– Скорее, скорее на площадь! Ведьму везут!
Стоило нам с Олафом попасть в старую часть Минэя и свернуть в сторону постоялого двора, как нас подхватило людским водоворотом и потащило за собой к ближайшей рыночной площади. Чтобы не пробираться в толпе поперек течения, не привлекать к себе лишнего внимания, а тем более не затоптать кого-нибудь ненароком копытами лошадей в тесноте городских улиц, мы решили поехать вслед за толпой и посмотреть, чему же так все радуются. Вскоре из ликующих криков возбужденной толпы стало понятно, что на площади сегодня состоится любимое увеселительное мероприятие минэйцев – сожжение ведьмы на костре. Смотреть на саму казнь у меня не было никакого желания, а вот взглянуть на родственничков Йена, которые в обязательном порядке будут присутствовать на этом «общественно значимом» городском сборище, было бы крайне полезно. Да и в толпе зевак можно порой услышать много чего интересного – в такие моменты люди любят поделиться друг с другом волнующими слухами.
В замок мы решили сразу не ехать, сначала осмотреться и узнать, что в столице вообще происходит, уж больно противоречивые новости из Минэя доходили до нас в дороге. Может, и была в них какая-то часть правды, но ее так густо перемешали с вымыслом, что отделить одно от другого сразу было сложно. Мы с Олафом были в уже привычных нам личинах – пожилой толстяк – купец с сыном. Так что бояться нечего, никто нас здесь не узнает.
Толпа принесла нас на площадь, где все уже готово к предстоящему действу. Стражники с большим трудом сдерживали народ, образуя узкий коридор для проезда телеги и оцепление вокруг помоста. Мы спешились, я отдал поводья Олафу, а сам стал протискиваться вперед. Тут и там среди зевак вспыхивали ожесточенные ссоры – это самые наглые и шустрые вроде меня пытаются пробраться поближе к оцеплению, чтобы получше рассмотреть ведьму. В центре площади все, как в кино: высокий помост из грубых досок, посреди него водружен двухметровый столб. Вокруг столба аккуратно разложены толстые поленья и вязанки хвороста. Напротив помоста, на ступенях высокой базилики с колонами, в которой безошибочно узнается храм Единого, стоит большая группа хорошо одетых господ. Странно, но среди них нет храмовых жрецов в ритуальных белых балахонах, да и двери Храма наглухо закрыты. Один из знатных мужчин, разодетый в зеленый бархатный камзол, сидит в кресле с высокой спинкой. В нем я сразу признаю «отца» – князя Альбрехта Тиссена. А вот княгини Софии что-то не видно рядом с мужем – похоже, она не любительница подобных зрелищ и нашла возможность избежать участия в этом сомнительном мероприятии. И старшего брата там тоже нет, но князь вроде бы не в трауре, а значит, бедный Ульрих еще жив. Зато на его месте, вальяжно опираясь локтем на спинку княжеского кресла, стоит высокий, красиво поседевший мужчина лет сорока довольно приятной наружности, с которым князь время от времени перебрасывается короткими фразами. На лице мужчины выделяются крупный нос и аккуратно подстриженная бородка. Память Йена молчит на его счет – то ли ему совсем незнаком этот персонаж, то ли он просто не помнит его.
Рядом со мной толкаются локтями две бойкие кумушки лет пятидесяти, и, судя по их неумолкающей болтовне, они из тех теток, которые знают все и про всех. Наклоняюсь к уху одной из местных сплетниц, небрежно спрашиваю:
– Уважаемая, не подскажете, что это за высокий господин стоит рядом с князем?
– Так это же его младший брат Фридрих! Три дня уж как вернулся в Минэй.
– А… он что, давно здесь не был?
– Да уж лет двенадцать-то точно. А теперь вишь – явился. Никак тоже в наследники метит!
– В наследники?! Так ведь вроде бы он у князя уже есть – старший княжич Ульрих?
– Ранен он тяжело… – не утерпев, подключилась к разговору другая кумушка. И тут же перешла на шепот – Только говорят, совсем плох наследник, вот-вот в сады Единого отправится.
– А младший княжич?
– Ты видно не местный, парень? – женщина посмотрела на меня с превосходством столичного жителя над дремучим провинциалом – С младшим княжичем Йеном давно уж неладно. Слух прошел, что уморили его злые инквизиторы на своем Острове – магией парнишку пожгли. А потом еще и сюда заявились, чтобы самого князя арестовать. Но наш-то быстро показал им, кто здесь в Эскеле хозяин!
– Показал! – сварливо ответила соседка – А Понтифик в отместку велел закрыть все Храмы в княжестве. Народу теперь ни помолиться толком, ни брак освятить, ни напутствие жреца перед смертью получить. Как же дальше жить будем?!
На площадь, громыхая огромными колесами, въехала повозка с установленной на ней деревянной клеткой, и кумушки быстро забыли о моем существовании, начав увлеченно обсуждать прибытие самых главных персонажей – жертвы и палача. Ведьму – девушку лет двадцати со спутанными волосами и в рубище, грубо вытащили из клетки, где она сидела на коленях со связанными за спиной руками. Затолкали на помост. Пока палач с помощником привязывали ее к столбу и обкладывали ноги несчастной вязанками хвороста, народ со знанием дела комментировал каждое их движение.
– А нынешняя ведьма-то совсем молодая…
– Так поэтому, наверное, и попалась! Старую-то ни в жизнь не словить. Глаза отведет, и не увидишь ее.
– Смотри-ка! А ведьма совсем уже плохая – на ногах не держится.
– Точно. Кажись, сознание потеряла.
– Немудрено. После таких-то пыток…
На помост тем временем взобрался глашатай и, развернув в руках длинный свиток, начал зачитывать приговор суда. И суда, кстати, светского, а не церковного – князь Тиссен взял на себя миссию. Судя по длинному списку преступлений, эта несчастная была виновата во всем: начиная с весеннего паводка, размывшего столичный тракт, и заканчивая поражением княжеского войска в битве на Золотой речке. На этом фоне все остальные грехи ведьмы типа наведения порчи на соседей, умышленного причинения вреда посевам и злостного колдовства в пресветлый День Воссияния Единого, казались уже сущей мелочью.
– Я слышала, что эту девку по приказу князя словили в горах, чтобы она излечила раненого княжича Ульриха, а мерзавка отказалась, да еще прокляла его.
– Не выдумывай! У князя нашего придворный лекарь есть, зачем ему ведьма? Да и все знают, как он к ним относится – первую, что ли жгут?
– Вот она и отомстила князю за своих сестер! Вместо того, чтобы раны княжичу заговорить, наслала проклятье на весь княжеский род.
– Тихо ты! За такие речи и самой недолго на костер загреметь.
Первая увиденная мною в этом мире ведьма выглядела как-то …невзрачно. Ветхой одеждой, больше похожей на лохмотья, она скорее походила на нищенку. Но лицо было слишком молодым, особенно на фоне ее жутких волос – грязных и всклокоченных. Пока зачитывался подробный список всех прегрешений жертвы и приговор княжеского суда, девушка стояла с закрытыми глазами. Но стоило приговору прозвучать, как ее глаза широко распахнулись, и мрачный взгляд устремился на князя, который в этот момент как раз махнул белоснежным платком, подавая сигнал палачу начинать казнь. Рот ведьмы скривился в злобном оскале, и она разразилась хриплым смехом. Одновременно палач бросил пылающий факел ей в ноги, и огонь с него перебросился на вязанки хвороста. Толпа затаила дыхание, и в это время над площадью разнесся громкий голос смертницы, читающий нараспев какое-то странное подобие стихов.
– Фридус, какого демона ведьме не вырвали язык?! – взревел князь Тиссен, вскочив с кресла – Заткни ей рот! Не дай произнести предсмертное предсказание!
А вот и придворный маг. Жив курилка! Именно этот толстячок с выпуклыми как у лягушки глазами и обнаружил у Йена предрасположенность к огненной магии. В жертву полетело сразу несколько светящихся сфер, выпущенных Фридусом, и ее непонятная речь оборвалась на полуслове. Поленья дружно вспыхнули под ногами ведьмы, ее заволокло дымом, и она, разорвав парализующее заклинание, закричала. От страшного вопля сгорающей заживо жертвы все волоски на моем теле встали дыбом. Толпа взволновано ахнула и подалась назад. Некоторый упали на брусчатку, закрыв уши руками. Сквозь пальцы полилась кровь. На несколько мгновений на площади воцарилась паника, люди шарахаясь, осеняли себя знаком Единого. А потом над ней разнесся еще один истошный вопль несчастной, оборвавшийся кашлем. Ведьма судорожно задергалась на столбе, пытаясь ослабить веревки и увернуться от сжигающего ее тело огня, но поняв, что скорая смерть неизбежна, она превозмогая боль и мучения, снова стала выкрикивать непонятные фразы.
Стрела, пущенная чьей-то умелой рукой, откуда с крыши дома, прервала мучения жертвы, вонзившись в ее горло. Тело девушки дернулось, глаза ее закатились, изо рта и пробитой гортани хлынула кровь. А в следующий момент высокие языки пламени взвились верх, с треском пожирая волосы ведьмы и создавая вокруг ее головы светящийся ореол. Смертница на глазах толпы превратилась в пылающий факел, а потом пламя и дым навсегда скрыли тело несчастной жертвы от жадных взоров зевак.
– Кто посмел?! – Князь вскочил на ноги и моментально создал вокруг себя магический щит, который для меня выглядел как прозрачный купол, подернутый тонкой голубоватой дымкой. И теперь он напряженно всматривался в ряды охранников, стоящих по периметру площади, пытаясь понять, откуда прилетела стрела. Но куда там…
Народ с площади дружно разбегался. Пора и нам с Олафом было убираться подальше.
– Это темные! Они стреляли.
– Не, ну кто так поджигает?! Неумехи!
– Да, уж… у храмовых жрецов и инквизиторов как-то половчее получалось.
– Так они мастера своего дела, давно насобачились! А палач князя горазд только головы на плахе рубить.
Угу, … «кина не будет». «Электричество закончилось». Фильм ужасов прервали на самом интересном месте. Народ лишили зрелища, а вернее возможности досмотреть чужие мучения и дослушать предсказание ведьмы до конца. От взвившегося к небу костра тем временем такой сильный жар, а вонь от горящей плоти стала такой нестерпимой, что люди, закрывая носы рукавами, в спешном порядке еще скорее начали покидать площадь. И мы с Олафом были в числе самых первых…
– Господин, я боюсь ошибиться, но сегодня на площади среди толпы я почувствовал присутствие неизвестного мага – склонился к уху князя Фридус.
– Мага? Какого еще мага?
– Молодого видимо. А может, недавно инициированного. Потому что он даже не удосужился скрыть свою ауру. И это точно маг огня.
– Да, откуда ему здесь взяться?!
– Не знаю. Я может и не засек бы этого чародея, но его магия отозвалась на огонь, пылающий на помосте. Такое нельзя не почувствовать, особенно если у тебя стихийный дар.
– Ты видел его лицо?
– Нет, господин. Даже ауру толком не рассмотрел, слишком далеко. Да еще и толпа в этот момент ринулась с площади, маг затерялся среди зевак.
Тиссен потер переносицу, пытаясь осмыслить услышанное. Задумчиво откинулся на спинку кресла. Маг огня в Минэе? Не смотря на все запреты Понтифика? Очень странно. И на шпионов Вергелиуса совсем непохоже – те без маскирующего амулета и шага не ступят. Но если это действительно кто-то из молодых и неопытных, то это, же огромная удача! Найти его, и пока тот не опомнился, подчинить себе магической клятвой, пообещав дурачку золотые горы. Сейчас, в преддверии нового витка войны с восточниками, каждый чародей будет на вес золота, особенно со стихией огня. А уж Фридус быстро натаскает этого щенка по азам боевых заклинаний.
– Раздай своим помощникам поисковые амулеты, пусть они для начала обойдут все постоялые дворы. А с утра побегают по рынкам – для чего-то он же приехал приехал в Минэй?
– Слушаюсь, мой господин! – Фридус поклонился – Возможно, стоит взглянуть на вашу родовую Мозаику? Не появились ли там новые фигуры…
Князь поморщился. Мозаика была одним из самых тщательно хранимых секретов Тиссенов. Древнее и своевольное волшебство подземелий замка. Захочет ли оно говорить с князем?
Тиссен тяжело вздохнул.
– Я подумаю. А пока поищем мага обычным способом.
Нет, это все-таки очень странно. И главное – непонятно, как такое могло пройти мимо Альтуса? Все маги огня инициируются в его Ордене, и магистр знает своих подчиненных наперечет. Но ведь предупреждения от него о приезде мага в Минэй не поступило, хотя о побеге Йена с Острова Альтус его уведомил сразу. Магистр вообще испытывал огромное чувство вины за произошедшее с младшим сыном князя. И Тиссен умело использовал это в своих целях. Хотя на самом деле судьба пропавшего сына его мало волновала, он даже скрыл от жены сам факт его побега. Хватит того, что она ему весь мозг за старшего Ульриха выклевала. Сбежал и сбежал, может и не доберется до Минэя, сгинет где-нибудь в лесах Микении.
По дороге на постоялый двор я не удержался от мучившего меня вопроса:
– Олаф, скажи мне – к чему такая показательная жестокость? Неужели нельзя было просто отрубить ведьме голову, а не устраивать представление из чужой смерти, сжигая живьем?
– Жрецы говорят, что это в назидание другим ведьмам – пожал плечами горбун – И если ведьму не сжечь живьем, то ее душа не очистится в спасительном огне – темная сущность, поселившаяся в душе, перейдет с ней и в новую жизнь. А как по мне – так это просто запугивание народа, чтобы языки не распускали, князя и слуг Единого боялись, особенно инквизиторов. Хотя жрецов и инквизиторов в Минэе теперь и не осталось…
– А что с пеплом потом сделают?
– Развеют за городом, чтобы ничего не напоминало о ведьме. Их прах запрещено зарывать в землю или хранить в урнах и склепах. Считается, что он сохраняет часть силы, и его могут использовать в своем колдовстве другие ведьмы.
Я качаю головой, не в силах до конца постичь суровые реалии этого странного мира. Уже больше двух месяцев я здесь, и чего только не навидался за это время. Казалось бы, пора уже привыкнуть и смириться. Но местная реальность раз за разом ставит меня в тупик. Разглядывая улицы Минэя и горожан, спешащих по своим делам, невольно прокручиваю в голове слова странного пророчества ведьмы и размышляю над тем, можно ли вообще считать этот бред умирающего пророчеством.
Скажу вам, это очень странное чувство – ехать в первый раз по совершенно незнакомому средневековому городу и …узнавать его. Точно знать, что впервые видишь какую-то улицу, но задержав на ней взгляд, тут же «вспомнить», куда она дальше приведет. При этом в памяти попутно еще и всплывают какие-то давние события, которые происходили здесь когда-то, но явно не со мной. С Йеном. Такое «узнавание» вызывает у меня не очень приятные ощущения раздвоения личности, но деваться некуда.
Мы въехали в Минэй через ворота огромной сторожевой башни, являющейся частью мощной городской стены. За нашими спинами остался пригород столицы с его деревушками, садами и полями, где уже созревал урожай, и бесконечные пыльные дороги Западного Эскела и Микении. Единственное, чего я пока здесь не увидел – это моря. Закатного моря, омывающего берега родного княжества Йена. Олаф сразу сказал, что нам лучше выбирать дороги, проходящие вдали от побережья – они не такие оживленные. Но близость моря все равно постоянно ощущалась и сейчас ощущается в воздухе. Запах йода, чайки…
Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, с Лукасом мы заранее разделились, договорившись встретиться на одном из постоялых дворов в купеческом квартале. Лукасу даже и личину надевать не пришлось – в Минэе он никогда не был, здесь его никто не знает, а инквизиторам, которые его разыскивают, с недавних пор в столицу Западного Эскела дорога заказана. Ближайшие планы у нас простые – разведать обстановку в городе и замке, узнать что там происходит и решить, как быть дальше. Ну, а для Лукаса – снять небольшой дом в приличном квартале. В замок его в любом случае тащить не стоит, я в этом гадюшнике и сам пока буду на птичьих правах. Если вообще буду…
Тонкой душевной организацией я никогда не отличался. Потеря близких в юности, потом служба в горячих точках, работа в МЧС – к концу жизни я невольно стал спокойно относиться к чужим смертям. Нет, не равнодушно, но… сердце больше не рвалось в клочья. А вот потеря Густава по-настоящему выбила меня из колеи. Олаф убеждал меня, что такова его судьба, предначертанная свыше, просто наше вмешательство в лесу подарило княжичу и его людям несколько лишних дней жизни. И смерть от ас-урума иниса для такого славного парня и мага не в пример почетнее, чем от зазубренного меча какого-то грязного лесного бродяги. Да, умом взрослого, воевавшего мужика я это прекрасно понимал, даже внутренне был согласен с такой постановкой вопроса, но на душе от этого легче не становилось.
Слово «ненавижу» стало моей личной мантрой, моим личным способом самовнушения. Наверное, только теперь я окончательно понял, что инисы не отстанут. Противостояние наше будет длиться и длиться. До полного, тотального уничтожения. И никто из нас теперь не отступит. Прятаться от дроу я больше не намерен и заставлю их дорого заплатить за смерть Густава и Йохана. Да, теперь я точно знаю: убью восьмерых – придут шестнадцать, а дальше тридцать два, шестьдесят четыре… А сколько вообще этих темных тварей? Ну, не бесконечны же их ряды?! Насколько я понял из разговоров с Лукасом – число инициированных инисов ограничено количеством ас-урумов, а вот с ними-то у дроу как раз и напряженка. Я уже лишил их пяти мечей – один у меня, еще четыре легли щедрым подношением на алтарь Айрана. И исчезли с яркой вспышкой, едва коснувшись «наковальни», что красноречиво свидетельствовало о том, что мой дар суровым богом принят. В храме мы на следующий день основательно прибрались, натаскав воды из ближайшего ручья и отмыв полы и стены от крови и кишок врагов. Их-то, как раз Айран в качестве подношения не принял, не любит он такого, брезгует «мясцом» и кровушкой. А вот мечи – это да, хорошее оружие он уважает. Поэтому на алтарь после недолгих раздумий вслед за ас-урумами легло и все остальное оружие, оставшееся после кровавой бойни, учиненной инисами. Тела воинов сожгли на погребальном костре, а их оружие также отправилось на алтарь Айрана. Себе я оставил только кинжал Густава. На память о потерянном брате.
Моя ненависть к инисам получала ежедневную разрядку – Лукас устраивал мне тренировки, чтобы не допустить застоя энергии в оживших внутренних потоках. Вешал энергетический щит в воздухе и заставлял долбить в него молниями и огненными сферами, пока тот не начинал трещать и рушится. И есть у меня стойкое подозрение, что щит день ото дня ставился все прочнее и мощнее, хотя Лукас на голубом глазу пытался убедить меня, что это вовсе не так. Надо признать, что такие упражнения приносили свои плоды – сферы огня через какое-то время стали получаться у меня уже на автомате, а простейшие заклинания теперь отскакивали от зубов как «Отче наш». Вкупе с физическими нагрузками, которыми меня озадачил Олаф, это давало неплохой эффект. Тело крепло, мышцы снова наливались силой, потраченная на взлом щитов магия с успехом восстанавливалась уже к утру.
Вроде бы живи и радуйся пробуждению магии, радуйся тому, что удалось выжить после очередной встречи с инисами, но память о Густаве по-прежнему доставляла мне боль. И признаюсь честно – я иногда терял самоконтроль, представляя на месте магического щита ту седую тварь, что убила моего друга и брата. Да брата. За те несколько дней, что мы провели рядом, Густав успел стать мне близким человеком, и оттого потеря рвала мне сердце и наполняла душу мутной ненавистью к дроу. Ненавижу! Ненавижу!!! И в следующий раз им уже не удастся подобраться ко мне незаметно, я больше не доставлю им такой радости. Сколько их тогда уже будет, восемь? Значит, к их появлению я должен овладеть всеми доступными для меня магическими заклинаниями и сделать хороший запас усовершенствованных гранат. Ну, и подтянуть свою физическую форму до максимально возможного уровня. А поэтому, не обращая внимания на тревожные взгляды Олафа, я продолжал упражняться с мечом как заведенный, снова и снова наматывал круги по лесу, подтягивался на толстых ветвях деревьев, приседал и отжимался от земли бесчисленное количество раз. После таких адских нагрузок тоска постепенно оставляла меня.
Мы больше никуда не спешили. Лишний день или даже три дня в пути уже не играли никакой роли. Дома по-прежнему никто не ждал, а для псов Вергелиуса лучше было бы и вовсе не попадаться сейчас на глаза – с той яростью, которая бушевала внутри меня, я просто смел бы их и не заметил. К тому же такая неспешность в путешествии давала лишнюю возможность проводить усиленные тренировки, которыми я буквально истязал себя, заглушая внутреннее чувство вины.
Лукас, видя мои успехи в овладении магией Огня, задался целью сделать для меня амулет, скрывающий принадлежность к магам. Но для этого нужно было сначала добраться до Минэя и купить там подходящую заготовку. Вообще-то этот амулет входил в перечень запретных артефактов, и Инквизиция строго наказывала за его применение, а уж тем более за его изготовление. Но Лукаса такие «мелочи» больше не смущали. Что-то надломилось и в этом жизнерадостном толстяке после нападения инисов. Словно он отринул прочь последние сомнения и окончательно принял для себя жизненно важное решение. Я как-то попытался мягко поговорить с ним и честно объяснил, что идти с нами в Минэй – полное безумие. Мне грозит опасность со всех сторон. Но маг так сверкнул на меня глазами, что я почел за лучшее заткнуться со своими предупреждениями. Лукас явно и сам понимал степень риска, но отступать не собирался. А пока он просто удвоил свои усилия, объясняя основы магии и параллельно обучая меня новым видам заклинаний.
– Сырая сила – это хорошо, Йен, но нужно учиться работать и с более тонкими потоками. Ты должен понять, что иметь магию – это словно иметь еще один орган чувств, кроме зрения, слуха и осязания, и овладеть ею в такой же степени. Представь, что ты сосуд, который наполняет энергия, попробуй ощутить, насколько насыщено и пропитано ею все твое тело. И тогда ты поймешь, что на самом деле для магии нет предела. Сегодня тебе кажется, что ты наполнен ей до краев, а завтра вдруг с удивлением понимаешь, что в твоем внутреннем источнике оказалось еще достаточно места, которое можно заполнить. И если ты будешь постоянно и усердно трудиться над расширением своего источника, процесс этот может стать бесконечным, а твои возможности – практически безграничными. И чем на более глубинном уровне ты научишься чувствовать магию, тем легче сможешь контролировать любой выброс силы. Но при этом помни золотое правило – шаг за шагом, шаг зашагом. Для каждого заклинания – свой уровень владения магией.
– А можно как-то… выстроить эти заклинания огня по степени сложности?
– Можно. Но ты должен понимать, что магия огня освоена у меня на весьма среднем уровне, я ведь воздушник. И хоть две наши стихии родственны и прекрасно взаимодействуют между собой, разница в применяемых нами заклинаниях все равно огромна.
А дальше мне оставалось только пожалеть, что пока нет никакой возможности законспектировать «лекции» Лукаса – сидя в седле, согласитесь, это было бы затруднительно сделать. И еще благодаря толстячку я начал вдруг отчетливо понимать главный недостаток в обучении боевых магов в Орденах. Их там совсем не учили думать, ибо задача у этого обучения была совершенно иной – побыстрее освоить пару десятков заклинаний, годящихся для борьбы с нежитью и по возможности довести их применение до полного автоматизма. Практиковались стандартные «подвески». Сначала ударить огненной сферой, потом добить молнией. Или наоборот. Стоило ли после этого удивляться высокому уровню смертности среди рядовых магов?
Выяснилось, что умные волшебники типа Лукаса ввели для удобства оценки магии шкалу от десяти до единицы. По ней легко оценить мощность любого заклинания, ибо она напрямую зависит от уровня силы и умения. То есть по идее уровень силы мага таков, какова мощь подвластных ему заклинаний. Твоих силенок хватает только на «факел» или «огненную стрелу»? Увы. Твой уровень оставляет желать лучшего. Именно таким уровнем обладал Йохан и именно заклинанием десятого порядка «огненная стрела» он пытался убить иниса. Наивный парень… Более или менее серьезные боевые заклинания начинаются с заклинаний седьмого – шестого порядка, как например широко известное «огненное копье». Ну, а высший пилотаж – это «огненный прах» или «феникс» – заклинания первого порядка, требующие уровня магии как у магистра Ордена. Даже Лукас не знает, под силу ли еще кому-то из ныне живущих магов огня сотворить такое чудо. Но это тот уровень, к которому все равно необходимо стремиться, если хочешь перевернуть этот жестокий мир.
Не удержался и спросил его про тот ураганный огонь, что спас наши жизни в древнем храме Айрана после взрыва гранаты. А вот с ним оказалось не так все просто. Создал-то его я, но вот силой напитал уже Лукас. В результате слияния двух стихий и наших общих усилий самое простейшее огненное заклинание обрело силу пятого, а то и четвертого порядка. Так что слияние стихий – это отдельная тема для изучения, но за нее стоит браться не раньше, чем моя собственная магия станет полностью мне подвластна. Чтобы подвергать такому риску жизнь другого чародея – я должен быть уверен в своих силах. И впереди меня ожидает усердная учеба и заучивание трудных заклинаний, позволяющих, например, выстроить щиты с наибольшей эффективностью и наименьшими энергозатратами или блокировать чужую магию в сочетании с молниеносной контратакой. Все это было ново для меня и пока непонятно.
– Йен, ты зачем пошел на площадь, где находились два сильных мага? – Лукас схватился за голову и принялся мерить шагами комнату на постоялом дворе.
Заслуженный упрек от толстяка. Он прав. Я постоянно забываю, что теперь мы в городе, где можем в любой момент наткнуться на мага. Волшебников в Минэе, конечно мало, особенно сильных, но даже и подозрения будет вполне достаточно, чтобы меня отправили в замок на «беседу» с отцом. А надеяться, что меня не узнают даже в таком плачевном виде – глупо.
– Лукас, я не подумал про магию. Решил, что личины будет достаточно.
– Это для простых людей ее достаточно. Но сильный маг тебя и по ауре узнает, а особенно по отпечатку магии, если ты ей нечаянно воспользуешься. Я же не просто так просил подождать, пока амулет не будет готов!
Лукас укоризненно качает головой и отправляется в торговый квартал, чтобы пройтись по лавкам, где продают всякие магические штучки. Конечно, с пустыми руками наш маг Ирут не покинул – как я понял из его скупых объяснений, «тревожный чемоданчик» у него давно уже был собран и припрятан в надежном месте, а уезжая, он прихватил его с собой. Просто Лукас не ждал паладинов так скоро, думал, у него еще будет время продать свой дом и хорошенько замести следы. Но не успел. Поэтому в доме там осталось много чего нужного. Особенно Лукас жалел о наборе инструментов из какой-то особенной стали и редких кристаллах для подзарядки артефактов – все это стоило огромных денег, и было большой редкостью. Но если с кристаллами мы ему помогли – спасибо дорческим бандитам! – то вот инструменты теперь нужно было заказывать у гномов.
Олаф приносит мне обед в номер, а сам собирается на разведку. Город он знает, как свои пять пальцев, так что ему решать, где собирать нужные нам «разведданные». И судя по тому, как тщательно он проверяет свое боевое снаряжение, это будут не самые приличные места столицы. Ох, не завидую я тому, кто обманется личиной почтенного купца и решит поживиться «легкой» добычей! Ну, а я решил посвятить время сочинению барона Дильса, пора уже почитать, что он пишет о родном городе Йена.
Итак, опуская общеизвестные факты – например, что столица Западного Эскела стоит на берегу полноводной реки Нэи, берущей начало в северных отрогах Медных гор и является одним из крупнейших городов светлых земель – можно сказать, что Минэй у Дильса бурного восторга не вызывает. Видимо, встретили его когда-то здесь не очень приветливо. Справедливости ради он отмечает, что князь Тиссен много сил отдает укреплению своей столицы и княжества в целом – вон какую новую крепостную стену выстроил вокруг Минэя! Говорят, зачарованную против основных стихийных заклинаний.
И порядок в княжестве есть, но… дальше целое ведро негатива. И мол, слишком суров князь со своими подданными, и с соседями он не ладит, и вообще – укрылся за Медными горами, а об общих интересах светлых земель забыл. Пользуется тем, что его княжеству повезло с природными ресурсами и не устает всем напоминать, что Западный Эскел ни от кого и ни в чем не зависит. Ну, может если только из Фэсса дорогие вина редких сортов и пшеницу сюда завозят, да и то немного, Минэй вполне мог бы обойтись и без них. Зато рыбой и рудой он сам мог бы обеспечить все светлые земли, особенно Фэсс, не имеющий выхода ни к морю, ни к Медным горам с их богатствами. Короче, эгоист этот князь – не хочет делиться ни с кем, да еще и сам претендует на спорные земли вдоль границы с восточным соседом. Может, эти два крохотных баронства и не стоили борьбы за них – всего-то шесть деревень, но ведь там еще и золотые рудники. А золото это… в общем, что такое золото никому объяснять не надо.
И сам Минэй барону тоже не сказать, чтобы особо понравился. Ну, нет здесь такого раздолья для богатого путешественника, как в Ируте. Мода тут поскромнее, торговые кварталы не такие обширные, да и с элитными борделями напряженно. А шикарные куртизанки и вообще, как класс отсутствуют. Приходится приличным господамдовольствоваться тем, что есть, и развлекаться в кварталах с сомнительной репутацией, куда по вечерам без охраны и соваться не стоит. Вот и получается: климат в Минэе не в пример мягче, чем в Ируте, и цены здесь гораздо ниже, товаров больше, а богатому путешественнику в Западном Эскеле откровенно скучно. Да и князя Тиссена гостеприимным хозяином не назовешь – балы и приемы случаются в его замке крайне редко. Не охотник князь до веселья и развлечений, из всех забав у него в почете только охота да сжигание ведьм на костре. Сам барон в княжеском замке побывал лишь однажды, но нашел его мрачным и неухоженным. То ли дело замок Марциев в Веране или резиденция Понтифика на Острове магов!
Всем в столице единолично распоряжается князь. Совет гильдий тут конечно есть, но это скорее небрежный реверанс в сторону горожан, чем настоящий действенный орган управления столицей. Гильдии могут высказать свое мнение по какому-то вопросу и подать коллективное прошение князю, но вступать с ним в жаркие споры, а тем более в конфликт никому и в голову не придет. Бургомистра – и того Тиссен назначает. Т. е. в Западном Эскеле царит настоящий махровый феодализм безо всяких там республиканских поползновений и демократических послаблений. Власть, как, впрочем, и в других княжествах, передается исключительно по наследству и наследника естественно назначает сам князь. Захочет сыну власть передаст, захочет брату, а захочет и племяннику. Единственное ограничение – женский пол. Женщина по определению считается не способной к руководству – хоть княжеством, хоть баронством, хоть торговым домом. Даже будь она семи пядей во лбу. Но если хватит ума прикрыться мужчиной-родственником, тогда – пожалуйста. Рули себе на здоровье из-за широкой мужской спины мужа, брата или сына. Некоторые предприимчивые дамы именно так здесь и поступают.
Читаю разглагольствования Дильса, и перед глазами тут же встает реальная картинка из головы Йена. Не сказать, чтобы автор книги сильно погрешил против истины, но у Йена в памяти все как-то …душевнее что ли, чувствуется, что он вырос в этом городе, любил его, а поэтому и оценки княжича намного мягче. Впрочем, книге Дильса года три, и за это время много воды утекло. А последние события могли вообще кардинально изменить обстановку в Минэе, и об этом Йен знать уже ничего не мог. Так что придется самому прогуляться и составить для себя собственную картину происходящего. При всем уважении к автору этого путеводителя или Йену, слепо доверять их мнению я не собирался. А посему – ждем амулет от Лукаса и разведданные от Олафа.
Пробуждение было тяжелым. Дианель безуспешно, снова и снова пытался вынырнуть из той вязкой трясины, в которой он пребывал последнее время. Дни и ночи для него слились в однообразные сумерки, в носу свербело от раздражающего затхлого запаха подземелья, перед глазами постоянно мелькали темные круги. А в ушах стоял какой-то непонятный гул, вперемешку с людскими голосами. Стоило Дианелю попытаться вслушаться в чужие слова, как его голову тут же пронзали тысячи раскаленных игл, и сознание снова погружало его в вязкую темноту.
Но однажды он вдруг почувствовал легкое прикосновение к своей руке, и по венам его потекла живительная энергия. Ресницы Дианеля дрогнули, и он неосознанно потянулся всем своим существом к источнику этой силы, но она тут же закончилась. Над эльфом спорили двое мужчин. В одном из споривших Дианель узнал по голосу главу церковной инквизиции – Вергелиуса.
– Ну, что там? Он еще жив?
– Жив, мессир. Но очень плох. Советник Дианель умрет, если не оказать ему срочную помощь.
– Живучий гад… Должен был уже подохнуть.
– Мессир, я хочу напомнить вам план его Святейшества… ну насчет того ритуала, для которого понадобится эфирная сущность высшего эльфа…
Дианель застонал про себя. Его мучения только начинаются. Он никак не мог вспомнить, что же произошло в кабинете Аполинариуса. Его воспоминания обрывались на том моменте, где он привычно проверил вино на наличие яда. И начало их беседы с Понтификом носило вполне мирный характер. Опять начали торговаться, а вот потом… один сплошной туман в голове. Через который пока невозможно продраться.
– А эльф точно нас не слышит? – Советник почувствовал, что кто-то дышит ему прямо в лицо – Хотя какая разница…
– Так что мне делать? Лечить его?
– Лечи.
– Тогда снимите ошейник – он блокирует магию.
– Он блокирует только внутренний источник советника. Лечи так.
– Может разрешите использовать его целительский амулет? Я попытаюсь разобраться. Слышал, он абсолютно безвреден и настроен на одного конкретного человека или эльфа, а главное – работает даже при отсутствии в пациенте магии.
– Э… – Вергелиуса явно задумался – Хорошо. Но у камеры будут дежурить пара боевых магов. Приступай.
Дианель улыбнулся про себя, слушая самоуверенные речи мессира Вергелиуса. Столько лет возглавлять Инквизицию и до сих пор не узнать, как работают эльфийские амулеты! Ах, ну да. Разве какие-то невзрачные камушки могут сравниться по силе с красивыми сияющими кристаллами?! Дикари… а еще мнят себя сильными магами. Но сейчас все складывалось, как нельзя лучше. Кто-то торопливо надел на шею Дианеля такой «камушек», чем вызвал презрительный смешок Вергелиуса, и посол впервые за долгое время вздохнул полной грудью, чувствуя как по телу разливается целительная сила. Вот. А теперь спать…
– Резче! Еще резче! А теперь заклинание «Серый прах». Закручивай его. Да, вот так. Отлично!
На главной арене Тар-Некроса бились двое. Марте противостоял молодой, измученный маг-воздушник из Ветрана. Еще в прошлую декаду отряд Лордов и личей совершил очередной набег на границу Фесса, а на обратном пути захватил обоз. В нем ехал недавний выпускник Ордена Воздуха, направляясь к месту новой службы в одном из пограничных гарнизонов. Ехал, но не доехал. Попал в руки Валдиса и спустя несколько дней оказался на арене в качестве тренировочной «куклы». Именно на них темные отрабатывали свои боевые заклинания. Но даже после мучительной смерти в результате таких «тренировок», бывшие светлые маги вопреки своей воле продолжали служить Ашу. Их превращали в личей, послушных приказам Темных Лордов. Ведь маги были слишком редки в этом мире, чтобы разбрасываться такой ценностью, и чтобы делать из них простых рядовых зомби. Впрочем, у темных все шло в дело, и ничего не пропадало зря.
Задумавшись, молодая ведьма все усиливала и усиливала напор «Серого праха», как вдруг поняла, что светлый маг сейчас умрет. Пришлось отпустить силу и ослабить заклинание, чтобы «воздушник» снова смог подняться на ноги и восстановить энергетический щит. Но выглядел он уже словно мертвец – впалые щеки, огромные тени под глазами. Его силы явно были на исходе. Перевела взгляд на Валдиса и наткнулась на осуждение в его глазах.
– Что?! Он бы сейчас умер!
– Пойми! – Валдис подошел, взял ее за подбородок и поднял голову вверх. В его рыбьих глазах впервые мелькнуло что-то человеческое – Вы первый выпуск ведьм, которым ставят боевые заклинания. Нужно освоить всего несколько самых распространенных чар, которые дадут вам шанс спастись в случае провала.
Валдис мгновенным движение руки кинул в парня заклинание «черный полог». Маг так и застыл с поднятой вверх рукой, на ладони которой начал формироваться воздушный кулак. Несколько случайных зрителей на трибунах арены разочарованно засвистели.
– Марта, это ваш спасательный круг, если хочешь знать. Поэтому тот же «Серый прах» должен отскакивать у вас от зубов как молитва Единому в храме светлых святош. А у тебя заклинание действует только на материальном уровне. Астральный – совершенно не задействован! Давай еще раз.
Марта молча, кивнула и снова встала в боевую стойку. Ее язык отрос через декаду после Большой Инициации – обретя силу и изучив нужный ритуал, отрастить его, оказалось для Марты несложно. Но молодая ведьма и теперь оставалась немногословной. Привычка постоянно молчать сделала свое дело. Как ни странно, в этот раз из одиннадцати юных ведьмочек после ритуала Большой Инициации выжило аж десять. Что удивило даже Валдиса. Только дамэ Эвета была почему-то страшно недовольна этим фактом – она возмущалась, что к шести сильным чародейкам получили в нагрузку еще и слабеньких ведьм, которых считала бесполезным балластом. Хотя… Марта, кажется, начала уже догадываться о причине ее недовольства. Видимо во время ритуала Эвета собиралась незаметно поживиться темной энергией в личных целях, и сделать это за счет самых слабых девчонок, высосав из них жизненную силу досуха. А самовольное завершение ритуала Мартой сорвало ее грандиозные планы. Да и Валдис с Лимсом начали с подозрением коситься на Старшую жрицу, которая все никак не могла успокоиться и постоянно шпиняла своих подопечных. Счастье еще, что вскоре Эвету срочно вызвала к себе Верховная ведьма, а то неизвестно, чем бы все закончилось.
И вот уже целую декаду пять самых сильных ведьм из последнего выпуска дрессируют как цирковых собак… Хотя какие из них собаки – так, кошки если… После Инициации им дали прийти в себя, отдохнуть пару дней, и изучить ритуал, с помощью которого самые сильные ведьмы смогли вернуть себе язык. Слабых отправили работать в лазарет, а с «языкастых» сняли ошейники, и они перешли под временное управление Валдиса. Как поняла Марта из подслушанных разговоров Лордов, темные готовят новое вторжение в Светлые земли. Но их недавние поездки в Фэсс и отравление колодцев в приграничном баронстве были всего лишь отвлекающим маневром. Цель у них сейчас совсем другая. Что же они задумали…?
Утром за завтраком я выслушиваю доклад Олафа. Пришел он вчера поздно, стыдливо дыхнул на меня запахом браги и, заверив, что ничего срочного нет, предложил оставить все разговоры до утра. Подозрительно это, но до утра, так до утра. Надеюсь, ничего важного он за ночь не забыл.
– Есть у нас в Минэе один кабак недалеко от ратуши – «Ржавый меч» называется – туда по вечерам часто слуги из замка и наемники захаживают. Вот и я вчера по городу походил, походил – послушал, что в столице творится, а к вечеру в «Мече» засел в надежде кого-нибудь из наших увидеть.
– Увидел?
– Да, княжич! Повезло мне: встретил там Конрада Креймера – мужа вашей кормилицы Терезы.
В памяти Йена эта полная добродушная женщина и ее семья занимали особое место. Они были одними из немногих слуг и домочадцев, кто по-настоящему любил младшего Тиссена. А его молочный брат Мирт и вовсе был товарищем Йена по играм. Правда, князь не одобрял этой дружбы.
– Как они поживают?
– Неважно. В замке стало совсем плохо, и Креймеры собираются уходить оттуда. Я сначала даже не думал открываться ему, просто подсел поговорить за кружкой пива. Но… они так переживают за вас, княжич, что я не смог промолчать. Хотите, ругайте меня, хотите нет!
– Ладно… чего уж там. Он не выдаст нас?
– За это даже не переживайте. Конрад – верный вам человек и он обещал молчать о вашем возвращении в Минэй. Так вот…
Дальше Олаф вываливает на меня все последние новости. В семье Тиссенов полный разлад, родители Йена в ссоре, князь совсем озверел после поражения от восточников и пьет, как сапожник. Гномы создали для него огромного механического воина в зачарованных латах, и этот монстр положил целый отряд паладинов во главе с легатом Понтифика. За это Тиссенов, а заодно и весь Западный Эскел отлучили от Церкви. Все храмы теперь закрыты, богослужения не проводятся, народ ропщет. До открытого бунта пока не дошло, но дело идет именно к этому. Слишком много минэйцев погибло в последней битве на Золотой речке, слишком многие несут теперь убытки из-за того, что вся торговля с другими княжествами прервалась.
Восточники пока не наступают. Во-первых, в их рядах появилась «черная гниль» – заразная болезнь, с которой без особых успехов борются маги-целители. Во-вторых, Святой Престол несмотря на гибель легата, не дает благословления на захват Западного Эскела. Боится резкого усиления соседей.
– Княжич… может, вам встретиться с вашей матушкой? – Олаф тяжело вздыхает – Она бедная так переживает за вас, совсем извелась!
Хм… Если честно, то как-то я пока не готов встретиться с «матушкой». Да и трудно представить, как княгиня отреагирует на мою нынешнюю внешность. Боюсь, наша встреча закончится ее обмороком, или того хуже – истерикой. Перед завтраком я, наконец, внимательно рассмотрел свое отражение в небольшом зеркале. Да уж… До полного восстановления морды лица мне еще ой, как далеко, если только через год-полтора стану выглядеть нормально, а пока… Нет, шрамы и рубцы, конечно, разглаживаются помаленьку, но вот с мимикой по-прежнему беда – лицо стянуто как маска, а улыбка моя больше на оскал похожа. Спасибо хоть брови с ресницами отрастают и на голове уже какой-никакой, но темный ежик волос пробился. Ага… на новобранца становлюсь похож. Хорошо, что я мужик тертый, и меня увечьями не испугать – на войне и в госпиталях еще и не такого навидался. А вот как бы с таким лицом жил молоденький княжич, у которого вся жизнь впереди? Хотя… вряд ли Йен пережил бы даже первое нападение иниса, давно бы с погребального костра в райские сады Единого отправился. А я вот вцепился зубами в этот чертов мир и уже третий визит инисов пережил. Наверное, и четвертый тоже не за горами. Одного не пойму – как эти твари нашли меня в микенской глуши?
Нет, отказываться от встречи с княгиней мне нельзя – Йен свою мать любил и он бы так ни за что не поступил. Не стоит вызывать лишние подозрения у Олафа своим отказом.
– Даже не знаю, Олаф, насколько это безопасно – я ковыряюсь в тарелке с завтраком – А ты смог бы незаметно провести меня в замок?
– Конрад обещал помочь. Ваша матушка живет теперь в старых покоях рядом с часовней, так что через весь замок пробираться не придется.
Слуга мнется, словно не решается сообщить мне какую-то плохую новость, оставленную им напоследок, а потом выдает такое, что у меня отвисает челюсть:
– Княжич, крепитесь… Конрад сказал, что князь превратил вашего старшего брата Ульриха в лича.
– Что?!!
– Ульрих умирал от раны, полученной в сражении у Золотой речки, и князь решил спасти его хотя бы так.
– Спасти?! Это называется спасением – превратить своего родного сына в умертвие?
Олаф сочувственно отводит глаза, а я ошарашено качаю головой. «Папаша» совсем поехал головой. Теперь понятно, почему он беспробудно пьет и с княгиней поругался. Надо уточнить у Лукаса, когда он проснется, но ведь это же что-то из запретной темной магии? Князь темным продался? Слов нет! Я молчу, пытаясь переварить услышанное. Кусок мне в горло больше не лезет, и я расстроено отодвигаю тарелку с остатками завтрака в сторону. Даже не могу себе представить масштаб грядущих неприятностей, а то, что они у нас будут – и к бабке не ходи. Надо срочно прогуляться и проветрить мозги, которые просто закипают от последних новостей.
В свой первый рейд по столице отправляюсь в сопровождении Олафа и весь, естественно, обвешанный амулетами: к личине купеческого сынка и целительскому эльфийскому камушку теперь добавился еще и новый «гаджет» от Лукаса, скрывающий магию. Он провозился с ним всю ночь, но когда я заглянул к нему рано утром, работа была уже закончена, и амулет стоял на «подзарядке», напитываясь силой от кристалла. Проверив, как все работает, Лукас с чистой совестью завалился спать, заверив, что разоблачение мне больше не грозит, и я спокойно могу гулять по городу. Постоялый двор наш находится в средней части столицы, поэтому знакомство с Минэем я решил начать с торговых и аристократических кварталов, расположенных ближе к центру. Вчера, в людской толчее, многого разглядеть не удалось, а сегодня на улицах такой толпы нет, и Минэй предстает передо мной во всем своем своеобразии.
Торговая часть Минэя, где расположен наш постоялый двор, представляла собой ничем не примечательную застройку, выглядевшую как тысячи и тысячи земных средневековых кварталов. Улицы – узкие и кривые – дома так тесно прижаты друг к другу, что словно идешь вдоль одной сплошной стены между двумя перекрестками. Все лавки расположены на первых этажах, здесь они, как правило, не жилые. Если не лавка или склад, то обязательно какая-нибудь маленькая контора или кабак. Заведения местного «общепита» здесь, кстати, часто и в подвалах располагаются, в отличие от того же Ирута, а вот жилые покои в этих домах – только на верхних этажах. Все окна первых этажей забраны мощными решетками, – видно, с преступностью здесь беда. И не удивительно – фонари встречаются крайне редко, в основном только на перекрестках. Что еще странно – в домах совсем нет занавесок на окнах, и там где окна расположены на уровне глаз, все помещения просматриваются с улицы. Подозреваю, что хозяева так экономят на освещении, ведь свечи стоят дорого, не говоря уже о магических светильниках, которые по карману только богачам. Вывески на лавках есть, но далеко не на каждой. Где-то просто за решеткой окна выставлены какие-нибудь товары, продающиеся в лавке, или намекающие на род деятельности хозяина.
Короче, типичный средневековый город, и такие же типичные узкие улочки, обычно выходящие на небольшую площадь или заканчивающиеся тупиком, упершись в старую крепостную стену. Дома здесь не слишком ухоженные – стены с облупившейся краской, мостовую местами покрывает слой грязи. И даже в этом сравнительно приличном, по местным меркам, квартале повсюду валяется мусор, а посреди мостовой тут и там лежат яблоки конского навоза над которыми вьются мухи. Антисанитария полная. Да уж… прав барон Дильс: до торговых кварталов Ирута минэйским и, правда, как до луны.
Смотрю на местные «красоты», а из головы все не идет рассказ Олафа о семейных неурядицах Тисенов. Вот казалось бы – ну, что мне до совершенно чужих людей? Деньги у нас есть, можно же купить приличный домик в пригороде и тихо зажить там в свое удовольствие: поправлять здоровье, развивать магию, готовить сюрпризы к прибытию следующей команды инисов, и не лезть с головой в проблемы Тиссенов. Ведь лично у меня никаких родственных чувств к княжескому семейству нет и в помине. А вот поди ж ты… Почему-то переживаю за них, как будто от Йена мне по наследству досталось не только его обожженное тело, но еще и ответственность за весь род, Минэй и все княжество в придачу. Странно даже. Но, наверное, все дело в том, что как у человека, прошедшего войну, срабатывает у меня интуиция, и чувствую я сейчас какую-то непонятную тревогу, разлитую в воздухе столицы. Не знаю даже, как это описать словами. Просто в очередной раз чуйка моя срабатывает, заставляя все время держаться настороже. На улице летняя жара стоит, полуденное пекло, а по загривку то и дело словно холодок пробегает, не давая расслабиться и получить удовольствие от прогулки.
Из раздумий меня выдергивают детские жалобные крики. У дверей одной из лавок на другой стороне улицы здоровый бородатый мужик в грязном кожаном фартуке лупит смертным боем мальчишку лет семи. Причина наказания очевидна – под их ногами на мостовой валяется разбитый глиняный кувшин, и растекается большая лужа какого-то мутного пойла, распространяя вокруг тошнотный запах сивухи. Но бьет мужик мальчонку за провинность так, что оторопь берет: жестоко, не соизмеряя сил, швыряя его об стену с какой-то животной яростью и не оставляя бедняге шанса остаться в живых. Тут же начинает собираться толпа зевак. Зрители ржут, свистят, подзуживают мужика, и никто даже не собирается вступаться за мальчонку. Уроды…! Я непроизвольно хватаюсь за кинжал на поясе, но мой локоть крепко перехватывает Олаф.
– Не вмешивайтесь, княжич. Этот урод в своем праве.
– Каком праве?! Убить ребенка?!
– Он уже не ребенок, этот мальчишка – подмастерье. И побои от хозяина ему наверняка достаются каждый день.
– Да, этот подонок вместо обучения покалечит его!
– Не вмешивайтесь, вам нельзя раскрывать себя. Я сам все сейчас улажу.
Олаф быстро переходит улицу и бесстрашно подходит к озверевшему мужику, расталкивая со своего пути зевак.
– Уважаемый! – горбун ловко перехватывает кулак, снова занесенный над головой мальчонки. – Не могли бы вы подсказать мне, где здесь у вас лавка нотариуса?
– Что?! Да, ты кто такой?! – Пока мужик смотрит осоловелыми глазами на прилично одетого пожилого незнакомца и пытается выдрать свою лапищу из крепкого захвата, в дверях лавки появляется парнишка постарше и шустро затаскивает рыдающего мелкого в дом.
– Простите великодушно, что оторвал вас от столь важного дела, как воспитание работников, надеюсь, это хоть немного покроет ваши убытки.
В руку мужика ложится мелкая медная монетка, и это окончательно приводит его в чувство. Он недовольно оглядывается, поправляет ворот грязной рубахи и хмуро указывает рукой в конец улицы.
– Там, на площади… – Потом сплевывает себе под ноги и скалит на зевак щербатые зубы – Ну, чего уставились, твари?!
Толпа быстро рассеивается, и вскоре мы с Олафом продолжаем наш путь в сторону центра. Горбун мягко выговаривает мне в полголоса:
– Княжич, вы сейчас не в том положении, чтобы объясняться со стражей. А этот хозяин подмастерья мог на вас и нажаловаться, если бы вы стали защищать мальчишку. Я же сто раз вам объяснял: эти дети полностью принадлежат хозяину, родители считай, продали их в рабство лет до шестнадцати-восемнадцати, пока те полностью не овладеют ремеслом и не выкупят себя.
Я молчу. Но меня почему-то греет мысль, что и Йен, похоже, не раз пытался вступиться за таких вот горемык. Значит, все же не был он равнодушным человечком. Хорошо конечно, что благодаря Олафу я не успел сейчас выставив себя белой вороной, но кинжал в брюхо этому уроду я бы вогнал с большим удовольствием.
На одной из улиц мое внимание привлек металлический грохот и бегущие люди. На лицах горожан был виден странх. Мы с Олафом прижались к стене дома и на перекрестке я увидел огромного железного воина в голубоватых доспехах и с гигантской секирой за спиной. На забрале шлема, щите были выкованы странные черные руны, от которых прямо веяло магией смерти. Мне почудился омерзительный запах мертвечины.
– Мевар! – я услышал позади себя шепот Олафа – Страж Смерти.
Позади Мевара шли два мага с жезлами. Судя по всему они и «рулили» этой машиной смерти. Но делали это как то не очень уверенно – уже пройдя перекресток Страж покачнулся и одной ногой задел повозку с овощами, позади которой стоял белый от страха зеленщик. Почему продавец не убежал? Боялся потерять свои товары? Раздался треск, повозка перевернулась и придавила собой кричащего мужчину. По мостовой покатились овощи, полилась кровь. Маги переглянулись, махнули жезлами и Мевар выпрямился.
– Конрад рассказывал о Страже – к моему уху наклонился горбун – Он убил легата Понтифика. Пьера Гийомса. Вместе с отрядом инквизиторов. Теперь его посылают на войну. Твой отец формирует на севере новую армию…
– И кто же ее возглавит?
– Возможно ваш дядя?
Страж вместе с магами ушел, к зеленщику бросились появившиеся на улице горожане. Его вытащили из под повозки, перевязали.
Мы же продолжаем наш путь. Торговые кварталы меж тем постепенно переходят в более богатые, где живут обеспеченные горожане не только из числа самых успешных купцов, но даже и из мелкого дворянства. Улицы стали заметно шире, кое-где высокие въездные ворота на фасадах появились, да и дома все больше трехэтажные пошли. Но особой красоты в архитектуре и здесь не наблюдается. Да, дома стали побольше и посолиднее, под нависающими крышами на верхних этажах открытые галереи появились – юг все-таки, жара. Храмы местные тоже значительно богаче выглядят. Но в целом архитектура не отличается изяществом – что не дом, то маленькая крепость, защищенная крепкими решетками на высоко расположенных окнах. Барон Дильс пишет, что во многих этих домах есть красивые внутренние дворы, украшенные колонами и фонтанами, есть даже небольшие сады, но с улицы этого ничего конечно не видно – сплошные ровные каменные стены с амбразурами окон.
А вот и Ратушная площадь – ее я узнаю безошибочно. И невольно усмехаюсь. Здание минэйской ратуши снаружи чуть ли не точная копия флорентийской Синьории. Миры разные, а направление архитектурной мысли одинаково. Ну, может если только местная «управа» размером чуть поменьше, а так тоже замок-замком. И стены завершаются такими же зубцами, и нависающие над стенами крепостные бойницы есть в наличие, и высокая башня украшена часами. Часы эти с привычным моему глазу круглым циферблатом и с четырьмя делениями на нем, имеют всего одну стрелку, а еще колокол, скромно отбивающий одним ударом каждую четверть круга. Сбоку большие окошки с цифрами. Пока я пытаюсь понять конструкцию, наступает полдень, и они неожиданно заиграли затейливую мелодию, напомнившую мне знаменитую «Ах, мой милый Августин». Только вот судя по воспоминаниям Йена, это была вовсе не легкомысленная песенка про пьяницу, а церковный гимн во славу Единого. Ну, …каждому свое! Красотой эта столичная площадь тоже не отличалась: самые разномастные здания теснились здесь невзрачными фасадами, словно стараясь выбраться из тени кривых переулков, вдохнуть свежего ветра с реки Нэи и погреться на солнце. Оттого площадь эта выглядела неряшливо и сильного впечатления не производила. Прямо напротив ратуши стоит Храм. Двери его закрыты и демонстративно опечатаны большой свинцовой печатью диаметром сантиметров в двадцать. Печать видимо еще и магическая, потому что в центре ее сияет, переливаясь на солнце знак Единого.
На самой площади гудит утренний рынок. Мы обходим площадь по кругу, стараясь не столкнуться со спешащими покупателями, и останавливаемся на ступеньках ратуши с любопытством рассматривая торжище. На самом деле «с любопытством» – это конечно только я, а Олаф так, за компанию. Торговля уже заканчивается, продавцы торопятся сбыть с рук нераспроданный товар. Покупатели отчаянно спорят, пытаясь сбить цену до минимума, купцы в ответ бессильно злятся, понимая, что им все равно придется уступить оставшийся товар чуть ли не задаром. Ни мясо, ни зелень при такой жаре до следующего утра свежими просто не долежат. Запахи над площадью к полудню и так уже витают не самые аппетитные, а из мясного ряда и вовсе ощутимо тянет тухлецой.
Обстановка в рядах накаляется с каждой минутой, шум становится громче, торг отчаяннее, и в какой-то момент эта гремучая смесь просто взрывается. Начинается все с того, что тележка расстроенного булочника прямо на наших глазах случайно наезжает на ногу какой-то дородной тетке с корзиной в руках. От ее громкого визга и грязной брани, разносящейся по площади, закладывает уши. К ссоре с двух сторон быстро подключаются еще десятка два людей. У кого-то, как у булочника, сегодня крайне неудачный день, а кто-то раззадорен спорами и просто хочет выпустить пар. Ссора моментально переходит в коллективную драку, где уже непонятно кто, с кем и за что дерется. Меня просто поражает, с какой скоростью банальная ссора превращается в настоящее кровавое побоище. Когда стражники добираются, наконец, до дерущихся, чтобы навести порядок, там уже месиво из перевернутых прилавков и тележек, масса загубленного товара, несколько окровавленных граждан с травмами разной тяжести. И один труп с ножом в сердце. Причем, кто этот мужчина – никто из дравшихся даже ответить не может, похоже он был простым покупателем, попавшим под раздачу.
Увидев стражников, Олаф тут же утащил меня с площади, уводя вверх по одной из улиц, ведущих к княжескому замку. Я же еще долго пребывал в шоке от увиденного.
– Олаф, и часто …такое в Минэе бывает?
– Нет – вздыхает горбун – Но в последнее время, после этой чертовой войны, народ словно с цепи сорвался. Слышал, стражники с ног сбились, по вечерам не успевают драки разнимать.
– Но сейчас-то вроде полдень, только-только утро закончилось.
– Вот это и странно. Совсем люди озверели. И ладно бы убитые в пьяных драках или ночных грабежах, так ведь и в нормальных семьях теперь до смертоубийства доходит. На днях муж со зла задушил своих жену и старшую дочь лишь за то, что те упрекнули его в том, что семья в последнее время живет впроголодь.
– Дикость какая…
– Дикость. А все почему?
– И почему же?
– Храмы в Минэе закрыты. А без храма люди теряют веру.
– Ага… а без веры теряют совесть что ли? Извини, Олаф, но самые бессовестные люди в этом мире церковники. Не ты ли мне недавно рассказывал, что Жрец Главного Храма скупил в Минэе несколько доходных домов, записав их на своих родственников?
– Так-то оно так, княжич, но только без храмов никак нельзя. Народ без веры – это как хромой без костылей.
А Олаф то у нас философ… Впрочем, бороться с местным мракобесием я пока не собираюсь. Нужен народу опиум – на здоровье. Главное – всю эту шайку святых наркодиллеров держать под жестким контролем. Потому что сдается мне – именно святоши в Минэе сейчас воду и мутят.
Марта уныло смотрел в окно донжона. С утра зарядил противный мелкий дождь и занятия на улице были перенесены в замок. Дополнительный урок ритуалистики закончился, дама Эвета разрешила ведьмам отдохнуть перед следующим занятием. Марта тяжело вздохнула. Она уже устала от зубрежки, учебных схваток с «куклами», запаха мертвечины, который казалось, пропитал все и вся в столице Браора. Уехать бы куда-нибудь! Хоть бы и с заданием Лордов. Тем во дворе Тар-Некроса распахнулись ворота замка и внутрь заехала целая процессия. Во главе шли три огромных черных паука, на которых восседали темные эльфы. Двое статных мужчин с парными мечами за спинами и одна женщина в сером плаще. Дальше шли повозки, запряженные лошадьми, несколько мулов, на которых было что-то навьючено, еще несколько воинов с копьями. – Хаэл приехал! – сзади незаметно подошла Эвета. Последнюю декаду Верховная Ведьма выглядела очень плохо. Дамэ похудела, сбледнула с лица. Ученицы шептались, что Эвета скинула плод, который носила с начала лета в своем чреве. Некоторые уверяли, что это был ребенок Валдиса. Марта сильно сомневалась, что у Лордов могут быть дети. Магия Инферно сказывалась на здоровье адептов и не в лучшую сторону. Ведьмы, конечно, лечили «темных», но больных становилось все больше и больше. – Кто такой Хаэл? – Марта разглядывала узкое, аристократическое лицо первого из мужчин, который приказал пауку сесть на брюхо и теперь спускался на брусчатку мостовой – Один из клановых вождей темных эльфов – Эвета провела ласковым движением по волосам ученицы – Вспомни! Он вместе с Келом и Каей были на твоей Инициации. Мне тогда было не до дроу – ведьма вздрогнула, стараясь отогнать от себя воспоминания о той ночи – Кая это девушка? Та, что в плаще? А второй это Кел? – Да. Приехали по вызову Валдиса. – Зачем? – Поедут вместе с ним в Минэй. Тайное посольство к князю Тиссену. – В светлые земли?? – Марта охнула – Там же инквизиторы, паладины… – Поедут через Суран, в Шимзед. Оттуда кораблем по Закатном морю. В самом княжестве инквизиторов нет. – Шимзед кажется хранит нейтралитет в войне? – Марта наморщила лобик – А князь Тиссен не отправит посольство на костер? – Не отправит – Эвета отстранила Марту от окна, закрыла ставни – Его сын теперь на нашей стороне. Вчера Мессир Лимс проводи ритуал Воссоединения личей. Ульрих уже набрал силу. Мы видели его ауру. Мощная. – Ульрих – это, кажется, старший сын, который пострадал в битве на Золотой речке – Марта была рада повторить пройденный материал – Стал личем. А младший – Йен. Он на острове магов. – Хорошо вас учат на уроках генеалогии – Эвета закуталась плотнее в черную шаль – Только Йен уже сбежал с острова. – Почему? – Глупые маги выжгли его источник во время Инициации. Там еще какая-то история с инисами была – Хаэл расскажет. Кстати, собирайся. Поедешь в составе посольства. – Я?! – Да. – В Минэй?? – Марта чуть не подпрыгнула от восторга. Скорее бы уехать из этого «мертвого» города. – В Минэй. Там недавно поймали ведьму, что отвечала за город. Займешь ее место. Временно! Тебе еще учиться и учиться. Поможешь Валдису, Лимсу и темным эльфам. Она там собираются… впрочем тебе еще рано это знать.
Улица, по которой мы сейчас идем к замку, выглядит на порядок лучше всех предыдущих, и ширина у нее уже такая, что несколько всадников могут свободно ехать в ряд. Аристократический квартал – самая старая часть города с княжеским замком в центре – его древним сердцем. Дома здесь больше не лепятся друг к другу, и по размеру каждый из них как небольшой замок, отделенный от других переулками. Правда, иногда эти переулки настолько узкие, что там даже и двоим не разойтись, а стены на высоте второго – третьего этажа соединены перемычками. На настоящие дворцы эти здания совсем не тянут – суровой архитектурой не вышли – а вот на замки да, вполне. Видимо в силу нехватки земли в этом старинном квартале и ее дороговизны, объем домов аристократии зачастую развивался в высоту, что сроднило их с боевыми башнями. Пять этажей здесь совсем не редкость. Неприступность зданий подчеркнута нарочито грубоватой рустовкой фасадов первых этажей и мощными высокими воротами, в которые всадник заедет не пригибаясь.
Над каждыми воротами – родовой герб, вырезанный из камня, он же украшает еще и углы зданий – это как у нас указатель с номером дома. Под гербом обязательно висит фонарь, а то и сразу два. У богатых – фонарь магический. Да и герб бывает полыхает такими чарами, что за версту видно.
Кроме этого, вдоль всего фасада на стене укреплены еще и мощные скобы для факелов. Это, наверное, если магия откажет. Короче, в кварталах, где живет минэйская аристократия, и с освещением полный порядок и мусора на улице не видно. Даже запахи и те, не такие как у бедняков. Там пахнет тухлятиной, мочой. Здесь благовониями.
С преступностью здесь, видимо, тоже неплохо – вон, даже днем бравые стражники патрулируют местные улицы.
По воспоминаниям Йена, бывавшим с отцом в некоторых из этих домов-замков, они довольно похожи не только снаружи, но и внутри. Все здания представляют собой четырехгранники, заключающие в своих стенах большой центральный двор правильной формы, обнесенный аркадой. Первые этажи там только хозяйственные, вторые – представительские, с огромными залами для приема гостей, и лишь начиная с третьего – жилые, где домочадцы хозяина замка собственно и проводит большую часть своего досуга. Под самой крышей расположены широкие открытые галереи – разумная дань южному климату. Именно там летом накрывают столы и принимают близких друзей семьи, женская часть семейства занимается рукоделием и дышит свежим воздухом, не опасаясь задохнуться от летней жары и зловония минэйских улиц, спокойно прогуливается в прохладной тени галереи без малейшего риска столкнуться на прогулке с чернью.
С замками эти родовые гнезда аристократии роднит еще и то, что каждый из них спокойно мог бы выдержать многодневную осаду. В глубоких подвалах там хранится внушительный запас продовольствия, у каждого дома свои колодцы для сбора дождевой воды, стекающей с крыши по терракотовым желобам, и система блоков для поднятия ведер с водой на каждый этаж. Ну а в штат слуг обязательно входит внушительный отряд охраны. Короче, каждый такой дом – это автономная маленькая крепость.
Бывают города, которые прячут неприглядное нутро за красивыми фасадами, здесь же все с точностью наоборот – за суровыми крепкими стенами скрывалась далеко не аскетичная внутренняя жизнь аристократии. Просто в соответствии со строгим предписанием Церкви все частные жилища должны уступать в великолепии убранству храмов Единого, поэтому богатеи послушно демонстрируют внешнюю скромность и сдержанность. А вот стены внутренних помещений уже не отличались таким аскетизмом и были шикарно украшены декором.
В основном их покрывали штукатуркой и потом расписывали красочными фресками на тему природы, или просто изображали на стенах яркие повторяющиеся узоры по типу наших обоев. В парадных помещениях не редкостью были и большие гобелены с различными сюжетами на тему битвы Света и Тьмы. Великий Император Оттон I повергает демона Аша. Я то «поминл», что все было ровно наоборот. Аш убил Оттона, а тот его смог лишь ранить. Но художники в своем творчестве следовали пожеланиям церковников. И тут уже ничего поделать было невозможно.
Также эти залы украшали огромные камины с резными каменными порталами, старинное оружие и доспехи, развешанные на стенах, красивая дубовая мебель. Воспоминания Йена окзались такими неожиданно яркими, словно я сам побывал в этих домах. Я так увлекся ими, что не сразу услышал вопрос Олафа:
– Княжич, что собираетесь делать с домом для Лукаса?
– А сам, как думаешь – в каком квартале нам лучше его купить?
– Даже и не знаю что вам ответить… Для работы мага бы лучше поселить в квартале мастеровых, так ему будет удобнее. Но там сейчас неспокойно. Безопаснее найти дом для Лукаса поближе к центру, в пределах старого города. Вам ведь все равно рано или поздно придется явиться к отцу, а может даже и остаться жить в замке. Так пусть чародей живет где-то неподалеку. Хотя… для того, чтобы вам тренироваться с мечом и обучаться магии разумнее будет поселить Лукаса вообще в пригороде, подальше от глаз вашего отца и придворного мага Фридуса.
Я мысленно соглашаюсь с горбуном. У каждого из предложенных им вариантов есть плюсы и минусы, надо просто решить, что для меня сейчас важнее. Но оставаться надолго на постоялом дворе, привлекая к себе внимание, нам тоже нельзя. Да, нужно что-то решать…
Из-за плотной застройки и многоэтажной высоты окружающих зданий, мрачная громада княжеского замка вырастает перед моими глазами довольно неожиданно. Улица, по которой мы идем, делает небольшой изгиб и внезапно обрывается, открывая вид на большую мощенную булыжником площадь, над которой нависают древние стены замковой цитадели. Я застываю в обалдении, рассматривая чудо средневековой фортификации. Да уж… В воспоминаниях Йена это выглядело как-то живописнее, а тут… Вот даже не знаю, с какими из земных замков это можно сравнить. Начнем с того, что родовое гнездо Йена стоит на скальном основании и его абсолютно отвесные внешние стены словно вырастают из этой камней и уходят высоко в небо. Даже находясь на краю большой площади, мне приходится высоко задирать голову, чтобы рассмотреть бойницы, венчающие их.
Стены почти на треть сложены из огромных валунов, а потом продолжены из грубо отесанных крупных каменных блоков, как будто замок строили не обычные люди, а титаны или циклопы. Такой суровый замок был бы скорее уместен на горном перевале, чем в центре большого оживленного города. Привычный ров вообще отсутствует. В нем просто нет смысла. И я не могу представить себе безумца, которому придет в голову штурмовать эти высоченные отвесные стены с помощью деревянных лестниц. Это явно не тот случай. Родовое гнездо Тисенов выглядит как старый опытный вояка в потертых доспехах, которому чужды любые украшательства. Он мрачен, суров и честен в своей неприступной древней прямоте и готов выдержать многолетнюю осаду. Красоты в нем нет никакой. Ни грамма. Одна военная целесообразность и мощь. И это многое говорит о семейном укладе и характере князей из старинного рода Тиссенов.
А еще от замка тянет магией. Я чувствую сплетения сил, энергетические линии, которые сложно переплетаясь, устремляются вверх. Словно приветствуя нас, сверху прилетает порыв ветра. Он поднимает полы плащей, играет моими отросшими волосами… Мимо нас летят сухие листья, мелкий мусор. Замковая площадь пуста и безлюдно. И я теперь понимаю почему. Всей кожей ощущаю, что в магию ветра вплетается какой-то неприятный, трупный запах. Словно в «великане» завелась какая-то смердящая червоточина.
Олаф оценивает мое затянувшееся молчание по-своему. Сочувствующе кладет мне руку на плече и тихо спрашивает:
– Соскучились, княжич, по дому?
Дому?!!! Да только сумасшедший маньяк может считать эту мрачную монструозную цитадель с трупным запахом своим домом! Даже не зная внутреннего устройства, понятно, что ничего домашнего в этих стенах и быть не может. Останавливаюсь взглядом на огромной башне, возвышающейся над стенами замка и выходящей узкими окнами-бойницами прямо на площадь. Там по воспоминаниям Йена обитает отец – сам князь Тиссен. Крутые лестницы с грубо вытесанными ступенями, мрачные темные коридоры, древние своды потолков и стен, покрытые столетней копотью факелов. Да, Йен и днем-то туда побаивался ходить. И остальные жилые помещения не многим лучше. Ага… Дом. Милый дом.
Мессир Вергелиус неспешно ехал во главе отряда паладинов, направляясь к княжескому замку Марциев по одной из главных улиц Верана. Солнечная погода располагала к хорошему настроению и приятному времяпрепровождению. Хорошо бы сейчас оказаться в одной из тенистых беседок в парке резиденции Понтифика. Прохлада библиотеки в личных покоях тоже вполне подошла бы для отдыха. Охлажденное фэсское вино, удобное мягкое кресло, да старинный фолиант, повествующий о давно минувших делах… На худой конец, протоколы допросов за последний месяц. Но вместо этого он третью декаду вынужден носиться со своим отрядом по пыльным дорогам Микении и Фэсса в безуспешной попытке восстановить полную картину событий, не поддающихся никакой логике. Восстановить и составить, наконец, внятный отчет о своем расследовании для Апполинариуса.
Началось все с гневного послания князя Касиуса Марция Понтифику. В нем он обвинял регента малолетнего князя Микении графа Кауэра в потере контроля над вверенным его попечению княжеством. В результате чего на отряд, сопровождавший в поездке в Астиум наследника фэсского престола Густава Марция, было совершено нападение местных бандитов, безнаказанно промышляющих грабежом на дорогах Микении при полном попустительствевластей. Весь отряд фэссцев погиб, включая и наследника, а выжить удалось единственному воину, который получил тяжелые ранения и сейчас находился на лечении у травника в одной из микенских деревень. Собственно, краткое сообщение от этого воина и положило начало расследованию. Кассиус Марций потребовал у Понтифика провести тщательное дознание по поводу обстоятельств гибели своего сына, и назвать имена виновных.
Преступление и впрямь было вопиющим. О том, что на дорогах Микении творится полное беззаконие, в светлых землях давно уже ни для кого не секрет. Как и то, что за годы, прошедшие с момента смерти микенского князя, дела там пришли в полную негодность. Вергелиус не раз в душе проклял тот день, когда доверил своему кузену Кауэру регентство над малолетними наследниками, но что сделано, то сделано – на тот момент это казалось наилучшим решением. Свой человек, безгранично преданный Понтифику и Главному Инквизитору, уроженец Микении, знавший там всех и все – что казалось бы еще нужно? Ну, поправь пошатнувшиеся дела родного графства и радуйся жизни! Но уже через пару лет это назначение перестало казаться Вергелиусу удачным. Кауэр вошел во вкус и начал откровенно набивать свои карманы в ущерб делам доверенного ему княжества. И ладно, если бы при этом кузен держал в строгой узде Микению, так нет – ума хватило только на то, чтобы задрать там налоги до невиданных высот.
Еще пару лет такого «правления», и княжество окончательно опустеет – все микенские подданные разбегутся по соседним землям в поисках лучшей доли. Местная нищающая аристократия ропщет, жалобам на регента нет числа, а этот идиот на полном серьезе мечтает о том, как бы ему жениться на юной княжне, чтобы пожизненно обосноваться на троне. Это при живой-то еще жене – того и гляди запросит у Понтифика разводной лист – и наличии законного княжеского наследника. Что теперь делать с зарвавшимся братцем – непонятно. Вергелиус, конечно, прочистил ему мозги при недавней личной встрече, и даже пригрозил опалой от лица Апполинариуса, но надолго ли хватит его обещаний поправить дела в княжестве? Учитывая, что Касиус Марций уже перекрыл границу и запретил своим купцам торговлю с Микенией до тех пор, пока Кауэр не обеспечит безопасность на ее дорогах. О дружбе и добрососедских отношениях двух княжеств теперь и речи быть не может. Как бы война не началась…
Сказать, что князь Марций зол – это ничего не сказать. Смерть старшего сына привела его в такое бешенство, что поставила под угрозу военные договоренности с Понтификом. Теперь Вергелиусу предстояло вывернуться на изнанку, но утихомирить фэсского князя и убедить его оставить в силе все прежние соглашения.
Мессир наткнулся взглядом на траурные полотнища, украшающие окна и балконы веранских домов, потом скользнул глазами по хмурым лицам горожан, и едва заметно поморщился. Не было на них и тени былого почтения к паладинам, только страх. Шпионы доносили тревожные вести о настроениях в Веране: гибель наследника потрясла простых фэссцев, обострив и без того их непростое отношение к Понтифику – люди знали чей человек регент соседнего княжества. Планы Церкви устроить новый поход на Инферно народ откровенно пугают – дураку понятно, что вся его тяжесть ляжет на плечи фэссцев, а церковники в случае неудачи, как всегда, отсидятся на своем Острове. Решимость Марция разорвать военные соглашения с Понтификом, сейчас одобряют все без исключения сословия – от простых ремесленников и крестьян до аристократов.
…Князь принял высокого гостя в своем кабинете, даже не соизволив спуститься и встретить его в парадном зале. Да, и парадным зал теперь не выглядел. Прежде наполненный светом, льющимся из высоких окон и отражающимся в зеркалах, сейчас он был погружен в сумрак – и окна, и зеркала были затянуты темной вуалью. Неслыханное неуважение к посланнику Понтифика Вергелиус проглотил, списав его на помраченный горем рассудок Марция. Молча проследовал за дворецким, велев управляющему позаботиться о своих паладинах. На парадной лестнице остановился у большого портрета погибшего наследника, перед которым лежали букеты цветов, перевитые траурными лентами. Цветов было такое количество, и среди них было так много самых простых, по народному обычаю украшенных колосьями пшеницы, что сомневаться в любви фэсских подданных к княжичу Густаву не приходилось. Разговор с Марцием не обещал быть легким.
Касиус и впрямь выглядел неважно. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, фэсский князь производил впечатление человека, полностью потерявшего интерес к жизни. Хмуро выслушал довольно искренние соболезнования мессира и, молча, кивнул ему на кресло, приглашая сесть. Вперился в него тяжелым взглядом, давая понять, что ждет от инквизитора рассказ о проведенном расследовании, и политесы сейчас крайне неуместны. В принципе Вергелиусу было что рассказать Марцию о смерти сына, но готов ли он услышать его?
– Ваше сиятельство, сразу хочу сказать вам, с гибелью Густава не все так просто. Да, нападение лесных бандитов было. И почти весь отряд, сопровождающий княжича погиб. Тем не менее, вашему сыну и еще троим его спутникам удалось спастись и даже добраться до ближайшей деревни. А вот дальше… дальше начали происходить совершено необъяснимые события. И решающую роль в смерти Густава сыграли не бандиты, а загадочные путники, с которыми он встретился в лесу.
– Мессир… – Низкий голос Марция, перебивший инквизитора, прозвучал неожиданно и заставил напрячься. В нем Вергелиус без труда расслышал еле сдерживаемую ярость. – Не стоит морочить мне голову. Мой сын погиб, но это не повод перевирать подробности его смерти. Я прекрасно знаю, что «загадочные путники» – это никто иные, как мой Йен Тиссен с двумя своими слугами, и именно они спасли моего сына от смерти, перебив микенских бандитов.
– Откуда вам это известно?!
– Густав успел сообщить мне о своем спасении и о том, кому он обязан жизнью. А так же предупредил мня, что планы его меняются. С двумя воинами продолжать путь в Астиум было безумием, поэтому он благоразумно решил присоединиться к Йену, чтобы поехать с ним в Минэй и попрощаться с умирающим княжичем Ульрихом.
– Это все, что он вам сообщил?
– Да, это было последнее его послание. А вот о том, что происходило дальше, расскажите мне вы. И попрошу без домыслов.
Инквизитор зло дернул уголком губ, но усилием воли заставил себя успокоиться. Шпионы в Фэссе работали из рук вон плохо. В ближайшем окружении Марция у него до сих пор не было своего человека, готового сообщать о каждом шаге князя, вот и вестник от Густава стал для Вергелиуса неприятным сюрпризом. Теперь придется рассказать князю все, как есть – слишком много свидетелей. Вся деревня уже знала о том, как мальчишка с лицом в страшных шрамах и с сияющим мечом в руках играючи уничтожил целую банду лесных разбойников, наводивших ужас на местных жителей последние два года. Фэсские воины проболтались. А то, как Густав потом называл его княжичем и братом, слышал весь постоялый двор. Про заказ младшим Тиссенном странных железных емкостей паладинам поведал деревенский кузнец, и даже показал оставшуюся литейную форму. Про интерес этого мальчишки к заброшенному храму он тоже упомянул. И то, что деревенские видели Густава в последний раз, когда вся их компания отправилась в тот самый храм.
А вот потом… потом в храме случилось что-то непонятное и страшное – грохот раздавшегося там взрыва донесся до деревни вечером и переполошил людей. Но при осмотре инквизиторами заброшенный языческий храм оказался совсем даже не заброшенным – древний источник под ним при всем желании нельзя было назвать спящим, сила из него только, что фонтаном не хлестала. Кто пробудил этот источник и зачем – вопрос. Паладины осторожно обследовали древнее святилище, но источником воспользоваться не решились – не знаешь чего ждать от рассерженного языческого божества. Магический фон в храме был таким неспокойным, словно там недавно произошла крупная битва чародеев. Даже с учетом того, что инквизиторы попали туда лишь спустя декаду, их амулеты без труда обнаружили, что здесь была использована мощная магия Огня и Воздуха, а также зафиксировали остаточные эманации темной силы инисов. Да и размер погребального костра перед храмом не оставил сомнений, что на нем сожгли не одно и не два тела. Вопрос только – куда делось все то оружие, которое, по словам сельчан, люди младшего Тиссена собрали и отнесли в храм?
Князь, молча, выслушал рассказ Главного инквизитора. Так же молча, принял из рук Мессира Вергелиуса родовой перстень своего погибшего сына и его меч, переданные для князя раненым воином. Тому в свою очередь их оставил Йен Тиссен, просивший сообщить князю Марцию, что его бесстрашный сын погиб как настоящий герой в битве с инисами.
– Значит, мой сын действительно погиб, сражаясь с инисами?
– Я не могу этого утверждать, хотя остаточный фон магии Воздуха нами в святилище обнаружен. Для полноты картины нужно бы допросить Йена Тиссена и его спутников. С применением Сферы истины, конечно. Но пока это не представляется возможным – скорее всего они уже в Минэе, куда нам сейчас хода нет. Поэтому мы лишь можем строить предположения о случившемся.
Выдержав паузу, инквизитор вкрадчиво поинтересовался у задумавшегося князя:
– Вы удовлетворены результатами нашего расследования?
– Нет. Инисы – это Темные. С ними все понятно. Но я хочу знать, кто ответит за первое нападение бандитов на моего сына.
– Но ведь преступники убиты!
– В том нет заслуги микенских властей. Их уничтожил Йен Тиссен со своими слугами и воины Густава. А другие банды по-прежнему продолжают орудовать на территории Микении при полном попустительстве Регентского Совета. Пока не будут уничтожены все эти банды, ни одна подвода с зерном не пересечет границу Микении – можете так и передать графу Кауэру. Дружба между нашими княжествами закончена.
– Его Святейшество уже выразил Совету и графу лично свое крайнее неудовольствие положением дел в Микении.
– Этого мало. Мало! И вы, Мессир, должны понимать, что ни о каком участии в походе на Инферно не может быть и речи, пока за спиной у Фэсса есть сосед, не способный навести порядок на своей территории. Я теперь вынужден буду разместить целый легион на границе с Микенией, на тот случай, если их банды появятся и на нашей земле.
– Послушайте, князь, но нельзя же одним махом отменить все наши договоренности!
Марций тяжело поднялся из-за стола и вплотную приблизился к инквизитору, оперешись рукой на столешницу и заставляя того невольно задрать голову:
– Мессир, а вы думали, что теперь будет с Фэссом, если я погибну? У вас с Понтификом уже есть подходящая кандидатура на роль регента при моем малолетнем наследнике? Или это будет очередной граф Кауэр, который разграбит казну Фэсса и бездарно уничтожит наследие наших предков?
– Как вы смеете со мной разговаривать в таком тоне?! – инквизитор покраснел от гнева.
– А что вы мне сделаете? Отлучите меня от Церкви, как Тиссенов? Закроете фэсские храмы? Или лишите нас помощи островных магов? Так мы ее в последнее время и так не видим. Вам плевать, что по нашей земле расползаются очаги скверны, вы не торопитесь уничтожить их, торгуясь как на рынке за цену своей помощи.
Пока Вергелиус скрипел зубами, пытаясь не сорваться, князь вернулся в кресло и добил его признанием:
– И не думайте, что я не в курсе того, что вы сделали с моим племянником. Травить несчастного мальчика только из-за ненависти к его упертому отцу – это подло. А сегодня вы еще и попытались переложить на него ответственность за гибель моего сына. Остановитесь, мессир! У всякой подлости должен быть предел. Подумайте хотя бы о том, что этот мальчик – до нас дошли слухи, что стало с Ульрихом – когда-нибудь станет князем Западного Эскела.
– Этот «мальчик», как вы его называете, подчинил себе ас-урум и пережил уже третью встречу с инисами. Третью! И это при полном отсутствии магии. Естественно, что мы его подозреваем в связях с темными.
– Вы сами себе противоречите! Если он продался темным, зачем ему было убивать инисов? Тогда он с ними на одной стороне.
– Тиссены враги Церкви!
– Мессир, я буду с вами предельно откровенен. Альбрехт Тиссен крайне тяжелый и неприятный человек. Но он не враг. Врагом его сделали вы с Понтификом, перепутав собственные интересы с интересами Светлых земель. Вы можете всех князей заменить на регентские советы, возглавляемые послушными вам ставленниками, но кто тогда спасет Светлые земли от Инферно? Я долго молчал, но и моя чаша терпения переполнена. Из вашего Апполинариуса полководец, как из проклятого Аша – Понтифик! Откройте глаза, мессир! Вы служите старому маразматику, который грезит о славе и готов ради этого уничтожить хрупкий мир. Фэсс, лишившийся взрослого наследника, сейчас не в том положении, чтобы ввязываться в военные авантюры.
Вергелиус резко встал и Марций тут же последовал его примеру. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами и молчали. Затем Главный инквизитор выдавил из себя:
– Это ваше последнее слово?
– Да. И еще. Я оплатил Церкви услуги магов, которые должны были очистить от скверны приграничную деревню во владениях барона Хубера. Пора это выполнить.
– Но туда был отправлены чародеи с Острова! Где они?
– Понятия не имею. До гарнизона ваш маги так и не доехал, бесследно исчезли. Боюсь, теперь вам самому придется заняться и уничтожением скверны, и пропажей.
Главный инквизитор выругался про себя и, отвесив небрежный поклон, вышел из княжеского кабинета. Увидев его лицо, дворецкий поспешил слиться со стеной. Вот только пропавших магов и не хватало для полного счастья! Теперь еще придется ехать на границу с Браором. Но попадаться под горячую руку взбешенному Понтифику Вергелиусу тоже не очень-то хотелось. А в том, что Апполинариуса взбесит отказ Марция, сомневаться не приходилось. И крайним будет он. Так не лучше ли будет отправить пока гонца Понтифику с подробным отчетом о разговоре с Марцием, а самому действительно немного задержаться в Фэссе…?
– Княжич, уходим быстрее! – Олаф дернул меня за рукав.
– Что…? Зачем ты тащишь меня?!
Кажется, я немного завис, рассматривая «родной» замок. И не мудрено! Оторопь берет от вида этой монструозной махины. Но сейчас Олаф настойчиво тянет меня за рукав в направлении ближайшего переулка.
– Вы, что не узнаете вон того худого лысого парня? Это же помощник придворного мага Жакус! А с ним рядом его подмастерье.
– Ну, и что? Думаешь, они нас узнают в таком виде?
– Узнать-то может и не узнают, но в руках у подмастерья какая-то подозрительная шкатулка, в которую они постоянно заглядывают.
– Ну, мало ли что они здесь делают? – я пожал плечами, хотя внутри напрягся.
– А вон те два гвардейца из охраны замка зачем здесь, и почему они не в мундирах, а в обычной одежде? Тоже погулять вышли?
– Да, ладно, где?!
Я пробегаюсь глазами по площади и вдруг с удивлением «узнаю» Жакуса, а чуть подальше и одного из гвардейцев, переодетого простым горожанином. Йену их лица знакомы.
– Точно. И как сам думаешь, чем это они заняты?
– Я за ними уже минут пять наблюдаю. Пока они обходят всю площадь, по очереди останавливаясь на углу каждого переулка и заглядывая в свою шкатулку.
– Ищут что-то?
– Похоже на то… И как бы они не магов разыскивают. Слышал про такое. Лукас рассказывал, что аура волшебников оставляет отметку, который еще некоторое время держится на стенах, на мостовой… Камень хорошо держит след.
– Тогда уходим. Береженого Единый бережет.
Олаф замирает на секунду, услышав из моих уст очередную незнакомую ему поговорку, тихо хмыкает, но никак не комментирует. Мы тут же отступаем с ним в тень ближайшего переулка. Черт, ну вот кто меня постоянно за язык тянет с этими народными пословицами и присказками из прежней жизни? Никогда раньше даже и не замечал, сколько их в моей речи. И выдаю я их на автомате, не задумываясь, ставя при этом Олафа и Лукаса в тупик своими оригинальными и «новаторскими» для этого мира фразами. Эх, погорю я когда-нибудь на этом!
Отыскиваю взглядом Жакуса и тут же перестраиваю зрение на магическое. Да уж… шкатулка эта точно с секретом. От нее к ближайшим переулкам тянутся тонкие поисковые нити, и сама шкатулка из-за этого похожа на какую-то диковинную то ли раковину, то ли медузу с длинными медленно шевелящимися щупальцами. Такое ощущение, что нити ощупывают пространство вокруг.
В артефакторский гений Лукаса я, конечно, верю, но проверять его сейчас в действии меня что-то не тянет. Нет, пока лучше держаться от всего этого чародейства подальше. Мое образование, как мага, пока еще весьма и весьма одностороннее – все наши силы с Лукасом брошены на то, чтобы подготовить меня к очередной встрече с инисами, а на все остальное времени у нас категорически не хватает. Прежние же знания Йена – это крохи, которые я и сам уже перерос.
Случайно перевожу взгляд со шкатулки на замок и застываю в немом восхищении. Что же я балбес раньше до этого не додумался?! В магическом зрении замок Тиссенов предстает, как огромная энерго структура сверху до низу пронизанная силовыми потоками. Но на него словно наброшена огромная, тускло мерцающая сеть, которая не дает рассмотреть подробности плетения – картинка словно плывет перед глазами. Интуиция подсказывает мне, что неясное марево в основании скалы скрывает много чего интересного, но не с моим куцым опытом разгадывать такие премудрые загадки. И Йена в это тоже явно не посвящали, он всего лишь знал, что замок стоит на месте древнего источника. А вот плотные энергетические линии, растекающиеся от замка по площади и к переулкам, я вижу вполне отчетливо. Похоже, защитная сеть раскинулась не только над замком, но и над частью столицы. И магией от защиты замка повеяло смутно знакомой. Нет, не Огонь точно. Скорее…Воздух. Точно Воздух! И от Лукаса, и от покойного Густава исходила похожая сила именно этой стихии. Да и сам князь Тиссен был сильным воздушником. Йен даже слышал шепотки слуг, что его отец в полнолуние, когда сила достигает пика, якобы летает над замком. Я с сомнением посмотрел на высоченные шпили замковых башен и насмешливо фыркнул «Брехня-я!»
Надо будет обязательно вернуться сюда позже, только не с Олафом, а с Лукасом. Чует мое сердце, наш любознательный маг поведает мне много интересного о «родном» замке…
– Поспешим, княжич!
Я моргаю и сбрасываю с себя наваждение. Замок снова превращается в серую мрачную громадину. Но увиденного мне уже теперь точно не забыть. Мы идем быстрым шагом, торопясь поскорее вернуться в пределы торгового квартала и затеряться там в толпе прохожих. Но по пути я еще несколько раз торможу, к большому неудовольствию Олафа. Просто теперь я смотрю на дома аристократии уже «другим» зрением, и на многих из них тоже обнаруживается магическая защита. Не такая полная, как на княжеском замке, но видимо внушительная по меркам этого мира. По крайней мере, первые пару этажей точно окутаны защитными заклинаниями. Остается только догадываться в какую сумму эта защита обходится хозяевам. А вот чем дальше от центра города, тем магической защиты на домах все меньше и меньше – слабенькие амулеты на окнах, чуть посильнее на дверях. В лавках побогаче к ним добавлено еще что-то в районе фундамента, видимо защита от подкопов. Зато храмы Единого светятся в магическом зрении, как новогодние елки! Даже интересно, что за их крепкими стенами скрывается. Видно не такие уж бессребреники жрецы Единого, не рясы же свои они так рьяно защищают.
До возвращения на постоялый двор мы с Олафом по дороге успеваем еще заскочить в пару лавок с одеждой. Жара в Минее стоит такая, что нам не мешало бы одеться полегче. И срочно, пока я совсем не запарился. Олафу-то привычно в местной одежде, а вот я скоро повешусь из-за их дурацкой моды. В одних рубахах здесь приличная публика даже летом не ходит, и уж тем более с коротким рукавом. Но вот заменить камзол на длинный жилет – это вполне допустимо по местным меркам. И тонкие ткани из натурального хлопка и шелка – единственное мое спасение. Надо будет у Лукаса поинтересоваться – может, есть какие-нибудь охлаждающие амулеты для жаркой погоды?
Утром проснулся в прекрасном настроении. Солнце светит за окном, спать уже не хочется, я просто лежу в постели, наслаждаясь приятной дремотой и расслабленно думая о планах на предстоящий день. Даже не верится, что теперь каждое утро можно просыпаться в кровати, мыться в горячей воде и забыть, наконец, о кочевой жизни со всеми ее неизбежными минусами – прожжённой одеждой, клопами…. Вчера за ужином обсудили с Лукасом дальнейшие планы. Наш маг хочет жить в городе. И желательно поближе к торговым кварталам. Соскучился он по своей работе и мечтает поскорее оборудовать для себя мастерскую. Так что близость к алхимическим и прочим специализированным лавкам для него насущная необходимость. Из-за того, что магов в Минэе крайне мало, спрос на всякие магические штучки и услуги очень велик, а значит, перспективы у Лукаса неплохие. Осталось придумать, как нам его легализовать здесь. Понятно, что он гражданин свободного города Ирута, на него княжеский закон о мобилизации и воинской повинности магов не распространяется. Но вот вменить ему в обязанность изготовление военных амулетов для казны власти вполне могут. Казна ему даже заплатит, но вопрос: сколько и когда? Дадут расписку и гуляй…
И это явно не те финансы, к которым Лукас привык в Ируте, а учитывая, что казна княжества опустошена войной, денег можно ждать до второго сошествия Единого. Так что сначала нужно хорошо просчитать все за и против такой легализации. Может, проще будет посредника найти и продавать амулеты через него. Но вот поездок в пригород для занятий всякими тайными делами это в любом случае не отменяет. В черте города боевой магией заниматься категорически нельзя. Да и простым моим тренировкам с ас-урумом случайные свидетели тоже не нужны – рано или поздно, но соседи нас обязательно засекут и донесут. Поэтому выход один – заниматься всем этим в пригороде, подальше от надзора княжеских магов и гвардейцев. Сегодня мы как раз и собираемся сделать первую такую вылазку.
Слышу, как в соседней комнате шуршит Олаф. Пора и мне вставать. Водные процедуры, небольшая зарядка, чтобы размять мышцы. К эльфийскому амулету – привычно добавляю личину. Надеваю купленную вчера «летнюю» одежду и короткие легкие сапоги. Э-эх, где вы – мои джинсы и кроссовки?! Где удобные берцы, футболки и камуфляж? Можно конечно попробовать заказать сшить для себя что-то подобное, но ведь не поймут аборигены таких нарядов! Представил себя верхом, в камуфляже, в бандане и с ас-урумом в ножнах, на въезде в Минэй. Ага… и без личины, с мордой в шрамах. Самому смешно стало. Так и слышу реакцию народа: «Демон, демон! Спасайся, кто может!» А то и просто шарахнут безо всякого предупреждения боевым заклинанием, чтобы народ зря не пугал.
Быстро завтракаем в номере, чтобы лишний раз не светиться в общем зале. Олаф отправляется на конюшню, чтобы проверить и оседлать наших лошадей. Мы с Луксом назначаем место встречи. Не стоит всем колхозом ездить по улицам столицы. А поэтому встретимся за городской стеной в роще на берегу Неи, где мы делали последний привал перед Минэем.
Сказано – сделано. Выезжаем порознь. С опаской приближаюсь к городским воротам. А вдруг князь поставит магов проверять шкатулкой-артефактом путников? Но нет, на воротах стоят простые стражники. Видимо, поисковых артефактов в замке не так много, чтобы закрыть ими весь «периметр».
Расстояния здесь небольшие и уже через полчаса мы встречаемся с Лукасом в условленном месте. Пока едем, внимательно оглядывая окрестности в поисках удобного и скрытного места подходящего для тренировок, толстячок, не теряя времени, уже начал читать мне очередную лекцию.
– Понимаешь Йен, у тебя внутренний резерв большой от природы, но сам организм пока еще вырабатывает недостаточно собственной магии. К тому же, правильно впитывать и перерабатывать внешнюю энергию ты пока тоже до конца не умеешь, так что тренировки нельзя останавливать ни на день. Их нужно непременно продолжать, чтобы не было застоя в энергетических каналах.
– Это я понимаю, но…
– А раз понимаешь, то доверься моему опыту. К каждому вечеру ты теперь должен опустошать свой источник. Не смог скинуть силу на тренировке – значит, перед сном сливай ее остатки в кристаллы-накопители. Я тебе их выдам. И научу пользоваться. Утром и вечером будь любезен потратить время на медитацию. Это важный этап – контроль за наполнением резерва и насыщением силой энерго каналов. Вечерняя медитация – проверка того, как опустошается твой источник. День – на растрату резерва путем усиленных тренировок, ночь – время на его заполнение, путем пропуска через себя и трансформации внешней магической энергии. Поэтому сон твой, как и питание, должны быть сейчас полноценными. Понял?
Я согласно киваю. Чего же не понять. Это я и по прежней своей жизни знаю. Такой режим у нас спортивным зовется. Физические нагрузки – это по-любому укрепление организма, насыщение крови кислородом, более эластичные мышцы и сухожилия. Правильное питание – подвижные суставы и крепкие кости. Сон – полное восстановление, хорошее самочувствие и крепкая нервная система. Для нашего мира это давно уже стало прописными истинами, а здесь адептам все приходится объяснять и втолковывать.
– И если твой личный резерв будет развиваться и пополняться хотя бы такими же темпами, как последние две недели, ты довольно быстро станешь полноценным магом.
– Скорей бы уже…
– Но я хотел с тобой поговорить еще и вот о чем. Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется пройти обряд принятия силы рода Тиссенов?
– Зачем?!
Один обряд я уже проходил. На Острове. И мне совсем не понравилось.
– Затем! Чтобы не придумал себе князь, он просчитался. Наследник лич и родовая сила – вещи несовместимые, и скоро он это сам поймет. А кроме тебя твоего несчастного брата заменить некем. Ты же не собираешься уступать свое наследство бастардам? Да и сможет ли кто-то из них принять его? Для этого ведь нужно быть магом. Значит, тебе нужно заранее к этому готовиться. И еще меня беспокоит неудача твоей первой инициации, потому что я никак не могу понять ее причины. Признаюсь, самым логичным объяснением стало бы чужое намеренное вмешательство. Но чтобы проделать такое прямо на глазах у Альтуса и покойного Инвариса, это кем нужно быть?
– Ну, …там еще и Глава инквизиции Вергелиус присутствовал.
– В качестве кого?
– Не знаю, наблюдателя или …надзирателя. На балконе в кресле сидел.
– Подозрительно все это, согласись. А Альтус потом что-то говорил о твоей инициации?
– В общих чертах. Да, он и сам остерегается лишнего сказать в стенах своего Ордена. Кругом шпионы и подслушивающие амулеты. Странно у них там все, на этом Острове.
Мы замолчали, каждый задумался о своем. Лукас, наверное, об интригах, царящих на Острове магов, а я… Я думал сейчас о том, что наследным княжичем мне становиться ну, вот совершено не хочется. Это ведь жесткий контроль со стороны авторитарного князя Тиссена и полное бесправие, полное! А если он еще и про ас-урум узнает, то моя участь вообще предрешена – на передовую, и никаких возражений. Хотя о чем это я? Все он уже наверняка знает – магистр Альтус ему доложил. А не Альтус, так шпионы при фэсском дворе князя Марция. А раз доложили и отец даже не потрудился мне написать, разыскать… О чем это говорит?
Укромное местечко вскоре находится. Небольшая поляна на берегу реки, надежно укрытая со стороны дороги от любопытных глаз густым кустарником. Приятная тень от высоких деревьев и одно старое засохшая коряга, торчащая из земли – отличная мишень для моих упражнений с ас-урумом. Спешиваемся, снимаем поклажу. Олаф тут же отводит лошадей в сторону и занимается ими, пока мы с Лукасом обследуем берег реки. Спуск к воде отличный, потом можно будет искупаться. Олаф начинает чуть в стороне обустраивать нашу стоянку, а мы с магом приступаем к занятиям.
Сначала повторяем все пройденные мной заклинания. С этим у меня полный порядок. Магия отзывается моментально и легко подчиняется мне, кодовые слова заклинаний заучены уже намертво и отскакивают от зубов на автомате, даже не приходится прикладывать усилий, чтобы вспомнить их. Отработка заклинаний идет по нарастающей – от самых слабых к более сильным. Начинаем со «светящихся сфер» и «факелов», требующих от волшебника минимальных затрат. Это в принципе безобидная бытовая магия – 10 уровень. Потом переходим к боевым заклинаниям – «огненным стрелам» и малым «пылающим сферам». Это уже все заклинания 9–8 порядка, но и они у меня давно освоены. Лукас одобрительно кивает головой, наблюдая за моими движениями магическим зрением. Скорость плетения таких заклинаний у меня на уровне хорошего мага, а форма сгустков огня почти безупречная – огненные стрелы выходят ровными, примерно одинакового размера и мощности, но по команде Лукаса я легко их меняю, превращая то в короткие огненные болты, то в подобие длинных стрел для лука. Хороши и малые пылающие сферы в моем исполнении – со стороны это выглядит как россыпь ярких мандаринов. Ну, или апельсинов, в зависимости от команды учителя. И все это тот базис, на котором будет строиться мое дальнейшее обучение.
– Так, с этим ты справляешься отлично, молодец! Сейчас небольшая передышка, а потом переходим к огненной плети и к седьмому уровню.
А вот с заклинаниями такого уровня у меня далеко не все так радужно. Освоить я их освоил, но стабильности при демонстрации их Лукасу пока еще нет. С огненной плетью вообще непонятно, что происходит. Вид у нее получается правильный – метра два длиной, и форма вроде стабильная, держится хорошо. Но вот управление плетью у меня хромает. Местным-то хорошо – кнут, плеть, хлыст – все это для них вещи привычные с раннего детства. А что делать бедному мне, который в прошлой жизни только в кино их и видел? Ладно, с помощью хлыста лошадью вроде привык уже управлять, но это же ни разу не плеть. Вон, как Лукас ею владеет – любо дорого посмотреть! А я только и научился, что ее создавать, да бесцельно размахивать. Хорошо хоть, что своя магия не обжигает, а то бы еще и шрамов себе добавил.
Появилась у моей магии и еще одна особенность, о которой я пока не спешил сообщать учителю. И не потому, что не доверял ему, а потому, что сам до конца еще не был ни в чем уверен. Короче… почему-то мне кажется, что магия моя иногда срывается с пальцев раньше, чем я успеваю договорить про себя заклинание. Вот так. Словно теперь ей достаточно простого мысленного образа того, что я хочу получить. И это странно, вообще-то. Ни наставник Эримус, ни Лукас о таком никогда не рассказывали. Может, я уникум какой-нибудь, а? Но если честно, то такое происходит только с теми заклинаниями, которые я хорошо выучил, и в которых я полностью уверен. Например с «дымовой завесой». Это такое слабенькое защитное заклинание 9 уровня. Смысл в том, что вокруг мага рассыпается сноп искр, которые тут же превращаются в дымовой кокон шириной метра два. Это создает неудобство для атакующего противника, поэтому и называется завесой. Так вот я точно уверен, что этот дымный кокон у меня образуется слишком быстро, я даже финальное слово не успеваю произнести – хоп, и я уже прикрыт завесой дыма. И как это объяснить? Непонятно… Я не торопился сообщить о своем открытии Лукаса. А вдруг это все мне просто показалось и ехидный маг меня лишь высмеет.
– Если передохнул, продолжаем! Маг не должен, терять физические кондиции! – я пристально уставился на брюшко Лукаса, обтянутое тонкой рубахой и жилетом. Тот лишь хмыкнул – Ну… боевой маг. Знаешь, а давай-ка ты с мечом сначала поупражняешься. Физическое и астральное тело действуют в связке.
Не вопрос. Достаю из ножен ас-урум, любовно провожу ногтем по лезвию. Меч вспыхивает узнаванием. Делаю пару выпадов в сторону сухого дерева и тут же начинаю повторять все ранее освоенные фехтовальные движения, постепенно наращивая темп. Через несколько минут мы с клинком уже одно целое, он как продолжение моей руки. Шальная мысль приходит в голову неожиданно: а что если добавить силу ас-урума к своей собственной магии? Вдруг тогда можно замахнуться и на заклинания шестого порядка? Ну, вдруг…? Сами-то заклинания я уже выучил. Замираю, привожу дыхание в порядок и, направив клинок в сторону реки, четко проговариваю слова-ключ для «огненного копья». Вдыхаю, выдыхаю. Щедро вливаю силу …и вот уже в сторону прибрежных кустов летит короткое сияющее копье, сотканное из магии. Заклинание бьет по воде, раздается громкий «буум» и над рекой поднимается облако пара.
На поляне воцаряется тишина.
– Это что сейчас было?
Таким потрясенным Лукаса я еще никогда не видел. Он смотрел на меня с каким-то священным ужасом.
– Ты как это сделал?!
– Ну… произнес заклинание и пропустил силу через меч.
– Так ведь это же шестой уровень, ты его еще не освоил!
– Но слова самого заклинания я уже выучил. Просто, наверное, сил на него раньше не хватало.
– А если бы…
Возмущенно начинает толстячок и замолкает, понимая, что в случае неудачи ас-урум просто проглотил бы эту порцию моей магии и все. Причем проглотил бы с большим удовольствием. В следующий момент Лукас подлетает ко мне со скоростью молнии и хватает за запястье, поворачивая мою руку так, чтобы рассмотреть лезвие клинка.
– Проклятье! Аш и все его демоны! – восхищенный голос мага заставляет и меня всмотреться в затейливую мерцающую вязь. О, блин… Ближе к рукояти, прямо перед письменами на клинке появилось небольшое сияющее клеймо. Ага… с бородатым ликом Айрана.
– И как это понимать?
– Если б я еще знал – Лукас озадаченно потер лоб – А знаешь что, Йен, сними-ка пока мой амулет, дай я посмотрю на твою ауру.
Через минуту выясняется, что и на ауре теперь у меня есть метка Айрана. Широкая красная линия. Лукас озадаченно молчит. Что уж говорить про меня – я-то вообще в легком шоке. И непонятно, как это все нужно воспринимать – то ли, как его высшую милость, то ли как предупреждение: «Я смотрю за тобой, Йен!» Здесь ведь вот еще какая интересная цепочка вырисовывается. Ас-урум для инисов сделали дворфы. А дворфы кто? Гномы. Темные, но все же гномы. А вот отреклись ли они полностью от Айрана, предавшись Тьме? И чем вообще грозит повышенное внимание древнего бога к моей скромной персоне и моему ас-уруму?
– Так… Давай-ка сейчас по очереди все заклинания пропустим через ас-урум, чтобы определить порог твоих новых возможностей.
В Лукасе проснулся исследовательский дух и его глаза зажглись нездоровым энтузиазмом. Ну, все, гасите свет – этого маньяка не остановить!
Следующие два часа он гонял меня как сидорову козу, заставив вспомнить все изученные заклинания. А знал я их уже немало. До шестого уровня добрался, и, похоже, за пятый пора браться. Ас-урум на мою магию отзывается моментально, вспыхивая теперь по кромке клинка не багряным светом, а чистым ярким пламенем. И он действует как большая удобная указка, позволяя более метко направлять в цель срывающиеся с него сферы, стрелы, и копья. Скорострельность сразу возросла на треть. А уж как при этом трещит от напряжения щит, выставленный Луксом – просто залюбуешься! Маг только и успевает укреплять его, наращивая защиту слой за слоем. Но самое главное новшество – мой ас-урум теперь может удлиняться узким потоком пламени почти в два раза, прямо как в легендарной сцене битвы Гендальфа и Барлога. Со стороны смотрится, наверное, жутковато. Лукас увидев это, вытаращил от удивления глаза, и сказал, что нигде не читал о подобном, а уж книг по магии он прочел, как никто другой.
Короче, вымотались мы знатно. Такое ощущение, что эта тренировка из меня все силы выпила, да и Лукас дышит как загнанная лошадь, ведь чтобы столько времени щиты держать, да еще такие мощные, сил тоже нужно потратить немерено. Упали мы рядышком на траву, лежим – смотрим оба в небо.
– Йен, ты хоть понимаешь, что происходит?! Такими темпами ты скоро сильнейшим магом Огня станешь.
– Что, и сильнее самого Альтуса? – я недоверчиво кошусь на мечтательно улыбающегося Лукаса.
– Ну, …чтобы переплюнуть Альтуса, у тебя источник слишком слабый, да и опыта пока маловато. Он через столько сражений с темными прошел, что тебе и не снилось.
Ага… «И опыт сын ошибок трудных, и гений парадоксов друг». Только гением я что-то себя совсем не ощущаю. Нет во мне мании величия. Зато есть здоровые амбиции и желание жить в мире. А это, как известно, согласно пословице требует подготовке к войне. Вот такой парадокс.
– Слушай, а другие стихии мне нельзя будет освоить?
– А вот здесь мы плавно переходим к вопросу о принятии тобой родовой силы. Ведь Тиссены в большинстве своем маги воздуха. Понимаешь?! Воздуха! Это наследственная магия твоего рода. И отец твой воздушник, и старший брат. Был. А воздух с огнем родственные стихии, которые прекрасно взаимодействуют между собой и дополняют друг друга. Но я не припомню смешанных магов за последние лет пятьдесят. Их еще называют «радужными». Одной то стихией управлять сложно, что уж говорить о двух…
Я задумался. «Радужный» маг звучало как-то… не очень.
– Я не готов пока предстать пред светлые очи отца.
– Время пока есть, но затягивать с решением не стоит. Ульрих – лич, уже не человек. Родовая магия должна была его отторгнуть. Место наследника фактически свободно.
– Лукас, не гони лошадей! Дай мне еще немного побыть свободным человеком.
– Йен, ты княжич. Как ты можешь вообще быть свободным человеком?
Опять меня тыкают носом в мою родословную. Вот хоть бы на год забыть о том, что я княжич, и пожить как простой че… маг. Так нет же, даже Лукас постоянно талдычит мне о долге. А ведь Йену еще и шестнадцати нет, а его уже готовы запрячь по полной. Ни детства счастливого у парня не было, ни юности беззаботной не предвиделось, да и смерть была самая ужасная. Может, хоть в следующей жизни ему счастье привалит? Мои раздумья прерывает голос Олафа:
– Господа маги, если вы уже закончили свои тренировки, то может пора вам сходить искупаться? Обед скоро будет готов.
Запахи от костра и, правда, идут сумасшедшие. Организм тут же вспоминает, что растраченные на чары силы пора бы восстановить. Но сначала нужно освежиться. Мы с Лукасом скидываем одежду, оставшись в одних подштанниках, и с разбега заныриваем в реку. Вода чистейшая, но не сказать, чтобы теплая, хотя на улице и жара. Это и понятно – Нея и ее многочисленные притоки берут начало в отрогах Медных гор, вода просто не успевает прогреться. Река бодрит, но для уставших мышц это неплохо. Мы с удовольствием плещемся, рассматриваем мелких рыб, снующих на глубине. Я думаю о том, что можно будет завалиться поспать после обеда, потому что сил сразу же садиться в седло и тащиться в город у меня нет. Сегодняшняя тренировка полностью опустошила источник. Да и силы Лукаса, судя по тому, что он перед купанием снял защитный купол с поляны, тоже на исходе.
Свист пращи становится для нас полной неожиданностью. Краем глаза вижу вдруг, что в голову Олафа ударяет камень и он падает как подкошенный. Чужой хриплый голос интересуется с издевкой:
– И кто это для нас здесь обед приготовил?!
К столице Сурана Ашу путники подъехали ближе к вечеру. Солнце уже садилось, потянуло вечерней прохладой. Сначала Марта увидела высокие башни, сложенные из черных валунов, затем стали заметны массивные крепостные стены с бойницами. Дорога начала подниматься вверх по склону, и вскоре отряд Темных уже взбирался на огромный, усеянный ямами и оссуариями холм. Толпы зомби и скелетов с погонщиками во главе уже были привычной картиной для ведьмы, но крепость с воротами в виде оскаленного черепа девушка видела впервые. Валдис щелкнул пальцами, и серп в навершии его посоха заполыхал ярким светом. Темные оживились. Боевые пауки дроу ускорили шаг, Лимс и Сирил пришпорили своих лошадей. Повозка Марты тоже прибавила ход. Девушка оглянулась. Сзади, позади отряда, длинными шагами шла мумия Высшего лича. Это был усохший и покрывшийся серой чешуей «веселый» толстяк Тарс. Уже совсем не толстый, и совсем не веселый. С красными горящими глазами и провалом на месте рта.
– Зачем его нужно было тащить с собой? – спросила Марта Валдиса, зябко передернув плечами. Повыше натянула шаль из козьего пуха.
– Два Высших лича могут запустить ритуал Вечной Ночи и накрыть две квадратные лиги изначальной тьмой.
– Зачем?
– Затем, чтобы ослабить всех светлых магов там, где проводится ритуал. Вселить в жителей панику. Много еще для чего. – Валдис взмахнул посохом, и ворота Аша приоткрылись.
Внутри их встречали скелеты-копейщики и незнакомый Темный Лорд. Он был в щегольском камзоле, красных сапогах, на желтоватом лице привлекали внимание узкие карие глаза. Волосы Лорда были сплетены в тонкую косичку. Марта в первый раз видела Темного другой расы.
– Валдис! Сирил! – «щеголь» улыбнулся лишь одним ртом – И Лимс! Какая компания! Вы опять к нам. Да я смотрю с вами еще и дроу с личем.
Темный говорил с каким-то особенным тягучим акцентом, а его аура пылала странными, незнакомыми оттенками голубого и синего.
– Еще и с ведьмой. – Валдис махнул рукой в сторону девушки – Ее зовут Марта.
– Арчибальд Ли – представился узкоглазый, отвесив Марте изящный поклон – Здешний комендант. Управляю уже седьмой год Ашем.
– А почему город назван именем Владыки? – спросила Марта. Этот вопрос заинтересовал и дроу. Клановый вождь Каэл спешился первым. За ним с пауков, которые поджали ноги и сели на брюхо, слезли Кая и Кэл. Отряхнули плащи, подошли к Темным Лордам.
– О! Это замечательная история. До захвата Сурана столица носила имя…
– Арчибальд! – Валдис раздраженно прервал «щеголя» – Мы были целый день в пути, хотим помыться с дороги и передохнуть. Будь любезен оставить свои истории до ужина.
– И в этом весь Валдис! – комендант расстроено развел руками – Порядок, ритуалы, церемонии… Гостевой дом в вашем распоряжении, после того как устроитесь, жду вас в замке на ужин.
Дроу, дружно вздохнув, полезли обратно на пауков. Арчибальд подошел вплотную к Тарсу, заглянул в горящие глаза мумии, пытаясь там что-то разглядеть.
– Да… Все течет, все меняется. И вот старый друг обратился в лича.
– Обращен. – поправил Арчибальда подъехавший Сирил – По решению суда Владыки.
– Слышал, слышал – комендант отошел в сторону, и отряд Темных втянулся в узкие улочки Аша. Рядом с Мартой опять оказался Валдис, и ведьма тут же возобновила свой «допрос»:
– А где мы возьмем второго Высшего лича? Ну для того ритуала Вечной Ночи. Обратим какого-нибудь мага?
– Много будешь знать – Темный погасил навершие посоха, так как улицы Аша неплохо освещались факелами – Опять лишишься языка. Напомни мне, как называется твой Орден?
– Молчащих. – вздохнула девушка и нахмурилась, вспоминая Эвету и школу в Тар-Некросе.
– Вот и помалкивай. Когда будет надо – тебе все расскажут и покажут.
– Ну, хотя бы последний вопрос можно?
– Давай. Но только последний.
– Нам на уроках рассказывали, что Браор был захвачен Ашем очень быстро. А с Сураном возились долго. Почему?
– Во-первых, Владыка еще был достаточно силен, чтобы делиться с нами своей энергией. Во-вторых, и нас было больше, и армия была в два раза больше нынешней. А самое главное, у нас внутри крепости был свой человек.
– Предатель?
– Можно и так сказать. Он помог «отравить» родовой источник магии князей Браора, и те больше не смогли сопротивляться нам.
Марта оглянулась. По пустынным улицам Аша ветер гнал пыль и мелкий мусор. Окна домов были темны, и не похоже, что в городе жило много людей.
– И кто был этот предатель?
Валдис кивнул на Темного, что ехал впереди него.
– Сирил?!
Ведьма покачала головой в удивлении. Посмотрела внимательно на Сирила. Тот был по-прежнему одет в кожаные штаны и коричневую жилетку на голое тело. Его лицо и руки все также пугали Марту своими странными мелкими морщинами, больше похожими на паутину. Как интересно этот Темный собирается скрывать свою такую приметную внешность в землях Светлых?
– Он… и тогда так уже выглядел?
– Нет, он выглядел тогда по-другому – раздраженно ответил Валдис – Двести с лишним лет прошло! Все! Хватит вопросов.
На облюбованную нами поляну один за другим выходят пять мужчин. Судя по одежде и доспехам, это наемники. Один из них подходит к Олафу, презрительно пинает сапогом бесчувственное тело горбуна. Довольно щерится, лениво поигрывая в руке пращой. Другой присаживается к костру и нагло лезет ложкой в котелок. Проклятые псы войны! Но скорее всего, они просто дезертиры, судя по их расхристанному виду. Видимо скрылись с поля боя, а теперь мародерствуют, пробираясь в столицу.
Мы, как два дурака, стоим по грудь в воде. Что делать – совершенно непонятно. Магии нет ни во мне, ни в Лукасе – все было растрачено во время тренировки. Даже если какие крохи ее и остались, этого все равно не хватит на боевые заклинания, да еще и над рекой – вода быстро вытянет все остатки силы. Мы слишком увлеклись выяснением границ моих новых способностей и на радостях потеряли бдительность, посчитав, что вдали от города нам ничего не грозит. Да, встретить здесь гвардейцев и магов князя – шанс минимальный, но кто же знал, что тут безнаказанно орудуют банды дезертиров?! Мы прошли половину Западного Эскела – от самой границы с Микенией до столицы, но мародеров нам на пути, ни разу не попалось. А здесь, под самым носом князя, мы бездарно нарвались на них. Что самое обидное – мой ас-урум находился сейчас в ножнах, и добраться до него не было ни малейшей возможности. Хотелось завыть от досады…
– Йен, один из этих бандитов маг, – тихо шепчет за моей спиной Лукас – Тот, который самый молодой, с повязкой на глазу. Стихия Земли.
Нахожу мага взглядом и понимаю, что Лукас прав. Этот парень слишком самоуверен и вызывает у меня неясное чувство тревоги. Что самое обидное – я совсем ничего не знаю про его стихию. В памяти Йена лишь отложилось, что магия Земли плохо действует над водной поверхностью. То есть, из воды нам лучше не выходить. Только кто же нам позволит отсидеться в реке?! У них лук с пращой. В душе поднимается зло, но в первую очередь на себя. Ну, что «уникум», довыделывался? Магия, магия…! А сам банду дезертиров проворонил.
– Эй?! Думаете, удастся отсидеться в реке? – самый крупный из дезертиров подошел к берегу – Выходите, и может, мы оставим вас в живых.
Угу, так мы вам и поверили! Ищите дураков. Но делаю вид, что колеблюсь и готов уже поддаться на их посулы. На самом деле, сейчас единственная наша надежда – ас-урум, и я с напряженным вниманием слежу за тем, как один из бандитов приближается к нему.
– Смотрите, а эти путники не так просты! Ну-ка, что у них здесь за оружие…
То, что ас-урум не дастся в чужие руки и шарахнет молнией наглеца – однозначно. Но этого мало. Мне нужно самому любым способом завладеть мечом.
– Стой в воде и не лезь – тихо шепчу Лукасу и одновременно начинаю медленно двигаться к берегу. Сгорбившись и нацепив на лицо маску угодливости. Вот он я, иду сдаваться.
К сожалению, рука, которой наглый гад вытянул мой меч из ножен, в перчатке. Но восторженный крик, с которым он рассматривает ас-урум, привлекает внимание остальных бандитов. Они все подходят к нему, чтобы тоже посмотреть на диковинку. Это мой шанс. Я уже стою по колено в воде, до берега всего каких-то пара-тройка шагов. И тут второй мерзавец наконец-то хватается за рукоять моего меча голой рукой. Йес!!! Возмездие следует моментально – наемника прошивает огненной молнией, и он с воплем бросает ас-урум на землю. Трясет обожженной рукой и громко матерится, проклиная магов и их магию. До меча еще метров десять, не меньше, мне точно не успеть. В отчаянье я вытягиваю руку в его сторону и кричу, мало надеясь на удачу.
– Именем Айрана, ко мне!
Не знаю, на что я рассчитывал. Но вот чудо! Ас-урум сначала исчезает в мерцающем облаке, а через секунду я уже чувствую в вытянутой руке его тяжесть.
А дальше дело техники. Первым я достаю мага, отрубая ему руку, которую он уже начал поднимать, чтобы сплести заклинание. Чавк! Это вспыхнули и погасли все защитные амулеты на волшебнике – ас-урум собирает свою дань. А я уже рядом с другой жертвой – разрубаю пополам того, кто посмел дотронуться до моего меча. Бандиту с пращей я сношу голову в прыжке, и тут же разворачиваюсь к двум оставшимся. Они опытные противники и уже успели обнажить мечи. Но мой-то меч теперь подлиннее будет! Магия течет в меня от ас-урума потоком, и я щедро возвращаю ее, сопровождая заклинанием «огненного копья», а через пару секунд и малой «огненной сферы». Первый наемник, молча, падает с дырой в груди, второй начинает с воем кататься по траве. Приходится его добить, чтобы не орал.
Потом я бросаюсь к Олафу, убедиться, что он жив, Лукас выбирается из воды и склоняется над магом, потерявшим сознание от болевого шока. Перетягивает тому руку ремнем.
Олафу попали камнем по затылку, и хотя шишка там огромная, жить он будет. Брызгаю ему в лицо водой, потом вешаю на его шею свой целительский амулет. Горбун глухо стонет и наконец, открывает глаза.
– Что случилось?
– Напали на нас. Да, ты не переживай, мы уже отбились.
Горбун пытается сесть и мутным взглядом окидывает поляну. Зрелище живописное – четыре трупа и еще один вот-вот к ним присоединится. Ага… называется «закрепить пройденный материал практикой».
Еду в седле, замыкая наш маленький отряд и окидывая время от времени задумчивым взглядом весьма живописную группу. Впереди Олаф с перевязанной головой, за ним осунувшийся Лукас, к седлу которого привязаны поводья еще одной лошади, везущей на себе нашего пленника и трофеи. Последним я. Мурлычу себе под нос песенку из далекого детства.
А что? По-моему очень в тему. Но за неимением знамени сразу переходим ко второму куплету, его слова больше подходят под нашу ситуацию. Собственно она и вызвала в памяти строки старой песни:
Голова, конечно, это у Олафа. Горбун то и дело хмурится и сокрушенно качает кудлатой башкой, как большой медведь. Все никак не может простить себе, что прозевал нападение. Обидно, понимаю. Увлекся он приготовлением обеда, который все равно потом пришлось выкинуть – доедать за грязной тварью, которая жрала нашу похлебку прямо из котелка, мы естественно побрезговали. Увлекся, понадеялся на защитный купол Лукаса и пропустил момент, когда тот его снял. Вот и едем теперь усталые, голодные и злые. Но зато все живые. А это в нашей ситуации самое главное. Большая шишка на голове горбуна и кровь на его рукаве – это такая мелочь, по сравнению с тем, что нас могли сегодня запросто убить. В пору мне уже воздвигать в Минэе храм во славу Айрана, если бы не его заступничество, неизвестно еще чем бы все закончилось. Вернее известно. Мысленно благодарю его от всей души за наше спасение, обещаю поискать в окрестностях столицы старое капище и возродить его. Память Йена тут же отзывается ворохом картинок, на которых какие-то древние развалины, поросшие плющом и мхом. Похоже, вокруг Минэя их немало, во время охоты княжич встречал такие руины не раз, и не два. Значит, и Олаф в курсе, где это находится. Осталось обследовать окрестные леса и найти то, что раньше принадлежало богу кузнецов и строителей. Меч за спиной посылает приятную волну тепла по моему телу. Надо так понимать, что сейчас эти мои намерения были одобрены свыше.
Путь мы держим вовсе не в город, а в ближайшую деревеньку. Виной этому наш военнопленный маг. Милосердный Лукас не дал мне его сразу добить, а тащить этого поганца в столицу нам никак нельзя – слишком много вопросов будет у стражей на воротах. Привлекать же к себе лишнее внимание и объяснять людям, что достопочтенные купцы делали на берегу реки и как именно они смогли отбиться от банды наемников, нам не с руки. Вот и тащим с собой это чемодан без ручки. Нет, а что?! Хороший ведь каламбур получился, учитывая, что руку я ему сам же и отрубил. Чтобы не шалил маг и не бросался разными нехорошими заклинаниями в честных людей. В мирных людей – подчеркиваю. Сейчас этот бледный от потери крови и боли «чемодан» восседает на трофейной лошади, привязанный к седлу, и видимо проклинает свою горькую судьбу, изредка бросая косые испуганные взгляды в мою сторону. Бойся, бойся меня, маг! Я еще не решил до конца, что мне с тобой делать.
По словам Лукаса, «чемодан» зовут Грёбиусом. Высокий, худой, с короткими черными волосами – с нашим толстячком этот маг Земли представлял полный контраст. Аура выдает в нем не самого слабого мага, но боль в ней сейчас полыхает фиолетовым пятном, высасывая из парня прорву сил. Моего язвительного смешка по поводу его имени Лукас естественно не понял и начал жарко уверять меня, что парень не просто дезертир, а в отличие от своих подельников, он идейный противник мобилизации чародеев в армию. Похоже, мой сподвижник решил, что нашел свою родственную душу. И в чем-то я даже их понимаю – обидно, когда природный дар делает тебя заложником обстоятельств. Но разве идейные разногласия с властями – это повод заниматься разбоем на дорогах и грабежом беззащитных путников? Чем этот Грёбиус принципиально лучше того лесного отребья, что напало на отряд Густава в Микении? Да ничем! Маг Земли вполне мог бы добраться до Ирута и заняться там честным делом, а не примыкать к «работникам ножа и топора». А то нашелся, блин, романтик с большой дороги! Лукас пытается мне возразить.
– Йен, они его заставили! – со скепсисом смотрю на нашего защитника угнетенных магов.
– Лукас, я, конечно, ничего пока не смыслю в магии Земли, но ответь: как можно к чему-то принудить мага этой стихии, находясь в лесу или в поле? Где буквально все ему подчиняется? Молчишь? Да если бы мы с тобой не оказались в воде на наше счастье, он спеленал бы нас в два счета. А дальше спокойно бы смотрел, как его подельники убивают беззащитных. Скажешь, я не прав?
Толстяк пожимает плечами, аргументов больше нет.
– И зачем ты на него нацепил эльфийский амулет? Олафу он сейчас больше нужен.
– Княжич – подает голос горбун – Мне уже лучше.
– Давайте, тогда его добьем – предлагает Лукас.
Пленник, не ожидавший такого подвоха от коллеги, испуганно на нас смотрит.
– Я подумаю.
Так, что у нас там дальше в песне…
На третьем куплете память меня слегка подводит. Хотя воспоминания о пионерском лагере, где эта песня собственно и была когда-то разучена для смотра отрядной песни, у меня до сих пор удивительно яркие. Они из того, самого счастливого периода моей жизни, когда еще и родители были живы, и жизнь вокруг казалась удивительной и прекрасной. Зато следующий куплет я помню отчетливо:
Странные все-таки выверты у памяти. С чего вдруг мне этот Щорс вспомнился?
Дорога делает крутой загиб и от реки резко сворачивает влево. А вот и отгадка – впереди уже видна деревня. Не таясь и не прибавляя скорости, мы приближаемся к ней. А там нас уже ждут. Десятка два мужиков вышли на дорогу, преграждая путь, и выглядят они крайне недружелюбно. В руках у них вилы, топоры и даже косы. Теплый прием, ничего не скажешь! Останавливаемся, не доезжая, чтобы не провоцировать «встречающие лица». От них вперед выходит седой старик, безо всяких приветствий хмуро спрашивает:
– Чего надо, чужаки?
– Какие ж мы чужаки, старина Бран? – Олаф снимает амулет-личину, и в глазах старика тут же отражается узнавание. Голос его сразу теплеет градусов на – дцать.
– Ну, здравствуй, старый вояка! Все не сидится тебе на месте?! А это кто с тобой?
– Двое друзей, а вон тот – Олаф презрительно машет рукой в сторону нашего пленника – пытался сегодня убить нас.
Старик зорко вглядывается в лицо Грёбиуса, потом зло сплевывает на землю. Признал. Мужики за его спиной угрожающе скалятся в сторону пленника.
– А где ж остальные разбойники?
– Уже перед Единым в грехах своих каются. А с этим не решили пока, что делать.
– Нам отдайте, уж мы-то знаем, как его к подельникам отправить!
У-у-у… Видно бандиты и здесь уже успели нагадить. То-то мужики настроены так по-боевому. Один из них – тот, что с перевязанной рукой – вдруг радостно бросается к трофейной лошадке, признав в ней свою животинку, отнятую бандитами. Другой кричит, чтобы ему вернули украденную у него свинью. Кого-то подкараулили в лесу, возвращающегося с ярмарки, отняли всю выручку, да еще и зверски избили, теперь бедняга отлеживается дома. Мужики ропщут и угрожающе надвигаются на пленника. Пленник зеленеет лицом. К такому обороту, он точно не готов. Олаф, уловив воинственный настрой крестьян, согласно кивает головой.
– Чего ж не отдать, нам он без надобности – лишняя обуза. Да только маг он, маг Земли. Может, лучше к делу его пристроить? Пусть вон овраги вам на лугу заровняет, или землю, что под паром от сорняков очистит? Да, хоть кротов и сусликов с полей прогонит – какая-никакая, а польза от него будет. Убить-то всегда успеете.
– Так и будете нас на дороге держать, или все же в гости пригласите и накормите? – это уже я с претензиями к встречающим.
Нет, а чего?! Жрать хочется – аж, сил нет, а они своих спасителей на дороге маринуют! До мужиков, наконец, доходит, от какой напасти, и кто именно их избавил. Эти наглые твари долго еще могли бы терроризировать местное население, и натворили бы здесь дел. Лица крестьян разом светлеют, топоры и вилы опускаются, дальше нас всей толпой уважительно провожают до дома местного старосты. Поняв, что угроза миновала, на улицу постепенно высыпают женщины и дети, с любопытством разглядывают нас и пленника, становится людно. Хозяин трофейной лошадки грубо стаскивает пленника с седла, и кулем бросает его у крыльца. Со слезами на глазах обнимает свою нежданно вернувшуюся красавицу. Оно и понятно – лошадь здесь для крестьян большая ценность, можно сказать кормилица. Наших лошадей заботливо подхватывают под уздцы, уводят на конюшню. Нас с почетом приглашают пройти в дом. Старостой оказывается тот самый седой старик – Бран.
– А этого куда? – крепкий мужик, поигрывая топором, кивает нам на Грёбиуса – в погребе закрыть?
– Вы его еще в терновый куст киньте! – моего юмора никто не понял и мне приходится пояснить – Мага Земли бесполезно запирать в земляном погребе. Он, как только восстановится, тут же и сбежит оттуда. Нет, этот у нас так легко не отделается.
Присаживаюсь перед ним на корточки, приподнимаю его лицо за подбородок. Тихо спрашиваю:
– Готов принести мне магическую клятву верности? На крови? – В глазах парня мелькает ужас.
– Клятвы на крови запрещены Церковью!
– А ты что – праведник и ничего запрещенного Единым в жизни не делал?! – маг мигом сдувается и опускает глаза. – Вот то-то же. Я за своей спиной бандитов оставлять не собираюсь.
– Я не бандит! Я никого не убивал!
– Крестьянам вон, расскажи. Не убивал сам, так другим помогал. Так дашь клятву, или…
Я многозначительно замолкаю, парень беспомощно оглядывается на Лукаса в надежде на его поддержку. Но тот даже и не собирается вмешиваться. Я сейчас в своем праве. С магами шутки плохи.
– А ты кто вообще?
– Согласишься на клятву – узнаешь. А мертвому это знать ни к чему.
– Я могу подумать?
– Нет. Думать раньше надо было, когда в банду вступал, да деревни грабил. А сейчас или клятва, или к своим подельникам отправишься. Выбор за тобой…
Маг молчит, упрямо сжимая зубы, и я выпрямляюсь. Отхожу, направляясь к крыльцу, равнодушно бросаю мужику с топором:
– Он твой. Но я бы на твоем месте его сразу же прибил, все равно предаст, обманет или сбежит.
– Нет!!! – кричит Грёбиус – я согласен на клятву тебе!
– Добровольно идешь на это? Подтверждаешь в присутствии свидетелей? – парень скрипит зубами, потом произносит нехотя.
– Подтверждаю. Все добровольно, по моему желанию.
– Тогда вставай, и идем со мной.
Подхожу, поднимаю его за шкирку и волоку за собой, заставляя шустро перебирать ногами. Таким спуску давать нельзя, их сразу надо ставить на место. Завожу в дом старосты, прошу всех на минутку освободить комнату. С нами остаются только Лукас и Олаф. Горбун встает за спиной Грёбиуса, Лукас, чей источник восстановился быстрее моего, без промедления вешает над нами полог тишины. Это правильно. Ни к чему, чтобы наши секреты знал кто-то посторонний.
– Кому клятву приносить?
Вздохнув, снимаю личину. Грёбиус отшатывается от меня, как от прокаженного. В глазах снова плещется ужас.
– Что с твоим лицом?! Ты кто?!!
– Княжич Йен Тиссен.
– Так ты темный?! С темным связываться не буду, лучше сразу сдохнуть!
– Совсем дурак?! С чего ты взял, что я темный?
– Вся ваша семейка Тьме продалась! Не зря же вас от церкви отлучили! И с чего иначе тебе личину скрывать?
Парень кивает на амулет, сделанный Лукасом. Вздохнув, снимаю и его. Грёбиус меня внимательно разглядывает.
– Так ты маг? Маг Огня?! А говорили, что ты на алтаре Ордена сгорел и без магии остался?
– Как видишь, не сгорел, и даже с магией. Грёбиус, хватит болтать! Как ты понимаешь, теперь тебе и деваться уже некуда, с такими тайнами я просто не могу тебя в живых оставить.
– Я готов.
Парень быстро успокаивается, голос у него уверенный. Он принял для себя решение. Лукас развязывает его, вкладывает в здоровую руку короткий нож. Пару минут Грёбиус растерянно смотрит на свою культю, замотанную тряпками, потом вздыхает и решительно разматывает их. На секунду зажмуривается и делает короткий надрез чуть ниже локтя.
– Я, маг Земли Грёбиус Вирт, приношу клятву верности магу Огня Йену Тиссену. Клянусь своим источником, клянусь стихией Земли хранить все, что узнаю от него в тайне. Клянусь не замышлять предательства и не творить зла ни ему, ни его близким. Пусть магия оставит меня, и наказанием станет мне смерть, если я нарушу эту клятву, данную добровольно, без принуждения.
Переглядываемся с Лукасом. Клятва вроде бы дана всеобъемлющая, лазеек не видно, придраться не к чему. На короткий миг капля выступившей крови на руке парня вспыхивает, и пол под нашими ногами еле ощутимо вздрагивает.
– Принимаю клятву – я тоже прокалываю руку кончиком ножа, короткая вспышка огня в очаге подтверждает мои слова. – И вот еще что… сменил бы ты, что ли имя, а? Как тебя только угораздило выбрать такое?
– А чем оно плохо? – Грёбиус искренне удивлен моими словами.
– Долго объяснять. Но в новую жизнь нужно входить с новым именем. Будешь с сегодняшнего дня …Эверсом.
– Эверс? А что …неплохо. Красивое имя для мага!
Грёбиус, который теперь Эверс, переводит дыхание, и прямо на глазах веселеет. Как же мало человеку для счастья надо! Получил гарантию жизни, новое имя, и рад. Даже забыл, что он теперь калека без кисти правой руки. А вот Олаф явно не рад такому пополнению:
– Куда нам его теперь девать? В город тащить нельзя.
– Нельзя. Оставим его здесь. Пусть восстанавливается, потом крестьянам поможет. Старосте можно доверять?
– Можно. Надежный человек.
– Зови его.
В результате беседы с Браном мы определяем свеженареченного Эверса к нему на постой. Со старосты будет кормежка и тюфяк в коморке, с мага – помощь в полях. Там действительно, как и предполагал Олаф, есть много работы для парня. Выясняется так же, что неподалеку здесь есть недавно брошенный хуторок. Родители постарели, сын забрал их к себе, в соседнюю деревню. Дом опустел. Договариваемся завтра посмотреть его, если понравится – снимем. Деньги просят смешные, а вдруг это именно то, что нам нужно? Ну, а сегодня мы переночуем на сеновале. Ночи стоят теплые, дождей нет, так чего в доме ютиться. Ранний ужин переходит в форменную обжираловку. Организм требует прорвы еды для восстановления потраченной магии. Ем, и никак не могу насытиться. Еда простая, деревенская, но очень вкусная – овощи, мясо какой- то птицы, грибы. А пироги какие, закачаешься! Мои спутники тоже от меня не отстают. А потом по плану у нас крепкий сон – это все, что нам сейчас требуется. От баньки вежливо отказываемся – жарко, да и накупались мы уже сегодня.
Размер чаши бывшего источника, находящегося в подземелье крепости, впечатлял. Глубина – в три человеческих роста, не меньше. Массивное гранитное основание, толстые каменные стенки. Но в одном месте чаша была расколота – глубокая трещина шла до самого основания, и отбитые неведомой силой куски камня валялись на полу.
Марта укрепив факел в держателе на стене, начала по часовой стрелке обходить древнее капище, с интересом разглядывая его. Арчибальд, навязавшийся девушке в сопровождающие, неотступно следовал за ней по пятам. Ведьма чувствовала его липкий взгляд, проникающий сквозь одежду, и старалась держаться от него подальше.
– Видишь? – комендант Аша провел рукой по стенке чаши, на которой остались глубокие борозды. Словно какой-то великан провел острыми когтями.
– Что это? – Марта прикоснулась рукой к вмятинам. В пальцах колко защипало.
– А ты, ведьмочка, включи магическое зрение!
Ведьма вызывала Око и тут же увидела слабые светящиеся линии, которые тонкими ручейками сочились из трещины чаши. Они вяло пульсировали в грязно-зеленом диапазоне.
– Остаточные эманации источника. – пояснил Арчибальд и подошел ближе. От него мерзко пахло потом и еще мертвечиной. Око безошибочно показывало, что комендант недавно практиковал некромагию, поэтому его аура была насыщена черным тонами. Поморщившись, Марта сделала шаг назад и уперлась спиной в стену.
– Князь Сурана был магом Земли?
– По цвету источника догадалась? – Арчибальд довольно провел рукой по волосам ведьмы, задержал ладонь на ключице, что виднелась в скромном вырезе серого, невзрачного платья.
– Убери! – Марта брезгливо скинула руку Темного – Я не для этого сюда пришла.
– А для чего? – тонкие губы коменданта Аша коснулись уха девушки – Неужели только для того, чтобы посмотреть на оскверненный источник суранской крепости?
Арчибальд гадко засмеялся, и теперь его рука проникла уже под платье ведьмы. Прошлась по колену, задирая подол, коснулась бедра. Марта рванула прочь и ловко перепрыгнула через большие осколки чаши.
– Не ломайся, ведьмочка! – Темный двинулся вслед за девушкой – Чего тебе стоит? Вас же всему в Тар-Некросе обучали, не убудет от тебя.
– Так что, и этот источник тоже Сирил осквернил? Не только в Браоре? – не обращая внимания на приставания Арчибальда, Марта продолжила свой допрос, и обошла чашу, ловко уворачиваясь от рук Арчибальда.
– Да, наш зазнайка из Фесса – лучший шпион из Темных Лордов – кивнул комендант, почти поймав ведьму, но снова упустив ее. – Устроился придворным магом к князю Сурана, втерся в доверие. Сирил умеет отлично умеет подделывать свою ауру – это дар, данный ему Ашем. Выдал себя за сильного огневика с Острова, вот наивные суранские дураки и допустили его до своего источника. Он долго морочил им голову!
– И что же случилось дальше? – Марта заинтересованно остановилась и даже дала Темному себя схватить за руку.
– Дальше? – Арчибальд опять засопел под ухом, нетерпеливо прижимаясь всем телом к ведьме. – Дальше он выждал время, когда наши окружили эту крепость, закольцевал один из главных силовых потоков источника и запечатал его перстнем Владыки. Мощь источника, не имея больше выхода из чаши, скакнула. Княжеские маги попытались распечатать энергетическое кольцо, но тут наши уже начали штурм, и суранцам стало резко не до источника. Они побежали на стены. А магия в чаше все продолжала и продолжала нарастать, пока та не выдержала, и ее стенки не разорвало. Тогда владыка Аш через свою печать осушил источник до дна.
Пока Марта внимательно слушала рассказ Темного, он уже лихорадочно стаскивал платье с ее плеч, пыхтя над непослушными пуговицами. Ведьма посмотрела на него с презрительной усмешкой:
– Арчибальд, а ты не боишься Валдиса?
– Эту бездарность? – комендант рванул завязки своих шоссов – Я ему не Тарс, я владею заклинаниями третьего уровня.
– Думаешь, это тебя спасет?
Внезапно Марта со всей силы ударила Арчибальда коленом в пах. Тот завизжал от резкой боли и упал на пол, зажимая гульфик обеими руками. Ведьма быстро поправила платье и бросилась к выходу из подземелья.
– Ну и где твои заклинания? – в дверях девушка засмеялась, показав Темному язык – Третий уровень, говоришь?
– Аш тебя забери, подлая ведьма! – простонал Темный, с трудом вставая с колен – Здесь трудно колдовать, особенно боевыми заклинаниями. Но погоди, я еще доберусь до тебя, гадина!
– И Валдис с Сирилом быстро превратят тебя в лича. Тарс тоже руки распускал, а теперь ему больше не до молодых ведьм!
– Ну что тебе стоит, ведьма?! Давай, по-быстрому перепихнемся, никто и не узнает.
– Ты отвратителен, Арчибальд! Иди, сначала помойся!
– Стерва бесплодная!
– Что?! – Марта замерла в дверях.
– А тебе не сказали в Ордене Молчащих? – комендант мстительно захохотал, завязывая штаны – Инициация ваша не просто так проходит. Плата ведьмы за овладение темной силой – бесплодие!
– Врешь! Эвета была беременна! – отрезала Марта – Это все знают.
– Высшая ведьма может многое. – Ехидно кивнул Арчибальд – Но даже она не смогла выносить плод. И ты никогда не познаешь радость материнства. Зато я уж постараюсь доставить тебе радость, пока твои попутчики пируют. Ну же, Марта, не ломайся!
– Пошел прочь, тварь! – на глаза девушки выступили злые слезы, и она выбежала прочь из подземелья, проклиная про себя и подлую Эвету, скрывшую от нее правду, и всех Темных, которые исковеркали ее жизнь…
В город мы вернулись вечером следующего дня. Довольные и окрыленные удачей. Дом на хуторе нам сразу понравился, и мы его сняли, передав старосте деньги для хозяев. Небольшой, чистенький, с фруктовым садом вокруг. А главное – рядом ни живой души, хоть с магией тренируйся, хоть шумные спарринги устраивай. С проселочной дороги дом вообще не видно – его густой лес прикрывает, с другой стороны – невысокий холм возвышается. Лепота! Со старостой договорились, что за пару монет его племянница будет убираться в доме в наше отсутствие. Ну, и готовить для нас, если вдруг понадобится. А пока припрятали на чердаке дома все оружие, собранное у бандитов – оно пригодится потом для подношений Айрану, когда мы его капище восстанавливать начнем. Заодно обсудили с Олафом и возможные места, где могут быть руины храма. Одно из таких мест, кстати, расположено в лесу неподалеку от снятого нами дома. Не факт, что там когда-то был храм именно бога Айрана, но вдруг…?
Все еще бледный Эверс с утра показал нам место бандитского схрона, и мы конфисковали его содержимое. Деньги ограбленному крестьянину вернуть надо? Надо. Да, и остальным пострадавшим пришлось возместить ущерб, чтобы в наше отсутствие селяне над магом самосуд не учинили. А что? Имеют законное право. Так что лучше сразу уладить конфликт и выплатить компенсацию, чтобы все обиженные успокоились. Денег в схроне конечно же оказалось значительно больше, там даже лежало несколько золотых украшений и парочка магических кристаллов. Но я своей властью естественно все это забрал. Почти триста золотых орлов! Целое состояние. Кристаллы Эверс проводил долгим тоскливым взглядом – понятно, что он имел на них особые виды. Ничего, Лукас найдет теперь им гораздо лучшее применение.
Провели очередную тренировку, и я с радостью убедился, что мой вчерашний «призыв» ас-урума не был случайным. Меч теперь действительно перемещается в хозяйскую руку, при произнесении простейшей команды «ко мне!». И никаких тебе сложных заклинаний! Лукас продолжает пребывать в шоке по этому поводу. Но поскольку об ас-урумах вообще мало что известно, мы так и не смогли с магом решить: только мой меч такой крутой, или у всех инисовских клинков есть такая функция? А вот максимальная дальность действия такого призыва пока не совсем понятна, нужно будет еще с этим поэкспериментировать, зато выяснилось, что меч реагирует даже на мою мысленную команду. Кажется, мой ас-урум оказался намного способнее, чем я считал, или это Айран постарался? Лукас склоняется ко второму.
Эверс на тренировке не присутствовал, нет еще к нему доверия. Мы его на это время отправили со старостой на телеге окрестные поля объезжать. Рана на культе мага затягивается рекордными темпами, так что эльфийский амулет вернулся к своему законному хозяину. А Эверсу пора уже и долги отдавать. Не хотел в армии служить? Твоя мечта сбылась – теперь ты будешь магом-агрономом! И не надо кривиться. А то ведь я и передумать могу – иди на все четыре стороны и выживай, как хочешь. Навредить-то мне ты теперь никак не сможешь. Лукас просветил нас с Олафом на счет действия этой клятвы – ее обойдешь! Первое же попытка нагадить – и мага так скрутит, что небо с овчинку покажется. Такая же судьба ждет его и если он язык свой распускать начнет – боль такая, что сто раз пожалеет, что вообще рот открыл. И никакие ухищрения на клятву не действуют – магию не обманешь.
Пыльные и уставшие вваливаемся мы на постоялый двор. Приказчик уважительно кивает, приветствуя нас. Комнаты мы снимаем здесь не самые дешевые, да и ведем себя крайне прилично. К тому же едим всегда у себя, не занимая по вечерам места в переполненном общем зале. По всем статьям получается, что постояльцы мы выгодные, побольше бы таких.
– Господин купец, вам тут оставили письмо.
Олаф степенно забирает запечатанную сургучем записку, но читать ее не спешит. Бросает на стойку медяшку, которая тут же исчезает в кармане приказчика. Заказываем себе горячую ванну и ужин на двоих в номер, поднимаемся наверх. Пока я скидываю надоевшие сапоги, разматываю портянки и с наслаждением вытягиваю ноги, Олаф успевает прочить короткое послание от Конрада. Бывший дворецкий просит о срочной встрече. Переглядываемся. Что-то нам обоим эта срочность не нравится, не к добру это. Но прогуляться до «Ржавого меча» Олафу придется, игнорировать тревожное послание нельзя. Горбун обещает обернуться по-быстрому, и оставляет меня одного.
Пока я отмокаю в бадье с горячей водой и съедаю ужин, Олаф успевает вернуться. По его задумчивому виду понято, что новости не сказать, чтобы плохие. Скорее уж неожиданные. Старый дворецкий все-таки умудрился проговориться княгине Софии о том, что ее блудный сын скрывается в городе и вовсе не спешит показаться на глаза родителей. Оправдался Конрад тем, что матушка Йена места себе не находит и каждый вечер, роняя слезы, молится Единому о благополучном возвращении домой любимого сына. А тут еще счастливый случай – князь на пару дней уезжает из столицы по делам. Вот сердце старого слуги и дрогнуло – сдал нас княгине со всеми потрохами. Так, что теперь мне не отвертеться – завтра вечером матушка велела явиться пред ее светлые очи, пообещав, что князь о моем визите ничего не узнает.
Всю ночь я проворочался с боку на бок, обдумывая, как же мне завтра вести себя с совершенно незнакомой женщиной. Последние два года княгиня предпочитала жить в поместье на Коралловом побережье, а не в замке. Так что виделся Йен со своей матерью нечасто. Судя по его воспоминаниям, вины ее в этом не было, их тесным отношениям препятствовал отец, считая, что жена слишком балует сына. А может, парень просто успокаивал себя такими рассуждениями. Но сам Йен по матери скучал, без нее в замке стало совсем паршиво. Бастарды и так-то не ставили ни в грош княгиню, которой приходилось мириться с непрерывной чередой любовниц мужа, а уж когда та уехала, жизнь парня вообще превратилась в кошмар. Отец посматривал на все издевательства над младшим сыном равнодушно, считая, что это закаляет характер княжича, и он должен научиться давать отпор своим обидчикам самостоятельно. Разница в возрасте – а Йен изо всех сыновей Альбрехта Тиссена был самым младшим – в расчет князем не принималась. Так что житье у парня было не сладким. Голодом его, конечно, никто не морил, и жил он в относительно приличных условиях, но тычков до последнего дня получал от взрослых братьев предостаточно. А глядя на господ, и слуги к Йену относились довольно пренебрежительно.
Так что встреча с княгиней будет для меня еще не самым тяжким испытанием, впереди предстоит «знакомство» с наглыми родственниками Йена. Правда, здесь братцев-бастардов ждет полный облом – позволять им себя унижать я не собираюсь. Есть ведь в этом отсталом мире такая замечательная вещь, как вызов на поединок. Правда, доступен он только аристократам, так ведь и я не холоп – имею полное законное право потребовать с любого дворянина сатисфакции за нанесенное мне оскорбление. А то, что оскорбления эти будут – к бабке не ходи. И тут возникает другой резонный вопрос – как князь Тиссен отнесется к тому, что я слегка прорежу ряды его ублюдков? Поаплодирует мне или же будет искать еще активнее, чтобы в темницу посадить? С одной стороны, я теперь маг, как он и мечтал, и вдобавок его единственный законный, и при этом живой сын. С другой – не знаешь чего и ждать от этого самодура – алкоголика. Плюс еще милый дядюшка Фридрих – темная лошадка, так не вовремя прискакавшая в родной замок. …Или вовремя? Короче, ничего не понятно, придется ориентироваться на месте и действовать по обстоятельствам.
Дорога на Шимзед встретила отряд Темных жарой и пылью. Первые сутки их путь шел по степи. На запад вел довольно неплохой тракт, на котором изредка попадались встречные караваны. Растительность постепенно становилась все более чахлой, солнце палило все сильнее, и спрятаться от него теперь было негде. Марта нацепила на голову платок, стала чаще прикладываться к фляге с водой. Чем дальше отряд уходил от Сурана, тем уже становилась дорога и суше земля. К концу дня на их пути стали попадаться песчаные холмы. Потом появились и настоящие барханы. Первый напоминал гору, с вершины которой ветер щедро кидал песок в сторону отряда.
Наконец, Валдис скомандовал привал. Дроу первыми соскочили с пауков и вкопали вокруг стоянки деревянные колья. Последние они вытащили из вьюков. Клановый вождь щелкнул пальцами, и один из пауков начал шустро выбрасывать из-под брюха плотные нити паутины. Темные эльфы надели серые перчатки и принялись цеплять паутину за колья. Вскоре отряд оказался огороженным настоящей изгородью.
– Почему бы не поставить магический полог? – спросила Марта подъехавшего Валдиса – Я могу попробовать. В Тар-Некросе у меня хорошо получалось.
– А ты попробуй – усмехнулся Темный Лорд.
Марта с большим трудом вызвала Око и с удивлением обнаружила, что магический фон в этой пустыне странно перемешан. Потоки силы переплетались, перекручивались в узлы, а песок нес в себе частички странной черной взвеси. Эти магические частицы очень быстро посекли Око и оно пропало.
– Тут трудно колдовать. – пояснил Валдис расстроенной Марте – Что-то с природой странное творится. То ли Идолы умышленно портят фон, то ли здесь бедствие какое случилось после появления в мире Аша.
– Идолы?
– Увидишь – Темный спрыгнул на землю и начал расседлывать лошадь.
– Валдис… – Марта поколебалась, но все-таки спросила – Это правда про детей?
– Что именно?
– Ведьмы не могут иметь детей.
– Арчибальд сказал?
– Он.
Валдис замолчал, вытирая лошадь и осматривая подковы.
– Значит, правда – в глазах Марты появились слезы.
Темнота наступила быстро, вроде бы только еще багровел закат и вот уже над головой – черное звездное небо. Марта плотнее укуталась в одеяло. Казалось, недавно изнывала от жары, мечтая о прохладе и тени, а сейчас зуб на зуб не попадал от холода. Ведьма подвинулась ближе к костру, чтобы согреться. Рядом уселся прямо на землю Тарс. Казалось, лич совершенно не чувствовал ни жары, ни холода.
– Ты можешь говорить? – помолчав, поинтересовалась у него Марта.
– Могу – из провала на месте рта донесся гулкий ответ.
– Что ты чувствуешь после …преображения? – ведьма услышала, как за оградой зарычало какое-то животное.
Лич долго молчал. Наконец, равнодушно произнес:
– Тьму и холод.
– Понятно… Завтра до Шимзеда дойдем? – резко сменила тему ведьма.
– Нет. Еще три дня.
В путь выдвинулись, едва небо начало светлеть. А когда над горизонтом появился желтый краешек светила, отряд уже бодро двигался на запад.
Путь их шел то по твердой глинистой почве, то среди высоких песчаных барханов, тогда колеса телег и ноги лошадей начинали вязнуть в песке. Только паукам дроу все было нипочем. Длина таких песчаных участков могла превышать несколько лиг, и там не было никаких ориентиров. Караванная тропа на них еле просматривалась, и как Валдис не терял дорогу – Марта понять не могла. Магический фон все также пестрил черными точками, колдовать было очень трудно. Похоже, Валдис рассчитывал только на собственную память и наблюдательность. Ведьма с уважением посмотрела на Лорда – стоит только немного отклониться вправо или влево от правильного пути и караванную тропу на песчаном участке можно уже не найти.
– А вы не боитесь потеряться? – поинтересовалась Марта у темной эльфийки, что оказалась рядом с ее повозкой. Дроу сняла повязку с лица, чтобы стряхнуть налипший песок, и ведьма вновь увидела точеный профиль аристократки. Как же ее зовут? Вспомнила – Кая!
– Мы можем двигаться по звездам. Ночью – уверенно ответила эльфийка – Так даже лучше. Не так жарко. Не понимаю, почему Валдис едет днем.
– Торопится?
– Да, ночью по этим барханам ехать сложнее, время на дорогу уйдет гораздо больше.
– Ты уже тут была? – любопытство Марта нарастало.
– Один раз – неохотно ответила Кая – С посольством в Шимзед.
Видя, что углубляться в эту тему эльфийка не намерена, ведьма перевел разговор на другую.
– Мы только что проехали какое-то сооружение. Там еще белые кости валялись. Что это было?
– Колодец – коротко ответила Кая.
– Тогда почему мы не остановились?
– Сейчас там нет воды.
– А когда будет? – продолжила приставать к эльфийке Марта.
– Поздней осенью, когда пойдут дожди – Кая ударила паука пятками, чтобы тот прибавил ход, и ведьма снова осталась одна. Оставалось только дремать и рассматривать однообразные окрестности. Казалось, этому теперь не будет ни конца, ни края. Но после полудня справа от караванной тропы вдруг начали попадаться скалы, а потом вдали открылась ровная, сияющая в солнечном свете поверхность.
– Что это? – удивленно спросила Марта, когда с ее повозкой вновь поравнялся паук эльфийки.
– Солончак – также коротко ответила Кая, обеспокоенно посматривая вверх. Паук прибавил ход, лошади начали испуганно взбрыкивать. Эльфийский вождь Каэл привстал в седле, приложив руку ко лбу. Марта тоже посмотрела вперед, но ничего необычного не заметила. Чистое безоблачное небо, жарко палящее полуденное солнце.
– Что-то случилось? – Марта повернулась к Валдису, который тоже выглядел озабоченно.
– Ветер пропал. Сворачиваем!
Отряд темных повернул вправо и, набирая ход, помчался к скальному гребню.
– Это черная буря! – к Валдису подскакал Сирил и встревожено ткнул пальцем в небо.
Ведьма присмотрелась и наконец, увидела какую-то маленькую темную точку на горизонте. Вокруг исчезли все шорохи и звуки, воздух словно стал вязким, навалилась абсолютная тишина, Марте показалось, что она оглохла. Чтобы вдохнуть горячий воздух требовалось приложить усилия. Отряд поспешно заехал за гребень.
– Кладите лошадей и пауков на землю – скомандовал Валдис, торопливо выпрягая коня Марты из повозки. Дроу спешились, люди тоже.
– Держи попону – Темный на ходу бросил Марте конское покрывало, пропахшее потом – Накинь на себя и привались к скале.
– Валдис, а ты уверен, что будет буря? – засомневалась ведьма.
– Да. И нам надо поторопиться, если хотим выжить. Посмотри сама.
Темный кивнул на небо. Черное пятнышко в южной части горизонта за короткое время резко увеличилось в размерах. И оно быстро приближалось. Солнце потускнело, светило заволокла мутная дымка.
– Снимайте вьюки, прячьте воду! – Валдис сунул в руки Марте флягу.
Снова появился ветер, только теперь он больше походил на ураган, а черная точка превратилась в огромную темную полосу, закрывшую собой горизонт. Марта привалилась к теплому боку лошади, чья морда была замотана старым мешком, накинула на себя попону. И в тот же момент ощутила, как по накидке ударил шквал горячего воздуха и песка. Ведьма попыталась вновь вызвать магическое Око, но то даже не захотело появиться. Марта приподняла попону, и тут же испуганно опустила. Серо-оранжевая стена песка вперемешку с мелкими кристаллами соли попыталась ворваться внутрь ее укрытия. В горле тут же запершило от горечи, из глаз полились слезы. А буря уже стонала и ревела, ураганные порывы ветра пытались вырвать накидку из рук девушки. У нее вдруг сдавило виски и заболела голова, сознание поплыло. Марта боялась упасть в обморок – тогда некому будет удержать попону.
Это сумасшествие продолжалось очень долго, Марте показалось, что целую вечность. Страх задохнуться, тяжесть песка на укрытии, жар и запах конского пота… Наконец, этот жуткий ветер стал постепенно затихать, его удары по накидке ослабли и почти прекратились. Ведьма рискнула поднять голову и выглянуть наружу. Местность было не узнать. Ложбину за гребнем, в которой они прятались, наполовину занесло песком. Из песка торчали только головы лошадей и спины пауков. К Марте, проваливаясь по колено в песок, подошел Валдис:
– Жива?
– Кажется да – ведьма почувствовала, что ее рот полон мельчайшего песка и потянулась за флягой.
– Лимс погиб – Валдис тяжело вздохнул – Еле откопали.
Рядом со скалой действительно лежал труп седовласого мужчины, в котором Марта с трудом узнала Темного Лорда. Девушка вспомнила, как Лимс шутил про ее девственность при их первой встрече. «Ехала с Тарсом, значит, уже не девушка». Ведьма вздохнула и оглянулась. Лич Тарс был как раз жив, если к нему вообще можно было применить такой термин. Сейчас он откапывал одну из лошадей.
– А можно его… ну, оживить? – поинтересовалась Марта у Валдиса.
– Труп поднять можно, но точно не здесь. Магический фон ужасен – пожал плечами Темный Лорд – И разумеется, это уже будет не наш Лимс.
К ним подошел прихрамывающий Сирил. Его морщины стали еще более глубокими, а лицо посерело от пыли, придавая Лорду жуткий вид.
– Вождь Каэл тоже мертв.
Валдис скрипнул зубами. Марта увидела, как двое оставшихся в живых дроу водили руками над телом своего вождя, который лежал между пауков. Ритуал какой-то?
– Ты заметил, что в глубине бури были астральные призраки? – поинтересовался Сирил, отряхиваясь от песка.
– Не может быть! – помотал головой Валдис – Магический фон слишком…
– Источник Каэла выпит до дна. Лимс тоже колдовал. – Сирил кивнул на труп мага – Я осмотрел его. Раскрой глаза, Валдис! На нас напали. И это сделали не Светлые!
– Кто же тогда? – Марта впервые увидела на лице Темного Лорда растерянность. Он хотел что-то ответить, но их прервали.
– Мы хотим сохранить тело вождя – дроу закончили ритуал и подошли к Валдису и Сирилу. Говорил молодой парень с косичкой и двумя заплечными мечами. Сын вождя. Кел-Танцующий-с – Мечами.
– Зачем? – интересуется Валдис – В Шимзеде нет некромантов. Эй, Тарс! Ты работал с дроу? Сможешь поднять труп?
– Смогу. Но не здесь – лич продолжал копаться в песке.
– Мои соболезнования – Темный Лорд равнодушно пожал плечами – Вождь Каэл много сделал для нашего общего дела…
– Мы слышали про астральных призраков! – истерично выкрикнула Кая – Это ближайшие стражники Аша! Они охраняют его покой в Гиблых Пустошах!
– Зачем Ашу нападать на нас? – Сирил дернул за повод, и одна из лошадей поднялась с земли. Ее ноги дрожали, из пасти шла пена. Разом встали на лапы все три паука дроу. Угрожающе нависли на Темными. В посохе Валдиса тут же засветился серп в навершии. Хотя он и еле мерцал сейчас, молодые дроу дружно сделали шаг назад. Пауки тоже отодвинулись.
– Зачем нам убивать Каэла? – Валдис щелкнул пальцами и серп погас – У нас погиб Лимс. Точно от таких же повреждений источника. И потом – наша миссия одобрена самим Ашем. Зачем ему убивать Каэла?! Он мог сделать это в Тар-Некросе или Суране.
– И правда, Кая – Кел успокаивающе положил руку на плечо Каи – Астральные призраки служат ведь и другим демонам Ада. Не только Ашу.
У Марты от услышанного голова кругом пошла. Оказывается, есть и другие демоны?! Об этом ведьмам почему-то никто на уроках не рассказывал.
– А что за миссия? – тихо спросила Марта.
Глава 1
– Скорее, скорее на площадь! Ведьму везут!
Стоило нам с Олафом попасть в старую часть Минэя и свернуть в сторону постоялого двора, как нас подхватило людским водоворотом и потащило за собой к ближайшей рыночной площади. Чтобы не пробираться в толпе поперек течения, не привлекать к себе лишнего внимания, а тем более не затоптать кого-нибудь ненароком копытами лошадей в тесноте городских улиц, мы решили поехать вслед за толпой и посмотреть, чему же так все радуются. Вскоре из ликующих криков возбужденной толпы стало понятно, что на площади сегодня состоится любимое увеселительное мероприятие минэйцев – сожжение ведьмы на костре. Смотреть на саму казнь у меня не было никакого желания, а вот взглянуть на родственничков Йена, которые в обязательном порядке будут присутствовать на этом «общественно значимом» городском сборище, было бы крайне полезно. Да и в толпе зевак можно порой услышать много чего интересного – в такие моменты люди любят поделиться друг с другом волнующими слухами.
В замок мы решили сразу не ехать, сначала осмотреться и узнать, что в столице вообще происходит, уж больно противоречивые новости из Минэя доходили до нас в дороге. Может, и была в них какая-то часть правды, но ее так густо перемешали с вымыслом, что отделить одно от другого сразу было сложно. Мы с Олафом были в уже привычных нам личинах – пожилой толстяк – купец с сыном. Так что бояться нечего, никто нас здесь не узнает.
Толпа принесла нас на площадь, где все уже готово к предстоящему действу. Стражники с большим трудом сдерживали народ, образуя узкий коридор для проезда телеги и оцепление вокруг помоста. Мы спешились, я отдал поводья Олафу, а сам стал протискиваться вперед. Тут и там среди зевак вспыхивали ожесточенные ссоры – это самые наглые и шустрые вроде меня пытаются пробраться поближе к оцеплению, чтобы получше рассмотреть ведьму. В центре площади все, как в кино: высокий помост из грубых досок, посреди него водружен двухметровый столб. Вокруг столба аккуратно разложены толстые поленья и вязанки хвороста. Напротив помоста, на ступенях высокой базилики с колонами, в которой безошибочно узнается храм Единого, стоит большая группа хорошо одетых господ. Странно, но среди них нет храмовых жрецов в ритуальных белых балахонах, да и двери Храма наглухо закрыты. Один из знатных мужчин, разодетый в зеленый бархатный камзол, сидит в кресле с высокой спинкой. В нем я сразу признаю «отца» – князя Альбрехта Тиссена. А вот княгини Софии что-то не видно рядом с мужем – похоже, она не любительница подобных зрелищ и нашла возможность избежать участия в этом сомнительном мероприятии. И старшего брата там тоже нет, но князь вроде бы не в трауре, а значит, бедный Ульрих еще жив. Зато на его месте, вальяжно опираясь локтем на спинку княжеского кресла, стоит высокий, красиво поседевший мужчина лет сорока довольно приятной наружности, с которым князь время от времени перебрасывается короткими фразами. На лице мужчины выделяются крупный нос и аккуратно подстриженная бородка. Память Йена молчит на его счет – то ли ему совсем незнаком этот персонаж, то ли он просто не помнит его.
Рядом со мной толкаются локтями две бойкие кумушки лет пятидесяти, и, судя по их неумолкающей болтовне, они из тех теток, которые знают все и про всех. Наклоняюсь к уху одной из местных сплетниц, небрежно спрашиваю:
– Уважаемая, не подскажете, что это за высокий господин стоит рядом с князем?
– Так это же его младший брат Фридрих! Три дня уж как вернулся в Минэй.
– А… он что, давно здесь не был?
– Да уж лет двенадцать-то точно. А теперь вишь – явился. Никак тоже в наследники метит!
– В наследники?! Так ведь вроде бы он у князя уже есть – старший княжич Ульрих?
– Ранен он тяжело… – не утерпев, подключилась к разговору другая кумушка. И тут же перешла на шепот – Только говорят, совсем плох наследник, вот-вот в сады Единого отправится.
– А младший княжич?
– Ты видно не местный, парень? – женщина посмотрела на меня с превосходством столичного жителя над дремучим провинциалом – С младшим княжичем Йеном давно уж неладно. Слух прошел, что уморили его злые инквизиторы на своем Острове – магией парнишку пожгли. А потом еще и сюда заявились, чтобы самого князя арестовать. Но наш-то быстро показал им, кто здесь в Эскеле хозяин!
– Показал! – сварливо ответила соседка – А Понтифик в отместку велел закрыть все Храмы в княжестве. Народу теперь ни помолиться толком, ни брак освятить, ни напутствие жреца перед смертью получить. Как же дальше жить будем?!
На площадь, громыхая огромными колесами, въехала повозка с установленной на ней деревянной клеткой, и кумушки быстро забыли о моем существовании, начав увлеченно обсуждать прибытие самых главных персонажей – жертвы и палача. Ведьму – девушку лет двадцати со спутанными волосами и в рубище, грубо вытащили из клетки, где она сидела на коленях со связанными за спиной руками. Затолкали на помост. Пока палач с помощником привязывали ее к столбу и обкладывали ноги несчастной вязанками хвороста, народ со знанием дела комментировал каждое их движение.
– А нынешняя ведьма-то совсем молодая…
– Так поэтому, наверное, и попалась! Старую-то ни в жизнь не словить. Глаза отведет, и не увидишь ее.
– Смотри-ка! А ведьма совсем уже плохая – на ногах не держится.
– Точно. Кажись, сознание потеряла.
– Немудрено. После таких-то пыток…
На помост тем временем взобрался глашатай и, развернув в руках длинный свиток, начал зачитывать приговор суда. И суда, кстати, светского, а не церковного – князь Тиссен взял на себя миссию. Судя по длинному списку преступлений, эта несчастная была виновата во всем: начиная с весеннего паводка, размывшего столичный тракт, и заканчивая поражением княжеского войска в битве на Золотой речке. На этом фоне все остальные грехи ведьмы типа наведения порчи на соседей, умышленного причинения вреда посевам и злостного колдовства в пресветлый День Воссияния Единого, казались уже сущей мелочью.
– Я слышала, что эту девку по приказу князя словили в горах, чтобы она излечила раненого княжича Ульриха, а мерзавка отказалась, да еще прокляла его.
– Не выдумывай! У князя нашего придворный лекарь есть, зачем ему ведьма? Да и все знают, как он к ним относится – первую, что ли жгут?
– Вот она и отомстила князю за своих сестер! Вместо того, чтобы раны княжичу заговорить, наслала проклятье на весь княжеский род.
– Тихо ты! За такие речи и самой недолго на костер загреметь.
Первая увиденная мною в этом мире ведьма выглядела как-то …невзрачно. Ветхой одеждой, больше похожей на лохмотья, она скорее походила на нищенку. Но лицо было слишком молодым, особенно на фоне ее жутких волос – грязных и всклокоченных. Пока зачитывался подробный список всех прегрешений жертвы и приговор княжеского суда, девушка стояла с закрытыми глазами. Но стоило приговору прозвучать, как ее глаза широко распахнулись, и мрачный взгляд устремился на князя, который в этот момент как раз махнул белоснежным платком, подавая сигнал палачу начинать казнь. Рот ведьмы скривился в злобном оскале, и она разразилась хриплым смехом. Одновременно палач бросил пылающий факел ей в ноги, и огонь с него перебросился на вязанки хвороста. Толпа затаила дыхание, и в это время над площадью разнесся громкий голос смертницы, читающий нараспев какое-то странное подобие стихов.
– Фридус, какого демона ведьме не вырвали язык?! – взревел князь Тиссен, вскочив с кресла – Заткни ей рот! Не дай произнести предсмертное предсказание!
А вот и придворный маг. Жив курилка! Именно этот толстячок с выпуклыми как у лягушки глазами и обнаружил у Йена предрасположенность к огненной магии. В жертву полетело сразу несколько светящихся сфер, выпущенных Фридусом, и ее непонятная речь оборвалась на полуслове. Поленья дружно вспыхнули под ногами ведьмы, ее заволокло дымом, и она, разорвав парализующее заклинание, закричала. От страшного вопля сгорающей заживо жертвы все волоски на моем теле встали дыбом. Толпа взволновано ахнула и подалась назад. Некоторый упали на брусчатку, закрыв уши руками. Сквозь пальцы полилась кровь. На несколько мгновений на площади воцарилась паника, люди шарахаясь, осеняли себя знаком Единого. А потом над ней разнесся еще один истошный вопль несчастной, оборвавшийся кашлем. Ведьма судорожно задергалась на столбе, пытаясь ослабить веревки и увернуться от сжигающего ее тело огня, но поняв, что скорая смерть неизбежна, она превозмогая боль и мучения, снова стала выкрикивать непонятные фразы.
Стрела, пущенная чьей-то умелой рукой, откуда с крыши дома, прервала мучения жертвы, вонзившись в ее горло. Тело девушки дернулось, глаза ее закатились, изо рта и пробитой гортани хлынула кровь. А в следующий момент высокие языки пламени взвились верх, с треском пожирая волосы ведьмы и создавая вокруг ее головы светящийся ореол. Смертница на глазах толпы превратилась в пылающий факел, а потом пламя и дым навсегда скрыли тело несчастной жертвы от жадных взоров зевак.
– Кто посмел?! – Князь вскочил на ноги и моментально создал вокруг себя магический щит, который для меня выглядел как прозрачный купол, подернутый тонкой голубоватой дымкой. И теперь он напряженно всматривался в ряды охранников, стоящих по периметру площади, пытаясь понять, откуда прилетела стрела. Но куда там…
Народ с площади дружно разбегался. Пора и нам с Олафом было убираться подальше.
– Это темные! Они стреляли.
– Не, ну кто так поджигает?! Неумехи!
– Да, уж… у храмовых жрецов и инквизиторов как-то половчее получалось.
– Так они мастера своего дела, давно насобачились! А палач князя горазд только головы на плахе рубить.
Угу, … «кина не будет». «Электричество закончилось». Фильм ужасов прервали на самом интересном месте. Народ лишили зрелища, а вернее возможности досмотреть чужие мучения и дослушать предсказание ведьмы до конца. От взвившегося к небу костра тем временем такой сильный жар, а вонь от горящей плоти стала такой нестерпимой, что люди, закрывая носы рукавами, в спешном порядке еще скорее начали покидать площадь. И мы с Олафом были в числе самых первых…
– Господин, я боюсь ошибиться, но сегодня на площади среди толпы я почувствовал присутствие неизвестного мага – склонился к уху князя Фридус.
– Мага? Какого еще мага?
– Молодого видимо. А может, недавно инициированного. Потому что он даже не удосужился скрыть свою ауру. И это точно маг огня.
– Да, откуда ему здесь взяться?!
– Не знаю. Я может и не засек бы этого чародея, но его магия отозвалась на огонь, пылающий на помосте. Такое нельзя не почувствовать, особенно если у тебя стихийный дар.
– Ты видел его лицо?
– Нет, господин. Даже ауру толком не рассмотрел, слишком далеко. Да еще и толпа в этот момент ринулась с площади, маг затерялся среди зевак.
Тиссен потер переносицу, пытаясь осмыслить услышанное. Задумчиво откинулся на спинку кресла. Маг огня в Минэе? Не смотря на все запреты Понтифика? Очень странно. И на шпионов Вергелиуса совсем непохоже – те без маскирующего амулета и шага не ступят. Но если это действительно кто-то из молодых и неопытных, то это, же огромная удача! Найти его, и пока тот не опомнился, подчинить себе магической клятвой, пообещав дурачку золотые горы. Сейчас, в преддверии нового витка войны с восточниками, каждый чародей будет на вес золота, особенно со стихией огня. А уж Фридус быстро натаскает этого щенка по азам боевых заклинаний.
– Раздай своим помощникам поисковые амулеты, пусть они для начала обойдут все постоялые дворы. А с утра побегают по рынкам – для чего-то он же приехал приехал в Минэй?
– Слушаюсь, мой господин! – Фридус поклонился – Возможно, стоит взглянуть на вашу родовую Мозаику? Не появились ли там новые фигуры…
Князь поморщился. Мозаика была одним из самых тщательно хранимых секретов Тиссенов. Древнее и своевольное волшебство подземелий замка. Захочет ли оно говорить с князем?
Тиссен тяжело вздохнул.
– Я подумаю. А пока поищем мага обычным способом.
Нет, это все-таки очень странно. И главное – непонятно, как такое могло пройти мимо Альтуса? Все маги огня инициируются в его Ордене, и магистр знает своих подчиненных наперечет. Но ведь предупреждения от него о приезде мага в Минэй не поступило, хотя о побеге Йена с Острова Альтус его уведомил сразу. Магистр вообще испытывал огромное чувство вины за произошедшее с младшим сыном князя. И Тиссен умело использовал это в своих целях. Хотя на самом деле судьба пропавшего сына его мало волновала, он даже скрыл от жены сам факт его побега. Хватит того, что она ему весь мозг за старшего Ульриха выклевала. Сбежал и сбежал, может и не доберется до Минэя, сгинет где-нибудь в лесах Микении.
По дороге на постоялый двор я не удержался от мучившего меня вопроса:
– Олаф, скажи мне – к чему такая показательная жестокость? Неужели нельзя было просто отрубить ведьме голову, а не устраивать представление из чужой смерти, сжигая живьем?
– Жрецы говорят, что это в назидание другим ведьмам – пожал плечами горбун – И если ведьму не сжечь живьем, то ее душа не очистится в спасительном огне – темная сущность, поселившаяся в душе, перейдет с ней и в новую жизнь. А как по мне – так это просто запугивание народа, чтобы языки не распускали, князя и слуг Единого боялись, особенно инквизиторов. Хотя жрецов и инквизиторов в Минэе теперь и не осталось…
– А что с пеплом потом сделают?
– Развеют за городом, чтобы ничего не напоминало о ведьме. Их прах запрещено зарывать в землю или хранить в урнах и склепах. Считается, что он сохраняет часть силы, и его могут использовать в своем колдовстве другие ведьмы.
Я качаю головой, не в силах до конца постичь суровые реалии этого странного мира. Уже больше двух месяцев я здесь, и чего только не навидался за это время. Казалось бы, пора уже привыкнуть и смириться. Но местная реальность раз за разом ставит меня в тупик. Разглядывая улицы Минэя и горожан, спешащих по своим делам, невольно прокручиваю в голове слова странного пророчества ведьмы и размышляю над тем, можно ли вообще считать этот бред умирающего пророчеством.
Скажу вам, это очень странное чувство – ехать в первый раз по совершенно незнакомому средневековому городу и …узнавать его. Точно знать, что впервые видишь какую-то улицу, но задержав на ней взгляд, тут же «вспомнить», куда она дальше приведет. При этом в памяти попутно еще и всплывают какие-то давние события, которые происходили здесь когда-то, но явно не со мной. С Йеном. Такое «узнавание» вызывает у меня не очень приятные ощущения раздвоения личности, но деваться некуда.
Мы въехали в Минэй через ворота огромной сторожевой башни, являющейся частью мощной городской стены. За нашими спинами остался пригород столицы с его деревушками, садами и полями, где уже созревал урожай, и бесконечные пыльные дороги Западного Эскела и Микении. Единственное, чего я пока здесь не увидел – это моря. Закатного моря, омывающего берега родного княжества Йена. Олаф сразу сказал, что нам лучше выбирать дороги, проходящие вдали от побережья – они не такие оживленные. Но близость моря все равно постоянно ощущалась и сейчас ощущается в воздухе. Запах йода, чайки…
Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, с Лукасом мы заранее разделились, договорившись встретиться на одном из постоялых дворов в купеческом квартале. Лукасу даже и личину надевать не пришлось – в Минэе он никогда не был, здесь его никто не знает, а инквизиторам, которые его разыскивают, с недавних пор в столицу Западного Эскела дорога заказана. Ближайшие планы у нас простые – разведать обстановку в городе и замке, узнать что там происходит и решить, как быть дальше. Ну, а для Лукаса – снять небольшой дом в приличном квартале. В замок его в любом случае тащить не стоит, я в этом гадюшнике и сам пока буду на птичьих правах. Если вообще буду…
Тонкой душевной организацией я никогда не отличался. Потеря близких в юности, потом служба в горячих точках, работа в МЧС – к концу жизни я невольно стал спокойно относиться к чужим смертям. Нет, не равнодушно, но… сердце больше не рвалось в клочья. А вот потеря Густава по-настоящему выбила меня из колеи. Олаф убеждал меня, что такова его судьба, предначертанная свыше, просто наше вмешательство в лесу подарило княжичу и его людям несколько лишних дней жизни. И смерть от ас-урума иниса для такого славного парня и мага не в пример почетнее, чем от зазубренного меча какого-то грязного лесного бродяги. Да, умом взрослого, воевавшего мужика я это прекрасно понимал, даже внутренне был согласен с такой постановкой вопроса, но на душе от этого легче не становилось.
Слово «ненавижу» стало моей личной мантрой, моим личным способом самовнушения. Наверное, только теперь я окончательно понял, что инисы не отстанут. Противостояние наше будет длиться и длиться. До полного, тотального уничтожения. И никто из нас теперь не отступит. Прятаться от дроу я больше не намерен и заставлю их дорого заплатить за смерть Густава и Йохана. Да, теперь я точно знаю: убью восьмерых – придут шестнадцать, а дальше тридцать два, шестьдесят четыре… А сколько вообще этих темных тварей? Ну, не бесконечны же их ряды?! Насколько я понял из разговоров с Лукасом – число инициированных инисов ограничено количеством ас-урумов, а вот с ними-то у дроу как раз и напряженка. Я уже лишил их пяти мечей – один у меня, еще четыре легли щедрым подношением на алтарь Айрана. И исчезли с яркой вспышкой, едва коснувшись «наковальни», что красноречиво свидетельствовало о том, что мой дар суровым богом принят. В храме мы на следующий день основательно прибрались, натаскав воды из ближайшего ручья и отмыв полы и стены от крови и кишок врагов. Их-то, как раз Айран в качестве подношения не принял, не любит он такого, брезгует «мясцом» и кровушкой. А вот мечи – это да, хорошее оружие он уважает. Поэтому на алтарь после недолгих раздумий вслед за ас-урумами легло и все остальное оружие, оставшееся после кровавой бойни, учиненной инисами. Тела воинов сожгли на погребальном костре, а их оружие также отправилось на алтарь Айрана. Себе я оставил только кинжал Густава. На память о потерянном брате.
Моя ненависть к инисам получала ежедневную разрядку – Лукас устраивал мне тренировки, чтобы не допустить застоя энергии в оживших внутренних потоках. Вешал энергетический щит в воздухе и заставлял долбить в него молниями и огненными сферами, пока тот не начинал трещать и рушится. И есть у меня стойкое подозрение, что щит день ото дня ставился все прочнее и мощнее, хотя Лукас на голубом глазу пытался убедить меня, что это вовсе не так. Надо признать, что такие упражнения приносили свои плоды – сферы огня через какое-то время стали получаться у меня уже на автомате, а простейшие заклинания теперь отскакивали от зубов как «Отче наш». Вкупе с физическими нагрузками, которыми меня озадачил Олаф, это давало неплохой эффект. Тело крепло, мышцы снова наливались силой, потраченная на взлом щитов магия с успехом восстанавливалась уже к утру.
Вроде бы живи и радуйся пробуждению магии, радуйся тому, что удалось выжить после очередной встречи с инисами, но память о Густаве по-прежнему доставляла мне боль. И признаюсь честно – я иногда терял самоконтроль, представляя на месте магического щита ту седую тварь, что убила моего друга и брата. Да брата. За те несколько дней, что мы провели рядом, Густав успел стать мне близким человеком, и оттого потеря рвала мне сердце и наполняла душу мутной ненавистью к дроу. Ненавижу! Ненавижу!!! И в следующий раз им уже не удастся подобраться ко мне незаметно, я больше не доставлю им такой радости. Сколько их тогда уже будет, восемь? Значит, к их появлению я должен овладеть всеми доступными для меня магическими заклинаниями и сделать хороший запас усовершенствованных гранат. Ну, и подтянуть свою физическую форму до максимально возможного уровня. А поэтому, не обращая внимания на тревожные взгляды Олафа, я продолжал упражняться с мечом как заведенный, снова и снова наматывал круги по лесу, подтягивался на толстых ветвях деревьев, приседал и отжимался от земли бесчисленное количество раз. После таких адских нагрузок тоска постепенно оставляла меня.
Мы больше никуда не спешили. Лишний день или даже три дня в пути уже не играли никакой роли. Дома по-прежнему никто не ждал, а для псов Вергелиуса лучше было бы и вовсе не попадаться сейчас на глаза – с той яростью, которая бушевала внутри меня, я просто смел бы их и не заметил. К тому же такая неспешность в путешествии давала лишнюю возможность проводить усиленные тренировки, которыми я буквально истязал себя, заглушая внутреннее чувство вины.
Лукас, видя мои успехи в овладении магией Огня, задался целью сделать для меня амулет, скрывающий принадлежность к магам. Но для этого нужно было сначала добраться до Минэя и купить там подходящую заготовку. Вообще-то этот амулет входил в перечень запретных артефактов, и Инквизиция строго наказывала за его применение, а уж тем более за его изготовление. Но Лукаса такие «мелочи» больше не смущали. Что-то надломилось и в этом жизнерадостном толстяке после нападения инисов. Словно он отринул прочь последние сомнения и окончательно принял для себя жизненно важное решение. Я как-то попытался мягко поговорить с ним и честно объяснил, что идти с нами в Минэй – полное безумие. Мне грозит опасность со всех сторон. Но маг так сверкнул на меня глазами, что я почел за лучшее заткнуться со своими предупреждениями. Лукас явно и сам понимал степень риска, но отступать не собирался. А пока он просто удвоил свои усилия, объясняя основы магии и параллельно обучая меня новым видам заклинаний.
– Сырая сила – это хорошо, Йен, но нужно учиться работать и с более тонкими потоками. Ты должен понять, что иметь магию – это словно иметь еще один орган чувств, кроме зрения, слуха и осязания, и овладеть ею в такой же степени. Представь, что ты сосуд, который наполняет энергия, попробуй ощутить, насколько насыщено и пропитано ею все твое тело. И тогда ты поймешь, что на самом деле для магии нет предела. Сегодня тебе кажется, что ты наполнен ей до краев, а завтра вдруг с удивлением понимаешь, что в твоем внутреннем источнике оказалось еще достаточно места, которое можно заполнить. И если ты будешь постоянно и усердно трудиться над расширением своего источника, процесс этот может стать бесконечным, а твои возможности – практически безграничными. И чем на более глубинном уровне ты научишься чувствовать магию, тем легче сможешь контролировать любой выброс силы. Но при этом помни золотое правило – шаг за шагом, шаг зашагом. Для каждого заклинания – свой уровень владения магией.
– А можно как-то… выстроить эти заклинания огня по степени сложности?
– Можно. Но ты должен понимать, что магия огня освоена у меня на весьма среднем уровне, я ведь воздушник. И хоть две наши стихии родственны и прекрасно взаимодействуют между собой, разница в применяемых нами заклинаниях все равно огромна.
А дальше мне оставалось только пожалеть, что пока нет никакой возможности законспектировать «лекции» Лукаса – сидя в седле, согласитесь, это было бы затруднительно сделать. И еще благодаря толстячку я начал вдруг отчетливо понимать главный недостаток в обучении боевых магов в Орденах. Их там совсем не учили думать, ибо задача у этого обучения была совершенно иной – побыстрее освоить пару десятков заклинаний, годящихся для борьбы с нежитью и по возможности довести их применение до полного автоматизма. Практиковались стандартные «подвески». Сначала ударить огненной сферой, потом добить молнией. Или наоборот. Стоило ли после этого удивляться высокому уровню смертности среди рядовых магов?
Выяснилось, что умные волшебники типа Лукаса ввели для удобства оценки магии шкалу от десяти до единицы. По ней легко оценить мощность любого заклинания, ибо она напрямую зависит от уровня силы и умения. То есть по идее уровень силы мага таков, какова мощь подвластных ему заклинаний. Твоих силенок хватает только на «факел» или «огненную стрелу»? Увы. Твой уровень оставляет желать лучшего. Именно таким уровнем обладал Йохан и именно заклинанием десятого порядка «огненная стрела» он пытался убить иниса. Наивный парень… Более или менее серьезные боевые заклинания начинаются с заклинаний седьмого – шестого порядка, как например широко известное «огненное копье». Ну, а высший пилотаж – это «огненный прах» или «феникс» – заклинания первого порядка, требующие уровня магии как у магистра Ордена. Даже Лукас не знает, под силу ли еще кому-то из ныне живущих магов огня сотворить такое чудо. Но это тот уровень, к которому все равно необходимо стремиться, если хочешь перевернуть этот жестокий мир.
Не удержался и спросил его про тот ураганный огонь, что спас наши жизни в древнем храме Айрана после взрыва гранаты. А вот с ним оказалось не так все просто. Создал-то его я, но вот силой напитал уже Лукас. В результате слияния двух стихий и наших общих усилий самое простейшее огненное заклинание обрело силу пятого, а то и четвертого порядка. Так что слияние стихий – это отдельная тема для изучения, но за нее стоит браться не раньше, чем моя собственная магия станет полностью мне подвластна. Чтобы подвергать такому риску жизнь другого чародея – я должен быть уверен в своих силах. И впереди меня ожидает усердная учеба и заучивание трудных заклинаний, позволяющих, например, выстроить щиты с наибольшей эффективностью и наименьшими энергозатратами или блокировать чужую магию в сочетании с молниеносной контратакой. Все это было ново для меня и пока непонятно.
– Йен, ты зачем пошел на площадь, где находились два сильных мага? – Лукас схватился за голову и принялся мерить шагами комнату на постоялом дворе.
Заслуженный упрек от толстяка. Он прав. Я постоянно забываю, что теперь мы в городе, где можем в любой момент наткнуться на мага. Волшебников в Минэе, конечно мало, особенно сильных, но даже и подозрения будет вполне достаточно, чтобы меня отправили в замок на «беседу» с отцом. А надеяться, что меня не узнают даже в таком плачевном виде – глупо.
– Лукас, я не подумал про магию. Решил, что личины будет достаточно.
– Это для простых людей ее достаточно. Но сильный маг тебя и по ауре узнает, а особенно по отпечатку магии, если ты ей нечаянно воспользуешься. Я же не просто так просил подождать, пока амулет не будет готов!
Лукас укоризненно качает головой и отправляется в торговый квартал, чтобы пройтись по лавкам, где продают всякие магические штучки. Конечно, с пустыми руками наш маг Ирут не покинул – как я понял из его скупых объяснений, «тревожный чемоданчик» у него давно уже был собран и припрятан в надежном месте, а уезжая, он прихватил его с собой. Просто Лукас не ждал паладинов так скоро, думал, у него еще будет время продать свой дом и хорошенько замести следы. Но не успел. Поэтому в доме там осталось много чего нужного. Особенно Лукас жалел о наборе инструментов из какой-то особенной стали и редких кристаллах для подзарядки артефактов – все это стоило огромных денег, и было большой редкостью. Но если с кристаллами мы ему помогли – спасибо дорческим бандитам! – то вот инструменты теперь нужно было заказывать у гномов.
Олаф приносит мне обед в номер, а сам собирается на разведку. Город он знает, как свои пять пальцев, так что ему решать, где собирать нужные нам «разведданные». И судя по тому, как тщательно он проверяет свое боевое снаряжение, это будут не самые приличные места столицы. Ох, не завидую я тому, кто обманется личиной почтенного купца и решит поживиться «легкой» добычей! Ну, а я решил посвятить время сочинению барона Дильса, пора уже почитать, что он пишет о родном городе Йена.
Итак, опуская общеизвестные факты – например, что столица Западного Эскела стоит на берегу полноводной реки Нэи, берущей начало в северных отрогах Медных гор и является одним из крупнейших городов светлых земель – можно сказать, что Минэй у Дильса бурного восторга не вызывает. Видимо, встретили его когда-то здесь не очень приветливо. Справедливости ради он отмечает, что князь Тиссен много сил отдает укреплению своей столицы и княжества в целом – вон какую новую крепостную стену выстроил вокруг Минэя! Говорят, зачарованную против основных стихийных заклинаний.
И порядок в княжестве есть, но… дальше целое ведро негатива. И мол, слишком суров князь со своими подданными, и с соседями он не ладит, и вообще – укрылся за Медными горами, а об общих интересах светлых земель забыл. Пользуется тем, что его княжеству повезло с природными ресурсами и не устает всем напоминать, что Западный Эскел ни от кого и ни в чем не зависит. Ну, может если только из Фэсса дорогие вина редких сортов и пшеницу сюда завозят, да и то немного, Минэй вполне мог бы обойтись и без них. Зато рыбой и рудой он сам мог бы обеспечить все светлые земли, особенно Фэсс, не имеющий выхода ни к морю, ни к Медным горам с их богатствами. Короче, эгоист этот князь – не хочет делиться ни с кем, да еще и сам претендует на спорные земли вдоль границы с восточным соседом. Может, эти два крохотных баронства и не стоили борьбы за них – всего-то шесть деревень, но ведь там еще и золотые рудники. А золото это… в общем, что такое золото никому объяснять не надо.
И сам Минэй барону тоже не сказать, чтобы особо понравился. Ну, нет здесь такого раздолья для богатого путешественника, как в Ируте. Мода тут поскромнее, торговые кварталы не такие обширные, да и с элитными борделями напряженно. А шикарные куртизанки и вообще, как класс отсутствуют. Приходится приличным господамдовольствоваться тем, что есть, и развлекаться в кварталах с сомнительной репутацией, куда по вечерам без охраны и соваться не стоит. Вот и получается: климат в Минэе не в пример мягче, чем в Ируте, и цены здесь гораздо ниже, товаров больше, а богатому путешественнику в Западном Эскеле откровенно скучно. Да и князя Тиссена гостеприимным хозяином не назовешь – балы и приемы случаются в его замке крайне редко. Не охотник князь до веселья и развлечений, из всех забав у него в почете только охота да сжигание ведьм на костре. Сам барон в княжеском замке побывал лишь однажды, но нашел его мрачным и неухоженным. То ли дело замок Марциев в Веране или резиденция Понтифика на Острове магов!
Всем в столице единолично распоряжается князь. Совет гильдий тут конечно есть, но это скорее небрежный реверанс в сторону горожан, чем настоящий действенный орган управления столицей. Гильдии могут высказать свое мнение по какому-то вопросу и подать коллективное прошение князю, но вступать с ним в жаркие споры, а тем более в конфликт никому и в голову не придет. Бургомистра – и того Тиссен назначает. Т. е. в Западном Эскеле царит настоящий махровый феодализм безо всяких там республиканских поползновений и демократических послаблений. Власть, как, впрочем, и в других княжествах, передается исключительно по наследству и наследника естественно назначает сам князь. Захочет сыну власть передаст, захочет брату, а захочет и племяннику. Единственное ограничение – женский пол. Женщина по определению считается не способной к руководству – хоть княжеством, хоть баронством, хоть торговым домом. Даже будь она семи пядей во лбу. Но если хватит ума прикрыться мужчиной-родственником, тогда – пожалуйста. Рули себе на здоровье из-за широкой мужской спины мужа, брата или сына. Некоторые предприимчивые дамы именно так здесь и поступают.
Читаю разглагольствования Дильса, и перед глазами тут же встает реальная картинка из головы Йена. Не сказать, чтобы автор книги сильно погрешил против истины, но у Йена в памяти все как-то …душевнее что ли, чувствуется, что он вырос в этом городе, любил его, а поэтому и оценки княжича намного мягче. Впрочем, книге Дильса года три, и за это время много воды утекло. А последние события могли вообще кардинально изменить обстановку в Минэе, и об этом Йен знать уже ничего не мог. Так что придется самому прогуляться и составить для себя собственную картину происходящего. При всем уважении к автору этого путеводителя или Йену, слепо доверять их мнению я не собирался. А посему – ждем амулет от Лукаса и разведданные от Олафа.
Пробуждение было тяжелым. Дианель безуспешно, снова и снова пытался вынырнуть из той вязкой трясины, в которой он пребывал последнее время. Дни и ночи для него слились в однообразные сумерки, в носу свербело от раздражающего затхлого запаха подземелья, перед глазами постоянно мелькали темные круги. А в ушах стоял какой-то непонятный гул, вперемешку с людскими голосами. Стоило Дианелю попытаться вслушаться в чужие слова, как его голову тут же пронзали тысячи раскаленных игл, и сознание снова погружало его в вязкую темноту.
Но однажды он вдруг почувствовал легкое прикосновение к своей руке, и по венам его потекла живительная энергия. Ресницы Дианеля дрогнули, и он неосознанно потянулся всем своим существом к источнику этой силы, но она тут же закончилась. Над эльфом спорили двое мужчин. В одном из споривших Дианель узнал по голосу главу церковной инквизиции – Вергелиуса.
– Ну, что там? Он еще жив?
– Жив, мессир. Но очень плох. Советник Дианель умрет, если не оказать ему срочную помощь.
– Живучий гад… Должен был уже подохнуть.
– Мессир, я хочу напомнить вам план его Святейшества… ну насчет того ритуала, для которого понадобится эфирная сущность высшего эльфа…
Дианель застонал про себя. Его мучения только начинаются. Он никак не мог вспомнить, что же произошло в кабинете Аполинариуса. Его воспоминания обрывались на том моменте, где он привычно проверил вино на наличие яда. И начало их беседы с Понтификом носило вполне мирный характер. Опять начали торговаться, а вот потом… один сплошной туман в голове. Через который пока невозможно продраться.
– А эльф точно нас не слышит? – Советник почувствовал, что кто-то дышит ему прямо в лицо – Хотя какая разница…
– Так что мне делать? Лечить его?
– Лечи.
– Тогда снимите ошейник – он блокирует магию.
– Он блокирует только внутренний источник советника. Лечи так.
– Может разрешите использовать его целительский амулет? Я попытаюсь разобраться. Слышал, он абсолютно безвреден и настроен на одного конкретного человека или эльфа, а главное – работает даже при отсутствии в пациенте магии.
– Э… – Вергелиуса явно задумался – Хорошо. Но у камеры будут дежурить пара боевых магов. Приступай.
Дианель улыбнулся про себя, слушая самоуверенные речи мессира Вергелиуса. Столько лет возглавлять Инквизицию и до сих пор не узнать, как работают эльфийские амулеты! Ах, ну да. Разве какие-то невзрачные камушки могут сравниться по силе с красивыми сияющими кристаллами?! Дикари… а еще мнят себя сильными магами. Но сейчас все складывалось, как нельзя лучше. Кто-то торопливо надел на шею Дианеля такой «камушек», чем вызвал презрительный смешок Вергелиуса, и посол впервые за долгое время вздохнул полной грудью, чувствуя как по телу разливается целительная сила. Вот. А теперь спать…
Глава 2
– Резче! Еще резче! А теперь заклинание «Серый прах». Закручивай его. Да, вот так. Отлично!
На главной арене Тар-Некроса бились двое. Марте противостоял молодой, измученный маг-воздушник из Ветрана. Еще в прошлую декаду отряд Лордов и личей совершил очередной набег на границу Фесса, а на обратном пути захватил обоз. В нем ехал недавний выпускник Ордена Воздуха, направляясь к месту новой службы в одном из пограничных гарнизонов. Ехал, но не доехал. Попал в руки Валдиса и спустя несколько дней оказался на арене в качестве тренировочной «куклы». Именно на них темные отрабатывали свои боевые заклинания. Но даже после мучительной смерти в результате таких «тренировок», бывшие светлые маги вопреки своей воле продолжали служить Ашу. Их превращали в личей, послушных приказам Темных Лордов. Ведь маги были слишком редки в этом мире, чтобы разбрасываться такой ценностью, и чтобы делать из них простых рядовых зомби. Впрочем, у темных все шло в дело, и ничего не пропадало зря.
Задумавшись, молодая ведьма все усиливала и усиливала напор «Серого праха», как вдруг поняла, что светлый маг сейчас умрет. Пришлось отпустить силу и ослабить заклинание, чтобы «воздушник» снова смог подняться на ноги и восстановить энергетический щит. Но выглядел он уже словно мертвец – впалые щеки, огромные тени под глазами. Его силы явно были на исходе. Перевела взгляд на Валдиса и наткнулась на осуждение в его глазах.
– Что?! Он бы сейчас умер!
– Пойми! – Валдис подошел, взял ее за подбородок и поднял голову вверх. В его рыбьих глазах впервые мелькнуло что-то человеческое – Вы первый выпуск ведьм, которым ставят боевые заклинания. Нужно освоить всего несколько самых распространенных чар, которые дадут вам шанс спастись в случае провала.
Валдис мгновенным движение руки кинул в парня заклинание «черный полог». Маг так и застыл с поднятой вверх рукой, на ладони которой начал формироваться воздушный кулак. Несколько случайных зрителей на трибунах арены разочарованно засвистели.
– Марта, это ваш спасательный круг, если хочешь знать. Поэтому тот же «Серый прах» должен отскакивать у вас от зубов как молитва Единому в храме светлых святош. А у тебя заклинание действует только на материальном уровне. Астральный – совершенно не задействован! Давай еще раз.
Марта молча, кивнула и снова встала в боевую стойку. Ее язык отрос через декаду после Большой Инициации – обретя силу и изучив нужный ритуал, отрастить его, оказалось для Марты несложно. Но молодая ведьма и теперь оставалась немногословной. Привычка постоянно молчать сделала свое дело. Как ни странно, в этот раз из одиннадцати юных ведьмочек после ритуала Большой Инициации выжило аж десять. Что удивило даже Валдиса. Только дамэ Эвета была почему-то страшно недовольна этим фактом – она возмущалась, что к шести сильным чародейкам получили в нагрузку еще и слабеньких ведьм, которых считала бесполезным балластом. Хотя… Марта, кажется, начала уже догадываться о причине ее недовольства. Видимо во время ритуала Эвета собиралась незаметно поживиться темной энергией в личных целях, и сделать это за счет самых слабых девчонок, высосав из них жизненную силу досуха. А самовольное завершение ритуала Мартой сорвало ее грандиозные планы. Да и Валдис с Лимсом начали с подозрением коситься на Старшую жрицу, которая все никак не могла успокоиться и постоянно шпиняла своих подопечных. Счастье еще, что вскоре Эвету срочно вызвала к себе Верховная ведьма, а то неизвестно, чем бы все закончилось.
И вот уже целую декаду пять самых сильных ведьм из последнего выпуска дрессируют как цирковых собак… Хотя какие из них собаки – так, кошки если… После Инициации им дали прийти в себя, отдохнуть пару дней, и изучить ритуал, с помощью которого самые сильные ведьмы смогли вернуть себе язык. Слабых отправили работать в лазарет, а с «языкастых» сняли ошейники, и они перешли под временное управление Валдиса. Как поняла Марта из подслушанных разговоров Лордов, темные готовят новое вторжение в Светлые земли. Но их недавние поездки в Фэсс и отравление колодцев в приграничном баронстве были всего лишь отвлекающим маневром. Цель у них сейчас совсем другая. Что же они задумали…?
Утром за завтраком я выслушиваю доклад Олафа. Пришел он вчера поздно, стыдливо дыхнул на меня запахом браги и, заверив, что ничего срочного нет, предложил оставить все разговоры до утра. Подозрительно это, но до утра, так до утра. Надеюсь, ничего важного он за ночь не забыл.
– Есть у нас в Минэе один кабак недалеко от ратуши – «Ржавый меч» называется – туда по вечерам часто слуги из замка и наемники захаживают. Вот и я вчера по городу походил, походил – послушал, что в столице творится, а к вечеру в «Мече» засел в надежде кого-нибудь из наших увидеть.
– Увидел?
– Да, княжич! Повезло мне: встретил там Конрада Креймера – мужа вашей кормилицы Терезы.
В памяти Йена эта полная добродушная женщина и ее семья занимали особое место. Они были одними из немногих слуг и домочадцев, кто по-настоящему любил младшего Тиссена. А его молочный брат Мирт и вовсе был товарищем Йена по играм. Правда, князь не одобрял этой дружбы.
– Как они поживают?
– Неважно. В замке стало совсем плохо, и Креймеры собираются уходить оттуда. Я сначала даже не думал открываться ему, просто подсел поговорить за кружкой пива. Но… они так переживают за вас, княжич, что я не смог промолчать. Хотите, ругайте меня, хотите нет!
– Ладно… чего уж там. Он не выдаст нас?
– За это даже не переживайте. Конрад – верный вам человек и он обещал молчать о вашем возвращении в Минэй. Так вот…
Дальше Олаф вываливает на меня все последние новости. В семье Тиссенов полный разлад, родители Йена в ссоре, князь совсем озверел после поражения от восточников и пьет, как сапожник. Гномы создали для него огромного механического воина в зачарованных латах, и этот монстр положил целый отряд паладинов во главе с легатом Понтифика. За это Тиссенов, а заодно и весь Западный Эскел отлучили от Церкви. Все храмы теперь закрыты, богослужения не проводятся, народ ропщет. До открытого бунта пока не дошло, но дело идет именно к этому. Слишком много минэйцев погибло в последней битве на Золотой речке, слишком многие несут теперь убытки из-за того, что вся торговля с другими княжествами прервалась.
Восточники пока не наступают. Во-первых, в их рядах появилась «черная гниль» – заразная болезнь, с которой без особых успехов борются маги-целители. Во-вторых, Святой Престол несмотря на гибель легата, не дает благословления на захват Западного Эскела. Боится резкого усиления соседей.
– Княжич… может, вам встретиться с вашей матушкой? – Олаф тяжело вздыхает – Она бедная так переживает за вас, совсем извелась!
Хм… Если честно, то как-то я пока не готов встретиться с «матушкой». Да и трудно представить, как княгиня отреагирует на мою нынешнюю внешность. Боюсь, наша встреча закончится ее обмороком, или того хуже – истерикой. Перед завтраком я, наконец, внимательно рассмотрел свое отражение в небольшом зеркале. Да уж… До полного восстановления морды лица мне еще ой, как далеко, если только через год-полтора стану выглядеть нормально, а пока… Нет, шрамы и рубцы, конечно, разглаживаются помаленьку, но вот с мимикой по-прежнему беда – лицо стянуто как маска, а улыбка моя больше на оскал похожа. Спасибо хоть брови с ресницами отрастают и на голове уже какой-никакой, но темный ежик волос пробился. Ага… на новобранца становлюсь похож. Хорошо, что я мужик тертый, и меня увечьями не испугать – на войне и в госпиталях еще и не такого навидался. А вот как бы с таким лицом жил молоденький княжич, у которого вся жизнь впереди? Хотя… вряд ли Йен пережил бы даже первое нападение иниса, давно бы с погребального костра в райские сады Единого отправился. А я вот вцепился зубами в этот чертов мир и уже третий визит инисов пережил. Наверное, и четвертый тоже не за горами. Одного не пойму – как эти твари нашли меня в микенской глуши?
Нет, отказываться от встречи с княгиней мне нельзя – Йен свою мать любил и он бы так ни за что не поступил. Не стоит вызывать лишние подозрения у Олафа своим отказом.
– Даже не знаю, Олаф, насколько это безопасно – я ковыряюсь в тарелке с завтраком – А ты смог бы незаметно провести меня в замок?
– Конрад обещал помочь. Ваша матушка живет теперь в старых покоях рядом с часовней, так что через весь замок пробираться не придется.
Слуга мнется, словно не решается сообщить мне какую-то плохую новость, оставленную им напоследок, а потом выдает такое, что у меня отвисает челюсть:
– Княжич, крепитесь… Конрад сказал, что князь превратил вашего старшего брата Ульриха в лича.
– Что?!!
– Ульрих умирал от раны, полученной в сражении у Золотой речки, и князь решил спасти его хотя бы так.
– Спасти?! Это называется спасением – превратить своего родного сына в умертвие?
Олаф сочувственно отводит глаза, а я ошарашено качаю головой. «Папаша» совсем поехал головой. Теперь понятно, почему он беспробудно пьет и с княгиней поругался. Надо уточнить у Лукаса, когда он проснется, но ведь это же что-то из запретной темной магии? Князь темным продался? Слов нет! Я молчу, пытаясь переварить услышанное. Кусок мне в горло больше не лезет, и я расстроено отодвигаю тарелку с остатками завтрака в сторону. Даже не могу себе представить масштаб грядущих неприятностей, а то, что они у нас будут – и к бабке не ходи. Надо срочно прогуляться и проветрить мозги, которые просто закипают от последних новостей.
В свой первый рейд по столице отправляюсь в сопровождении Олафа и весь, естественно, обвешанный амулетами: к личине купеческого сынка и целительскому эльфийскому камушку теперь добавился еще и новый «гаджет» от Лукаса, скрывающий магию. Он провозился с ним всю ночь, но когда я заглянул к нему рано утром, работа была уже закончена, и амулет стоял на «подзарядке», напитываясь силой от кристалла. Проверив, как все работает, Лукас с чистой совестью завалился спать, заверив, что разоблачение мне больше не грозит, и я спокойно могу гулять по городу. Постоялый двор наш находится в средней части столицы, поэтому знакомство с Минэем я решил начать с торговых и аристократических кварталов, расположенных ближе к центру. Вчера, в людской толчее, многого разглядеть не удалось, а сегодня на улицах такой толпы нет, и Минэй предстает передо мной во всем своем своеобразии.
Торговая часть Минэя, где расположен наш постоялый двор, представляла собой ничем не примечательную застройку, выглядевшую как тысячи и тысячи земных средневековых кварталов. Улицы – узкие и кривые – дома так тесно прижаты друг к другу, что словно идешь вдоль одной сплошной стены между двумя перекрестками. Все лавки расположены на первых этажах, здесь они, как правило, не жилые. Если не лавка или склад, то обязательно какая-нибудь маленькая контора или кабак. Заведения местного «общепита» здесь, кстати, часто и в подвалах располагаются, в отличие от того же Ирута, а вот жилые покои в этих домах – только на верхних этажах. Все окна первых этажей забраны мощными решетками, – видно, с преступностью здесь беда. И не удивительно – фонари встречаются крайне редко, в основном только на перекрестках. Что еще странно – в домах совсем нет занавесок на окнах, и там где окна расположены на уровне глаз, все помещения просматриваются с улицы. Подозреваю, что хозяева так экономят на освещении, ведь свечи стоят дорого, не говоря уже о магических светильниках, которые по карману только богачам. Вывески на лавках есть, но далеко не на каждой. Где-то просто за решеткой окна выставлены какие-нибудь товары, продающиеся в лавке, или намекающие на род деятельности хозяина.
Короче, типичный средневековый город, и такие же типичные узкие улочки, обычно выходящие на небольшую площадь или заканчивающиеся тупиком, упершись в старую крепостную стену. Дома здесь не слишком ухоженные – стены с облупившейся краской, мостовую местами покрывает слой грязи. И даже в этом сравнительно приличном, по местным меркам, квартале повсюду валяется мусор, а посреди мостовой тут и там лежат яблоки конского навоза над которыми вьются мухи. Антисанитария полная. Да уж… прав барон Дильс: до торговых кварталов Ирута минэйским и, правда, как до луны.
Смотрю на местные «красоты», а из головы все не идет рассказ Олафа о семейных неурядицах Тисенов. Вот казалось бы – ну, что мне до совершенно чужих людей? Деньги у нас есть, можно же купить приличный домик в пригороде и тихо зажить там в свое удовольствие: поправлять здоровье, развивать магию, готовить сюрпризы к прибытию следующей команды инисов, и не лезть с головой в проблемы Тиссенов. Ведь лично у меня никаких родственных чувств к княжескому семейству нет и в помине. А вот поди ж ты… Почему-то переживаю за них, как будто от Йена мне по наследству досталось не только его обожженное тело, но еще и ответственность за весь род, Минэй и все княжество в придачу. Странно даже. Но, наверное, все дело в том, что как у человека, прошедшего войну, срабатывает у меня интуиция, и чувствую я сейчас какую-то непонятную тревогу, разлитую в воздухе столицы. Не знаю даже, как это описать словами. Просто в очередной раз чуйка моя срабатывает, заставляя все время держаться настороже. На улице летняя жара стоит, полуденное пекло, а по загривку то и дело словно холодок пробегает, не давая расслабиться и получить удовольствие от прогулки.
Из раздумий меня выдергивают детские жалобные крики. У дверей одной из лавок на другой стороне улицы здоровый бородатый мужик в грязном кожаном фартуке лупит смертным боем мальчишку лет семи. Причина наказания очевидна – под их ногами на мостовой валяется разбитый глиняный кувшин, и растекается большая лужа какого-то мутного пойла, распространяя вокруг тошнотный запах сивухи. Но бьет мужик мальчонку за провинность так, что оторопь берет: жестоко, не соизмеряя сил, швыряя его об стену с какой-то животной яростью и не оставляя бедняге шанса остаться в живых. Тут же начинает собираться толпа зевак. Зрители ржут, свистят, подзуживают мужика, и никто даже не собирается вступаться за мальчонку. Уроды…! Я непроизвольно хватаюсь за кинжал на поясе, но мой локоть крепко перехватывает Олаф.
– Не вмешивайтесь, княжич. Этот урод в своем праве.
– Каком праве?! Убить ребенка?!
– Он уже не ребенок, этот мальчишка – подмастерье. И побои от хозяина ему наверняка достаются каждый день.
– Да, этот подонок вместо обучения покалечит его!
– Не вмешивайтесь, вам нельзя раскрывать себя. Я сам все сейчас улажу.
Олаф быстро переходит улицу и бесстрашно подходит к озверевшему мужику, расталкивая со своего пути зевак.
– Уважаемый! – горбун ловко перехватывает кулак, снова занесенный над головой мальчонки. – Не могли бы вы подсказать мне, где здесь у вас лавка нотариуса?
– Что?! Да, ты кто такой?! – Пока мужик смотрит осоловелыми глазами на прилично одетого пожилого незнакомца и пытается выдрать свою лапищу из крепкого захвата, в дверях лавки появляется парнишка постарше и шустро затаскивает рыдающего мелкого в дом.
– Простите великодушно, что оторвал вас от столь важного дела, как воспитание работников, надеюсь, это хоть немного покроет ваши убытки.
В руку мужика ложится мелкая медная монетка, и это окончательно приводит его в чувство. Он недовольно оглядывается, поправляет ворот грязной рубахи и хмуро указывает рукой в конец улицы.
– Там, на площади… – Потом сплевывает себе под ноги и скалит на зевак щербатые зубы – Ну, чего уставились, твари?!
Толпа быстро рассеивается, и вскоре мы с Олафом продолжаем наш путь в сторону центра. Горбун мягко выговаривает мне в полголоса:
– Княжич, вы сейчас не в том положении, чтобы объясняться со стражей. А этот хозяин подмастерья мог на вас и нажаловаться, если бы вы стали защищать мальчишку. Я же сто раз вам объяснял: эти дети полностью принадлежат хозяину, родители считай, продали их в рабство лет до шестнадцати-восемнадцати, пока те полностью не овладеют ремеслом и не выкупят себя.
Я молчу. Но меня почему-то греет мысль, что и Йен, похоже, не раз пытался вступиться за таких вот горемык. Значит, все же не был он равнодушным человечком. Хорошо конечно, что благодаря Олафу я не успел сейчас выставив себя белой вороной, но кинжал в брюхо этому уроду я бы вогнал с большим удовольствием.
На одной из улиц мое внимание привлек металлический грохот и бегущие люди. На лицах горожан был виден странх. Мы с Олафом прижались к стене дома и на перекрестке я увидел огромного железного воина в голубоватых доспехах и с гигантской секирой за спиной. На забрале шлема, щите были выкованы странные черные руны, от которых прямо веяло магией смерти. Мне почудился омерзительный запах мертвечины.
– Мевар! – я услышал позади себя шепот Олафа – Страж Смерти.
Позади Мевара шли два мага с жезлами. Судя по всему они и «рулили» этой машиной смерти. Но делали это как то не очень уверенно – уже пройдя перекресток Страж покачнулся и одной ногой задел повозку с овощами, позади которой стоял белый от страха зеленщик. Почему продавец не убежал? Боялся потерять свои товары? Раздался треск, повозка перевернулась и придавила собой кричащего мужчину. По мостовой покатились овощи, полилась кровь. Маги переглянулись, махнули жезлами и Мевар выпрямился.
– Конрад рассказывал о Страже – к моему уху наклонился горбун – Он убил легата Понтифика. Пьера Гийомса. Вместе с отрядом инквизиторов. Теперь его посылают на войну. Твой отец формирует на севере новую армию…
– И кто же ее возглавит?
– Возможно ваш дядя?
Страж вместе с магами ушел, к зеленщику бросились появившиеся на улице горожане. Его вытащили из под повозки, перевязали.
Мы же продолжаем наш путь. Торговые кварталы меж тем постепенно переходят в более богатые, где живут обеспеченные горожане не только из числа самых успешных купцов, но даже и из мелкого дворянства. Улицы стали заметно шире, кое-где высокие въездные ворота на фасадах появились, да и дома все больше трехэтажные пошли. Но особой красоты в архитектуре и здесь не наблюдается. Да, дома стали побольше и посолиднее, под нависающими крышами на верхних этажах открытые галереи появились – юг все-таки, жара. Храмы местные тоже значительно богаче выглядят. Но в целом архитектура не отличается изяществом – что не дом, то маленькая крепость, защищенная крепкими решетками на высоко расположенных окнах. Барон Дильс пишет, что во многих этих домах есть красивые внутренние дворы, украшенные колонами и фонтанами, есть даже небольшие сады, но с улицы этого ничего конечно не видно – сплошные ровные каменные стены с амбразурами окон.
А вот и Ратушная площадь – ее я узнаю безошибочно. И невольно усмехаюсь. Здание минэйской ратуши снаружи чуть ли не точная копия флорентийской Синьории. Миры разные, а направление архитектурной мысли одинаково. Ну, может если только местная «управа» размером чуть поменьше, а так тоже замок-замком. И стены завершаются такими же зубцами, и нависающие над стенами крепостные бойницы есть в наличие, и высокая башня украшена часами. Часы эти с привычным моему глазу круглым циферблатом и с четырьмя делениями на нем, имеют всего одну стрелку, а еще колокол, скромно отбивающий одним ударом каждую четверть круга. Сбоку большие окошки с цифрами. Пока я пытаюсь понять конструкцию, наступает полдень, и они неожиданно заиграли затейливую мелодию, напомнившую мне знаменитую «Ах, мой милый Августин». Только вот судя по воспоминаниям Йена, это была вовсе не легкомысленная песенка про пьяницу, а церковный гимн во славу Единого. Ну, …каждому свое! Красотой эта столичная площадь тоже не отличалась: самые разномастные здания теснились здесь невзрачными фасадами, словно стараясь выбраться из тени кривых переулков, вдохнуть свежего ветра с реки Нэи и погреться на солнце. Оттого площадь эта выглядела неряшливо и сильного впечатления не производила. Прямо напротив ратуши стоит Храм. Двери его закрыты и демонстративно опечатаны большой свинцовой печатью диаметром сантиметров в двадцать. Печать видимо еще и магическая, потому что в центре ее сияет, переливаясь на солнце знак Единого.
На самой площади гудит утренний рынок. Мы обходим площадь по кругу, стараясь не столкнуться со спешащими покупателями, и останавливаемся на ступеньках ратуши с любопытством рассматривая торжище. На самом деле «с любопытством» – это конечно только я, а Олаф так, за компанию. Торговля уже заканчивается, продавцы торопятся сбыть с рук нераспроданный товар. Покупатели отчаянно спорят, пытаясь сбить цену до минимума, купцы в ответ бессильно злятся, понимая, что им все равно придется уступить оставшийся товар чуть ли не задаром. Ни мясо, ни зелень при такой жаре до следующего утра свежими просто не долежат. Запахи над площадью к полудню и так уже витают не самые аппетитные, а из мясного ряда и вовсе ощутимо тянет тухлецой.
Обстановка в рядах накаляется с каждой минутой, шум становится громче, торг отчаяннее, и в какой-то момент эта гремучая смесь просто взрывается. Начинается все с того, что тележка расстроенного булочника прямо на наших глазах случайно наезжает на ногу какой-то дородной тетке с корзиной в руках. От ее громкого визга и грязной брани, разносящейся по площади, закладывает уши. К ссоре с двух сторон быстро подключаются еще десятка два людей. У кого-то, как у булочника, сегодня крайне неудачный день, а кто-то раззадорен спорами и просто хочет выпустить пар. Ссора моментально переходит в коллективную драку, где уже непонятно кто, с кем и за что дерется. Меня просто поражает, с какой скоростью банальная ссора превращается в настоящее кровавое побоище. Когда стражники добираются, наконец, до дерущихся, чтобы навести порядок, там уже месиво из перевернутых прилавков и тележек, масса загубленного товара, несколько окровавленных граждан с травмами разной тяжести. И один труп с ножом в сердце. Причем, кто этот мужчина – никто из дравшихся даже ответить не может, похоже он был простым покупателем, попавшим под раздачу.
Увидев стражников, Олаф тут же утащил меня с площади, уводя вверх по одной из улиц, ведущих к княжескому замку. Я же еще долго пребывал в шоке от увиденного.
– Олаф, и часто …такое в Минэе бывает?
– Нет – вздыхает горбун – Но в последнее время, после этой чертовой войны, народ словно с цепи сорвался. Слышал, стражники с ног сбились, по вечерам не успевают драки разнимать.
– Но сейчас-то вроде полдень, только-только утро закончилось.
– Вот это и странно. Совсем люди озверели. И ладно бы убитые в пьяных драках или ночных грабежах, так ведь и в нормальных семьях теперь до смертоубийства доходит. На днях муж со зла задушил своих жену и старшую дочь лишь за то, что те упрекнули его в том, что семья в последнее время живет впроголодь.
– Дикость какая…
– Дикость. А все почему?
– И почему же?
– Храмы в Минэе закрыты. А без храма люди теряют веру.
– Ага… а без веры теряют совесть что ли? Извини, Олаф, но самые бессовестные люди в этом мире церковники. Не ты ли мне недавно рассказывал, что Жрец Главного Храма скупил в Минэе несколько доходных домов, записав их на своих родственников?
– Так-то оно так, княжич, но только без храмов никак нельзя. Народ без веры – это как хромой без костылей.
А Олаф то у нас философ… Впрочем, бороться с местным мракобесием я пока не собираюсь. Нужен народу опиум – на здоровье. Главное – всю эту шайку святых наркодиллеров держать под жестким контролем. Потому что сдается мне – именно святоши в Минэе сейчас воду и мутят.
Марта уныло смотрел в окно донжона. С утра зарядил противный мелкий дождь и занятия на улице были перенесены в замок. Дополнительный урок ритуалистики закончился, дама Эвета разрешила ведьмам отдохнуть перед следующим занятием. Марта тяжело вздохнула. Она уже устала от зубрежки, учебных схваток с «куклами», запаха мертвечины, который казалось, пропитал все и вся в столице Браора. Уехать бы куда-нибудь! Хоть бы и с заданием Лордов. Тем во дворе Тар-Некроса распахнулись ворота замка и внутрь заехала целая процессия. Во главе шли три огромных черных паука, на которых восседали темные эльфы. Двое статных мужчин с парными мечами за спинами и одна женщина в сером плаще. Дальше шли повозки, запряженные лошадьми, несколько мулов, на которых было что-то навьючено, еще несколько воинов с копьями. – Хаэл приехал! – сзади незаметно подошла Эвета. Последнюю декаду Верховная Ведьма выглядела очень плохо. Дамэ похудела, сбледнула с лица. Ученицы шептались, что Эвета скинула плод, который носила с начала лета в своем чреве. Некоторые уверяли, что это был ребенок Валдиса. Марта сильно сомневалась, что у Лордов могут быть дети. Магия Инферно сказывалась на здоровье адептов и не в лучшую сторону. Ведьмы, конечно, лечили «темных», но больных становилось все больше и больше. – Кто такой Хаэл? – Марта разглядывала узкое, аристократическое лицо первого из мужчин, который приказал пауку сесть на брюхо и теперь спускался на брусчатку мостовой – Один из клановых вождей темных эльфов – Эвета провела ласковым движением по волосам ученицы – Вспомни! Он вместе с Келом и Каей были на твоей Инициации. Мне тогда было не до дроу – ведьма вздрогнула, стараясь отогнать от себя воспоминания о той ночи – Кая это девушка? Та, что в плаще? А второй это Кел? – Да. Приехали по вызову Валдиса. – Зачем? – Поедут вместе с ним в Минэй. Тайное посольство к князю Тиссену. – В светлые земли?? – Марта охнула – Там же инквизиторы, паладины… – Поедут через Суран, в Шимзед. Оттуда кораблем по Закатном морю. В самом княжестве инквизиторов нет. – Шимзед кажется хранит нейтралитет в войне? – Марта наморщила лобик – А князь Тиссен не отправит посольство на костер? – Не отправит – Эвета отстранила Марту от окна, закрыла ставни – Его сын теперь на нашей стороне. Вчера Мессир Лимс проводи ритуал Воссоединения личей. Ульрих уже набрал силу. Мы видели его ауру. Мощная. – Ульрих – это, кажется, старший сын, который пострадал в битве на Золотой речке – Марта была рада повторить пройденный материал – Стал личем. А младший – Йен. Он на острове магов. – Хорошо вас учат на уроках генеалогии – Эвета закуталась плотнее в черную шаль – Только Йен уже сбежал с острова. – Почему? – Глупые маги выжгли его источник во время Инициации. Там еще какая-то история с инисами была – Хаэл расскажет. Кстати, собирайся. Поедешь в составе посольства. – Я?! – Да. – В Минэй?? – Марта чуть не подпрыгнула от восторга. Скорее бы уехать из этого «мертвого» города. – В Минэй. Там недавно поймали ведьму, что отвечала за город. Займешь ее место. Временно! Тебе еще учиться и учиться. Поможешь Валдису, Лимсу и темным эльфам. Она там собираются… впрочем тебе еще рано это знать.
Улица, по которой мы сейчас идем к замку, выглядит на порядок лучше всех предыдущих, и ширина у нее уже такая, что несколько всадников могут свободно ехать в ряд. Аристократический квартал – самая старая часть города с княжеским замком в центре – его древним сердцем. Дома здесь больше не лепятся друг к другу, и по размеру каждый из них как небольшой замок, отделенный от других переулками. Правда, иногда эти переулки настолько узкие, что там даже и двоим не разойтись, а стены на высоте второго – третьего этажа соединены перемычками. На настоящие дворцы эти здания совсем не тянут – суровой архитектурой не вышли – а вот на замки да, вполне. Видимо в силу нехватки земли в этом старинном квартале и ее дороговизны, объем домов аристократии зачастую развивался в высоту, что сроднило их с боевыми башнями. Пять этажей здесь совсем не редкость. Неприступность зданий подчеркнута нарочито грубоватой рустовкой фасадов первых этажей и мощными высокими воротами, в которые всадник заедет не пригибаясь.
Над каждыми воротами – родовой герб, вырезанный из камня, он же украшает еще и углы зданий – это как у нас указатель с номером дома. Под гербом обязательно висит фонарь, а то и сразу два. У богатых – фонарь магический. Да и герб бывает полыхает такими чарами, что за версту видно.
Кроме этого, вдоль всего фасада на стене укреплены еще и мощные скобы для факелов. Это, наверное, если магия откажет. Короче, в кварталах, где живет минэйская аристократия, и с освещением полный порядок и мусора на улице не видно. Даже запахи и те, не такие как у бедняков. Там пахнет тухлятиной, мочой. Здесь благовониями.
С преступностью здесь, видимо, тоже неплохо – вон, даже днем бравые стражники патрулируют местные улицы.
По воспоминаниям Йена, бывавшим с отцом в некоторых из этих домов-замков, они довольно похожи не только снаружи, но и внутри. Все здания представляют собой четырехгранники, заключающие в своих стенах большой центральный двор правильной формы, обнесенный аркадой. Первые этажи там только хозяйственные, вторые – представительские, с огромными залами для приема гостей, и лишь начиная с третьего – жилые, где домочадцы хозяина замка собственно и проводит большую часть своего досуга. Под самой крышей расположены широкие открытые галереи – разумная дань южному климату. Именно там летом накрывают столы и принимают близких друзей семьи, женская часть семейства занимается рукоделием и дышит свежим воздухом, не опасаясь задохнуться от летней жары и зловония минэйских улиц, спокойно прогуливается в прохладной тени галереи без малейшего риска столкнуться на прогулке с чернью.
С замками эти родовые гнезда аристократии роднит еще и то, что каждый из них спокойно мог бы выдержать многодневную осаду. В глубоких подвалах там хранится внушительный запас продовольствия, у каждого дома свои колодцы для сбора дождевой воды, стекающей с крыши по терракотовым желобам, и система блоков для поднятия ведер с водой на каждый этаж. Ну а в штат слуг обязательно входит внушительный отряд охраны. Короче, каждый такой дом – это автономная маленькая крепость.
Бывают города, которые прячут неприглядное нутро за красивыми фасадами, здесь же все с точностью наоборот – за суровыми крепкими стенами скрывалась далеко не аскетичная внутренняя жизнь аристократии. Просто в соответствии со строгим предписанием Церкви все частные жилища должны уступать в великолепии убранству храмов Единого, поэтому богатеи послушно демонстрируют внешнюю скромность и сдержанность. А вот стены внутренних помещений уже не отличались таким аскетизмом и были шикарно украшены декором.
В основном их покрывали штукатуркой и потом расписывали красочными фресками на тему природы, или просто изображали на стенах яркие повторяющиеся узоры по типу наших обоев. В парадных помещениях не редкостью были и большие гобелены с различными сюжетами на тему битвы Света и Тьмы. Великий Император Оттон I повергает демона Аша. Я то «поминл», что все было ровно наоборот. Аш убил Оттона, а тот его смог лишь ранить. Но художники в своем творчестве следовали пожеланиям церковников. И тут уже ничего поделать было невозможно.
Также эти залы украшали огромные камины с резными каменными порталами, старинное оружие и доспехи, развешанные на стенах, красивая дубовая мебель. Воспоминания Йена окзались такими неожиданно яркими, словно я сам побывал в этих домах. Я так увлекся ими, что не сразу услышал вопрос Олафа:
– Княжич, что собираетесь делать с домом для Лукаса?
– А сам, как думаешь – в каком квартале нам лучше его купить?
– Даже и не знаю что вам ответить… Для работы мага бы лучше поселить в квартале мастеровых, так ему будет удобнее. Но там сейчас неспокойно. Безопаснее найти дом для Лукаса поближе к центру, в пределах старого города. Вам ведь все равно рано или поздно придется явиться к отцу, а может даже и остаться жить в замке. Так пусть чародей живет где-то неподалеку. Хотя… для того, чтобы вам тренироваться с мечом и обучаться магии разумнее будет поселить Лукаса вообще в пригороде, подальше от глаз вашего отца и придворного мага Фридуса.
Я мысленно соглашаюсь с горбуном. У каждого из предложенных им вариантов есть плюсы и минусы, надо просто решить, что для меня сейчас важнее. Но оставаться надолго на постоялом дворе, привлекая к себе внимание, нам тоже нельзя. Да, нужно что-то решать…
Из-за плотной застройки и многоэтажной высоты окружающих зданий, мрачная громада княжеского замка вырастает перед моими глазами довольно неожиданно. Улица, по которой мы идем, делает небольшой изгиб и внезапно обрывается, открывая вид на большую мощенную булыжником площадь, над которой нависают древние стены замковой цитадели. Я застываю в обалдении, рассматривая чудо средневековой фортификации. Да уж… В воспоминаниях Йена это выглядело как-то живописнее, а тут… Вот даже не знаю, с какими из земных замков это можно сравнить. Начнем с того, что родовое гнездо Йена стоит на скальном основании и его абсолютно отвесные внешние стены словно вырастают из этой камней и уходят высоко в небо. Даже находясь на краю большой площади, мне приходится высоко задирать голову, чтобы рассмотреть бойницы, венчающие их.
Стены почти на треть сложены из огромных валунов, а потом продолжены из грубо отесанных крупных каменных блоков, как будто замок строили не обычные люди, а титаны или циклопы. Такой суровый замок был бы скорее уместен на горном перевале, чем в центре большого оживленного города. Привычный ров вообще отсутствует. В нем просто нет смысла. И я не могу представить себе безумца, которому придет в голову штурмовать эти высоченные отвесные стены с помощью деревянных лестниц. Это явно не тот случай. Родовое гнездо Тисенов выглядит как старый опытный вояка в потертых доспехах, которому чужды любые украшательства. Он мрачен, суров и честен в своей неприступной древней прямоте и готов выдержать многолетнюю осаду. Красоты в нем нет никакой. Ни грамма. Одна военная целесообразность и мощь. И это многое говорит о семейном укладе и характере князей из старинного рода Тиссенов.
А еще от замка тянет магией. Я чувствую сплетения сил, энергетические линии, которые сложно переплетаясь, устремляются вверх. Словно приветствуя нас, сверху прилетает порыв ветра. Он поднимает полы плащей, играет моими отросшими волосами… Мимо нас летят сухие листья, мелкий мусор. Замковая площадь пуста и безлюдно. И я теперь понимаю почему. Всей кожей ощущаю, что в магию ветра вплетается какой-то неприятный, трупный запах. Словно в «великане» завелась какая-то смердящая червоточина.
Олаф оценивает мое затянувшееся молчание по-своему. Сочувствующе кладет мне руку на плече и тихо спрашивает:
– Соскучились, княжич, по дому?
Дому?!!! Да только сумасшедший маньяк может считать эту мрачную монструозную цитадель с трупным запахом своим домом! Даже не зная внутреннего устройства, понятно, что ничего домашнего в этих стенах и быть не может. Останавливаюсь взглядом на огромной башне, возвышающейся над стенами замка и выходящей узкими окнами-бойницами прямо на площадь. Там по воспоминаниям Йена обитает отец – сам князь Тиссен. Крутые лестницы с грубо вытесанными ступенями, мрачные темные коридоры, древние своды потолков и стен, покрытые столетней копотью факелов. Да, Йен и днем-то туда побаивался ходить. И остальные жилые помещения не многим лучше. Ага… Дом. Милый дом.
Глава 3
Мессир Вергелиус неспешно ехал во главе отряда паладинов, направляясь к княжескому замку Марциев по одной из главных улиц Верана. Солнечная погода располагала к хорошему настроению и приятному времяпрепровождению. Хорошо бы сейчас оказаться в одной из тенистых беседок в парке резиденции Понтифика. Прохлада библиотеки в личных покоях тоже вполне подошла бы для отдыха. Охлажденное фэсское вино, удобное мягкое кресло, да старинный фолиант, повествующий о давно минувших делах… На худой конец, протоколы допросов за последний месяц. Но вместо этого он третью декаду вынужден носиться со своим отрядом по пыльным дорогам Микении и Фэсса в безуспешной попытке восстановить полную картину событий, не поддающихся никакой логике. Восстановить и составить, наконец, внятный отчет о своем расследовании для Апполинариуса.
Началось все с гневного послания князя Касиуса Марция Понтифику. В нем он обвинял регента малолетнего князя Микении графа Кауэра в потере контроля над вверенным его попечению княжеством. В результате чего на отряд, сопровождавший в поездке в Астиум наследника фэсского престола Густава Марция, было совершено нападение местных бандитов, безнаказанно промышляющих грабежом на дорогах Микении при полном попустительствевластей. Весь отряд фэссцев погиб, включая и наследника, а выжить удалось единственному воину, который получил тяжелые ранения и сейчас находился на лечении у травника в одной из микенских деревень. Собственно, краткое сообщение от этого воина и положило начало расследованию. Кассиус Марций потребовал у Понтифика провести тщательное дознание по поводу обстоятельств гибели своего сына, и назвать имена виновных.
Преступление и впрямь было вопиющим. О том, что на дорогах Микении творится полное беззаконие, в светлых землях давно уже ни для кого не секрет. Как и то, что за годы, прошедшие с момента смерти микенского князя, дела там пришли в полную негодность. Вергелиус не раз в душе проклял тот день, когда доверил своему кузену Кауэру регентство над малолетними наследниками, но что сделано, то сделано – на тот момент это казалось наилучшим решением. Свой человек, безгранично преданный Понтифику и Главному Инквизитору, уроженец Микении, знавший там всех и все – что казалось бы еще нужно? Ну, поправь пошатнувшиеся дела родного графства и радуйся жизни! Но уже через пару лет это назначение перестало казаться Вергелиусу удачным. Кауэр вошел во вкус и начал откровенно набивать свои карманы в ущерб делам доверенного ему княжества. И ладно, если бы при этом кузен держал в строгой узде Микению, так нет – ума хватило только на то, чтобы задрать там налоги до невиданных высот.
Еще пару лет такого «правления», и княжество окончательно опустеет – все микенские подданные разбегутся по соседним землям в поисках лучшей доли. Местная нищающая аристократия ропщет, жалобам на регента нет числа, а этот идиот на полном серьезе мечтает о том, как бы ему жениться на юной княжне, чтобы пожизненно обосноваться на троне. Это при живой-то еще жене – того и гляди запросит у Понтифика разводной лист – и наличии законного княжеского наследника. Что теперь делать с зарвавшимся братцем – непонятно. Вергелиус, конечно, прочистил ему мозги при недавней личной встрече, и даже пригрозил опалой от лица Апполинариуса, но надолго ли хватит его обещаний поправить дела в княжестве? Учитывая, что Касиус Марций уже перекрыл границу и запретил своим купцам торговлю с Микенией до тех пор, пока Кауэр не обеспечит безопасность на ее дорогах. О дружбе и добрососедских отношениях двух княжеств теперь и речи быть не может. Как бы война не началась…
Сказать, что князь Марций зол – это ничего не сказать. Смерть старшего сына привела его в такое бешенство, что поставила под угрозу военные договоренности с Понтификом. Теперь Вергелиусу предстояло вывернуться на изнанку, но утихомирить фэсского князя и убедить его оставить в силе все прежние соглашения.
Мессир наткнулся взглядом на траурные полотнища, украшающие окна и балконы веранских домов, потом скользнул глазами по хмурым лицам горожан, и едва заметно поморщился. Не было на них и тени былого почтения к паладинам, только страх. Шпионы доносили тревожные вести о настроениях в Веране: гибель наследника потрясла простых фэссцев, обострив и без того их непростое отношение к Понтифику – люди знали чей человек регент соседнего княжества. Планы Церкви устроить новый поход на Инферно народ откровенно пугают – дураку понятно, что вся его тяжесть ляжет на плечи фэссцев, а церковники в случае неудачи, как всегда, отсидятся на своем Острове. Решимость Марция разорвать военные соглашения с Понтификом, сейчас одобряют все без исключения сословия – от простых ремесленников и крестьян до аристократов.
…Князь принял высокого гостя в своем кабинете, даже не соизволив спуститься и встретить его в парадном зале. Да, и парадным зал теперь не выглядел. Прежде наполненный светом, льющимся из высоких окон и отражающимся в зеркалах, сейчас он был погружен в сумрак – и окна, и зеркала были затянуты темной вуалью. Неслыханное неуважение к посланнику Понтифика Вергелиус проглотил, списав его на помраченный горем рассудок Марция. Молча проследовал за дворецким, велев управляющему позаботиться о своих паладинах. На парадной лестнице остановился у большого портрета погибшего наследника, перед которым лежали букеты цветов, перевитые траурными лентами. Цветов было такое количество, и среди них было так много самых простых, по народному обычаю украшенных колосьями пшеницы, что сомневаться в любви фэсских подданных к княжичу Густаву не приходилось. Разговор с Марцием не обещал быть легким.
Касиус и впрямь выглядел неважно. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, фэсский князь производил впечатление человека, полностью потерявшего интерес к жизни. Хмуро выслушал довольно искренние соболезнования мессира и, молча, кивнул ему на кресло, приглашая сесть. Вперился в него тяжелым взглядом, давая понять, что ждет от инквизитора рассказ о проведенном расследовании, и политесы сейчас крайне неуместны. В принципе Вергелиусу было что рассказать Марцию о смерти сына, но готов ли он услышать его?
– Ваше сиятельство, сразу хочу сказать вам, с гибелью Густава не все так просто. Да, нападение лесных бандитов было. И почти весь отряд, сопровождающий княжича погиб. Тем не менее, вашему сыну и еще троим его спутникам удалось спастись и даже добраться до ближайшей деревни. А вот дальше… дальше начали происходить совершено необъяснимые события. И решающую роль в смерти Густава сыграли не бандиты, а загадочные путники, с которыми он встретился в лесу.
– Мессир… – Низкий голос Марция, перебивший инквизитора, прозвучал неожиданно и заставил напрячься. В нем Вергелиус без труда расслышал еле сдерживаемую ярость. – Не стоит морочить мне голову. Мой сын погиб, но это не повод перевирать подробности его смерти. Я прекрасно знаю, что «загадочные путники» – это никто иные, как мой Йен Тиссен с двумя своими слугами, и именно они спасли моего сына от смерти, перебив микенских бандитов.
– Откуда вам это известно?!
– Густав успел сообщить мне о своем спасении и о том, кому он обязан жизнью. А так же предупредил мня, что планы его меняются. С двумя воинами продолжать путь в Астиум было безумием, поэтому он благоразумно решил присоединиться к Йену, чтобы поехать с ним в Минэй и попрощаться с умирающим княжичем Ульрихом.
– Это все, что он вам сообщил?
– Да, это было последнее его послание. А вот о том, что происходило дальше, расскажите мне вы. И попрошу без домыслов.
Инквизитор зло дернул уголком губ, но усилием воли заставил себя успокоиться. Шпионы в Фэссе работали из рук вон плохо. В ближайшем окружении Марция у него до сих пор не было своего человека, готового сообщать о каждом шаге князя, вот и вестник от Густава стал для Вергелиуса неприятным сюрпризом. Теперь придется рассказать князю все, как есть – слишком много свидетелей. Вся деревня уже знала о том, как мальчишка с лицом в страшных шрамах и с сияющим мечом в руках играючи уничтожил целую банду лесных разбойников, наводивших ужас на местных жителей последние два года. Фэсские воины проболтались. А то, как Густав потом называл его княжичем и братом, слышал весь постоялый двор. Про заказ младшим Тиссенном странных железных емкостей паладинам поведал деревенский кузнец, и даже показал оставшуюся литейную форму. Про интерес этого мальчишки к заброшенному храму он тоже упомянул. И то, что деревенские видели Густава в последний раз, когда вся их компания отправилась в тот самый храм.
А вот потом… потом в храме случилось что-то непонятное и страшное – грохот раздавшегося там взрыва донесся до деревни вечером и переполошил людей. Но при осмотре инквизиторами заброшенный языческий храм оказался совсем даже не заброшенным – древний источник под ним при всем желании нельзя было назвать спящим, сила из него только, что фонтаном не хлестала. Кто пробудил этот источник и зачем – вопрос. Паладины осторожно обследовали древнее святилище, но источником воспользоваться не решились – не знаешь чего ждать от рассерженного языческого божества. Магический фон в храме был таким неспокойным, словно там недавно произошла крупная битва чародеев. Даже с учетом того, что инквизиторы попали туда лишь спустя декаду, их амулеты без труда обнаружили, что здесь была использована мощная магия Огня и Воздуха, а также зафиксировали остаточные эманации темной силы инисов. Да и размер погребального костра перед храмом не оставил сомнений, что на нем сожгли не одно и не два тела. Вопрос только – куда делось все то оружие, которое, по словам сельчан, люди младшего Тиссена собрали и отнесли в храм?
Князь, молча, выслушал рассказ Главного инквизитора. Так же молча, принял из рук Мессира Вергелиуса родовой перстень своего погибшего сына и его меч, переданные для князя раненым воином. Тому в свою очередь их оставил Йен Тиссен, просивший сообщить князю Марцию, что его бесстрашный сын погиб как настоящий герой в битве с инисами.
– Значит, мой сын действительно погиб, сражаясь с инисами?
– Я не могу этого утверждать, хотя остаточный фон магии Воздуха нами в святилище обнаружен. Для полноты картины нужно бы допросить Йена Тиссена и его спутников. С применением Сферы истины, конечно. Но пока это не представляется возможным – скорее всего они уже в Минэе, куда нам сейчас хода нет. Поэтому мы лишь можем строить предположения о случившемся.
Выдержав паузу, инквизитор вкрадчиво поинтересовался у задумавшегося князя:
– Вы удовлетворены результатами нашего расследования?
– Нет. Инисы – это Темные. С ними все понятно. Но я хочу знать, кто ответит за первое нападение бандитов на моего сына.
– Но ведь преступники убиты!
– В том нет заслуги микенских властей. Их уничтожил Йен Тиссен со своими слугами и воины Густава. А другие банды по-прежнему продолжают орудовать на территории Микении при полном попустительстве Регентского Совета. Пока не будут уничтожены все эти банды, ни одна подвода с зерном не пересечет границу Микении – можете так и передать графу Кауэру. Дружба между нашими княжествами закончена.
– Его Святейшество уже выразил Совету и графу лично свое крайнее неудовольствие положением дел в Микении.
– Этого мало. Мало! И вы, Мессир, должны понимать, что ни о каком участии в походе на Инферно не может быть и речи, пока за спиной у Фэсса есть сосед, не способный навести порядок на своей территории. Я теперь вынужден буду разместить целый легион на границе с Микенией, на тот случай, если их банды появятся и на нашей земле.
– Послушайте, князь, но нельзя же одним махом отменить все наши договоренности!
Марций тяжело поднялся из-за стола и вплотную приблизился к инквизитору, оперешись рукой на столешницу и заставляя того невольно задрать голову:
– Мессир, а вы думали, что теперь будет с Фэссом, если я погибну? У вас с Понтификом уже есть подходящая кандидатура на роль регента при моем малолетнем наследнике? Или это будет очередной граф Кауэр, который разграбит казну Фэсса и бездарно уничтожит наследие наших предков?
– Как вы смеете со мной разговаривать в таком тоне?! – инквизитор покраснел от гнева
– А что вы мне сделаете? Отлучите меня от Церкви, как Тиссенов? Закроете фэсские храмы? Или лишите нас помощи островных магов? Так мы ее в последнее время и так не видим. Вам плевать, что по нашей земле расползаются очаги скверны, вы не торопитесь уничтожить их, торгуясь как на рынке за цену своей помощи.
Пока Вергелиус скрипел зубами, пытаясь не сорваться, князь вернулся в кресло и добил его признанием:
– И не думайте, что я не в курсе того, что вы сделали с моим племянником. Травить несчастного мальчика только из-за ненависти к его упертому отцу – это подло. А сегодня вы еще и попытались переложить на него ответственность за гибель моего сына. Остановитесь, мессир! У всякой подлости должен быть предел. Подумайте хотя бы о том, что этот мальчик – до нас дошли слухи, что стало с Ульрихом – когда-нибудь станет князем Западного Эскела.
– Этот «мальчик», как вы его называете, подчинил себе ас-урум и пережил уже третью встречу с инисами. Третью! И это при полном отсутствии магии. Естественно, что мы его подозреваем в связях с темными.
– Вы сами себе противоречите! Если он продался темным, зачем ему было убивать инисов? Тогда он с ними на одной стороне.
– Тиссены враги Церкви!
– Мессир, я буду с вами предельно откровенен. Альбрехт Тиссен крайне тяжелый и неприятный человек. Но он не враг. Врагом его сделали вы с Понтификом, перепутав собственные интересы с интересами Светлых земель. Вы можете всех князей заменить на регентские советы, возглавляемые послушными вам ставленниками, но кто тогда спасет Светлые земли от Инферно? Я долго молчал, но и моя чаша терпения переполнена. Из вашего Апполинариуса полководец, как из проклятого Аша – Понтифик! Откройте глаза, мессир! Вы служите старому маразматику, который грезит о славе и готов ради этого уничтожить хрупкий мир. Фэсс, лишившийся взрослого наследника, сейчас не в том положении, чтобы ввязываться в военные авантюры.
Вергелиус резко встал и Марций тут же последовал его примеру. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами и молчали. Затем Главный инквизитор выдавил из себя:
– Это ваше последнее слово?
– Да. И еще. Я оплатил Церкви услуги магов, которые должны были очистить от скверны приграничную деревню во владениях барона Хубера. Пора это выполнить.
– Но туда был отправлены чародеи с Острова! Где они?
– Понятия не имею. До гарнизона ваш маги так и не доехал, бесследно исчезли. Боюсь, теперь вам самому придется заняться и уничтожением скверны, и пропажей.
Главный инквизитор выругался про себя и, отвесив небрежный поклон, вышел из княжеского кабинета. Увидев его лицо, дворецкий поспешил слиться со стеной. Вот только пропавших магов и не хватало для полного счастья! Теперь еще придется ехать на границу с Браором. Но попадаться под горячую руку взбешенному Понтифику Вергелиусу тоже не очень-то хотелось. А в том, что Апполинариуса взбесит отказ Марция, сомневаться не приходилось. И крайним будет он. Так не лучше ли будет отправить пока гонца Понтифику с подробным отчетом о разговоре с Марцием, а самому действительно немного задержаться в Фэссе…?
– Княжич, уходим быстрее! – Олаф дернул меня за рукав
– Что…? Зачем ты тащишь меня?!
Кажется, я немного завис, рассматривая «родной» замок. И не мудрено! Оторопь берет от вида этой монструозной махины. Но сейчас Олаф настойчиво тянет меня за рукав в направлении ближайшего переулка.
– Вы, что не узнаете вон того худого лысого парня? Это же помощник придворного мага Жакус! А с ним рядом его подмастерье.
– Ну, и что? Думаешь, они нас узнают в таком виде?
– Узнать-то может и не узнают, но в руках у подмастерья какая-то подозрительная шкатулка, в которую они постоянно заглядывают.
– Ну, мало ли что они здесь делают? – я пожал плечами, хотя внутри напрягся
– А вон те два гвардейца из охраны замка зачем здесь, и почему они не в мундирах, а в обычной одежде? Тоже погулять вышли?
– Да, ладно, где?!
Я пробегаюсь глазами по площади и вдруг с удивлением «узнаю» Жакуса, а чуть подальше и одного из гвардейцев, переодетого простым горожанином. Йену их лица знакомы.
– Точно. И как сам думаешь, чем это они заняты?
– Я за ними уже минут пять наблюдаю. Пока они обходят всю площадь, по очереди останавливаясь на углу каждого переулка и заглядывая в свою шкатулку.
– Ищут что-то?
– Похоже на то… И как бы они не магов разыскивают. Слышал про такое. Лукас рассказывал, что аура волшебников оставляет отметку, который еще некоторое время держится на стенах, на мостовой… Камень хорошо держит след.
– Тогда уходим. Береженого Единый бережет.
Олаф замирает на секунду, услышав из моих уст очередную незнакомую ему поговорку, тихо хмыкает, но никак не комментирует. Мы тут же отступаем с ним в тень ближайшего переулка. Черт, ну вот кто меня постоянно за язык тянет с этими народными пословицами и присказками из прежней жизни? Никогда раньше даже и не замечал, сколько их в моей речи. И выдаю я их на автомате, не задумываясь, ставя при этом Олафа и Лукаса в тупик своими оригинальными и «новаторскими» для этого мира фразами. Эх, погорю я когда-нибудь на этом!
Отыскиваю взглядом Жакуса и тут же перестраиваю зрение на магическое. Да уж… шкатулка эта точно с секретом. От нее к ближайшим переулкам тянутся тонкие поисковые нити, и сама шкатулка из-за этого похожа на какую-то диковинную то ли раковину, то ли медузу с длинными медленно шевелящимися щупальцами. Такое ощущение, что нити ощупывают пространство вокруг.
В артефакторский гений Лукаса я, конечно, верю, но проверять его сейчас в действии меня что-то не тянет. Нет, пока лучше держаться от всего этого чародейства подальше. Мое образование, как мага, пока еще весьма и весьма одностороннее – все наши силы с Лукасом брошены на то, чтобы подготовить меня к очередной встрече с инисами, а на все остальное времени у нас категорически не хватает. Прежние же знания Йена – это крохи, которые я и сам уже перерос.
Случайно перевожу взгляд со шкатулки на замок и застываю в немом восхищении. Что же я балбес раньше до этого не додумался?! В магическом зрении замок Тиссенов предстает, как огромная энерго структура сверху до низу пронизанная силовыми потоками. Но на него словно наброшена огромная, тускло мерцающая сеть, которая не дает рассмотреть подробности плетения – картинка словно плывет перед глазами. Интуиция подсказывает мне, что неясное марево в основании скалы скрывает много чего интересного, но не с моим куцым опытом разгадывать такие премудрые загадки. И Йена в это тоже явно не посвящали, он всего лишь знал, что замок стоит на месте древнего источника. А вот плотные энергетические линии, растекающиеся от замка по площади и к переулкам, я вижу вполне отчетливо. Похоже, защитная сеть раскинулась не только над замком, но и над частью столицы. И магией от защиты замка повеяло смутно знакомой. Нет, не Огонь точно. Скорее…Воздух. Точно Воздух! И от Лукаса, и от покойного Густава исходила похожая сила именно этой стихии. Да и сам князь Тиссен был сильным воздушником. Йен даже слышал шепотки слуг, что его отец в полнолуние, когда сила достигает пика, якобы летает над замком. Я с сомнением посмотрел на высоченные шпили замковых башен и насмешливо фыркнул «Брехня-я!»
Надо будет обязательно вернуться сюда позже, только не с Олафом, а с Лукасом. Чует мое сердце, наш любознательный маг поведает мне много интересного о «родном» замке…
– Поспешим, княжич!
Я моргаю и сбрасываю с себя наваждение. Замок снова превращается в серую мрачную громадину. Но увиденного мне уже теперь точно не забыть. Мы идем быстрым шагом, торопясь поскорее вернуться в пределы торгового квартала и затеряться там в толпе прохожих. Но по пути я еще несколько раз торможу, к большому неудовольствию Олафа. Просто теперь я смотрю на дома аристократии уже «другим» зрением, и на многих из них тоже обнаруживается магическая защита. Не такая полная, как на княжеском замке, но видимо внушительная по меркам этого мира. По крайней мере, первые пару этажей точно окутаны защитными заклинаниями. Остается только догадываться в какую сумму эта защита обходится хозяевам. А вот чем дальше от центра города, тем магической защиты на домах все меньше и меньше – слабенькие амулеты на окнах, чуть посильнее на дверях. В лавках побогаче к ним добавлено еще что-то в районе фундамента, видимо защита от подкопов. Зато храмы Единого светятся в магическом зрении, как новогодние елки! Даже интересно, что за их крепкими стенами скрывается. Видно не такие уж бессребреники жрецы Единого, не рясы же свои они так рьяно защищают.
До возвращения на постоялый двор мы с Олафом по дороге успеваем еще заскочить в пару лавок с одеждой. Жара в Минее стоит такая, что нам не мешало бы одеться полегче. И срочно, пока я совсем не запарился. Олафу-то привычно в местной одежде, а вот я скоро повешусь из-за их дурацкой моды. В одних рубахах здесь приличная публика даже летом не ходит, и уж тем более с коротким рукавом. Но вот заменить камзол на длинный жилет – это вполне допустимо по местным меркам. И тонкие ткани из натурального хлопка и шелка – единственное мое спасение. Надо будет у Лукаса поинтересоваться – может, есть какие-нибудь охлаждающие амулеты для жаркой погоды?
Утром проснулся в прекрасном настроении. Солнце светит за окном, спать уже не хочется, я просто лежу в постели, наслаждаясь приятной дремотой и расслабленно думая о планах на предстоящий день. Даже не верится, что теперь каждое утро можно просыпаться в кровати, мыться в горячей воде и забыть, наконец, о кочевой жизни со всеми ее неизбежными минусами – прожжённой одеждой, клопами…. Вчера за ужином обсудили с Лукасом дальнейшие планы. Наш маг хочет жить в городе. И желательно поближе к торговым кварталам. Соскучился он по своей работе и мечтает поскорее оборудовать для себя мастерскую. Так что близость к алхимическим и прочим специализированным лавкам для него насущная необходимость. Из-за того, что магов в Минэе крайне мало, спрос на всякие магические штучки и услуги очень велик, а значит, перспективы у Лукаса неплохие. Осталось придумать, как нам его легализовать здесь. Понятно, что он гражданин свободного города Ирута, на него княжеский закон о мобилизации и воинской повинности магов не распространяется. Но вот вменить ему в обязанность изготовление военных амулетов для казны власти вполне могут. Казна ему даже заплатит, но вопрос: сколько и когда? Дадут расписку и гуляй…
И это явно не те финансы, к которым Лукас привык в Ируте, а учитывая, что казна княжества опустошена войной, денег можно ждать до второго сошествия Единого. Так что сначала нужно хорошо просчитать все за и против такой легализации. Может, проще будет посредника найти и продавать амулеты через него. Но вот поездок в пригород для занятий всякими тайными делами это в любом случае не отменяет. В черте города боевой магией заниматься категорически нельзя. Да и простым моим тренировкам с ас-урумом случайные свидетели тоже не нужны – рано или поздно, но соседи нас обязательно засекут и донесут. Поэтому выход один – заниматься всем этим в пригороде, подальше от надзора княжеских магов и гвардейцев. Сегодня мы как раз и собираемся сделать первую такую вылазку.
Слышу, как в соседней комнате шуршит Олаф. Пора и мне вставать. Водные процедуры, небольшая зарядка, чтобы размять мышцы. К эльфийскому амулету – привычно добавляю личину. Надеваю купленную вчера «летнюю» одежду и короткие легкие сапоги. Э-эх, где вы – мои джинсы и кроссовки?! Где удобные берцы, футболки и камуфляж? Можно конечно попробовать заказать сшить для себя что-то подобное, но ведь не поймут аборигены таких нарядов! Представил себя верхом, в камуфляже, в бандане и с ас-урумом в ножнах, на въезде в Минэй. Ага… и без личины, с мордой в шрамах. Самому смешно стало. Так и слышу реакцию народа: «Демон, демон! Спасайся, кто может!» А то и просто шарахнут безо всякого предупреждения боевым заклинанием, чтобы народ зря не пугал.
Быстро завтракаем в номере, чтобы лишний раз не светиться в общем зале. Олаф отправляется на конюшню, чтобы проверить и оседлать наших лошадей. Мы с Луксом назначаем место встречи. Не стоит всем колхозом ездить по улицам столицы. А поэтому встретимся за городской стеной в роще на берегу Неи, где мы делали последний привал перед Минэем.
Сказано – сделано. Выезжаем порознь. С опаской приближаюсь к городским воротам. А вдруг князь поставит магов проверять шкатулкой-артефактом путников? Но нет, на воротах стоят простые стражники. Видимо, поисковых артефактов в замке не так много, чтобы закрыть ими весь «периметр».
Расстояния здесь небольшие и уже через полчаса мы встречаемся с Лукасом в условленном месте. Пока едем, внимательно оглядывая окрестности в поисках удобного и скрытного места подходящего для тренировок, толстячок, не теряя времени, уже начал читать мне очередную лекцию.
– Понимаешь Йен, у тебя внутренний резерв большой от природы, но сам организм пока еще вырабатывает недостаточно собственной магии. К тому же, правильно впитывать и перерабатывать внешнюю энергию ты пока тоже до конца не умеешь, так что тренировки нельзя останавливать ни на день. Их нужно непременно продолжать, чтобы не было застоя в энергетических каналах.
– Это я понимаю, но…
– А раз понимаешь, то доверься моему опыту. К каждому вечеру ты теперь должен опустошать свой источник. Не смог скинуть силу на тренировке – значит, перед сном сливай ее остатки в кристаллы-накопители. Я тебе их выдам. И научу пользоваться. Утром и вечером будь любезен потратить время на медитацию. Это важный этап – контроль за наполнением резерва и насыщением силой энерго каналов. Вечерняя медитация – проверка того, как опустошается твой источник. День – на растрату резерва путем усиленных тренировок, ночь – время на его заполнение, путем пропуска через себя и трансформации внешней магической энергии. Поэтому сон твой, как и питание, должны быть сейчас полноценными. Понял?
Я согласно киваю. Чего же не понять. Это я и по прежней своей жизни знаю. Такой режим у нас спортивным зовется. Физические нагрузки – это по-любому укрепление организма, насыщение крови кислородом, более эластичные мышцы и сухожилия. Правильное питание – подвижные суставы и крепкие кости. Сон – полное восстановление, хорошее самочувствие и крепкая нервная система. Для нашего мира это давно уже стало прописными истинами, а здесь адептам все приходится объяснять и втолковывать.
– И если твой личный резерв будет развиваться и пополняться хотя бы такими же темпами, как последние две недели, ты довольно быстро станешь полноценным магом.
– Скорей бы уже…
– Но я хотел с тобой поговорить еще и вот о чем. Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется пройти обряд принятия силы рода Тиссенов?
– Зачем?!
Один обряд я уже проходил. На Острове. И мне совсем не понравилось.
– Затем! Чтобы не придумал себе князь, он просчитался. Наследник лич и родовая сила – вещи несовместимые, и скоро он это сам поймет. А кроме тебя твоего несчастного брата заменить некем. Ты же не собираешься уступать свое наследство бастардам? Да и сможет ли кто-то из них принять его? Для этого ведь нужно быть магом. Значит, тебе нужно заранее к этому готовиться. И еще меня беспокоит неудача твоей первой инициации, потому что я никак не могу понять ее причины. Признаюсь, самым логичным объяснением стало бы чужое намеренное вмешательство. Но чтобы проделать такое прямо на глазах у Альтуса и покойного Инвариса, это кем нужно быть?
– Ну, …там еще и Глава инквизиции Вергелиус присутствовал.
– В качестве кого?
– Не знаю, наблюдателя или …надзирателя. На балконе в кресле сидел.
– Подозрительно все это, согласись. А Альтус потом что-то говорил о твоей инициации?
– В общих чертах. Да, он и сам остерегается лишнего сказать в стенах своего Ордена. Кругом шпионы и подслушивающие амулеты. Странно у них там все, на этом Острове.
Мы замолчали, каждый задумался о своем. Лукас, наверное, об интригах, царящих на Острове магов, а я… Я думал сейчас о том, что наследным княжичем мне становиться ну, вот совершено не хочется. Это ведь жесткий контроль со стороны авторитарного князя Тиссена и полное бесправие, полное! А если он еще и про ас-урум узнает, то моя участь вообще предрешена – на передовую, и никаких возражений. Хотя о чем это я? Все он уже наверняка знает – магистр Альтус ему доложил. А не Альтус, так шпионы при фэсском дворе князя Марция. А раз доложили и отец даже не потрудился мне написать, разыскать… О чем это говорит?
Укромное местечко вскоре находится. Небольшая поляна на берегу реки, надежно укрытая со стороны дороги от любопытных глаз густым кустарником. Приятная тень от высоких деревьев и одно старое засохшая коряга, торчащая из земли – отличная мишень для моих упражнений с ас-урумом. Спешиваемся, снимаем поклажу. Олаф тут же отводит лошадей в сторону и занимается ими, пока мы с Лукасом обследуем берег реки. Спуск к воде отличный, потом можно будет искупаться. Олаф начинает чуть в стороне обустраивать нашу стоянку, а мы с магом приступаем к занятиям.
Сначала повторяем все пройденные мной заклинания. С этим у меня полный порядок. Магия отзывается моментально и легко подчиняется мне, кодовые слова заклинаний заучены уже намертво и отскакивают от зубов на автомате, даже не приходится прикладывать усилий, чтобы вспомнить их. Отработка заклинаний идет по нарастающей – от самых слабых к более сильным. Начинаем со «светящихся сфер» и «факелов», требующих от волшебника минимальных затрат. Это в принципе безобидная бытовая магия – 10 уровень. Потом переходим к боевым заклинаниям – «огненным стрелам» и малым «пылающим сферам». Это уже все заклинания 9-8 порядка, но и они у меня давно освоены. Лукас одобрительно кивает головой, наблюдая за моими движениями магическим зрением. Скорость плетения таких заклинаний у меня на уровне хорошего мага, а форма сгустков огня почти безупречная – огненные стрелы выходят ровными, примерно одинакового размера и мощности, но по команде Лукаса я легко их меняю, превращая то в короткие огненные болты, то в подобие длинных стрел для лука. Хороши и малые пылающие сферы в моем исполнении – со стороны это выглядит как россыпь ярких мандаринов. Ну, или апельсинов, в зависимости от команды учителя. И все это тот базис, на котором будет строиться мое дальнейшее обучение.
– Так, с этим ты справляешься отлично, молодец! Сейчас небольшая передышка, а потом переходим к огненной плети и к седьмому уровню.
А вот с заклинаниями такого уровня у меня далеко не все так радужно. Освоить я их освоил, но стабильности при демонстрации их Лукасу пока еще нет. С огненной плетью вообще непонятно, что происходит. Вид у нее получается правильный – метра два длиной, и форма вроде стабильная, держится хорошо. Но вот управление плетью у меня хромает. Местным-то хорошо – кнут, плеть, хлыст – все это для них вещи привычные с раннего детства. А что делать бедному мне, который в прошлой жизни только в кино их и видел? Ладно, с помощью хлыста лошадью вроде привык уже управлять, но это же ни разу не плеть. Вон, как Лукас ею владеет – любо дорого посмотреть! А я только и научился, что ее создавать, да бесцельно размахивать. Хорошо хоть, что своя магия не обжигает, а то бы еще и шрамов себе добавил.
Появилась у моей магии и еще одна особенность, о которой я пока не спешил сообщать учителю. И не потому, что не доверял ему, а потому, что сам до конца еще не был ни в чем уверен. Короче… почему-то мне кажется, что магия моя иногда срывается с пальцев раньше, чем я успеваю договорить про себя заклинание. Вот так. Словно теперь ей достаточно простого мысленного образа того, что я хочу получить. И это странно, вообще-то. Ни наставник Эримус, ни Лукас о таком никогда не рассказывали. Может, я уникум какой-нибудь, а? Но если честно, то такое происходит только с теми заклинаниями, которые я хорошо выучил, и в которых я полностью уверен. Например с «дымовой завесой». Это такое слабенькое защитное заклинание 9 уровня. Смысл в том, что вокруг мага рассыпается сноп искр, которые тут же превращаются в дымовой кокон шириной метра два. Это создает неудобство для атакующего противника, поэтому и называется завесой. Так вот я точно уверен, что этот дымный кокон у меня образуется слишком быстро, я даже финальное слово не успеваю произнести – хоп, и я уже прикрыт завесой дыма. И как это объяснить? Непонятно… Я не торопился сообщить о своем открытии Лукаса. А вдруг это все мне просто показалось и ехидный маг меня лишь высмеет.
– Если передохнул, продолжаем! Маг не должен, терять физические кондиции! – я пристально уставился на брюшко Лукаса, обтянутое тонкой рубахой и жилетом. Тот лишь хмыкнул – Ну… боевой маг. Знаешь, а давай-ка ты с мечом сначала поупражняешься. Физическое и астральное тело действуют в связке.
Не вопрос. Достаю из ножен ас-урум, любовно провожу ногтем по лезвию. Меч вспыхивает узнаванием. Делаю пару выпадов в сторону сухого дерева и тут же начинаю повторять все ранее освоенные фехтовальные движения, постепенно наращивая темп. Через несколько минут мы с клинком уже одно целое, он как продолжение моей руки. Шальная мысль приходит в голову неожиданно: а что если добавить силу ас-урума к своей собственной магии? Вдруг тогда можно замахнуться и на заклинания шестого порядка? Ну, вдруг…? Сами-то заклинания я уже выучил. Замираю, привожу дыхание в порядок и, направив клинок в сторону реки, четко проговариваю слова-ключ для «огненного копья». Вдыхаю, выдыхаю. Щедро вливаю силу …и вот уже в сторону прибрежных кустов летит короткое сияющее копье, сотканное из магии. Заклинание бьет по воде, раздается громкий «буум» и над рекой поднимается облако пара.
На поляне воцаряется тишина.
– Это что сейчас было?
Таким потрясенным Лукаса я еще никогда не видел. Он смотрел на меня с каким-то священным ужасом.
– Ты как это сделал?!
– Ну… произнес заклинание и пропустил силу через меч.
– Так ведь это же шестой уровень, ты его еще не освоил!
– Но слова самого заклинания я уже выучил. Просто, наверное, сил на него раньше не хватало.
– А если бы…
Возмущенно начинает толстячок и замолкает, понимая, что в случае неудачи ас-урум просто проглотил бы эту порцию моей магии и все. Причем проглотил бы с большим удовольствием. В следующий момент Лукас подлетает ко мне со скоростью молнии и хватает за запястье, поворачивая мою руку так, чтобы рассмотреть лезвие клинка.
– Проклятье! Аш и все его демоны! – восхищенный голос мага заставляет и меня всмотреться в затейливую мерцающую вязь. О, блин… Ближе к рукояти, прямо перед письменами на клинке появилось небольшое сияющее клеймо. Ага… с бородатым ликом Айрана.
– И как это понимать?
– Если б я еще знал – Лукас озадаченно потер лоб – А знаешь что, Йен, сними-ка пока мой амулет, дай я посмотрю на твою ауру.
Через минуту выясняется, что и на ауре теперь у меня есть метка Айрана. Широкая красная линия. Лукас озадаченно молчит. Что уж говорить про меня – я-то вообще в легком шоке. И непонятно, как это все нужно воспринимать – то ли, как его высшую милость, то ли как предупреждение: «Я смотрю за тобой, Йен!» Здесь ведь вот еще какая интересная цепочка вырисовывается. Ас-урум для инисов сделали дворфы. А дворфы кто? Гномы. Темные, но все же гномы. А вот отреклись ли они полностью от Айрана, предавшись Тьме? И чем вообще грозит повышенное внимание древнего бога к моей скромной персоне и моему ас-уруму?
– Так… Давай-ка сейчас по очереди все заклинания пропустим через ас-урум, чтобы определить порог твоих новых возможностей.
В Лукасе проснулся исследовательский дух и его глаза зажглись нездоровым энтузиазмом. Ну, все, гасите свет – этого маньяка не остановить!
Следующие два часа он гонял меня как сидорову козу, заставив вспомнить все изученные заклинания. А знал я их уже немало. До шестого уровня добрался, и, похоже, за пятый пора браться. Ас-урум на мою магию отзывается моментально, вспыхивая теперь по кромке клинка не багряным светом, а чистым ярким пламенем. И он действует как большая удобная указка, позволяя более метко направлять в цель срывающиеся с него сферы, стрелы, и копья. Скорострельность сразу возросла на треть. А уж как при этом трещит от напряжения щит, выставленный Луксом – просто залюбуешься! Маг только и успевает укреплять его, наращивая защиту слой за слоем. Но самое главное новшество – мой ас-урум теперь может удлиняться узким потоком пламени почти в два раза, прямо как в легендарной сцене битвы Гендальфа и Барлога. Со стороны смотрится, наверное, жутковато. Лукас увидев это, вытаращил от удивления глаза, и сказал, что нигде не читал о подобном, а уж книг по магии он прочел, как никто другой.