ошибка в тестах. Бывает же такое, что перепутали анализы и вместо моих прислали пробы какого-нибудь… не знаю.
Но додумать не вышло – слишком долго сегодня все было спокойно. Непростительная роскошь. И только я завернула за угол в сквер, безлюдный и заросший можжевельником, как кости пронзило острой болью.
Вот оно.
Приступ.
В этот раз такой сильный, что от боли даже не смогла закричать – задохнулась и упала на колени, в глазах поплыло и заблестело. Мышцы свело судорогой, их запекло, как после длительной тренировки без подготовки. Только в разы сильнее.
Я, наконец, смогла вдохнуть и задышала слишком часто, от чего видимость поплыла еще сильнее.
Ужас… Как это выносить? Неужели так теперь будет всегда? Неужели никто так и не выяснит, что со мной, почему так больно, и я всю жизнь буду…
– Ууу… – простонала я сдавленно.
Дальше что-то произошло. Что-то, что нельзя объяснить нормальной человеческой логикой, и даже в моем полуобморочном состоянии я это понимала.
В десяти шагах передо мной возле лавочки воздух задрожал, как плоская овальная медуза. Это было так странно, что на секунду даже забыла о боли. Она так и горит в костях раскалённой лавой, причем настолько сильно, что тяжело дышать.
В это же время дрожащий овал воздуха замерцал, из него появилась нога, а затем и ее хозяин – долговязый и худой мужчина в костюме и с чёрными кудрями.
Полубред и боль так запутали сознание, что я потеряла связь с реальностью и даже захотела крикнуть ему, попросить помощи. Но воздух в легких застрял, а у меня получился только сдавленный писк:
– Вызовите… скорую…
Реакция мужчины, который, очевидно, моя галлюцинация, оказалась быстрой: он подскочил ко мне и приподнял голову за подбородок, внимательно заглядывая в глаза. Даже сквозь боль и полубред заметила морщинки в уголках карих глаз. Наверное, ему лет сорок…
– Скорая вам не поможет, мисс Янг, – быстро сообщил он.
Это я и без него знала. Но на кого ещё надеяться? Не на волшебника в голубом вертолете ведь?
– Пожалуйста… – снова попыталась попросить я. Жжение в костях становилось невыносимым. Сколько ещё терпеть?.. Как дотянуться до телефона? Плод моей фантазии бесполезен ведь…
– Я помогу, – пообещал мужчина, продолжая смотреть на меня слишком внимательно, – есть место, где вам станет лучше. Но вы должны согласиться туда отправиться.
Боль оглушала. Лишала воли и трезвого рассуждения. Но даже она не дала затихнуть природному инстинкту осторожности. Кто это? Ах, да… галлюцинация. Люди не берутся из воздуха и, уж тем более, не вылезают из… что это? Портал?
Ужас какой.
То, что это эффект болевого шока, сомнений нет. Но если так, чем этот глюк собрался помогать? Глупость. Очевидно, мне так больно, что я брежу наяву, выдавая желаемое за действительное. А может вообще потеряла сознание. Мне же хотелось найти способ избегать этой боли, вот, мозг и придумал что-то совсем невообразимое: какого-то мужика из воздуха.
Его голос выдернул из отвлекающих и таких спасительных мыслей, ослабшая на секунду боль накатила с новой силой, а кости опять ошпарило изнутри.
– Мисс Янг? Вы меня слышите?
Он говорил четко и отрывисто, будто старался, чтобы я слышала каждый слог. Если этот мужчина галлюцинация, то очень реалистичная, и прикосновения его пальцев к моему подбородку – тоже. Хотя, раньше я никогда не галлюцинировала, кто знает, может это всегда так натурально.
И все же ответить пришлось – смотрит он слишком требовательно.
– Д-да…
– Мисс Янг, – произнёс он торопливо, почему-то опасливо косясь по сторонам, – я знаю, где вам помогут. Но без вашего согласия у меня связаны руки. Вы готовы пойти со мной?
Соображать становилось все сложнее, видимость плыла, веки тяжелели и пытались закрываться.
Хотела ли я избавиться от боли? Глупый вопрос.
Конечно!
Но что предлагает этот неизвестный?
В голове разом пронеслись жуткие репортажи, но я не смогла даже дернуться, когда мужчина подхватил меня под спину.
– Мисс Янг, не отключайтесь, – поторопил он, – точнее, сначала ответьте, а потом можете. Вы готовы?
Боль охватывала, как тугая обволакивающая волна изнутри, растекалась густой патокой, и голова работала все медленней. Что он пристал? Не видит, что я в полуобмороке? Если он ненастоящий, меня кто-нибудь найдёт и вызовет врача, я ведь от клиники ушла недалеко.
А если настоящий? О чем тогда речь? Что предлагает? И откуда вообще знает о боли? Что-то тут неясно.
Потом меня скрутило, и остатки логики вспыхнули спичечным коробком и рассыпались в труху, я простонала:
– Да-да… пожалуйста, помогите мне…
– Вы согласны со мной идти? – не отступал дотошный мужчина.
Силы таяли все быстрей.
– Да… – пискнула я.
– Отлично.
Кажется, меня подняли на руки, кажется, несли, кажется, что-то тёплое и мягкое обтекало меня несколько секунд. Это все я осознавала каким-то задним умом, потому что основной ум настойчиво выключался. Только когда тёплая поволока исчезла, я услышала сквозь шум в ушах:
– Теперь все изменится, мисс Янг.
А потом отключилась.
Глава 2
Показалось, в отключке я пролежала целую вечность, где успела посмотреть звезды Вселенной, какие-то цветные туманности в форме головы коня, квазары и черные дыры, но из этого безмолвия меня выдернул ужасный, резкий запах.
Дернувшись, я подскочила и лбом врезалась в чей-то острый подбородок.
– Ай!
– Ой!
Лоб прошибло болью, схватившись за него, я интуитивно отодвинулась. После космических видений в глазах мутно, но зрение быстро возвращается, и вот передо мной мужчина в костюме, с недовольным видом потирающий подбородок.
Первой оформленной мыслью стало: «То есть он мне не привиделся?»
– У вас чугунная голова, мисс Янг, – заметил он и поморщился.
Я поморщилась, скривилась, пытаясь собрать мозаику картины мира, а его замечания мне сейчас до лампочки. Куда важнее понять, что произошло.
Боли не чувствую, видимо, приступ отступил так же внезапно, как и возник, и хотя лоб еще ноет, зрение вернулось в норму. И сейчас оно сообщает, что я лежу на траве, опершись спиной на какое-то бревно. Вокруг лес, громадные деревья и пышные кусты. Судя по тому, что сквозь кроны пробивается вполне себе солнечный свет, сейчас около полудня.
Так.
Не понятно.
Ничего.
Кто этот мужик, и как я оказалась в лесу?
То, что он предлагал какую-то помощь, я помнила, но остальное в памяти смазалось и превратилось в какой-то несуразный кисель. Что было вообще? Приступ, пасмурное небо, космос… Или что-то еще?
А! Воздух! Вот же! Ведь этот мужчина вылез из воздуха!
Все это показалось бредом, причем пугающим, а дальше я действовала на чистых инстинктах – рванулась назад, каким-то чудом умудрившись сесть на бревно. Но не удержалась и грохнулась навзничь, задрав ноги.
Позорище какое.
– Мисс Янг! – вскрикнул мужчина и кинулся меня поднимать. – Что с вами? Вы в порядке?
Но сдаваться этому неизвестному я не собиралась. Мало ли, он какой-нибудь маньяк. Нашел беззащитную девушку, утащил в глухой лес. И что делать будет?
От перспективы оказаться жертвой меня буквально заколотило, адреналин плеснул в кровь, я пошарила ладонью по траве и ухватила первое, что попалось под руку. «Чем-то» оказалась сосновая ветка, липкая от смолы и колючая. Невесть что, но я выставила ее перед собой, как меч.
– Предупреждаю, я буду кричать и сопротивляться.
Хотелось, чтобы голос звучал мужественно и грозно, но после потери сознания он хриплый и слабый.
Удивленный взгляд мужчины сообщил, что моей решительностью он не напуган и даже не впечатлен. Скорее раздосадован. Отшагнув, он поправил края пиджака и выпрямился, приподняв подбородок. Тоже мне, интеллигент.
– Мисс Янг, – начал он. – Я не понимаю вашего поведения.
Я отозвалась, кое-как наконец поднявшись и продолжая угрожать незнакомцу веткой:
– Зато я прекрасно понимаю ваше.
– В самом деле?
Его тон и поведение ясно говорили – он спокоен, как слон и считает, что все делает правильно. Ну конечно, типичное поведение маньяка. Уверенность и непоколебимость. В психологии девиаций я не разбираюсь, но читала статью в интернете, там как раз что-то такое писали.
После обморока ноги держали плохо, но я все же двинулась вокруг бревна, продолжая целиться веткой в грудь мужчине.
– У вас ничего не получится, – снова пригрозила я. – Я вызову полицию, я дам показания и… и вообще, вы зря меня похитили.
Мужчина поднял правую бровь.
– Похитил? Мисс Янг, не позже, как три минуты назад вы лично дали мне согласие забрать вас из вашего Противовесного мира. Поверьте, без него я бы и шагу не сделал.
Слова мужчины прозвучали знакомо, но смысла не поняла. Что он мелет?
Ладно, по порядку. Три минуты назад? То есть я всего три минуты была в отключке? Тогда как из сквера за клиникой оказалась в лесу? Еще и погода так переменилась. Было же пасмурно, а тут – солнце, тепло, птички поют.
Пока червь сомнения рос и превращался в настоящего питона, я подумала о следующих словах неизвестного. Забрать? Меня? Из… откуда?!
Нестыковок в конце концов стало так много, что логика в очередной раз развалилась в прах.
– Так, быстро признавайтесь, кто вы и где я, – попросила я, а уверенность в собственной адекватности снова пошатнулась.
Мужчина провел ладонью по коротким смоляным кудрям.
– Это моя ошибка, – произнес он как-то манерно что ли, – нужно было сразу представиться. Но вы были в таком состоянии, что вообще не воспринимали ничего. Хорошо, что смог выпытать у вас согласие. Иначе загнулись бы прямо там, на дорожке.
Его слова запутывали все больше и больше.
– Хватит мне лапшу на уши вешать! – запальчиво выкрикнула я, но закашлялась. Чего греха таить – мне стало страшно в тот самый момент, когда поняла, что произошло нечто «из ряда вон».
– О, мисс Янг, не надо так нервничать. Вы еще слабы после перемещения, а еще и недавний приступ…
– Да вы можете объяснить, что происходит! – не выдержала я. Если сначала это все казалось галлюцинацией, то сейчас ясно – все реально. И вот это вообще пугает до жути.
Незнакомец выставил ладони в примирительном жесте и торопливо попытался меня успокоить.
– Тихо-тихо, мисс Янг. Все хорошо. Не нервничайте и положите ветку.
Про ветку он, наверное, сказал, чтобы меня подбодрить – вряд ли он всерьез её опасается. Но другого средства защиты нет.
Я сказала:
– Ну?
– Что «ну»?
– Объясняйте!
Мужчина закатил глаза.
– Я пытаюсь, – проговорил он хмурясь. – Во-первых, позвольте представиться: Адонис Капло, курьер потенциальных магов. Во-вторых, вам совершенно нечего бояться, то, куда мы направляемся – идеальное место для вас.
Его уверенность сбивала с толку, как и имя вместе со словами. Адонис? Курьер? Потенциальные маги? Если я и слышала когда-нибудь что-то, хоть немного похожее по степени бреда на это, то его слова явные лидеры в номинации «полная ересь». В голове она не укладывалась, а в том, что этот мужик ненормальный – уверенность возросла.
Но она сильно пошатнулась, когда в воздухе что-то засвистело, а потом между крон пронесся парень верхом на…
Господи, что это?! Громадный орел с львиными лапами, поджатыми к животу?!
Я даже не поняла, что шокировало больше – наличие парня верхом или сам зверь. Таких ведь не бывает!
Ветка из пальцев вывалилась сама по себе, а я оторопело отшагнула и уперлась спиной в ствол.
– Какого… как это?
Мужчина оглянулся и проводил небрежным взглядом наездника или… как правильно? Налётника?
– Что? Где? А, вы об этом? Не обращайте внимания. Это муниципальные грифоны, со второго курса по разрешению ректора они доступны каждому адепту. При условии, что адепт овладел базовыми навыками полета. Ну, вы понимаете.
Разумеется, не понимала я ничего. Кроме одного: чокнулась либо я, либо он. Но, судя по тому, что гигантского орла видела и я, и мужчина – сбрендили мы, похоже, оба.
Паника накатила сначала легонько, как если бы опоздала на последний автобус. Но чем больше вдумывалась в ситуацию, тем сильнее она становилась. То, что это все реально, я уже поняла, и пугает именно это. И ладно допустить, что мужчина как-то перетащил меня в лес. Но поверить в реального грифона – это совсем дикость. С другой стороны, я собственными глазами только что его видела!
Еще и спину неприятно защекотало, будто позади кто-то стоит и наблюдает. Нервная и взвинченная до предела, я обернулась, но естественно никого не обнаружила.
– Что-то не так? – встревожился мужчина.
Я зыркнула на него ошалело, меня мелко затрясло.
– А вы как думаете?!
– Думаю, у вас стресс, мисс Янг, – поспешно сообщил он, – что совершенно естественно в данной ситуации. Но поверьте, совсем скоро все встанет на место.
На какое место и что встанет я не понимала. Галлюцинации, миры, ощущение слежки – это точно какое-то расстройство. Бормотания у меня вырвались сами собой, я потерла лоб.
– Так-так-так…
– Вы не переживайте, мисс Янг, – торопливо успокоил мужчина, назвавшийся Адонисом. – Мы скоро придем в академию. Извините, что пришлось переместиться сюда, а не сразу в неё. Я ведь не так давно работаю курьером магов, а баллы зарабатывать надо.
Я подняла на него взгляд и похлопала ресницами. Думала, что еще сильнее растеряться уже не могу, но сам факт наличия курьера мага и каких-то там баллов обескуражил еще больше.
– М… – протянула я, изо всех сил пытаясь справиться с дрожью.
Адонис почему-то с облегчением выдохнул и продолжил:
– Это, конечно, было рискованно. Я шмыгнул в спонтанный портал. Мало ли, куда он мог меня выкинуть. Но кто не рискует, тот не ест жаркое из сабретея.
О чем речь не поняла, ответила на автомате:
– Кажется, там говорится иначе.
– В самом деле? – искренне удивился Адонис, потом пожал плечами. – Хм, возможно. Но в Равновесном мире сабретей – очень опасная глубоководная рыба. Ловить ее могут только самые отчаянные.
Смысл всего, что он мелет, доходил с трудом или вообще не доходил. Сложно поверить, что каким-то образом… Хотя почему каким-то? Этот курьер магов сам говорит – перенес меня сюда через портал. Я в каком-то другом мире, судя по всему, магическом, что само по себе полная дичь, и здесь есть парни, летающие на грифонах.
Замечательно.
Я нервно сглотнула и уставилась на курьера. И как это все вписать в мое представление о реальности?
Тот, видимо, мое молчание расценил, как приглашение продолжать рассказ.
– Понимаете, мисс Янг, – произнес он, – эти спонтанные порталы пока ужасно нестабильны, и появляются то тут, то там. Это из-за того, что другой академии повезло отхватить себе настоящего телепортёра. Но он пока неопытен, и его тренировки имеют отголосок по всему миру.
Сказал он это так, будто телепортёра украли лично у него. Но на это мне, в целом, плевать. Но во всей этой несвязанной для меня белиберде каким-то чудом уловила смысл. И он меня возмутил.
– То есть, – попыталась уточнить я, изо всех сил стараясь справиться с нервным хрипом и дрожью, – вы рисковали моей жизнью?
– Ну… – неуверенно протянул курьер, – назовем это необходимыми издержками.
– Ничего себе издержки! – выдохнула я. Даже несмотря на дикость всей ситуации, способность критично мыслить, слава богу, не пропала. – Вы обещали помочь!
Адонис кивнул.
– И помогу, – согласился он и сделал пригласительный жест. – Но, для начала, предлагаю пройти за мной. Уверен, место, куда я вас провожаю, понравится больше, чем лес. Хотя Колдорский лес красивый. Но в его глубь лучше не ходить, имейте в виду. Опасные создания там могут обитать. Хотя их, вроде как, давно вытеснили. Но… лучше не рисковать.
Идти с этим неизвестным непонятно куда – так себе идея. Но и оставаться в этом самом Колдорском лесу тоже как-то неуютно. Тем более, после его слов.
Колени от страха подрагивали, а в груди стучало быстро-быстро, но мне все же пришлось собраться в кулак и пойти за курьером магов.
Несмотря на его непринужденную болтовню (большая часть которой пролетала мимо ушей), зеленым кустикам, которые должны навевать умиротворение, и птичьим песням, я напрягалась с каждым шагом все больше.
Куда мы идем? Зачем он меня сюда перенес? Почему? Что вообще все это значит, и на кой мне знать, сколько плодов созревает вон на том бикловийском дубе?
Когда Адонис принялся перечислять достоинства каких-то викаровых боноб, я не выдержала.
– Так, хватит. Мне плевать на боноб, я даже не знаю, что это. Вы обещали объяснить, что произошло, и куда меня ведут. А вместо этого несете бред.
Брови курьера поднялись, кажется, он искренне удивился.
– Вы не сочувствуете бонобам?
Пришлось собрать воедино все терпение, какое осталось, я проговорила терпеливо:
– Возможно, позже.
– Надо же, – хмыкнул Адонис, потом продолжил на ходу: – Что ж, наверное, вы правы, мисс Янг. Тем более, мы почти пришли. Надеюсь, вы будете более прилежной адепткой, чем тот, кто понесся на грифоне чуть раньше, потому что я веду вас в прекрасную и великую академию Бикелови!
С этими словами он отодвинул передо мной ветку, а я обалдело раскрыла рот.
Глава 3
А удивляться было с чего.
Обширное поле, со всех сторон окруженное лесом, посреди которого растянулось… Нет. Раскинулось здание, похожее на дворец из фильмов про английских лордов. Что-то вроде Версаля, который видела в интернете. Только это место явно больше Версаля. К тому же перед дворцом большой сиреневый пруд, который по определению быть сиреневым не должен. Это тоже намекает – мы не в Англии.
– Это что? – спросила я, потому что уже пора бы что-то сказать – магический курьер уже несколько секунд таращится на меня, точно ждет, что начну восхищаться. Восхищаться можно смело, но мне пока слишком страшно.
– Ну, как что? – как-то обиженно откликнулся Адонис. – Это великолепная академия Бикелови! Здесь обучают лучших магов всего Равновесия. Хотя некоторые не согласны. Но кто их слушает? И вы, мисс Янг, удостоены чести учиться в его одухотворенных стенах.
От пафоса, с которым он это произнес, меня замутило. Но зато понемногу возвращалась способность трезво рассуждать. То, что я не у себя в штате, и так ясно. А судя по словам этого кудрявого, вообще где-то очень далеко от него. Опасения у меня насчет этого курьера все еще есть, но стоит отдать должное – не нападает, не пристает. Жить можно.
– Та-ак, – протянула я, когда начали спускаться по извилистой тропинке между кустов ежевики к полю, – и за что мне такое счастье?
Адонис помог мне слезть с уступа.
– Ну как же? – удивился он, и мы пошли прямо по газону, аккуратно постриженному и неестественно зеленому, – вы потенциальный маг. А магам положено учиться в магических академиях.
У меня даже ноги заплелись от такого заявления. Точно грохнулась бы на эту фантастическую траву, если бы не внезапно выпрыгнувший из земли стебель. Он каким-то образом подхватил меня, а когда я оцепенела, послушно втянулся обратно, а след зарос травой. Как ничего и не было.
– Адонис? – позвала я курьера, который ушел метра на три вперед и не видел, как я спотыкаюсь.
Он обернулся.
– Что-то не так?
– Из земли только что вылезла ветка, – сообщила я, все еще не двигаясь и указывая на траву взглядом.
– Ветка? – не понял он, а потом вдруг расплылся в улыбке, весьма красивой и добродушной кстати, и сказал: – А, это, наверное, хелперные лианы. Их рассадили по всему полю, на случай падений неопытных адептов с летательных снарядов.
Мне в очередной раз стало не по себе от его спокойных заявлений о паранормальном, а он продолжил, когда мы пошли дальше:
– Вам понравится в Бикелови. Хорошо, что я вас нашел. Будете развивать свои способности, разумеется, когда разберетесь, в чем они заключаются. Но вы не торопитесь. В Бикелови вам помогут. Иначе зачем еще магические академии?
То, что я в каком-то магическом измерении, давно догадалась, но заявления Адониса о том, что я маг, даже рассмешило.
– Слушайте, – сказала наконец я, – вы ошиблись. Я точно не маг. Больная – да. Маг – нет.
Он так сильно замотал головой, что думала, она сейчас отлетит.
– Даже слушать не хочу, – заявил курьер. – Портал вынес меня к вам, хотя он тут, конечно, ни при чем. Но мой дар способен чувствовать магию. И он говорит, магия в вас есть. Так что не унижайте своей ценности, и вперед в академию.
Больше спорить с ним смысла не было – все равно не докажешь. К тому же, мы подошли ближе к дворцу. Теперь слева у сиреневого пруда видно что-то вроде коновязи. Только привязаны там не лошади, а три грифона с цветными перьями – золотистыми, синими и красными. Возле золотистого заметила парня, в котором узнала наездника-налётника, которого видели в лесу.
– А он кто? – спросила я, кивая на парня.
Парень высокий, рыжий, как апельсин, волосы до плеч, одет в зеленую куртку и черные штаны. Он стоит спиной и далеко, именно поэтому очень захотелось посмотреть на лицо.
Адонис повертел головой.
– Где?.. А, опять он. Послушайте, мисс Янг, вам нужно сосредоточиться на главном – на собственном даре, который нужно раскрыть, выяснить, развить. Ну, вы ведь хорошая девушка, займитесь учебой, а не парнями.
После его слов познакомиться с этим рыжим захотелось еще больше, ведь запретное всегда интереснее. Тем более, если уж мне пришлось попасть в это незнакомое место, то хоть что-то знакомое и привычное будет полезно. А что для девушки может быть привычней, чем симпатичные парни? В том, что он симпатичный, я почему-то не сомневалась.
– А все же, – не уступала я, все еще обалдевшая после стремительных событий. – Что за парень? И почему вы его так не любите?
– Я?!
Тон курьера выдал его с потрохами. Очевидно, большой любви к этому рыжему он действительно не испытывал. Мы пошли вокруг пруда по ракушечной насыпи, а Адонис проговорил с каким-то оскорбленным видом:
– Кто он такой, чтобы я тратил на него свои нервы? Это всего лишь Джек Линдегрин, рыжий упыреныш…
Я не поняла – серьезно он или шутит. Со спины ведь не разобрать…
– В смысле? – уточнила я и привстала на пальцы, в надежде, что так можно рассмотреть парня лучше. – Упыреныш, то есть кровосос?
До меня хоть и не сразу, но все же дошло – если я в мире с магией, наверное, в ней есть и магические создания. Но почему-то стало как-то обидно – жалко, если такая огненная копна принадлежит упырю.
Мы почти обошли пруд и оказались недалеко от «грифоновязи», где громадные животные утробно курлыкают и строго на нас поглядывают. Неужели и я когда-нибудь смогу на них летать?! Невероятно…
Курьер фыркнул:
– К сожалению, не кровосос. Во всяком случае, не в прямом смысле. Иначе в Бикелови его бы не взяли. У упырей свои места обитания. Но нервы он треплет, как настоящий вурдалак.
То ли у меня тяга к плохим парням, то ли Адонис так хорошо рассказывает, что тут же захотелось познакомиться с Джеком Линдегрином. Хотя успела себя мысленно отругать – если все так, как говорит курьер, хорошего от этого рыжего ждать не стоит. Правда, что делать с глупым девчачьим интересом, который сейчас вообще не к месту – непонятно. Разве понадеяться, что он несимпатичный, и я со спокойной совестью смогу дальше разбираться со своим стрессом.
К сожалению, только додумала мысль, парень обернулся, и моя надежда на его несимпатичность развалилась. Правильные черты, чуть загорелая кожа, острые скулы, от которых его выражение лица кажется каким-то озорным. Все как по учебнику обольщения! А еще безумно зеленые глаза. Даже с расстояния видно. А может, я слишком глазею. Но глаза действительно как два фонаря травяного цвета.
Увидев нас, он расплылся в улыбке, и я подумала: парень точно пользуется если не популярностью, то спросом у девушек. С такой улыбкой можно прямо на обложку.
– Мистер Капло! – крикнул парень и помахал, при этом успел осмотреть меня так, что я смутилась. – Как вы? Нормально спали? Мы с ребятами репетировали. Не мешали?
Парень разговаривал с Адонисом, но рассматривал меня. Причем так нагло, что к своему удивлению начала раздражаться. Нельзя так пялиться на незнакомых людей. Популярностью никогда не пользовалась, и внезапное внимание красавчика выбило из колеи, захотелось защищаться.
А разве нападение не лучшая защита?
Поэтому нахмурилась и сделала вид, что ко мне не подъедешь на дареной козе.
Парня это, кажется, развеселило – он усмехнулся и еще и подмигнул.
Наглый какой.
Курьер пыхтел и сопел. По улыбке, которую он натянул, еще раз убедилась – отношения у этих двоих не то, чтобы очень. Но заговорил Адонис все же довольно любезно, если не считать ходящих на лице желваков:
– В самом деле? Репетировали? Я даже не заметил.
– Правда? – с улыбкой удивился парень. – Ну, слава богине. Мы так грохотали. Не специально, конечно. Ударник не мог поймать ритм, а басист засыпал на ходу. Сами понимаете, нужно повторить.
Улыбка Адониса стала еще более натянутой, показалось, он сейчас взорвется, но он снова умудрился сдержаться. Хотя проговорил сквозь зубы:
– Конечно, мистер Линдегрин, я прекрасно понимаю. Ваши занятия чрезвычайно важны.
– А кто с вами такой очаровательный? – спросил парень и снова посмотрел на меня так, что захотелось провалиться сквозь землю. Нет, все-таки мне не показалось. Такие как он – настоящая проблема для девушек. Держаться подальше. Определенно, держаться подальше. От таких лукавых глаз хорошего не будет.
Видимо Адониса интерес парня тоже не обрадовал – курьер шагнул, загораживая меня собой, и проговорил очень четко:
– Новая адептка. Но вам об этом не стоит беспокоиться, мистер Линдегрин.
– Точно? – услышала я усмешку парня, ведь сейчас передо мной только спина Адониса в пиджаке. – Я бы мог показать ей, что тут как.
– Не сомневаюсь, – отозвался курьер, – но не смею вас утруждать. Вам ведь надо репетировать? Не откладывайте, мистер Линдегрин.
– Мне несложно.
Адонис хмыкнул.
– Догадываюсь, – согласился он. – Но мы не можем рисковать вашей успеваемостью и развитием ваших выдающихся способностей. Так что продолжайте… м… что вы там делали? В общем, продолжайте.
И обернувшись, уже добавил мне:
– Идемте, мисс Янг, пока этот паршивец еще может отстать. Иначе прилипнет, не отделаемся.
Запротестовать я не успела – курьер аккуратно приобнял и подтолкнул меня в спину, пришлось повиноваться и идти. Не то, чтобы мне сильно хотелось остаться, но посягательства на личную свободу и выбор – больная тема. Хватило опекуна-алкоголика, который вечно диктовал, что делать. С барабанным боем удалось выбить разрешение поступать в колледж. Он считал, что после школы надо идти работать, чтобы не терять в пустую время.
И, хотя в невероятное перемещение в магический мир всё еще верила с трудом, кое-что полезное в этом есть – избавление от его тирании.
Мамы не знала. На расспросы опекун отвечал односложно, и каждый раз по-новому. Были варианты: бросила, погибла, она беглая мексиканка, ее похитили инопланетяне. Также существовали версии дурдома, секретной организации агентов, закрытых научных разработок и еще куча бреда, в который я не верила.
Неизменным оставалось одно – я понятия не имела, кто моя мать и где она. И не теряла надежды однажды узнать, что случилось, и почему мне пришлось расти одной, терпя опекуна.
И да, мне ее не хватало.
Пока шли по насыпной тропинке к большому фонтану, за которым даже отсюда видны массивные двери с золотистой лепниной, я все порывалась расспросить у Адониса про этого рыжего. Но, каждый раз, когда косилась на него, желание пропадало – курьер хмурый и какой-то возвышенно-недовольный.
Пришлось отложить это на «попозже» и заняться изучением местности. Рыжий парень сбил с толку, даже забыла ненадолго, где нахожусь. А изучать здесь очень даже есть, что. И, по-хорошему, это первостепенная задача, а не какие-то там парни.
Хотя, кого я обманываю? Девушкам нравятся парни, особенно красивые, яркие и умеющие себя подать.
И все же, решила держать себя в руках. Адонис прав – я в новом мире и, кажется, все еще в состоянии легкого шока. Надо осознать, разобраться, понять, в конце концов, что я тут делаю. Вдруг это ошибка, и меня отправят обратно.
Только вот не уверена, что хочется возвращаться к невменяемому опекуну. Уж лучше обживать новый мир.
– А почему никого нет? – спросила я, когда проходили мимо роскошного фонтана с опять же сиреневой водой. В моем понимании, в академиях и школах во дворе всегда кто-то обязан ошиваться.
Адонис приподнял бровь.
– А кто должен быть?
– Ну… – протянула я, – студенты…
– Вы имели в виду «адепты»? – поправил курьер. – В магических академиях учатся адепты.
Я пожала плечами.
– Ладно. Адепты. Где они?
– Как где? – отозвался Адонис как-то не слишком уверенно. – На занятиях. На тренировках. Или отдыхают. Хотя…
Он покрутил головой, я сделала то же самое. Действительно странно. Во всем необъятном дворе академии Бикелови только я, курьер и этот рыжий дьволенок.
Все на занятиях?
Серьезно, что ли?
Или что-то другое?
Глава 4
Крыльцо, по которому мы поднялись, оказалось широким и из желтого мрамора, с винтажными перилами и большими горшками с цветами. Двери академии Бикелови бесшумно раскрылись сами, но во всем громадном фойе тоже оказалось пусто. Только мраморный пол, колонны, куча дверей и широкая лестница с красным ковром, расходящаяся на две стороны.
Ну, точно – дворец.
И все же безлюдность озадачивала.
– Хотите сказать, это тоже нормально? – обратилась я к Адонису.
Вид у него растерянный. Кажется, он и сам не поймет, в чем дело.
– Гм… Не знаю, – пробормотал он. – Обычно в фойе кто-то да есть. В конце концов, камердинер или феи. Они часто прогуливают пары.
Известие о прогуливающих феях озадачило и одновременно принесло облегчение – конечно, факт наличия фей та еще история, но, похоже, ничего человеческое им не чуждо. Учитывая полную кашу в моей голове, это небольшой, но плюс к пониманию происходящего.
– Так, – решила уточнить я. – И что будем делать?
Приступ сегодня уже был, по теории вероятности, лимит боли на сегодня исчерпан. Но все же хотелось немного определенности, а еще знать, что мне помогут. Этот Адонис ведь обещал. Только, судя по морщинам между его бровей, его собственная определенность сейчас тоже шатается.
– М… – снова протянул он и потеребил кудряшку над лбом. – В любом случае, мне нужно отвести вас к регистратору… фиксация наличия магии, потом внесение в списки… А дальше уже как распорядятся. Да. Так и поступим.
Только направились в сторону какой-то вытянутой двери, как за спиной хлопнуло, потянуло сквозняком, а когда обернулась, в фойе обнаружила рыжего Джека. Он вошел, отряхиваясь от пыли и перьев, и сперва нас не заметил, но когда поднял голову, губы растянулись в улыбке.
– О, вы еще здесь? Повезло мне.
У меня его появление вызвало противоречивые эмоции. Глупо отрицать – он красавчик и точно привык к быстрым победам. Такая уверенность привлекает, но именно это одновременно и бесит. Нет. Нет, Тиффани. Держись от этого чертенка подальше.
Адонис надулся, как индюк, хотя при его комплекции это не так просто, и собрался что-то сказать, но парень повертел головой и выдохнул:
– А где народ? Куда все вымерли?
Голос прозвучал удивленно, и, пока курьер соображал, что сказать, у меня вырвалось:
– Сами не знаем.
Удивление с лица парня тут же слетело, на его смену пришла шкодливая улыбка с ослепительно белыми зубами. Кажется, даже глаза засветились зеленью. Тоже мне, Локи.
– Может, вместе выясним? – предложил парень и подошел. – Я Джек Линдегрин, адепт второго курса Бикелови. И разбираюсь тут получше, чем ты.
Обращался он напрямую ко мне, будто нарочно игнорируя Адониса, из-за чего тот надувался и пыхтел еще больше. А я подумала – лучше бы он не подходил, потому что вблизи кажется вообще неотразимым и привлекательным той самой чертовщинкой, от которой обычно теряешь голову, влюбляясь в актеров и музыкантов. И смотрит так, будто предлагает что-то запрещенное, безрассудное, но абсолютно невероятное.
Дыши, Тиффани. Дыши и сохраняй трезвость.
Наконец, курьер выдохнул:
– Вы забываете обо мне. Я все еще здесь и все еще сопровождаю мисс Янг. И не успокоюсь, пока она не окажется в безопасности.
Меня эти слова даже немного обеспокоили – то есть, я в опасности?
Рыжего Джека это, кажется, только повеселило. Он снова усмехнулся и проговорил:
– Да бросьте, мистер Капло. Она же в Бикелови, какая опасность? Тем более, сейчас тут только я.
– Вот именно, – многозначительно отозвался курьер магов и, развернувшись ко мне, легонько, но настойчиво подтолкнул под локоть. – Пойдемте, мисс Янг. У нас еще дела. Сейчас разберемся, куда все подевались и на месте ли регистратор.
От рыжего он меня уводил довольно настойчиво, а мое любопытство возросло еще больше – за что, интересно, Адонис так взъелся на этого Джека? Нет, понятно, девушкам он точно разбивает сердца, такой только этим, наверное, и занят. Но курьер-то тут при чем?
Джек, тем временем, довольно быстро, даже как-то пританцовывая пересек зал и выглянул в окно под лестницей.
– Эм… Мистер Капло? – позвал он.
Курьер продолжал вести меня подальше.
– Не обращайте внимания, мисс Янг, он сейчас отстанет, – отозвался курьер.
Моя голова все еще повернута назад и прекрасно вижу, как рыжий Джек влип лицом в стекло и всматривается за него явно с интересом. Он снова позвал:
– Мистер…
Реакция Адониса оказалась такой неожиданной, что я вздрогнула – он всплеснул руками и резко развернулся.
– Ну что вам еще надо, мистер Линдегрин? Вам мало этой какофонии всю ночь, так теперь еще и отвлекаете от работы!
На эту внезапную вспышку с изумлением смотрела и я, и Джек, который, к слову, умудряется заигрывать взглядом. Он точно заигрывает, слишком глаза блестят. Поддаваться на эти попытки завладеть вниманием я не собиралась и нарочно повернулась к нему спиной и лицом к курьеру. Тот надувается, пыхтит и, кажется, очень недоволен.
Рыжий Джек сдаваться, очевидно, не собирался.
– Я просто хочу сказать… – начал он.
– Что? – опять оборвал его Адонис, и мне показалось, что курьер слишком уж бурно реагирует на этого Джека. – Опять задумали какую-нибудь пакость? Имейте в виду, на этот раз я не смолчу. Все донесу ректору!
Джек пробормотал довольно тихо, но я почему-то услышала:
– Вы и в прошлый раз грозили.
Услышал это и Адонис.
– Грозил! И сообщил! – выпалил он так, что голос стал каким-то слишком высоким. Даже забеспокоилась – не сорвал ли связки. – Но у него было много дел. Ему некогда заниматься пакостями каждого адепта!
– Тогда какой смысл угрожать? – задумался Джек и улыбнулся хитро и, одновременно, невинно. А я еще больше насупилась – нет. Никаких поблажек ему. Ни капли. Никаких «джеков линдегринов».
Ну, класс. Я даже его заковыристую фамилию запомнила. Отлично, ничего не скажешь.
Думала, голос курьера выше быть не может. Я ошибалась. Кажется, своей следующей фразой он перешел на контратенор.
– Вы хамите?! – взвизгнул он. – Имейте в виду! Если продолжите в том же духе, я этого так не оставлю! Я дойду до ректора! До магического ареопага! До…
Джек закатил глаза, причем даже этот жест дался ему с игривой легкостью. У меня никогда не получалось так кокетничать, хотя, кажется, это женская привилегия.
Скрестив руки, он зевнул и сказал:
– Я просто хотел сказать, что за этим окном во внутреннем актовом дворе, походу, общее собрание. И на это стоит посмотреть. Но если не хотите, идите дальше, ищите регистратора. Хотя, кажется, вон он, в третьем ряду слева.
Смысл сказанного до курьера магов дошел, как поняла, не сразу – он пару секунд хлопал ресницами, за которые я успела сто раз заметить, как рыжий хам меня разглядывает. И ведь даже не стесняется. Будто уже придумал, куда позовет меня на свидание.
Я сама себя мысленно одернула – ни о каком свидании с этим чертенком речи быть не может. Сто раз видела, как девчонки в старших классах сохли по вот таким самолюбивым и уверенным в себе, влюблялись по уши, а потом рыдали над разбитым сердцем. Нет, со мной этот номер не пройдет. Этот павлин если что и получит от меня, то только пинка.
Наверно, мои мысли отразились на лице и выглядели забавными, потому что Джек чему-то усмехнулся. Зато Адонис Капло, наконец, выдохнул и, размахивая руками, широкими шагами приблизился к окну.
Сделал он это слишком быстро и чуть не впечатался носом в стекло, но успел застыть, постепенно округляя глаза.
– Это что за… сборище? – изумился он. – Когда я уходил, никто не объявлял о собрании.
Пришлось последовать за курьером к окну. Правда оно небольшое и слишком высоко, мне видно только кусок громадной беседки и густой плющ на ней. Я стою слева от Адониса, радуясь, что курьер служит барьером между мной и рыжим чертенком.
Но тот не растерялся и обошел его, оказавшись еще левее и рядом со мной.
Ничего умнее, чем снова надуться, я не придумала, а парень хмыкнул:
– Ты специально так губы надуваешь или они у тебя сами такие пухлые?
На такую очевидную провокацию я не среагировала. Точнее сделала вид, что не реагирую, хотя на самом деле захотелось дать парню в лоб. Чтоб стереть эту самоуверенность с его лица.
Я промолчала, а Адонис продолжил:
– Нет, правда. Почему все здесь? Как это вышло? Неужели я отсутствовал так долго?
Джек открыл рот, очевидно, собрался ляпнуть очередную псевдоостроумную фразу, но Адонис не дал.
– Хотя… – протянул курьер, – я перемещался через спонтанный портал телепортера… Возможно мое время растянулось…
Джек присвистнул.
– Спонтанный? Это вивианий портал? Вы рисковый курьер, мистер Капло.
Адонис отмахнулся, хотя по лицу вижу – ему лестно и приятно.
– Просто работаю над карьерой курьера, – сказал Адонис. – Так. Если все там, давайте тоже во дворик. Не хочется пропустить что-то важное.
Джек как-то боком подшагнул ко мне, его голос прозвучал приглушенно.
– Я бы мог тебе сам все показать. Только надо отделаться от дорогого и навязчивого Адониса.
На этот раз решила ответить – скорчила самую фальшивую улыбку и произнесла:
– Дорогой и навязчивый Адонис как-нибудь без тебя справится.
– О, так ты разговаривать умеешь? – хмыкнул он.
– Ты знаешь, что умею. Не строй из себя дурака.
Рыжий усмехнулся и стал похож на лиса из какого-то мультика.
– Что? Еще и с зубами? Ну все, ты мне уже нравишься.
Меня его компания стала раздражать.
– Избавь от такого счастья, – закончила я.
– Ну как же я могу? – сказал Джек и как-то так подшагнул, будто собирается то ли под локоть взять, то ли обнять.
К счастью я даже не успела возмутиться – Адонис в буквальном смысле вырос между нами, я снова увидела его спину в костюме и услышала его голос:
– О мисс Янг не беспокойтесь, я не брошу ее в неведении. И рекомендую немедленно отправиться во внутренний двор.
По протяжному вздоху поняла, что рыжий рассчитывал на другой результат. Но ему пришлось смириться.
Я же, когда пошли через арку по коридору, вообще рот раскрыла – все светлое, мерцающее, с какой-то розовато-золотистой лепниной. На полу мрамор, тоже розоватый и на стыках со стенами подсвечен матовым.
Не выдержала, проговорила:
– Красиво. Как такое сделали? Тут ведь нет электричества, да?
Адонис кивнул, а рыжий Джек сдвинул брови (кажется, он и сам не против рассказать. Нет уж, обойдется. Надо сразу давать понять, что ему здесь ничего не светит):
– Электричество в основном удел низкомагичных миров, таких, как Противовесный. А здесь используется масло каменных грибов.
– Каменных грибов?! – не поверила я. – Грибы бывают каменными?
– Бывают, – сообщил курьер. – Выращивают на гномьих фермах глубоко под землей. Ими потом промазываются стыки и декорируют отделку. Отличное средство против диких пикси. Они не любят их свет.
Отлично. Что ж, теперь буду знать, здесь есть гномы и какие-то дикие пикси.
У меня вырвалось:
– М-да…
– Вы не переживайте, в стенах Бикелови пикси только домашние, – поспешил успокоить меня Адонис. – Они не безобразничают. Ну, разве только в мелочах.
Идущий слева от меня Джек хохотнул так громко, что под своды улетело эхо.
– Да, конечно, не безобразничают. Клавиши ореховой пастой мне тролли вымазали?
Так. Значит еще и тролли. Хорошо. Запомним.
Адонис пожал плечами.
– Может и тролли. Или вы сами со своими дружками-волосотрясами, пока предавались бесчинству и блуду.
Я не удержала смешка – а у Адониса есть чувство юмора, хотя и немного чопорное. Кажется, это задело рыжего Джека, он как-то приподнял подбородок и сообщил:
– Во-первых, не волосотрясы, а музыканты. А в-вторых, не бесчинству и блуду, а служению богине вдохновения в окружении прекрасных муз.
– Называйте, как хотите, мистер Линдегрин, – равнодушно сказал курьер. – Порядочнее вы от этого не становитесь.
Даже мне такой переход на личности показался слишком, хотя особо незнакома ни с этим Джеком, ни с его «блудными дружками». Но промолчала, зато сам Джек ответил:
– Вы бы поосторожней со словами. Вдруг мне покажется, что вы оскорбляете адепта Бикелови.
Когда я покосилась на Адониса, он продолжал смотреть куда-то вперед и, кажется, совершенно не испугался угрозы Джека – все такой же прямой и четкий.
– Оскорбляю? Вам показалось, мистер Линдегрин. Правда, пусть даже обличенная иносказательно, не может быть оскорбительной. Или вы стесняетесь своего дара? Осмелюсь заметить, именно это и показалось бы странным, будь это так. Мы ведь все знаем поучительную историю одного курьера магов, который желал вместо своего дара какой-то другой. И все знаем, чем это обернулось. Да?
Кажется, сравнение с каким-то нерадивым курьером Джека напрягло еще сильнее, думала – вспылит. Но он, на удивление, удержался. Только сказал:
– Это вам показалось. Я не стесняюсь своего дара. Наоборот – горжусь.
Тут уже не выдержала я – слишком долго они переговариваются недомолвками.
– А что за дар?
Губы Адониса недовольно скривились, он явно готовил колкий ответ, но использовать его не успел – рыжий опередил.
– Я – бард, – сказал он. – Маг-музыкант. У меня музыкальная группа.
Произнес он это с таким пафосом и гордостью, что я, наверное, должна была тут же растечься в лужу или сорвать с себя лифчик и бросать его в воздух. Как же. Конечно. Музыкант. Они все помешаны на себе, и с другими общаются только для того, чтобы потешить самолюбие и в очередной раз убедиться, какие они неотразимые. Еще в школе видела таких, в одного даже чуть не влюбилась. Но, к счастью, был конец года, я выпустилась, а там поступление и не до этого.
И вот, мир другой, а парни все те же.
– Понятно, – как можно холодней заключила я и направила взгляд туда же, куда и Адонис – к большой арке, до которой всего пара метров и откуда доносится чей-то уверенный и четкий голос.
Глава 5
Особо поохать и повосхищаться мне не дали – сразу утянули на ближайшую лавку и заставили молча сесть. Но все равно успела поглазеть по сторонам на громадную беседку, в виде шатра с прозрачным потолком, оплетенным плющами и цветами. Беседка круглая, по краям белоснежные колонны, тоже в плющах. За ними, кажется, сад.
В самой беседке ряды лавочек полукругом, а в середине что-то вроде театральной сцены, откуда строго вещает высокий мужчина в белом костюме. Волосы совершенно седые, хотя выглядит лет на тридцать пять. Максимум сорок. Привлекательный, а голос уверенный и глубокий.
– …Вы должны понимать, уважаемые адепты, мы ни в коем случае не пытаемся ущемить ваши права. Просто в сложившихся условиях всем необходимо соблюдать осторожность и лишний раз не подвергаться опасности…
Сидеть мне пришлось между Адонисом и Джеком, но они пришли вместе со мной и тоже не в курсе происходящего. Джек будто прочел мои мысли – наклонился и постучал по плечу впереди сидящую девушку, постриженную под ёжика.
Она обернулась с недовольным лицом.
– Кто там… А, Джек…
Как только девушка признала в моем соседе Джека, сразу заулыбалась, показалось даже немного хищно, особенно учитывая большие желтые глаза с вертикальными зрачками.
Ну конечно. Они, наверное, все активно с ним дружат. Хотя я с самого начала всё поняла про этого рыжего.
– Уже вернулся? – прошептала она хрипловато, а на меня посмотрела оценивающе. Не поняла, понравилась я ей или нет. – А это кто?
Второй вопрос Джек проигнорировал.
– Вернулся, – сказал он и улыбнулся, явно нарочно. – Так что за сборище?
– Пропал красный агносис, – сообщила она все так же шепотом и, продолжая меня разглядывать. – Ректор Туре срочно всех собрал. Вроде временные правила какие-то. Пока не поняла.
– Мы много пропустили? – спросил Джек.
Девушка покачала головой.
– Только начали. Ректор Туре только успел сказать о пропаже и что пока красный агносис не найдется, всем придется соблюдать усиленные меры безопасности.
Кажется, Джеку эта новость понравилась не очень, он скривился и откинулся на спинку лавочки, скрестив руки.
– Да ну конечно, усиленные меры. Репетиции нужны каждый день.
Желтоглазая пожала плечами и открыла рот, чтобы что-то ответить, но Адонис, все это время недовольно пыхтящий справа от меня, наконец, вмешался.
– Может, дорогие адепты, вместо того, чтобы осуждать действия ректора Туре, вы послушаете, что он говорит? За вашим шептанием ничего не разобрать.
Нехотя, но они все же затихли, девушка фыркнула, показалось, из ее ноздрей вывалили небольшие облачка дыма, но все же развернулась обратно. А я попыталась понять, о чем вообще говорили эти двое и одновременно вникнуть в речь ректора.
Красный агносис? Меры безопасности? Что это значит?
– … Ввиду того, – продолжал ректор, уверенный и серьезный, – что красный агносис находится в неопределенном месте и в неопределенных руках, попрошу вас всех временно ограничить использование магических способностей…
Очевидно, эта новость студентов, то есть адептов, совсем не порадовала – по беседке прокатился ропот возмущения, народ зашептался, но ректор вскинул ладони.
– Успокойтесь, – попросил он. – Это не значит, что вам нельзя пользоваться магией совсем. Нет. Конечно, нет. Просто следует ее очень дозировать и думать, возможно, в этот раз стоит обойтись без нее. Не в тех руках красный агносис может быть опасен для дара любого из нас.
Ропот тут же затих, а ректор продолжил:
– Основная сложность со вновь прибывшими. У них дар еще не проявлен, а только в состоянии роста. Поэтому нестабилен. Возможны вспышки. Самоконтроль у абитуриентов очень слабый. В этой ситуации мы можем помочь лишь тем, что выдадим блокирующие амулеты, чтобы минимизировать риски. В любом случае, сохраняйте спокойствие. Поиск красного агносиса уже начался. Занятия продолжаются в том же режиме. Вместе мы справимся.
Ректор на несколько секунд замер и посмотрел так, что уверена – успел заметить всех, даже меня. Потом вокруг него заклубился дым или скорее облако, и поглотило его. А когда рассеялось, ректор исчез.
Я впечатлилась.
– Ого…
– Ректор Освальд Туре погодник, – пояснил Джек, заметив, как таращусь на сцену. – Облака, дождь, ветер, разные другие осадки – это все к нему. Немного похоже на магию стихий. Но есть свои отличия.
Для меня сказанное все еще абракадабра и пояснения хочется получить как можно быстрее. Но когда собралась спросить, что все это значит, народ начал подниматься с лавок и плавно потянулся к выходам и в сад. Меня Адонис тоже поднял. Пришлось повиноваться и вместе с Джеком (что, кажется, курьера совсем не радует), вышли к арке.
Адонис поставил меня прямо у нее и сообщил:
– Мисс Янг, мне нужно уточнить у ректора Туре о моих инструкциях по поводу вас. Подождите меня здесь и никуда не отходите.
Потом критичным взглядом окинул Джека, тот стоит рядом и делает вид, что рассматривает люстру, которая, кстати ничем к потолку не крепится, а просто парит. И добавил:
– Если этот… мистер Линдегрин вам что-нибудь предложит – немедленно отказывайтесь. От этих бардов только одни неприятности. Вы меня поняли?
Мне не оставалось ничего, кроме как покивать и, естественно, только Адонис скрылся в толпе, рыжий оказался рядом и уперся ладонью в стену возле меня.
– Ну? – сказал он и улыбнулся по-лисьи.
Но я инструкцию Адониса запомнила четко.
– Что «ну»?
– Так и будешь тут стоять, как примерная девочка? – поинтересовался рыжий Джек и попытался тронуть меня за локон. Я, естественно, отклонилась, а он ухмыльнулся и хмыкнул. – Что тебе этот кудрявый про меня наплел?
И без слов курьера я понимала – связываться с Джеком плохая идея, и его самонадеянное поведение только тому подтверждение. И он нарочно меня провоцирует. Самое время определиться – включить рассудительность или поддаться эмоциям. А они буквально кричат «шли этого павлина подальше».
– Сказал, чтобы держалась от тебя подальше, – честно призналась я и отвернулась, чтобы не видеть, как он ослепительно улыбается.
– Так и думал, – согласился рыжий и перепрыгнул на другую сторону, теперь он снова передо мной. – Адонис меня недолюбливает.
– Почему-то я не удивлена.
– Серьезно? – удивился парень. – Как быстро ты делаешь выводы о людях с чужих слов. Любишь сплетни?
Сплетни я не любила, но сама постановка вопроса разозлила – кто он такой, чтобы так говорить?
Пришлось сделать лицо поравнодушнее.
– Мне и самой все понятно, – отозвалась я.
– Да? И что тебе понятно?
Кажется, моя холодность его задела. Надо же, кто бы мог подумать, что у такого самовлюбленного человека (или кто он там? Бард? Еще бы понять, что это толком означает) есть чувства. Хотя, скорее всего, эти чувства ограничиваются эгоцентризмом и самолюбованием. Павлин и есть павлин.
– То, что ты сосредоточен на себе, – ответила я.
Рыжий Джек закатил глаза и усмехнулся.
– Тоже мне, новость. Будто кто-то другой сосредоточен не на себе.
– Представь, такие есть.
– И кто, например? Ты что ли?
Его тон начал раздражать, к своему удивлению, все больше хотелось сделать что-нибудь наоборот, только бы наперекор этому самоуверенному типу.
– А может и так, – фыркнула я.
Интонация рыжего стала изобличающей.
– Ну конечно. Если интересно, недолюбливает курьер не меня, а моего отца. Просто он увел у Адониса мою мать. Он тоже бард.
– Адонис? – переспросила я, хотя прекрасно поняла, о ком речь.
Рыжий покривился, он тоже догадался, что я издеваюсь.
– Магия бардов гораздо круче, чем у какого-то курьера, – уверенно сообщил он.
Приняв демонстративно скучающий вид, я согласилась:
– Уже поняла, что у вас это наследственное.
– Что именно? – кривыми губами усмехнулся Джек.
Я понимала – он играет со мной. Но я тоже умею.
– Завышенное самомнение, – отозвалась я. – И желание всеобщего внимания.
Джек прыснул.
– Хочешь сказать, факт того, что ты хорошенькая, не заставляет тебя подкрашивать ресницы и губы, чтобы привлечь еще больше этого самого внимания?
Его слова звучали одновременно и комплиментом, и оскорблением, что-то срочно нужно ответить, но у меня лишь желание отвернуться и уйти.
– Это не так, – смогла сказать я.
– Не так что? – уточнил Джек.
Собственные мысли начали запутываться.
– Все, что ты сказал – не так, – сообщила я уверенно, хотя уверенности совсем не испытывала.
Джек уперся плечом в стену и сложил руки на груди, на губах заиграла уже знакомая мне лисья улыбка.
– То есть ты не хорошенькая?
– Что?!
Напрашиваться на похвалу некрасиво, и я никогда этого не делала. Но его вопрос выбил из колеи. Такое спрашивать у девушек нельзя, это бестактно.
Пока я растерянно и возмущенно пыхтела, Джек все же умудрился потрогать мой локон, упавший на грудь, его улыбка стала победной, что рассердило еще больше. Откуда вообще такие хамы берутся?
– Или, все-таки, хорошенькая? – не успокаивался Джек.
Выдернув прядь из его пальцев, я сказала:
– Это не мне судить!
– Ну, если судить мне…
– И не тебе! – окончательно запутавшись, заключила я. – И вообще, отстань от меня. Я только попала… сюда. Ты усиливаешь мой стресс.
Глаза Джека сделались круглыми, как у олененка, прям сама невинность, он вскинул брови.
– Усиливаю? Глупости какие. Я со всей силы пытаюсь его ослабить. Ты откуда? Из Виридии? Говорят, на том континенте все такие… без чувства юмора.
Разговор все больше напоминал допрос. Привлекательный парень с яркой внешностью, который чего-то пытается от меня добиться, спокойствия явно не добавлял.
Я сказала:
– Не знаю никакой Виридии. Я из… неважно. Главное, там нет магии. Так что дай нормально ко всему привыкнуть.
Шумный выдох рыжего сообщил, что я его все-таки достала, что не могло не порадовать – может он все же от меня отстанет.
Но мои надежды не сбылись. Джек наклонился, причем так близко, что я почувствовала его запах, свежий, легкий и легкомысленный, как, наверное, и он сам.
– Хватит упираться, – произнес он приглушенно и слегка улыбаясь, – рано или поздно мы все равно… гм… подружимся. Какой смысл тратить силы на споры?
– Ну, ты и фрукт, – заключила я.
Если раньше я еще допускала, что Джек может быть внимательным, то теперь окончательно убедилась – он бесповоротный нарцисс на себе.
Рыжий пожал плечами.
– Фрукт или овощ – не знаю, но он тебе понравится. Обещаю.
– Ты слишком самоуверен, как тебя там… Джек. С такими дружить я точно не собираюсь.
– Хочешь сдружиться с какими-нибудь задохликами, вроде менталистов? – фыркнул Джек. Кажется, я снова зацепила его самолюбие. Надо же, даже не знала, что я так умею. – Хочешь целыми днями ковыряться в пыльных фолиантах? Глупо. У меня есть кое-что гораздо веселее.
– Даже спрашивать не хочу, о чем речь.
– А ты спроси.
– Обойдусь.
Наверное, мы бы продолжали спорить, потому что поток адептов из беседки поредел, они как-то разбрелись, и нам никто не мешает. На меня внимания особо не обращают. Кроме той стриженой девушки, с которой разговаривал Джек. Интересно, кто она? И почему так меня рассматривала?
К счастью, из арки вынырнул Адонис, довольный и улыбающийся. Будто выиграл в лотерею. Когда заметил рядом со мной Джека, нахмурился. Джек нехотя, но все же отшагнул в сторону.
– Я все узнал, – сообщил курьер. – Сейчас я провожу вас к камердинеру. В Бикелови он не просто прислуга, имейте в виду. Но и занимается хозяйственным управлением академии. Он вас определит в комнату хостелия.
Слово показалось знакомым, но забавным.
– Хостелия?
– Именно, – согласился Адонис. – В Бикелови в комнате проживают не более двух адептов, так что уверен, вам будет удобно. А теперь позвольте сопроводить вас к камердинеру. Я, наконец, его нашел.
Выбора у меня особо нет, к тому же оставаться с этим Джеком – только нервы трепать. Я кивнула и пошла за курьером. Вслед услышала:
– Эй, вредина, как тебя зовут?
Вредина, это, конечно же, я. Самое время поднять подбородок и проигнорировать. Что я и сделала. Правда один раз все же не выдержала и обернулась, о чем тут же пожалела, потому что Джек продолжал стоять в арке и, кажется, только и ждал, когда оглянусь – по-лисьи заулыбался и подмигнул.
Пришлось резко отвернуться обратно. Откуда только такие берутся.
Адонис провел меня через уже знакомый светлый коридор, затем свернули куда-то вправо, где коридор превратился в крытую террасу с очередным внутренним двориком. Там небольшой фонтанчик, лавочки и местные адепты: две девушки и парень в голубом, кажется, камзоле. Высокий блондин с волосами до пояса. Стройный и фактурный одновременно, чем-то напоминает эльфа.
Присмотрелась и чуть не охнула. Похоже, действительно эльф – сквозь волосы торчат острые кончики ушей.
Парень бросил на меня совершенно равнодушный взгляд, даже стало немного обидно. Особенно после гипервнимания рыжего Джека. Но я быстро выгнала эти ощущения. Какая разница? Я ведь сама хотела немного покоя после всего этого безумия.
И все же спросила Адониса, чья спина покачивается прямо передо мной:
– Это кто?
Он не видел, куда я смотрю, но, кажется, без дополнительных уточнений понял, о ком речь.
– Во дворике? Эльфы с факультета магической экономики и управления.
Пока шли, я то и дело оглядывалась на них, пока терраса не кончилась, и мы вновь не вошли в коридор.
– Такие высокомерные…
– Это ведь эльфы, – сообщил курьер так, словно это само собой разумеется.
Да уж. С этими если захочешь подружиться – не подружишься. Не то, что Джек. Сама открытость и участие. Только почему-то оно злит, будоражит, и я сама не до конца понимаю палитру эмоций, вызываемых им.
Несмотря на упорное сопротивление, в глубине души стоит признать – парень вызвал интерес. Иначе, с какой стати стала бы о нем думать? Разумеется, он привлекательный, с яркой внешностью, стройный, рыжий и зеленоглазый. Кажется, занимается музыкой, хотя не совсем поняла – это хобби, факультет или магия. Придется узнать.
Только додумала эту мысль, как одернула себя – я ведь всерьез захотела разузнать об этом Джеке Линдегрине.
Стоп, стоп, стоп.
Такая заинтересованность не понравилась. Не хватало еще увлечься этим павлином. Он ведь только того и добивается. Завлечь, подтвердить собственную значимость, самоутвердиться за чужой счет. Нет, нет и нет. Сейчас надо сосредоточиться на Бикелови и моей новой жизни. А тут разбираться и разбираться.
Убеждая себя в правильности решения, я не заметила, как мы подошли к очередной арке, возле которой ждет низкорослый и коренастый мужчина непонятного возраста. Наверное, по привычным мне меркам ему лет сорок, может пятьдесят… Не знаю. Густая черная борода все путает.
Волосы на голове кудрявятся, одет в бордовый камзол, на ногах непомерно высокие для такого низкого роста сапоги – выше колен.
Адонис поприветствовал его:
– Друг мой, вот и мы. Как и обещал, привел новую абитуриентку, – а затем обратился уже ко мне. – Мисс Янг, познакомьтесь, это Киф Майбах. Камердинер академии Бикелови. К нему обращайтесь по любым вопросом.
Глава 6
Вид гнома по имени Киф Майбах внушал уважение и трепет. Во-первых, гномов я никогда не видела и вообще не представляла, что они могут существовать. Во-вторых, даже под густой бородой видно, что его лицо суровое и закаленное в испытаниях, каких – даже представить не могу. Кто знает, что за жизнь в этом Равновесном мире.
Когда Адонис благополучно передал меня ему в руки, по коридору мы пошли молча. Несмотря на то, что я выше этого коротышки, чувствуя себя рядом с ним маленькой и тщедушной. Возможно, из-за его широченных плеч. У людей таких не бывает.
– Первый раз в Бикелови? – вдруг спросил гном, а я вздрогнула – не ожидала, что заговорит и как-то слишком пристально рассматривала все это время вышивку на спине его камзола.
Промямлила:
– Э… да.
– Тебе понравится, – уверенно произнес он, в отличие от курьера, сразу перейдя на «ты». Хотя даже не представляю, способны ли вообще гномы расшаркиваться и «выкать». – Академия хорошая, добротная. Мои предки принимали участие в стройке. Давно это было, девочка. Ох, давно.
До меня только сейчас дошло – в общем-то, ни об академии, ни о мире, куда попала, толком ничего не знаю. Кроме того, что здесь обучаются маги, и Адонис утверждает, что у меня дар тоже имеется.
– Вы тоже маг? – поинтересовалась я. Если кто-то может пролить немного света на происходящее, почему нет?
Послышалось глухое кряхтение, кажется, гном посмеялся, а я с высоты своего роста вижу, как передернулись его плечи.
– Маг? Нет, – крякнул он. – Я – гном Золотых и Серебряных рудников из третьего подземного округа. И горд этим. Какие там рудники… ох… какие рудники…
Его голос стал мечтательным, я даже впечатлилась, хотя сложно поверить, что рудники кого-то могут так радовать.
– Разве в рудниках интересно?
Кто бы мог подумать, что мой невинный вопрос вызовет такую бурю – гном-камердинер всплеснул руками, причем с его размахом плеч это довольно устрашающе, и пробасил:
– Лучше рудников не найти места! Ты бы видела, девочка, как сверкают драгоценными камнями пещеры! Как сладко пахнет свежеоткопанное золото, как бурлит в котле серебро… А стук кирок – это музыка. Настоящая подземная музыка. Не то, что тьфу… эльфячий заунывный вой. А гномий подземный хор? Ты слышала гномий подземный хор?
Я быстро помотала головой.
– Никогда.
– То-то и оно, – чуть успокоился Киф Майбах, – если б слышала, ни в жизни не забыла бы. Настоящие песни, мощные! Аж шерсть дыбом. Даже бардам нравится. А барды в музыке доки.
Никогда бы не поверила, что гном может так увлеченно рассказывать о музыке. О золоте – да, о пещерах своих – тоже вполне закономерно. Но поющие гномы? Хотя, что я, в действительности, о них знаю. Но упоминание о бардах заинтересовало.
– Гномы тоже бывают этими… бардами? – спросила я, поворачивая следом за камердинером в короткий коридор, кончающийся развилкой.
Майбах крякнул и, кажется, даже приосанился.
– Да мы там все навроде бардов.
– Правда?
– Ну… нет конечно, – признался гном и жестом показал следовать в правое ответвление коридора, светлое и разрисованное огромными цветами, где у стен вазоны с розами. – Это я так, для словца красного. Но так-то петь гномы умеют. Пока бьешь киркой по камню, такие песни рождаются. Спеть?
– Эм… может не надо? – засмущалась я, представляя, как этот гном-камердинер сейчас опозорит меня с головы до ног.
– Да не боись, девочка. Тиффани, кажись? Слушай…
И Киф Майбах, коренастый, широкоплечий гном, которому в качестве аксессуара подойдет булава или какая-нибудь алебарда, заголосил на весь коридор.
Следовало отдать ему должное – голосил он отменно, басом и совершенно четко попадая в ноты. Пришлось признаться – петь гном умеет. И еще как.
Причем пел он на манер какой-то рок-группы, то ли симфонического рока, то ли симфонического метала, в этом я не специалист, но явно чего-то с приставкой «симфо».
Я озиралась и втягивала голову в плечи, представляя, как это все выглядит со стороны и, боясь попасться кому-нибудь на глаза. Майбах, тем временем, все больше входил в раж, его неудержимый вокал раскатывался гулким эхом по коридору и дребезжал под сводами.
Не знаю, сколько бы продолжался этот концерт без заявок, но к моему великому облегчению Киф Майбах остановился возле двери и, наконец, перестал петь.
– Ух! Хорошо пошло! – довольно взбодрился он. – Сытно. Надо собраться с рубаками и поголосить вдоволь, помахать кирками. Настоящее дело, сама понимаешь.
Понимала я крайне мало, поэтому быстро закивала на всякий случай, чтобы ненароком не обидеть камердинера. Все-таки старался, пел, а тут я со своим стыдом и смущением со всех сторон.
Вытерев рукавом взмокший от натуги лоб, Киф Майбах шумно выдохнул и указал на дверь.
– Аж вспотел… Ну ладно. Значит, что, девочка. Вот это твоя комната на пару с другой адепткой. Размещайся и отдыхай пока. Слыхала же, красный агносис уперли. Так что до решения ректора Туре лучше без дела не шляться по Бикелови.
Сразу вспомнились эльфы во внутреннем дворике, почему-то стало обидно.
– А эльфы шлялись, – заметила я.
Гном-камердинер поморщился.
– Так это ж эльфы. Они всегда шляются. Много думают о себе. Но ты не хандри, девочка. Сейчас пойду и нагоняй по шее дам. Чтоб не забывались. Ну, все, я пошел. Душевые и удобства в конце коридора. Завтрак, обед и ужин по расписанию. Занятия тоже. Ты пока не определена, так что сходи за указаниями и расписанием.
Закончив, Майбах развернулся и направился по коридору обратно, напевая уже знакомую мелодию про недра и кирки.
Когда он исчез за поворотом, я пару минут стояла и пялилась на дверь, совершенно такую же, как и остальные двери в этом коридоре. Похоже, это женское крыло этого самого хостелия. С кем мне придется жить?
Почему-то охватило волнение – раньше приходилось делить дом с опекуном, но у меня хотя бы была своя комната и возможность запереться, спрятаться от его пьяных вечеринок. А тут нарушение личного пространства, никак иначе. С другой стороны, это в тысячу раз лучше того, что ожидало меня дома.
Думать поздно – я и так уже рискнула.
Вдохнув и выдохнув, сделала шаг и толкнула дверь.
В первый момент даже растерялась. В моем понимании комната в общежитии, пусть оно магическое и называется хостелий, это просто комната с двумя койками, шкафом и столом при хорошем раскладе. Но то, что увидела, совсем не похоже на стандартную общагу из фильмов.
Небольшая прихожая с вешалкой, на которой прозрачная зеленоватая, кажется, накидка. Прямо – что-то вроде кухоньки, потому что место, где под окном стол и громадных размеров каменный чайник, кухней быть обязано. По обе стороны от нее две двери. Одна из них приоткрыта и из комнаты слышно, как кто-то напевает. Все еще потрясенная тем, что не придется делить одну комнату непонятно с кем, я осторожно приблизилась и заглянула.
В середине комнаты, к слову сказать, побольше моей прежней, пританцовывает девушка с бледно-зеленой кожей. Одета в короткое шифоновое платье, сама стройная, как тростинка, но самое любопытное – волосы. Они не просто зеленые, а прямо травянистые.
Девушка напевает и пощелкивает пальцами, из которых время от времени высыпаются искры. Кроме портала, через который меня перенесли, особо проявлений магии я пока не видела, и сейчас стала банально глазеть.
Думала, удастся остаться незамеченной, но дверь, как назло скрипнула, девушка обернулась, и на секунду мы обе замерли. Я таращилась на нее, она на меня, причем глаза у нее как раз самое то для вытаращивания: нереально большие, миндалевидные и фиолетовые.
Молчание прервала она.
– Ты моя новая соседка? – спросила девушка, хотя не уверена, можно ли применять это определение не к человеку. То, что она не человек – очевидно.
Я кивнула.
– Кажется, да.
– Класс. Слава древу, ты не огрица и не троллиха. Они, говорят, храпят ужасно. Я Агава Гиацинт, фея из южных провинций Мекьёрды. Младшая дочь Ароника и Диккии Гиацинт.
Проговорила она это так четко и отработанно, что мне не оставалось ничего, как ответить в том же тоне.
– Я Тиффани Янг, из неважно какого города, кажется Противовесного мира. Не знаю, чья дочь и падчерица непутевого опекуна.
Зеленовласка по имени Агава мою тираду восприняла с юмором – улыбнулась. Ну, слава богу, вроде не зануда, как показалось сначала.
– Из Противовесного? – впечатлилась она и сдула зеленую прядь со лба. – Далеко тебя занесло. Обычно маги все здесь.
– Мне до сих пор кажется, это ошибка, – согласилась я.
Девушка помотала головой.
– Исключено. Тебя ведь курьер магов доставил?
– Ну, Адонис Капло.
– Ну вот, – уверенно заключила она. – Значит, ты точно маг. У тебя как проявляется дар?
Этот момент я еще обдумать не успела, да и объяснять мне никто не спешил.
– Понятия не имею, – призналась я. – Хотя…
Пришедшая мысль показалась глупой, но с учетом всех совпадений и последних событий, логика в этом некоторая есть.
– Хотя «что»? – подбодрила меня соседка.
– Ну, – попыталась анализировать я, – кое-что есть. В последнее время суставы ломит, кошмар просто.
– А раньше такого не было? – уточнила она.
Я пожала плечами.
– Никогда.
– Тогда по любому дар, – уверенно сообщила она. – Он у всех по-разному проявляется. Я, например, неделю чихала, стоило только посмотреть на свет. Оказалось – дар просится наружу. Я могу создавать искры для разных целей. Свет, атака. Могу даже для исцеления. Представляешь?
Я покосилась на ее пальцы, из которых совсем недавно вылетали светящиеся точки.
– Ректор, вроде, запретил пользоваться магией. Или я не поняла?
Фея хмыкнула.
– Я не пользовалась, а практиковала технику. Никто ведь технику отрабатывать не запрещал? В любом случае, пока только учусь. Я на первый курс пришла. А ты?
Вопрос показался глупым, но ответила:
– И я.
– Думаю, мы подружимся, – сказала Агава как-то слишком уверенно. – Ты там пока раскладывайся в своей комнате. Закончу упражняться, и попьем чай на кухне. Согласна?
Заводить друзей мне сейчас ну просто необходимо, тем более, это моя соседка. К тому же, вроде общительная, если не считать, что фея. Так или иначе, налаживать с ней контакт нужно.
Я кивнула.
– Идет.
Покинув ее половину, я перешла к себе. Моя комната ровно такая же, как у Агавы: полуторная кровать с чистыми голубыми простынями, комод с зеркалом, стол и широкое арочное окно с легкими занавесками и оплетенное ползучими розами снаружи.
Красиво и свободно. Пожалуй, это лучше того, на что я рассчитывала. Только сейчас, оказавшись одна и в спокойной обстановке, смогла осознать произошедшее.
Я в другом мире.
В другом.
И здесь полно магических созданий, эльфов, фей, магов… Кто еще? И все утверждают, что я тоже обладаю магической силой. Правда пока неясно – какой. Но это ведь выяснится?
От всей этой обрушившейся неожиданности голова шла кругом. Я потерла лоб и, приковыляв к кровати, села.
Магическая академия. Бикелови. Такое даже во сне не приснилось бы. Но все наяву. Все по-настоящему. И, кажется, это лучшее, что происходило со мной за всю жизнь. Главное теперь разобраться, влиться в это все. Я же совершенно ничего не знаю об этом мире. Определить свой дар, начать учиться, стать… Кем? Магом?
От мысли. Что действительно могу стать кем-то волшебным, кем-то, о ком могла только смотреть фантастические фильмы, сперло дыхание. Не верится. Просто не верится. Да что там! У меня соседка – фея!
Показалось, прошли всего минута-две, пока я осознавала действительность. Но Агава заглянула в двери и похлопала своими громадными глазами.
– Ну, ты чего? Чай пить будем? Уже двадцать минут жду.
Двадцать минут? Я зависла на двадцать минут?
Я подскочила.
– Да, конечно, прости, задумалась.
– Да ничего, – с пониманием сказала фея, когда зашли в кухню и седи друг напротив друга за стол. – Ты же из другого мира перенеслась. Тут адаптироваться надо. Как тебе вообще в Бикелови? С кем уже познакомилась? Парни тут, скажу тебе, просто нектар!
Глава 7
Принадлежность Агавы к феям и чему-то растительному накладывало забавный отпечаток на ее речь. Пока она щебетала о том, как нам обеим повезло попасть в Бикелови, как тут замечательно и какие «буйноцветные» возможности перед нами открываются, я наблюдала, как она заваривает чай.
Еще при входе обратила внимание на габариты каменного чайника – он больше напоминает самовар, только с носиком. Но лишь сейчас, вблизи, заметила, что он будто впаян в подоконник. Чашки зеленоволосая Агава взяла с полки и подставила под носик. Затем потерла крышку чайника-переростка.
Каменные бока и носик засветились серым матовым цветом, послушался булькающий звук.
Я озадаченно напряглась.
– Ого. Это что?
Кажется, моя впечатленность Агаве польстила.
– Это новшество Бикелови, – с довольной улыбкой сообщила она. – Чайники возводились сразу вместе со стенами академии. Обтесывали гномы из камня… не помню, как называется. Но, если его потереть, он нагревается и нагревает воду. Представляешь?
Звучало классно. Хотя полезность того, что чайники являются частью постройки, на мой взгляд сомнительна. И все же это круто.
– Похоже на электричество, – заметила я.
– Электричество? – на секунду замешкалась Агава, но через секунду будто вспомнила, лицо просияло: – А, знаю. В Противовесном мире его используют вместо магии. Я читала в фолианте по мирологии. Ну, слушай, может и похоже на это твое электричество. Но вряд ли с его помощью можно так нагревать камень.
Спорить я не стала – понятия не имею, сколько тока нужно пропустить через камень, чтобы вскипятить такой чайник. К тому же, кроме камня в этом чайнике ничего нет. Никаких железочек, способных проводить электричество.
– Воду заливают через крышку? – спросила я.
Агава засмеялась, выражение лица стало каким-то наставительным.
– Нет, вода подается прямо в чайник.
Она указала на соединение его дна и подоконник и сообщила:
– Когда она заканчивается, чайник сам наполняется до верха. Там какие-то системы подачи воды. В этом я не разбираюсь. Лучше спроси у гномов с факультета каменолистики. Они тебе все расскажут.
То, что гномов в Бикелови полно, уже поняла. Но на сегодня мне пока хватило Кифа Майбаха с его пронзительным басом.
Чашки наполнились, Агава расставила их, я отхлебнула. На вкус оказалось что-то вроде мяты с корицей и медом.
– Вкусно. Но, кажется, это не чай.
Агава отмахнулась.
– Чай это все, что льется из чайника.
Спорить сложно.
– Значит, ты из другого мира, – отпивая, проговорила соседка. – Уже выбрала, на какой факультет пойдешь?
Смешок вырвался сам по себе – полдня назад я вообще не представляла, что существуют каменные чайники с самонагревом и зеленоволосые феи, а теперь надо выбирать магический факультет.
– Если честно, – призналась я, – даже не знаю, какие есть.
Глаза феи округлились.
– Да ладно! – воодушевилась она. – Тут на выбор целый букет! Вот я пойду на Натуралистику и магические элементы. Ну, дар у меня очевидный, так что было время определиться. А ты совсем не понимаешь, в чем твой?
Я пожала плечами, Агава не отступала.
– Вообще? Ни намека, ни лепесточка?
– Даже не представляю, что за дар может скрываться за болью в суставах, – призналась я.
Агава задумчиво потерла подбородок, помычала.
– М… да. Непонятно. Еще и красный агносис пропал. Без него с даром попробуй разберись.
Эта неразбериха меня начала доставать, я спросила:
– Слушай, что за красный агносис?
Взгляд Агавы стал таким, что тут же поняла – спросила какую-то глупость. Но, с другой стороны, я же действительно не в курсе, так что глупо строить из себя всезнайку, а не спрашивать, если это требуется. А мне требуется.
Видя, что я продолжаю смотреть с ожиданием, Агава произнесла:
– Красный агносис – это магический артефакт для выявления и проявления дара. Есть простые агносисы, они только показывают – есть магия или нет. А красный помогает понять направление этой магии и, собственно, направить ее. Очень экономит время, знаешь ли.
Теперь всеобщее беспокойство стало немного понятнее. Наверное, ректор очень забеспокоился, если такая ценность пропала.
Меня это тоже озадачило – если красный агносис умеет выявлять и проявлять дар, мне он нужен больше всех. Вряд ли у кого-то еще в Бикелови магия рвется наружу дикой болью в суставах.
– И кому он мог понадобиться? – поинтересовалась я, делая большой глоток. Чай как раз остыл.
Агава пожала плечами.
– Не знаю. Но этот «кто-то» круглый чертополох. Когда ректор Туре его найдет, мало не покажется. Главное, чтобы с помощью красного агносиса не наделали бед.
– А что может быть?
– Ну, – протянула Агава и повернулась к окну, где золотистое солнце медленно ползет к верхушкам леса. – Артефакт довольно мощный и в разных заклинаниях и обрядах может давать большую силу. Кто знает, что там затеяли.
От ее слов все больше становилось не по себе.
– Хочешь сказать, мы в опасности?
Подумав пару секунд, фея проговорила:
– Не думаю. Иначе ректор Туре нас бы всех уже эвакуировал. Но быть осторожными все же надо.
Сдув со лба прядь, я откинулась на спинку стула. С кем еще, как не со мной, могло такое произойти? Вытянуть счастливый билет и перенестись в магическую академию, чтобы обнаружить там пропажу главного артефакта, который должен помочь мне выявить мою способность.
– И что теперь делать? – спросила я.
– Пока ничего такого, – пожала плечами Агава. – Выполнять, что сказал ректор и жить обычной адептской жизнью. Тебе, кстати, надо сходить за расписанием.
– Майбах говорил. Но я разве зачислена?
Агава кивнула.
– В Бикелови зачисляют по факту наличия магии. У тебя она есть, тебя же привез курьер магов. У наших курьеров эмпатический дар, они знают, кто маг, а кто нет. Так что до зачисления на факультет все равно придется начинать ходить на базовые занятия.
Я впечатлилась. Поступить без экзаменов – это ли не мечта всех студентов?
– А где брать это расписание?
– В магканате, – сказала Агава. – Там преподы собираются. И методисты. У кого-нибудь из них спросишь. Если есть хобби, скажи им. Может, дадут факультатив.
– Хобби? – переспросила я. – Вроде того, чем занимается Джек Линдегрин?
Сказала и мысленно обругала себя. Зачем я вообще о нем вспомнила и, тем более, заговорила. Теперь Агава будет думать, что я им заинтересовалась. Уже смотрит искоса, глаза блестят.
– Линдегрин?
По ее тону поняла – точно заподозрила что-то. Вот же. Я совсем не пыталась привлечь такое внимание, теперь придется изо всех сил показывать, что мне все равно. А мне все равно.
Постаралась, чтобы голос звучал ка можно нейтральней и равнодушней.
– Он вроде музыкант.
– Ты с ним познакомилась? – с какой-то игривой усмешкой спросила Агава. – Музыкант, да. Но он бард, это его магический дар.
Я не поняла.
– В каком смысле?
Агава закатила свои фиолетовые глаза.
– Ну как в каком? Что, бардов не видела?
– Естественно нет, – нахмурившись, отозвалась я. Эта игра и хихиканье стали быстро раздражать. Кажется, фея это заметила и смягчилась.
– У бардов музыка – это их магия, – стала пояснять она. – Джек умеет играть на разных инструментах и с помощью звуков транслировать магию.
– Что-то вроде ударно-волновой… терапии? – попыталась перевести я себе на понятный язык.
Тонкие брови Агавы сдвинулись, она проговорила озадаченно:
– М… не знаю, что это. Но когда он играет, я просто расцветаю, как майская роза.
Теперь уже я смотрела на соседку с подозрением и хитрецой. Одно из двух – либо по этому Линдегрину сохнут все девчонки, либо сохнет только она. Я же пополнять рядов ни первых, ни вторых не собиралась. Сказала равнодушно, во всяком случае постаралась:
– Не знаю. Не слышала. И не очень хочется.
Чашка в пальцах Агавы дрогнула, она еле успела ее поймать, но чай все же выплеснула. Фея подняла на меня изумленный взгляд и похлопала ресницами.
– Шутишь?
– Ни капли.
– Ты просто не знаешь, о чем говоришь, – уверенно сообщила фея. – Джек с его командой – лучшие барды во всем Бикелови. Ты обязана их послушать.
– Много чести.
Чем больше Агава настаивала, тем сильнее хотелось противиться. Мне и так в жизни постоянно приходилось соглашаться, сначала с тем, что меня отдали опекуну, потом с тем, что мама непонятно кто и где, хотя я не оставляла надежды разыскать хотя бы информацию о ней, с доктором в том, что мои приступы плод фантазии… Уж выбирать, слушать чью-то музыку или нет, постараюсь как-нибудь сама.
Я отвернулась к окну, демонстрируя, что тема закрыта, но боковым взглядом заметила, как усмехнулась фея. Ну точно, что-то себе придумала.
– И не надо ухмыляться, – на всякий случай попросила я.
Она хмыкнула.
– Я не ухмыляюсь.
– Ага, а что вот это за выражение?
– Да просто думаю, что ты попала под чары Джека Линдегрина, – буднично сообщила Агава.
Вот теперь уже я чуть не выронила чашку. От гнева руки затряслись, я поставила ее на стол, стараясь привести в порядок пульс, который совершенно неожиданно вдруг участился.
Естественно то, что говорит Агава – полная ерунда. Ни под какие чары я не попадала, и вообще рыжий Джек меня больше раздражает, чем… чем, что бы ни придумала себе фея. Но уверенность, с которой она это заявила, ужасно возмутила.
– Слушай, ничего такого, что ты… – начала объясняться я, но в дверь в этот момент постучали.
Мы с Агавой переглянулись – кого могло принести сейчас в комнату, где пьют чай две новоявленные абитуриентки? Разве что Майбах что-то забыл.
Я поднялась.
– Я открою.
Под любопытный взгляд феи на носочках подошла к двери. Почему-то сейчас казалось, что я должна двигаться тихо. Глупости, конечно, но…
– Кто там?
В ответ тишина. Сразу ощутила себе героиней голливудских фильмов, которая после подозрительного стука в дверь открывает ее, а там, конечно же, маньяк, чудовище или еще какая-нибудь жуть. Но я не героиня, и, надеюсь, не глупая.
Агава прошептала обеспокоенно:
– Может это тот, кто украл красный агносис?
Идея критики не выдерживала, но почему-то в животе заворочалась легкая жуть, поэтому дверь не открыла и на всякий случай пригрозила:
– Учтите, нас двое, и мы очень опасны.
Позади раздался удивленный смешок Агавы, я покосилась на нее через плечо, вроде «ну а что ты хотела»? В конце концов, она умеет высекать искры из пальцев, сама говорила, они могут быть боевыми.
За дверью все то же молчание. На всякий случай, я взяла из подставки под вешалкой трость, непонятно для кого предназначенную, и приняла боевую стойку. Если кто-то вздумает вломиться – буду готова.
Снова постучали, что вызвало волну холодных мурашек по позвоночнику. Кто бы мог подумать, что попав в магическую академию, буду бояться каких-то психопатов.
Только перехватила трость поудобнее, как ручка двери щелкнула и пошла вниз, Агава охнула и бабочкой вспорхнула на подоконник, видимо от страха, а я метнулась за дверь – если к нам вломятся, будет эффект неожиданности. А мы тогда вдвоем как-нибудь справимся.
Дальше все происходило очень быстро, и сообразить, что к чему, я не успела. Просто помню, как кто-то вошел, я обрушила на него трость, Агава зашипела и позеленела, кто-то ойкнул, а я отпрыгнула назад, готовая снова как следует шарахнуть.
– Ай!.. Какого бемоля!..
Адреналина в кровь выплеснулось так много, что за стуком сердца и шумом в ушах разобрала, кому принадлежит голос, не сразу. Только, когда вломившийся отнял ладони от затылка, которыми защищался, увидела огненную шевелюру.
– Совсем ненормальная? – огрызнулся он, разворачиваясь и впиваясь в меня зелеными, как трава, глазами.
От неожиданности я растерялась, все еще продолжая держать наготове трость. Дыхание сбилось, теперь уже от самого гостя, я выдохнула:
– Джек? Это… ты?
– Естественно, я, – потрогав затылок, раздраженно проговорил он. – Всех так встречаешь?
На меня накатил небольшой ступор. Не то, чтобы собиралась любезничать с этим рыжим, но огреть с порога палкой – явный перебор. В замешательстве я опустила трость и убрала обратно в стойку.
– Э… прости. Мы думали, это маньяк…
Глаза рыжего сверкнули, он фыркнул все еще раздраженно:
– Какой еще маньяк?
– Ну… который украл агносис… красный, – промямлила я и развела руками.
Тем временем Агава, давясь от смеха, спрыгнула с подоконника и легко опустилась обратно на стул, подхватив чашку.
– Ну, вы даёте, – прощебетала она беззаботно, – Тиффани, видела бы ты свое лицо.
Она отпила чай, а я в этот момент поняла, что эта фея тот еще фрукт, или цветок, или кто там она в ботанике. Джек покосился на нее недовольно, но, вроде беззлобно, кажется, не обиделся. Может, у них тут принято друг друга бить палкой по темечку?
Мне такое приветствие не подходит.
– Так ты знала, что за дверью он? – спросила я Агаву, тыкая на рыжего.
Фея покачала головой с игривой улыбкой.
– Нет. Но точно знала. Что не маньяк. И уж точно не тот, кто утянул красный агносис. С чего бы ему вламываться к нам в комнату? Просто решила поддержать твою игру. Это ведь была игра?
Теперь я чувствовала себя полной дурой. Шутка Агавы с моим восприятием адекватности не очень граничила. Правда, кто знает, какие у этих магов нормы. Впрочем, почему я о них в третьем лице? Я ведь тоже маг. Значит, имею право на свое мнение и самовыражение. Так что пусть знают – со мной лучше не шутить, во всяком случае, так.
Я приняла самый спокойный и невозмутимый вид и сказала:
– Конечно, игра. В следующий раз возьму что-нибудь потяжелее. Например, булаву. В Бикелови ведь есть булава?
Довольная улыбка с лица Агавы медленно сползла, они переглянулись с рыжим Джеком, который все еще потирает ушибленный затылок (приложила я его крепко), потом похлопала ресницами.
– Ты же сейчас шутишь, да? – уточнила она, и я с удовлетворением уловила в ее голосе тревогу.
Вот и правильно. Нечего так прикалываться над новенькими. То, что за себя надо стоять, поняла еще с детства. Может у меня получалось не очень, но пытаться все равно надо.
Все еще стараясь выглядеть серьезно, я ответила:
– Конечно.
При этом очень внимательно посмотрела на Агаву, та как-то втянула голову в плечи, и я в этот момент поняла, что больше прикалываться надо мной она не рискнет.
Затем я развернулась к Джеку. Он, кажется, отошел от моей оборонительной атаки и смотрит с любопытством и едва заметной улыбкой.
– Так. А ты пришел зачем?
Глава 8
Он посмотрел на меня загадочно и со своим лисьим прищуром. Кажется, о том, что его только что огрели тростью, уже забыл. Коротка его память, однако.
– Точно не за тем, чтобы получить по голове, – осторожно заметила Агава.
Я промолчала, покосившись на нее, и снова вперила строгий взгляд на Джека. Тот совсем не устрашился и произнес:
– Зелененькая права. Я хотел пригласить.
Уже сам факт того, что молодой рыжий маг набрался наглости прийти в первый же день моего присутствия в академии, возмутил и польстил одновременно. Возмутил, потому что постаралась ему дать понять – ему со мной ничего не светит. А польстило… Ну, кому не польстит такое внимание?
Но ответила твердо:
– Я никуда с тобой не пойду.
– Даже не спросишь, куда? – хмыкнул он.
– Мне все равно, – соврала я. Несмотря на неприступность, которую со всей силы стараюсь изображать, естественно интересно, что там у него за предложение.
Кажется, все это отпечаталось на моем лице – губы Джека растянулись в улыбке, он откинул со лба морковную прядь и произнес:
– Ну, раз так, то скажу Агаве. Агава, ты же не против выслушать?
Соседка, до сих пор сидевшая в небольшом ступоре после моего ответа на шутку, от слов Джека слегка вздрогнула, видимо, не ожидала, что о ней вспомнят. Ее голос прозвучал сбивчиво.
– А? Я? Ой… Да! Конечно!
Джека явно радовала ее реакция и, очевидно, моя – стою и дуюсь. Но что мне еще остается делать, когда вломились в комнату и выделываются?
– Вот и классно, – резюмировал Джек и начал рассказывать: – На выходных, на окраине Колдорского леса, где кипарисовая поляна, будет вечеринка. Негласная, естественно. Мы выступаем, если ты понимаешь, о чем речь…
По всей видимости, это означало что-то очень крутое – фиолетовые глаза Агавы сверкнули, она даже как-то встрепенулась.
– Обожаю ваши выступления!
Фея произнесла это с таким придыханием, что сразу понятно – она их фанатка. Я хмыкнула – серьезно? Неужели этот рыжий павлин действительно так хорош?
– Ну да… Ну да… – даже не пытаясь спрятать довольную улыбку, протянул Джек. – Приходи. Можешь взять с собой подругу. Или подруг. Мои ребята всегда рады новым девчонкам и фанаткам.
При этих словах он выразительно посмотрел на меня.