Алекс не любил кинотеатры.
В этом заключался парадокс его фанатской страсти к кинематографу.
Связывал он такой нюанс своего увлечения, тянущегося еще с детства, с тем, что с момента появления линз и нового золотого века магии, кинотеатры никак, особо, не эволюционировали. Их основным «ноу-хау» до сих пор оставался огромный экран iMax с возможностью просмотра «три-Дэ» фильмов без специальных очков.
Спасибо серии Аватар за это, разумеется.
Так что неудивительно, что личный ад Дума выглядел как пустой, загашенный окурками, облепленный пустыми сидениями, пропахший фаст-фудом и пердежами, кинозал.
— Фу, мерзость какая, — скривился Алекс, пробуя кисло-сладки поп-корн.
Кто, мать его, в здравом уме будет жрать это дерьмо? Нет, ладно еще соленый — со вкусом любви, как говорил Робин, намекая явно не на влажные мечты девочек и мальчиков подростков, прячущих слезы в дожде, ну или что они там ставят в свои статусы в социальных сетях.
Кстати, в последнее время набирала популярность новая социальная сеть — MagusBook. Понятно, разумеется, откуда росли ноги у маркетологов нового меди-гиганта. Главной же фишкой этого сообщества было то, что там можно было публиковать свое количество у.е.м. и регистрироваться на официальных спаринговых матчах.
Сражения — один из простейших, опаснейших и быстрейших методов поднятия уровня магии.
Способ для тупых.
Медитации и исследования продвигали мага куда дальше, чем постоянно размахивание шашкой. Но кого, в нынешнее время, интересовали многочасовые медитации и многолетние исследования искусства.
— Плевать, — Алекс уселся в первом ряду, скинул с ног туфли, сверкнул протертыми носками и, закинув ноги на перила, вольготно разлегся в кресле. — Говорят, перед смертью, пролетает вся жизнь, да?
Кстати, в этом его лично аду у него имелся полный комплект конечностей, без эльфийской модернизации его павшей в последнем бою ноги.
Клятая О’Хара будет ему за это должна. Так должна, что…
Впрочем, как говорил Профессор — поздняк метаться.
Алекс, все же, двинул кони.
Причем ведь как противно.
Его завалили адамантием. Из пистолета. Какой-то вампирский дворянин. Мертвяк. Его убил сраный мертвяк! Нет, это иронично — безусловно, но все еще п…
В зале выключился свет.
— Оу, — протянул Алекс. — это тот момент, когда здесь должны появится христианские демоны и начать меня всячески содомировать? Ну или что там себе напридумывали старички в Ватикане?
Настоящий Ад не имел ничего общего с небылицами церкви. Какую бы она при этом символику не пыталась натянуть на глобус веры. От креста, до инь-янь.
Для Дума, к примеру, Ад имел очень много общего с захарканным кинозалом в Хай-гардене.
Алекс зажмурился от яркого белого света.
— А можно дальний свет выключить?!
С характерным щелчком, на экране кинозала появились фигуры. Мужская и женская. Сперва их силуэты различались лишь едва, но со временем резкость пришла в норму и Алекс почувствовал какое-то смутное узнавание. Хотя — вряд ли.
Он нигде и никогда не видел высокого франта с ярко-голубыми глазами, темной кожей, волевым подбородком, челюстью накачанного минотавра и высокими скулами. Если честно, франт вообще выглядел не как джентльмен из старых пленок, а как какой-то бандит.
Ну или тот, кто обычно приходит к бандитам, чтобы пояснить им о месте существования последних под солнцем. Причем обычно солнце, в этом конкретном случае, светит где-то над туалетом.
Но не суть.
Рядом с франтом стояла леди. Невысокого роста, миловидной, но простой внешности. С яркими, рыжими волосами и столь же пламенными, зелеными глазами. Тонкие черты хрупкой конституции, такое же лицо, бледное, хоть и немного окрашенное веснушками.
Она зачем-то поглаживала камеру.
Больная актрисулька.
Ну или больной режиссер.
Арт-хаус…
Алекс терпеть не мог арт-хаус.
«Изысканная пища для интеллектуалов»? Ха! Скорее харчи для тех, кто хочет себя выдать за последних. Ну, в большинстве случаев, разумеется. Всегда и везде имелись свои исключения.
— А вы там расстарались, да? — Дум продемонстрировал татуировку на среднем пальце потолку.
Динамики зашуршали и из них зазвучал приглушенный женский голос.
— Они ведь не могли найти нас… — голос рыжей звучал одновременно обеспокоенно и как-то… обреченно. — Даже я не могу видеть сквозь твои чары, А…
Она явно произнесла какое-то имя, но Алекс не смог его расслышать.
— Не знаю, любимая, — покачал головой здоровяк. Сложно представить, что у такого вышибалы с уст мог сорваться столь нежный эпитет.
— Порно с сюжетом? — предположил Алекс и, с ухмылкой, закинул в рот еще несколько отвратных поп-корин. — А можно вернуть арт-хаус, пожалуйста?
— Бери его, — рыжая протянула амбалу камеру. От завала горизонта и резкого перехода композиции, Алекса едва было не вырвало. Хотя, возможно, это было, все таки, связано с обстановкой в зале и поп-корном, со вкусом раздавленного прыща. — Беги. Я задержу его…
— Но…
Рыжая взмахнула рукой. Экран обуло пламя, а затем он погас.
Очередной щелчок и снова два размытых сюжета.
— То есть даже не подрочить? — Алекс выругался и отложил поп-корн на соседнее кресло. — Здесь, кстати, занято.
Сперва ничего не происходило, а затем в зале включился свет и погас экран.
Из тени, отбрасываемой рубкой, вышла старушка. Внешне простая, пожилая бабушка, выгуливавшая на поводке воспитанного, спокойного-то питбуля.
Вот только глаза у неё были отнюдь не человеческие. Да и даже не те, которые можно было бы отнести к представителю какой-нибудь разумной, или не очень, расы.
Черные.
Дешевый поэт сказал бы, что они чернее ночь.
Но нет.
Нихрена.
Ночь, по сравнению с этими глазами, выглядела как ясный полуденный день.
Мрак — уже ближе и горячее. Именно что горячее. Потому как даже колодец бездонной вселенной оказался бы жерлом вулкана, по сравнению с глазами Судьи.
А именно им… ей… этим… нечто и являлась старушка.
Одна из Судий Теней. А может и все они вместе взятые. Кто знает, что там происходило в правящем органе Темных. Древнем ковене, который существовал еще до того, как лже-бог разделил свет и тьму на две половины.
— Здравствуй, Алекс.
— Оскорбляете, да? — скривился Дум. — я тут, если что, помер. А вы мне здравствовать предлагаете. Даже для вас, Судья, это низко.
Старушка уселась рядом и прислонила к подлокотнику палку. Пес вился около её ног, а Алекс с удивлением смотрел на лежавший у него в руках стакан с поп-корном.
Казалось бы — что в этом такого.
Но стоит напомнить, что Дум находился в посмертии. В его посмертии. И Судья не имела здесь никакой власти. Ну или — не должна была её иметь.
И только что она нарушила этот непреложный закон, продемонстрировав обратное.
— Я не помню имен тех, с кем общалась дважды, Александр, — произнесла бабушка. Достав из кармана мандаринку, она принялась её аккуратно чистить. — Мы же с встречаемся с тобой в третий раз.
— Польщен и…
— У нас мало времени. Меня не интересует тень Робина, в которой ты прячешься, мальчик. Как и в прошлый раз я хочу поговорить с Александром Думским.
Сперва ничего не происходило.
А затем, вдруг, в Алексе будто что-то щелкнуло. Он выпрямился, приосанился. Скрестил ноги и сложил пальцы домиком. Его глаза покрылись ледяной, безжизненной коркой. Как если бы в них погасили огонь жизни, сделав двумя стекляшками, беспристрастно взирающими на окружающий мир. Лицо, пусть и невероятно красивое, будто окаменело, перестав выражать хоть какие-то эмоции.
— Что вы хотели, Судья.
— Так-то лучше, Александр. Рада тебя видеть.
— Спешу напомнить вам, — из глотки Александра звучал спокойный, ровный, ничего не выражающий голос. — вы сами уточнили, что у нас не так много времени. Могу добавить, что у нас его почти нет. Так что я попросил бы перейти к делу.
Бабушка улыбнулась и протянула лимонную дольку своему псу. Тот обнюхал угощение и, фыркнув, немного обиженно отвернулся.
— Ты знаешь, что жив, — не спрашивала, а утверждала Судья.
— Вы пытаетесь оскорбить меня, Судья? — слегка, лишь едва заметно, изогнулась правая бровь. — Каждое утро, на протяжении почти десятилетия, я принимал настойку Тела Голема. Мой мозг может выдержать, без серьезных травм, почти девять минут без кислорода. Мышцы крепче мышц простого человека на тридцать шесть целых, четырнадцать десятых процента. Насыщенность крови выше на двадцать семь процентов. Скорость метаболизма выше почти вдвое. Все это вкупе дает мне пятнадцать минут времени.
— Все верно, юноша, — кивнула бабушка. — ты бы мог добавить еще тот факт, что будь это настоящий Ад, я бы не смогла сюда прийти.
— Я не хочу вас оскорблять, судья, — с намеком и, едва ли не издевкой, заметил Александр.
— Но, тем не менее, я могу задержать тебя здесь…
— Не можете, — перебил Думский. Если бы хоть кто-то из клуба Бездна узнал, что он осмелился не то, что спорить, а перебить Судью, то… да ладно вам — никто бы в это попросту не поверил. — Дороги размыты. Грибовский не любит пачкать машины. На то, чтобы выехать из кладбища ему бы потребовалось семь минут. Я подал сигнал через пять минут и восемнадцать секунд. Он прибудет через две, — Алекс посмотрел на часы на запястье. — вернее — прибыл уже пять минут тому назад. А значит, где-то через шесть я окажусь в реанимации. Еще две минуты уйдет на то, чтобы вытащить пулю и запустить сердце. А это оставляет нам примерно…
— Минуту времени, Александр. Ты все верно рассчитал. Как, впрочем, и всегда.
Думский молча, не выражая никаких эмоций, пригласительно протянул ладонь.
— У меня есть к тебе просьба, — только и сказала Судья.
— Просьба? Вы ведь знаете, что ни один уважающий себя черный маг не работает за даром. Мы можем заключить с вами сделку, Судья. Но не забывайте, что в данном конкретном случае, мне от вас не нужно ровным счетом ничего.
— Я могу вернуть тебе твою ногу.
— Вы снова хотите меня оскорбить? — в очередной раз бровь слегка приподнялась. — пройдет месяц и я не отличу своего протеза от оригинала. А через несколько лет, мне вернут ногу и без вашей помощи. Нет, такая цена меня не устраивает.
Бабушка протянула дольку мандарина. Но на этот раз не собаке.
— Я бы могла запугать тебя тем, что…
— Могли бы, запугали бы, — снова перебил Александр, а затем кивнул на угощение. — а не предлагали мне силу. Но нет. К чужим у.е.м. у меня такое же отношение, как к грязным ногтям. Терпеть их не могу.
Судья посмотрела на собеседника. Их взгляды встретились.
Кто бы с ней не вел диалог.
Будь то Алекс Дум или Александр Думский, ни один из них не мог не ощутить той бездны тьмы, что струилась внутри телесной оболочки старушки. И это пугало.
Пугало настолько, насколько вообще страха можно уместить в простой словесный поток.
Это был ужас. Его олицетворение. Само определение и понятие.
Тень.
— Суд Теней никогда и никому не был ничего должен, Александр, — догадалась, наконец, Судья. — И уж точно он никогда не попадал в ловушку простого смертного.
— Вы пришли ко мне с просьбой, — развел руками Александр. — не я…
— Когда ты пришел, я дала тебе намек.
— Если я скажу кому-то, что весной может идти дождь, будет ли это намеком на то, что он утонет в океане из-за того, что в самолете откажет двигатель? Может и будет, но уж точно не таким, который можно посчитать за услугу.
Питбуль у ног Александра зарычал.
— Как я уже говорил, Судья, вы не можете меня запугать. Для этого у вас нет рычага. Тем более, вам нужна от меня услуга. А значит — вам нужен я.
Какое-то время они сидели молча.
— Когда в твоих руках окажется портрет юной девочки, принеси его в парк. Оставь около памятника и ухода. Суд Теней будет тебе за это должен.
Алекс снова сидел в кинотеатре один. Он смотрел на пустующее рядом с собой место. На его ноге расплывалось кровавое пятно. Его уже кусали собаки и он не мог ни с чем спутать это ощущение.
Судья оставила на нем метку.
Не такую же, как в свое время Балтаил, но один факт, что Тень смогла ранить его душу, находящуюся на грани жизни и смерти…
— Проклятье, — Алекс обмяк в кресле и растекся по спинке. — сука… меня же так кондратий хватит. Нет чтобы сперва постучаться… и с чего она вообще взяла, что я знал, что вампир меня завалит и она придет сюда с торгом?! Блять, да если бы я знал, что старый мертвяк следит за мной, хрен бы я ему дал продырявить мою тушку! И вообще…
— Исусья жопа! Изыди, бес проклятый! Полковник, несите святую воду! У нас умертвие!
— Грибовский, ты можешь хоть иногда не выражаться?
— Могу, О’Хара, но не тогда, когда труп восстает из мертвых.
Алекс стянул с себя покрывало и обнаружил, что он голый. Голый, лежащий на холодном, стальном подносе. Прямо как индейка, готовая к запеканию. А еще — на его большом пальце висела бирка.
Тусклый, зеленоватый свет струился из потолочной лампы. Где-то около компа лежало тело девушки в белом халате. Дункан как раз пытался привести её в себя.
Рядом с Думом стояли О’Хара, бледный Грибовский и задумчивый Чон Сук.
Алекс обернулся.
Позади него по стене поднимались ряды небольших стальных дверц с выемками для бирок.
Спутать это место с моргом было просто невозможно.
— Я что, умер?
— Ну, скорее, вы более живы, чем мертвы, профессор, — лаконично заметил Азиат. — но отвечая на ваш вопрос — да. Две минуты назад вас объявили мертвым по приезду.
— Мертвым по приезду? — Алекс туго соображал. — вы что — не успели меня реанимировать?
Грибовкий потупил взгляд.
— Эй, эспер клятый! А ну смотри в глаза своему воскресшему напарнику!
— Дум, иди ты на хрен. Как я по твоему должен был успеть до больницы в час-пик? Мы опоздали всего на несколько минут.
— Несколько, блять, минут?!
— Твой мозг показал нулевое излучение, — подключилась О’Хара. — сердце не билось семнадцать с половиной минут и врачи…
Алекс поднял вверх ладонь. Пробки? Что? Откуда пробки в это время в…
— За полчаса до происшествия, — ответил на незаданный вопрос Чон Сук. — начали ремонт на углу двенадцатой и восьмой стрит, так что весь трафик…
— Перенаправился, — выдохнул Алекс.
Он одернул покрывало.
— Дорогуша, это тебе так холодно или просто природа отдохнула?
Проигнорировав слова напарника, Дум осмотрел левую, здоровую ногу. Как он и предполагал — над лодыжкой обозначился шрам от собачьей челюсти.
Значит Судья была здесь ни при чем.
Но тогда…
Тогда Алекс должен был быть мертв.
Но вот он жив.
Вопрос.
Какого…
— Проклятье, — выругался Дум. — Дункан, спасибо.
— Иди в жопу, Дум.
— За это тоже, — Алекс резво вскочил с каталки и подошел к шкафу со всякой всячиной. Разбив его ударов локтя, он протянул руку и взял пластиковую колбу.
— С какого хрена спасибо Дункану, дорогуша? — возмутился Грибовский. — это я, а не он, уже предлагал скинуть тебе на панихиду. Блин, почти развел народ на монету! Ты не мог поприкидываться мертвым еще пару минут?!
Алекс, открутив крышку, продемонстрировал указательный палец.
— Это спирт, — все так же лаконично заметил Чон Сук.
Алекс, не убирая среднего пальца, запрокинул содержимое в глотку. В неё будто раскаленной лавой плеснули. Но зато сразу начинаешь чувствовать себя максимально живым.
С этими мыслями Дум развернулся и, в чем мать родила, с биркой на большом пальце, направился в сторону коридора.
— Куда вы, профессор?! — окликнул его полковник. — Нам с вами надо обсудить предстоящую поездку и…
Гвардия… на них даже в таком вопросе положиться нельзя.
— Мне срать, — перебил Алекс. — все дела только после того, как я прикончу этого мертвого ублюдка! Сука! Продырявить меня вздумал! Блять. Да он точно по своему сынку соскучился. Мразь. Будет страдать.
— Алекс, дорогуша, что мертво — убито быть не может.
— У меня серый пояс по некромантии, Грибовский! — выкрикнул Алекс, скрываясь за поворотом. — Он будет умирать столько раз, сколько мне захочется. А хотелка у меня вырастит сразу, как станет тепло!
Из коридора прозвучал женский визг, а затем глухой хлопок падающего тела.
— Розовый свитер? Модненько. Сойдет.
Гвардейцы переглянулись.
Грибовский почесал затылок и повернулся к полковнику.
— Я пойду, да?
— Глаз с него не спускай.
— Ага, — и эспер помчался следом.
Чон Сук, доставая из внутреннего кармана сигару, с недоумением взглянул на О’Хару.
— Сэр, есть, сэр.
Фейри растворилась в воздухе.
Где-то позади Дункан все еще пытался привести в чувства патологоанатома, вытащившего пулю за секунду до того, как рана на мертвом теле профессора Черной Магии, Алекса Дума, затянулась.
— Интересно… Дункан, возьми гражданского с собой. Пусть менталисты займутся её памятью. Возвращаемся в штаб.
Алекс курил и смотрел в окно. Мимо проносились пейзажи вечернего Маэрс-сити. Удивительного города, где высокотехнологичные районы, где магия переплеталась с наукой, соседствовали с такими выгребными ямами, как Хай-гарден.
Кварталы с поднимающимися к небу гигантами из стекла и хрома, нависали над рабочими каменными мешками, где ютились выживающие люди, уходящие на смену, чтобы оплатить место, где проснуться, чтобы снова уйти на смену.
Здесь по особому, сверх-дорогому и невероятно прочному дорожному покрытию рассекали маго-кары, за рулем которых сидели красивые фейри, люди и эльфы. А чуть дальше, стоило только покинуть центр города, по раздолбанным асфальтовым тропам катились развалюхи, где за рулем обитали вечно угрюмые тролли, орки и… люди.
Люди вообще оказались универсальной дрянью, заразившей все сферы жизнедеятельности города магов. От самых высоких небоскребных пиков Финансового района, продолжая вечным раздором и разгулом дешевой похоти и проржавевшей в неоновом блеске романтики Амальгамы-стрит, заканчивая Хай-Гарденом.
Дум стряхнул сигарету в окно.
Грибвоский, как всегда, ни в чем себе не отказывал и гнал так, будто их преследовал демон преисподней. Да, Алекс знал, что в преисподней не водилось демонов — там вообще, кроме собственного ожившего кошмара и его вечного узника, никого не присутствовало, но звучало ведь красиво.
Преисподняя…
Интересно, знали ли толстые чуваки в белых шапках, что обозвали Адом Грань, а судью и палача собственного лже-бога, нарекли Дьяволом.
Алекс знал о настоящем дьяволе. И эта космологическая срань не имела ничего общего с Люцифером, или как его там звали.
— Напомни мне еще раз, дорогуша, почему этот Малфой разрядил в тебя обойму адамантия.
— Во-первых, не обойму, — Алекс смотрел на то, как в электро-магическом свете жители Маэрс-сити заходят в рестораны, бутики, спешат по улице по своим делам. Они и понятия не имели, что за последние несколько месяцев их жизни висели на волоске. Обыватели… — А во-вторых, твоя отсылка к Гарри Поттеру здесь вообще не уместна.
— Ах, ну да, простите меня, пожалуйста, мистер фанат Того-Кого-Нельзя-Называть.
Алекс снова взглянул на улицу. Во всем Маэрс-сити, столице острова, не насчиталось бы и десяти процентов магов. Общую массу составляли простые смертные. Ну и волшебные расы, разумеется.
Так что хрен его знает, что происходило в выдуманном мире британской блондинки, но здесь… Парадигму, что люди не должны считаться полноправными гражданами Новой Земли, часто пытались продвинуть разные партии в Городской Совет.
Алекс, даже, иногда находил в этом определенный резон.
Ну а вообще — он просто не мог не сочувствовать товарищу по темному ремеслу.
— Ладно, окей, так почему этот Лорд…
— Барон Люциус, — поправил Алекс. — он был лордом.
— Разве вампиры могут терять в рангах? — Грибвоский внезапно крутанул руль, вдавил педали и дернул рычаг коробки. — Да я тебе твои клыки в жопу засуну, с проворотом, срань желтокожая! — выкрикнул он в след орку, улетающему на огромном Хаммере. — Прокашлявшись, поляк продолжил уже обычным тоном. Он немного поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть Алекса, сидящего на заднем ряду. — Классная кофточка, кстати. Тебе к лицу.
Алекс оттянул розовый свитер, который надел поверх белой накидки, в которую его облачили в морге. Переодеться, разумеется, было негде. Но в тачке работал климат и подогрев сидений, так что находиться здесь было вполне комфортно.
— Иди в жопу. Что казенное — то не жмет и не тянет.
— М-м-м, — чуть мечтательно протянул бисексуальный гвардеец. Который убил собственную невесту. Которая являлась, по совместительству, безумно сильного и просто — безумного эспера с кодовым погонялом — Тень. А он, в свою очередь, оказался выходцем из Гвардии. Сложная тема, если коротко… — Разве вампиры не получают ранги согласно силе?
— Чистоте крове, — поправил Алекс, снова вспоминая безносого змее-любца. — Чем больше крови они выпивают, тем чище та субстанция, которая заменяет им кровь, ну и тем сильнее они становятся.
— Я же сказал — по силе.
Алекс закатил глаза. Он не на лекции, а Грибовский, звенящий пирсингом и серьгами, рассекая по дорогам Маэрс-сити, уж точно не его студент. Так что смысл распылятся.
— Я упокоил его сына — Клауса, — Алекс выдохнул дым и снова стряхнул пепел. Тот протянулся длинной серой дорожкой, теряясь где-то в ночи и неоне.
— На территории клуба?
— Именно, — кивнул Дум.
Грибовский сперва промолчал, а затем выдал странное:
— Не в твоем стиле, дорогуша. Зачем ты это сделал?
Причем слово «Зачем» он произнес с такой интонацией, что не оставалось сомнений — он имел ввиду, какую выгоду из этого получил Дум.
Неужели они настолько сблизились, что Гвардеец начал его понимать?
Нет
Глупость какая-то.
— Скажем так — у меня было слишком плохое настроение…
— У тебя всегда плохое настроение. Твое нормальное состояние.
— Еще раз перебьешь — прокляну.
— Видишь. Я же говорю! Тебе бы к какому-нибудь терапевту походить. Чаек там приятный какой попить. Может йогой заняться.
Вокруг ладони Алекса запылало фиолетовое пламя.
— Ладно-ладно, — Грибвоский поднял ладони.
— Эй! Держи руль!
— А ты не пугай мою тонкую натуру своими колдовскими фокусами.
Дум выругался, но кулак сжал и погасил пламя.
Грибовский схватился за руль и выровнял машину в последнюю секунду перед выездом на встречку и столкновением с маго-каром какого-то намазанного эльфа. Или просто угашенного. У них никогда не поймешь, эльф просто макияж себе на рыльце нанес или ушатался какой-нибудь наркотической дрянью.
— Ну ладно, упростим, — кивнул Гвардеец. — Клауса ты завалил потому… что.
— Именно.
— Как это связано с тем, что лорд стал бароном?
— Он попытался вернуть своего сынка, — пожал плечами Алекс. — использовал для этого свою кровь. Но, увы, данный ритуал срабатывает далеко не всегда. Так что Люциус потерял в ранге, в авторитете, в силе, а его сынуля так и остался песчаной горкой.
— И поэтому он пытается тебя убить?
— А тебе мало? — удивился Дум. — я прикончил сынка вампирского дворянина, а тебе кажется, что это недостаточно?
— Мне кажется, — Грибовский чуть прищрулися. Так он делал каждый раз, когда прекращал дурачиться. — что не настолько, чтобы он опустился еще ниже в глазах кровососущего сообщества и шмалял в тебя адамантием.
Все же, Грибовский разбирался в вампирах. Ну, ничего удивительного — Гвардия же.
— Я сделал ему подарок на его годовщину, — протянул Алекс, выбрасывая в окно окурок.
Некультурно, конечно, более того — не законно, даже. Да и вообще — аморально. Так поступают только мудаки.
Ну а Алекс имел справку, о том что он мудак и ублюдок.
Еще и черный маг.
Он же не мог ждать до урны.
— И-и-и?!
— Я подарил ему ведерко и лопатку, — пожал плечами Дум. — чтобы он мог играть со своим сынком в песочнице.
— Охренеть же ты ублюдок, — то ли с ужасом, то ли с восхищением, а может и все сразу, высказался Грибовский.
Алекс только развел руками. Не, ну серьезно, Клаус ему тогда сильно насолил. Еще и именем папашки прикрывался. Нельзя было не показать народу, кто здесь самый черный и злой. Правда все вышло из-под контроля… очень сильно вышла из-под контроля.
Но это уже лирика.
— Ладно, это все лирика, — Грибовский буквально повторил мысли Алекса. — Ты мне лучше скажи, что мы делаем в финансовом районе? Или тебе настолько понравилось все здесь крушить, что решил устроить второй тур?
— Нет, мы едем по адресу Шестая Авеню, строение…
— Б7, — закончил Грибовский. Алекс сперва подумал, что все же проклянет красноволосого, но тот в этот момент опасно ехаль прямо вдоль встречки. Хитрый черт. — Я помню, дорогуша. А еще помню, что там находится банк «Snikket Brothers». Не самый крупный, но вполне достойный. И, я конечно человек весьма свободных взглядов, но банк грабить с тобой не буду.
— Серьезно?
— Абсолютно, — сверкнул глазами Грибовский.
Адские Колокола, а ведь он действительно был серьезен.
— Выдыхая, Красная Шапочка, никого мы обносить не будем. У меня там ячейка на черный день.
— Твоя ячейка была в бандитском схроне и…
Алекс изогнул правую бровь и уставился в зеркало.
— Что… как? Как ты её скрыл так, чтобы наши умники не нашли?!
Её… Грибовский действительно думал, что у Алекса было всего две ячейки? Нет, одна, пусть и самая ценная, действительно оказалась у всех на виду. Но так, по мелочи, чисто на всякий случай, у Дума было разбросано по городу порядка десятка укромных местечек.
— Ну, поломай голову, Гвардеец, ты же у нас служитель Света. Вот и думай, как Темный обставил вас в этой игре.
К этому моменту они уже доехали, Грибовский затормозил, а Алекс нисколько не заботясь о взглядах, которые привлекал его экстравагантный наряд (не Амальгама-стрит, все же, там бы и внимания не обратили), закурил очередную и направился босым по мокрой от дождя мостовой в сторону стилизованного под старину банка.
Открыв ногой дверь в банк, Алекс тут же об этом пожалел. Голая пятка не очень обрадовалась столкновению с армированный стеклом, а сам очередной посетитель «Snikket Brothers» едва не упал, в очередной раз потеряв равновесие из-за своего дурацкого протеза.
Видимо после ситуации в морге адреналин уже потихоньку схлынул и нервная система опять начала битву с инородным объектом, заменявшим Алексу ногу.
— Да еба…
Остаток ругательства потонул в неожиданной тишине. Такое бывает, когда ты хочешь что-то сказать, ожидая, что никто не услышит, но внезапно понимаешь, что в воцарившейся в этот миг тишине можно услышать шуршание перышка о потоки воздуха, в которых оно медленно парит.
— Блять! — Алекс отмахнулся от чертового пера, которое невесть каким образом здесь оказалось. — Чего стоим? Или я как-то не так выгляжу?
С этими словами он зажег над большим пальцем огонек фиолетового пламени и поднес к нему сигарету. Банковское фойе мгновенно ожило. Люди и нелюди снова засновали к окошкам операторов. Последние же живо засеменили пальцами по голографическим клавиатурам, вглядываясь в точно такие же — голографические мониторы.
Банковская сфера, пожалуй, одно из последних мест, где обслуживающий персонал пока еще не вытеснили роботы. Просто жителям было психологически спокойнее доверять свои деньги не бездушным машинам, а таким же как они — существам из плоти и крови.
Причем расовый вопрос здесь играл немаловажную роль.
Редко когда можно было встретить, чтобы, к примеру, озерного тролля за стойкой обслуживал густобородый гном. Обычно все шли к своим.
Вообще, банк постарался, чтобы здесь всем было максимально приятно находится. Высокий стеклянный купол вместо потолка давал богатое освещение. Каменный пол отзывался глухим эхо. Стояли клумбы с растениями, а вдалеке примостился небольшой фонтанчик с живой рыбой.
В таком антураже каждая раса могла найти себе что-то по душе.
Что же до людей — то в центре висел огромный голографический конус с информацией. Как говорится — хлебом не корми, а дай какую-нибудь киберпанковскую хрень, чтобы чувствовать не стихающий, но уже скорее агонизирующий технический прогресс.
Что-то Алекс не слышал, чтобы в ближайшее время кто-то пытался воскресить некогда перспективную Марсианскую программу.
Шлепая влажными и грязными, босыми ногами по мраморной плитке, застилавшей пол сделанного под классику помещения, Алекс добрался до дверей с красноречивыми буквами «VIP».
Около них, за красной лентой, закрепленной на золотых (они реально из золота!) стойках, стояли два пузатых орка в строгих, деловых костюмах.
Какая-то фифа на длинных каблуках опередила Алекса всего на несколько шагов и уже качала права.
— Я должна немедленно попасть к менеджеру Виктории, — пищала она таким голоском, что возникали сомнения, сохранилось ли в ней хоть что-то данное от природы, а не нарезанное опытными хирургами. Но Алекс не осуждал. Как подсказывал его опыт — в постели такие умели намного больше. — Понимаете, у меня срывается важная поездка и мне нужно…
— Прошу прощения, — пробасил Орк, поглаживая клык, на котором качалась серьга с драгоценными камнями. Проклятье. Орк-гей. Нет, мир явно сходит сума. — Менеджер Виктория сейчас очень занята. Она не сможет принять…
— Слыш, желтопузый, — Алекс, оттеснив в сторону опешившую дамочку, навис над красной лентой. — Помнишь меня, да?
Второй орк — новенький, уже потянулся за оружием, как первый его остановил.
Серьга в его клыке очень забавно затряслась.
Как, в целом, и сам он… в целом.
Пардон за каламбур.
— М-м-мистер, Д-д-дум? — было непонятно заикался ли он или просто стучали друг о друга его зубы и клыки. — Но в-вы ж-же…
— Викторию мне, — Алекс глубоко затянулся и выдохнул облачко дыма в сторону барби. Та закашлялся, замахала рукой и едва ли не отбежала в сторону, принявшись судорожно рыться в сумочке в поиске смартфона.
— Она з-за…
— Сейчас я позвоню котику, — шипела она. — Котик вас всех тут раком поставит и…
Алекс взмахнул рукой, сверкнуло несколько печатей и девочка вскрикнула. Ломая маникюр и срывая куски кожи, она пыталась разомкнуть постепенно сраставшиеся губы, но у неё это не получалось и в скором времени все труды косметологов исчезли в едином кожном покрове.
[Внимание! Использовано запрещенное заклинание: «Мистер Андерсон» школы Крови и Тьмы. Потребление у.е. м: «недоступно»]
И когда, адские колокола, его детское заклинание успело стать запрещенным?!
Сраные политиканы!
— Я. В очень. Плохом. Настроении.
— Подтверждаю, — за спиной Алекса нарисовался Грибовский. Отодвинув полу плаща, он продемонстрировал свой значок «Специального Назначения». Не Гвардейским же светить. — Мой напарник в очень трудной жизненной ситуации и…
Поляк говорил что-то еще, но орк его уже не слушал.
По внутренней связи он торопливо передал:
— Мисс Лемишь, мэм. Здесь Мистер Думский. Да, мэм. Нет, мэм. Нет. Да. Он очень настойчив. Да. Хорошо, — орк отодвинул свое… лицо от коммуникатора и обратился к Алексу. Он уже немного справился с мандражом, так что смог нормально произнести. — Она сейчас подойдет, сэр.
— Сэр, — словно попробовал на вкус Грибовский. — Неплохо. Кстати, не хочешь с девочки проклятье снять?
Алекс посмотрел на истерящую барби. Размазывая макияж слезами по лицу, она в панике теребила экран смартфона, но из-за стресса не могла догадаться отправить сообщение, а мозг буксовал в попытке позвонить — в конечном счете она понимала, что не сможет говорить.
— Нет, — пожал плечами Дум. — прикольно же.
— Спешу тебе напомнить, дорогуша, что я, все же, представит…
— Алекс! — Гвардейца перебил звучный, женский голос.
Алекс обернулся на него и отдал должное виктории. За годы, что он её не видел, та почти никак не изменилась. Разве что на безымянном пальце левой руке появилось тоненькое помолвочное кольцо с крупным прозрачным камнем.
А так — все та же мисс Лемишь. Ноги от ушей. Каблуки. Черная юбка карандаш и чулки. Аккуратная, пусть и не тонкая, но справная талия. Бедра такие, что на них можно пировать, круглое личико, каштановые волосы и грудь.
Вообще, если честно, большую часть обзора занимала именно грудь.
Такая, что можно смело на выставку «лучших образчиков природы». В том, что она натуральная, Алекс не сомневался. Проверял лично. Причем несколько раз за ночь.
— Исуссья…
— Не надо, — шепотом перебил Алекс. — она верующая. Я и так только с того света вернулся, — и, уже куда громче, он обратился к Виктории. — Простите, мисс Лемишь, что приходится отрывать вас от работы. Но мне срочно нужно попасть к моей ячейке.
— Разумеется, мистер Думский, — кивнула менеджер. — пройдемте.
И, качая бедрами, она зацокала каблуками по коридору виповского отделения. Тот самый орк нажал что-то на золотой стойке и красная лента исчезла.
Как и многое другое, это была лишь голография, не более того.
Так, втроем, миновав несколько массивных круглых бронированных дверей, они оказались около самой необычной решетки. Лазерной решетки. Причем с таким маленьким сечением, что через него не пролетела бы толстая муха.
— Приложите ладонь, — Виктория, улыбнувшись, указала на сенсорную панель.
Алекс, выпуская немного магии (сканировали именно личную магическую сигнатуру, которую невозможно было подделать никаким образом), опустил клешню на сенсор.
Тот засветился зеленым светом и красная решетка исчезла, оставив в воздухе неприятный запах озона. Как после грозы.
— Прошу, — Виктория первой вошла внутрь зала, где вдоль стены высились десятки дверц от ячеек разного размера. У каждой — свой номер и двойной замок.
— Адские колокола, — выругался Алекс. — меня флешбечит в морг.
— Эй-эй-эй, — замахал Грибвоский. — отставить, дорогуша. Я только-только избавился от необходимости заполнять кучу бумажек из-за твоей кончины.
Виктория, только что повернувшая свой ключ в одном из замков, прокашлялась. После чего, немного покраснев, отошла ко входу в помещение.
По правилам банка, менеджер не мог находиться с клиентом в момент открытия и закрытия ячейки.
Алекс же, проигнорировав напарника, подошел к уменьшенной версии панели и вместо всей ладони, приложил к дверце большой палец. После того, как зажегся зеленый свет, механический голос вежливо попросил:
— Уважаемый посетитель, назовите, пожалуйста, пароль для доступа к ячейке 116.
— Пятый размер, — произнес Алекс.
— Да? — удивился Грибовский и скосился в сторону Виктории. — А я думал четвертый с половиной.
— Не, пятый, — отмахнулся Алекс, после чего потянул за ручку открывшейся дверцы, слишком поздно вспомнив, что лучше этого не делать.
Изнутри рванула ожившая тьма и огромная когтистая лапа подняла Гвардейца над под полом.
— Мисс Лемишь! — выкрикнул Алекс, перепрыгивая… ну ладно — перекатываясь через стол (проклятый протез). — Сохраняйте спокойствие.
Виктория, мигом побледневшая, вдруг снова порозовела и уставилась на накидку заменявшую Алексу килт. Нет, ну а что, здесь, в отличии от морга было достаточно тепло, а Виктория обладала не только внушительным размером бюста, ну и умело пользовалась всем, чем должна была уметь пользоваться женщина.
— Это магический жезл, — среагировал Дум, после чего вытолкал смертную в коридору.
— Ду-у-ум! — хрипел Грибовский.
Он забавно дергал ногами где-то под потолком, в то время пока когтистая лапа, сотканная из черного тумана и вспышек хаоса, методично его душила.
— Сейчас, светлый. Погоди немного!
Алекс, снова перекатываясь через стол, доковылял до ячейки, после чего надкусил большой палец и провел кровью по печати, нарисованной на крышке.
С гулким хлопком, резанув по носу неприятным запахом серы и горелых… трусов, лапа исчезла, а Грибовский кошкой приземлился на все четыре.
— Супергеройское приземление, — прокоментировал ситуацию Дум.
— Мистер Думский, — подала голос пришедшая в себя Виктория. — я подожду в своем офисе. Когда будете выходить то, постарайтесь, пожалуйста…
— Я обязательно к вам загляну, мисс
И не успел Алекс подмигнуть, как девушка закончила:
— … никогда не возвращаться.
После чего, цокая каблуками чуть быстрее, чем следовало, отправилась по коридору в обратном направлении.
— Ну э-э-эй, — немного разочарованно выдохнул Алекс. — я же совсем недавно воскрес из, адские колокола, мертвых.
— Ты свой… магический жезл… убери, дорогуша, — все еще хрипел Грибовский, потирая при этом шею. — А то я не так… пойму.
Алекс выругался и натянул свитер чуть пониже.
— Он телескопический, — процедил Дум. — сам пройдет…
После чего погрузился в содержимое довольно вместительной ячейки.
— Что это была за хрень, Дум? — Грибовский уселся за стол и привел в порядок свои волосы. Во всяком случае, так он называл то красное гнездо, с которым обычно щеголял по улицам Маэрс-сити.
Эсперы…
Они всегда выглядят так, будто только что вернулись с оттяжного рейва. Генетические мутации, созданные волшебниками далекого прошлого, сыграли злую шутку с их внешностью.
— Страховка, — Дум вытянул на свет вакуумный пакет, после чего начал неспешно раздеваться. Тело после клинической смерти слушалось едва ли охотнее, чем протез.
— Страховка?
Мимо наверняка пробежал енот, но Алекс его не видел — обзор закрывал дурацкий свитер, пропахший дешевыми духами. Интересно, почему все работники моргов предпочитали такие яркие, резкие запахи?
В современных пристанищах биологических коробок почивших душ не пахло, как раньше, санитарией, спиртом или хлоркой с формалином.
Там вообще ничем не пахло.
Но работники все еще душились так, будто работали на свиноферме.
Все же, сколько техника не развивается, но в душах и мозгах обывателей неискоренимо поселилось нечто древнее и пугающее. Напоминающие о старых временах, когда ты не выбирал вечером между ресторанами Итальянской или Орчьей кухни. А жрал то, что оказалось слишком медленным, чтобы от тебя убежать.
— Ну да, Грибовский — страховка. Это такая вещь, которая страхует тебя на случай непредвиденных обстоятельств. Иногда её еще хотят продать по какой-то космической цене.
— Я знаю, что такое страховка. У меня она входит в список бонусов.
У Гвардии есть бонусы для своих служивых? Охренеть. Вот это поворот.
— Зачем тогда спрашиваешь?
— Ну, потому что, меня не каждый день хватают демонические лапы! — взорвался Грибовский, после чего, немного подумав, добавил. — хотя в последнее время это происходит с завидным постоянством.
— Ну вот видишь, — Алекс неспешно застегивал пуговицы на накрахмаленной едва ли не до хруста, белой сорочке. — Так что…
— Так что это демонология. В центре города. В разгар рабочего дня, — каждое слово Гвардеец говорил со все большим нажимом. — Я и так на многое закрываю глаза, дорогуша. Но я, все же, из…
— Да-да-да, — перебил, отмахиваясь, Алекс. Ему никак было не надеть носок на протез и это раздражало. Даже больше, чем нытье светлого. — У меня в городе есть пара схронов на черный день. Некоторые из них оборудованы системой «иди-нахрен-козел-сраный». Моего собственного изобретения.
— Это я, получается, козел?
— С твоим самоопределением разбирайся сам или сходи на прием к мозгоправу, — Алекс провел губкой по туфлям, придавая им почти зеркальный блеск. — Просто мало ли кто-то возьмет меня в заложники с каким-нибудь вымогательским мотивом. Ну я и приведу его к такому месту, а заранее заготовленная система «иди-нахрен-козел-сраный» выиграет мне пару секунд.
Грибовский закатил глаза и устало шлепнул себя рукой по лицу.
— Ты параноик, профессор. Лечиться надо.
— Я черный маг, — пожал плечами Алекс. Выпрямившись, он поправил воротник пиджака и вытянул рукава сорочки. — Так-то лучше.
— И мы перлись сюда ради этого? Ради твоего очередного костюма?! Срань господня, Дум! Ты знаешь какой процент бюджета Азиату пришлось выделить ради твоих понтов? И все это время у тебя по городу были разложены твои сутенерские прикиды?!
— Слушай, хватит ныть. Я же не жалуюсь на твои колеса.
— Туше, — поднял ладони Грибовский.
— Тем более это не прикид сутенера, а Tom Ford. Шелк и шерсть. Не индивидуальный пошив, конечно, но что поделать.
Алекс одернул жилетку.
Ну наконец-то он снова чувствовал себя человеком, а не… ну, в общем, не чем-то другим, мало похожим на нормального гуманоида магически нашпигованного киберпанковского мира.
Говорят, в следующем году представят интерфейс мозг-компьютер. Вот тогда, наверно, вообще будет не понятно, как во все это вписывать магию и так далее. Ведь люди смогу обходиться без линз, а любые заклинания можно будет загружать сразу в мозги.
Весело…
Старая школа тогда точно получит самый мощный удар под дых.
Кстати о линзах. Что там они сообщат о костюме? Кроме того, что он был черного цвета, разумеется.
[Объект: Костюм «Tom Ford Wizarding».
Ранг изделия: B.
Максимальное поглощение у.е. м: 980,7.
Сопротивление физическому воздействию: 18,5 %;
Магическому воздействию(общему): 10 %;
Дополнительные чары на костюме: Самоочищение, вентиляция, немятость]
[Объект: Туфли «ArmaniMagico».
Ранг изделия: С
Максимальное поглощение у.е. м: 84
Специальные чары: Левитация(4 сек). Воздушный шаг(20 метров)]
Марке туфель Алекс не изменял почти никогда, но в костюмах предпочитал полиаморию. Хотя Том Форд, разумеется, не располагал такими же бонусами, как Армани, но с другой стороны они выигрывали в поглощении общего магического воздействие.
Но, разумеется, если брать столкновение с государственными людьми, Алекс все равно отдал бы предпочтение излюбленной марке.
Оставалось только утешать себя, что это схрон на черный день, а не что-то монументальное, как в случае с байком и кольцом Старика.
— Так, ладно, что у нас теперь по плану.
Алекс забрал из ящика последний предмет. Самый не приметный, но самый важный. В конце концов он ведь действительно сюда не за костюмом приехал.
— Посещение Бездны, — спокойно ответил Алекс. — если кто-то и знает, где сейчас барон, то это Фарух.
— Бездны? Той самой Бездны, где тебя уже дважды пообещали убить?
Алекс пожал плечами и, засунув руки в карманы, направился к выходу.
— Как там говорят светлые? Лже-бог любит троицу, да?
Любой уважающий себя крупный, фешенебельный и дорогой клуб города располагался в районе Амальгама-стрит. Названного, как не сложно догадаться, в честь своей центральной улицы.
И если раньше Алекс, в свои преступные годы, появлялся здесь не так часто, то в последнее время что-то зачастил с визитами. Он не когда особо не причислял себя к фанатам местной богемной атмосферы творчества, беспорядочного секса и наркотиков.
Но, все же, было здесь что-то такое притягивающее, что заставляло людей и прочих разумных возвращаться за новой дозой пьянящей свободы.
То же самое можно было сказать и о клубе «Бездна», принадлежащем Совету Теней — организации, объединяющей всех темных существ и магов Земли. Последний оплот проигравшей тьмы…
Ну и поскольку данный филиал являлся клубом, то и располагался он, соответственно, на Амальгаме-стрит. Только в отличии от большинства других заведений, около него не стояло несколько грозных вышибал из число огров, орков или горных троллей, вооруженных штурмовыми винтовками.
А неоновую вывески и красную ковровую дорожку заведению заменял фасад прачечной. Кстати неплохой такой. С весьма демократичными ценами. А еще здесь всегда имелся порошок для цветных вещей. Действительно редкое достоинство.
Грибовский припарковал Комаро около знака «машины не ставить». Но, учитывая синий — государственный цвет номерного знака, вряд ли кто-то бы рискнул пригнать сюда эвакуатор.
С другой стороны, Алекс не сомневался, что поляк поставил бы машину и без индульгенции на мелкое хамство. Возможно именно поэтому они все еще друг друга не убили.
Закурив, Дум выдохнул струйку дыма в сторону каменного, низкого неба. Снег, не успев прийти в эти земли, умчался куда-то дальше.
Его сложно было винить за такое малодушие. Может, будь у Алекса выбор, он бы тоже свалил куда-нибудь в Исландию. Говорят, там подают потрясающий эль…
Был бы выбор… проклятье, он начинает рассуждать прямо как Светлый. Неужели эта фигня заразна?
— Дорогуша, вот честное слово, что-то у меня начинает спину ломить каждый раз, когда мы здесь оказываемся.
Грибовский потянулся, демонстрируя то, что на этот раз он явился подготовленным. Под кожаным плащом покоилась не только кобура с револьвером, но и ножны с дубинкой, от которой у Алекса заслезились глаза.
Освященная в церкви дубинка.
Что может быть сюрреалистическое этого? А как же подставь другую щеку и все такое прочее?!
Над головой привычно прозвенел колокольчик, после чего они миновали прачечную и вошли через дверь черного входа в довольно узкий переулок, разделявший невысокие каменные пятиэтажки.
— Кажется, в прошлый раз мы пришли другой дорогой, — протянул за спиной Грибовский.
— Путь в Бездну меняется каждую неделю, — ответил Алекс.
Поляк заозирался по сторонам и немного прислушался.
— Мы ведь не на Амальгаме-стрит? — протянул он задумчиво.
— На ней, — Алекс подошел к ничем неприметной стальной двери, которая с одинаковым успехом могла вести в какую-нибудь подсобку или еще куда-то. — Только где именно — никто, кроме Паромщика, не знает.
— Паромщика?
Клятые еноты скоро заполонят весь город!
— Фарух, — Дум отодвинул камень в кладке и просунул в обнаженное отверстие золотую монету с изображением черепа. Фарух обожал Джон Уика, да и на серебро у большинства темных была, в прямом смысле, смертельная аллергия. — Только не думай его так называть.
Через несколько мгновений после того, как монетка провалилась внутрь, на двери открылась скважина из которой показалось два темных, почти черных взгляда.
Алекс вздрогнул.
Каждый раз он готовил себя к встрече с Джо, но так никогда и не справлялся с первичным ощущением того, что на тебя смотрит нечто, способное порвать тебя на столь мелкие кусочки, что даже фанаты пазлов не смогут разобрать что перед ними такое лежит.
И, самое ужасное, Джо действительно обладал такими возможностями.
И Алекс имел ввиду далеко не пазлы…
С звучным щелчком дверь открылась и Алекс обнаружил себя в очень хорошо знакомом ему небольшом тамбуре. Здесь, на простой деревянной табуретке, сидел единственный хранитель порядка в Бездне.
Джо.
Жуткая махина мышц, ростом два метра, двадцать четыре сантиметра и семь миллиметров. С такой комплекцией, что даже орк-бодибилдер по сравнению с ним выглядел капитаном школьной команды чирлидерш.
И при всем при этом этот человек… это существо, обладало фигурой греческого бога. Абсолютно пропорциональной, не выглядящей громоздко или «надуто». Словно ожившая скульптура. Идеал, который нарисовал в своем воображении древний скальд.
Одетый, всегда, в брюки на подтяжках, белую сорочку с закатанными рукавами, в разноцветных татуировках, покрывших предплечья, черных лакированных туфлях и… носках с мультяшными персонажами.
На этот раз на его носках в золото нырял Дональд Дак.
— Здравствуй Джо, — поприветствовал Алекс.
— Потерял шляпу, Алекс? — голос у него звучал глухо, но гулко. Как эхо, доносящееся со дна колодца.
— Шляпу? — Алекс не сразу вспомнил, что Джо почти всегда видел его исключительно вместе с головным убором. — Ах, ну да, Джо. Потерял.
— Обидно… добрый вечер, Страж.
Грибовский шумно сглотнул и промямлил.
— Вечер, Джо.
Великан удовлетворенно кивнул, после чего повернулся к Алексу.
— Не могу сказать, что это доставит мне удовольствие, Алекс. Ты мне всегда нравился чуть больше, чем все остальные. Будет неприятно ломать тебе позвоночник.
— Знаешь, Джо, пожалуй — мне тоже будет неприятно.
— Тогда, может, развернешься в обратном направлении? — Джо закрыл книгу. Он всегда читал. Кажется на этот раз что-то из трудов Джека Лондона. — Слышал, сегодня открывают замечательный стейк-хаус на пересечении Иглсонг и Двенадцатой. Я бы хотел послушать, насколько там вкусное делают мясо
— А откуда ты знаешь, что он замечательный? — спросил Алекс и тут же пожалел, получив ответ.
— Запах, Алекс… уже неделю его чувствую.
Джо никогда не покидал пределов клуба. А еще — Иглсонг находился отсюда в получасе езды на метро. Но в том, что гигант действительно чувствовал запах нового стейк-хауса не возникало никаких сомнений.
Так же, как в том, что перед Алексом с Грибовским сидел отнюдь не человек.
Кто же это был?
Джо.
Просто Джо.
И никто никогда не хотел знать о нем никаких подробностей. Вот только, увы, у Алекса не было выбора.
Опять…
— Что же, — кивнул Джо. — я обещаю, что постараюсь сделать все максимально быстро и безболезненно, Алекс.
— Спасибо, Джо, — откровенно и от чистого сердца поблагодарил Дум, после чего швырнул в Джо моток ниток.
Тот самый моток ниток, который забрал из ячейки.
Когда он был еще совсем молод и зелен, то сам факт существования Джо стал вызовом его интеллекту. Он провел почти три бессонных месяца в попытках не только узнать, что это за существо, которое не могут распознать ни одни линзы — ни гражданские, ни военные, но, что самое важное, как его нейтрализовать.
Ведь на Джо не действовала магия. Словно он был ожившим адамантием.
Ответом для Алекса стало простое — «никак». В этом мире не существовало способа, которым можно было бы убить Джо.
Но его можно было… задержать.
Моток белый ниток постепенно разворачивался, раскручивался, пока не стал опутывать Джо непроницаемым коконом, постепенно закрывая руки, ноги, туловище, подбираясь все выше и выше к голове.
— Нить Ариадны? — все так же спокойно, будто не происходило ничего необычного, произнес Джо. — Давно уже не слышал о ней… дорого тебе обошлась?
Алекс скривился от неприятных воспоминаний.
— В несколько не самых приятных услуг.
— Непл…
Остаток фразы потонул внутри кокона из белой нити.
— Поторопимся, — Алекс поспешил к винтовой лестнице, ведущей в клуб. — это задержит его на минут пять.
Когда они с Грибовским поднимались наверх, то краем глаза Алекс увидел как один очень жилистый палец пронзил кокон и начал постепенно расширять отверстие.
— Или меньше… — добавил он, после чего они с Грибовским перешли с шага на бег.
Остановившись перед люком, закрывавшем колодец из того самого японского фильма ужасов, Грибовский с Алексом переглянулись.
— Сейчас будет жарко, Грибовский, — предупредил Дум.
— А то я этого не понимаю, дорогуша, — поляк достал свой магический револьвер и крутанул барабан.
Если в прошлый раз, когда они посещали клуб «Бездна» все прошло относительно гладко (если не считать того, что Грибовского едва не отправили на тот свет), то теперь… Теперь годовщина пожара в Фоллене была уже позади, ну или впереди — смотря с какой стороны посмотреть, так что…
Так что Алекс оказался один на один с немалым количеством темных существ, которым он успел, за свою не самую длинную жизнь, перейти весьма узкую дорожку.
Не считая Фаруха ибн АмирШаха. Этого лощеного араба он вообще дважды обставил и один раз подставил. А Пустынный Шакал заживо освежевывал магов и смертных куда за меньшие промахи в свой адрес.
— Нет, я серьезно, Грибовский, — Алекс мысленно активировал кольцо-накопитель и поймал появившийся из воздуха гвардейских посох черной магии.
Почти полтора метра дерева, выдержанного тринадцать месяцев в крови невинно убиенной, изрезанный самыми разными пентаграммами и символами.
[Объект: Информация засекречена]
Каламбур, однако.
Дум располагал довольно мощным накопителем черной магии, выданным им самой Гвардией, но при этом та отказывалась расщедриться на военные линзы с расширенным доступом к сети, так что Алекс все еще щеголял в гражданских. А они, в свою очередь, не могли просканировать этот клятый посох.
— Будет жарко.
И, в подтверждение своих слов, Алекс ударил посохом о землю. Он мысленно потянулся к одному из источников магии, спрятанных где-то внутри его души.
Каждый маг всегда представляет себе это по разному. Дум слышал от одной ведьмочки, что та видит свою душу как огромную, мятую постель.
Нимфоманка… чуть ногтями кожу с Дума тогда не сняла.
В случае с Алексом в роли «кровати» выступала тривиальная темнота, внутри которой горело два огонька. Один темно-фиолетовый с лиловыми оттенками — магия тьмы. А второй — одновременно всех оттенков радуги и при этом багряно красный. Магия хаоса.
Именно её Дум зачерпнул и направил сквозь себя и посох.
— Лампочка ходячая, — проскрипел Грибовский и сделал шаг назад.
Учитывая, что вокруг ног Алекса пылало демоническое пламя, то это было весьма благоразумное решение.
— Ну, — Алекс выдохнул. Над ним вспыхнула черно-магическая печать. — понеслась!
Мощный поток тьмы выбил люк и, одновременно с этим, Алекс буквально впрыгнул внутрь клуба.
По ушам тут же ударили низкие басы, а ритмичная, стучащая и скользящая музыка, тронула ненадолго его ритм бешено стучащего сердца.
Атмосфера здесь была такой же, как и всегда.
Приглушенный свет, создавший мираж едкого полусумрака, который лишь усугублялся дымом от сигарет, кальянов, сигар и трубок, вместе с дым машинами и прочей атрибутикой.
Свет красных, розоватых и алых софитов пронзал мрак подсвододного пространства, но не достигал пола, а застывал где-то по середине, трансформируясь в плывущие над головами танцующих около сцены или пилонов, на танц-полах, в некие иллюзии самого разнообразного содержания.
От сексуально приоткрывшей рот вампирши, до бутылки с дорогим вином, в которой, на самом деле, плескался вовсе не алкоголь, а сама она при этом больше походила на гитару.
У самих же пилонов, застывших в столпах даже не белого, а серебряного цвета крутились обнаженные танцовщицы такой красоты и сексапильности, что у неопытного посетителя любого пола могло стать очень жарко в штанах.
И всю эту красоту бескомпромиссной свободы и тьмы вдребезги разбило появление Алекса. С Уилсоном Младшим в правой руке, черным посохом в левой, окруженный пламенем Хаоса, он направил первое заклинание в сторону диджейского пульта.
В конечном счете, даже сейчас он не мог позволить себе повредить любимое место в этом заведении — дубовую, обшарпанная поверхность стойки бара; высокие стулья на деревянных ножках, несколько автоматов для разливного пива, пара пилонов, суетящиеся барменши и бармены, а позади огромное зеркало заставленное полками с разнообразными бутылками.
Костяной череп, окутанный черным туманом, врезался в стойку с пультами и отбросил в сторону едва успевшего защититься молодого черного мага.
Алекс не обращал внимания на сообщения линз о примененном заклинании. Он и так знал, что это было и сколько у.е. м… Потребляло.
— СТОЯТЬ! — взревел за спиной Грибовский, обнажая свой гигантский адамантиевый меч и беря на прицел группу оборотней, решивших обойти Алекса с фланга.
— Свет-р-р-рый! — прорычал один из них. — В пр-р-ошлый р-р-раз нам помешали.
— Пасть закрой, шпиц переросток.
Кажется, это был Клайв О’Шонесси — любитель фланелевых рубах и потертых джинс. Оборотень, которого в прошлый раз Грибовский кинул с прогиба и сломал последнему хребет. А оборотни очень любят свой хребет… и очень не любят, когда смертный светлый швыряет их как щенят.
— Еще один шаг, — Алекс дважды ударил посохом о пол. Между ними с Грибвоским и умертвиями, вампирами, оборотнями, черными магами, парой личей и еще тройкой других, куда более опасных темных существ, возникла полоса из огня хаоса. Странно, но с каждым новым столкновением с демонами, Дум все лучше и лучше пользовался этим источником… — и, Ночь мне свидетель, я превращу вас в радиоактивный пепел.
— Алекс — магия демонов не радиоактивна.
— О, привет, Валери. Как жизнь? Можно двойной русский чай?
— Я бы сделала, но, — обворожительная бармен развела руками и указала взглядом на мигающую тревожную кнопку.
— Ох… — только и выдохнул Алекс.
После этого ему вдруг как-то резко стало почти нечем дышать. Будто он очутился в жаркий полдень посреди пустыни. А еще тени вокруг заплясали неподконтрольный ему танец. Да и пламя хаоса стало мерцать все тише и тише. Будто тот самый скулящий щенок, оно пыталось выбраться из-под контроля Алекса и забиться в самую дальнюю щель.
— Мистер Думский, — прошелестел песчаный голос. — на этот раз вы зашли слишком далеко.
Из приватной ложи вышел хозяин заведения.
Более известный, как властитель сотни джинов, Пустынным Шакалом, подчинивший Червей, стерегущих врата за Грань, мастер глубин, хозяин черных песков и кровавых вод.
Он выглядел так же, как и всегда.
Черный классический костюм, прямые брюки, из кармана пиджака высовывался треугольник серого платка. Белая сорочка, выстиранная до состояния, что в свете софитов клуба она сияла настоящим звездным светом.
Широкий галстук в цвет платка спускался куда-то вниз живота.
Козлиная бородка, ухоженная и чем-то напоминающая гусарскую. Остро очерченные скулы, широкий нос, тонкая полоска вечно сжатых губ и прическа, которая стоило больше, чем рабочие на фабриках и заводах получали за месяц.
И единственным, что выбивалось из усредненного образа финансиста — пучок белых, даже не седых, а именно белых волос, который брал свое начало из центра лба и уходил к затылку.
Ну и разумеется, извечный спутник Фаруха — «Молчаливый Блэк».
А именно — парящий над левым плечом Фаруха белый череп, на котором были выбиты различные символы и иероглифы. Череп всегда улыбался и порой даже открывал рот, но никогда ничего не произносил.
В руках он держал очередную трость — на самом деле, скрытый под личиной древний магических артефакт. Жезл. И именно благодаря этому жезлу внутри все растущей тени Фаруха кружилась песчаная буря из черного песка, а вокруг ног плескалась кипящая кровь.
— Надеюсь у тебя есть план, дорогуша? — прошептал Грибовский. — я столь сильного черного мага еще не встречал.
Алекс встречал и куда сильнее. Профессор Раевский тому подтверждение.
— Конечно есть, — широко улыбнулся Алекс. — по моей команде — стреляй в пол.
Он уже давно хотел напомнить Фаруху, что нельзя просто так выкинуть Дума с клуба, где подают самый лучший «русский чай»!
С этими мыслями, зачерпнув по максимуму из источника магии хаоса, Алекс вновь ударил посохом о землю.
— Ты ответишь на пару моих вопросов, Пустынный Шакал! — прогремел голос Дум. — Или я всех здесь упокою, к собачим х…
Остаток фразы заглушило рычание, никак не способное принадлежать хоть чему-нибудь живому или немертвому. Это было словно на тебя зарычал сам хаос…
Позади Алекса прямо на поверхности пространства протянулись две красные трещины. Из них, обдувая жаром первозданного хаоса, выстрелили длинные языки пламени демонов. Они кружились, скручиваясь в невероятном переплетении всех оттенков пламени. От привычного, ласкового оранжевого, до чернейшего из порождений мрака.
Магия демонов сочетала в себе все — от разрушения, до созидания.
Два пса, размерами превышающие небольших пони, опустились рядом с Думом. Их длинные рога походили на кровавые сабли, между которыми пылали огоньки их силы хаоса.
Хвосты, которым мех заменяли рыбные, острые, тонкие кости, били о пол, оставляя на дорогущем покрытии глубокие царапины.
Задние лапы походили на куриные, а передние — на львиные. Все тело псов покрывал узор падающих осенних листьев. Ну да, Алекс всегда любил живопись, так что и созданные им из огня хаоса два низших демона, не подлежащих даже классификации в легионах, походили на жуткие кошмары какого-нибудь впечатлительного ребенка.
— Алекс Дум и его любовь к волкам, — фыркнул Фарух.
На самом деле Алекс терпеть не мог псовых. От части — он их даже боялся. И, возможно, именно поэтому одни из его самых могущественных заклинаний имели отношения именно к этим животным. Но это уже вопросы для мозгоправов.
— Вспышка справа!
Грибовский размахивал своей шашкой достаточно быстро. Но, увы, недостаточно, чтобы посоперничать в скорости с опытным личом. Худощавый мужчина в наряде, достойном какого-нибудь хипстерского коворкинга, размахнулся и метнул в сторону Дума копье из чистой тьмы.
Линзы, и так сходящие с ума из-за созданных (именно созданных, потому как на призыв хотя бы младших легионов, у него не хватило бы ни времени, ни, даже учитывая накопитель Гвардии, сил) Алексом демонов, оповестили, что в копье находится не меньше семи сотен у.е.м.
Копье Тьмы уровня Практикующего могло бы доставить проблем Алексу, но…
— Аууу! — завыли демоны.
Между их рогами вспыхнули красные точки и два алых луча рассекли заклинание лича на несколько чадящих дымом магии лоскутов.
Мертвяк покачнулся, сплюнул черной кровью и схватился за удачно подвернувшуюся под руку столешницу.
— Следующий умник упокоится или сдохнет, — спокойно произнес Алекс. Он держался молодцом, несмотря на то, что магия уходила из накопители и источников, как песок через разбитые часы.
Если до этого среди рядов посетителей клуба еще можно было различить хоть какие-то признаки движения, то теперь они застыли истуканами.
Здесь имелись черные маги и существа куда как сильнее, чем Алекс Дум, но в данном случае их карты оказались биты. Во-первых на них смотрел меч из адамантия в руках эспера, на которого не действовал больший арсенал магических трюков, а во-вторых — два демона, способных поглощать и уничтожать простую магию.
Фарух дважды ударил тростью о пол.
— Всегда хотел немного поэкспериментировать, — сверкнул он глазами бусинками.
Проклятый араб!
Из-под его трости вылетели четыре ленты черного песка. Линзы, как и предполагал Алекс прежде, не смогли их просканировать. Некоторые знания являлись настолько древними и так хорошо охранялись сообществами, ими обладающими, что даже общая база данных не располагала информацией о них.
— Ауу! — вновь взвыли демоны.
Первый из лучей рассек ленту из черного песка, но она, вместо того, чтобы исчезнуть во вспышке дыма, внезапно регенерировала прямо в воздухе, а затем, вместе со своей подругой спеленала одного из псов.
Тот заскулил, задергался, но песок проникал в его глаза и пасть. Он проедал кожу и мышцы. Разрушал само существование создания хаоса, пока на месте адской гончей не оказался лишь небольшой огонек хаоса, который, что несколько удивило Алекса, исчез внутри распахнутого рта вечного спутника Фаруха — его молчаливого черепа.
Оставшиеся две ленты черного песка зависли рядом с чертой, начертанной Думом ранее.
— Думаю, мы сказали друг другу все, что хотели, Алекс, — Фарух спокойно, будто перед ним и не пылал огонь, способный уничтожать магию, прошел через черту. Одновременно с этим Дум почувстовал, как их троих накрывает непроницаемый купол темной магии. Достаточно мощный, чтобы через него вообще ничто не смогло бы проникнуть. Даже сигнал проклятых линз. Это был тот уровень силы, благодаря которому Пустынный Шакал десятилетиями успешно контролировал сообщество темных магов и существ всего Маэрс-сити. — Ну и заварушку ты устроил, Алекс. Уважаю, но… от тебя я ожидал более изящного хода.
— У меня очень мало времени, Фарух.
Араб посмотрел куда-то за спины Грибовскому и Думу.
— Джо не очень-то и торопится… Нить Ариданы, надо полагать? Профессор Раевский даже немного гордился тем, что ты выиграл её у него в карты. Он считал себя непревзойденным игроком в покер.
— Я не про Джо, — процедил Дум. — и я пришел сюда не ради ностальгии.
— Конечно-конечно, — закивал Фарух. — ну так чем могу помочь ученику своего близкого друга.
Грибовский все это время переводил взгляд ошалевших глаз с Фаруха на Алекса.
— Вы же собирались друг друга поубивать! — наконец выпалил он. — Что здесь, блять, происходит?!
— Не выражайтесь, молодой человек, — чуть дернул уголком губ Фарух. — мы все еще пытаемся убить друг друга. Но в отличии от светлых…
— Зачем это делать своими руками, если можно чужими, — закончил, за собеседника, Дум.
— Именно, — кивнул Фарух. — и, смею заметить, несмотря на падение в силе, лорд… барон Люциус все еще вне твоей весовой лиги, вундеркинд.
— У меня есть пара тузов в рукаве.
— О, не сомневаюсь, — широко и не сколько пугающе, улыбнулся Фарух. — нисколько не сомневаюсь, так что… он планировал покинуть остров сегодня вечером. Все же, несмотря на то, что тебя никто не любит, сообщество не очень оценило его маневр с адамантием.
Алекс молчал. Если бы сраный кровосос (противоречиво, конечно, получилось, но можно соединить и назвать его, к примеру — дерьмососом) успел сделать ноги с острова, то Фарух бы сейчас не распинался, а действительно бы прикончил Дума. Ну или попытался бы это сделать.
Алекс же ведь не настолько съехал с катушек, чтобы прийти сюда с одними лишь предположениями, не подстраховав при этом задницу.
— Но, увы, так произошло, что его личный джет немного задержали на обслуживании, — продолжил араб. В его глазах светилась все та же усмешка. Все же, семейство Люциуса неоднократно перебегало дорожку Фаруху, а как известно — араб свежевал заживо… ну и далее по списку. — Так что ты найдешь его адресу, который Джо уже вложил тебе в карман.
Алекс икнул и, машинально, дотронулся до кармана брюк. Он действительно нащупал там небольшую записку.
— Вот это называется — изящно, — Фарух слегка поклонился. — и, кажется, это третий раз, когда я оказываю тебе услугу, Алекс. Я, конечно, тепло к тебе отношусь, но я не благотворительный фонд. Так что…
— Сочтемся, — перебил Алекс.
— Конечно, конечно, — закивал араб. — кстати, когда будете передавать весточку нашему общему знакомому барону, то… остерегайтесь его охранников. Люциус нанял несколько действительно стоящих внимания телохранителей.
— Спасибо, — проворчал Дум.
Давно его уже так красиво не ставили в позу жующего оленя… это вам не в шашки с Гвардией играть. Фарух всегда все просчитывал на целую шахматную партию вперед. Иначе попросту невозможно столько лет держаться на той позиции, которую он занимал.
— А вот и он, — вдруг развел руками Фарух. — настоящие герои всегда появляются с небольшим опозданием.
Араб ударил тростью о пол и завеса тьмы исчезла. Хоть Алекс и крайне сомневался, что она смогла бы остановить Джо. Он вообще сомневался, что гиганта вообще можно было хоть чем-то остановить.
Но выглядело это, конечно, эффектно.
— Грибовский! — закричал Дум.
Разворачиваясь на каблуках, гвардеец нанес своим исполинским мечом сокрушительный удар наотмашь. Дум собственными глазами видел, как таким ударом поляк разрубал бетонные стены. Да и сам то клинок был выкован из чистого адамантия.
— Неприятно, — проворчал Джо, поймав меч прямо на лету.
Голой ладонью.
Схватив его за острие.
И при этом даже не порезавшись.
— Что за… — выдохнул Грибовский. — Да что ты, мать твою, такое?!
Джо никак не ответил. Он молча замахнулся пудовым кулаком.
— Это и есть сигнал, если ты не понял!
Благо, красноволосый сообразил раньше; он взвел курок и вдавил спусковой крючок, выстреливал аккурат в ту самую область на полу, по которой все это время били лапами и хвостами адские гончие.
Невероятных размеров огненный поток врезался в покрытие.
Алекс, уже в момент падения внутрь старого подземного хода, сеть которых пронизывала всю Амальгаму-стрит (памятник эпохи, когда в городе еще не были легализованы легкие наркотики и этими ходами пользовались наркоманы и барыги), посмотрел в глаза Джо.
Кажется, тот был слегка разочарован.
Рухнув на спину в тухлую воду, Дум поступил так, как и следовало черному магу.
Он вскочил на ноги и без оглядки бросился как можно дальше и как можно быстрее. Следом за ним, обгоняя, мчался и Грибовский.
— Все… баста… — Алекс, нисколько не заботясь о сохранности пиджака (еще бы он заботился о таком ширпотребе, как Том Форд) прислонился к мокрым камням канализационного стока. Именно камням. Эта часть города, построенная еще, кажется, в начале девятнадцатого века, так и замерла в том времени, когда её выложили гномы. Они с честью выдержали свою марку лучших строителей, так что канализацию в «старом городе» не обновляли вот уже несколько веков. — Больше… не могу.
Грибовский, сука, даже не вспотев, продолжил бег на месте прямо рядом с Алексом. Тот, в свою очередь, опустился на пятую точку и вытянул ноги.
Адские колокола.
После получасовой пробежки у него болело даже в тех местах, о существовании которых он и не знал.
— Чувствую себя, как после первого секса.
Поляк, остановившись, насмешливо прищурился в той манере, в которой умеют только проклятые светлые.
— Ты выглядел так же дерьмово, после того, как первый раз с кем-то переспал? У меня для тебя плохие новости, Алекс и…
— Ой, да заткнись, — перебил Дум. Дрожащей рукой он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Достал одну и закурил. — Если бы в школе хоть кто-нибудь мне сказал, что физкультура будет нужна преимущественно только в сексе, я бы посвящал ей больше времени.
— В Фоллене вели физкультуру? — Грибовский подошел и сел рядом. Его тоже не особо беспокоила сохранность своего плаща. — Очень хочу, но не могу представить себе развлекающихся и резвящихся черных магов. Мне кажется, вы там учились людей убивать и маршировали под ритмичную зачитку Майнкампф. Ну там — убить всех евреев и цыган, поработить восточную Европу и так далее.
— Гитлер не был из наших.
— Но очень стремился, судя по всему. Кстати, а тот факт, что ты еврей, делает мою шутку расистской или как-то тебя оскорбляет? Не хочу, чтобы меня обвинили в антисемитизме и все такое.
Дум лишь продемонстрировал свою татуировку на среднем пальце. Тем более что шутка Грибовского в действительно и не являлась шуткой. Физкультура в Фоллене действительно мало напоминала то, чем занимались в обычных школах.
Хотя Алекс не знал.
Никогда в таких не бывал.
А, хотя нет, один раз, по заданию Аргуса Рида, он забирал внучку последнего из подобного заведения. Но это совсем другая история. Закончилась она трупами и тем, что Алексу снова пришлось оказаться на улице.
— Ну и воняет же тут, — Грибовский полной грудью втянул воздух и прикрыл глаза. — прямо по дому скучаю.
— По дому?
— Ну, знаешь, Восточная Европа, — ответил поляк. — Гитлер, может, свое дело и не закончил, но Линзы, — красноволосый указал на свои закрытые веки. — и волна магии, обрушившаяся на Старый Мир, сделала свое дело. Небольшие города пали под натисками монстров и аномалий и…
— Я знаю историю, Грибовский.
— Знатьи видеть — это две большие разницы, дорогуша.
— Видеть? — теперь уже пришел черед Алекса ухмыляться. — Это все происходило дохренища лет наз…
Он не договорил.
Грибовский — эспер. Эспер, обладающий не только чудовищной силой, но и столь же чудовищной регенерацией. А это могло означать только одно. Все это время — почти полгода, Алекс имел дело со сраным воплощением Россомахи в реальности.
— И сколько…
— Достаточно, — перебил Грибовский. — достаточно, чтобы не видеть разницы во время секса кто доставляет тебе удовольствие — мужчина или женщина.
— Это от скуки, что ли?
Поляк ответил не сразу. Он поднял голову к потолку и прошептал что-то на своем родном языке.
— У всех у нас есть свои секреты, дорогуша. И темы, которые мы не хотим обсуждать.
Что же, это было, возможно, самое элегантное посылание в пешее эротическое путешествие, которое когда-либо слышал Алекс. И в то же время, эту точку зрения нельзя было не уважать.
— Джо, — через несколько минут молчания произнес Грибовский.
Они все еще сидели в канализационном рукаве. Прямо по середине, между двумя каменными бортиками, протекала пахучая мутная жижа зеленоватого цвета.
В ней плескались не только всякие отходы жизнедеятельности и общества потребления, но еще и крысы. Чуть большего размера, чем обычные, но не достаточно пропитавшиеся магией, чтобы стать монстрами.
С низкого, покатого свода, стекала какая-то слизь.
Канализация Маэрс-сити как нельзя лучше отражала всю суть этого проклятого города. Прогнившее, покрытое плесенью, заваленное мусором и заполненное крысами местечко.
— Джо, — кивнул Алекс.
— Что за хрень этот — Джо. Я достаточно помахался со всяким отребьем, Алекс, но такой фигни еще не видел.
— Ты и Фаруха не видел.
— Просто потому, что в сферу моей деятельности черные маги не входили, — стоял на своем Грибовский. — Этот Джо… после нашей первой с ним встречи я отправился к умникам. Они разложили все, что записали мои линзы, — так у Гвардии линзы еще и видео записывают! А считалось, что это невозможно… — по полочкам. Прогнали через все базы данных. Через всю имеющуюся у Гвардии инфу. А её, как ты понимаешь, хоть жопой жевать — не закончится все равно.
Интересно, почему у Грибовского все аллегории и эпитеты постоянно касались задницы? Или так в нем проявлялся олд-скул?
— И знаешь что?
— Видимо это риторический вопрос.
— Он самый, — кивнул Грибовский. — потому что они нашли ровным счетом ни-хре-на. Даже во времена моей «бурной молодости» считалось, что не остаться хоть в одной из новомодных тогда, баз данных, это уже почти невозможное достижение. Хоть где-то да засветишься, а сейчас…
— Джо не покидает «Бездны», — Алекс поднял ладонь.
На ней появился небольшой черный комочек. Отвесив низкий поклон Думу, тот отправился в направлении, откуда пришли… прибежали напарники. Вряд ли за ними кто-то следовал, учитывая заинтересованность Фаруха в вопросе, но черный маг, забывший о своей паранойе — мертвый черный маг.
— Не важно! — жарко парировал Грибовский. Его зеленые глаза вспыхнули чем-то непонятным Думу. Может… спортивным интересом? — Что это за тварь? Как она… оно… это способно остановить Азазель голыми руками?
Алекс вздрогнул.
— Ты назвал свой меч именем одного из Падших?
— Не я, а создатель, — Грибовский прикоснулся к браслету. Именно из него на свет появлялся монструозный клинок. — он считал, что будет забавно развоплощать демонов клинком, носящим имя одного из их братии.
— Падшие — не совсем демоны, но не суть, — машинально поправил Алекс, после чего продолжил. — Я отвечал тебе в тот раз, отвечу и сейчас — я понятия не имею, что такое этот Джо. У меня есть несколько предположений, но большинство из них настолько абсурдны, что и задумываться не хочется. А то так страшно, что аж посрать негде.
— Но ты ведь придумал, как его задержать.
— Мне подсказали, — пожал плечами Алекс. Докурив и выбросив окурок в ту самую жижу, он поднялся на ноги и, неуклюже ковыляя, направился к металлической лестнице, ведущей к одному из ближайших люков. — Пойдем, пока нас не вынюхали троглодиты.
— Троглодиты? Уши-то мне не заливай, дорогуша. В канализации Маэрс-сити троглодиты не водятся.
Алекс выругался.
— Будь у меня моя клятая нога, эспер, я бы тебе продемонстрировал несколько шрамов, утверждающих диаметрально противоположное.
— Не бережешь ты свои конечности, маг.
— Я бы послал тебя нахер, Светлый, но у меня сейчас куда более насущные проблемы, чем твое еб…
Остаток фразы заглушил звук ночной улицы. Вопли пьяных и дешевых шлюх, крики не менее пьяных бандюганов. Собачий лай. Визги покрышек и свист тормозов. Грохот никогда не спящих заводов и еще едкий смог, режущий отвыкшие от родного дома глаза Алекса.
«Старый город»… сейчас его называли Хай-гарденом. Выгребной ямой всего Города Магов. И, что метафорично, он находился почти вплотную к Амальгама-стрит.
— Надеюсь твои истории о первом сексе и троглодитах — это разные истории, дорогуша.
Алекс все же не сдержался и, вылезая прямо на проезжую часть, долбанул люком по голове поднимавшегося следом Грибовского. Судя по глухом звуку, тот шлепнулся обратно на камень.
Ничего, пусть полежит — подумает о своем поведении. Ему полезно. Неубиваемый светлый хрен.
Вновь закурив и подняв воротник, Алекс, игнорируя крики водил и тормозящие вокруг него машины, пошел прямо по дороге да еще и против движения. Перед тем, как отправится на приступ логова вампирского барона, ему нужно было немного разжиться необходимым для предприятия инвентарем.
— Троглодиты… — выдохнул Алекс вместе с дымом.
В память сами собой врезались сцены из далекого прошлого.
Аргус Рид и его банда Т-Киллс.
Сраные ублюдки.
Алекс, закинув ноги на подлокотник, развалился в кресле и читал очередной «порно-журнал». Под обложкой новенького издания «Ноги и Сиськи» (не самое уникальное название, но стоит учитывать, что это был Хай-гарденовский самиздат, выпускавшийся местным борделем) притаился очередной учебник по теории магических практик.
Дем не мог позволить себе упустить занятия. До тех пор, пока он не выяснит, что произошло в школе Фоллен и кто за всем этим стоял, он должен стать сильнее. А сила для мага, как говорил Профессор, это его мозги. И дум знал лишь один способ прокачать свои мозги — чтение нужной литературы.
— Эй, малый, опять ты за свое.
А еще Алекс знал представителя орков, который вообще никогда не читал ничего сложнее этикеты освежителя воздуха для туалета. И то, чтобы Гаркус начал им пользоваться, Риду пришлось провести с ним пару воспитательных бесед.
— Где босс? — Гаркус привычно выдохнул воздух через нос.
У орков это всегда выглядело… внушительно. Раздувались щеки, набухала и без того могучая шея и они становились похожи на готовых к корриде быков. А Алекс нисколько не походил на тореодора.
Хотя…
Гаркус явился в своем обычном прикиде. Не считая желтоватой кожи, клыков и головы, похожей на мяч для водного поло, он носил тяжелую золотую цепь, никогда не снимал кастета с правой руки (ходили слухи, что она даже трахался вместе с ним), и явно неделю не стирал свой спортивный костюм ярко красной расцветки.
Подделка под «Adidas for Mage». В названии даже опечатку сделали, что превратило название, если обратится к сленгу, «Адидас для Магов», в «Адидас для пидоров». Понятное дело — никто Гаркусу не указывал на это небольшое недоразумение.
— Скорее всего не здесь, — лаконично заметил Дум.
Он, в данный момент времени, сидел в кресле Аргуса в кабинете последнего. Кабинет, кстати, выглядел вполне достойно. Если здесь оказаться без необходимости пройти череду подвалов заброшенных помещений, которая вела на старый склад, где и располагалось логово Т-Киллс, то можно даже сразу не понять, что это место принадлежит бандиту.
Лофтовый стиль — потолок, расположившийся где-то в семи метрах над головой. У самого свода — узкие окна, запачканные и покрытые посеревшей от пыли плесенью. Стены, с оголенным красным кирпичом, а ниже, там где могли достать хотя бы тролли, уже начинала теплится жизнь.
Появлялись картины — в основном морские пейзажи, ибо Аргус фанател от моря. Чуть ниже — стеллажи с разной всячиной. Вплоть да пары ржавых гвоздей.
Дум как-то спросил, почему Рид коллекционирует всякую дрянь, на что бандит, в своей привычной немногословной манере, ответил, что если расскажет, то Алексу придется оставить на этой полке что-то очень ценное для себя.
Намек был понят и усвоен.
Больше Алекс глупых вопросов не задавал.
В дальнем углу стоял широкий черный кожаный диван, который, если осветить ультрафиолетом, выглядел бы… не очень приятно. Аргус страдал каким-то фетишем, из-за которого постоянно водил к себе в офис девок и сношал их конкретно на этом диване.
Понятное дело — никто на него, кроме самого Рида, никогда не садился.
Неприятно.
Вместо этого сидели на стульях, стащенных из старого, заброшенного театра. Довольно забавная ситуация. Когда-то на резном дереве восседали задницы всяких напыщенных театралов, наблюдавших за лучшими постановками Старого Города, а теперь на разбитом лаке и занозах ютились визитеры Аргуса и члены банды.
Сам же Рид пользовался вполне удобным креслом, больше подходящим жирному босу финансовой компании. Обитое кожей, пропахшее дорогими сигарами, сильно замятое и от того невероятно эргономичное и очень удобное.
Собственно, на нем и валялся сейчас Алекс. Он иногда поглядывал на экран голографического монитора, где должно было высветиться сообщения от связного банды «Шайхем».
Китайцы и их вечные церемонии…
— Опять умничаешь, да? — Гаркус хрустнул костяшками пальцев.
Если два года назад Дума это еще хоть сколько-то пугало, то сейчас он мог перечислить двенадцать способов, которыми мог бы отправить орка в Степи Вечной Охоты быстрее, чем здоровяк бы сообразил какой рукой ему лучше придушить мальчонку.
— Гаркус, меня впечатляет уже то, что ты выговорил это слово.
— Впечатляет, да? — орк ненадолго задумался. — Не сцы. Я тебя не трону.
Алекс только закатил глаза. Он понятия не имел какие логические цепочки построил в мозгу этот проклятый орк, если тот у него вообще имелся, но они явно зашли в какую-то совсем иную… степь.
И это даже не расизм.
К примеру Алекс сейчас читал учебник составленный, как раз таки, соплеменником Гаркуса. Тоже орком. Только видимо куда более искушенным в вопросах интеллектуальной пищи.
— Где Аргус? — спросил Гаркус.
При этом он дважды сморкнулся в стоявшую рядом урну и еще успел почесать свою задницу.
Адские колокола!
Если и существовал на этом свете более стереотипный степняк, то, скорее всего, это был родной отец Гаркуса! Ну или его мать.
— Уехал по делам.
Алекс, будучи самым молодым членом банды (правда пока все еще не официальным. Ему ведь десять лет исполнилось только позавчера. Сын, мать его, полка…), оказался при этом единственным магом в её строю. Так что Аргус использовал Дума в качестве советчика в вопросах, касающихся магов и магии.
Дум же, благодаря этому, спал во вполне себе комфортных условиях — собственном номере в небольшой гостинице, а с утра до вечера, находился на «хате» банды.
Пусть Рид и обещал Робину присмотреть за вундеркиндом, но делать это бесплатно не собирался. Да и сам Август оказался тем еще мудилой и подонком, так что у Алекса с ним сложились холодно-уважительно-брезгливые отношения.
— Когда вернется?
Дум прикрыл учебник и встретился взглядом с крысиными глазками орка. И почему у степняков, несмотря на их могучую комплекцию, такие маленькие глазки?
— Поклятье, Гаркус, я похож на человека, который знает где, что, с кем и как делает Аргус Рид? Я его персональная нянька или секретарша? Он меня в свои планы не просвещает. Свалил куда-то еще до обеда. Сказал, что вернется вечером. Взял с собой Тони и того ирландца-оборотня.
— Все оборотни — ирландцы.
— Охуеть, Гаркус, ты в философы подался?
— Что?
— Философы.
— Это какие-то новые гомики? — прищурился орк.
Алекс хлопнул ладонью по лицу. И как с такими индивидуумами банда Т-Киллс еще по миру не пошла…
— Короче, желтокожий, ты…
— Осторожней со словами, мальчик, — прорычал Гаркус, делая шаг в сторону стола Аргуса. — я могу сожрать…
— Жрать ты говно будешь, орк, если еще хоть раз меня перебьешь, — вокруг ладони Алекса вспыхнуло фиолетовое пламя, а за спиной засветилось несколько магических печатей. — Или собственные кишки. Смотря какое именно заклинание я захочу на тебе испытать.
Гаркус был туп.
Злобен и туп.
Он любил драться и трахаться.
Но при всем при этом он обладал невероятной чуйкой на ситуации, когда стоило сделать ноги, чтобы тебя не прикончили.
Может именно поэтому его и держали в банде.
Ходячая сигнализация.
— Однажды, вундкеринд, мы сочтемся, — процедил орк.
Ах да — еще он был жутко злопамятен.
— Чего хотел, здоровяк? — Дум потушил пламя и вернул магию обратно в источник.
— Троглодиты.
— Не самое обидное оскорбление.
Орк хмыкнул.
— Ты слишком бледный, Алекс, чтобы быть на них похожим.
— О, философ теперь еще и юный натуралист. Ну зашибись, чо.
— Троглодиты в наших подвалах, — Гаркус достал смартфон и провел по экрану пальцем, отправляя несколько очень кровавых и мерзких фотографий на голографический дисплей. — их кожа пул… пуле… пулнепр…
— Пуленепробиваемая, — перебил Алекс. — все равно бы не выговорил. Окей, я оставлю заказ в гильдии. К вечеру должны кого-то прислать.
— Они уже добрались до дверей Е-15.
Дум едва со кресла не упал.
Склад был поделен на несколько секций. И в секции, находящейся за дверями Е-15, хранилось…
— Ты, блять, издеваешься?! Почему сразу не сказал?
Наверное кого-то бы удивило такое поведение десятилетнего мальчика, но уровень IQ Алекса был выше, чем у большинства записанных в истории гениев, и самого раннего детства он скорее не жил, а выживал.
— А ты не спрашивал, — искренне, без издевок, развел руками Гаркус.
Продолжая ругаться на нескольких языках, включая язык орков, Дум схватил со стола подаренный некогда Аргусом пистолет, помчался в сторону подвалов.
— Мда, — Алекс щелчком пальцев отправил окурок в урну. Та валялась на тротуаре среди горы мусора. — Ничего не меняется.
В последний раз в квартале островных троллей — синекожих, клыкастых, долговязых дальних родственников тех громил с гор, еще по малолетке. Но уже тогда здесь было так же грязно, воздух пропах мазутом, вяленой рыбой и мусором.
Примерно раз в месяц муниципальные службы, ну или та пародия на них, что функционировала в Хай-гардене, бастовала против льготных тарифов у троллей.
Платили они меньше прочих рас — в Совете им выбили преференции за то, что островные тролли, в отличии от других разумных, поделились с людьми своими знаниями, а вот мусорили, по какой-то причине, больше остальных.
— Эй, мудила.
Алекс даже не сразу понял, что обращаются к нему. Он повернулся в сторону говорившего. Это был какой-то тролль подросток. В компании других таких же троллей подростков. Возраст их отличить не составляло труда — по длине клыков и борзоте в глазах.
Чем старше становился любой житель Хай-гардена, тем мене борзым становился его взгляд — мудрость жизни обязывала. И, в то же время, тем более злобным он выглядел — опять же, все та же жизненная мудрость.
Эти, облаченные в какие-то спортивные обноски, залипали в дешевую порнуху на своих столь же дешевых смартфонах.
— Ты мне? — переспросил Дум.
— Тебе, мудила, — с еще большим апломбом продолжил подросток. Он даже поднялся на ноги и навис над Думом на добрых полметра. Жирафы сраные. — Ты чо мусоришь на чужом районе? Иди к своим человеческим ублюд…
У Алекса было хреновое настроение.
Он терпеть не мог, когда его пытались убить.
Еще меньше ему нравилось просыпаться в моргах.
И уж точно в списке предпочтений бегство из «Бездны» от Джо по вонючим, грязным канализациям, находилось где-то на последнем месте.
— Сука! — взревел подросток и, падая на грязный асфальт, схватился за бедро. — Сука! Тварь! Убью!
— Полегче, — Алекс, убирая еще дымящийся ствол Уилсона Младшего обратно в кобуру, спокойно предостерег потянувшихся к ремням троллей. Свои слова, чисто на всякий случай, он сдобрил десятком вспыхнувших в воздухе черномагических печатей. — Чтобы когда я вернусь, с тротуара было убрано все дерьмо, включая вот это, — Алекс указал пальцем на хнычущего бедолагу. — Если нет — я запомнил ваши лица.
От природы синекожие тролли сбледнули с лица и встали, как вкопанные. Чисто фигурки на острове пасхи. Благо очертания голов похожи…
Дум достал новую сигарету, закурил от зажженного на пальце пламени и, перешагнув ноющего и, кажется, обмочившегося «героя», поднялся по лестнице.
Все трехэтажное здание принадлежало его старому знакомому. Лавка «Только Лицензированное оружие для охоты» являлась прямым конкурентом заведения Броми, да будет к нему милостив чернобородый Будут. Так что Алекс, пару раз, таки наведался к Эктутлетхе’Кхантлу.
Или, как он называл его в детстве.
— Вечер добрый, Хрен-выговоришь.
— Он был добрым, пока ты сюда не приперся. Так что, Алекс, дай мне хоть один повод не вынести тебе к херам собачим твои огромные…
— Яйца?
— Не знаю, не видел. Я про мозги.
Алекс задумался, затем согласно кивнул.
— Польстил. Принимается.
— Ой, да иди ты в жопу. Слышал тебя упекли на Остров.
— Люди говорят, собаки лают, караван идет, — пожал плечами Дум. После общения с Фарухом его всегда тянуло на восточные пословицы.
За прилавком, напротив стенда с разным огнестрелом и артефактным, низко пробным оружием, стоял средних лет островной синекожий. На его правой губе красовался шрам — Алекс тогда знатно порезал его ножом. А вместо левого уха — большой ожог. Опять же, дело рук Алекса. Причем в прямом смысле.
Им с Броми пришлось попытать своего конкурента, чтобы узнать, куда тот дел товар, который тролль, в свою очередь, приватизировал со склада лысого гнома.
Иными словами, отношения между Броми, Алексом и Хрен-выговоришь всегда были немного напряженные, но деловые. Просто они делили одну нишу на рынке.
Ничего, как говориться, личного.
Во всяком случае — для Алекса.
Потому как Хрен-выговоришь, в данный момент, держал Алекса на прицеле обреза из дула которого разило разбодяженным адамантием. Но даже такого концентрата было бы достаточно, чтобы Дум вновь получил билет в первый ряд клятого кинотеатра.
— Ремонт сделал? — спроси Алекс.
Он помнил это заведение иначе. Затхлым, обитым дешевой фанерой, с непонятными стойками и вереницей вешалок с ширпотребными, зачарованными шмотками.
Теперь же здесь едва ли не дизайнерский ремонт бил по глазам своими пестрыми решениями и обилием оригинальных материалов. В основном все то же дерево — но стилизованное под модные в финансовом квартале лофтовые решения и покрашенным в черный цвет металлом.
Вешалки сменились стеклянными чехлами с образцами товара куда более высокого качества. К примеру:
— Куртка «Puma&MannaCorp», — прочитал Алекс на ценнике. — неплохой товар для такого шалмана.
— Ща выстрелю, ублюдок.
[Объект: Куртка. Ранг изделия: F+. Максимальное поглощение у.е. м: 12,5. Сопротивление стихии ветра: 1,2 %. Дополнительное свойство — переработка пола в питьевую жидкость. Стоимость: 413 кредитов]
— Ты бы хоть палиться начал.
— В смысле? — Хрен-выговоришь внимательно следил за передвижениями Алекса по своей лавке и не сводил с визитера дула обреза.
Думу очень хотелось ответить в стиле Анастасии и её «славянских рифм», но вряд ли его кривой, косой и ломанный русский здесь кто-то поймет.
Так что он решил просто указать пальцем с татуировкой на стеллаж, закрытый сейфовой решеткой, расположившийся за спиной тролля.
— У тебя тут товар, будто мы не в Хай-гардене, а где-то в спальных районах. Сам ты вон в прикиде ручного пошива. А на стене все так же пушки-погремушки. Еще небось и брак. Купленный тобой по старой схеме.
— Старые схемы отмерли примерно тогда же, когда ты присел.
— Ну может быть, — пожал плечами Алекс. — я не следил за рынком в последние годы.
— Да? — с усмешкой тролль изогнул бровь со шрамом (ну, всем понятно, откуда он там взялся). — А я уж думал благодарить тебя всячески.
— Ой. Минеты от клыкастых меня никогда не интересовали. Тем более от такого урода, как ты.
— Минеты минетами, а после того как Броми сыграл в камень, дела у меня только в гору поперли.
Алекс остановился около стенда с обувью. Весьма добротной, утилитарной, в такой хоть в болота, хоть в леса, обувью. Парой ботинок, случись Думу охотится на монстров, он бы здесь точно разжился.
Выдохнув струйку дыма, Алекс посмотрел на потолок.
Ну, видимо туда рука дизайнера не добралась. Старый, ободранный кирпич и свисавшие провода немного напоминали о прошлом.
— У меня сегодня тяжелый день, Хрен-выговоришь.
— Ну так и сходи… на хрен.
— И, продолжая мысль, — Алекс сделал вид, что не заметил слов тролля, продолжил. — я не очень обрадован тому, что меня сперва убили, затем воскресили, затем снова попытались убить. Возможно даже дважды. И не самым приятным способом. Потом назвали мудилой какие-то гопники на шухере у тебя под окнами. И, тем более, что ты приветствуешь меня железным стояком. И все это — за одни неполные сутки.
— Гейские шутки? От Алекса Дума? Самого отъявленного гомофоба всея Хай-гардена?
— Жизнь меняется, — развел руками Дум.
В ту же секунду, разворачиваясь в пол оборота, он откинул полу пиджака и, выхватив пистолет, нажал на спусковой крючок. Все это произошло так быстро, что еще не успели пропасть последние звуки сказанными их слов.
Правда, возможно это было как-то связано с тем, что грохот от выстрела в закрытом помещении немного нарушил общую, куртуазную картину.
— Сраный ты Шон Коннери! Ты думаешь у меня просто так пацанчики на шухере! Сейчас сюда подвалит целая…
— Джеймс Бонд, — перебил Алекс, пытаясь выковырять мизинцем из уха застрявшее там эхо выстрела.
— Что?
— Шон Коннери — это актер, — Дум подошел к стойке. Хрен-выговоришь прижимал к груди кровоточащую синей кровью руку. На полу валялся расколотый обрез. Но ничего страшного — даже палец не отбило. Просто рваная рана на перепонках. — Джеймс Бонд — мужской персонаж. Ну, был им, до того момент, пока мир окончательно не еба…
— Что тебе нужно, ублюдок? — перебил Хрен-выговоришь.
Его крысиные глазки бегали по окнам. Наверняка он ждал свою крышу. Но в это время суток те вряд ли доберутся раньше, чем за четверть часа. А когда узнают, что в деле черный маг, то время можно будет смело умножить на три. Никому, ведь, не охота раньше срока на тот свет.
Дум поднял перед глазами руку, дождался пока на ней сфокусируются линзы, а затем сделал нужный жест. И выбрал необходимую сумму.
[Вы перечислили на счет «Только Лицензированное оружие для охоты» сумму в: 5836 кредитов]
Глаза Хрен-выговоришь слегка расширились, но облизнулся и вроде даже забыл о ране на руке.
— И фигли ты сразу не сказал, что с деньгами пришел.
— А я хоть раз приходил к тебе через главный вход, без всяких угроз, чтобы при этом что-то не купить.
— Гнилые Воды, Алекс, сейчас такие времена, что даже собственный руке верить нельзя.
— Сильно болит?
— Нет, блять, щипит. Нахрен стрелять-то было?
— Да я чисто самоутвердиться, — развел руками Алекс. — пушкой не пользовался почти шесть лет. Тренируюсь.
— Я тебе цену за такие тренировки, — тролль помахал рукой и прямо на глазах Дума рана затянулась. Если что и объединяло островитян с их более грозными сородичами — так это регенерация, когда дело не касалось магии. Вот только теперь Дум знал, что она не шла ни в какой сравнение с той, что обладал Грибовский. — На десять процентов подниму.
— Да? Ну и хорошо. Я планировал, что ты закинешь все пятнадцать.
— Ну ты и ублюдок, — процедил Хрен-выговоришь, после чего нажал на скрытую кнопку. Ну… не очень скрытую. Стилизованная под звоночек из далекого прошлого, она находилась прямо рядом с кассой. После нажатия на оную, часть стеллажа с пушками-погремушками отъехала в сторону, продемонстрировав приятный на вид, армированный, выложенный мозаикой лифт. — Пойдем. Похвастаюсь новым товаром. От старины Броми осталось на память. Блин, жаль не нашли тех ублюдков, что подожгли его хату. Лично бы освежевал ублюдков. С кем мне, теперь, Гнилые Воды, бодаться за бизнес? Весь азарт потерян.
Как и говорил Алекс — ничего личного. На теле гнома тоже осталось достаточно отметин от дел Хрен-выговоришь.
Они вместе зашли в лифт и тролль нажал на единственную кнопку на щитке.
— А мозаика тебе нахрена?
— Блин, сам не знаю, — Хрен-выговоришь посмотрел себе под ноги. Выложенный из белого и черного камня знак инь-янь ответил ему тишиной. — Дизайнер, сука, нашел мой тайник с травкой и накурился в какашку.
— И?
— Я ему ноги сломал.
— Из ваших?
— Из ваших, — хмыкнул Хрен-выговоришь.
— Справедливо, — кивнул Алекс. — может тебе, кстати, байкерский клуб открыть? Между ними постоянно разборки.
— Идея, конечно, неплохая, но, все еще — иди ты на х…
Двери лифта, заглушая остаток фразы, закрылись с тяжелым металлическом скрежетом и лифт поехал куда-то вниз. Даже идею о секретном подвале Хрен-выговоришь подрезал у лысого гнома, да будет к нему…
— Всегда приятно иметь с тобой дела, Алекс, — Хрен-выговоришь протянул свою зажившую руку и Дум её вполне спокойно пожал.
Они стояли около двери и мило общались, будто недавно не пытались снести друг другу бошку.
Такой он — подпольный бизнесс. Сегодня ты кого-то сажаешь на перо, а завтра — за обеденный стол.
— Взаимно, Хрен-выговоришь, — кивнул Дум. — если что…
Он помахал визиткой, которую тролль выдал ему пока они выбирали запрещенный товар в его подземных закромах.
— Только после восьми не звони, — скривился контрабандист. На острове ведь даже оружейных заводов своих не было. Дешевле обходилось привезти пукалки со Старой Земли, чем строить производство на Острове. Тут ведь всяких нормативных актов, регулирующих органов и законов было столько, что разоришься еще не стадии верстки бюджета — аккурат на графе «взятки». — А то сам понимаешь — жена, дети. Работа работой, но семье надо время уделять.
— Семья? Ты когда успел, Хрен-попадешь. Ты ведь из шалманов не вылезал.
— Да случилось так, — тролль, немного «покраснев» (синекожие островитяне вместо этого зеленели), почесал макушку. — Были тяжелые времена. Я заявился в одну шлюшечную. Ты её не застал. Открыли на Гнилой.
Гнилая улица… её так стали называть после того как Алекс, в компании членов банды ТКилс решил на той улице проблему с троглодитами.
— Ты…
— Осуждаешь? — сверкнул глазами Хрен-выговоришь. Куда как более грозно сверкнул, чем когда Алекс только зашел в магазин.
— Обидеть хочешь? — прищурился Дум. — Я так на судью похож, чтобы осуждать кого-либо?
Хрен-выговоришь поднял ладони в мирном жесте.
— Попутал, — он осенил себя знаменем тролльской религии. — зла не держи. День просто, дурацкий. И ты еще приперся. Век бы твоей гребанной рожи не видел, Дум. Ну и уродское же ваше человеческое племя.
Алекс окинул тролля оценивающим взглядом. Полукровки, все же, появлялись на свет, но крайне редко. Несмотря на все усилия левых и глобалистов, толерантность между разными расами имела свои, вполне ярко выраженные, границы.
— Ладно, Хрен-выговоришь, бывай.
— Ага, бывай.
Алекс уже открыл было дверь и спустился на крыльцо, как ему в спину донеслось.
— Только ребятки с шухера уже успели прозвонить крышу. Ты уж не серчай. Но это — я могу даже пару цветочков на могилу тебе принести. Ну и обоссать еще — да. Знаешь как губа по осени болит?
Хрен-выговоришь указал на шрам, который когда-то давно оставил на его лице Алекс.
Дум только широко улыбнулся.
Поправив шляпу и очки, все так же придерживая дверь, он отодвинулся в сторону, позволяя троллю вдоволь полюбоваться открывающимся пейзажем.
Расколотый, вздыбившийся асфальт; из сломанных пожарных гидрантов в небо били фонтаны холодной воды. Крупные капли, разбитым стеклом, осыпались на пылающие машины и байки. Неподалеку что-то взорвалось и очередной столп черного дыма присоединился к покрову искрящегося смога, накрывшего проезжую часть.
Правда в данный момент она больше напоминала зону боевых действий.
В центре, на, в самом прямом смысле, куче стонущих, раненных, избитых, поломанных, тел островных троллей в кожанках, с ирокезами и прочей атрибутикой банды, сидел Грибовский и чистил подошву ботинок.
— Ты…
— В следующий раз, Хрен-выговоришь, — Алекс указал тростью на висевшую в магазине маску, принадлежащую одному знакомому гному. — я могу и забыть о том, что у нас только бизнес и ничего личного.
Они встретились глазами.
Ненадолго.
Потому как в следующий момент тролль устало выдохнул и помассировал виски.
— Проваливай, Алекс…
Дум молча вышел на улицу и, закрывая дверь, услышал приглушенное:
— Ну, я хотя бы попытался…
Попытался он…
Дум еще в детстве с легкостью распутывал схемы островитянина. И на рынке тот жил только потому, что торговал совсем уж горячим товаром, а Броми был слишком осторожен, чтобы рисковать обжечься на такой фигне.
Фигне, которая теперь лежала в рюкзаке за спиной Алекса.
Дум, ступая прямо по лежащим на земле избитым телам, не обращая внимания на их стоны и просьбы о помощи, подошел к гвардейцу.
Ну, вернее как подошел — встал около подножия горы дергающихся тел.
— Ты нормальный? — спросил Алекс, закуривая от огонька на большом пальце. — Или…
— Бл… — процедил сквозь сжатые зубы Грибовский. У него все никак не получалось выковырять чей-то клык из подошвы сапог. — Нет чтобы сказать — «Грибовский, дружище, прикрой мне спину». Или «Грибовский, тут такое дело, за мной пришлют целую банду островитян под Аместрисом».
Алекс внимательно осмотрел торчащее из груды тел лицо островитянина. Все следы приема геля Аместрис — магической наркоты, которая одинаково отшибала башни как людям, так и иным расам, на… лицо, пардон за каламбур.
Собственно, даже если проигнорировать черную сыпь, розоватую слюну, то самый яркий симптом использования наркоты — немного раздвоенный зрачок.
Его еще называли «козьими яйцами».
Почему «козьими» — никто не знал.
— Слишком долго объяснять, — развел руками Дум и стряхнул пепел на этот самый глаз. Тролль застонал и принялся дергаться еще активнее.
— А долбануть мне канализационным люком по башке это самое оно, да?
— На тебе как на собаке.
— Иди ты нахрен, дорогуша.
— Уже слышал нечто подобное сегодня.
— Сука! — выкрикнул Грибовкий и, оставив попытки вытащить клык, попросту стянул с себя сапог и, присмотревшись к груде тел, потянулся руками к чужому ботфорту. — Прости, любезный, будем считать это контрибуциями.
В итоге, в левом сером ботинке из нубука, правом черном, ботфорте из лакированного кож. зама, Грибовский спрыгнул на асфальт и поднял воротник запачканного зеленоватой кровью пальто.
— Я вообще не удивлен, что одна половина города хочет тебя замочить, а вторая…
— Пыталась, — Алекс похлопал по рюкзаку. — закупка прошла удачно, так что предлагаю навестить одного моего старого знакомого.
— Вот опять! — вздернул указательный палец Грибовский. — Ни пожалуйста, ни спасибо. Я, между прочим, вообще никакого отношения к этому кровососу не имею. Так что, дорогуша…
— Ну, ты ведь гвардеец, — перебил Алекс. — а теперь представь, сколько крови невинных требуется лорду-вампиру, который законсервировал себя в своей дыре.
— Законсервировал себя в своей дыре? — хмыкнул эспер.
Где-то рядом пробежал полосатый грызун из игры «Переспроси меня енот», но Алекс постарался не обращать на него внимания.
— Ну да, окей, получилось двусмысленно, но суть ты уловил.
— То есть ты меня сейчас шантажируешь?
— Даже отрицать не буду, — пожал плечами Алекс и поправил соскальзывающую лямку рюкзака.
Грибовский что-то пробурчал на своем родном языке, затем пригладил влажные от пота и чужой крови волосы и возвел горе-очи.
— Тебе кто-нибудь говорил, дорогуша, что ты редкостный мудила?
Алекс начал загибать пальцы. Когда они закончились и на второй руке, он пошел по второму кругу.
Нет, ему правда стало интересно сосчитать поштучно.
— Это риторический, проклятье, вопрос! — выкрикнул Грибовский, после чего шумно втянул воздух носом. — Ладно, поехали.
— О? Пришло время причинять добро и наносить справедливость?
— Только не думай, что я оставлю эпизод с люком не отомщенным, — Грибовский подошел к стоявшему неподалеку небольшому Фольксвагену Жук и, вырвав дверь с «мясом», кое-как уместился внутрь. — Залезай, дорогуша. Фараоны уже скоро подвалят, а мои нервы не выдержат их счастливые лица.
Алекс, поступив точно так же как и его напарник, только вместо того, чтобы отрывать дверь с петель, он попросту срезал её окутанной пламенем ладонью.
После этого, едва уместившись, и высунув ногу наружу, он уселся на пассажирское.
Грибовский к этому времени закончил шаманить с проводами под рулем и машина, недовольно прорычав двигателем, тронулась с места.
Грибовский дернул рычаг механической коробки передач (да, такие динозавры еще водились в степях Хай-гардена).
— Не задумывался подработать сварщиком?
— А ты не задумывался, почему тебе люком по башне прилетело?
— Ой, ну все, дорогуша, моя мстя будет страшна.
— Ага, — только и ответил Алекс.
Так, привлекая всеобщее внимание, лишенный дверей Жук, с двумя торчащими из салона ногами, помчался по улицам Маэрс-сити.
Спустя полчаса, несколько красных светофоров, на которые они пронеслись со свистом ветра под торчащими пятками, пару попыток дорожных фараонов остановить их, а так же чьи-то выбитые зубы (байкер очень неудачно подвернулся под кибернетический протез Алекса и его плохое настроение), напарники, приехали в место назначения.
Лофтовый комплекс «Райские Бани» находился на границе становящегося в последние годы модным и дорогим старого заводского района. Когда-то здесь поднимались к небу листы прокатной стали фабрик и производств. Чего здесь только не производили.
Начиная волшебным фарфором, узор на котором менялся сродни изображения в электронных фото-рамках; заканчивая фабричной, масс-маркет одеждой с какими-нибудь приятными волшебными дополнениями.
Но сейчас легкая промышленность на Острове практически полностью загнулась. Кто смог — переформатировались в нео-IT сферу, где сложно отличить технологии от магии (в прямом смысле выражения. Даже в протезе Алекса магии было намешано магии ничуть не меньше, чем проводков и плат) или в военку. А все остальные — загнулись, а их производства переместились на территорию Старой Земли, где это было дешевле и меньше законодательных препон на пути честного комерса, желающего обогатиться за счет почти бесплатного труда.
Алекс достал сигарету и закурил. В пачке осталось всего пять белых трубочек — недобрый знак. Думу никогда не везло с числом пять.
Взять хотя бы, что завтра утром ему нужно отправиться в какой-то там круиз в компании пяти бездарных студентов-светлых, над которыми у него шефство.
— И давно здесь, — Алекс еще раз посмотрел на неоновую вывеску, которой увенчали кованные ворота фешенебельного лофтового комплекса. Если не знать, что здесь когда-то производили трусы и носки, то и не догадаешься… — Райские Бани?
— Года три, — Грибовский проверил патроны в барабане и крутанув его о предплечье, захлопнул револьвер. — Стоимость квадратного метра — как в Эльфийском Квартале.
Дум присвистнул. У Эльфов всегда было больше всего денег. Кино, музыка, мода, блогинг, фото и все с этим связанное — смазливые ушастики подмяли под себя все сферы быстрых и больших денег. Не говоря уже о медицине, где они владели едва ли не половиной всех активов в мире.
Так что неудивительно, что у них имелось денег ничуть не меньше, чем у Фейри, чья история уходила корнями куда-то совсем вглубь тысячелетий.
— Я как-то брал у них люксовый номер в отеле «Лазурная Ночь», — вспомнил Дум.
— «Лазурная Ночь»? Это там где останавливалась та популярная певичка… ну, которая жениха на карьеру променяла. Постоянно забываю, как её зовут.
— Ага, — Алекс выдохнул облачко дыма. — в нем самом.
— Сука, дорогуша, иногда мне кажется, что я не на тех ребят работаю. Слышал там за ночь можно годовую зарплату отвалить.
— Учитывая твою зарплату, то её не хватило бы даже на аренду подсобки.
Поляк еще раз выругался.
Дум же, стряхнув пепел, поправил лямку рюкзака.
— Не хочешь поделиться?
— Баблом? Прости, эспер, у меня сейчас висит пара долгов этой сраной дыре, которую ты почему-то так отчаянно защищаешь и…
— Я про тролльские ништяки, — перебил Грибовский.
— Тролльские ништяки… — протянул Алекс. Он внимательно рассматривал пространство за оградой. Аккуратные лужайки, небольшие дорожки, где только на гольф-карах и передвигаться, садики, беседки, мини-парки и детские площадки. Название не обманывало. Не «Мерлиновы Холмы», конечно, скорее что-то вроде прикольного жилья для молодых отпрысков толстосумов. Что здесь забыл вампир? — Я тебе уже показывал свою татуировку на пальце?
— Иди нахрен, Дум.
Алекс поднял в воздух три пальца.
— Что? — спросил Грибовский.
— Это уже третий раз за день, когда меня послали нахрен. А я ведь воскрес всего пару часов назад.
— Воскрес он… ты еще волосы отпусти и бородку отрасти, а потом…
— Въеду в аудиторию на осле и предложу снести храмы старой веры.
Глаза Грибовского слегка расширились, отчего пирсингованная морда стала выглядеть еще глупее, чем обычно. Хотя Алекс считал это попросту невозможным.
— Ты знаешь Писание? — чуть ли не пропищал светлый.
Алекс, в итоге, все же продемонстрировал свою татуировку «Дум», после чего указал на будку сторожа-консьержа. Причем если на тех же «Мерлиновых Холмах», стража обитала в настоящем доме, укрепленном адамантиевыми листами, то здесь это действительно была простая будка с армированным стеклом.
Такие можно встретить на любой парковке или в торговом центре.
— Мне кажется, — Дум затянулся и в очередной раз стряхнул пепел. — у него сейчас приступ случится.
— Слушай, никогда не задумывался, но тут пришла мысль в голову и…
— Мысль? В твою голову? Грибовский, ты меня пугаешь. Может я все таки в аду?
— В заду, дорогуша. Если судьба такая же жирная, как этот пассажир, то ты прямо между крайним азимутом её ануса и ползущей наружу…
— Фу, блять, меня сейчас вырвет.
— Не ожидал, что черные маги такие неженки, — сверкнул оскалом поляк, после чего поправил кожаное пальто и, подняв огромный револьвер, исписанный рунами, направился к сторожке. — смотри, как работают профи, новобранец.
— Ага, — Дум дозволительно помахал сигаретой. — давай, покажи как светлые решают подобные проблемы.
В это время охранник, очень тучный организм лет тридцати, которому синяя форма была настолько в обтяжку, что на его фоне сарделька могла бы сойти за модель «Victoria’s Secret» (прошлого века, когда еще толерантность окончательно не сожрала мысли левых-глобалистов), уже почти сошел с ума.
Еще бы тут не сойти…
Сидишь себе, спокойно дергаешь пистон под столом разглядывая порнушку, а тут прикатывает едва дышащий Жук. С оторванной и срезанной дверью, из проемов которых торчат ноги. Из салона при этом вываливаются два странных типа.
Один из них прикуривает сигарету от черномагического пламени, а второй — вооружен огромным револьвером, да и вообще выглядит как лучший представитель панк-банд из Хай-гардена, до которого отсюда не так уж и далеко.
И все это на фоне того, что охранник лихорадочно жал своими пальцами-пончиками по заляпанному экрану смартфона и никак не мог понять, почему сигнал не проходит.
Алекс же проверил дисплей на экране маленькой коробочки-глушилки. На экране показывало стабильное глушение почти всех современных сигналов в радиусе двух километров.
За одно только приобретение такой фигни можно выцепить не меньше семи лет в тюрячке. А при использовании, да еще и рядом с жилыми комплексами или, чего хуже, больницами, эта цифра могла и удвоится.
В это время поляк уже подошел к сторожке и постучал о стекло дулом револьвера. Нажав на кнопку над динамиком, он обратился к вжавшемуся в стену толстяку.
— Работает офицер Грибовс…
— Сдохни отродье Сатаны! — ни с того ни с сего взревел пухлячок и, достав из неприметного шкафчика, штурмовую винтовку, вскинув её от берда, вдавил «гашетку» до самого отказа.
— Адские колокола! — Алекс едва сигаретой не подавился и, с места, давая фору олимпийцам, сиганул за машину. При этом в том месте, где он находился, на асфальте появился отчетливый отпечаток его протеза.
Нет, Азиат предупреждал, что протез у него «интересный».
— Сука-а-а, — протянул Дум. Машину-то он перепрыгнул, но приземлился, от неожиданности, прямо на брюхо. То самое брюхо, на котором сейчас из глубоких порезов шла кровь, а разбитая коробочка глушилки приказала долго жить. — Оригинальный продукт, да Хрен-выговоришь? Старые схема отмерли… брака больше не завозят. Надо было тебя, все же, прикончить.
Все это Алекс высказывал в слух под аккомпанемент животного рева охранника и свинцового града, постепенно превращающего и без того исстрадавшегося Жука в непонятное месиво.
— Постой… да угомонись ты… больно же! Проклятье… это… мой любимый… плащ… Опять… в ателье…
— Сдохни! Умри! Отправляйся в ад!
Рядом с Алексом упало отстреленное зеркало заднего вида.
— Опа, — присвистнул он и, аккуратно подняв осколок, поднял его над головой. Там, в зоне боевых действий, Грибовского постигла та же участь, что и Жука. Его внутренности летали над асфальтом, а кровью было залито уже несколько метров пространства, вот только регенерация эспера справлялась с простыми пулями быстрее, чем те наносили урон.
Дум, устало покачав головой, мысленно зачерпнул немного магии. Над его головой сформировалась печать сверкающая чернотой из мраком. Из неё, так же крича, но из-за вопля толстяка — крича едва слышно, вырвался небольшой череп. Пролетев между потоками свинца, он ударил в грудь охраннику.
Того с силой откинуло назад и, пробив его тушкой стену сторожки, оставляя кровавый след от стесанной спины — протащило по асфальту, после чего вырубило.
Стоит отдать должное — Рэмбо все еще сжимал винтовку и даже подтягивал к ней очередной рожок.
— Проклятье! — Грибовский, прямо на глаза, затягивал дырки на своем теле и поднимался с земли. — Он же простой смертный и…
— Вызови скорую, — перебил Дум.
Перешагнув через приходящегося в себя эспера, Алекс взмахнул рукой и часть стены сторожки (и без тог превращенная в решето) растаяла. Оказавшись внутри, Дум нажал несколько кнопок, после чего свет в «Райских Банях» начал постепенно отключаться, а ворота, замигав красными фонарями, отъезжали в сторону.
Минус всех новомодных жилых комплексов — все те же новомодные законы, которые предписывали иметь аварийный режим. Причем из-за коррупции, не всегда этот аварийный режим был как-то дополнительно защищен. Хотя бы какой-то ключ сюда пришаманили.
— А как же твоя глуш…
Алекс, вместо ответа, помахал сломанной коробочкой, после чего указал на окровавленную, порванную рубашку.
— Я как ты не умею, — процедил Дум и направился внутрь комплекса. — так что теперь, блять, весь рой кровососов в курсе, что мы к ним на ужин.
— На ужин… Алекс, дорогуша, давай ты сегодня без метафор, ладно? А то хоть стой, хоть падай.
— Падай! — закричал Дум и рухнул на асфальт.
— Чего? Ты стебешь…
В очередной раз Грибовский не успел договорить. Да и вообще — сложно разговаривать, когда тебе в живот прилетает выпущенная из PПГ ракета.
Алекс рыбкой нырнул в сторону… в сторону мусорного бака, от которого пахло так, словно это был один из бутиков парфюма.
— У толстосумов даже мусор воняет как-то приятно, — проворчал Дум, выцеливая Уилсоном-младшим зашедшую на крыше крысу.
Крысу с, кто бы мог подумать, ракетницей в руках.
Внутренний двор комплекса осветили десятки прожекторов. Послышался топот ног и из дверей, окон и прочих отверстий на улицу высыпало куча народа. Мужчины и женщины. Все, как один, наряженные в черные костюмы с белыми сорочками и галстуками селедками.
Их лица, будто высеченные в камне, не выражали ровным счетом никаких эмоций. Солнцезащитные очки прикрывали глаза, а в ушах виднелись белые проводки.
— Ну, ну ночью-то дохрена слепит, разумеется, — кивнул Алекс и уже почти было вдавил спусковой крючок, как ему на плечо легла чья-то рука.
Резко разворачиваясь, Дум уже собирался отправить наглеца в лучший (ну или не очень) мир, но дуло его пистолета заткнул узловатый палец.
Узловатый, дымящийся, палец.
— Это так ты встречаешь своих друзей? Ах да, прости, я забыл — у тебя нет друзей.
— Очень надежно, — кивнул Алекс. — рекомендую. Никто нож в спину не вставит.
— Ну ты и…
— Ублюдок? Это я уже слышал, Грибовский. Блин, от тебя пахнет как от дешевой уличной забегаловки. Вон, в мусорку залезь — освежись.
Перед Думом действительно стоял офицер Гвардии. Весь в сажи и копоти, с обуглившимся пальто, полуобнаженный, он держал на плече свой исполинский адамантиевый меч Азазель, в центре клинка которого постепенно исчезало радужное пятно от взрыва.
— Бейсболист хренов, — присвистнул Алекс.
Любой другой человек, да и, наверное, слабенький эспер, поймав ракета таким мечом, если бы не взорвался вместе с оным, то точно лишился бы рук. Но неубиваемый Грибовский выглядел как пожарный, сошедший с глянцевых страниц благотворительного календаря.
— Это частная территория! — прозвучал глухой бас одного из «костюмов». — Прошу — покиньте периметр. В противном случае мы будем вынуждены применить силу.
— Силу? — выкрикнул Алекс. — А сейчас что было?! Чисто обмен любезностями?
— Это было лишь предупреждение.
— А, ну раз предупреждение, — над рукой Дума вспыхнуло несколько печатей. — ракета в брюхо это у нас теперь предупреждение… ну я вас сейчас на всю оставшуюся, очень короткую, жизнь напредупрежд…
Рука Грибовского сдавила плечо Дума чуть сильнее.
— Эй! — недовольно воскликнул последний. — Я тут, понимаешь ли, за тебя мщу, а ты…
— Они под властью вампира, — своим другим, куда более суровым и опасным голосом, произнес Грибовский.
Алекс еще раз выглянул из-за укрытия.
— Да с хрена ли ты взял? — спросил он вернувшись.
Один из главных признаков того, что вампир сделал себе из человека марионетку — белый зрачок. По нему легко отличить того, кто попал под магию крови, в которых кровососы были сильны, как никто другой.
— То, что они носят темные очки ночью, — продолжил Дум. — делает из них полных мудаков, но никак не…
— Я чувствую, — перебил Грибовский. — Поверь мне, Алекс. Они под воздействием.
Дум выругался. Грязнее, чем обычно. Но светлый никак на это не отреагировал.
Нет, в былые времена, будучи Лордом, Люциус бы без труда захомутал три десятка смертных (а примерно столько и находилось в данный момент на улице), но будучи Бароном… у него вряд ли бы хватило мышцы хотя бы на половину от этого количества.
Именно поэтому Дум и решил, что это простые наемники. А раз так, то… к наемникам он всегда испытывал лишь отстраненность. Если ты готов рисковать своей жизнью ради кредитов, то не жалуйся, если эту самую жизнь у тебя отберут до выплаты зарплаты.
— Проклятые светлые! — Алекс стукнул кулаком о мусорным бак. — И что теперь? Мне потратить весь ресурс на то, чтобы снять с них чары?
— А ты сможешь? — вздернул бровь Грибовский.
— Обидно, между прочим. Конечно… — Алекс задумался. — попытаться могу. Может с десятка и сниму.
— Тогда это не вариант.
— Именно поэтому я…
Печати вспыхнули ярче, но одновременно с ними опасно качнулся Азазель. Алекс буквально воочию увидел траекторию его движения, которая наискосок пересекала шею одного черного мага-калеки.
— Никакого сострадания к инвалидам, — устало вздохнул Дум и потер переносицу под очками. — И что ты предлагаешь, Светлый?
Грибовский потянулся левой рукой и что-то нажал на рукояти своей шпалы, которую по нелепому стечению обстоятельств назвали «мечом».
В эту же секунду из гарды линка вылетело несколько кожанных ремней. Со свистом рассекая воздух, они спеленали клинок, облачив его в некое подобие смирительной рубашки.
— Ты приехал сюда разобраться с вампиром? — Грибовский спокойно вышел из укрытия и встал посреди небольшой площадки. Детской площадки… так что если кто сфотографирует его, полуголого колосса с какой-то огромной фигней на плече, то имидж служивых явно будет подпорчен. Так что не стоит удивляться, что смартфон Дума пару раз сверкнул белой вспышкой. — Разбирайся. Этих я возьму на себя.
— И как ты их возьм…
— Следующий шаг, сэр, и мы будем вынуждены открыть огонь!
Ручные солдатики Люциуса, как один, передернули затворы и навели прицелы винтовок на одиноко стоявшую по центру фигуру.
— Заранее прошу прощения, — слегка поклонился Гвардеец. — если утром кому-то из вас потребуется медицинская помощь.
Марионетка вампира опасна тем, что, в отличии от зомби, она сохраняет все свои приобретенные при жизни свойства и волю. Она пребывает в полном разуме. И полностью отдает себе отчет в своих действиях. Единственное исключение — центром её мироздания и парадигмы бытия становится вампир.
Так что неудивительно, что одновременно с тем, как Алекс ощутил исходящую от Грибовского угрозу, её же ощутили и солдатики.
— Огонь! — раненным бизоном взревел главный «костюм».
— Вот ведь срань, — протянул Алекс.
Он уже видел как сражается в ближнем бою его напарник. Но каждый раз это сражение происходило в момент того, как Дум подался за собственную жизнь. Так что оценить в полной мере навыки эспера ему особо-то и не удавалось.
Но сейчас, сидя за мусорным баком, он мог свободно наблюдать за тем, как двигался Грибовский.
Алекс, в эпоху бурной и разгульной молодости, успел поругаться с парой оборотней и даже упокоить одного вампира. А эти ребятки по праву считались физической элитой среди Темных.
Но даже они не могли сравниться со скоростью и силой Грибовского. Тот перемахнул через десяток метров так быстро, что Алекс едва ли не потерял из виду силуэт эспера.
И все это — с огромной ношей в виде Азезеля на плече.
В то время, пока десяток автоматных очередей уже изрешетили то место, где недавно стоял Грибовский, красноволосый уже переместился к девушке-стрелку.
Левой рукой он сдавил ствол её винтовки и, без лишних слов, загнул его к верху, а затем легко вырвал из рук смертной. Тыльной стороной ладони, словно от комара отмахиваясь, он отправил её в полет, который закончился неслабым ударом спиной о стену.
Стену, стоявшую в лучшем случае — в пяти метрах за спиной.
— Итак… — произнес Гвардеец, выпрямляясь во весь рост по центру «костюмов». Они мгновенно прекратили огонь, выбросили винтовки и достали ножи и пистолетами.
Они все еще оставались людьми и поэтому, без прямого приказа, не собирались рисковать тем, что паля без разбора в Грибовского, попали бы в своего соратника.
— Я, кажется, не договорил, — эспер с силой вонзил меч вертикально в землю, а затем хрустнул шейными позвонками и костяшками пальцев. — Работает офицер Грибовский. Всем лечь на…
Чей-то выстрел отправил свинцовую маслину прямо в челюсть Грибовскому.
— Ну фашу ж фать! — прошипел он, выплевывая кровь, зубы и кости.
Дума передернуло и он отвернулся.
Судя по крикам, Грибовский вполне отыгрывался за причиненные нравственные страдания. Алекс же, покрутив пальцем у виска, аккуратно подошел к бронированному окну первого этажа и, приложив к нему ладонь, зачерпнул немного энергии из источника.
[Внимание! Использова…]
— Ой, да заткнись ты, — прокряхтел Алекс, втягиваю протез внутрь здания. Оплавившееся стекло послужило ему отличной заменой двери.
— Да? Ну ладно. Жаль конечно. Я ведь только хотела расписаться тебе в вечной любви.
Дум застыл. Он медленно повернулся в сторону откуда прозвучал знакомый голос.
Слишком знакомый.
— Добрый вечер… Ризе.
Ризе… старый призрак прошлого, который ненадолго возник в его настоящем.
Она выглядела так же, как и в тот день, когда их пути разошлись в разные стороны.
Каштановые волосы, милое лицо, раскрытая кожаная куртка поверх белой майки с глубоким вырезом, штаны из того же материала, плотно облегающие натренированные, длинные ноги и, разумеется, сапоги с высоким каблуком.
Только теперь к этому образу добавился магический жезл, принадлежащий к некромантии. Об этом несложно догадаться, если обратить внимание, что «волшебная палочка» была сделана из человеческой берцовой кости, а её навершием выступал череп нерожденного младенца.
Левые заведения Хай-гардена, промышляющие незарегистрированными абортами, продавали такие по штуке кредитов за… штуку.
— Ты ведь в курсе, что за одну такую палочку, — Алекс указала Уилсоном-младшим на жезл. — тебя могут отправиться на нары лет на пять.
— Если узнают, — пожала плечами Ризе.
Она не сводила взгляда ведьминых глаз с его фигуры и так же не спускала с «прицела» жезла.
— А ведь Фарух мне намекал, — вздохнул Дум.
— Он пытался отговорить меня, когда я взяла в клубе контракт Люциуса на защиту.
— И правильно делал.
Ведьма опять пожала плечами. Внешне она выглядела расслабленной, уверенной в себе, но Дум ощущал то напряжение, с которым боролась девушка.
Вот и отгадка нехитрого ребуса.
Алекс кивнул в сторону окна, по ту сторону которого кипела кровавая бойня. Три десятка смертных против одного натренированного эспера.
Расклад был слишком не равен.
Может, если бы их была целая сотня…
— Твоих рук дело?
— Зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ.
— Туше, — кивнул Алекс.
Так они и стояли посреди, определенно, детской комнаты. Белые обои с облачками и пегасами. Небольшие шкафчики, коврики с какими-то мультяшными персонажами. Большая кровать с балдахином и розовыми, шелковыми занавесками.
Дум нисколько не был удивлен тому, что в здании не присутствовало жильцов.
Ризе, несмотря на то, что относилась к Темному сословию магов, всегда испытывала особые чувства к детям.
Не у одного Алекса в наборе скелетов в шкафе имелось тяжелое детство.
— Так и будем стоять? — нарушила тишину Ризе.
— Ты действительно настолько хочешь мне отомстить?
— Отомстить? Тебе? Не смеши меня, Алекс. Много чести. Просто преподам тебе урок, чтобы ты, впредь, не жонглировал чужими жизнями.
— Змей и Локи, — Алекс даже отшатнулся. — тебя покусал какой-то светлый? Ты слышишь, что говоришь? Ты…
— Хватит, Дум, — перебила Ризе. Её зеленые глаза сверкнули искрами магии. — Темные. Светлые. Это деление осталось только в умах таких стариков, как Фарух. Нам, молодым, следует…
— Ага, — теперь уже перебил Дум. — а так же в умах тех, кто пишет законы. Как много твоих заклинаний и гримориев уже под запретом? Четверть? Две?
— Куплю другие, — хмыкнула Ризе. — Люциус позаботился о том, чтобы оставить бедную девушку чуть богаче после того, как она выполнит контракт.
— Если она выполнит, — с ударением на первое слово, поправил Алекс. — ты ведь знаешь, что я сильнее тебя.
— Был сильнее, — вернула любезность Ризе. — почти пять лет назад был сильнее, Алекс. Не думал же ты, что пока ты сидел в тюрьме, все остальные плевали в потолок и ждали возвращения нашего вундеркинда.
Свободной рукой Ризе начертила несколько печатей. Сделала она это чрезвычайно быстро, точно и ловко. Мало кто мог одной рукой начертить сразу несколько сложных печатей.
Конечно, это ни шло ни в какое сравнение с умениями Алекса. Его уровень контроля над собственной магией, в прямом смысле — вбитый ему в подкорку Профессором и школой Фоллен, находился за гранью того, на что могли рассчитывать девяносто процентов магов.
— Маленькая Ризе уже не маленькая, да? — вздохнул Алекс.
— Уже давно, Алекс. Тебе стоило лучше думать, с кем ложиться в постель.
— Ну, знаешь ли, — развел он руками. — после четырех лет безудержного кутежа в тюрьме, я бы даже с одноногой и слепой, при должном возлиянии вискаря, не побрезговал бы.
Ризе покраснела.
— Я думала просто немного тебя побить, мудила, но теперь, наверное, покалечу.
Спрашивать, хватит ли у девочки сил, Алекс не стал.
Хватит.
Даже без помощи линз он ощущал исходящую от печатей силу магии. Высокие технологии лишь подтвердили чуйку Дума.
[Имя: Ризе Малесия. Раса: Человек. Уровень у.е. м:1719]
Мистик семнадцатого уровня. На пять уровней старше, чем Алекс.
Учитывая, что четыре года назад он был старше её на два уровня, то прогресс Ризе, конечно, не выглядел впечатляющим. Чуть больше одного уровня в год — даже ниже среднего. Но вот сам Дум все эти годы был лишен такого удовольствия, как увеличение своего источника магии.
Может, если бы у Ризе не было бы жезла, он бы еще смог с ней пободаться.
Да чего там — мог и сейчас. И, скорее всего, в битве за жизнь, он бы выписал ей горячую путевку в не менее горячие места, но для этого ему пришлось бы изрядно попотеть. Так что когда он дошел бы до Рэйд Босса в лице Люциуса, то мало чем бы отличался от простого смертного.
Проклятье…
— Давай мы просто забудем наши разногласия и согласимся никогда больше не пересекаться, — попытался улыбнуться Алекс. Вышло криво. — Все же спор-то плевый. Просто один ребенок не…
— Вот поэтому у тебя и нет друзей, Алекс, — прошипела Ризе. — ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя и своей шкуры.
— Каюсь, — кивнул Дум. — но это написано на первой странице учебника «Как быть хорошим Темным. Советы для чайников». Советую тебе погуглить.
— Советую тебе засунуть свой язык себе в задницу.
— Да? А раньше ты просила засовывать его совсем в другое место…
Ризе вспыхнула красной краской и замахнулась жезлом.
Она была быстра.
Алекс быстрее.
Аргус Рид и его ребята, в свое время, позаботились об этом.
Уилсон-младший громыхнул еще до того, как из печатей или с жезла Ризе сорвалась магия.
Девушку отбросило на несколько шагов. Выронив артефакт, она оперлась о стену. Медленно сползая на пол, она оставляла на обоях размытый кровавый след.
Красиво…
Будто закат на фоне ставших хищными пегасов.
— Адамантий… — прохрипела девушка. Инстинктивно она прижала обе руки к ране на левом боку.
Дум подошел к ней и поднял жезл. Внимательно осмотрев, он засунул его за пояс за спиной и присел на корточки. Аккуратно, даже нежно, он убрал выбившуюся прядь каштановых волос за ухо Ризе.
— А как же… то… что Алекс Дум… не пользуется… адамантием?
Они хрипела и после каждого слова на уголках губ пузырилась кровь и слюна.
— Времена меняются, — Алекс достал из кармана маленький фонарик и, включив его, поставил рядом с Ризе. Теперь, с улицы, будет видно, что в одном из окон горит свет.
— Лучше… добей…
— Ты дура, что ли? — нахмурился Дум. — Грибовский скоро закончит с твоими ребятами. Вызовет скорую и… пару своих ребят. Так что думаю, авансом Люциуса ты сможешь воспользоваться только через пару тройку лет.
Алекс поднялся и направился в сторону гостиной, откуда можно было попасть в хитросплетение местных коридоров.
— Еще… встретимся… мудила, — донеслось ему в спину.
Остановившись, но так и не обернувшись, Алекс обронил короткое:
— Тогда — до встречи, — и пошел дальше.
Здание действительно когда-то принадлежало заводским помещениям. Наследие прошлого еще осталось в длинных, извивающихся змеей коридорах и редких дверей в самых, казалось бы, неподходящих для них местах.
Алекс аккуратно ступал по блестящему лаком, дорогому покрытию. Над головой, с мраморного потолка, на него свешивались тяжелые, погасшие люстры.
Такие никогда не встретишь в действительно дорогих здания. Полная безвкусица. Но те, у кого уже появились деньги, чтобы позволить себе подобное, но кто еще не успел приобрести вкус, как раз и являлись главной целевой аудиторией напыщенных предметов «роскоши».
Дум увернулся от чьих-то когтей и, падая спиной на пол, вдавил спусковой крючок. Пуля прошла насквозь.
Упырь, с разорванным животом, упал на пол и, проскользив в собственной, зеленоватой крови, исчез где-то за поворотом.
— Блять, — выругался Дум и в последний момент успел откатиться в сторону.
Люстра, которую он только что хаял, упала аккурат в то самое место, где он только что лежал.
Хрустальные свечи, внутри которых сверкали, подумать только, электрические диоды, разлетелись водяными брызгами. Несколько из них осыпались Алекса и рассекли лицо.
Только этого ему не хватало.
Вампиры, они ведь как акулы. И нет, зубы у них в один ряд. Один, очень клыкастый, ряд. А вот кровь могут учуять за несколько сотен метров. И, чем сильнее, тем лучше у них этот нюх.
А вампир Барон это, все же, не ясельная группа детского сада.
Дум, вынимая ногтями осколки стекла из собственной щеки и ключицы, поднялся на ноги и, проследив кровавый след, нашел упыря.
Обычный такой. Без всяких выкрутасов. Недавний бомж в лохмотьях, еще не успевших пропахнуть смертью и гнилью и потому вонявших мочой и уличной грязью.
Сделан он был совсем недавно. Кожа еще не покрылась струпьями. Волосы только начали вылезать, а мышцы пока не превратились в прах.
Даже глаза пусть и покрылись серой пленкой, но при должном освещении (очередной фонарик оказался в руках Алекса) все еще можно было различить зрачок и некогда красивую, голубую радужку.
Низший упырь. Созданный даже не некромантией, а волей вампира. Поднятый труп, в жилах которого вместо крови текла та самая зеленоватая субстанция.
В узких кругах её называли Вампирской Смегмой.
Понятное дело, что этот узкий круг ограничивался Робином Локсли.
Упырь дернулся и потянулся к Алексу, но вокруг создания вспыхнуло несколько печатей. Из их недр вылетели черные нити-змеи. Они спеленали создание и, прижав его к полу, мешали пошевелиться.
Первым делом, достав нож, Дум размахнулся и резко провел им по тому, что осталось от глаз.
— Тебя не учили, Люциус, что подглядывать не прилично? — прошептал Дум.
Создание замычало и задергалось, но темные нити держали его крепче, чем простирались немалые физические возможности упыря.
— Ну и сколько бедолаг ты подтянул, чтобы схоронить свою задницу?
Алекс сложил нож-бабочку и убрал его обратно во внутренний карман.
Упыри отличались от тех молодчиков, которых так бодро раскидывал Грибовский тем, что они, в действительности, являлись не более, чем марионетками из плоти. Не обладали собственным сознанием и душой.
Да, конечно, существовали и совсем иные упыри, но о них не к ночи будет помянуто. Алекс видел такого всего раз в жизни — в «Бездне» и этих воспоминаний, пожалуй, хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Пожалуй, мы разберемся с этим быстро.
Алекс открыл рюкзак и достал оттуда несколько купленных у Хрен-выговоришь вещичек.
— Предсказуемо, Люциус, — вздохнул Дум. — намутить целую армию клопов. Вытянуть из меня магию стычками с ними. А затем встретить гостя при полном параде. Не пойдет. Я бы хотел пообщаться с тобой на равных.
Алекс расстелил некогда белое покрывало. «Некогда» — потому что теперь на нем красовалось несколько алых пятен. Кровь девственницы.
Этот материал использовался в черномагических ритуалов чаще остальных сразу по нескольким причинам. Но самая главная — если не считать кровь младенца, пущенную при его смерти, то это самый лучший источник «бесплатной» энергии. Который, к тому же, очень легко хранить и передавать.
Подобные «простынки» продавались на черном рынке по три сотне кредитов за штуку. И, более того, существовали целые организации, промышлявшие их производством.
Грязная работенка…
Разложив «покрывало», Алекс взял черный мелок и парой резких движений начертил вокруг нехитрую магическую печать.
— Ну и вонища, — скривился Дум, завернув мелок в полиэтилен и закинув обратно в рюкзак. Ему захотелось промыть ладони антисептиком, но чужеродный материал мог помешать процессу. Но, хоть, Хрен-попадешь не обманул. Мелок действительно был сделан из дерьма самоубийцы. Знали бы простые обыватели сколько всего выходит из человека во время смерти… — Последний штрих.
Дум, аккуратно, стараясь ничего не нарушить в нехитром ритуале (черный маг без паранойи — мертвый черный маг) положил на «покрывало» серую кость. Кость человека убитого за доброе деяние. Кажется, Хрен-попадешь, сказал, что этот человек пытался спасти собаку от орков (сраные любители собачатины), завязалась потасовка и парнишка отправился в мир иной.
Три несложных ингредиента, обошедшееся Алексу в шесть сотен кредитов, сэкономят ему количество у.е.м. равное двум, двум с половиной тысяч кредитов, если восполнять ресурс при помощи алхимии.
Да, в былые времена, он бы просто накупил пилюль, закинулся по самое не могу, и сравнял бы это место с землей, но ограниченный бюджет диктовал совсем иные правила.
— Олд-скульные, мать его, правила, — прошипел Алекс.
Усевшись рядом с кругом, Алекс простер над ним руки. Ритуал отличался от магии печатей (высшего волшебного искусства, ранее доступного лишь единицам, а теперь, благодаря линзам, даже школярам) тем, что почти не потреблял магии из источника колдовавшего.
Достаточно было обладать сотней другой у.е.м. и вот уже ты шаман или ведьма в какой-нибудь средневековой деревушке.
Зачерпнув немного из источника, Алекс погрузился разумом внутрь печати. Магия смерти откликнулась на его зов. Она ощущалась гнилью на кончике языка и мхом, медленно ползущим по рукам.
Алекс совладал с отвращением.
Он был сведущ в этом черном искусстве, но это не означало, что оно ему нравилось.
Небольшим усилием воли, Алекс подчинил себе тот сгусток магии, что породил ритуал, а затем направил его в грудь упырю. В его разуме это выглядел так, как если бы он вонзил зеленый кинжал в грудь мертвецу, а в реальности… в реальности не произошло ровным счетом ничего. Разве что мертвяк перестал шевелиться.
— И сколько же ты поднял народа, Люциус?
Минус некромантии для Алекса всегда заключался в эффекте обратной связи. Некромант, будучи кукловодом, был связан со своими марионетками множеством нитей. А, как известно, по любой тропе, даже из нитей, можно ходить в обе стороны.
Дум, все так же мысленно, позволил кинжалу магии смерти распасться на тысячи маленьких огоньков. Те, будто оживая, роем закружились над мертвецом, а затем понеслись в разные стороны.
Во всем комплексе «Райских Бань» внезапно зазвучало эхо от падающих тел. Десятки мертвецов, один за другим, падали грудой плоти и костей. Тысячи маленьких, невидимых взгляду, кинжалов магии смерти обрезали нити, связывавшие умертвий с их хозяином.
Один из таких упал совсем рядом с Алексом. Буквально в метре за его спиной.
— Быстрее надо быть, — не открывая глаз, произнес Дум. — Упыри медлительны, когда на их связь с создателем совершают атаку. Прописные истины, Люциус.
Спустя несколько секунд, Алекс, отряхивая руки, поднялся на ноги. Мыском ботинки он размазал круг и затоптал зеленое пламя, медленно пожиравшее окровавленную простынь.
Кость добродетеля, при этом, превратилась в горстку пепла.
— Значит, сидим в подвале? — Дум достал из кармана зажигалку и прикурил. Он не мог позволить себе лишнего расхода у.е.м. — Как-то слишком стереотипно.
Развернувшись на сто восемьдесят, Алекс направился в сторону лифтовой шахты.
Алекс узнал, где находится Люциус.
Но и Люциус теперь знал, что Алекс знал…
Не знал он только того, что еще лежало в рюкзаке Дума. И то, что тот разбирается в архитектуре смертных куда лучше трехсотлетнего вампира, живущего прошлым.
— Ретроградность, — Алекс достал нехитрое приспособление, благодаря которому можно было «ездить» по тросам. — губит вампиров куда лучше солнца и осины.
Алекс, подойдя к шахте лифта, достал из рюкзака простой… гидравлический домкрат. Немного доработанный кустарным образом так, чтобы им можно было раздвигать тяжелые створки дверей. Понятное дело в каких целях он использовался.
Дум, аккуратно воткнув две металлические плашки в щель, отошел на почтительное расстояние (все же продукция Хрен-выговоришь в любой момент могла подставить) и, при помощи усилия воля, нажал на единственную кнопку.
Сталь загудела, затрещала и две мощные механические лапы начали медленно раздвигать их в разные стороны. Дум же в это время спокойно курил.
Люциусу бежать было особо некуда, да и не зачем. Ситуация приближалась к патовой.
— Пыльно-то как, — Алекс провел пальцем по подоконнику. — вот что значит — новая элитная недвижимость. Интересно, здесь человек сорок хоть живет?
Размышления о экономической структуре города прервал тяжелый металлический хрип. Створки лифта замерли, обнажив проход в шахту такой ширины, что любитель фаст-фуда вряд ли бы смог пролезть.
Ну ничего, Алекс, прошедший четырехлетний курс похудания на казенных харчах, с легкость справился с задачей.
Поднырнув под намертво застрявший домкрат, он оказался в темной, глухой шахте. Одно камерная, рассчитанная лишь на один лифт, она протянулась на десяток метров наверх и примерно столько же — вниз. Когда-то старые, технические помещения, переоборудовали под подземный паркинг, построчную и нечто вроде бойлерной.
Так что «Райские Бани» опускались под землю примерно на тот же уровень, что и понимались к небу.
— Поэтично-то как, — сам на собой насмехался Алекс. — скоро к Фаруху в ученики пойдешь… тем более тот звал. Хотя, небось, забыл уже, старый араб.
Дум закрепил на самом толстом и, видимо, прочном тросе нехитрый инструмент. Убедившись в том, что тот крепко держится на металлическом волокне, Дум огляделся.
Цементная шахта. Несколько направляющих стальных балок. Металлические скобы, служившие здесь «лестницей». Все это ему очень сильно напоминало тот злополучный вечер и не менее злополучных троглодитов.
Но сейчас не время предаваться праздным воспоминаниям.
Барон Вампир это, все же, не троглодит.
Хотя и Алексу уже давно пешком под стол не ходит.
— Погнали, что ли.
Дум, сжав подошвами туфель тросс, нажал на спусковой рычаг под рукоятью держателя и, в ту же секунду, несколько шестеренок и закусывающих скоб (ну или как там все это правильно называется), потянули его вниз. Спуск, протяженностью в два десятка метров, особо много времени не занял.
Это, все же, не из небоскреба Фейри прыгать, как довелось, разок, Алексу.
Впрочем это совсем другая история.
Спрыгнув на крышу лифта, Дум не спешил открывать крышку люка. Потоптавшись по металлу, он наклонился и положил ладонь на холодный и чуть влажный металл. Кто бы сомневался, что вентиляцию здесь делали не на совесть. Да и вообще, кроме огромных стеклянных монстров — этажей на сорок и выше, остальное, даже элитное строительство в Маэрс-сити, если речь не об индивидуальном, оставляло желать лучшего.
— Так и думал, — вздохнул Алекс, когда подушечки пальцев начало немного покалывать. — Ты бы хоть шифровалась.
Ризе всегда славилась тем, что любила ставить ловушки. Магические, разумеется. Несколько магический печатей, запитанных магией, но имеющих, так сказать, остроченное срабатывание. Или реакцию на чужой магический источник.
К примеру, если мимо такой пройдет обычный смертный, то магия не сработает — ей не на что будет реагировать. А вот если маг…
Это, разумеется, не уровень защитных чар, на которые были способны лишь сильные маги — от адепта и выше, но все равно неприятно.
Порывшись в рюкзаке, Алекс достал купленный у Хрен-выговоришь маленький пустой кристалл-накопитель. Тот выглядел как простая стекляшка, но на деле стоил денег.
Положив вещицу на ладонь, Алекс направил в неё искру магии объемом в полсотни у.е.м. Учитывая, что его максимальный объем источника за последние три месяца вплотную приблизился к тринадцати сотням, то в процентном соотношении цифра весьма немаленькая.
Осторожно подойдя к люку, Дум повернул рычаг и, немного приподняв крышку, резко забросил внутрь осколок и рыбкой нырнул в противоположную сторону.
Сделал он это как раз вовремя, потому как в следующее мгновение крышку люка сорвало ко всем чертям. Куски оплавленного металла горячей шрапнелью выстрелили во все стороны. Несколько из них умудрились порезать штаны Дума. Благо под ними оказался бесчувственный казенный протез, а не родная плоть.
Сама же крышка, расколовшись, увенчав собой толстенный столп серого пламени из школы Смерти, взлетела на десяток метров и врезалась в стену шахты, застряв там на манер «звездочки» какого-нибудь ниндзи.
— Офигенно делающего минет, ниндзи, — выдохнул Алекс, прогоняя из воспоминаний последнюю ночь с Ризе. Он поднялся и отряхнул пиджак от стальной стружки. — Небольшие ловушки, да… Локи искуситель, как же много я упустил за эти четыре года.
Алекс аккуратно подошел к люку и, достав смартфон, включил камеру и опустил его внутрь кабины.
Помимо магических ловушек, там могли оказаться и самые обычные. Не колья с отравленным стрелами, но что-нибудь вроде растяжки или саморазрядного устройства.
Суть огня смерти в том, что он уничтожал лишь одухотворенное. Иными словами — живое. Органическое. Именно с этими целями к крышке люка была приколочена еще живая кошка.
— Вот ведь…
Алекс покачал головой.
Ризе точно знала о его любви к пушистым зверькам. Так что не оставалось никаких сомнений в том, что именно она устроила это все.
А ведь Фарух действительно намекал…
Убедившись в том, что все безопасно, Дум, аккуратно, спустился внутрь люка.
Сама кабина лифта ничем не отличалась от офисного варианта своих собратьев. Большое зеркало, чтобы визуально увеличить пространство, по правую руку — длинная панель-экран с тач-зоной для кнопок. Пол выстланный лакированной пластмассой, стилизованной под мрамор.
А еще обилие хрома.
Все, почему-то, любили хром.
Алекс же не понимал, когда его пихали в жилые помещения и…
— Сука, — резко нагнувшись, он снова успел как раз вовремя и стеклянные руки, протянувшиеся из зеркала, схватили лишь пустоту.
Лежа на спине, глядя на то, как из зеркала тянутся десятки рук, созданных из оживших стеклянных осколков, Алекс нашарил нужную кнопку и нажал.
Загорелся аварийный сигнал и двери открылись, выпуская Дума на волю.
— Адские колокола, — поднявшись, Дум закинул за плечо рюкзак и еще раз посмотрел на зеркало. Его поверхность вновь казалась безмятежной гладью, на которой отражалось ошарашенное лицо Алекса. И только несколько затягивающихся трещин намекали, что это было никакое не зеркало. — Откуда такие бабки, Люциус?
Дум покачал головой. Там, в лифте, висела едва ли не десятая часть его долга городу. Примерно столько стоило артефакт «Зеркало Печальной Любовницы».
— Интересно, Ризе знала, что ты сюда повесил или…
— Она и предложила, — прозвучал голос где-то позади.
Дум резко развернулся на каблуках и направил в недра постирочной фонарик и дуло Уилсона-младшего. В круге белого, холодного света, показались ряды стиральных машин и монето-приемников.
Под ногами что-то хлюпало.
Думу не нужно было смотреть, чтобы понять, что он идет по размазанной крови. Медный привкус в воздухе говорил красноречивее любых алых разводов и кусков внутренностей.
Вампира часто оказывались проблемой для не слишком сильных магов. Последним требовалось слишком много времени или ресурсов на восстановление магии в источнике, в то время как кровососам было достаточно… насосать крови.
— Ты очень сильно обидел эту ведьму, Александр, — вновь прозвучал голос, но уже совсем с другой стороны. Алекс попытался догнать его фонариком, но обнаружил лишь несколько растерзанных тел. Учитывая униформу, скорее всего это были местные работники. Не повезло ребятам… — В старину говорили, что опаснее обиженной женщины, может быть лишь обиженная ведьма.
— Ага, — только и ответил Алекс. — слушай, Люциус, я бы и рад посетить твою лекцию по истории, но у меня немного другой вопрос.
— И какой же…
Алекс, только почувствовав жаркий шепот над ухом, мгновенно согнул руку в локте и вжал дугу спускового крючка. Но вместо крови вампира, на его голову посыпалась штукатурка.
Где-то вдалеке, внутри коридоров, послышался смех. Смех, который никак не мог принадлежать не то, что человеку, а хотя бы — живому существу.
— Я был так удивлен, когда до меня дошли слухи о том, что ты выжил… и это после адамантиевой пули. Ты действительно заслуживаешь свою репутацию, Маленький Демон.
— Маленький Демон… — Алекс покатал эти слова по небу. — лет десять прошло с того момента, как мне придумали это погоняло. Сейчас меня зовут профессор. Профессор Алекс Дум.
— И что же ты, Профессор, забыл здесь? Кроме, разве что, своей смерти. Сегодня я напьюсь твоей крови, и мой детеныш, наконец, сможет спокойно усн…
— Ой, да угомонись ты, — Алекс потер дулом пистолета затылок. — ну сколько можно ломать комедию, Люциус. Хорош играть в страшного, древнего вампира. Ты своего сына любил примерно так же, как я утренний запор. Так что давай решим все так — ты мне скажешь, кто тебя нанял, чтобы меня порешить, а я, в свою очередь, упокою тебя без особых мучений… с твоей стороны.
Пауза немного затянулась. А Алеку не очень-то улыбалось находиться наедине с вампиром, в темноте, в какой-то сраной недо канализации.
Больше сырости, Дум не любил разве что троглодитов, но почему-то в его жизни эта два явления шли рука об руку. И не очень хотелось, чтобы в этом подвале, помимо клыкастой немертвой твари, оказались еще и зеленые полурослики, вооруженные копьями из жестяных банок.
Звучит, конечно смешно.
Но не когда тебе в ногу вгрызается восемьдесят три, наточенных, желтых, дурно пахнущих гнилых зуба.
— Эй, Люци, ты там еще тут или уже не здесь?
Алекс резко обернулся и светанул фонариком в дальнюю часть коридора, но ответом ему была лишь темнота и искры от разбитой, старой проводки, оставшейся еще с тех времен, когда «Райские Бани» не были такими уж… Райскими.
Ну а что — неплохой такой каламбур. Да и не судите строго — Алекс только-только из морга.
— Может я его и не любил, — на этот раз шепот прозвучал под ногами.
— Эй-эй-эй! — Дум отпрыгнул и направил дуло пистолета на пол, но успел навести мушку лишь на ускользающую тень. — а ну как укусишь, а мне как память дорого. Да и Ризе уже покушалась и…
— Но он единственный, во всей моей семье, знал, где находится наше Хранилище!
Эхо от вампирского визга (не чета, конечно, вою банши, но пади объясни это ночным кошмарам, которые будут мучать еще с неделю. Проклятье! И почему Алексу постоянно доставались самые неудобные противники).
— Хранилище? — переспросил Дум. Он постепенно продвигался вглубь коридора. — Это там где вы держите свеже выжатый человеческий сок?
— Строго семидесяти процентный, — ехидством на ехидство ответил бестелесный Люциус.
— Даже не хочу знать, чем вы разбавляете.
Алекс резко обернулся и, вдавливая спусковой крючок, отпрыгнул спиной к стене.
Он был быстр.
Достаточно, чтобы острые, длинные когти не рассекли его на ленточки. Мясные ленточки в панировке из костюма. Пусть и не самого лучшего.
С шипением тень, от которой Алекс едва спас свою казенную тушку, чадя серебристым дымом унеслась в глубину коридоров.
— Адамнтий?
— Ответная любезность, мразь клыкастая, — хмыкнул Алекс. — Еще раз спрошу, Люци. Кто нанял твою серожопую паскудную харю, чтобы отправить меня на тот свет?
Алекс ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев. Видимо их светский раут подходил к своему логическому завершению… что же, Дум все равно хотел отвести на ком-нибудь душу.
Уж слишком день не задался.
— У тебя достаточно врагов, Александр Думский.
— Ой, тебе лосины новые подогнать, кэп?
— И я одним из самых страшных!
Алекс, усилием воли, зачерпнул энергии из своего источника. Сминая её, как глину, он заставил силу чистой, черной магии струится по нужным ему законам и правилам. Лишь чистым разумом, без использования таких костылей, как руки или начертательные артефакты, Дум сформировал перед собой две печати.
Те, наплывая друг на друга, породили огромную волчью пасть.
Линзы на такой глубине не работали, чем и пытался воспользоваться Люциус, когда все это время… тянул время. Менее опытный маг счел бы, что бывший Лорд — ныне, барон Люциус боится и потому не решается атаковать. На самом же деле магия вампиров требовала время на подготовку.
Рой летучих мышей, созданных из дрожащего серого тумана, исчез в пасти волка. Вскинув пасть, тот зарычал и прыгнул на бетон. Поглотив чужое заклинание, волк из черного пламени стал только сильнее.
Настолько, что его лапы плавили бетон, воздух вокруг дребезжал, а сыплющиеся искры из оборванной проводки, казалось, и вовсе сгорали на шерсти волка.
Дум отдал мысленную команду и волк, размазавшись молнией, ринулся в атаку.
Одно из лучших заклинаний Дума. Активная защита, способная поглощать атаку и становиться за счет этого сильнее. Обычно такую магию использовали только адепты. Именно поэтому в свое время это заклинание (правда Алекс в то время уже сидел в тюрьме) произвело фурор на улицах и сгубило много не готовы к подобному магов.
Одновременно с командой заклинанию, Алекс бросил в темноту склянку и, предусмотрительно, закрыл лицо локтем. Он не видел, что произошло, но догадывался, на что был способен подоженный концентрированный экстракт пыльцы фей.
— Больно! — по ушам ударил нечеловеческий крик.
Одна из главных особенностей Высших Вампиров — или дворян, как принято в Старой Земле, умение прятаться в тенях. И просто исчезать в них, а буквально сливаться с оными. И, без источника света, их даже не ранить. Именно поэтому Алекс вооружился огнестрелом.
Вспышка света в момент выстрела давала достачно времени, чтобы пуля успела поймать выпавшего из тени кровососа.
А уж световая магическая бомба и вовсе сохраняла эффект в течении чуть ли не целой секунды.
Алекс почувствовал, что потерял связь с заклинанием.
Убрав локоть и отряхнувшись от бетонной крошки, Дум направил фонарик в сторону, откуда раздался крик.
— Люци-Люци-Люци, — будто пса подманивая, повторял Алекс, медленно продвигаясь дальше. — Ты мне на вопросик ответь и я тебя прикончу… да, парламентарий из меня такой себе…
Дум нагнулся и провел ладонью на потрескавшимся, вмятым бетоном. Будто здесь действительно бомба взорвалась, а не его заклинание.
Реакция Алекса, развитая за все эти годы, вновь его не подвела. В осколках разбитой склянки он увидел короткую, красную вспышку и, не щадя живота в прямом и переносном смысле, сиганул в противоположную сторону.
Он был быстр.
Но на этот раз — недостаточно.
Коса, созданная из кристаллизованной кр
© Клеванский Кирилл
© ИДДК
Пролог
Алекс не любил кинотеатры.
В этом заключался парадокс его фанатской страсти к кинематографу.
Связывал он такой нюанс своего увлечения, тянущегося еще с детства, с тем, что с момента появления линз и нового золотого века магии кинотеатры никак особо не эволюционировали. Их основным ноу-хау до сих пор оставался огромный экран iMax с возможностью просмотра 3D-фильмов без специальных очков.
Спасибо серии “Аватар” за это, разумеется.
Так что неудивительно, что личный ад Дума выглядел как пустой, загашенный окурками, облепленный пустыми сидениями, пропахший фастфудом и пердежами кинозал.
– Фу, мерзость какая, – скривился Алекс, пробуя кисло-сладкий попкорн.
Кто, мать его, в здравом уме будет жрать это дерьмо? Нет, ладно еще соленый – со вкусом любви, как говорил Робин, намекая явно не на влажные мечты девочек и мальчиков-подростков, прячущих слезы в дожде, ну или что они там ставят в свои статусы в социальных сетях.
Кстати, в последнее время набирала популярность новая социальная сеть – MagusBook. Понятно, разумеется, откуда росли ноги у маркетологов нового медиа-гиганта. Главной же фишкой этого сообщества было то, что там можно публиковать свое количество УЕМ и регистрироваться на официальных спарринговых матчах.
Сражения – один из простейших, опаснейших и быстрейших методов поднятия уровня магии.
Способ для тупых.
Медитации и исследования продвигали мага куда дальше, чем постоянное размахивание шашкой. Но кого в нынешнее время интересовали многочасовые медитации и многолетние исследования искусства?
– Плевать. – Алекс уселся в первом ряду, скинул с ног туфли, сверкнул протертыми носками и, закинув ноги на перила, вольготно разлегся в кресле. – Говорят, перед смертью пролетает вся жизнь, да?
Кстати, в этом личном аду у него имелся полный комплект конечностей, без эльфийской модернизации его павшей в последнем бою ноги.
Клятая О’Хара будет ему за это должна. Так должна, что…
Впрочем, как говорил Профессор – поздняк метаться.
Алекс все же двинул кони.
Причем ведь как противно.
Его завалили адамантием. Из пистолета. Какой-то вампирский дворянин. Мертвяк. Его убил сраный мертвяк! Нет, это иронично – безусловно, но все еще п…
В зале выключился свет.
– Оу, – протянул Алекс, – это тот момент, когда здесь должны появиться христианские демоны и начать меня всячески содомировать? Ну или что там себе напридумывали старички в Ватикане?
Настоящий ад не имел ничего общего с небылицами церкви. Какую бы она при этом символику ни пыталась натянуть на глобус веры. От креста до инь-ян.
Для Дума, к примеру, ад имел очень много общего с захарканным кинозалом в Хай-гардене.
Алекс зажмурился от яркого белого света.
– А можно дальний свет выключить?!
С характерным щелчком на экране кинозала появились фигуры. Мужская и женская. Сначала их силуэты различались лишь едва, но со временем резкость пришла в норму, и Алекс почувствовал какое-то смутное узнавание. Хотя – вряд ли.
Он нигде и никогда не видел высокого франта с ярко-голубыми глазами, темной кожей, волевым подбородком, челюстью накачанного минотавра и высокими скулами. Если честно, франт вообще выглядел не как джентльмен из старых пленок, а как какой-то бандит.
Ну или тот, кто обычно приходит к бандитам, чтобы дать им пояснения о месте существования последних под солнцем. Причем обычно солнце, в этом конкретном случае, светит где-то над туалетом.
Но не суть.
Рядом с франтом стояла леди. Невысокого роста, миловидной, но простой внешности. С яркими рыжими волосами и столь же пламенными зелеными глазами. Тонкие черты хрупкой конституции, такое же лицо, бледное, хоть и немного окрашенное веснушками.
Она зачем-то поглаживала камеру.
Больная актрисулька.
Ну или больной режиссер.
Артхаус…
Алекс терпеть не мог артхаус.
“Изысканная пища для интеллектуалов”? Ха! Скорее – харчи для тех, кто хочет себя выдать за последних. Ну, в большинстве случаев, разумеется. Всегда и везде имелись свои исключения.
– А вы там расстарались, да? – Дум продемонстрировал татуировку на среднем пальце потолку.
Динамики зашуршали, и из них послышался приглушенный женский голос.
– Они ведь не могли найти нас… – Голос рыжей звучал одновременно обеспокоенно и как-то… обреченно. – Даже я не могу видеть сквозь твои чары, А…
Она явно произнесла какое-то имя, но Алекс не смог его расслышать.
– Не знаю, любимая, – покачал головой здоровяк. Сложно представить, что у такого вышибалы с уст мог сорваться столь нежный эпитет.
– Порно с сюжетом? – предположил Алекс и с ухмылкой закинул в рот еще несколько отвратных попкорин. – А можно вернуть арт-хаус, пожалуйста?
– Бери его. – Рыжая протянула амбалу камеру. От завала горизонта и резкого перехода композиции Алекса едва не вырвало. Хотя, возможно, это было все-таки связано с обстановкой в зале и попкорном со вкусом раздавленного прыща. – Беги. Я задержу его…
– Но…
Рыжая взмахнула рукой. Экран обуяло пламя, а затем он погас.
Очередной щелчок – и снова два размытых сюжета.
– То есть даже не подрочить? – Алекс выругался и отложил попкорн на соседнее кресло. – Здесь, кстати, занято.
Сначала ничего не происходило, а затем в зале включился свет и погас экран.
Из тени, отбрасываемой рубкой, вышла старушка. Внешне простая, пожилая женщина, выгуливавшая на поводке воспитанного, спокойного питбуля.
Вот только глаза у нее были отнюдь не человеческие. Да и даже не те, которые можно было бы отнести к представителю какой-нибудь разумной или не очень расы.
Черные.
Дешевый поэт сказал бы, что они чернее ночи.
Но нет.
Ни хрена.
Ночь, по сравнению с этими глазами, выглядела как ясный полуденный день.
Мрак – уже ближе и горячее. Именно что горячее. Потому как даже колодец бездонной Вселенной оказался бы жерлом вулкана по сравнению с глазами Судьи.
А именно им… ей… этим… нечто и являлась старушка.
Одна из Судий Теней. А может, и все они вместе взятые. Кто знает, что там происходило в правящем органе темных. Древнем ковене, который существовал еще до того, как лжебог разделил свет и тьму на две половины.
– Здравствуй, Алекс.
– Оскорбляете, да? – скривился Дум. – Я тут, если что, помер. А вы мне здравствовать предлагаете. Даже для вас, Судья, это низко.
Старушка уселась рядом и прислонила к подлокотнику палку. Пес вился около ее ног, а Алекс с удивлением смотрел на лежавший у него в руках стакан с попкорном.
Казалось бы – что в этом такого.
Но стоит напомнить, что Дум находился в посмертии. В его посмертии. И Судья не имела здесь никакой власти. Ну или не должна была ее иметь.
И только что она нарушила этот непреложный закон, продемонстрировав обратное.
– Я не помню имен тех, с кем общалась дважды, Александр, – произнесла бабушка. Достав из кармана мандаринку, она принялась ее аккуратно чистить. – Мы же встречаемся с тобой в третий раз.
– Польщен и…
– У нас мало времени. Меня не интересует тень Робина, в которой ты прячешься, мальчик. Как и в прошлый раз, я хочу поговорить с Александром Думским.
Сначала ничего не происходило.
А затем вдруг в Алексе будто что-то щелкнуло. Он выпрямился, приосанился. Скрестил ноги и сложил пальцы домиком. Его глаза покрылись ледяной, безжизненной коркой. Как если бы в них погасили огонь жизни, сделав двумя стекляшками, беспристрастно взирающими на окружающий мир. Лицо, пусть и невероятно красивое, будто окаменело, перестав выражать хоть какие-то эмоции.
– Что вы хотели, Судья?
– Так-то лучше, Александр. Рада тебя видеть.
Глава 1
– Спешу напомнить вам, – из глотки Александра звучал спокойный, ровный, ничего не выражающий голос, – вы сами уточнили, что у нас не так много времени. Могу добавить, что у нас его почти нет. Так что я попросил бы перейти к делу.
Бабушка улыбнулась и протянула лимонную дольку своему псу. Тот обнюхал угощение и, фыркнув, немного обиженно отвернулся.
– Ты знаешь, что жив, – не спрашивала, а утверждала Судья.
– Вы пытаетесь оскорбить меня, Судья? – Слегка, лишь едва заметно, изогнулась правая бровь. – Каждое утро, на протяжении почти десятилетия, я принимал настойку тела голема. Мой мозг может выдержать без серьезных травм почти девять минут без кислорода. Мышцы крепче мышц простого человека на тридцать шесть целых, четырнадцать десятых процента. Насыщенность крови выше на двадцать семь процентов. Скорость метаболизма выше почти вдвое. Все это вкупе дает мне пятнадцать минут времени.
– Все верно, юноша, – кивнула бабушка. – Ты бы мог добавить еще тот факт, что будь это настоящий ад, я бы не смогла сюда прийти.
– Я не хочу вас оскорблять, Судья, – с намеком и едва ли не издевкой заметил Александр.
– Но тем не менее я могу задержать тебя здесь…
– Не можете, – перебил Думский. Если бы хоть кто-то из клуба “Бездна” узнал, что он осмелился не то что спорить, а перебить Судью, то… да ладно вам – никто бы в это попросту не поверил. – Дороги размыты. Грибовский не любит пачкать машины. На то, чтобы выехать из кладбища, ему бы потребовалось семь минут. Я подал сигнал через пять минут и восемнадцать секунд. Он прибудет через две, – Алекс посмотрел на часы на запястье, – вернее – прибыл уже пять минут тому назад. А значит, где-то через шесть я окажусь в реанимации. Еще две минуты уйдет на то, чтобы вытащить пулю и запустить сердце. А это оставляет нам примерно…
– Минуту времени, Александр. Ты все верно рассчитал. Как, впрочем, и всегда.
Думский молча, не выражая никаких эмоций, пригласительно протянул ладонь.
– У меня есть к тебе просьба, – только и сказала Судья.
– Просьба? Вы ведь знаете, что ни один уважающий себя черный маг не работает задаром. Мы можем заключить с вами сделку, Судья. Но не забывайте, что в данном конкретном случае мне от вас не нужно ровным счетом ничего.
– Я могу вернуть тебе твою ногу.
– Вы снова хотите меня оскорбить? – В очередной раз бровь слегка приподнялась. – Пройдет месяц, и я не отличу своего протеза от оригинала. А через несколько лет мне вернут ногу и без вашей помощи. Нет, такая цена меня не устраивает.
Бабушка протянула дольку мандарина. Но на этот раз не собаке.
– Я бы могла запугать тебя тем, что…
– Могли бы – запугали бы, – снова перебил Александр, а затем кивнул на угощение, – а не предлагали мне силу. Но нет. К чужим УЕМ у меня такое же отношение, как к грязным ногтям. Терпеть их не могу.
Судья посмотрела на собеседника. Их взгляды встретились.
Кто бы с ней ни вел диалог, будь то Алекс Дум или Александр Думский, ни один из них не мог не ощутить той бездны тьмы, что струилась внутри телесной оболочки старушки. И это пугало.
Пугало настолько, насколько вообще страха можно уместить в простой словесный поток.
Это был ужас. Его олицетворение. Само определение и понятие.
Тень.
– Суд Теней никогда и никому не был ничего должен, Александр, – догадалась наконец Судья. – И уж точно он никогда не попадал в ловушку простого смертного.
– Вы пришли ко мне с просьбой, – развел руками Александр, – не я…
– Когда ты пришел, я дала тебе намек.
– Если я скажу кому-то, что весной может идти дождь, будет ли это намеком на то, что он утонет в океане из-за того, что в самолете откажет двигатель? Может, и будет, но уж точно не таким, который можно посчитать за услугу.
Питбуль у ног Александра зарычал.
– Как я уже говорил, Судья, вы не можете меня запугать. Для этого у вас нет рычага. Тем более вам нужна от меня услуга. А значит – вам нужен я.
Какое-то время они сидели молча.
– Когда в твоих руках окажется портрет юной девочки, принеси его в парк. Оставь около памятника и уходи. Суд Теней будет тебе за это должен.
Алекс снова сидел в кинотеатре один. Он смотрел на пустующее рядом с собой место. На его ноге расплывалось кровавое пятно. Его уже кусали собаки, и он не мог ни с чем спутать это ощущение.
Судья оставила на нем метку.
Не такую же, как в свое время Балтаил, но один факт, что Тень смогла ранить его душу, находящуюся на грани жизни и смерти…
– Проклятье, – Алекс обмяк в кресле и растекся по спинке, – сука… меня же так Кондратий хватит. Нет чтобы сначала постучаться… и с чего она вообще взяла, будто я знал, что вампир меня завалит и она придет сюда с торгом?! Блять, да если бы я знал, что старый мертвяк следит за мной, хрен бы я ему дал продырявить мою тушку! И вообще…
– Исусья жопа! Изыди, бес проклятый! Полковник, несите святую воду! У нас умертвие!
– Грибовский, ты можешь хоть иногда не выражаться?
– Могу, О’Хара, но не тогда, когда труп восстает из мертвых.
Алекс стянул с себя покрывало и обнаружил, что он голый. Голый, лежащий на холодном стальном подносе. Прямо как индейка, готовая к запеканию. А еще – на его большом пальце висела бирка.
Тусклый зеленоватый свет струился из потолочной лампы. Где-то около компа лежало тело девушки в белом халате. Дункан как раз пытался привести ее в себя.
Рядом с Думом стояли О’Хара, бледный Грибовский и задумчивый Чон Сук.
Алекс обернулся.
Позади него по стене поднимались ряды небольших стальных дверец с выемками для бирок.
Спутать это место с чем-то кроме морга было просто невозможно.
– Я что, умер?
– Ну, скорее вы более живы, чем мертвы, профессор, – лаконично заметил азиат. – Но, отвечая на ваш вопрос – да. Две минуты назад вас объявили мертвым по приезде.
– Мертвым по приезде? – Алекс туго соображал. – Вы что, не успели меня реанимировать?
Грибовский потупил взгляд.
– Эй, эспер клятый! А ну смотри в глаза своему воскресшему напарнику!
– Дум, иди ты на хрен. Как я по-твоему должен был успеть до больницы в час пик? Мы опоздали всего на несколько минут.
– Несколько, блять, минут?!
– Твой мозг показал нулевое излучение, – подключилась О’Хара, – сердце не билось семнадцать с половиной минут, и врачи…
Алекс поднял вверх ладонь. Пробки? Что? Откуда пробки в это время в…
– За полчаса до происшествия, – ответил на незаданный вопрос Чон Сук, – начали ремонт на углу Двенадцатой и Восьмой стрит, так что весь трафик…
– Перенаправился, – выдохнул Алекс.
Он одернул покрывало.
– Дорогуша, это тебе так холодно или просто природа отдохнула?
Проигнорировав слова напарника, Дум осмотрел левую, здоровую ногу. Как он и предполагал, над лодыжкой обозначился шрам от собачьей челюсти.
Значит, Судья была здесь ни при чем.
Но тогда…
Тогда Алекс должен был быть мертв.
Но вот он жив.
Вопрос.
Какого…
– Проклятье, – выругался Дум. – Дункан, спасибо.
– Иди в жопу, Дум.
– За это тоже. – Алекс резво вскочил с каталки и подошел к шкафу со всякой всячиной. Разбив его ударом локтя, он протянул руку и взял пластиковую колбу.
– С какого хрена спасибо Дункану, дорогуша? – возмутился Грибовский. – Это я, а не он, уже предлагал скинуться тебе на панихиду. Блин, почти развел народ на монету! Ты не мог поприкидываться мертвым еще пару минут?!
Алекс, открутив крышку, продемонстрировал указательный палец.
– Это спирт, – все так же лаконично заметил Чон Сук.
Алекс, не убирая среднего пальца, запрокинул содержимое в глотку. В нее будто раскаленной лавой плеснули. Но зато сразу начинаешь чувствовать себя максимально живым.
С этими мыслями Дум развернулся и в чем мать родила, с биркой на большом пальце направился в сторону коридора.
– Куда вы, профессор?! – окликнул его полковник. – Нам с вами надо обсудить предстоящую поездку и…
Гвардия… на них даже в таком вопросе положиться нельзя.
– Мне срать, – перебил Алекс. – Все дела только после того, как я прикончу этого мертвого ублюдка! Сука! Продырявить меня вздумал! Блять. Да он точно по своему сынку соскучился. Мразь. Будет страдать.
– Алекс, дорогуша, что мертво – убито быть не может.
– У меня серый пояс по некромантии, Грибовский! – выкрикнул Алекс, скрываясь за поворотом. – Он будет умирать столько раз, сколько мне захочется. А хотелка у меня вырастет сразу, как станет тепло!
Из коридора прозвучал женский визг, а затем глухой хлопок падающего тела.
– Розовый свитер? Модненько. Сойдет.
Гвардейцы переглянулись.
Грибовский почесал затылок и повернулся к полковнику.
– Я пойду, да?
– Глаз с него не спускай.
– Ага. – И эспер помчался следом.
Чон Сук, доставая из внутреннего кармана сигару, с недоумением взглянул на О’Хару.
– Сэр, есть, сэр.
Фейри растворилась в воздухе.
Где-то позади Дункан все еще пытался привести в чувство патологоанатома, вытащившую пулю за секунду до того, как рана на мертвом теле профессора черной магии, Алекса Дума, затянулась.
– Интересно… Дункан, возьми гражданскую с собой. Пусть менталисты займутся ее памятью. Возвращаемся в штаб.
Глава 2
Алекс курил и смотрел в окно. Мимо проносились пейзажи вечернего Маэрс-сити. Удивительного города, в котором высокотехнологичные районы, где магия переплеталась с наукой, соседствовали с такими выгребными ямами, как Хай-гарден.
Кварталы с поднимающимися к небу гигантами из стекла и хрома нависали над рабочими каменными мешками, где ютились выживающие люди, уходящие на смену, чтобы оплатить место, где проснуться, чтобы снова уйти на смену.
Здесь по особому, сверхдорогому и невероятно прочному дорожному покрытию рассекали магокары, за рулем которых сидели красивые фейри, люди и эльфы. А чуть дальше, стоило только покинуть центр города, по раздолбанным асфальтовым тропам катились развалюхи, где за рулем обитали вечно угрюмые тролли, орки и… люди.
Люди вообще оказались универсальной дрянью, заразившей все сферы жизнедеятельности Города Магов – от самых высоких небоскребных пиков финансового района, продолжая вечным раздором и разгулом дешевой похоти и проржавевшей в неоновом блеске романтики Амальгамы-стрит, заканчивая Хай-гарденом.
Дум стряхнул сигарету в окно.
Грибовский, как всегда, ни в чем себе не отказывал и гнал так, будто их преследовал демон преисподней. Да, Алекс знал, что в преисподней не водилось демонов – там вообще, кроме собственного ожившего кошмара и его вечного узника, никого не присутствовало, но звучало ведь красиво.
Преисподняя…
Интересно, знали ли толстые чуваки в белых шапках, что обозвали адом Грань, а судью и палача собственного лжебога нарекли дьяволом.
Алекс знал о настоящем дьяволе. И эта космологическая срань не имела ничего общего с Люцифером, или как его там звали.
– Напомни мне еще раз, дорогуша, почему этот Малфой разрядил в тебя обойму адамантия.
– Во-первых, не обойму, – Алекс смотрел на то, как в электромагическом свете жители Маэрс-сити заходят в рестораны, бутики, спешат по улице по своим делам. Они и понятия не имели, что за последние несколько месяцев их жизни висели на волоске. Обыватели… – А во-вторых, твоя отсылка к Гарри Поттеру здесь вообще неуместна.
– Ах, ну да, простите меня, пожалуйста, мистер фанат Того-Кого-Нельзя-Называть.
Алекс снова взглянул на улицу. Во всем Маэрс-сити, столице острова, не насчиталось бы и десяти процентов магов. Общую массу составляли простые смертные. Ну и волшебные расы, разумеется.
Так что хрен его знает, что происходило в выдуманном мире британской блондинки, но здесь… Парадигму, что люди не должны считаться полноправными гражданами Новой Земли, часто пытались продвинуть разные партии в Городской совет.
Алекс даже иногда находил в этом определенный резон.
Ну а вообще – он просто не мог не сочувствовать товарищу по темному ремеслу.
– Ладно, окей, так почему этот лорд…
– Барон Люциус, – поправил Алекс, – он был лордом.
– Разве вампиры могут терять в рангах? – Грибовский внезапно крутанул руль, вдавил педали и дернул рычаг коробки. – Да я тебе твои клыки в жопу засуну, с проворотом, срань желтокожая! – выкрикнул он вслед орку, улетающему на огромном “Хаммере”. – Прокашлявшись, поляк продолжил уже обычным тоном. Он немного поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть Алекса, сидящего на заднем ряду. – Классная кофточка, кстати. Тебе к лицу.
Алекс оттянул розовый свитер, надетый им поверх белой накидки, в которую его облачили в морге. Переодеться, разумеется, было негде. Но в тачке работал климат и подогрев сидений, так что находиться здесь было вполне комфортно.
– Иди в жопу. Что казенное – то не жмет и не тянет.
– Мм-м, – чуть мечтательно протянул бисексуальный гвардеец, убивший собственную невесту, которая являлась еще и невестой (по совместительству) безумно сильного и просто безумного эспера с кодовым погонялом – Тень. А он, в свою очередь, оказался выходцем из Гвардии. Сложная тема, если коротко… – Разве вампиры не получают ранги согласно силе?
– Чистоте крови, – поправил Алекс, снова вспоминая безносого змеелюбца. – Чем больше крови они выпивают, тем чище та субстанция, которая заменяет им кровь, ну и тем сильнее они становятся.
– Я же сказал – по силе.
Алекс закатил глаза. Он не на лекции, а Грибовский, звенящий пирсингом и серьгами, рассекая по дорогам Маэрс-сити, уж точно не его студент. Так что смысл распыляться.
– Я упокоил его сына – Клауса. – Алекс выдохнул дым и снова стряхнул пепел. Тот протянулся длинной серой дорожкой, теряясь где-то в ночи и неоне.
– На территории клуба?
– Именно, – кивнул Дум.
Грибовский сначала промолчал, а затем выдал странное:
– Не в твоем стиле, дорогуша. Зачем ты это сделал?
Причем слово “зачем” он произнес с такой интонацией, что не оставалось сомнений – он имел в виду, какую выгоду из этого получил Дум.
Неужели они настолько сблизились, что гвардеец начал его понимать?
Нет. Глупость какая-то.
– Скажем так – у меня было слишком плохое настроение…
– У тебя всегда плохое настроение. Твое нормальное состояние.
– Еще раз перебьешь – прокляну.
– Видишь. Я же говорю! Тебе бы к какому-нибудь терапевту походить. Чаек там приятный какой попить. Может, йогой заняться.
Вокруг ладони Алекса запылало фиолетовое пламя.
– Ладно-ладно, – Грибовский поднял руки.
– Эй! Держи руль!
– А ты не пугай мою тонкую натуру своими колдовскими фокусами.
Дум выругался, но кулак сжал и погасил пламя.
Грибовский схватился за руль и выровнял машину в последнюю секунду перед выездом на встречку и столкновением с магокаром какого-то намазанного эльфа. Или просто угашенного. У них никогда не поймешь, эльф просто макияж себе на рыльце нанес или ушатался какой-нибудь наркотической дрянью.
– Ну ладно, упростим, – кивнул гвардеец. – Клауса ты завалил потому… что.
– Именно.
– Как это связано с тем, что лорд стал бароном?
– Он попытался вернуть своего сынка, – пожал плечами Алекс, – использовал для этого свою кровь. Но увы, данный ритуал срабатывает далеко не всегда. Так что Люциус потерял в ранге, в авторитете, в силе, а его сынуля так и остался песчаной горкой.
– И поэтому он пытается тебя убить?
– А тебе мало? – удивился Дум. – Я прикончил сынка вампирского дворянина, а тебе кажется, что этого недостаточно?
– Мне кажется, – Грибовский чуть прищурился: так он делал каждый раз, когда прекращал дурачиться, – что не настолько, чтобы он опустился еще ниже в глазах кровососущего сообщества и шмалял в тебя адамантием.
Все же Грибовский разбирался в вампирах. Ну, ничего удивительного – Гвардия же.
– Я сделал ему подарок на его годовщину, – протянул Алекс, выбрасывая в окно окурок.
Некультурно, конечно, более того – незаконно даже. Да и вообще – аморально. Так поступают только мудаки.
Ну а Алекс имел справку о том, что он мудак и ублюдок.
Еще и черный маг.
Он же не мог ждать до урны.
– И-и-и?!
– Я подарил ему ведерко и лопатку, – пожал плечами Дум, – чтобы он мог играть со своим сынком в песочнице.
– Охренеть же ты ублюдок, – то ли с ужасом, то ли с восхищением, а может, и все сразу, высказался Грибовский.
Алекс только развел руками. Не, ну серьезно, Клаус ему тогда сильно насолил. Еще и именем папашки прикрывался. Нельзя было не показать народу, кто здесь самый черный и злой. Правда, все вышло из-под контроля… очень сильно вышло из-под контроля.
Но это уже лирика.
– Ладно, это все лирика, – Грибовский буквально повторил мысли Алекса. – Ты мне лучше скажи, что мы делаем в финансовом районе? Или тебе настолько понравилось все здесь крушить, что решил устроить второй тур?
– Нет, мы едем по адресу Шестая авеню, строение…
– Б7, – закончил Грибовский. Алекс сначала подумал, что все же проклянет красноволосого, но тот в этот момент опасно ехал прямо вдоль встречки. Хитрый черт. – Я помню, дорогуша. А еще помню, что там находится банк Snikket Brothers. Не самый крупный, но вполне достойный. И я, конечно, человек весьма свободных взглядов, но банк грабить с тобой не буду.
– Серьезно?
– Абсолютно, – сверкнул глазами Грибовский.
Адские колокола, а ведь он действительно был серьезен.
– Выдыхай, Красная Шапочка, никого мы обносить не будем. У меня там ячейка на черный день.
– Твоя ячейка была в бандитском схроне и…
Алекс изогнул правую бровь и уставился в зеркало.
– Что… как? Как ты ее скрыл так, чтобы наши умники не нашли?!
Ее… Грибовский действительно думал, что у Алекса было всего две ячейки? Нет, одна, пусть и самая ценная, действительно оказалась у всех на виду. Но так, по мелочи, чисто на всякий случай, у Дума было разбросано по городу порядка десятка укромных местечек.
– Ну, поломай голову, гвардеец, ты же у нас служитель света. Вот и думай, как темный обставил вас в этой игре.
К этому моменту они уже доехали, Грибовский затормозил, а Алекс, нисколько не заботясь о взглядах, которые привлекал его экстравагантный наряд (не Амальгама-стрит, все же, там бы и внимания не обратили), закурил очередную сигарету и направился босым по мокрой от дождя мостовой в сторону стилизованного под старину банка.
Глава 3
Открыв ногой дверь в банк, Алекс тут же об этом пожалел. Голая пятка не очень обрадовалась столкновению с армированным стеклом, а сам очередной посетитель Snikket Brothers едва не упал, в очередной раз потеряв равновесие из-за своего дурацкого протеза.
Видимо, после ситуации в морге адреналин уже потихоньку схлынул и нервная система опять начала битву с инородным объектом, заменявшим Алексу ногу.
– Да еба…
Остаток ругательства потонул в неожиданной тишине. Такое бывает, когда ты хочешь что-то сказать, ожидая, что никто не услышит, но внезапно понимаешь, что в воцарившейся в этот миг тишине можно услышать шуршание перышка о потоки воздуха, в которых оно медленно парит.
– Блять! – Алекс отмахнулся от чертового пера, которое невесть каким образом здесь оказалось. – Чего стоим? Или я как-то не так выгляжу?
С этими словами он зажег над большим пальцем огонек фиолетового пламени и поднес к нему сигарету. Банковское фойе мгновенно ожило. Люди и нелюди снова засновали к окошкам операторов. Последние же живо засеменили пальцами по голографическим клавиатурам, вглядываясь в точно такие же – голографические – мониторы.
Банковская сфера, пожалуй, одно из последних мест, где обслуживающий персонал пока еще не вытеснили роботы. Просто жителям было психологически спокойнее доверять свои деньги не бездушным машинам, а таким же, как они, существам из плоти и крови.
Причем расовый вопрос здесь играл немаловажную роль.
Редко когда можно было встретить, чтобы, к примеру, озерного тролля за стойкой обслуживал густобородый гном. Обычно все шли к своим.
Вообще, банк постарался, чтобы здесь всем было максимально приятно находиться. Высокий стеклянный купол вместо потолка давал богатое освещение. Каменный пол отзывался глухим эхом. Стояли клумбы с растениями, а вдалеке примостился небольшой фонтанчик с живой рыбой.
В таком антураже каждая раса могла найти себе что-то по душе.
Что же до людей – то в центре висел огромный голографический конус с информацией. Как говорится, хлебом не корми, а дай какую-нибудь киберпанковскую хрень, чтобы чувствовать не стихающий, но уже, скорее, агонизирующий технический прогресс.
Что-то Алекс не слышал, чтобы в ближайшее время кто-то пытался воскресить некогда перспективную Марсианскую программу.
Шлепая влажными и грязными, босыми ногами по мраморной плитке, застилавшей пол сделанного под классику помещения, Алекс добрался до дверей с красноречивыми буквами VIP.
Около них, за красной лентой, закрепленной на золотых (они реально из золота!) стойках, стояли два пузатых орка в строгих деловых костюмах.
Какая-то фифа на длинных каблуках опередила Алекса всего на несколько шагов и уже качала права.
– Я должна немедленно попасть к менеджеру Виктории, – пищала она таким голоском, что возникали сомнения, сохранилось ли в ней хоть что-то данное от природы, а не нарезанное опытными хирургами. Но Алекс не осуждал. Как подсказывал его опыт – в постели такие умели намного больше. – Понимаете, у меня срывается важная поездка и мне нужно…
– Прошу прощения, – пробасил орк, поглаживая клык, на котором качалась серьга с драгоценными камнями. Проклятье. Орк-гей. Нет, мир явно сходит с ума. – Менеджер Виктория сейчас очень занята. Она не сможет принять…
– Слышь, желтопузый, – Алекс, оттеснив в сторону опешившую дамочку, навис над красной лентой, – помнишь меня, да?
Второй орк – новенький – уже потянулся за оружием, как первый его остановил.
Серьга в его клыке очень забавно затряслась.
Как в целом и сам он… в целом.
Пардон за каламбур.
– М-м-мистер, Д-д-дум? – Было непонятно, заикался ли он или просто стучали друг о друга его зубы и клыки. – Но в-вы ж-же…
– Викторию мне. – Алекс глубоко затянулся и выдохнул облачко дыма в сторону барби. Та закашлялась, замахала рукой и едва ли не отбежала в сторону, принявшись судорожно рыться в сумочке в поиске смартфона.
– Она з-за…
– Сейчас я позвоню котику, – шипела она. – Котик вас всех тут раком поставит и…
Алекс взмахнул рукой, сверкнуло несколько печатей, и девочка вскрикнула. Ломая маникюр и срывая куски кожи, она пыталась разомкнуть постепенно сраставшиеся губы, но у нее это не получалось, и в скором времени все труды косметологов исчезли в едином кожном покрове.
Внимание! Использовано запрещенное заклинание “Мистер Андерсон” школы крови и тьмы. Потребление УЕМ: недоступно.
И когда, адские колокола, его детское заклинание успело стать запрещенным?!
Сраные политиканы!
– Я. В очень. Плохом. Настроении.
– Подтверждаю. – За спиной Алекса нарисовался Грибовский. Отодвинув полу плаща, он продемонстрировал свой значок “Специального назначения”. Не гвардейским же светить. – Мой напарник в очень трудной жизненной ситуации и…
Поляк говорил что-то еще, но орк его уже не слушал.
По внутренней связи он торопливо передал:
– Мисс Лемиш, мэм. Здесь мистер Думский. Да, мэм. Нет, мэм. Нет. Да. Он очень настойчив. Да. Хорошо. – Орк отодвинул свое… лицо от коммуникатора и обратился к Алексу. Он уже немного справился с мандражом, так что смог нормально произнести: – Она сейчас подойдет, сэр.
– Сэр, – словно попробовал на вкус Грибовский. – Неплохо. Кстати, не хочешь с девочки проклятье снять?
Алекс посмотрел на истерящую Барби. Размазывая макияж слезами по лицу, она в панике теребила экран смартфона, но из-за стресса не могла догадаться отправить сообщение, а мозг буксовал в попытке позвонить – в конечном счете она понимала, что не сможет говорить.
– Нет, – пожал плечами Дум, – прикольно же.
– Спешу тебе напомнить, дорогуша, что я все же представит…
– Алекс! – гвардейца перебил звучный женский голос.
Алекс обернулся на него и отдал должное Виктории. За годы, что он ее не видел, та почти никак не изменилась. Разве что на безымянном пальце левой руке появилось тоненькое помолвочное кольцо с крупным прозрачным камнем.
А так – все та же мисс Лемиш. Ноги от ушей. Каблуки. Черная юбка-карандаш и чулки. Аккуратная, пусть и не тонкая, но справная талия. Бедра такие, что на них можно пировать, круглое личико, каштановые волосы и грудь.
Вообще, если честно, большую часть обзора занимала именно грудь.
Такая, что можно смело на выставку “лучших образчиков природы”. В том, что она натуральная, Алекс не сомневался. Проверял лично. Причем несколько раз за ночь.
– Исусья…
– Не надо, – шепотом перебил Алекс, – она верующая. Я и так только с того света вернулся. – И уже куда громче он обратился к Виктории: – Простите, мисс Лемиш, что приходится отрывать вас от работы. Но мне срочно нужно попасть к моей ячейке.
– Разумеется, мистер Думский, – кивнула менеджер, – пройдемте.
И, качая бедрами, она зацокала каблуками по коридору виповского отделения. Тот самый орк нажал что-то на золотой стойке, и красная лента исчезла.
Как и многое другое, это была лишь голография, не более того.
Так втроем, миновав несколько массивных круглых бронированных дверей, они оказались около самой необычной решетки. Лазерной решетки. Причем с таким частым пересечением, что через него не пролетела бы толстая муха.
– Приложите ладонь. – Виктория, улыбнувшись, указала на сенсорную панель.
Алекс, выпуская немного магии (сканировали именно личную магическую сигнатуру, которую невозможно было подделать никаким образом), опустил клешню на сенсор.
Тот засветился зеленым светом, и красная решетка исчезла, оставив в воздухе неприятный запах озона. Как после грозы.
– Прошу. – Виктория первой вошла внутрь зала, где вдоль стены высились десятки дверец от ячеек разного размера. У каждой – свой номер и двойной замок.
– Адские колокола, – выругался Алекс, – меня флешбечит в морг.
– Эй-эй-эй, – замахал Грибовский, – отставить, дорогуша. Я только-только избавился от необходимости заполнять кучу бумажек из-за твоей кончины.
Виктория, только что повернувшая свой ключ в одном из замков, прокашлялась. После чего, немного покраснев, отошла к входу в помещение.
По правилам банка, менеджер не мог находиться с клиентом в момент открытия и закрытия ячейки.
Алекс же, проигнорировав напарника, подошел к уменьшенной версии панели и вместо всей ладони приложил к дверце большой палец. После того как зажегся зеленый свет, механический голос вежливо попросил:
– Уважаемый посетитель, назовите, пожалуйста, пароль для доступа к ячейке 116.
– Пятый размер, – произнес Алекс.
– Да? – удивился Грибовский и скосился в сторону Виктории. – А я думал, четвертый с половиной.
– Не, пятый, – отмахнулся Алекс, после чего потянул за ручку открывшейся дверцы, слишком поздно вспомнив, что лучше этого не делать.
Изнутри рванула ожившая тьма, и огромная когтистая лапа подняла гвардейца над под полом.
Глава 4
– Мисс Лемиш! – выкрикнул Алекс, перепрыгивая… ну ладно – перекатываясь через стол (проклятый протез). – Сохраняйте спокойствие.
Виктория, мигом побледневшая, вдруг снова порозовела и уставилась на накидку, заменявшую Алексу килт. Нет, ну а что, здесь, в отличие от морга, было достаточно тепло, а Виктория обладала не только внушительным размером бюста, ну и умело пользовалась всем, чем должна была уметь пользоваться женщина.
– Это магический жезл, – среагировал Дум, после чего вытолкал смертную в коридор.
– Ду-у-ум! – хрипел Грибовский.
Он забавно дергал ногами где-то под потолком, в то время пока когтистая лапа, сотканная из черного тумана и вспышек хаоса, методично его душила.
– Сейчас, светлый. Погоди немного!
Алекс, снова перекатываясь через стол, доковылял до ячейки, после чего надкусил большой палец и провел кровью по печати, нарисованной на крышке.
С гулким хлопком, резанув по носу неприятным запахом серы и горелых… трусов, лапа исчезла, а Грибовский кошкой приземлился на все четыре.
– Супергеройское приземление, – прокомментировал ситуацию Дум.
– Мистер Думский, – подала голос пришедшая в себя Виктория, – я подожду в своем офисе. Когда будете выходить, то постарайтесь, пожалуйста…
– Я обязательно к вам загляну, мисс.
И не успел Алекс подмигнуть, как девушка закончила:
– …никогда не возвращаться.
После чего, цокая каблуками чуть быстрее, чем следовало, отправилась по коридору в обратном направлении.
– Ну, э-э-эй, – немного разочарованно выдохнул Алекс, – я же совсем недавно воскрес из, адские колокола, мертвых.
– Ты свой… магический жезл… убери, дорогуша, – все еще хрипел Грибовский, потирая при этом шею. – А то я не так… пойму.
Алекс выругался и натянул свитер чуть пониже.
– Он телескопический, – процедил Дум, – сам пройдет…
После чего погрузился в содержимое довольно вместительной ячейки.
– Что это была за хрень, Дум? – Грибовский уселся за стол и привел в порядок свои волосы. Во всяком случае, так он называл то красное гнездо, с которым обычно щеголял по улицам Маэрс-сити.
Эсперы…
Они всегда выглядят так, будто только что вернулись с оттяжного рейва. Генетические мутации, созданные волшебниками далекого прошлого, сыграли злую шутку с их внешностью.
– Страховка. – Дум вытянул на свет вакуумный пакет, после чего начал неспешно раздеваться. Тело после клинической смерти слушалось едва ли охотнее, чем протез.
– Страховка?
Мимо наверняка пробежал енот, но Алекс его не видел – обзор закрывал дурацкий свитер, пропахший дешевыми духами. Интересно, почему все работники моргов предпочитали такие яркие, резкие запахи?
В современных пристанищах биологических коробок почивших душ не пахло, как раньше, санитарией, спиртом или хлоркой с формалином.
Там вообще ничем не пахло.
Но работники все еще душились так, будто работали на свиноферме.
Все же, сколько техника ни развивается, но в душах и мозгах обывателей неискоренимо поселилось нечто древнее и пугающее. Напоминающее о старых временах, когда ты не выбирал вечером между ресторанами итальянской или оркской кухни, а жрал то, что оказалось слишком медленным, чтобы от тебя убежать.
– Ну да, Грибовский, страховка. Это такая вещь, которая страхует тебя на случай непредвиденных обстоятельств. Иногда ее еще хотят продать по какой-то космической цене.
– Я знаю, что такое страховка. У меня она входит в список бонусов.
У Гвардии есть бонусы для своих служивых? Охренеть. Вот это поворот.
– Зачем тогда спрашиваешь?
– Ну, потому что меня не каждый день хватают демонические лапы! – взорвался Грибовский, после чего, немного подумав, добавил: – Хотя в последнее время это происходит с завидным постоянством.
– Ну вот видишь. – Алекс неспешно застегивал пуговицы на накрахмаленной едва ли не до хруста белой сорочке. – Так что…
– Так что это демонология. В центре города. В разгар рабочего дня. – Каждое слово гвардеец говорил со все большим нажимом. – Я и так на многое закрываю глаза, дорогуша. Но я все же из…
– Да-да-да, – перебил, отмахиваясь, Алекс. Ему никак было не надеть носок на протез, и это раздражало даже больше, чем нытье светлого. – У меня в городе есть пара схронов на черный день. Некоторые из них оборудованы системой “иди на хрен, козел сраный”. Моего собственного изобретения.
– Это я, получается, козел?
– С твоим самоопределением разбирайся сам или сходи на прием к мозгоправу. – Алекс провел губкой по туфлям, придавая им почти зеркальный блеск. – Просто мало ли кто-то возьмет меня в заложники с каким-нибудь вымогательским мотивом. Ну я и приведу его к такому месту, а заранее заготовленная система “иди на хрен, козел сраный” выиграет мне пару секунд.
Грибовский закатил глаза и устало шлепнул себя рукой по лицу.
– Ты параноик, профессор. Лечиться надо.
– Я черный маг, – пожал плечами Алекс. Выпрямившись, он поправил воротник пиджака и вытянул рукава сорочки. – Так-то лучше.
– И мы перлись сюда ради этого? Ради твоего очередного костюма?! Срань господня, Дум! Ты знаешь, какой процент бюджета азиату пришлось выделить ради твоих понтов? И все это время у тебя по городу были разложены твои сутенерские прикиды?!
– Слушай, хватит ныть. Я же не жалуюсь на твои колеса.
– Туше, – поднял ладони Грибовский.
– Тем более это не прикид сутенера, а Tom Ford. Шелк и шерсть. Не индивидуальный пошив, конечно, но что поделать.
Алекс одернул жилетку.
Ну наконец-то он снова чувствовал себя человеком, а не… ну, в общем, не чем-то другим, мало похожим на нормального гуманоида магически нашпигованного киберпанковского мира.
Говорят, в следующем году представят интерфейс мозг-компьютер. Вот тогда, наверно, вообще будет непонятно, как во все это вписывать магию и так далее. Ведь люди смогут обходиться без линз, а любые заклинания можно будет загружать сразу в мозги.
Весело…
Старая школа тогда точно получит самый мощный удар под дых.
Кстати, о линзах. Что там они сообщат о костюме? Кроме того, что он был черного цвета, разумеется.
Объект: костюм Tom Ford Wizarding.
Ранг изделия: B.
Максимальное поглощение УЕМ: 980,7.
Сопротивление физическому воздействию: 18,5 %;
магическому воздействию (общему): 10 %.
Дополнительные чары на костюме: самоочищение, вентиляция, немятость.
Объект: туфли Armani Magico.
Ранг изделия: С.
Максимальное поглощение УЕМ: 84
Специальные чары: левитация (4 сек); воздушный шаг (20 метров)
Марке туфель Алекс не изменял почти никогда, но в костюмах предпочитал полиаморию. Хотя Том Форд, разумеется, не располагал такими же бонусами, как Армани, но, с другой стороны, они выигрывали в поглощении общего магического воздействия.
Разумеется, если брать столкновение с государственными людьми, Алекс все равно отдал бы предпочтение излюбленной марке.
Оставалось только утешать себя, что это схрон на черный день, а не что-то монументальное, как в случае с байком и кольцом Старика.
– Так, ладно, что у нас теперь по плану?
Алекс забрал из ящика последний предмет. Самый неприметный, но самый важный. В конце концов, он ведь действительно сюда не за костюмом приехал.
– Посещение “Бездны”, – спокойно ответил Алекс. – Если кто-то и знает, где сейчас барон, то это Фарух.
– Бездны? Той самой “Бездны”, где тебя уже дважды пообещали убить?
Алекс пожал плечами и, засунув руки в карманы, направился к выходу.
– Как там говорят светлые? Лжебог любит троицу, да?
Глава 5
Любой уважающий себя крупный, фешенебельный и дорогой клуб города располагался в районе Амальгама-стрит, названного, как несложно догадаться, в честь своей центральной улицы.
И если раньше Алекс, в свои преступные годы, появлялся здесь не так часто, то в последнее время что-то зачастил с визитами. Он никогда особо не причислял себя к фанатам местной богемной атмосферы творчества, беспорядочного секса и наркотиков.
Но все же было здесь что-то такое притягивающее, что заставляло людей и прочих разумных возвращаться за новой дозой пьянящей свободы.
То же самое можно было сказать и о клубе “Бездна”, принадлежащем Совету Теней – организации, объединяющей всех темных существ и магов Земли. Последний оплот проигравшей тьмы…
Ну и поскольку данный филиал являлся клубом, то и располагался он, соответственно, на Амальгаме-стрит. Только, в отличие от большинства других заведений, около него не стояло несколько грозных вышибал из числа огров, орков или горных троллей, вооруженных штурмовыми винтовками.
А неоновую вывеску и красную ковровую дорожку заведению заменял фасад прачечной. Кстати, неплохой такой. С весьма демократичными ценами. А еще здесь всегда имелся порошок для цветных вещей. Действительно редкое достоинство.
Грибовский припарковал “камаро” около знака “Машины не ставить”.
Но, учитывая синий – государственный цвет номерного знака, вряд ли кто-то рискнул бы пригнать сюда эвакуатор.
С другой стороны, Алекс не сомневался, что поляк поставил бы машину и без индульгенции на мелкое хамство. Возможно, именно поэтому они все еще друг друга не убили.
Закурив, Дум выдохнул струйку дыма в сторону низкого каменного неба. Снег, не успев прийти в эти земли, умчался куда-то дальше.
Его сложно было винить за такое малодушие. Может, будь у Алекса выбор, он бы тоже свалил куда-нибудь в Исландию. Говорят, там подают потрясающий эль…
Был бы выбор… проклятье, он начинает рассуждать прямо как светлый. Неужели эта фигня заразна?
– Дорогуша, вот честное слово, что-то у меня начинает спину ломить каждый раз, когда мы здесь оказываемся.
Грибовский потянулся, демонстрируя то, что на этот раз он явился подготовленным. Под кожаным плащом покоилась не только кобура с револьвером, но и ножны с дубинкой, от которой у Алекса заслезились глаза.
Освященная в церкви дубинка.
Что может быть сюрреалистическое этого? А как же подставь другую щеку и все такое прочее?!
Над головой привычно прозвенел колокольчик, после чего они миновали прачечную и вошли через дверь черного входа в довольно узкий переулок, разделявший невысокие каменные пятиэтажки.
– Кажется, в прошлый раз мы пришли другой дорогой, – протянул за спиной Грибовский.
– Путь в “Бездну” меняется каждую неделю, – ответил Алекс.
Поляк заозирался по сторонам и немного прислушался.
– Мы ведь не на Амальгаме-стрит? – протянул он задумчиво.
– На ней. – Алекс подошел к неприметной стальной двери, которая с одинаковым успехом могла вести в какую-нибудь подсобку или еще куда-то. – Только где именно – никто, кроме Паромщика, не знает.
– Паромщика?
Клятые еноты скоро заполонят весь город!
– Фарух. – Дум отодвинул камень в кладке и просунул в обнаженное отверстие золотую монету с изображением черепа. Фарух обожал Джона Уика, да и на серебро у большинства темных была в прямом смысле смертельная аллергия. – Только не думай его так называть.
Через несколько мгновений после того, как монетка провалилась внутрь, на двери открылась скважина, из которой показались два темных, почти черных глаза.
Алекс вздрогнул.
Каждый раз он готовил себя к встрече с Джо, но так никогда и не справлялся с первичным ощущением того, что на тебя смотрит нечто, способное порвать тебя на столь мелкие кусочки, что даже фанаты пазлов не смогут разобрать, что перед ними такое лежит.
Самое ужасное, Джо действительно обладал такими возможностями.
И Алекс имел в виду далеко не пазлы…
Со звучным щелчком дверь открылась, и Алекс обнаружил себя в очень хорошо знакомом ему небольшом тамбуре. Здесь на простой деревянной табуретке сидел единственный хранитель порядка в “Бездне”.
Джо.
Жуткая махина мышц, ростом два метра, двадцать четыре сантиметра и семь миллиметров. С такой комплекцией, что даже орк-бодибилдер по сравнению с ним выглядел капитаном школьной команды чирлидерш.
И притом этот человек… это существо обладало фигурой греческого бога. Абсолютно пропорциональной, не выглядящей громоздко или “надуто”. Словно ожившая скульптура. Идеал, который нарисовал в своем воображении древний скальд.
Одетый всегда в брюки на подтяжках, белую сорочку с закатанными рукавами, в разноцветных татуировках, покрывших предплечья, черных лакированных туфлях и… носках с мультяшными персонажами.
На этот раз на его носках в золото нырял Дональд Дак.
– Здравствуй, Джо, – поприветствовал Алекс.
– Потерял шляпу, Алекс? – Голос у него звучал глухо, но гулко. Как эхо, доносящееся со дна колодца.
– Шляпу? – Алекс не сразу вспомнил, что Джо почти всегда видел его исключительно вместе с головным убором. – Ах, ну да, Джо. Потерял.
– Обидно… добрый вечер, страж.
Грибовский шумно сглотнул и промямлил:
– Вечер, Джо.
Великан удовлетворенно кивнул, после чего повернулся к Алексу.
– Не могу сказать, что это доставит мне удовольствие, Алекс. Ты мне всегда нравился чуть больше, чем все остальные. Будет неприятно ломать тебе позвоночник.
– Знаешь, Джо, пожалуй, мне тоже будет неприятно.
– Тогда, может, развернешься в обратном направлении? – Джо закрыл книгу. Он всегда читал. Кажется, на этот раз что-то из трудов Джека Лондона. – Слышал, сегодня открывают замечательный стейк-хаус на пересечении Иглсонг и Двенадцатой. Я бы хотел послушать, насколько там вкусное делают мясо.
– А откуда ты знаешь, что он замечательный? – спросил Алекс и тут же пожалел, получив ответ.
– Запах, Алекс… уже неделю его чувствую.
Джо никогда не покидал пределов клуба. А еще – Иглсонг находился отсюда в получасе езды на метро. Но в том, что гигант действительно чувствовал запах нового стейк-хауса, не возникало никаких сомнений.
Так же, как в том, что перед Алексом с Грибовским сидел отнюдь не человек.
Кто же это был?
Джо.
Просто Джо.
И никто никогда не хотел знать о нем никаких подробностей. Вот только, увы, у Алекса не было выбора.
Опять…
– Что же, – кивнул Джо, – я обещаю, что постараюсь сделать все максимально быстро и безболезненно, Алекс.
– Спасибо, Джо, – откровенно и от чистого сердца поблагодарил Дум, после чего швырнул в Джо моток ниток.
Тот самый моток ниток, который забрал из ячейки.
Когда он был еще совсем молод и зелен, то сам факт существования Джо стал вызовом его интеллекту. Он провел почти три бессонных месяца в попытках не только узнать, что это за существо, которое не могут распознать ни одни линзы – ни гражданские, ни военные, но, что самое важное, как его нейтрализовать.
Ведь на Джо не действовала магия. Словно он был ожившим адамантием.
Ответом для Алекса стало простое – “никак”. В этом мире не существовало способа, которым можно было бы убить Джо.
Но его можно было… задержать.
Моток белых ниток постепенно разворачивался, раскручивался, пока не стал опутывать Джо непроницаемым коконом, постепенно закрывая руки, ноги, туловище, подбираясь все выше и выше к голове.
– Нить Ариадны? – все так же спокойно, будто не происходило ничего необычного, произнес Джо. – Давно уже не слышал о ней… дорого тебе обошлась?
Алекс скривился от неприятных воспоминаний.
– В несколько не самых приятных услуг.
– Непл…
Остаток фразы потонул внутри кокона из белой нити.
– Поторопимся, – Алекс поспешил к винтовой лестнице, ведущей в клуб, – это задержит его минут на пять.
Когда они с Грибовским поднимались наверх, то краем глаза Алекс увидел, как один очень жилистый палец пронзил кокон и начал постепенно расширять отверстие.
– Или меньше… – добавил он, после чего они с Грибовским перешли с шага на бег.
Глава 6
Остановившись перед люком, закрывавшим колодец из того самого японского фильма ужасов, Грибовский с Алексом переглянулись.
– Сейчас будет жарко, Грибовский, – предупредил Дум.
– А то я этого не понимаю, дорогуша. – Поляк достал свой магический револьвер и крутанул барабан.
Если в прошлый раз, когда они посещали клуб “Бездна”, все прошло относительно гладко (если не считать того, что Грибовского едва не отправили на тот свет), то теперь… Теперь годовщина пожара в “Фаллене” была уже позади, ну или впереди – смотря с какой стороны посмотреть, так что…
Так что Алекс оказался один на один с немалым количеством темных существ, которым он успел за свою не самую длинную жизнь перейти весьма узкую дорожку.
Не считая Фаруха ибн Амир Шаха. Этого лощеного араба он вообще дважды обставил и один раз подставил. А Пустынный Шакал заживо освежевывал магов и смертных за куда меньшие промахи в свой адрес.
– Нет, я серьезно, Грибовский. – Алекс мысленно активировал кольцо-накопитель и поймал появившийся из воздуха гвардейский посох черной магии.
Почти полтора метра дерева, выдержанного тринадцать месяцев в крови невинно убиенной, изрезанный самыми разными пентаграммами и символами.
Объект: информация засекречена.
Каламбур, однако.
Дум располагал довольно мощным накопителем черной магии, выданным им самой Гвардией, но при этом та отказывалась расщедриться на военные линзы с расширенным доступом к сети, так что Алекс все еще щеголял в гражданских. А они, в свою очередь, не могли просканировать этот клятый посох.
– Будет жарко.
И в подтверждение своих слов Алекс ударил посохом о землю. Он мысленно потянулся к одному из источников магии, спрятанных где-то внутри его души.
Каждый маг всегда представляет себе это по-разному. Дум слышал от одной ведьмочки, что та видит свою душу как огромную мятую постель.
Нимфоманка… чуть ногтями кожу с Дума тогда не сняла.
В случае с Алексом в роли “кровати” выступала тривиальная темнота, внутри которой горело два огонька. Один темно-фиолетовый с лиловыми оттенками – магия тьмы. А второй – одновременно всех оттенков радуги и при этом багряно-красный. Магия хаоса.
Именно ее Дум зачерпнул и направил сквозь себя и посох.
– Лампочка ходячая, – проскрипел Грибовский и сделал шаг назад.
Учитывая, что вокруг ног Алекса пылало демоническое пламя, это было весьма благоразумное решение.
– Ну, – Алекс выдохнул. Над ним вспыхнула черно-магическая печать. – Понеслась!
Мощный поток тьмы выбил люк, и одновременно с этим Алекс буквально впрыгнул внутрь клуба.
По ушам тут же ударили низкие басы, а ритмичная, стучащая и скользящая музыка тронула ненадолго его ритм бешено стучащего сердца.
Атмосфера здесь была такой же, как и всегда.
Приглушенный свет, создавший мираж едкого полусумрака, который лишь усугублялся дымом от сигарет, кальянов, сигар и трубок, вместе с дым-машинами и прочей атрибутикой.
Свет красных, розоватых и алых софитов пронзал мрак подсводного пространства, но не достигал пола, а застывал где-то посередине, трансформируясь в плывущие над головами танцующих около сцены или пилонов, на танцполах в некие иллюзии самого разнообразного содержания.
От сексуально приоткрывшей рот вампирши до бутылки с дорогим вином, в которой на самом деле плескался вовсе не алкоголь, а сама она при этом больше походила на гитару.
У самих же пилонов, застывших в столбах даже не белого, а серебряного цвета, крутились обнаженные танцовщицы такой красоты и сексапильности, что у неопытного посетителя любого пола могло стать очень жарко в штанах.
И всю эту красоту бескомпромиссной свободы и тьмы вдребезги разбило появление Алекса. С Уилсоном-младшим в правой руке, черным посохом в левой, окруженный пламенем хаоса, он направил первое заклинание в сторону диджейского пульта.
В конечном счете даже сейчас он не мог позволить себе повредить любимое место в этом заведении – дубовую, обшарпанную поверхность стойки бара; высокие стулья на деревянных ножках, несколько автоматов для разливного пива, пару пилонов, суетящихся барменш и барменов, а позади огромное зеркало, заставленное полками с разнообразными бутылками.
Костяной череп, окутанный черным туманом, врезался в стойку с пультами и отбросил в сторону едва успевшего защититься молодого черного мага.
Алекс не обращал внимания на сообщения линз о примененном заклинании. Он и так знал, что это было и сколько УЕМ потребляло.
– СТОЯТЬ! – взревел за спиной Грибовский, обнажая свой гигантский адамантиевый меч и беря на прицел группу оборотней, решивших обойти Алекса с фланга.
– Светр-р-рый! – прорычал один из них. – В пр-рошлый р-р-раз нам помешали.
– Пасть закрой, шпиц-переросток.
Кажется, это был Клайв О’Шонесси – любитель фланелевых рубах и потертых джинсов. Оборотень, которого в прошлый раз Грибовский кинул с прогиба и сломал последнему хребет. А оборотни очень любят свой хребет… и очень не любят, когда смертный светлый швыряет их как щенят.
– Еще один шаг… – Алекс дважды ударил посохом о пол. Между ними с Грибовским и умертвиями, вампирами, оборотнями, черными магами, парой личей и еще тройкой других, куда более опасных темных существ, возникла полоса из огня хаоса. Странно, но с каждым новым столкновением с демонами Дум все лучше и лучше пользовался этим источником. – …и, ночь мне свидетель, я превращу вас в радиоактивный пепел.
– Алекс, магия демонов не радиоактивна.
– О, привет, Валери. Как жизнь? Можно двойной русский чай?
– Я бы сделала, но, – обворожительная барменша развела руками и указала взглядом на мигающую тревожную кнопку.
– Ох… – только и выдохнул Алекс.
После этого ему вдруг как-то резко стало почти нечем дышать. Будто он очутился в жаркий полдень посреди пустыни. А еще тени вокруг заплясали неподконтрольный ему танец. Да и пламя хаоса стало мерцать все тише и тише. Будто тот самый скулящий щенок, оно пыталось выбраться из-под контроля Алекса и забиться в самую дальнюю щель.
– Мистер Думский, – прошелестел песчаный голос, – на этот раз вы зашли слишком далеко.
Из приватной ложи вышел хозяин заведения.
Более известный как властитель сотни джинов, Пустынный Шакал, подчинивший червей, стерегущих врата за Грань, мастер глубин, хозяин черных песков и кровавых вод.
Он выглядел так же, как и всегда.
Черный классический костюм, прямые брюки, из кармана пиджака высовывался треугольник серого платка. Белая сорочка, выстиранная до такого состояния, что в свете софитов клуба она сияла настоящим звездным светом.
Широкий галстук в цвет платка спускался куда-то вниз живота.
Козлиная бородка, ухоженная и чем-то напоминающая гусарскую. Остро очерченные скулы, широкий нос, тонкая полоска вечно сжатых губ и прическа, которая стоила больше, чем рабочие на фабриках и заводах получали за месяц.
И единственное, что выбивалось из усредненного образа финансиста – пучок белых, даже не седых, а именно белых волос, который брал свое начало из центра лба и уходил к затылку.
Ну и, разумеется, извечный спутник Фаруха – “Молчаливый Блэк”.
А именно – парящий над левым плечом Фаруха белый череп, на котором были выбиты различные символы и иероглифы. Череп всегда улыбался и порой даже открывал рот, но никогда ничего не произносил.
В руках маг держал очередную трость, на самом деле – скрытый под личиной древний магический артефакт. Жезл. И именно благодаря этому жезлу внутри все растущей тени Фаруха кружилась песчаная буря из черного песка, а вокруг ног плескалась кипящая кровь.
– Надеюсь, у тебя есть план, дорогуша? – прошептал Грибовский. – Я столь сильного черного мага еще не встречал.
Алекс встречал и куда сильнее. Профессор Раевский тому подтверждение.
– Конечно есть, – широко улыбнулся Алекс. – По моей команде – стреляй в пол.
Он уже давно хотел напомнить Фаруху, что нельзя просто так выкинуть Дума из клуба, где подают самый лучший “русский чай”!
С этими мыслями, зачерпнув по максимуму из источника магии хаоса, Алекс вновь ударил посохом о землю.
– Ты ответишь на пару моих вопросов, Пустынный Шакал! – прогремел голос Дума. – Или я всех здесь упокою, к собачим х…
Остаток фразы заглушило рычание, никак не способное принадлежать хоть чему-нибудь живому или немертвому. Это было так, словно на тебя зарычал сам хаос…
Глава 7
Позади Алекса прямо на поверхности пространства протянулись две красные трещины. Из них, обдувая жаром первозданного хаоса, выстрелили длинные языки пламени демонов. Они кружились, скручиваясь в невероятном переплетении всех оттенков огня – от привычного, ласкового оранжевого до чернейшего из порождений мрака.
Магия демонов сочетала в себе все – от разрушения до созидания.
Два пса, размерами превышающие небольших пони, опустились рядом с Думом. Их длинные рога походили на кровавые сабли, между которыми пылали огоньки их силы хаоса.
Хвосты, которым мех заменяли рыбьи острые, тонкие кости, били о пол, оставляя на дорогущем покрытии глубокие царапины.
Задние лапы походили на куриные, а передние – на львиные. Все тело псов покрывал узор падающих осенних листьев. Ну да, Алекс всегда любил живопись, так что и созданные им из огня хаоса два низших демона, не подлежащих даже классификации в легионах, походили на жуткие кошмары какого-нибудь впечатлительного ребенка.
– Алекс Дум и его любовь к волкам, – фыркнул Фарух.
На самом деле Алекс терпеть не мог псовых. Отчасти он их даже боялся. И возможно, именно поэтому одни из его самых могущественных заклинаний имели отношение именно к этим животным. Но это уже вопросы для мозгоправов.
– Вспышка справа!
Грибовский размахивал своей шашкой достаточно быстро. Но увы, недостаточно, чтобы посоперничать в скорости с опытным личем. Худощавый мужчина в наряде, достойном какого-нибудь хипстерского коворкинга, размахнулся и метнул в сторону Дума копье из чистой тьмы.
Линзы, и так сходящие с ума из-за созданных (именно созданных, потому как на призыв хотя бы младших легионов у него не хватило бы ни времени, ни, даже учитывая накопитель Гвардии, сил) Алексом демонов, оповестили, что в копье находится не меньше семи сотен УЕМ.
Копье тьмы уровня практикующего могло бы доставить проблем Алексу, но…
– Ау-у-у! – завыли демоны.
Между их рогами вспыхнули красные точки, и два алых луча рассекли заклинание лича на несколько чадящих дымом магии лоскутов.
Мертвяк покачнулся, сплюнул черной кровью и схватился за удачно подвернувшуюся под руку столешницу.
– Следующий умник упокоится или сдохнет, – спокойно произнес Алекс. Он держался молодцом, несмотря на то что магия уходила из накопителя и источников, как песок через разбитые часы.
Если до этого среди рядов посетителей клуба еще можно было различить хоть какие-то признаки движения, то теперь они застыли истуканами.
Здесь имелись черные маги и существа куда как сильнее, чем Алекс Дум, но в данном случае их карты оказались биты. Во-первых, на них смотрел меч из адамантия в руках эспера, на которого не действовал больший арсенал магических трюков, а во-вторых – два демона, способных поглощать и уничтожать простую магию.
Фарух дважды ударил тростью о пол.
– Всегда хотел немного поэкспериментировать, – сверкнул он глазами-бусинками.
Проклятый араб!
Из-под его трости вылетели четыре ленты черного песка. Линзы, как и предполагал Алекс прежде, не смогли их просканировать. Некоторые знания являлись настолько древними и так хорошо охранялись сообществами, ими обладающими, что даже общая база данных не располагала информацией о них.
– Ау-у! – вновь взвыли демоны.
Первый из лучей рассек ленту из черного песка, но она, вместо того чтобы исчезнуть во вспышке дыма, внезапно регенерировала прямо в воздухе, а затем вместе со своей подругой спеленала одного из псов.
Тот заскулил, задергался, но песок проникал в его глаза и пасть. Он проедал кожу и мышцы. Разрушал само существование создания хаоса, пока на месте адской гончей не оказался лишь небольшой огонек хаоса, который, что несколько удивило Алекса, исчез внутри распахнутого рта вечного спутника Фаруха – его молчаливого черепа.
Оставшиеся две ленты черного песка зависли рядом с чертой, начертанной Думом ранее.
– Думаю, мы сказали друг другу все, что хотели, Алекс. – Фарух спокойно, будто перед ним и не пылал огонь, способный уничтожать магию, прошел через черту. Одновременно с этим Дум почувствовал, как их троих накрывает непроницаемый купол темной магии. Достаточно мощный, чтобы через него вообще ничто не смогло бы проникнуть. Даже сигнал проклятых линз. Это был тот уровень силы, благодаря которому Пустынный Шакал десятилетиями успешно контролировал сообщество темных магов и существ всего Маэрс-сити. – Ну и заварушку ты устроил, Алекс. Уважаю, но… от тебя я ожидал более изящного хода.
– У меня очень мало времени, Фарух.
Араб посмотрел куда-то за спины Грибовскому и Думу.
– Джо не очень-то и торопится… Нить Ариданы, надо полагать? Профессор Раевский даже немного гордился тем, что ты выиграл ее у него в карты. Он считал себя непревзойденным игроком в покер.
– Я не про Джо, – процедил Дум, – и я пришел сюда не ради ностальгии.
– Конечно-конечно, – закивал Фарух. – Ну так чем могу помочь ученику своего близкого друга?
Грибовский все это время переводил взгляд ошалевших глаз с Фаруха на Алекса.
– Вы же собирались друг друга поубивать! – наконец выпалил он. – Что здесь, блять, происходит?!
– Не выражайтесь, молодой человек, – чуть дернул уголком губ Фарух. – Мы все еще пытаемся убить друг друга. Но в отличие от светлых…
– Зачем это делать своими руками, если можно чужими, – закончил за собеседника Дум.
– Именно, – кивнул Фарух. – И смею заметить, несмотря на падение в силе, лорд… барон Люциус все еще вне твоей весовой лиги, вундеркинд.
– У меня есть пара тузов в рукаве.
– О, не сомневаюсь, – широко и несколько пугающе улыбнулся Фарух. – Нисколько не сомневаюсь, так что… он планировал покинуть остров сегодня вечером. Все же несмотря на то, что тебя никто не любит, сообщество не очень оценило его маневр с адамантием.
Алекс молчал. Если бы сраный кровосос (противоречиво, конечно, получилось, но можно соединить и назвать его, к примеру, дерьмососом) успел сделать ноги с острова, то Фарух бы сейчас не распинался, а действительно бы прикончил Дума. Ну или попытался бы это сделать.
Алекс же ведь не настолько съехал с катушек, чтобы прийти сюда с одними лишь предположениями, не подстраховав при этом задницу.
– Но увы, так произошло, что его личный джет немного задержали на обслуживании, – продолжил араб. В его глазах светилась все та же усмешка. Все же семейство Люциуса неоднократно перебегало дорожку Фаруху, а как известно – араб свежевал заживо… ну и далее по списку. – Так что ты найдешь его по адресу, который Джо уже вложил тебе в карман.
Алекс икнул и машинально дотронулся до кармана брюк. Он действительно нащупал там небольшую записку.
– Вот это называется – изящно, – Фарух слегка поклонился. – И кажется, это третий раз, когда я оказываю тебе услугу, Алекс. Я, конечно, тепло к тебе отношусь, но я не благотворительный фонд. Так что…
– Сочтемся, – перебил Алекс.
– Конечно, конечно, – закивал араб. – Кстати, когда будете передавать весточку нашему общему знакомому барону, то… остерегайтесь его охранников. Люциус нанял несколько действительно стоящих внимания телохранителей.
– Спасибо, – проворчал Дум.
Давно его уже так красиво не ставили в позу жующего оленя… Это вам не в шашки с Гвардией играть. Фарух всегда все просчитывал на целую шахматную партию вперед. Иначе попросту невозможно столько лет держаться на той позиции, которую он занимал.
– А вот и он, – вдруг развел руками Фарух. – Настоящие герои всегда появляются с небольшим опозданием.
Араб ударил тростью о пол, и завеса тьмы исчезла. Хоть Алекс и крайне сомневался, что она смогла бы остановить Джо. Он вообще сомневался, что гиганта можно было хоть чем-то остановить.
Но выглядело это, конечно, эффектно.
– Грибовский! – закричал Дум.
Разворачиваясь на каблуках, гвардеец нанес своим исполинским мечом сокрушительный удар наотмашь. Дум собственными глазами видел, как таким ударом поляк разрубал бетонные стены. Да и сам клинок был выкован из чистого адамантия.
– Неприятно, – проворчал Джо, поймав меч прямо на лету.
Голой ладонью.
Схватив его за острие.
И при этом даже не порезавшись.
– Что за… – выдохнул Грибовский. – Да что ты, мать твою, такое?!
Джо никак не ответил. Он молча замахнулся пудовым кулаком.
– Это и есть сигнал, если ты не понял!
Благо красноволосый сообразил раньше; он взвел курок и вдавил спусковой крючок, выстреливал аккурат в ту самую область на полу, по которой все это время били лапами и хвостами адские гончие.
Невероятных размеров огненный поток врезался в покрытие.
Алекс, уже в момент падения внутрь старого подземного хода, сеть которых пронизывала всю Амальгаму-стрит (памятник эпохи, когда в городе еще не были легализованы легкие наркотики и этими ходами пользовались наркоманы и барыги), посмотрел в глаза Джо.
Кажется, тот был слегка разочарован.
Рухнув на спину в тухлую воду, Дум поступил так, как и следовало черному магу.
Он вскочил на ноги и без оглядки бросился как можно дальше и как можно быстрее. Следом за ним, обгоняя, мчался и Грибовский.
Глава 8
– Все… баста… – Алекс, нисколько не заботясь о сохранности пиджака (еще бы он заботился о таком ширпотребе, как Том Форд) прислонился к мокрым камням канализационного стока. Именно камням. Эта часть города, построенная еще, кажется, в начале девятнадцатого века, так и замерла в том времени, когда ее выложили гномы. Они с честью выдержали свою марку лучших строителей, так что канализацию в “старом” городе не обновляли вот уже несколько веков. – Больше… не могу.
Грибовский, сука, даже не вспотев, продолжил бег на месте прямо рядом с Алексом. Тот, в свою очередь, опустился на пятую точку и вытянул ноги.
Адские колокола.
После получасовой пробежки у него болело даже в тех местах, о существовании которых он и не знал.
– Чувствую себя как после первого секса.
Поляк, остановившись, насмешливо прищурился в той манере, в которой умеют только проклятые светлые.
– Ты выглядел так же дерьмово после того, как первый раз с кем-то переспал? У меня для тебя плохие новости, Алекс, и…
– Ой, да заткнись, – перебил Дум. Дрожащей рукой он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Достал одну и закурил. – Если бы в школе хоть кто-нибудь мне сказал, что физкультура будет нужна преимущественно только в сексе, я бы посвящал ей больше времени.
– В “Фаллене” вели физкультуру? – Грибовский подошел и сел рядом. Его тоже не особо беспокоила сохранность своего плаща. – Очень хочу, но не могу представить себе развлекающихся и резвящихся черных магов. Мне кажется, вы там учились людей убивать и маршировали под ритмичную зачитку “Майн кампф”. Ну там – убить всех евреев и цыган, поработить Восточную Европу и так далее.
– Гитлер не был из наших.
– Но очень стремился, судя по всему. Кстати, а тот факт, что ты еврей, делает мою шутку расистской или как-то тебя оскорбляет? Не хочу, чтобы меня обвинили в антисемитизме и все такое.
Дум лишь продемонстрировал свою татуировку на среднем пальце. Тем более что шутка Грибовского и не являлась шуткой. Физкультура в “Фаллене” действительно мало напоминала то, чем занимались в обычных школах.
Правда, Алекс не знал.
Никогда в таких не бывал.
А, хотя нет, один раз по заданию Аргуса Рида он забирал внучку последнего из подобного заведения. Но это совсем другая история. Закончилась она трупами и тем, что Алексу снова пришлось оказаться на улице.
– Ну и воняет же тут, – Грибовский полной грудью втянул воздух и прикрыл глаза, – прямо по дому скучаю.
– По дому?
– Ну, знаешь, Восточная Европа, – ответил поляк. – Гитлер, может, свое дело и не закончил, но линзы, – красноволосый указал на свои закрытые веки, – и волна магии, обрушившаяся на старый мир, сделали свое дело. Небольшие города пали под натисками монстров и аномалий и…
– Я знаю историю, Грибовский.
– Знать и видеть – это две большие разницы, дорогуша.
– Видеть? – Теперь уже пришел черед Алекса ухмыляться. – Это все происходило дохренища лет наз…
Он недоговорил.
Грибовский – эспер. Эспер, обладающий не только чудовищной силой, но и столь же чудовищной регенерацией. А это могло означать только одно. Все это время – почти полгода – Алекс имел дело со сраным воплощением Росомахи в реальности.
– И сколько…
– Достаточно, – перебил Грибовский. – Достаточно, чтобы не видеть разницы во время секса, кто доставляет тебе удовольствие – мужчина или женщина.
– Это от скуки, что ли?
Поляк ответил не сразу. Он поднял голову к потолку и прошептал что-то на своем родном языке.
– У всех у нас есть свои секреты, дорогуша. И темы, которые мы не хотим обсуждать.
Что же, это было, возможно, самое элегантное посылание в пешее эротическое путешествие, которое когда-либо слышал Алекс. И в то же время эту точку зрения нельзя было не уважать.
– Джо, – через несколько минут молчания произнес Грибовский.
Они все еще сидели в канализационном рукаве. Прямо посередине, между двумя каменными бортиками, протекала пахучая мутная жижа зеленоватого цвета.
В ней плескались не только всякие отходы жизнедеятельности и общества потребления, но еще и крысы. Чуть большего размера, чем обычные, но недостаточно пропитавшиеся магией, чтобы стать монстрами.
С низкого, покатого свода стекала какая-то слизь.
Канализация Маэрс-сити как нельзя лучше отражала всю суть этого проклятого города. Прогнившее, покрытое плесенью, заваленное мусором и заполненное крысами местечко.
– Джо, – кивнул Алекс.
– Что за хрень этот – Джо. Я достаточно помахался со всяким отребьем, Алекс, но такой фигни еще не видел.
– Ты и Фаруха не видел.
– Просто потому, что в сферу моей деятельности черные маги не входили, – стоял на своем Грибовский. – Этот Джо… после нашей первой с ним встречи я отправился к умникам. Они разложили все, что записали мои линзы, – так у Гвардии линзы еще и видео записывают! А считалось, что это невозможно… – по полочкам. Прогнали через все базы данных. Через всю имеющуюся у Гвардии инфу. А ее, как ты понимаешь, хоть жопой жевать – не закончится все равно.
Интересно, почему у Грибовского все аллегории и эпитеты постоянно касались задницы? Или так в нем проявлялся олдскул?
– И знаешь что?
– Видимо, это риторический вопрос.
– Он самый, – кивнул Грибовский. – Потому что они не нашли ровным счетом ни-хре-на. Даже во времена моей бурной молодости считалось, что не остаться хоть в одной из новомодных тогда баз данных – это уже почти невозможное достижение. Хоть где-то да засветишься, а сейчас…
– Джо не покидает “Бездны”. – Алекс поднял ладонь.
На ней появился небольшой черный комочек. Отвесив низкий поклон Думу, тот отправился в направлении, откуда пришли… прибежали напарники. Вряд ли за ними кто-то следовал, учитывая заинтересованность Фаруха в вопросе, но черный маг, забывший о своей паранойе, – мертвый черный маг.
– Неважно! – жарко парировал Грибовский. Его зеленые глаза вспыхнули чем-то непонятным Думу. Может… спортивным интересом? – Что это за тварь? Как она… оно… это способно остановить “Азазель” голыми руками?
Алекс вздрогнул.
– Ты назвал свой меч именем одного из падших?
– Не я, а создатель, – Грибовский прикоснулся к браслету. Именно из него на свет появлялся монструозный клинок. – Он считал, что будет забавно развоплощать демонов клинком, носящим имя одного из их братии.
– Падшие – не совсем демоны, но не суть, – машинально поправил Алекс, после чего продолжил: – Я отвечал тебе в тот раз, отвечу и сейчас – я понятия не имею, что такое этот Джо. У меня есть несколько предположений, но большинство из них настолько абсурдны, что и задумываться не хочется. А то так страшно, что аж посрать негде.
– Но ты ведь придумал, как его задержать.
– Мне подсказали, – пожал плечами Алекс. Докурив и выбросив окурок в ту самую жижу, он поднялся на ноги и, неуклюже ковыляя, направился к металлической лестнице, ведущей к одному из ближайших люков. – Пойдем, пока нас не вынюхали троглодиты.
– Троглодиты? Уши-то мне не заливай, дорогуша. В канализации Маэрс-сити троглодиты не водятся.
Алекс выругался.
– Будь у меня моя клятая нога, эспер, я бы тебе продемонстрировал несколько шрамов, утверждающих диаметрально противоположное.
– Не бережешь ты свои конечности, маг.
– Я бы послал тебя на хер, светлый, но у меня сейчас куда более насущные проблемы, чем твое еб…
Остаток фразы заглушил звук ночной улицы. Вопли пьяных и дешевых шлюх, крики не менее пьяных бандюганов. Собачий лай. Визг покрышек и свист тормозов. Грохот никогда не спящих заводов и еще едкий смог, режущий отвыкшие от родного дома глаза Алекса.
Старый город… сейчас его называли Хай-гарденом. Выгребной ямой всего Города Магов. И, что метафорично, он находился почти вплотную к Амальгама-стрит.
– Надеюсь, твои истории о первом сексе и троглодитах – это разные истории, дорогуша.
Алекс все же не сдержался и, вылезая прямо на проезжую часть, долбанул люком по голове поднимавшегося следом Грибовского. Судя по глухому звуку, тот шлепнулся обратно на камень.
Ничего, пусть полежит – подумает о своем поведении. Ему полезно. Неубиваемый светлый хрен.
Вновь закурив и подняв воротник, Алекс, игнорируя крики водил и тормозящие вокруг него машины, пошел прямо по дороге, да еще и против движения. Перед тем как отправиться на приступ логова вампирского барона, ему нужно было немного разжиться необходимым для предприятия инвентарем.
– Троглодиты… – выдохнул Алекс вместе с дымом.
В памяти сами собой всплыли сцены из далекого прошлого.
Аргус Рид и его банда “Ткиллс”.
Сраные ублюдки.
Глава 9
Алекс, закинув ноги на подлокотник, развалился в кресле и читал очередной “порножурнал”. Под обложкой новенького издания “Ноги и сиськи” (не самое уникальное название, но стоит учитывать, что это был хай-гарденовский самиздат, выпускавшийся местным борделем) притаился очередной учебник по теории магических практик.
Дум не мог позволить себе упустить занятия. До тех пор, пока он не выяснит, что произошло в школе “Фаллен” и кто за всем этим стоял, он должен стать сильнее. А сила для мага, как говорил Профессор, это его мозги. И Дум знал лишь один способ прокачать свои мозги – чтение нужной литературы.
– Эй, малый, опять ты за свое.
А еще Алекс знал представителя орков, который вообще никогда не читал ничего сложнее этикетки освежителя воздуха для туалета. И то, чтобы Гаркус начал им пользоваться, Риду пришлось провести с ним пару воспитательных бесед.
– Где босс? – Гаркус привычно выдохнул воздух через нос.
У орков это всегда выглядело… внушительно. Раздувались щеки, набухала и без того могучая шея, и они становились похожи на готовых к корриде быков. А Алекс нисколько не походил на тореадора.
Хотя…
Гаркус явился в своем обычном прикиде. Не считая желтоватой кожи, клыков и головы, похожей на мяч для водного поло, он носил тяжелую золотую цепь, никогда не снимал кастета с правой руки (ходили слухи, что он даже трахался вместе с ним) и явно неделю не стирал свой спортивный костюм ярко-красной расцветки.
Подделка под Adidas for Mage. В названии даже опечатку сделали, что превратило его, если обратиться к сленгу, из “Адидас для магов”, в “Адидас для пидоров”. Понятное дело – никто Гаркусу не указывал на это небольшое недоразумение.
– Скорее всего, не здесь, – лаконично заметил Дум.
Он в данный момент времени сидел в кресле Аргуса в кабинете последнего. Кабинет, кстати, выглядел вполне достойно. Если здесь оказаться без необходимости пройти череду подвалов заброшенных помещений, которая вела на старый склад, где и располагалось логово “Ткиллс”, то можно даже сразу не понять, что это место принадлежит бандиту.
Лофтовый стиль – потолок, расположившийся где-то в семи метрах над головой. У самого свода – узкие окна, запачканные и покрытые посеревшей от пыли плесенью. Стены с оголенным красным кирпичом, а ниже, там, где могли достать хотя бы тролли, уже начинала теплиться жизнь.
Появлялись картины – в основном морские пейзажи, ибо Аргус фанател от моря. Чуть ниже – стеллажи с разной всячиной. Вплоть да пары ржавых гвоздей.
Дум как-то спросил, почему Рид коллекционирует всякую дрянь, на что бандит в своей привычной немногословной манере ответил, что если расскажет, то Алексу придется оставить на этой полке что-то очень ценное для себя.
Намек был понят и усвоен.
Больше Алекс глупых вопросов не задавал.
В дальнем углу стоял широкий черный кожаный диван, который, если осветить ультрафиолетом, выглядел бы… не очень приятно. Аргус страдал каким-то фетишем, из-за которого постоянно водил к себе в офис девок и сношался с ними конкретно на этом диване.
Понятное дело – никто на него, кроме самого Рида, никогда не садился.
Неприятно.
Вместо этого сидели на стульях, стащенных из старого, заброшенного театра. Довольно забавная ситуация. Когда-то на резном дереве восседали задницы всяких напыщенных театралов, наблюдавших за лучшими постановками старого города, а теперь на разбитом лаке и занозах ютились визитеры Аргуса и члены банды.
Сам же Рид пользовался вполне удобным креслом, больше подходящим жирному боссу финансовой компании – обитым кожей, пропахшим дорогими сигарами, сильно замятым и оттого невероятно эргономичным и очень удобным.
Собственно, на нем и валялся сейчас Алекс. Он иногда поглядывал на экран голографического монитора, где должно было высветиться сообщение от связного банды “Шайхем”.
Китайцы и их вечные церемонии…
– Опять умничаешь, да? – Гаркус хрустнул костяшками пальцев.
Если два года назад Дума это еще хоть сколько-то пугало, то сейчас он мог перечислить двенадцать способов, которыми мог бы отправить орка в степи вечной охоты быстрее, чем здоровяк сообразил бы, какой рукой ему лучше придушить мальчонку.
– Гаркус, меня впечатляет уже то, что ты выговорил это слово.
– Впечатляет, да? – Орк ненадолго задумался. – Не сцы. Я тебя не трону.
Алекс только закатил глаза. Он понятия не имел, какие логические цепочки построил в мозгу этот проклятый орк, если тот у него вообще имелся, но они явно зашли в какую-то совсем иную… степь.
И это даже не расизм.
К примеру, Алекс сейчас читал учебник, составленный как раз таки соплеменником Гаркуса. Тоже орком. Только, видимо, куда более искушенным в вопросах интеллектуальной пищи.
– Где Аргус? – спросил Гаркус.
При этом он дважды сморкнулся в стоявшую рядом урну и еще успел почесать свою задницу.
Адские колокола!
Если и существовал на этом свете более стереотипный степняк, то, скорее всего, это был родной отец Гаркуса! Ну или его мать.
– Уехал по делам.
Алекс, будучи самым молодым членом банды (правда, пока все еще неофициальным, ему ведь десять лет исполнилось только позавчера. Сын, мать его, полка…), оказался при этом единственным магом в ее строю. Так что Аргус использовал Дума в качестве советчика в вопросах, касающихся магов и магии.
Дум же благодаря этому спал во вполне себе комфортных условиях – собственном номере в небольшой гостинице, а с утра до вечера находился на “хате” банды.
Пусть Рид и обещал Робину присмотреть за вундеркиндом, но делать это бесплатно не собирался. Да и сам Август оказался тем еще мудилой и подонком, так что у Алекса с ним сложились холодно-уважительно-брезгливые отношения.
– Когда вернется?
Дум прикрыл учебник и встретился взглядом с крысиными глазками орка. И почему у степняков, несмотря на их могучую комплекцию, такие маленькие глазки?
– Поклятье, Гаркус, я похож на человека, который знает, где, что, с кем и как делает Аргус Рид? Я его персональная нянька или секретарша? Он меня в свои планы не просвещает. Свалил куда-то еще до обеда. Сказал, что вернется вечером. Взял с собой Тони и того ирландца-оборотня.
– Все оборотни – ирландцы.
– Охуеть, Гаркус, ты в философы подался?
– Что?
– Философы.
– Это какие-то новые гомики? – прищурился орк.
Алекс хлопнул ладонью по лицу. И как с такими индивидуумами банда “Ткиллс” еще по миру не пошла…
– Короче, желтокожий, ты…
– Осторожней со словами, мальчик, – прорычал Гаркус, делая шаг в сторону стола Аргуса, – я могу сожрать…
– Жрать ты говно будешь, орк, если еще хоть раз меня перебьешь, – вокруг ладони Алекса вспыхнуло фиолетовое пламя, а за спиной засветилось несколько магических печатей, – или собственные кишки. Смотря какое именно заклинание я захочу на тебе испытать.
Гаркус был туп.
Злобен и туп.
Он любил драться и трахаться.
Но при всем при этом он обладал невероятной чуйкой на ситуации, когда стоило сделать ноги, чтобы тебя не прикончили.
Может, именно поэтому его и держали в банде.
Ходячая сигнализация.
– Однажды, вундеркинд, мы сочтемся, – процедил орк.
Ах да – еще он был жутко злопамятен.
– Чего хотел, здоровяк? – Дум потушил пламя и вернул магию обратно в источник.
– Троглодиты.
– Не самое обидное оскорбление.
Орк хмыкнул.
– Ты слишком бледный, Алекс, чтобы быть на них похожим.
– О, философ теперь еще и юный натуралист. Ну зашибись, чё.
– Троглодиты в наших подвалах. – Гаркус достал смартфон и провел по экрану пальцем, отправляя несколько очень кровавых и мерзких фотографий на голографический дисплей. – Их кожа пул… пуле… пулнепр…
– Пуленепробиваемая, – перебил Алекс, – все равно бы не выговорил. Окей, я оставлю заказ в гильдии. К вечеру должны кого-то прислать.
– Они уже добрались до дверей Е-15.
Дум едва с кресла не упал.
Склад был поделен на несколько секций. И в секции, находящейся за дверями Е-15, хранилось…
– Ты, блять, издеваешься?! Почему сразу не сказал?
Наверное, кого-то бы удивило такое поведение десятилетнего мальчика, но уровень IQ Алекса был выше, чем у большинства записанных в истории гениев, и с самого раннего детства он скорее не жил, а выживал.
– А ты не спрашивал, – искренне, без издевок, развел руками Гаркус.
Продолжая ругаться на нескольких языках, включая язык орков, Дум схватил со стола подаренный некогда Аргусом пистолет, помчался в сторону подвалов.
Глава 10
– М-да, – Алекс щелчком пальцев отправил окурок в урну. Та валялась на тротуаре среди горы мусора. – Ничего не меняется.
В последний раз это произошло в квартале островных троллей – синекожих, клыкастых, долговязых дальних родственников тех громил с гор, еще по малолетке. Но уже тогда здесь было так же грязно, воздух пропах мазутом, вяленой рыбой и мусором.
Примерно раз в месяц муниципальные службы (ну или та пародия на них, что функционировала в Хай-гардене) бастовали против льготных тарифов у троллей.
Платили они меньше прочих рас – в совете им выбили преференции за то, что островные тролли, в отличие от других разумных, поделились с людьми своими знаниями, а вот мусорили по какой-то причине больше остальных.
– Эй, мудила!
Алекс даже не сразу понял, что обращаются к нему. Он повернулся в сторону говорившего. Это был какой-то тролль-подросток. В компании других таких же троллей-подростков. Возраст их отличить не составляло труда – по длине клыков и борзоте в глазах.
Чем старше становился любой житель Хай-гардена, тем менее борзым становился его взгляд – мудрость жизни обязывала. И в то же время тем более злобным он выглядел – опять же, все та же жизненная мудрость.
Эти, облаченные в какие-то спортивные обноски, залипали в дешевую порнуху на своих столь же дешевых смартфонах.
– Ты мне? – переспросил Дум.
– Тебе, мудила, – с еще большим апломбом продолжил подросток. Он даже поднялся на ноги и навис над Думом на добрых полметра. Жирафы сраные. – Ты чё мусоришь на чужом районе? Иди к своим человеческим ублюд…
У Алекса было хреновое настроение.
Он терпеть не мог, когда его пытались убить.
Еще меньше ему нравилось просыпаться в моргах.
И уж точно в списке предпочтений бегство из “Бездны” от Джо по вонючим, грязным канализациям находилось где-то на последнем месте.
– Сука! – взревел подросток и, падая на грязный асфальт, схватился за бедро. – Сука! Тварь! Убью!
– Полегче, – Алекс, убирая еще дымящийся ствол Уилсона-младшего обратно в кобуру, спокойно предостерег потянувшихся к ремням троллей. Свои слова, чисто на всякий случай, он сдобрил десятком вспыхнувших в воздухе черномагических печатей. – Чтобы, когда я вернусь, с тротуара было убрано все дерьмо, включая вот это, – Алекс указал пальцем на хнычущего бедолагу. – Если нет – я запомнил ваши лица.
От природы синекожие тролли сбледнули с лица и встали как вкопанные. Чисто фигурки на острове Пасхи. Благо очертания голов похожи…
Дум достал новую сигарету, закурил от зажженного на пальце пламени и, перешагнув ноющего и, кажется, обмочившегося “героя”, поднялся по лестнице.
Все трехэтажное здание принадлежало его старому знакомому. Лавка “Только лицензированное оружие для охоты” являлась прямым конкурентом заведения Броми, да будет к нему милостив чернобородый Будут. Так что Алекс пару раз таки наведался к Эктутлетхе’Кхантлу.
– Вечер добрый, Хрен-выговоришь, – так он называл его в детстве.
– Он был добрым, пока ты сюда не приперся. Так что, Алекс, дай мне хоть один повод не вынести тебе к херам собачьим твои огромные…
– Яйца?
– Не знаю, не видел. Я про мозги.
Алекс задумался, затем согласно кивнул.
– Польстил. Принимается.
– Ой, да иди ты в жопу. Слышал, тебя упекли на остров.
– Люди говорят, собаки лают, караван идет, – пожал плечами Дум. После общения с Фарухом его всегда тянуло на восточные пословицы.
За прилавком, напротив стенда с разным огнестрелом и артефактным низкопробным оружием, стоял средних лет островной синекожий. На его правой губе красовался шрам – Алекс тогда знатно порезал его ножом. А вместо левого уха – большой ожог. Опять же, дело рук Алекса. Причем в прямом смысле.
Им с Броми пришлось попытать своего конкурента, чтобы узнать, куда тот дел товар, который тролль, в свою очередь, приватизировал со склада лысого гнома.
Иными словами, отношения между Броми, Алексом и Хрен-выговоришь всегда были немного напряженные, но деловые. Просто они делили одну нишу на рынке.
Ничего, как говорится, личного.
Во всяком случае – для Алекса.
Потому как Хрен-выговоришь в данный момент держал Алекса на прицеле обреза, из дула которого разило разбодяженным адамантием. Но даже такого концентрата было бы достаточно, чтобы Дум вновь получил билет в первый ряд клятого кинотеатра.
– Ремонт сделал? – спросил Алекс.
Он помнил это заведение иначе. Затхлым, обитым дешевой фанерой, с непонятными стойками и вереницей вешалок с ширпотребными зачарованными шмотками.
Теперь же здесь едва ли не дизайнерский ремонт бил по глазам своими пестрыми решениями и обилием оригинальных материалов. В основном все то же дерево – но стилизованное под модные в финансовом квартале лофтовые решения и покрашенное в черный цвет металла.
Вешалки сменились стеклянными чехлами с образцами товара куда более высокого качества. К примеру:
– Куртка Puma – MannaCorp, – прочитал Алекс на ценнике. – Неплохой товар для такого шалмана.
– Ща выстрелю, ублюдок.
Объект: куртка.
Ранг изделия: F+.
Максимальное поглощение УЕМ: 12,5.
Сопротивление стихии ветра: 1,2 %.
Дополнительное свойство – переработка пола в питьевую жидкость.
Стоимость: 413 кредитов.
– Ты бы хоть палиться начал.
– В смысле? – Хрен-выговоришь внимательно следил за передвижениями Алекса по своей лавке и не сводил с визитера дула обреза.
Думу очень хотелось ответить в стиле Анастасии и ее “славянских рифм”, но вряд ли его кривой, косой и ломаный русский здесь кто-то поймет.
Так что он решил просто указать пальцем с татуировкой на стеллаж, закрытый сейфовой решеткой, расположившийся за спиной тролля.
– У тебя тут товар, будто мы не в Хай-гардене, а где-то в спальных районах. Сам ты вон в прикиде ручного пошива. А на стене все так же пушки-погремушки. Еще небось и брак, купленный тобой по старой схеме.
– Старые схемы отмерли примерно тогда же, когда ты присел.
– Ну, может быть, – пожал плечами Алекс. – Я не следил за рынком в последние годы.
– Да? – С усмешкой тролль изогнул бровь со шрамом (ну, всем понятно, откуда он там взялся). – А я уж думал благодарить тебя всячески.
– Ой. Минеты от клыкастых меня никогда не интересовали. Тем более от такого урода, как ты.
– Минеты минетами, а после того как Броми сыграл в камень, дела у меня только в гору поперли.
Алекс остановился около стенда с обувью. Весьма добротной обувью, утилитарной, в такой хоть в болота, хоть в леса. Парой ботинок, случись Думу охотиться на монстров, он бы здесь точно разжился.
Выдохнув струйку дыма, Алекс посмотрел на потолок.
Ну, видимо, туда рука дизайнера не добралась. Старый, ободранный кирпич и свисавшие провода немного напоминали о прошлом.
– У меня сегодня тяжелый день, Хрен-выговоришь.
– Ну так и сходи… на хрен.
– И, продолжая мысль… – Алекс, сделав вид, что не заметил слов тролля, проговорил: – Я не очень обрадован тому, что меня сначала убили, затем воскресили, затем снова попытались убить. Возможно, даже дважды. И не самым приятным способом. Потом назвали мудилой какие-то гопники на шухере у тебя под окнами. Тем более что ты приветствуешь меня железным стояком. И все это – за одни неполные сутки.
– Гейские шутки? От Алекса Дума? Самого отъявленного гомофоба всея Хай-гардена?
– Жизнь меняется, – развел руками Дум.
В ту же секунду, разворачиваясь вполоборота, он откинул полу пиджака и, выхватив пистолет, нажал на спусковой крючок. Все это произошло так быстро, что еще не успели пропасть последние звуки сказанных им слов.
Правда, возможно, это было как-то связано с тем, что грохот от выстрела в закрытом помещении немного нарушил общую куртуазную картину.
– Сраный ты Шон Коннери! Ты думаешь, у меня просто так пацанчики на шухере! Сейчас сюда подвалит целая…
– Джеймс Бонд, – перебил Алекс, пытаясь выковырять мизинцем из уха застрявшее там эхо выстрела.
– Что?
– Шон Коннери – это актер. – Дум подошел к стойке. Хрен-выговоришь прижимал к груди кровоточащую синей кровью руку. На полу валялся расколотый обрез. Но ничего страшного – даже палец не отбило. Просто рваная рана на перепонках. – Джеймс Бонд – мужской персонаж. Ну, был им до того момента, пока мир окончательно не еба…
– Что тебе нужно, ублюдок? – перебил Хрен-выговоришь.
Его крысиные глазки бегали по окнам. Наверняка он ждал свою крышу. Но в это время суток те вряд ли доберутся раньше чем за четверть часа. А когда узнают, что в деле черный маг, то время можно будет смело умножить на три. Никому ведь неохота раньше срока на тот свет.
Дум поднял перед глазами руку, дождался, пока на ней сфокусируются линзы, а затем сделал нужный жест. И выбрал необходимую сумму.
Вы перечислили на счет “Только лицензированное оружие для охоты” сумму в 5836 кредитов.
Глаза Хрен-выговоришь слегка расширились, он облизнулся и вроде даже забыл о ране на руке.
– И фигли ты сразу не сказал, что с деньгами пришел?
– А я хоть раз приходил к тебе через главный вход, без всяких угроз, чтобы при этом что-то не купить?
– Гнилые воды, Алекс, сейчас такие времена, что даже собственной руке верить нельзя.
– Сильно болит?
– Нет, блять, щиплет. На хрен стрелять-то было?
– Да я чисто самоутвердиться, – развел руками Алекс, – пушкой не пользовался почти шесть лет. Тренируюсь.
– Я тебе цену за такие тренировки… – Тролль помахал рукой, и прямо на глазах Дума рана затянулась. Если что и объединяло островитян с их более грозными сородичами – так это регенерация, когда дело не касалось магии. Вот только теперь Дум знал, что она не шла ни в какое сравнение с той, что обладал Грибовский. – …на десять процентов подниму.
– Да? Ну и хорошо. Я планировал, что ты закинешь все пятнадцать.
– Ну ты и ублюдок, – процедил Хрен-выговоришь, после чего нажал на скрытую кнопку. Ну… не очень скрытую. Стилизованная под звоночек из далекого прошлого, она находилась прямо рядом с кассой. После нажатия на оную часть стеллажа с пушками-погремушками отъехала в сторону, продемонстрировав приятный на вид, армированный, выложенный мозаикой лифт. – Пойдем. Похвастаюсь новым товаром. От старины Броми осталось на память. Блин, жаль, не нашли тех ублюдков, что подожгли его хату. Лично бы освежевал их. С кем мне теперь, гнилые воды, бодаться за бизнес? Весь азарт потерян.
Как и говорил Алекс – ничего личного. На теле гнома тоже осталось достаточно отметин от дел Хрен-выговоришь.
Они вместе зашли в лифт, и тролль нажал на единственную кнопку на щитке.
– А мозаика тебе на хрена?
– Блин, сам не знаю. – Хрен-выговоришь посмотрел себе под ноги. Выложенный из белого и черного камня знак инь-ян ответил ему тишиной. – Дизайнер, сука, нашел мой тайник с травкой и накурился в какашку.
– И?
– Я ему ноги сломал.
– Из ваших?
– Из ваших, – хмыкнул Хрен-выговоришь.
– Справедливо, – кивнул Алекс. – Может, тебе, кстати, байкерский клуб открыть? Между ними постоянно разборки.
– Идея, конечно, неплохая, но все еще – иди ты на х…
Двери лифта, заглушая остаток фразы, закрылись с тяжелым металлическим скрежетом, и лифт поехал куда-то вниз. Даже идею о секретном подвале Хрен-выговоришь подрезал у лысого гнома, да будет к нему…
Глава 11
– Всегда приятно иметь с тобой дела, Алекс. – Хрен-выговоришь протянул свою зажившую руку, и Дум ее вполне спокойно пожал.
Они стояли около двери и мило общались, будто недавно не пытались снести друг другу башку.
Такой он – подпольный бизнес. Сегодня ты кого-то сажаешь на перо, а завтра – за обеденный стол.
– Взаимно, Хрен-выговоришь, – кивнул Дум. – Если что…
Он помахал визиткой, которую тролль выдал ему, пока они выбирали запрещенный товар в его подземных закромах.
– Только после восьми не звони, – скривился контрабандист. На острове ведь даже оружейных заводов своих не было. Дешевле обходилось привезти пукалки со Старой Земли, чем строить производство на острове. Тут ведь всяких нормативных актов, регулирующих органов и законов было столько, что разоришься еще не стадии верстки бюджета – аккурат на графе “взятки”. – А то сам понимаешь – жена, дети. Работа работой, но семье надо время уделять.
– Семья? Ты когда успел, Хрен-выговоришь? Ты ведь из шалманов не вылезал.
– Да случилось так. – Тролль, немного “покраснев” (синекожие островитяне вместо этого зеленели), почесал макушку. – Были тяжелые времена. Я заявился в одну шлюшечную. Ты ее не застал. Открыли на Гнилой.
Гнилая улица… ее так стали называть после того, как Алекс в компании членов банды “Ткиллс” решил на той улице проблему с троглодитами.
– Ты…
– Осуждаешь? – сверкнул глазами Хрен-выговоришь. Куда как более грозно сверкнул, чем когда Алекс только зашел в магазин.
– Обидеть хочешь? – прищурился Дум. – Я так на судью похож, чтобы осуждать кого-либо?
Хрен-выговоришь поднял ладони в мирном жесте.
– Попутал, – он осенил себя знамением тролльской религии, – зла не держи. День просто дурацкий. И ты еще приперся. Век бы твоей гребаной рожи не видел, Дум. Ну и уродское же ваше человеческое племя!
Алекс окинул тролля оценивающим взглядом. Полукровки все же появлялись на свет, но крайне редко. Несмотря на все усилия левых и глобалистов, толерантность между разными расами имела свои, вполне ярко выраженные границы.
– Ладно, Хрен-выговоришь, бывай.
– Ага, бывай.
Алекс уже открыл было дверь и спустился на крыльцо, как ему в спину донеслось:
– Только ребятки с шухера уже успели прозвонить крышу. Ты уж не серчай. Но это я могу даже пару цветочков на могилу тебе принести. Ну и обоссать еще – да. Знаешь, как губа по осени болит?
Хрен-выговоришь указал на шрам, который когда-то давно оставил на его лице Алекс.
Дум только широко улыбнулся.
Поправив шляпу и очки, все так же придерживая дверь, он отодвинулся в сторону, позволяя троллю вдоволь полюбоваться открывающимся пейзажем.
Расколотый, вздыбившийся асфальт; из сломанных пожарных гидрантов в небо били фонтаны холодной воды. Крупные капли разбитым стеклом осыпались на пылающие машины и байки. Неподалеку что-то взорвалось, и очередной столб черного дыма присоединился к покрову искрящегося смога, накрывшего проезжую часть.
Правда, в данный момент она больше напоминала зону боевых действий.
В центре на в самом прямом смысле куче стонущих, раненых, избитых, поломанных тел островных троллей в кожанках, с ирокезами и прочей атрибутикой банды сидел Грибовский и чистил подошву ботинок.
– Ты…
– В следующий раз, Хрен-выговоришь, – Алекс указал тростью на висевшую в магазине маску, принадлежащую одному знакомому гному, – я могу и забыть о том, что у нас только бизнес и ничего личного.
Они встретились глазами.
Ненадолго.
Потому как в следующий момент тролль устало выдохнул и помассировал виски.
– Проваливай, Алекс…
Дум молча вышел на улицу и, закрывая дверь, услышал приглушенное:
– Ну, я хотя бы попытался…
Попытался он…
Дум еще в детстве с легкостью распутывал схемы островитянина. И на рынке тот жил только потому, что торговал совсем уж горячим товаром, а Броми был слишком осторожен, чтобы рисковать обжечься на такой фигне.
Фигне, которая теперь лежала в рюкзаке за спиной Алекса.
Дум, ступая прямо по лежащим на земле избитым телам, не обращая внимания на их стоны и просьбы о помощи, подошел к гвардейцу.
Ну, вернее как подошел – встал около подножия горы дергающихся тел.
– Ты нормальный? – спросил Алекс, закуривая от огонька на большом пальце. – Или…
– Бл… – процедил сквозь сжатые зубы Грибовский. У него все никак не получалось выковырять чей-то клык из подошвы сапог. – Нет чтобы сказать: “Грибовский, дружище, прикрой мне спину”. Или “Грибовский, тут такое дело, за мной пришлют целую банду островитян под аместрисом”.
Алекс внимательно осмотрел торчащее из груды тел лицо островитянина. Все следы приема геля “Аместрис” – магической наркоты, которая одинаково отшибала башни как людям, так и иным расам, на… лицо, пардон за каламбур.
Собственно, даже если проигнорировать черную сыпь, розоватую слюну, то самый яркий симптом использования наркоты – немного раздвоенный зрачок.
Его еще называли “козьими яйцами”.
Почему “козьими” – никто не знал.
– Слишком долго объяснять, – развел руками Дум и стряхнул пепел на этот самый глаз. Тролль застонал и принялся дергаться еще активнее.
– А долбануть мне канализационным люком по башке – это самое оно, да?
– На тебе как на собаке.
– Иди ты на хрен, дорогуша.
– Уже слышал нечто подобное сегодня.
– Сука! – выкрикнул Грибовский и, оставив попытки вытащить клык, попросту стянул с себя сапог. Присмотревшись к груде тел, он потянулся руками к чужому ботфорту. – Прости, любезный, будем считать это контрибуциями.
В итоге в левом сером ботинке из нубука, правом черном ботфорте из лакированного кожзама Грибовский спрыгнул на асфальт и поднял воротник запачканного зеленоватой кровью пальто.
– Я вообще не удивлен, что одна половина города хочет тебя замочить, а вторая…
– Пыталась, – Алекс похлопал по рюкзаку. – Закупка прошла удачно, так что предлагаю навестить одного моего старого знакомого.
– Вот опять! – вздернул указательный палец Грибовский. – Ни пожалуйста, ни спасибо. Я, между прочим, вообще никакого отношения к этому кровососу не имею. Так что, дорогуша…
– Ну, ты ведь гвардеец, – перебил Алекс. – А теперь представь, сколько крови невинных требуется лорду-вампиру, который законсервировал себя в своей дыре.
– Законсервировал себя в своей дыре? – хмыкнул эспер.
Где-то рядом пробежал полосатый грызун из игры “Переспроси меня, енот”, но Алекс постарался не обращать на него внимания.
– Ну да, окей, получилось двусмысленно, но суть ты уловил.
– То есть ты меня сейчас шантажируешь?
– Даже отрицать не буду, – пожал плечами Алекс и поправил соскальзывающую лямку рюкзака.
Грибовский что-то пробурчал на своем родном языке, затем пригладил влажные от пота и чужой крови волосы и возвел очи горе.
– Тебе кто-нибудь говорил, дорогуша, что ты редкостный мудила?
Алекс начал загибать пальцы. Когда они закончились и на второй руке, он пошел по второму кругу.
Нет, ему правда стало интересно сосчитать поштучно.
– Это риторический, проклятье, вопрос! – выкрикнул Грибовский, после чего шумно втянул воздух носом. – Ладно, поехали.
– О? Пришло время причинять добро и наносить справедливость?
– Только не думай, что я оставлю эпизод с люком не отомщенным. – Грибовский подошел к стоявшему неподалеку небольшому “Фольксвагену-жуку” и, вырвав дверь с “мясом”, кое-как уместился внутрь. – Залезай, дорогуша. Фараоны уже скоро подвалят, а мои нервы не выдержат их счастливые лица.
Алекс поступил точно так же, как и его напарник, только вместо того, чтобы срывать дверь с петель, он попросту срезал ее окутанной пламенем ладонью.
После этого, едва уместившись и высунув ногу наружу, он уселся на пассажирское.
Грибовский к этому времени закончил шаманить с проводами под рулем, и машина, недовольно прорычав двигателем, тронулась с места.
Грибовский дернул рычаг механической коробки передач (да, такие динозавры еще водились в степях Хай-гардена).
– Не задумывался подработать сварщиком?
– А ты не задумывался, почему тебе люком по башне прилетело?
– Ой, ну все, дорогуша, моя мстя будет страшна.
– Ага, – только и ответил Алекс.
Так, привлекая всеобщее внимание, лишенный дверей “жук” с двумя торчащими из салона ногами помчался по улицам Маэрс-сити.
Глава 12
Спустя полчаса и несколько красных светофоров, на которые они пронеслись со свистом ветра под торчащими пятками, пару попыток дорожных фараонов остановить их, а также чьи-то выбитые зубы (байкер очень неудачно подвернулся под кибернетический протез Алекса и его плохое настроение), напарники приехали в место назначения.
Лофтовый комплекс “Райские бани” находился на границе становящегося в последние годы модным и дорогим старого заводского района. Когда-то здесь поднимались к небу листы прокатной стали фабрик и производств. Чего здесь только не производили.
Начиная волшебным фарфором, узор на котором менялся сродни изображению в электронных фоторамках, заканчивая фабричной масс-маркет-одеждой с какими-нибудь приятными волшебными дополнениями.
Но сейчас легкая промышленность на острове практически полностью загнулась. Кто смог – переформатировались в нео-IT-сферу, где сложно отличить технологии от магии (в прямом смысле выражения: даже в протезе Алекса магии было намешано ничуть не меньше, чем проводков и плат), или в военку. Все остальные загнулись, а их производства переместились на территорию Старой Земли, где это было дешевле и меньше законодательных препон на пути честного коммерса, желающего обогатиться за счет почти бесплатного труда.
Алекс достал сигарету и закурил. В пачке осталось всего пять белых трубочек – недобрый знак. Думу никогда не везло с числом пять.
Взять хотя бы, что завтра утром ему нужно отправиться в какой-то там круиз в компании пяти бездарных студентов-светлых, над которыми у него шефство.
– И давно здесь… – Алекс еще раз посмотрел на неоновую вывеску, которой увенчали кованые ворота фешенебельного лофтового комплекса. Если не знать, что здесь когда-то производили трусы и носки, то и не догадаешься. – …“Райские бани”?
– Года три. – Грибовский проверил патроны в барабане и, крутанув его о предплечье, захлопнул револьвер. – Стоимость квадратного метра – как в Эльфийском квартале.
Дум присвистнул. У эльфов всегда было больше всего денег. Кино, музыка, мода, блогинг, фото и все с этим связанное – смазливые ушастики подмяли под себя все сферы быстрых и больших денег. Не говоря уже о медицине, где они владели едва ли не половиной всех активов в мире.
Так что неудивительно, что у них имелось денег ничуть не меньше, чем у фейри, чья история уходила корнями куда-то совсем вглубь тысячелетий.