Дождь лил второй день. Пузырилась вода в лужах, в бочке у стены дома, куда стекала по желобу с карниза и крыши. Капли бились в стекло и превращались в бесформенных амеб, которых через мгновение разбивала новая капля, а затем следующая… процесс был бесконечен. Иногда налетал порыв ветра, который превращал стену дождя в настоящие волны, словно боги встряхивали гигантское полотнище, избавляясь от пыли.
Костя Маркин подышал на холодное стекло и на пятне испарины нарисовал пальцем несколько черточек.
– Точка, точка, запятая – вышла рожица смешная. Палка, палка, огуречик – вот и вышел человечек, – себе под нос пробубнил он старый-престарый стишок из далекого детства.
– Ваша милость, мы в кузню собираемся, – оторвал его от размышлений голос Парлада, деревенского кузнеца и хозяина дома, где он проживал со вчерашнего дня.
Еще до рассвета его подняли слуги по приказу барона, дали немного времени привести себя в порядок и отвели в малый обеденный зал, где сонные повара накормили перед предстоящей дорогой. Потом шесть часов провел в фургоне под промокшим тентом, управляя животными. К счастью, на этот раз барон расщедрился на хороших лошадей: не отшские тяжеловозы, на которых восседают братья-наемники, но лишь немногим хуже. От холода и частично сырости помогал амулет, собственноручно зачарованный на тепло. Магический обогреватель – полуметровая в поперечнике бронзовая пластина толщиной в три-четыре миллиметра.
Через шесть часов добрались до постоялого двора, где отдали животных слугам, чтобы те обиходили их. Костя снял на несколько часов две комнаты, себе и наемникам, где добрали часы утреннего сна, которого их всех лишил барон.
В два пополудни они вновь тронулись в путь. И шли до глубокого вечера, пока не наткнулись на пустой лагерь для путешественников – полдюжины шалашей, горка дров под деревом, накрытая от дождя порыжевшим лапником, загон для животных, сбитый из длинных неошкуренных жердей. Разбили ночное время на три вахты по два часа. Косте выпала первая, последним дежурил Ракст.
Утром, быстро перекусив всухомятку, накормив лошадей и взнуздав их, вновь тронулись далее. В деревню Светлый Холм вошли в начале одиннадцатого утра. Помощник старосты быстро определил на постой Костю и наемников. От него же узнали, что голема и большую часть трофеев, оставшихся от разбойников (весь металлический хлам вроде щербатых плотницких топоров, стеганок с металлическими бляшками, кривых ржавых копий), привезли вчера под вечер и тут же сгрузили в кузне, расположенной на краю деревни, неподалеку от ручья, текущего чуть ли не по околице поселения.
Деревня была достаточно крупная – полтораста дворов, почти тысяча человек. Большая кузница, две мельницы – ветряная в полукилометре на высоком каменистом холме и небольшая водяная, поставленная на ручье почти по соседству с крайними домами. Имелся и постоялый двор, но молодого мага известили, что там сейчас все помещения заняты караванщиками, зато у кузнеца недавно сыновья сыграли свадьбу и съехали от родителей, освободив комнату.
В доме мастера металла были высокие потолки (неудивительно, учитывая, что хозяин выше двух метров ростом) и большие окна, везде царил образцовый порядок: выскобленные до белизны полы покрыты вязаными ковриками, большая печь побелена, вся посуда убрана по шкафчикам, на подоконниках цвели растения в горшках, наполняя дом приятным ароматом.
– Хорошо, Парлад, я уже собираюсь, – ответил молодой человек.
Райдаш и Ракст выскочили под дождь через пару минут следом за Костей, видимо, кто-то из них стоял «на фишке», следя за домом кузнеца, куда поселили их нанимателя. Братья были в доспехах с ног до головы; от воды, льющейся с неба, их прикрывали просторные холщовые в два слоя плащи, навощенные и пропитанные особым растительным маслом. Хотя, конечно, вечером им предстоит чистка и смазка снаряжения, которое даже под плащом все равно страдает от влаги. Любовь к состоянию «а-ля черепаха» они приобрели после схватки с разбойниками, когда только зачарованная сталь полного латного доспеха спасла от ран, а может быть, и смерти.
– Топали бы вы в тепло, – предложил землянин парням, когда те бегом, разбрызгивая во все стороны грязь, догнали нанимателя.
– В кузне согреемся и обсохнем, – бодро заявил Райдаш. На что тут же получил ответ от Парлада:
– Только тесниться там с вами…
– Ничего, мы в уголке постоим. – Оставлять молодого мага без охраны наемники не собирались, честно отрабатывая то золото, что исправно капало в их карман за каждый день службы.
Подмастерья – два сына Парлада – уже были на месте. Ровесники наемникам и такие же здоровенные орясины, они успели подготовить горн – поджечь растопку и насыпать уголь. Сейчас один из них редко и несильно качал ручку мехов, заставляя пламя разгораться, быстрее вгрызаться своими оранжевыми, алыми и синеватыми клыками в черные пористые бока кусков древесного угля. Второй снимал со стен и верстака инструмент, тут же раскладывая его поближе к месту работы.
Магический светильник был только один – над наковальней, все прочее освещение давали с полдюжины масляных ламп, развешанных под потолком и по стенам кузни. Горн только несколько минут как разгорелся, так что в помещении еще прохладно. Но здесь хотя бы не было пронизывающего ветра и не лил на голову и плечи дождь.
Голем лежал на низком настиле из ошкуренных жердей в дальнем левом от входа углу кузницы. Обшарпанный, побитый и помятый, больше похожий на груду металлома, чем на опасный смертоносный механизм. Весь в потеках ржавчины, кусках подсохшей грязи, с деформировавшейся грудной пластиной, в центре которой чернело отверстие с кулак взрослого мужчины. Края дыры – черные, стеклянистые и словно вспененные, с сотнями пор.
При взгляде на повреждения кузнец с сожалением покачал головой:
– Плохо: передняя броня – под замену. Скорее всего, внутри точно такая же картина, так что придется и там часть механизмов менять. Работы тут ох как много.
Парлад оказался прав. Когда сняли грудную защиту, перед их глазами предстало неприятное зрелище: черные как смола потеки металла, металлическая крошка, изогнутые валы и шестеренки со сбитыми зубьями.
– Чем же ударили по голему, ваша милость? – удивленно спросил кузнец.
– Магией. Огненным шаром.
– От одного лишь огненного шара так металл не портится, – покачал головой Парлад, – тут проклятием попахивает. Краем уха слышал я, что с демонами пришлось схватиться… – произнес кузнец и пытливо посмотрел землянину в глаза. Тот в ответ пожал плечами.
– Были двое разбойников, похожих на миньонов, но они ли это или измененные из Саалигира – дракон их знает… А дыру прожег их маг – вожак шайки, – сказал почти чистую правду Костя.
– Да уж… – вздохнул его собеседник и слегка расстроился. Наверное, рассчитывал, что узнает от Коста Марга про полчища инфернальных тварей, жуткую бойню, что они устроили, сечу дружины и мага с тварями, а тут…
Весь металл, который попал под воздействие магического огня, кузнец безжалостно выбросил. Детали, по его словам, даже в переплавку не пойдут, только в глубокий омут ручья, подальше от кузни, чтобы случайно не закинуть в горн с рудой или металлическим ломом. В этом случае вся выплавка будет безвозвратно испорчена. Да и сам рунный мастер обратил внимание, что руны, ранее наложенные на пострадавшие части голема, распались и быстро развеиваются при повторном наложении. Так же уходила мана из рун и на механизмах, расположенных рядом с поврежденными деталями.
Готовых деталей для голема не было в кузне, заказывать долго, поэтому пришлось выковывать новые. Запас металла у Парлада имелся, по распоряжению барона работу выполнял бесплатно (маг все же сунул по мунгу его сыновьям и два – самому кузнецу), так что за десять дней мастер с помощниками обещали работу закончить. Костя еще разрешил использовать металл из трофеев – все равно больших денег с них не получить, и возиться с продажей меньше всего хотелось.
– Господин, не старайтесь встречать удар острой кромкой меча. Для этого есть широкая плоская сторона, – произнес Райдаш после короткого обмена ударами и разрыва дистанции между поединщиками.
– Она зачарованная, лезвию ничего не сделается, – отмахнулся было Костя.
– А если в ваши руки попадет обычный меч, без рун, и зачаровать не будет возможности и времени? – веско заметил наемник.
– А если чужой меч перерубит мой?
– А для этого есть мягкие отводящие блоки и самое главное – щит. Вы же так свой меч загубите, после боя только в перековку и будет годен. А ведь бой может затянуться, сразите одного – встанет перед вами второй, с острым оружием и в прочных доспехах. Что вы с ним сделаете своим клинком изрубленным?
– Ладно-ладно, – проворчал землянин, принимая стойку перед новой сшибкой, – постараюсь больше так не делать… хэ-ек!
Пока Парлад с сыновьями священнодействовали над големом, новопосвященный рыцарь решил воспользоваться услугами наемников, взять у них несколько уроков боя на мечах. Среди трофеев нашлись три более-менее неплохих меча, щиты использовали свои. Затупили клинки, превратив их в учебные болванки, Костя наложил на каждый короткую цепочку рун для прочности. Под полигон обустроили часть двора кузнеца, застелив землю щитами из досок, чтобы не месить грязь. Доски презентовали за несколько серебряных монет соседи Парлада. Шесть часов – по три часа с полуторачасовым перерывом, то есть почти все светлое время, Костя отвел для учебных поединков. Вечером уходил в крошечную кузницу, которую поставил на подворье Парлад для мелкого ремонта, чтобы не идти на другой конец поселения ради выправки ножа, ремонта оловянной пуговицы, пряжки ремня или цепи для животного. Там еще два часа собирал гранаты – уж очень ему понравилось их действие в бою.
– Ха-а!.. Хэ-ек!..
Маркин выбросил правую руку с мечом вперед, целясь в левое бедро Раксту. Тот чуть повернул корпус и отвел ногу назад на полшага, нижней кромкой щита ударил по клинку, отбивая тот к земле, своим же мечом ударил наискосок сверху вниз, выбрав целью голову противника. Землянин принял чужой удар на щит и тут же быстро шагнул назад и вбок, уходя от «коронки» наемника: удар по голове с последующим секундным оглушением, блокирование чужого меча своим щитом, шаг вперед и пинок в ногу или в корпус.
– Уже неплохо, – похвалил Костю Ракст, – только не закрывайте себе обзор щитом так сильно. Вы же не видите ничего, что впереди делается. Покажу сейчас, к чему такое может привести; в стойку…
Но тут в ход занятий вмешался Райдаш, выскочивший из-за угла птичника, который прикрывал тренирующихся от любопытных глаз селян, приходящих к кузнецу по своим делам.
– Господин, тут к вам жрец пришел, – озадаченно сообщил наемник. – А с ним еще четверка храмовников.
Несколько секунд Костя переваривал известие, вспоминая все грехи, грешки и просто досадные промахи, из-за которых мог заинтересовать жреческую братию.
Быть может, нечестное поведение с Таншей? Как-никак, его поступок можно описать земной поговоркой «поматросил и бросил». Чувство стыда нет-нет да и просыпалось в душе у парня в последнее время. Или аукнулись его слова про следы от рабского ошейника, что, мол, некроманты так нехорошо поступили, и вот теперь последователи светлой веры пришли к нему проверить, а не почернел ли внутри, не скурвился в угоду некромантам? Для простой встречи жрецы храмовников не берут вроде бы. Или оттого, что не добил разбойницу, которой подчинялись миньоны, сохранил ей жизнь да еще обмолвился, что знаком с этой убийцей, этим фактом заинтересовались жрецы, решив опять же оценить уровень человечности в Косте?
– Четверка храмовников? И что делают?
– В седлах сидят, отдыхают вроде как. Все в грязи, уставшие, лошади боками водят, как мехами кузнечными, видать, издалека скакали торопясь. У каждого по заводной, и те тоже почти загнанные.
– А больше никого не видел? – продолжал допытываться у наемника маг.
– Вроде нет, – пожал тот плечами, удивленно смотря на него.
– Ладно, пойдем посмотрим на жреца этого со свитой… – Землянин отложил тренировочный меч в сторону, обнажил под удивленными взглядами братьев свой зачарованный полутораручник, положил его на плечо плашмя и уверено зашагал к воротам.
Мастера рун так и подмывало поинтересоваться у подчиненных их отношением к религии, к богам и служителям культа. Опасался, что в случае заварушки парни могут встать на сторону незваных гостей. Но пока решался спросить, уже успел пройти не такой и большой двор кузнеца, остановившись у ворот, и смысла задавать такие вопросы больше не было.
Вид прибывших гостей был жалок. Даже они с наемниками по прибытии в деревню смотрелись более браво. Жрец – высокий сухопарый мужчина с бородкой, напоминавшей земную эспаньолку, закутанный в суконный плащ, сидел в седле сгорбившись, прикрыв глаза. На звук открываемой калитки он устало поднял веки, секунду оценивал вид молодого мага, придержав взгляд на обнаженном мече в его руках. На плаще жреца и храмовников вышит серебристо-белыми нитями герб – две ладони, сложенные лодочкой, из которых вырывается язык пламени, а в нем находится веточка с пятью листками.
– Тренировался со своими людьми, – пояснил Костя, уважительно поприветствовав священнослужителей. – Решил немедленно поспешить к вам, вот и не убрал оружие. Не бросать же его под открытым небом в такую погоду.
– Пусть снизойдет благодать Матери Ашуйи на тебя, воин, – ответил жрец. – Ты сэр Кост Марг, маг и рыцарь, разгромивший шайку разбойников и пленивший демоницу?
– Да, я Кост. И разбойников я недавно уничтожил, захватив их вожака и несколько рядовых душегубов. А вот насчет демоницы вы ошибаетесь, – отрицательно качнул головой Костя.
– Та женщина, Оливера Вермар, преступница с клеймом воровки, и есть демоница, тифлинг, у коей проснулась проклятая кровь.
– Хм, тифлинг, говорите? Не знал. И чем помочь могу?
– Ты маг с боевым големом, мне и Матери Ашуйе нужна твоя помощь, разумеется, не бесплатно, – тут жрец поморщился и катнул желваками, – я заплачу золотом.
– Заманчиво, конечно, но мне бы хотелось узнать, куда, зачем и против кого меня приглашают выступить. Неужели Оливера… э-э, демоница сбежала из баронской темницы?
– Здесь не место для разговоров. Все в пути поясню.
– В пути? Стоп-стоп, – Костя выставил в сторону жреца левую ладонь. – Сейчас я точно никуда не пойду. Устал на тренировке, проголодался, снаряжение разобрано и вообще мне лень.
Взгляд жреца потяжелел, он сжал губы так сильно, что те превратились в две тонкие бледные нити, а в кулаке до хруста сдавил кожаные поводья.
– Ты ведешь себя, как союзник Тьмы, – зло бросил жрец. Его товарищи как-то разом сбросили вялый и усталый вид, превратившись в хищников, волкодавов, готовых разорвать жертву по команде хозяина.
– Послушай, жрец, – стал заводиться Костя, сменив обращение к собеседнику, – сейчас уже почти четыре часа вечера, через полтора часа наступят глубокие сумерки, через два – ночная темень. Вы устали, лошади едва живые, и как бы вы ни хотели кого-то догнать, но скорее загубите животных или свалитесь сами, а то и просто заблудитесь, чем завершите свою миссию успешно. Предлагаю вам переночевать в деревне, отдохнуть самим и дать отдых лошадям, а с рассвета тронемся в путь. Заодно перед сном расскажешь мне все, что посчитаешь нужным. Мне, знаешь ли, не в радость срываться на ночь глядя в неизвестность. Если же тебе так нужно кого-то догнать, то скачи без меня.
– Прости, усталость и гордыня завладели моим языком, – неожиданно сказал жрец. – Я принимаю твое предложение. В этом доме найдется кровать или хотя бы матрас со свежей соломой на пол для меня?..
Через час, расселив храмовников по домам деревенских жителей с помощью старосты и убедившись, что с лошадьми, отданными на попечение крестьянам, все в порядке, жрец – Юршан Тимовсим, вернулся к Маргу. Семья кузнеца – ради такого дела Парлад оставил кузницу на попечение сыновей и вернулся в дом – предоставила жрецу кровать в той же комнате, где ночевал рыцарь. Разложив вещи и переодевшись в сухое и чистое, Юршан провел получасовой обряд, освятив дом и защитив его от Тьмы. Костя смотрел на ослепительное белое сияние, сходившее с ладоней гостя на стены, потолок, домашнюю утварь, и думал, что судьба свела его не с простым священнослужителем.
О причинах, заставивших его прибыть в деревню, жрец рассказал только после ужина.
Про миньонов и Оливеру барон Д’Рамст сообщил немедленно, как только получил эти сведения от гонца, отправленного в замок Дюнкером, раньше, чем пленные оказались в темнице. Баронское донесение попало к первожрецу Матери Ашуйи, который приказал ближайшему храму снарядить экспедицию во владения Д’Рамста. Выбор пал на Юршана – жреца светлой богини, второго лица в главном храме Матери в Трагларе. Взяв с собой пятерых храмовников, жрец промчался без отдыха, не жалея себя, спутников и животных, до баронского замка. Отказавшись от еды, ванны и чистой одежды, Юршан направился к пленнице. Если до встречи с ней у него еще были сомнения в ее демонической составляющей (мало ли, могли же баронские слуги перепутать миньонов с несчастными из Саалигира), то первый же взгляд на клейменую женщину расставил все по своим местам: Оливера была демоном. Капля крови инфернального предка: может, лишь десятая, а то и сотая часть! Но ненависть, боль от клейма, унижение и страх стали той горючей смесью, что разожгла огонь Бездны в ее жилах. Женщина ушла из города, стала скрываться в лесах, лелея планы мести. Очень быстро встретилась с одной из мелких шаек, блуждающих по лесам вдоль дорог в поисках доступных жертв. Красивая молодая женщина, которую даже уродливое клеймо не портило (к таким украшениям разбойники давно привыкли, каждый второй среди них мог похвастаться шрамами и следами от рук палачей), показалась легким и лакомым кусочком. И едва не поседели от ужаса, когда красотка голыми руками разорвала горло их вожаку, воткнула ржавый нож в живот его помощнику и затем вытащила внутренности. Из восьми человек с ней остались пятеро – один в страхе убежал. На третью ночь на нее попытались напасть, удавить по-тихому. После этого отряд лишился еще двоих. Неудачников Оливера не стала убивать сразу, решив устроить показательную экзекуцию. Едва живых, с переломанными костями, Оливера их ослепила, вырвала языки, перерезала раскаленным кинжалом сухожилия на ногах и руках и бросила неподалеку от огромного муравейника. И после этого привязала троих уцелевших разбойников к деревьям в десятке метров от умирающих. До самой темноты люди смотрели, как их полуживых товарищей заживо поедали насекомые. Вечером, когда женщина их отвязала, рассудок каждого из троицы претерпел сильное изменение. Теперь они были готовы броситься в огонь и воду по приказу своей новой госпожи, лишь бы та не стала их наказывать. Нечто похожее Оливера делала с каждым, кто прибивался к ее шайке. Через месяц она создала первого миньона, после чего решила перебраться в более глухую местность. Баронство Д’Рамст идеально подходило для этого – расположено очень далеко от столицы, граничит с пустыми землями и горами, и через него проходит караванная дорога, на которой можно получить добычу.
– Но дело даже не в ее злодеяниях, ведь многие разбойники еще не то вытворяют, но для жрецов они неинтересны, – мрачно произнес Юршан, – а в том, что благодаря порченой крови ее посещали сновидения различных ритуалов, создание миньонов она именно из них почерпнула…
Д’Рамст ошибался, когда считал, что своих пленников разбойники продают в рабство. Оливера всех до единого отправляла в горы. Местность та никем не контролировалась, а бедная каменистая почва, чахлые леса и отсутствие полезных ископаемых еще долго будут защищать редкие малолюдные деревеньки и хутора от интереса феодалов.
Что именно происходит с пленниками, никто не знал. Демоница об этом молчала, и даже жреческая магия не могла развязать ее язык. Прочие разбойники после пыток смогли сообщить лишь примерное местоположение лагеря с пленниками: где-то в горах, а рядом – небольшая деревенька с запуганными Оливерой до седины и заикания жителями.
Каждый раз атаманша шайки уходила с пленными, которых сопровождали миньоны, и по возвращении после этого от женщины веяло такой жутью, что даже в перекошенных, изуродованных мозгах бандитов появлялась инстинктивная мысль: «Бежать, прочь отсюда!» Пленные назад не возвращались. Иногда и миньоны оставались в месте неведомого ритуала, как это случилось в последний раз, перед нападением на караван Марга. Ведь вместо пары демонических созданий, убитых тогда магом, Оливеру обычно сопровождала дюжина. Так что еще десяток как минимум ждал свою хозяйку в нескольких днях пути на запад в горах.
С четверкой храмовников (один оставался на охране Оливеры) нечего было и мечтать справиться с миньонами и неизвестностью, которая ожидала жреца в месте совершения ритуалов. Он подозревал, что демоница проводила обряд создания врат в Бездну, принося в жертву людей. Кто-то из чистокровных тварей, запертых в своем родном мире, через Астрал или похожим способом смог взять под контроль или подкупить посулами недавно инициированную тифлингессу, отсюда и ее вещие сны. Демон вряд ли из сильных, но даже и такой сможет устроить много неприятностей, а в такой глуши имеет все шансы окрепнуть, накопить армию и усилить портал в Бездну, откуда будет черпать подкрепление.
Д’Рамст отказал в помощи жрецу, аргументируя тем, что его дружина и так малая, всю отдать на поиски логова тварей нельзя, а ее часть не поможет ни Юршану, ни самому барону защищать свои владения. Посоветовал жрецу дождаться подкрепления – информация о возможном прорыве Бездны была отправлена первожрецу сразу, как только об этом узнал Юршан. Но поблизости храмовников больше не было, а отряду из других храмов добираться до баронства слишком долго. В ответ на эти доводы Д’Рамст только руками развел, после чего предложил обратиться к Косту Маргу, мол, новоявленный рыцарь малыми силами разгромил полусотню разбойников, сразив лично обоих миньонов и демоницу. И Юршан направился в деревню, приютившую Костю Маркина с наемниками, рассчитывая уговорить мага и воина с боевым големом отправиться спасать… ну да, спасать мир.
Еще за два километра до цели, при взгляде с вершины холма, Маркин понял, что они опоздали. От деревеньки, расположенной у подножия гор, не осталось ни единого целого дома. Издалека поселение выглядело двумя десятками каменных кучек, над некоторыми вились нити черного дыма.
Через десять минут небольшой отряд охотников на демонов въехал в разгромленное поселение. От запаха разлагающейся плоти свербело в горле и появлялись позывы к рвоте. Дома, когда-то сложенные из плоских голышей без раствора или глины, с забитыми мхом и пучками соломы щелями между камнями, были капитально разрушены. Деревянные крыши провалились вовнутрь и сейчас чадили, понемногу превращаясь в угольки.
– По такой погоде – долго им гореть, – заметил Ракст. – И не угадаешь, когда случилось нападение, ведь тлеть такие бревна могут неделю.
– Трупы завоняли уже, как раз неделя и есть, – включился в беседу Райдаш. – Интересно, кто мог это сделать?
– Демоны, – хмуро ответил ему Юршан. – Без хозяйки они лишились контроля, и когда проголодались, то покинули гнездо и отправились за пищей. Про деревню они, скорее всего, знали и поэтому в первую очередь направились сюда.
– Миньоны? Или настоящие демоны? – уточнил Костя. – И почему пришли именно поесть?
– Миньоны. Посмотри туда.
В нескольких метрах от них рядом с порогом дома на утоптанной дорожке, ведущей к нему, лежала человеческая рука – кисть, обломок лучевой и почти целая локтевая кость. Мышц на конечности не было, лишь жалкие потемневшие лохмотья. И тут уж точно поработали не птицы и мелкие грызуны: слишком глубокие борозды от зубов на костях остались.
– Они едят людей?.. – глухо спросил Костя.
– Едят всех, кто из плоти и крови. Даже мертвецов, падаль и зомби, случись тем попасться голодным миньонам. Этим же пристрастием отличаются и низшие полуразумные демоны и демонические животные.
– Вот же твари… – вздохнул Райдаш. – Здесь же дети жили, старики, и они их всех…
Наемник не договорил, но все и так было всем понятно. По команде жреца отряд разбился на три группы, чтобы обыскать не такое уж и большое поселение. Хватило двадцати минут, чтобы заглянуть едва ли не под каждый камешек, перевернуть каждую деревянную кадушку… За эти минуты землянин насмотрелся на многое, что проверило его нервы на прочность. До этого считал себя человеком, который повидал все, но вид детского скелета, обгрызенного, с оторванными ручками и ножками оказался слишком тяжелым. Да и молодые наемники чувствовали себя не намного лучше. Убедившись, что в их части поселения, отведенной жрецом для поисков, выживших нет, маг с подчиненными отошли к колодцу, расположенному в центре. Ворот был варварски сломан, обрывки веревки валялись поблизости, серые камни колодезного оголовья в одном месте покрылись сгустками темно-багрового цвета: наверное, какому-то несчастному разбили об них голову.
Костя машинально заглянул в колодец, но ничего не увидел в густой тени, скрывавшей дно. Вдруг до него донесся едва слышимый звук. Что-то похожее на всплеск, и через мгновение – глухой стон.
– Ракст, быстро факел сюда! – приказал рунный мастер. – Живее… Уважаемый Юршан, скорее сюда!
На его крик жрец примчался с завидной резвостью, меньше чем за минуту, хотя находился за пределами поселка, на дороге, ведущей к горам.
– Что тут у тебя, рыцарь? – деловито поинтересовался жрец и, не став ждать ответа, шагнул к колодцу, заглядывая внутрь. – Хм, темно слишком.
– Я за факелом отправил своего человека.
– Не нужно, я справлюсь и так.
Юршан простер руки над круглым каменным оголовьем, и с его ладоней полился поток яркого, но совсем не слепящего белого света. В освещенной глубине колодца жрец и маг увидели человека, находящегося в воде, точнее, его голову. Длинные черные волосы и борода облепили ее, словно неведомая хищная тварь щупальцами. Именно так и подумал в первое мгновение землянин, пока не догадался, что так выглядит мокрая шевелюра мужчины.
На то, чтобы достать человека из воды, ушел час. Потом два часа пришлось ждать, пока несчастный очнется – тепло и немного еды лишили его сознания не менее эффективно, чем хороший удар по голове.
– Как тебя зовут? – мягко спросил спасенного Юршан.
Тот сидел у костра, накрытый шерстяным одеялом, и опять жадно жевал ломоть чуть зачерствевшего хлеба из провианта команды.
– Кур я, работник местный… – хриплым тихим голосом отозвался мужчина. Лет сорока пяти на вид, но борода его сильно старила, да и несколько дней, проведенных в колодце, стоили лет десяти жизни.
– Расскажи: как ты оказался в колодце, кто разгромил поселение, убил животных и увел людей? – задал новый вопрос жрец.
– Демоны, твари из Бездны… – так же глухо произнес мужчина и невидящим взглядом уставился в огонь. – Они пришли почти пять дней назад, поздно вечером…
Демоны напали на деревню, как стая волков на отару овец – молниеносно, с нескольких сторон, убивая одну жертву, тут же бросая ее и накидываясь на следующую. При этом миньоны отрывали куски плоти от еще живых и на ходу пожирали. В домах громили все – кровати, подвалы, где пытались прятаться жители, очаги, от углей из которых вскоре загорались дома. Собаки, что не оборвали привязь, страшно выли, прятались в конурах, в которых и погибали от ударов дубин в руках убийц из Бездны. Кто-то пытался скрыться в ночи за пределами деревни, но вряд ли в этом преуспел – дикие крики раздираемых на части людей Кур не раз услышал со стороны полей, вплотную подходивших к домам. Ему повезло, что дом находился рядом с колодцем, в который он и прыгнул. От ледяной воды чуть не умер, спасался тем, что выбирался из нее по камням и там согревался, даже подремал немного, упершись спиной и ногами в стены колодца. А вот вылезти наружу не смог – миньоны поломали ворот и вытащили веревку, а ствол колодца кверху резко сужался. Ползти по стенке с обратным уклоном, цепляясь за склизкие камни одеревеневшими от холода пальцами, Кур не смог.
Юршан сумел еще выведать у крестьянина, готового вот-вот снова провалиться в забытье, что миньонов в деревне было семь или восемь, примерно столько же таились в темноте вокруг поселка… И Кур вновь заснул, с куском непрожеванного хлеба за щекой. Глядя на него, Юршан произнес:
– Бедный человек. Он здесь не жил даже, а выживал, изнурительным трудом добывая скудный урожай, рискуя умереть от множества болезней или диких зверей при походе в лес за дровами… Но выживал столько лет, и вот вся его жизнь разрушена. Вряд ли он сможет быть нам проводником, к миньонам он не приблизится и на день пути…
– Демоны оставили хороший след, сильного дождя не было, так что найдем мы их, – влез в разговор Ракст. – А Кур пусть отдыхает, здесь нас ждет.
Райдаш с осуждением посмотрел на брата, тот смутился, покраснел и буркнул что-то извиняющимся тоном.
Решили на ночлег встать рядом с разгромленным поселением и тронуться в путь на рассвете. Охрану взяли на себя храмовники. Предложение Марга принять в этом участие было мягко отклонено. Юршан заверил рыцаря, что его спутники справятся с охраной намного лучше наемников и молодого мага, не имеющих навыков по обнаружению темных тварей. И вполне хватит одного часового, так лучше отдохнут перед тяжелой дорогой остальные.
Ночь прошла сравнительно спокойно – правда, несколько раз все просыпались от глухих стонов и вскриков Кура. У крестьянина сон был очень тяжелый. Ворочался, прижимал руки к груди, скрежетал зубами…
Утром тронулись в путь неполным составом: один из храмовников остался с Куром, которого не смогли разбудить на этот раз никакими методами. Бросить же бедолагу одного жрец не решился. Воину-охраннику вменялось дождаться пробуждения крестьянина, вручить мешок с припасами и посланием и указать дорогу к баронскому замку.
Миньоны оставили после себя такой след, что даже Костя, вовсе не следопыт, мог идти по нему, как по бульвару с указателями. Вот только смотреть на это было тяжело – человеческие останки со следами зубов исчадий Бездны. Всего в деревне проживали двадцать семь жителей разного возраста, обоего пола. Детей, не способных идти быстро, а также стариков миньоны убили и сожрали. Такая же участь постигла трех мужчин, попытавшихся, видимо, оказать сопротивление налетчикам. Прочих, а это примерно четырнадцать человек – мужчины, женщины и крепкие подростки, – миньоны погнали с собой. И вот сейчас Костя видел, что троим пленным не повезло – стали кормом для тварей. То ли те проголодались, то ли люди попытались сбежать или ослабели от ран и были безжалостно убиты, разорваны на куски. Их обглоданные кости устилали путь на протяжении более чем десяти километров!
Пещеру, где обитали миньоны, нашли через три с половиной часа после того, как покинули деревню. Полчаса назад их догнал охранник Кура: крестьянин, по его словам, пришел в себя через полтора часа после убытия отряда, выслушал инструкции и едва ли не бегом бросился прочь, чуть не забыв мешок с припасами и письмо барону.
Проход был узким, чуть шире двух метров и почти три в высоту. Подниматься к нему пришлось по крутой каменной осыпи. Мелкие камешки постоянно выскакивали из-под ног, подошвы сапог скользили. Особенно тяжело приходилось рыцарю с наемниками, закованным с головы до ног в стальные латы.
– Миньоны уже знают, что мы здесь, – хмуро сообщил Косте жрец.
– Ну извини, – пожал тот плечами в ответ, – такие кручи нужно с лестницами и веревками брать. А ты еще рассчитывал на моего голема – да он бы просто не прошел здесь.
– Пошли, – сказал Юршан, поворачиваясь спиной к землянину и скрываясь в полумраке пещеры.
Впрочем, темной она перестала быть уже через несколько секунд, когда с руки жреца сорвался большой светящийся шар размером с баскетбольный мяч, который поднялся к потолку и завис там словно приклеенный. Храмовники уже стояли внутри, выбрав место, где пещера расширялась до четырех метров. В руках каждый держал арбалет с болтом, предоставленные рунным мастером Маргом. От стандартных снарядов эти отличались наконечниками – шарообразная головная часть усеяна по краю зубчиками, чем напоминает заграничную охотничью пулю «Диаболо» или ее российский аналог «Медведь» для гладкоствольного оружия. Большая и тупая ударная часть с руной усиления гарантированно снесет противника, размозжив ткани и кости, а не проскочит сквозь него, словно иголка. Зубчики порвут мышцы, сухожилия, внутренности, наматывая их на себя.
К левому колену каждый храмовник прислонил круглый щит, с правого бока рукоятью вверх поставил боевой топор на длинной ручке. Марг и наемники встали за их спинами в двух метрах, также взяв в руки заряженные арбалеты. Юршан встал позади всех.
Долго ждать врагов не пришлось. До слуха Маркина донеся гулкий топот, особенно хорошо различимый в пещере, звериное рычание и глухие истеричные стоны, а потом из темноты вырвалась волна уродливых человекоподобных созданий. Резко накатило чувство страха и обреченности, и Костя невольно шагнул назад. Впереди бежали шесть искалеченных ритуалом бывших людей, за ними, почти наступая им на пятки, еще трое. Каждый держал в руке короткую дубинку с тонкой ручкой и расширяющимся бесформенным оголовьем, покрытым бугорками и волнами, словно потеками воска, как это бывает с долго горевшими свечами.
– Во славу нашей Матери Ашуйи! Да сгорят все твари Тьмы и враги рода человеческого от света очей Ее!
Вместе с зычным голосом жреца из-за спины Кости потекла волна белого света, заполнившего пещеру. Исчез страх, появилась уверенность, что все будет хорошо, даже руки тверже стали держать оружие.
На миньонов же свечение оказало прямо противоположный эффект. Демоны, которым до людей оставалось метров пять, резко остановились и стали отворачиваться от свечения и закрывать руками лица, роняя при этом свои дубины под ноги.
Одновременный залп четырех арбалетов произвел опустошение в рядах нападающих. Зачарованные стрелы буквально снесли с плеч головы трех миньонов, при этом бросив тела на задние ряды и устроив там сутолоку. Четвертый снаряд угодил отвернувшемуся от света демону между лопатками, проделав огромную дыру в теле, из которой фонтаном начала бить алая кровь, показались обломки костей и кровавая пузырящаяся пена.
Следом ударили арбалеты наемников, расколотив черепа еще пары тварей. Самым последним выстрелил Костя, угодив в плечо самому дальнему демону, скрытому толпой своих покалеченных и умирающих товарищей. Живодерский наконечник стрелы оторвал миньону руку полностью, оставив короткий обрубок с кусками белеющих костей, лохмотьев мышц и кожи.
Разряженные арбалеты были брошены под ноги, и все, кроме мастера магии, вооружились топорами и мечами, укрывшись за щитами. Землянин же взял в каждую руку по гранате, крикнул во все горло: «Берегись!» – и метнул один за другим снаряды далеко вперед за спины врагов. Через несколько секунд во все стороны полетели осколки, выбивая на темных каменных стенах светлые отметины и дырявя незащищенные тела миньонов.
А через секунду пропало свечение Юршана. Чувство уверенности, приток силы, возбуждение слегка снизились. И даже светящий шар под потолком после пущенной жрецом волны света казался тусклым огоньком закопченной «летучей мыши». Переход был слишком резок для непривычных к таким схваткам рыцаря и братьев-наемников.
А вот храмовники знали, что делать. Слитно, как единое существо, они сделали шаг вперед, потом еще один и еще, прикрываясь щитами и отводя назад топоры для удара. Миньоны, даже безголовые, после исчезновения жреческой магии вновь полезли на людей. Но без того натиска и силы, как при первом порыве. Да и чудовищные ранения превратили смертоносных тварей в слабых противников. Через минуту, не получив в ответ ни единого опасного удара, храмовники покончили с демонами. Нет, умереть те не умерли, но безрукие и безголовые обрубки уже не представляли опасности… дергались тела, отрубленные головы скалились, руки с ногами судорожно дергались отдельно от туловищ на залитом кровью полу пещеры. Зрелище было еще то… Ракст не выдержал и скинул шлем: его тут же вырвало.
– Мы рядом с источником демонической магии. Ее энергия наделяет силой этих существ, – хмуро произнес Юршан.
Пещера расширилась до десяти метров от стены до стены и поднялась метров на шесть. Не обнаружив никаких следов демонов, Юршан дал команду двигаться дальше. Проход пошел вниз и вновь сузился, местами превращаясь в шкуродерный лаз, где с трудом протискивались воины в доспехах. В одном из таких мест на отряд напали сверху.
– Ра-агррххх!
Оглушительный рев и чувство внезапного страха сковали людей на долю секунды, ставшую последней для одного из воинов Юршана. На храмовника с потолка спрыгнула омерзительно воняющая, скособоченная туша миньона. Сбив с ног человека, демон дважды ударил по нему дубиной, потом тычком в грудь, словно не короткая дубинка, а копье у него в руках, отбросил второго храмовника на следующего за ним воина, разом сбив с ног обоих. И только после этого последний, четвертый воин почти в упор разрядил в тварь арбалет, мигом позже в миньона ударила стрела белого света, обуглив до черноты плоть в месте попадания.
Засада стоила отряду двоих человек – убитого и тяжелораненого. Первому миньон размозжил голову, не помог и шлем. У второго оказались сломаны правая ключица и несколько ребер и повреждены внутренние органы, судя по покрасневшей от крови слюне при кашле.
Через десять минут увидели второго миньона. Враг забился в узкую щель на своде, решив повторить подвиг предыдущего. Поняв, что его увидели, он с ревом спрыгнул вниз, где был прикончен стрелами – стальными и жреческими.
Проход стал расширяться и очень скоро вывел отряд в просторную пещеру, заполненную сталактитами и сталагмитами. В центре все известняковые образования были сбиты и расколоты, а самый большой сталагмит был превращен в жертвенный алтарь.
Над алтарем клубился дымный черно-багровый шар, от которого в пещере было довольно светло. При взгляде на него у Кости закружилась голова, появилось чувство тошноты и слабости. На несколько мгновений перед глазами пронеслись смутные видения терзаемых людей, пожираемых заживо детей, жестоко насилуемых кошмарными тварями женщин.
Вокруг алтаря неподвижными столбиками стояли миньоны, не меньше двух десятков. Вдоль стен прикованы люди, очень много людей, на беглый взгляд – больше полусотни. Здесь, стало быть, не только жители ближайшей деревни, но и пленники из разгромленных караванов.
– Сил у меня не хватит, чтобы ослабить всех миньонов, – озабочено произнес жрец, – а еще придется уничтожить зерно врат в Бездну, иначе после гибели сторожей через несколько часов здесь будет портал к демонам. Он уже готов открыться, я чувствую это. Приготовьтесь…
Храмовники и наемники встали в одну шеренгу в проходе перед пещерой, за их спинами укрылся Костя, как не имеющий навыков боя в строю. Рядом с землянином встал Юршан. В своей жреческой одежде без какого-либо доспеха он был самым уязвимым в отряде.
Миньоны не видели «гостей» до самого последнего момента, сосредоточив все свое внимание на зарождающемся портале. Да и шум стоял вокруг от связанных людей, которые по-животному выли, хрипели, рычали, кто-то истерично рыдал и выкрикивал короткие бессвязные слова.
– Мать Ашуйя, к тебе взываю! – зычно крикнул Юршан, поднимая засветившиеся ладони вверх; когда свечение окутало руки до локтей, он сделал движение в сторону зашевелившихся миньонов, словно стряхивал невидимые брызги с кистей. – Силы прошу мне и моим воинам, своим оружием и деяниями прославляющим Тебя и несущим Свет этому миру, что под дланью твоей, защитникам людей от тварей мерзких!
В плотно стоящих миньонов ударили два ослепительных луча света, как от мощных прожекторов, только молочно-белого цвета. Попавшие первыми под удар святой магии почернели и ссохлись за какие-то мгновения. Остальные моментально покрылись огромными язвами в тех местах, куда упал свет, кое-где плоть растворилась до костей. Из двух десятков миньонов половина упали рядом с жертвенником, четверо вновь застыли, словно статуи. Шестеро заковыляли к людям.
От молитвы плохо стало не только миньонам, но и людям в цепях, все они забились в корчах, кого-то стошнило черной вязкой жидкостью. А вот Костя, наемники и храмовники ощутили небывалый приток сил, даже больший, чем во время первой стычки с миньонами на входе в пещеру.
– Все, я до конца боя вам не помощник… – тяжело произнес Юршан и прислонился спиной к стене.
– Мать Ашуйя, помоги нам, прошу тебя!.. – торопливо прошептал Ракст, потом прицелился и надавил на спуск арбалета.
Стрела ударила в грудь одного из демонов и вылетела из спины в брызгах крови, выворотив наружу обломки ребер и позвоночника. От удара миньон кубарем полетел на пол пещеры, чуть не сбив своего соседа. Следом отстрелялись храмовники, и гораздо эффективнее – два демона в буквальном смысле потеряли головы от их меткости. Чуть позже выстрелил Райдаш, как и брат, выбрав целью грудь врага, видимо, сомневаясь, что сможет попасть в головы качающихся при движении миньонов.
– Щиты!
По крику молодого мага храмовники отступили назад, укрывшись за спинами наемников, а те, в свою очередь, вскинули щиты вверх, прикрывая уязвимые смотровые щели в шлемах.
Тут же в миньонов полетели гранаты – одна, вторая, третья… Четвертую и пятую Костя бросил через головы атакующих в сторону алтаря, где начали приходить в себя тяжелораненые и оглушенные жреческой магией твари. Камень жертвенника должен был прикрыть пленников от начинки магических снарядов.
Едва осколки закончили барабанить по камням и доспехам, как храмовники бросились в бой. С небольшим опозданием подключились Райдаш и Ракст. Самым последним, отступив в сторону, чтобы не зацепить раскручиваемым кистенем товарищей, вступил в схватку рыцарь…
После совместного удара магии, зачарованного оружия и гранат отряду оставалось только добить истерзанных, умирающих миньонов. Значимого сопротивления не оказал никто. Храмовники и братья-наемники рубили уродливые руки, тянущиеся к ним, и головы с оскаленными ртами. Так дровосеки в лесу очищают от ветвей только что поваленное дерево. Как и предыдущие твари, эти продолжали жить даже без головы и конечностей.
Когда все миньоны превратились в гору шевелящегося мяса, к алтарю подошел Юршан. Заметив на нем кровь, Костя бросился навстречу:
– Что случилось?! Ты ранен?..
– Спокойно, это небольшая рана от кусочка металла из твоих снарядов, – отстранил его жрец. – Кровит сильно, но умирать не собираюсь.
Один из осколков пролетел мимо воинов, самого мага, который при бросках прикрывал собою жреца, и угодил в плечо Юршану, насквозь пробив бицепс на правой руке. Крошечный кусочек бронзы величиной с вишневую косточку был найден в рукаве куртки, когда перевязывали раненого. Повезло, что осколок был гладкий и в виде капельки, а то ведь в гранатах хватало и рубленых кусков металла, которые разворотили бы всю руку.
Багровый шар над жертвенником после схватки, казалось, увеличился в размерах. Стоять рядом с ним Косте было очень тяжело, и он отошел к входу в пещеру, чуть позже к нему присоединились наемники и, сняв шлемы, сели у стены, прислонившись к ней спинами. Храмовники остались рядом с Юршаном, который стал готовиться к ритуалу закрытия врат в Бездну.
Из сумки, с которой он не расставался ни на секунду, на глазах Кости жрец достал несколько предметов. Глубокую чашу, которую можно было обхватить двумя ладонями. Восемь белых свечей толщиной с палец и высотой около десяти сантиметров. Комок желтоватой смолы, похожей на живицу. Мешочек с чем-то сыпучим, объемом с двухсотграммовый стакан. Стило с намотанным на него тонким шнурком.
Чашу поставил точно под багровый дымный шар. В нее насыпал пять щепотей красного крупнозернистого порошка из мешочка. Вокруг чаши расставил свечи, прикрепляя их к камню с помощью кусочков липкой смолы и размечая расстояние шнурком.
Закончив приготовления, он поджег свечи и порошок в чаше, после чего отошел на пару метров от жертвенного алтаря и стал негромко читать молитву. С каждым его словом оранжевое пламя свечей становилось светлее, пока не стало искрящимся, словно свет играл в сотнях граней идеального бриллианта. Как только это случилось, вспыхнул едва тлеющий до этого порошок в чаше. Его дым, светло-розовый и чуть светящийся, поднялся к демоническому творению и стал впитываться в него. Между тем пламя от свечей тоже стало тянуться вверх, превращаясь в искрящиеся хрустальные нити. Поднявшись чуть выше портального зерна, нити устремились друг к другу, создав нечто вроде клетки.
Слова молитвы звучали все громче, дым от порошка впитывался в шар, и тот уменьшался на глазах, хотя, как подумал землянин, должно было происходить обратное. Огненные искрящиеся нити свечей стали уменьшаться, опуская зерно все ближе к чаше. Когда дымный шар коснулся ее краев… полыхнула яркая алая вспышка.
– Вот же… дракон побери!.. – себе под нос выругался Костя, у которого перед глазами заплясали черные и зеленые пятна и безудержно потекли слезы. Рядом вскрикнули братья, тоже пострадавшие от яркого света.
Костя проморгался как раз к тому моменту, когда Юршан погасил половину свечей. Спокойно прижимал кончиком пальца пламя свечи (уже самое обычное, желтое), потом освобождал ее от смолы и складывал на кусок светлой материи, которую позже, когда все свечи были уложены, увязал бечевой в плотный сверток. Другой тряпицей, замызганной и с подгоревшими краями, очистил от золы и сажи чашу.
– Мы справились? – спросил у жреца рунный мастер, встав рядом с ним и стараясь не смотреть на куски тел, покрывавшие пол пещеры. Миньоны после вспышки умерли окончательно, превратившись в кучи кровоточащей и смердящей плоти.
– Осталось самое тяжелое, – негромко произнес жрец и тяжко вздохнул. – Тебе и твоим людям на это смотреть не стоит.
– Даже после всего вот этого? – криво улыбнулся маг и повел вокруг рукой.
– Да, – коротко ответил Юршан. – Сейчас мы будем отделять чистые зерна от пораженных спорыньей. Посмотри на этих людей: что ты видишь?
Молодой человек обвел взглядом прикованных к стене пленников. Большая их часть бились в припадках, то замирая на несколько секунд, то вновь пытаясь вырваться из оков. Потеки крови сочились из-под кандалов, стерших кожу до мяса. У троих на теле виднелись свежие отметины от осколков Костиных гранат. Меньшая часть безвольно висели на цепях и живыми совсем не выглядели.
– По-моему, часть из них умерли, а прочие сошли с ума.
– Насчет первого ты угадал. Насчет второго – лишь частично. Все, кого ты видишь перед собой, – одержимые, личинки демонических созданий, будущие миньоны. В ком-то веры больше, и такой человек более стоек к воздействию Бездны. Другие слабы, и им хватит небольшого толчка, чтобы потерять свою человеческую душу. Как ни удивительно, но первыми ломаются сильные мужчины, гораздо крепче оказываются женщины; наверное, все дело в том, что они дарительницы жизни, а Бездна ее забирает.
– Вы их всех… всех убьете?.. – почти шепотом спросил Костя.
– Не всех, – отрицательно мотнул головой жрец, – некоторые из них еще борются; хотя и проникла зараза, но их души еще можно спасти.
Жрец подошел вплотную к одному из одержимых, положил ладонь на его лоб и сильно надавил, так что голова пленника прижалась к камню стены. Ладонь Юршана слегка засветилась, а тело скованного выгнулось дугой, глаза закатились под лоб, и были видны только белки… Потом он резко обмяк, повиснув в цепях.
– Освобождайте, – произнес Юршан.
По его команде храмовники освободили от кандалов несчастного. Вторая пленница – молодая скуластая девушка с длинными черными волосами – потеряла сознание мгновенно, едва ее головы коснулась ладонь жреца. Юршан тихо вздохнул и отрицательно повел головой. Тут же один из храмовников достал из ножен трехгранную мизекордию, левой рукой взялся за волосы пленника, запрокинул ее назад и воткнул клинок по самую рукоять в подбородок так, что острие выскочило из темени.
Второй пленник демонов, третий, четвертый получили жестокий диагноз жреца: обречен. Храмовник действовал, словно робот, одним четким ударом убивая людей. Рыцарь отвернулся, жалея, что не ушел из пещеры перед экзекуцией.
– Что он делает?!
Ракст, который остался в проходе и не слышал разговор Марга с Юршаном, шагнул было к храмовникам, при этом наполовину вытянул из ножен меч. Именно его возглас, полный непонимания, страха и немного – злости, заставил всех остановиться. Его брат, не менее шокированный, судя по выражению лица, стоял рядом с арбалетом (взведенным!) в руках.
– Убрать оружие! – рявкнул маг, опасаясь, что молодой воин случайно надавит спуск.
– Но они же…
– Убрать. Оружие. Немедленно, – добавил металла в голос Костя. – Ну?
Когда Ракст вернул меч в ножны, а Райдаш положил арбалет на пол, Костя миролюбиво сказал:
– Успокойтесь, Юршан никому не желает зла, просто этих людей уже не спасти. Они внутри уже миньоны, только переродиться не успели. Посмотрите туда. – Костя указал на первого освобожденного, везунчика, у которого, по словам жреца, есть все шансы стать почти прежним («почти» – так как после случившегося с ним здесь старой жизни у него не будет). – Там лежит человек, чья душа не успела почернеть…
– Кост, возьмите этого несчастного и вынесите на поверхность. По пути поможете нашему раненому, – тихо сказал Юршан. – Не нужно, чтобы твои воины видели продолжение убийств беспомощных несчастных людей.
– …помогите его вынести на свежий воздух, – быстро продолжил Костя, после небольшой запинки из-за речи жреца. – Ракст, помоги мне.
Костя подошел к лежащему без сознания человеку. Когда-то это был высокий, крепкий мужчин, но нахождение в плену у демонов превратило его в живой скелет. Даже страшно подумать, сколько дней он провел здесь, но не сломался. Опустившись на одно колено, Костя закинул правую руку бывшего пленника себе на шею, потом выразительно посмотрел на молодого наемника.
– Я… я сейчас… – засуетился тот и поспешил на помощь.
Из сорока восьми пленников только одиннадцать прошли проверку жреца. Четыре женщины и семеро мужчин (тут Юршан немного ошибся с выдержкой у слабого и сильного пола, хотя, может, такой баланс был связан с большим количеством мужчин среди кандальников, едва ли не четыре пятых). Десять человек из деревеньки, разгромленной демоническими тварями, и один караванщик. Путешественник по миру, которому не повезло оказаться не в то время и не в том месте.
Обратно шли пешком, посадив освобожденных на лошадей и предоставив им все свои теплые вещи. Перед этим сутки провели неподалеку от горы, укрывшись в небольшой роще, пока крестьяне не пришли в себя. За это время Костя сделал дюжину простейших согревающих амулетов, наложив руны на всякий металлический хлам вроде медных и оловянных тарелок, крышек от котлов и кастрюль и тому подобного. Для этого пришлось им с Райдашем навестить уничтоженное поселение и несколько часов копаться на пепелище. Ракста он отправил в деревеньку, где до появления жреца сам находился в почетной ссылке (именно так и можно трактовать отношение барона Д’Рамста к молодому человеку). Голем к этому времени кузнецы уже должны были привести в порядок, землянину останется только восстановить руны и наполнить накопитель энергией, что и планировал сделать Маркин в баронском замке.
Возвращался он в родовое гнездо семейства Д’Рамстов с надеждой и… опаской. Очень хотелось вновь увидится с Таншей, обнять ее, прижать к себе, поцеловать. Необузданная страсть девушки смогла зацепить циничного землянина, оставить след в его сердце, хотя он сам и боялся себе в этом признаться. Боялся и барона, своего появления перед отцом Танши. Как-никак, но Тимор Д’Рамст четко дал понять, что не желает больше видеть новоявленного рыцаря у себя дома.
– Ничего, прорвемся… – пообещал он себе, едва слышно пробормотав это под нос.
– Да?..
– Нет, Юршан, это я не тебе, – ответил он вскинувшемуся жрецу, что шел рядом и посчитал, что чужая реплика была обращена ему, – так, мысли вслух… м-да… Барон явно не будет рад видеть меня. Нет-нет, не смотри так: ничего плохого, просто… просто его дочь симпатизирует мне, а отец не считает меня подходящей партией для нее.
– Зря так думает. Рыцарь и маг с большим будущим – кто, как не такой, может стать лучшим кандидатом в мужья? Граф? Так с ближайшими носителями этого титула его сюзерен ведет войну не на жизнь, а на смерть, а сыновей у графини нет и не будет, если только леди не усыновит кого-то из достойнейших молодых людей. Например, вроде тебя, Кост.
– Скажешь тоже, – фыркнул Костя, – ну какой из меня граф? Вернее, графский сын…
– Бывало, что в благородные семьи с десятком поколений знаменитых предков входили разбойники, каторжники и рабы – зятья, сыновья и дочери, жены и мужья, так что все в воле Матери Ашуйи.
– Вот когда стану ее сыном, тогда и будут мне тут рады, – со вздохом произнес Маркин и посмотрел на громаду замка в нескольких километрах впереди. – Зря ты уговорил меня сопровождать тебя до места, уж лучше бы я сегодня утром вернулся в деревню, откуда ты меня вытащил.
– Со мной тебе будут рады и здесь, – твердо сказал жрец. – Вот возьми этот знак.
Жрец вытащил из сумки знак богини – овальную деревянную дощечку пять на семь сантиметров, покрытую прозрачным лаком, с обратной стороны – тонкая стальная булавка. Костя проткнул ею толстую ткань плаща и надавил на знак, опуская вниз; теперь подарок жреца не соскочит и не потеряется. Юршан удовлетворенно кивнул, когда значок занял место на одежде землянина – возле застежки, у левой ключицы, чтобы герб был виден всем.
– Теперь все будут знать, что ты находишься на службе богини Матери Ашуйи.
– Надолго?
– Насколько посчитаешь возможным сам, – пожал плечами его собеседник. – Деревянный знак – временный, но ты можешь получить бронзовый, серебряный и даже золотой, если решишь присягнуть на верность богине. С мирским придется распрощаться – с титулами, землями, властью – и начать все сначала.
– Нет уж, уважаемый Юршан, это не для меня. Я и так только начал идти к своей цели, потратив год на этот путь, не самый легкий год. Бросить все это? Ни за что. Полгода назад я бы согласился не раздумывая, но только не сейчас.
– Кто знает, куда мы свернем на дороге жизни по воле богов…
К замковым воротам подошли уже поздним вечером, и очень долго пришлось убеждать старшего караульного пропустить внутрь. Потом больше часа устраивали спасенных. И только почти ночью встретились с бароном. Просидели у него в кабинете недолго, едва ли двадцать минут. Этого хватило Юршану, чтобы рассказать о результатах спасательной экспедиции. Во время рассказа Тимор бросал недовольные взгляды на молодого рыцаря, но значок на куртке, которая пришла на смену доспехам и грязной дорожной одежде, заставлял барона сдерживать эмоции. Костю жрец представил своим первым помощником.
– Вот же драконы! Эту девку нужно было каленым железом и храмовыми дарами пытать! – выругался барон, когда услышал о темном ритуале. Новость о едва не открывшемся портале в Бездну заставила Тимора Д’Рамста потерять самообладание и позабыть про Костю.
– Вряд ли это помогло бы, – вздохнул Юршан. – Я с ней общался и смог понять, что Тьма навсегда завладела ею. Пытки не развязали бы ей язык. Очень хорошо, что захватили простых людей из шайки, а иначе через месяц к вашим стенам подошла бы армия демонов. Завтра утром я ее заберу с собой, а сейчас, после того как приму ванну, еще попробую побеседовать.
– Забирайте, уже едва сдерживаюсь, чтобы не насадить ее голову на пику и выставить над крепостной стеной. А за пленников благодарите его, это ваш спутник постарался, – хмуро произнес барон и бросил не самый дружелюбный взгляд на мага.
– Рыцарь Марг едва ли не в одиночку сразил половину миньонов.
А дальше полились похвалы в адрес Кости. Прервались, когда барон отвлекся на слугу – тот принес послание. Важное, судя по нахмуренному лбу барона.
– Прошу меня простить, господа, но мне предстоят в этот поздний час очень важные дела.
На лестнице, возвращаясь в отведенные им комнаты, Маркин упрекнул жреца:
– Юршан, а что это был за поток меда и патоки в мой адрес? Ты словно продавал меня на рынке!
Тот удивленно посмотрел на парня:
– Кост, а не ты ли сам говорил, что барон против твоего союза с его дочерью? Не думаю, что я сделал хуже, похвалив тебя. Положение служителей Матери Ашуйи очень высоко, каждое наше слово не забывается и ценится. Похвалили – и дворяне улыбаются тому, кто удостоился наших похвал, приглашают на балы, присматриваются как к потенциальному зятю и мужу. Наложили проклятие – и все отвернутся от несчастного.
– Эх, Юршан, – вздохнул чародей и покачал головой, – позабыл ты о нюансах взаимоотношений в вашем храме…
– Что ты этим хочешь сказать? – нахмурился тот, но Костя лишь махнул рукой, после чего пожелал спокойной ночи и скрылся в своей комнате.
Там его уже ждала большая медная ванна, полная ароматной горячей воды. И пятиминутное поливание водой из ковшика перед встречей с бароном не шло ни в какое сравнение с предстоящим купанием.
Когда он по самую шею погрузился в горячую воду, то не сдержал стона удовольствия. Через несколько минут кто-то постучал в дверь и тут же, не дожидаясь разрешения, потянул ее на себя.
– Что за… – вскинулся было парень, но при виде гостьи плюхнулся обратно в ванну.
Стройная невысокая девушка в простеньком платьице без украшений, но явно из дорогой материи. Стоит чуть наклонившись, так что волосы прикрывают лицо, но видится что-то знакомое в фигурке, в манере стоять. В руках полотняный сверток – что-то большое, светлое… простыня? Поверх простыни – два пестрых пушистых полотенца.
«Служанка… уфф, никто не собирается читать мне лекцию о незаконности сексуальных отношений с благородными девицами, держа нож у причиндалов», – пронеслась мысль у Кости.
– О-о, красотка, тебя-то мне и не хватало, – улыбнулся девушке Костя и поманил к себе. – Спинку не потрешь, моя милая принцесса?
Заметил, как гостья вздрогнула и напряглась всем телом, пальчики с силой сжали полотенца с простыней.
– Как скажете, господин… – почти шепотом откликнулась она и направилась к парню.
– Хм, мне твой голос знаком, красотка… как тебя зовут? Мира? Айрин?
Кроме этих двух девушек из служанок, других с похожими фигурками он не знал. Между тем гостья скинула свою ношу на пол рядом с ванной и коснулась ладошками плеч Кости, наклонилась так, что ее волосы упали на землянина. Из ворота платья выскользнула цепочка, висевший на ней кулон закачался рядом со щекой молодого человека. Украшение он узнал сразу.
– Та!.. бллу-брллу-улбрр!..
– Красотка?! Мира?! Айрин?! Спинку потереть?!
Танша с каждым словом окунала молодого человека в воду. Теперь она больше не шептала – ее голос звенел от злости. Наверное, будь в девичьих руках чуть больше силы – запросто утопила бы парня в своей неконтролируемой ярости.
Маг сумел ухватиться руками за края ванны и выдернуть тело из воды, после чего извернулся, сграбастал девушку и увлек на себя. Та только испуганно пискнула, когда внезапно оказалась в воде.
– Я тебя уб…
Возмущенный девичий вопль Костя запечатал поцелуем. Танша застучала кулачками по его плечам, рукам, спине, забилась, как рыба в сети, щедро расплескивая воду на пол. Но с каждой секундой затянувшегося поцелуя удары становились реже, слабее, пока не прекратились совсем и не сменились объятием. Когда рыцарь оторвался от желанных губ, девушка пообещала:
– Еще раз так поступишь, и я тебя убью!
– Конечно-конечно, моя милая, – согласился он с ней. – Это была всего лишь шутка. Неужели ты подумала, что я не узнал свою королеву амазонок?
– Вот за такую вторую шутку точно убью! – пригрозила она и ткнула своим маленьким пальчиком в его грудь. – Прямо сюда, в самое сердце ударю…
Эмоциональная речь баронетты прервалась возмущенным воплем, когда парень со смехом плеснул в нее водой.
– Ах ты!.. Ну, держись, неверный рыцарь!
Девушка стянула мокрое платье, под которым ничего не оказалось, и опустилась на колени Кости, упершись ладошками ему в грудь, после чего закачалась в ритме любовной схватки, сопровождая каждое свое движение негромким стоном наслаждения.
Из ванны любовники перебрались в кровать, где провели время до рассвета. Когда темнота в окне сменилась серыми предрассветными тенями, Танша с неохотой стала собираться.
– Уже утро, мне пора возвращаться в свою комнату, а то служанки поднимут переполох. Мне и так отец все уши прожужжал своими нотациями о «неподобающем благородной девице поведении», – явно передразнивая Тимора, произнесла она последние слова.
Платье баронетты было безвозвратно испорчено, по крайней мере, носить в ближайшие часы этот мокрый мятый комок материи было невозможно. Чародей выделил ей свою рубашку, которая прикрыла девушку до середины таких соблазнительных бедер. После чего, закутавшись в плащ (им оказалась та самая «простыня») и чмокнув молодого человека в губы на пороге комнаты, девушка выскользнула в коридор.
Уснул Костя мгновенно, едва голова коснулась слегка влажной подушки. Проснулся столь же быстро от грохота – дверь в комнату с такой силой ударилась о стену, что было удивительно, как она не рассыпалась на части.
С кровати землянин слетел в один миг, успев схватить ремень с кинжалом, свисавший со спинки в изголовье, обнажить клинок и встать за стулом с высокой спинкой, используя тот вместо прикрытия.
– Она умерла из-за тебя! – прорычал Тимор Д’Рамст.
Именно он ворвался столь бесцеремонно в комнату к своему гостю. Барон был одет в кирасу прямо на тонкую рубашку, через правое плечо была перекинута перевязь с мечом, сам клинок он держал обнаженным в руках, и острие недвусмысленно смотрело на Марга. За спиной барона стояли три стражника в полном боевом облачении с короткими алебардами или чем-то похожим в руках.
– Что случилось? – спросил его Маркин как можно более твердо и с достоинством, что сделать, будучи голым, было очень сложно.
– Моя дочь… Танша… – Тут барон увидел платье, наброшенное на стул для просушки, после чего рявкнул: – Прочь все, дверь закрыть!
Когда за его спиной дверь с очередным грохотом (поторопились вояки, проявили излишнее рвение) закрылась, он шагнул к стулу, левой ладонью сжал в кулаке край платья и посмотрел на Костю.
– Зачем… – начал он говорить, и вдруг половина его лица перекосилась, меч выпал из руки, а сам барон неловко завалился на бок; платье, так и оставшееся в кулаке, накрыло его сверху.
– Да твою ж… – в сердцах выругался артефактор и бросился на помощь барону. Мешающийся кинжал положил рядом на стул. Подхватив под руки, поднял Д’Рамста и дотащил до кровати.
Барон был жив, даже в сознании, но почти не мог двигаться и едва шевелил губами, издавая невнятный сип.
– Я сейчас, господин барон.
Костя подбежал к двери, толкнул ее, чуть не сбив одного из стражников, и, не обращая внимания на злые взгляды и острую сталь, направленную ему в грудь, приказал:
– Лекаря сюда, живее, барону плохо!
Сначала стражники его чуть не проткнули, не разобравшись, в чем дело, потом оттолкнули в сторону и втроем бросились к своему господину, при этом чуть не застряв в дверном проеме. За лекарем отправили самого младшего только через пять минут, все это время бестолково суетясь.
– Паралич от расстройства, – диагностировал замковый лекарь, осмотрев барона, так и оставшегося в комнате Кости.
Барон едва шевелил правой рукой, левая отнялась полностью, как и левая сторона лица, словно стекшая вниз.
«Инсульт. Черт, ну как же так?..» – с досадой подумал маг.
– Это опасно? Лечение возможно? – хмуро спросил Гаслар, управляющий замком, которому тоже сообщили о несчастье. Он и несколько слуг поспешно прибыли лишь минутой позже лекаря.
– Возможно. Только это не в моих силах, нужно обратиться в Траглар к Акренпу, отличному целителю, лучшему из всех, коих я знаю.
– Охаяр, распорядись, чтобы отослали гонца немедленно в город. И позаботься о награде лекарю и сопровождении для посыльного. Не хочу, чтобы разбойники или нечисть какая помешали ему быстро добраться до целителя. И пусть того, когда соберется, тоже сопроводят на пути в замок.
– Да, господин Гаслар… – отдуваясь от непривычно быстрой ходьбы сюда, склонился в угодливом поклоне толстяк, старший слуга, – я немедленно займусь этим.
– Займись.
Когда барона уложили на носилки и вынесли из комнаты, Костя тронул за рукав управляющего:
– Гаслар, что тут произошло? Неужели из-за того, что Танша провела ночь у меня, барон так разозлился, что его хватил удар?
– Таншу убили. Демоница сегодня под утро вырвалась из темницы, убила троих стражников, смертельно ранила жреца и замучила старшую дочь барона, – как-то тускло, без капли эмоции ответил мужчина и, не дождавшись нового вопроса, покинул комнату.
Костю словно кувалдой по голове ударили.
Танша мертва.
Как это могло случиться? Ведь несколько часов назад она была жива и здорова, целовала его, и у него от волнения и счастья кружилась голова, когда вдыхал аромат ее волос.
Юршан был перемотан бинтами, словно мумия. Лицо приобрело восковой цвет, черты заострились, глаза провалились, и вокруг них легли черные тени. Дышал часто и неглубоко. Рядом с ним находилась пожилая женщина, сиделка, которая протирала лицо раненого от пота и каждые десять минут капала на губы вязкую темно-зеленую жидкость.
– Что с ним?
– Он умирает, господин… – очень тихо, едва ли не шепотом ответила сиделка. – Прошу вас, не шумите, дайте ему покой в последние минуты жизни.
После ее слов Юршан приоткрыл глаза, мутным взором посмотрел на гостя, потом на женщину, губы его зашевелились, но прошло полминуты, прежде чем он смог произнести едва разборчиво:
– Отправь ее прочь, Кост, и останься со мной…
– Вы слышали, что он сказал? – Молодой человек посмотрел на сиделку, но та и глазом не повела, спокойно вытерла лицо раненому и вновь уселась неподвижно.
– Вы оглохли?
– Я же сказала: здесь не шуметь, – негромко отчеканила женщина. – Его слова – лишь бред перед смертью. Посмотрели? Теперь ступайте прочь.
– Он еще вас переживет. – С этими словами Костя подхватил под локоть опешившую сиделку и вывел из комнаты, потом задвинул на двери засов и вернулся к кровати. – Как меня бесят такие клуши, которые всегда считают себя умнее других!.. Им хоть кол на голове теши, а с места не сдвинутся, – заметил он жрецу. – Как ты?
– Плохо… может быть, не выживу. Но сказать хочу другое, что посторонним знать не следует. Эта демоница связана с кем-то из лордов Бездны. Портал, что мы уничтожили, не один, где-то есть еще такой же, и он завязан на девку. Его не найти ни тебе, ни моим братьям, но вот догнать и прикончить тварь вам по силам.
– Откуда ты знаешь?
– Она сама сказала, когда я лежал и истекал кровью. Демоница сильна, очень сильна. Она взяла под контроль стражника, который убил своего товарища и освободил ее, потом она перерезала ему глотку, прикончила третьего охранника на выходе из тюремного подземелья. На лестнице столкнулась со мной и… сам видишь, кто победил.
– Ты устал после дороги, все вымотались, да и не ожидал никто от нее такого… – с горечью сделал вывод артефактор.
– Я полжизни сражаюсь с такими, как она, – следовало быть постоянно наготове, если рядом находится демон…
– Где может быть портал? – сменил печальную тему собеседник.
– Не знаю.
– А пленники?
– Не знают тоже, иначе сообщили бы сразу, одновременно с местонахождением первого. Найти его будет невозможно… почти невозможно, но если отыскать демоницу и убить ее, то портал закроется сам.
– Уверен?
– Да.
– За ней уже послали лучших следопытов. Живой ее брать не станут, прямо на месте и прикончат, – успокоил жреца Костя.
– Хорошо бы так оно и было… – прошептал тот и закрыл глаза.
– Эй-эй, ты чего? А ну приходи в себя! Юршан!.. – заволновался землянин и склонился над собеседником. – Юршан, драконы тебя раздери!
Костя чуть сжал левое плечо жреца, вызвав у раненого протяжный, болезненный стон.
– Кост, ради Матери Ашуйи, отпусти меня… – застонал Юршан.
– Я испугался, что ты потерял сознание, – смутился Костя.
– Да ты своими клещами, лишь по недоразумению называемыми пальцами, и мертвого заставишь очнуться. Все, ступай, Кост, дай отдохнуть. Позови эту клушу-сиделку с ее гадким варевом. И помни – не следует никому знать, что где-то рядом есть портал в Бездну, даже барону.
– Я все понял.
Сиделка почти оттолкнула молодого человека, когда тот открыл дверь, и, что-то неразборчивое произнеся под нос злым тоном, уселась на прежнее место, вооружившись сухим платком и пузырьком с лекарственным зельем. В коридоре рядом с дверью стояли двое стражников в нагрудниках, койфах и с мечами на поясе. Судя по их недовольным лицам, им не очень понравился поступок землянина, из-за которого сиделка сорвала их с теплого места, из крошечной караулки этажом ниже.
– Мне нужно было переговорить со жрецом без свидетелей, – предваряя их возмущение, сообщил Костя. – Это связано с демоницей. А теперь проводите меня к телам убитых.
– Вы не можете нами командовать, господин, – хмуро ответил один из стражников.
– А я не командую, это была просьба. Гаслар даст разрешение; если желаете убедиться, то идите к нему за этим, но только зря время потеряете. А также учитывайте, что я сейчас остаюсь старшим после жреца, являясь его первым помощником. – Маг кончиками пальцев коснулся жреческого знака на своей одежде. – Убитых демоном людей я обязан осмотреть.
Стражники переглянулись, потом тот, что первым заговорил, кивнул напарнику на землянина:
– Проводи господина рыцаря до яруса с ледниками и тут же назад.
Мертвецов в замке до похорон держали в ледниковых камерах подземелья. Глыбы льда на полу, в нишах и чары на камнях вокруг превращали каменную клеть в холодильник с температурой ниже десяти градусов. Несколько камер с разной температурой подходили для хранения всевозможных продуктов. Одну из них, самую холодную, отвели под мертвецов этой ночи. Во дворе, в одном из казематов, имеется замковая мертвецкая, но тела стражников отнесли в ближайшее подходящее место, а потом, после случившегося с бароном, переносить не стали.
Убитых полностью раздели и обернули в коричневую мешковину, на которой виднелись черные и белые пятна – кровь и изморозь. Все трое стражников были здесь. Больше никого.
– А где… – Костя сглотнул появившийся в горле комок и повторил: – А где Танша?
– Ее милость в покоях своих лежит, – ответил молодой слуга, которому перепоручил сопровождать надоедливого мага провожатый из стражи.
– Веди туда.
Танша, как и солдаты, была полностью закутана в погребальную ткань. Ослепительно-белую, чуть светящуюся под солнечными лучами, что падали через окно на кровать, где лежало тело девушки. При виде свертка (по-другому и не скажешь) в форме человеческого тела у Кости все сжалось внутри, захотелось завыть по-звериному.
– Я хочу увидеть ее лицо… – глухо произнес он.
Служанки, сидевшие в комнате, переглянулись между собой, потом самая старшая, толстая матрона шестидесяти с лишним лет, мягко произнесла:
– Это невозможно, господин Марг.
– Почему?!
– У нее нет лица. Тварь из бездны изрубила бедную девочку на куски. Зачарованная ткань держит ее расчлененное тело и не пропускает кровь, но на самом деле целого там нет ничего.
Не произнеся ни слова, он развернулся и вышел из комнаты, механически переставляя ноги, добрался до винтовой лестницы и стал спускаться, но на втором пролете остановился и ударил в стену кулаком, обдирая кожу на костяшках до крови, закусил губу и едва слышно застонал. Не от ссадин – рука даже не чувствовала боль.
«Правильно говорили раньше: что имеем – не храним, потерявши – плачем», – с надрывной тоской подумал он.
Забыться помогла работа над големом, которого привезли утром, еще до переполоха. Сосредоточившись на рунах, Костя забыл про еду и отдых, даже боль от смерти Танши притупилась. Уже ночью он наложил последнюю руну и вставил в металлического истукана накопитель. Голем вздрогнул, внутри него лязгнули цепляющие друг друга шестеренки, взвизгнули пружины, зазвенели пластины корпуса и загудел пар.
– Ну, здравствуй, Первый, я успел по тебе соскучиться, – произнес големостроитель и похлопал по металлическому плечу магическое создание. И на миг ему показалось, что грубые черты лицевой маски едва заметно дрогнули в ответ…
Шум во дворе отвлек его: он услышал громкий цокот копыт, конское ржание, выкрики людей. Выглянув из мастерской, увидел троицу всадников на тонконогих изящных лошадях. Лошадиные крупы и плащи седоков покрыты грязью, а конские морды – в пене. К ним уже бежали конюхи, которые приняли животных и стали водить по двору, давая остыть после бешеной скачки.
– Кто это? – поинтересовался землянин у одного из конюхов.
– Егеря вернулись. Те, что за отродьем Бездны уезжали.
Как был – грязный, с волосами, слипшимися в сосульки от пота в жаркой кузнице, в рубашке и штанах из небеленой грубой ткани, создатель големов побежал следом за егерями. В зал, где от разведчиков собрались принимать доклад комендант с управляющим, его поначалу не пустили.
– Уважаемый Гаслар это я, Кост! Прошу, разреши мне присутствовать! – крикнул Костя из коридора.
Управляющий махнул рукой, и стражник у двери отступил в сторону, пропуская Костю в комнату, после чего прикрыл дверь.
– Вы убили демона?
– Нет, господин комендант. Демоница успела перед самым нашим носом уйти козьей тропой на Глухое плато.
– Где остальные? Почему вас трое?
– Нерд с Ластером и Шилом остались караулить тропу, чтобы тварь не смогла вернуться. А Дорж с братьями Ренесламами и Пшеском пошли по горной дороге на плато.
– Вчетвером против демона? – нахмурился Гаслар.
– Это так Дорж решил, господин, – ответил егерь. – Когда отродье поднимется с тропы на плато, сил у нее не останется, вчетвером легко можно справиться. Я предлагал нашу с Робом помощь, но старший егерь отказался, отправил с сообщением назад.
– Троих?
– Да, сказал, что даже двоих опасается отпускать из-за разбойников и тварей Саалигира, которые могут бродить поблизости, про одного и речи быть не могло. Трое – самый подходящий вариант.
– Дракона ему в жены, этому Доржу!.. – выругался комендант, затем вдруг посмотрел на молодого рыцаря и задал вопрос: – Хочу услышать ваше мнение, сэр Марг. Справится ли четверка егерей – с луками, саблями и в кожаной броне – с этой демоницей? Вы же брали ее в плен всего втроем, а против вас – полсотни врагов и здоровенный крепкий демон.
– Со мной тогда еще два голема были, разбойники не ожидали столь мощного отпора и боевых амулетов. Сама демоница забыла обо всем на свете, когда узнала меня. Ко всему прочему, доспехи мои и моих людей невозможно разрубить вражескими топорами и пробить самодельными копьями из кос и вил, – ответил Костя, потом вздохнул и развел руками: – Если от прежних способностей у нее хоть четверть осталась, то вашим егерям туго придется. Издалека только бить, стрелами.
– Надеюсь, на это у Доржа ума хватит… Робар, выбери двадцать человек, обеспечь их лошадьми и припасами, пусть немедленно отправляются на плато. Голову этой твари привезти в замок, все остальное сжечь и развеять пепел по ветру или разрубить на многие кусочки и выбросить в пропасть, – скомандовал Гаслар, повернувшись к коменданту. – Сэр Марг, не могу вам приказывать, только просить – помогите. Ваш голем, боевые амулеты и магия окажутся хорошим подспорьем против отродья Бездны.
– Я немедленно пойду собираться, уважаемый Гаслар, – чуть склонил голову поводырь големов.
– Я буду очень вам признателен.
Сорок минут понадобилось, чтобы собрать и подготовить к выходу два десятка всадников из самых опытных солдат. Но едва выступили за ворота, как пришлось возвращаться назад – началась мокрая вьюга или ледяной дождь… нечто непонятное. Мелкий дождь при минусовой температуре и сильном ветре. Часть капель замерзала, превращаясь в мельчайшие ледяные чешуйки, которые, словно грани кухонной терки, резали шкуру лошадей и кожу на лицах людей. Оставшаяся вода замерзала на земле, заставляя скользить по этому ледяному панцирю подковы лошадей, и на одежде, заставляя мерзнуть людей.
Однажды Костя услышал одну фразу от инструктора, когда выбирался в горы в поход: «Убивает не мороз, убивает ветер на морозе». Сейчас ветер буквально убивал.
Отряду пришлось вернуться. Лошадей расседлали, припасы сложили в караулку у ворот, людей посадили в казарму, запретив раздеваться и уходить более чем на пять минут из помещения. Артефактор, на которого не распространялся запрет, воспользовался свободными минутами, чтобы навестить Юршана. Если бы тот спал, то маг тотчас развернулся бы, но повезло.
– Кост, я слышал какую-то суету, но сударыня Ирма молчит. Ответь ты мне, это вернулись следопыты? Они прикончили тварь?
Костя виновато отвел взгляд в сторону и отрицательно мотнул головой:
– Нет, она скрылась в горах.
– Да как же?! Мм… – вскинулся жрец и тут же упал обратно на подушку, громко застонав от боли. – Нужно послать погоню.
– Уже послали. Четверо егерей ее преследуют, еще трое караулят дорогу, по которой она ушла.
– Мало, Кост, этого мало, только погибнут зазря. Нужен больший отряд.
– Еще двадцать человек, плюс я с наемниками и големом, готовы тронуться в путь, едва непогода стихнет.
– Это уже лучше, но если демоница набралась сил… если проведет жертвоприношение… – Священнослужитель замолчал и закрыл глаза.
– То что? Юршан, не молчи. Что будет – откр…
– Тсс, об этом только наедине, – прервал его раненый, посмотрел на свою сиделку и четко произнес: – Нам. Нужно. Побыть. Одним.
– Сударыня, вас проводить до порога? – изобразил легкую улыбку молодой человек, посмотрев на женщину.
– Разбойник! Кат по тебе плачет… – фыркнула та возмущенно и встала со своего кресла. Полминуты спустя в комнате остались лишь двое мужчин.
– Не закрывай, не нужно, – остановил землянина Юршан, когда тот собрался задвинуть засов на двери. – Теперь подай мне сумку и помоги достать из нее кое-что.
Помощь в «достать кое-что» заключалась в том, что Костя вытаскивал из сумки какой-либо предмет, показывал жрецу и по его указанию клал рядом с ним на кровать или откладывал в сторону. Небольшая деревянная шкатулка, потемневшая от времени, вся в царапинах и мелких трещинах. Два невзрачных голыша, чуть крупнее голубиного яйца, светло-серого и сине-зеленого цвета. Бронзовая пластинка, в половину мужской ладони, с десятком черточек, насечек и точек. Пучок, по-другому и не скажешь, тонких бечевок, связанных между собой без какой-либо системы, всевозможными узлами – большими, малыми, тройными, с петельками.
– Так-так. – Жрец принялся перебирать веревочное сплетение в руках. Постепенно у него получалось что-то похожее на лошадиную уздечку. – Наклонись.
– Зачем?
– Наклонись, если не хочешь безоружным столкнуться с Бездной.
– Не думаю, что какая-то потрепанная пеньковая веревка поможет мне справиться с демонами, – недовольно произнес маг, но требуемое выполнил: наклонился к Юршану, почти коснувшись лбом его груди.
В течение пяти минут жрец подгонял «уздечку» на голове молодого человека. Когда бечевки плотно обтянули голову, жрец вложил в две петли по камешку-голышу – на затылке и темени. После чего взял шкатулку в руки, что-то прошептал, почти коснувшись губами ее поверхности (Костя не расслышал, хотя и было от его уха до чужих губ меньше двадцати сантиметров). Из шкатулки достал еще один камень – огромный мутный круглый бриллиант восьмикратной симметрии, величиной с грецкий орех, его Юршан вложил в петлю на лбу точно над переносицей.
– Все, садись рядом, постарайся расслабиться, ни о чем не думай, слушай только меня; когда начнется урок и будет что-то неясно, просто подумай: «Дальше», чтобы не тратить время, – приказал он, после чего взял в руки пластину и медленно, по слогам стал произносить: – А-ва-рти ро-о-ко-си-и на-тто-ир-и…
Костя успел удивиться длительности речи, ведь знаков на бронзовой пластинке было раз, два и обчелся, а потом ощутил, как бриллиант нагрелся, и мгновение спустя все вокруг потемнело. От неожиданности он попытался вскочить, но тело как будто парализовало. Он не чувствовал рук и ног, не мог пошевелить языком или качнуть головой, ничего не видел и не ощущал, кроме горячего уголька у себя на лбу.
А еще он слышал:
– Руна света – Триголия… руна света – Ольрда… руна света – Саарсаа…
При каждом имени руны в темноте вспыхивал рисунок-энергия. Когда закончилось перечисление, началось обучение созданию цепочек из рун. Затем невидимый лектор стал рассказывать, где, как, против кого и чего следует применять.
По мнению Кости, это длилось не менее десяти часов, потом темнота начала сереть, жжение во лбу усилилось так, что стало очень болезненным. Голос «лектора» изменился, знакомые слова сменились абракадаброй.
– …то-и-и-бар-о. Кост, ты слышишь меня?!
Но прежде чем ответить, землянин нащупал правой ладонью «уздечку» и сорвал ее с головы – терпеть жар раскалившегося бриллианта больше не было сил. И как вообще углеродный камушек способен настолько нагреться и не разрушиться?
– Кажется, у меня пол-лица сгорело… – простонал Костя.
– Нормально у тебя все с лицом, это всего лишь ощущение от магических потоков при таком методе обучения, предохранитель от перенапряжения и получения травмы энергетических каналов в теле, – успокоил землянина жрец. – Что смог запомнить?
– Все.
– Все?! Постой, под этим своим «все» что именно подразумеваешь? Руны? Порядок наложения? Количество в работающей цепочке? – удивился Юршан и завалил собеседника вопросами: – И как смог, если там урок идет на позабытом наречии?
– Юршан, у меня голова раскалывается, а мозг, по моим ощущениям, вот-вот вытечет из ушей и выдавит глаза, – негромко произнес Костя. – Я десять часов слушал нудное перечисление правил создания рабочих рунных цепочек…
– Двадцать минут всего, не десять часов, – перебил землянина жрец.
– Вот как?! Хм, Юршан, расскажи мне об этом камушке… камнях и ремешках.
– Это секреты храма.
– Но ты же поделился ими сейчас, – резонно заметил землянин.
– Драконы… – выругался его собеседник. – Кост, подобные вещи не у всех графов и герцогов можно найти в сокровищнице, а если и есть, то воспользоваться ими не могут. За одно его наличие меня могут попытаться убить. Тебе я дал часть сведений, хранящихся в камне, чтобы ты мог справиться с демоницей. Кстати, давай его обратно.
С сожалением Костя протянул жрецу артефакт, который, после разборки на составляющие, вновь исчез в сумке. На этот раз помощь Кости не потребовалась – владелец сам справился. А потом появились сиделка с Гасларом. Вредная тетка наябедничала на молодого человека управляющему замком, и по его просьбе (практически приказу, если уж смотреть правде в глазе) землянину пришлось покинуть покои раненого. Впрочем, расстроился артефактор не сильно – нужно было как следует обдумать случившееся и подготовиться к беседе со жрецом позже. То, что она произойдет и будет очень непростой, – ясно как божий день. Ой, зря, зря он ляпнул, что слушал многочасовую лекцию… Невидимка говорил на языке, который девяносто девять процентов жителей этого мира забыли. Возможно, даже все сто! Не зря так удивился Юршан словам землянина. Знаки, увиденные Костей, относились к ряду высших рун, про которые местные маги, даже пребывающие в высоких званиях, позабыли. Когда-то старый дремор Марг показал их ученику вместе со всем рунным алфавитом, мимоходом упомянув, что магические конструкты влияют на Астрал и его сущности и легко меняют свою полярность. Свет на Тьму, Тьму на Свет и так далее, Хаос, например.
В кристалле Юршана полтора десятка рун работали против нечисти, жителей Бездны и Тьмы лишь при соединении не менее трех вместе. Как и какие именно – это Костя узнал из лекции «невидимки». То, что «лектор» называл рунами Света, было сложной цепочкой стандартных высших рун, которые еще требовалось соединить между собой в очередное заклинание. И после этого маг или владелец амулета с заряженными чарами магии Света мог на равных сражаться с самыми сильными выходцами из Бездны или Хаоса.
За двадцать минут Костя получил знание, которое ценнее всех его богатств. Чертов Марг вложил в его голову лишь рунный алфавит, но не создание цепочек заклинаний. А без этого все его знания сильно обесценены. Что толку в знании того, как создать самый совершенный и мощный боевой голем в мире? Без редчайших материалов – синей и стеклянной стали, черной бронзы, мифрила и ряда других – чертежи так и остаются чертежами. Даже если упростить схему, что ослабит магомеханического воина, все равно для его постройки потребуется не одна сотня редчайших сплавов.
Возможно, жрецы, подобные Юршану, не понимают слов «невидимки», но урок настолько проработан, что для пользования информацией достаточно запоминания рун и цепочек чар из них, а дальше можно пользоваться «методом математического тыка». Это сильно уменьшает полезность занятия, ведь «невидимка» примерно треть подал теорией, только на словах. И вот тут Костя-полиглот сильно пригодится при дешифровке последователям учения богини Матери Ашуйи.
«Вот же попал. Черт, может, вернуться и по-тихому удавить жреца?» – мелькнула в голове подленькая мысль. От этой идеи удалось отказаться не сразу. Подло – да, тяжело (охраняют жреца хорошо) – тоже верно, но пользы лично Маркину – гораздо больше. Вот только человечности в Косте сохранилось слишком много, не успел он научиться оценивать поступки не по количеству подлости в них, а только по соотношению «выгодно – невыгодно».
«Пусть живет – авось пригодится, как та лягушка из анекдота», – принял он решение.
Гаслар не отпустил рыцаря, когда вместе с ним покинул комнату раненого, вместо этого привел к барону. Тот выглядел так, как в поговорке «Краше в гроб кладут».
– Сэр Марг… – едва прошептал барон, – я хочу, чтобы ты мне поклялся…
Костя тут же насторожился: клятвы в этом мире магии и богов были не пустым звуком, подчас стоило серьезно подумать над тем, давать ее или нет.
– В чем именно, господин барон? – спросил он и покосился на Гаслара, который застыл неподвижным изваянием у двери.
– Мне нужна эта тварь… живой…
– Что?.. Демоница?
– Да.
– Это невозможно, – заявил Костя, – демоницу я убью в тот же момент, как только представится для этого малейшая возможность. Зря ты позвал меня к себе, господин барон.
Барон тяжело, с чуть слышным хрипом задышал, губы искривились, пытаясь что-то сказать. На помощь пришел Гаслар: он дал больному несколько капель розоватой жидкости из граненого небольшого пузырька темно-голубого стекла.
– Я запрещу идти с моими людьми по следам демоницы. Прикажу им стрелять по тебе, если приблизишься… – Лекарство придало сил больному, сейчас его речь звучала громче и четче, чем несколькими минутами ранее.
Молодой маг так слышно заскрипел зубами, что на него обернулся Гаслар, который в этот момент утирал лицо и шею барона платком.
– Ради моей дочери, Танши, умоляю помочь, – с угроз барон перешел на просьбы и мольбы. – Я не прошу целой привезти демоницу – живой только. Отруби ей руки с ногами под корень, оставь целыми лишь ее рассудок, глаза и язык. Я хочу, чтобы она видела меня, когда начнут пытать эту тварь, я хочу слышать ее крики!
Барона всего затрясло, из уголка губ потекла тонкая струйка слюны, здоровый глаз был готов выпрыгнуть наружу.
– Господин барон… – начал было Марг, но был перебит:
– Я только прошу дать мне шанс затушить боль в своем сердце муками демона. Если бы не моя болезнь, я сам возглавил погоню и лично убил бы исчадие Бездны! Но не могу, не могу!..
Косте было одновременно и неприятно смотреть на хрипящего, истекающего слюной барона, и жалко этого человека, не сумевшего перенести смерть своей дочери.
«В какой-то степени и я виноват в этом», – мелькнула мысль.
– Хорошо, я постараюсь захватить демоницу в плен и доставить вам живой. Но предупреждаю, что жрецы Матери Ашуйи категорично настроены против этого, – пообещал он вслух.
«И мне ничего не мешает все же прикончить тварь, а сказать, что всеми силами старался пленить, но не вышло», – подумал следом.
– Я со жрецами разберусь сам… – прохрипел, как прокаркал, барон. – Поклянись на своем знаке богини, что висит на твоей груди. Дай клятву, что если будет шанс, то ты захватишь отродье Бездны в плен и привезешь сюда.
Землянин мысленно скривился: барон словно мысли его читал, не оставляя возможности схитрить.
– Клянусь, – четко произнес парень, коснувшись деревянного символа богини, и почувствовал, как амулет потеплел – клятва была услышана.
Ледяная буря закончилась только к полудню. После нее остался толстый ледяной панцирь на всем: на дороге, деревьях, стенах и крышах. Копыта лошадей скользили, и не было речи о быстром перемещении. Но у этого имелась и положительная сторона – медлительных битюгов наемников, голема и тяжеловозов Костиного фургона не обвиняли в задержке колонны. Время, отнятое бурей, рунный мастер потратил не зря, зачаровав священными рунами одноручный меч – стандартное оружие феодальной регулярной пехоты, похожий на клинки викингов с Земли. К сожалению, высшие священные руны конфликтовали с рунами на прочность и усиление удара, которыми постоянно пользовался землянин, так что оружие у него получилось узконаправленным – только против демонов и темных тварей, да и то рубить чешую, костяные панцири и прочую броню – природную и рукотворную, не рекомендовалось.
Кроме меча, он сделал две гранаты без осколков, они создавали ярчайшую вспышку, от которой, что удивительно, зрение приходило в норму через пару секунд – на проверку пришлось потратить один из снарядов. Но вот на создания Бездны вспышка должна оказать воздействие сродни газовому резаку.
После бури пришел сильный мороз, никак не выше пятнадцати градусов. Артефактору, с обогревательным амулетом, на котором он сидел, холод был нипочем, а вот его спутники кутались в меховые накидки и плащи из толстой материи.
Возле подножия гор они увидели крошечный лагерь – один маленький и два больших шалаша из жердей и соснового лапника. Рядом стоял человек с коротким кривым луком в руках. Еще двое вышли из кустов в пятидесяти метрах от лагеря, когда произошло взаимное опознание.
Егеря. Живые.
Все без исключения в отряде вздохнули с облегчением.
– Никого не видели, – сообщил Нерд, бородатый невысокий крепыш-егерь. – Парни с Доржем ушли по дороге вверх, новостей от них не было.
Старший отряда, сэр Робар, рыцарь и заместитель коменданта замка, наверное, десять минут молчал, принимая решение: продолжить путь или остаться на ночевку здесь.
– Нерд, на дороге есть место, где можно остановиться такому большому отряду, как наш? – наконец спросил он егеря.
– Есть, милорд. Только до темноты не дойдем, а после бури ночью идти рядом с пропастью я не советую.
– Демоница сильно опережает нас?
– Обычному человеку хватило бы времени до бури подняться на плато, – произнес Нерд, сдвинув шапку на бок и принявшись чесать шевелюру над правым ухом. – А вот если нет, то так и останется на тропе. Ни вниз, ни вверх не сдвинется. На дороге, к слову сказать, будет пара мест, откуда можно осмотреть часть козьей тропы.
– Пойдем с факелами. Лошадей вести в поводу, держать дистанцию в пятнадцать шагов, – принял решение Робар. Четырех стражников и одного егеря рыцарь оставил в лагере у подножия тропы, чтобы Оливера, реши та вернуться назад, не улизнула.
Повезло, что обошлось без жертв при движении по скользкой дороге, идущей рядом с пропастью, и под порывами ветра. Огромное подспорье в этом оказали два магических светильника Костиного производства. Освещая почти на полторы сотни метров вперед, эти магические прожекторы не шли ни в какое сравнение с факелами и шарами-светильниками, несколько штук которых прихватил из замка Робар.
Только в одиннадцать часов вечера отряд добрался до просторной площадки, на которой сделали привал. Несколько низких с узким входом пещер в стене скалы приняли на постой людей и животных. В пещерах нашлось топливо – горка каменного угля и деревянный бочонок со светло-коричневой маслянистой жидкостью с запахом как у мазута.
«Нефть? – пронеслось в голове у Кости. – Вот так ничего себе!»
В путь двинулись еще до рассвета, вновь воспользовавшись магическими фонарями. Когда солнце наконец-то вышло и согнало туман (удивительно, но, несмотря на низкую температуру, видимость была метров двести, дальше все тонуло в молочно-белесом тумане), Робар отправил пару разведчиков осмотреть тропу, по которой ушла Оливера. С двумя егерями напросился и рыцарь.
– Вон она, ваша милость, козья тропа-то, – ткнул куда-то в сторону соседней горы Ластер. – Вроде не видать никого, а?
Тропа представляла собой множество уступов, больших трещин и ниш на почти отвесной стене и расположенных друг от друга на почтительном расстоянии. Косте стало наконец понятно, за что получил этот маршрут свое название, – с одной опорной точки на другую только горным козам и прыгать.
– Далеко, толком не разобрать ничего, да еще это марево драконье мешает, – ответил Костя, старательно вглядываясь в даль, чтобы рассмотреть хоть что-то на огромном расстоянии сквозь дрожащую дымку – от них до тропы было не меньше двух километров. – Вроде бы никого не видно.
– И я тоже не вижу. Или демоница сейчас ниже сидит, ждет, когда лед на камнях растает, или уже подбирается к плато.
Проведенная разведка не обрадовала Робара. Предполагая худшее – Оливера не сорвалась с камней, не замерзла в одной из трещин и ниш, остановившись на отдых, а смогла добраться до плато, сэр рыцарь заставлял всех торопиться. Ночью люди шли без отдыха, использовав бодрящие эликсиры и напоив животных похожими отварами. Утром оказались на плато – огромной равнине, покрытой снежным покрывалом.
– Тут нужно быть осторожными. Вокруг полно трещин и провалов, скрытых снежным настом, – предупредил всех Нерд.
– Мне нужны следы Доржа – найди их, Нерд, – приказал Робар егерю.
– Они, я уверен, двинулись к тропе, через час-полтора и мы там окажемся. Потом, если не встретим их, придется идти больше наугад, так как позавчерашняя буря и этот ветер все следы стерли, – с сожалением вздохнул егерь.
Доржа, его людей и их лошадей нашли через полчаса.
– Светлые боги, помогите нам!.. – прошептал один из стражников и принялся торопливо бормотать молитву посиневшими от холода и страха губами.
Три человеческие фигуры стояли на коленях над четвертой. Двое держали в своих ладонях отрубленные руки своего товарища и прижимались к обледенелой человеческой плоти лицами. Третий тянул из разрезанного живота лежащего внутренности, наматывая на свой локоть сизые кишки, как какую-нибудь обычную веревку. Рядом с ними лежали головы лошадей, чуть дальше – распотрошенные туши.
Стражники охватили место кошмарной трагедии полукругом, остановившись метрах в двадцати и не решаясь подойти ближе.
– Они мертвы! Что встали, трусы? – прикрикнул на своих людей Робар.
– Господин, так они ведь могут ожить, мертвяки эти… Они вон Доржа сожрали… Если бы не холод, то и на нас напали бы… – дрожащим голосом ответил рыцарю кто-то из последних рядов.
Костя сплюнул под ноги и зашагал к кошмарной экспозиции. Там он толкнул ногой в бок ближайшего мертвеца, пожиравшего руку своего товарища. Заледеневшее тело медленно повалилось в снег.
– Они были мертвы, мертвы по-настоящему, когда из них сделали вот это! – крикнул он, потом присел на корточки рядом с мертвецом и осмотрел того, затем перешел к оставшимся телам. – У этого перерезано горло, у его товарищей – тоже. Эти несчастные точно не восстанут, насмотрелся я на немертвых, знаю, что говорю.
Следом за Костей к месту трагедии приблизился Робар, затем десятник стражников, заместитель рыцаря в отряде, потом егеря. Через несколько минут один из разведчиков дал полный расклад по минувшим событиям:
– Им всем перерезали глотки, как баранам каким-то. Доржа никогда нельзя было застать врасплох, но судя по этому, – егерь обвел рукой мертвецов, – всех четверых зарезали во сне.
– Демоны могут вскружить голову, взять под свой контроль, – Костя вспомнил лекцию «невидимки» о повадках тварей и о том, как с этим бороться. – А безвольной марионетке легче легкого провести ножом от уха до уха.
– Значит, демоница поднялась на плато, – хмуро произнес Робар, потом внезапно выхватил меч и наотмашь ударил клинком по рукам мертвеца с кишками и бешено заорал: – Проклятье! Чтоб она горела в самом жарком вулкане Бездны!
Нерд смог восстановить картину происшедшей трагедии. Оливера успела подняться на плато чуть раньше егерей и направиться к дороге, чтобы уйти на перевал и потеряться среди множества тропинок и пещер. Но наткнулась на Доржа с его людьми. Потом… что потом случилось, было неизвестно, но в итоге все четверо покорно встали на колени и дали зарезать себя. Пятна крови Нерд отыскал в нескольких метрах от тел, где они и были убиты. Затем демоница оттащила в сторону тела и создала из них кошмарную «скульптурную группу».
– …это было перед самой бурей. Лед прочно скрепил мертвецов. А сама демоница спаслась от мороза в лошадях. Вскрыла брюхо и забралась внутрь. Когда туша остывала, убивала следующее животное и пряталась в нем, – закончил рассказ Нерд.
– Мразь! – зло произнес Робар. Меч, которым обрубил руки мертвеца, он так и не убрал в ножны, и при этом клинок заметно подрагивал, выдавая ярость, переполнявшую человека. – Нерд, куда она ушла?
В ответ егерь развел руками:
– Извините, господин, тут я вам не помощник… Тварь могла пойти и туда. – Мужчина указал в сторону далекой дороги. – И туда. – Рука в меховой перчатке указала в глубь плато. – Только боги ведают, где она сейчас.
– Значит, сделаем так…
По приказу Робара отряд разделился. Двенадцать солдат, один егерь и сам рыцарь отправились к дороге, как по наиболее вероятному маршруту Оливеры. Четыре стражника, второй разведчик и маг со своими наемниками продолжили прочесывание плато.
– Ластер, а выход с плато есть? Дорога, тропа, мост какой? – поинтересовался у разведчика Марг.
Егерь сидел рядом в фургоне, воспользовавшись предложением землянина сменить жесткое и холодное седло на еще более твердую доску, но зато быть в тепле.
– И мост и дорога имеются, только ведут они в глухие места. К горным племенам, к спускам в подземелья к гоблинам.
– Долго до них добираться?
– До племен или гоблов? – уточнил егерь.
– До моста.
– Завтра около полудня будем там, если наша скорость не изменится.
– А кроме племен да гоблинов, куда попасть можно? – продолжал допытываться артефактор.
– Ну, летом, когда весенние лавины сойдут и снег стает, открывается старый имперский тракт. Уж тыщу лет как стоит… правда, местами камнями завалило и плиты треснули, но пройти можно. Ведет он в империю, а точнее – в королевство… – Ластер наморщил лоб, пытаясь вспомнить название, – вот же драконы клятые, память отбило… в общем, куда-то в имперскую глушь. Только караваны по тракту не погоняешь, и проходим он только летом да ранней осенью. Пользуются им контрабандисты всяческие да прочие темные людишки, работорговцы еще гоняют свой товар. Это когда одни горцы с другими схватятся, часть прирежут, часть в плен возьмут. Сами прокормить лишние рты не в состоянии, вот и продают живой товар.
– А на самом плато есть что-нибудь?
– Несколько развалин древних.
– Вот как? – тут же заинтересовался Костя. – Город? Поселок? Есть что-то интересное, чем можно поживиться?
– Да там уже одни камни, почитай, остались, ваша милость, даже медной монеты не найдете – все давным-давно выгребли, еще пару веков назад, – усмехнулся егерь. – И не город это был, казармы, скорее всего, или тюрьма, где преступников не очень опасных держали. Уж как-то оно без излишеств построено все, простенько, военным да разбойникам лишь и сгодится.
– Ты же сказал, что там одни камни. Как по ним понять, для кого построено?
– Уж поверьте мне, ваша милость, это точно так и есть, нюх у любого служивого на такие места.
К первым развалинам подошли через три часа. Как и говорил Ластер, полезного там не было ничего, это артефактору с первого взгляда стало ясно.
Из снега торчали несколько каменных блоков, уложенных друг на друга и некогда бывших стенами. Два толстых, полметра в поперечнике, и высотой свыше полутора метров, обломка каменных столбов или колонн с глубокими выбоинами, словно некогда там было вмуровано что-то, но охотники за добром с помощью молота и зубила эту вещь забрали. И все.
– По этим развалинам даже не понять, что тут раньше было – тюрьма, казарма или горная вилла аристократа, – с досадой произнес Костя.
– Э-э, ваша милость, да тут развалины были развалинами еще при древних, до войны, вот дальше уже нормальные постройки будут, скоро увидите, – пообещал егерь и, чуть помедлив, добавил: – Утром.
После ночевки под открытым небом на гладкой и продуваемой всеми ветрами местности настроение у всех было паршивое. Если бы не запас обогревателей-амулетов у Кости, то наутро половина отряда рисковали подняться с простудой, а то и обморожениями.
К древнему поселению вышли к десяти утра. Сначала отряд остановила широкая расселина на пути, через которую был построен узкий каменный мост. Ветхость сооружения бросалась в глаза даже под слоем снега. Перебирались по одному, ведя лошадей под уздцы. Последним перешел голем и перетянул через мост фургон, из которого перед этим выпрягли лошадей. За мостом начинался крутой подъем, преодолев который отряд почти уперся в остатки старой глинобитной стены.
– А вот и то место, о котором я вам вчера рассказывал, ваша милость, – сообщил Ластер и указал вперед рукой.
Поселок занимал площадь примерно в два футбольных поля и был обнесен высокой стеной. Там, где она сохранилась, высота превосходила четыре метра. В центре поселения был плац или крошечная площадь, со всех сторон окруженная зданиями, сложенными из каменных блоков, скрепленных затвердевшей смесью песка с глиной. Продержаться столько лет им помогла магия, слабое дуновение которой маг ощутил исходящим от строений. Из камня было сложено три здания – большое, метров двадцать в длину, десять в ширину и двухэтажное (как минимум – просто сохранились именно два этажа), и два поменьше, десять на семь и одноэтажные.
– М-да, действительно – военный лагерь или тюр…
Костя не договорил, заметив, как огромный сугроб у большого здания вдруг зашевелился.
– …это что за?..
Егерь проследил за взглядом парня и страшно заорал:
– Снежные тролли!
Вокруг плаца, до этого принятые за сугробы, встали пять троллей. Огромные, шире Кости в три раза, в два с половиной метра ростом, с длинными руками, опускающимися ниже колен, маленькими головами со скошенными лбами и выступающими вперед мордами и клыками, которые придавали им сходство с кабанами по тому, как приподнимали верхнюю губу. Все были покрыты белоснежной густой шерстью. Выделялись коричнево-желтые когти и ярко-розовые носы с большими вывернутыми ноздрями.
– Арр-а-ар-ха-аррр! – заревел тролль, что первым показался на глаза.
От звука его голоса взбесились лошади. Один из стражников не удержался в седле и был сброшен, его лошадь унеслась назад, следом рванули остальные вместе со своими седоками, вцепившимися в поводья. Тяжеловозы Костиного фургона забились, путая упряжь и мешая друг другу. Братья успели соскочить со своих битюгов – меланхоличные животные оказались не только медлительными на ноги, но и медленно соображающими, на троллиный крик среагировали вяло и не сразу, дав время своим седокам для действий.
Ластер выскочил из фургона быстрее пробки из бутылки с игристым вином и немедленно скрылся за стенами зданий.
– Твою… – выругался Маркин, выпрыгивая из фургона, который вот-вот перевернут взбесившиеся лошади. Баронские тяжеловозы характером сильно отличались от отшских лошадок, «тормознутостью» не страдали. – Гарпуном в ближайшего – пли! Беглый огонь по противникам!
Голем, которого вся эта суета совершенно не коснулась, продолжал неподвижно стоять даже тогда, когда один из троллей запустил в него обломком булыжника, угодив в голову и оставив заметную вмятину в металле. Зато после приказа метко сразил своего обидчика: гарпун с тупым зачарованным наконечником снес массивного тролля, как пушинку. Очередь из металлических шариков окрасила белоснежную шерсть на груди и животе следующего.
– В голову, Первый, в голову! По очереди, демоны тебя подери!
Два тролля бросились за лошадьми и стражниками, оставшаяся парочка атаковала Костю и наемников. Двигались монстры невероятно быстро и были очень ловкими, несмотря на свои огромные размеры. С одним повезло – пулеметная очередь угодила точно в морду чудовища и то ли повредила глаза, то ли залила их кровью или залепила шерстью из раны, чем полностью ослепила тролля. Им занялся Райдаш.
Второй монстр напал на младшего наемника. Ракст попытался ударить гиганта мечом по бедру, но его противник с изумительным проворством увернулся и наотмашь ударил лапой в голову человеку. Ракст успел выставить щит, иначе запросто остался бы без головы, несмотря на всю прочность зачарованных доспехов и защитный амулет. Впрочем, помогло это слабо – от молодецкого посыла снежного тролля магический щит вспыхнул и моментально погас, а парень улетел на несколько метров в сторону, потеряв оружие и сознание. Тролль прыгнул следом, наклонился над оглушенным человеком и схватил его за руки. В этот момент пулеметная очередь Второго ударила между лопаток монстра, зацепила шею и затылок, окрасив шерсть и снег под ногами тролля алыми пятнами крови.
– Арр-ра-а-а-хра! – заревел от неожиданности тролль. Вряд ли рана была опасная – прочную шкуру гиганта и толстый слой шерсти пули из оружия голема пробивали, но при этом теряли убойную силу, не добираясь до внутренних органов.
Острая боль заставила чудище забыть о первом противнике. Развернувшись, тролль уставился на голема, потом наклонился, выставил вперед когтистые лапы и повторно издал рык. Через секунду прямо ему в пасть влетел металлический шарик, раскрошив несколько зубов и пробив горло. Захлебнувшись криком и кровью, тролль запрокинул голову назад.
Пока тролли поочередно получали гостинцы от голема, Костя бросился к все-таки перевернувшемуся фургону (мимоходом успел подумать, что тяжеловозам повезло скрыться с места побоища, порвав постромки, сломав оглобли и не покалечившись при этом). Среди вороха мешков, соломы, бочонков с водой и ящиков с припасами он сумел отыскать меч и свою сумку с боевыми амулетами. Меч, к сожалению, вытащил со святыми рунами, слабое подспорье неумелому мечнику против огромных толстошкурых тварей. Мало того что священные руны не причинят троллям вреда, так еще и клинок короткий.
За это время тролль смог-таки добраться до голема и сбить его на землю, ударив магическое создание всем своим весом в прыжке. Но на этом его успех закончился: пока возился, царапая когтями прочную броню «шахтера» и заливая ее потоками крови из своих ран, Костя подкрался сзади и вонзил меч в шею, под череп, перебив позвонки. И тут же отскочил от забившегося в агонии тела. Затем поднял оружие Ракста и поспешил на помощь Райдашу. Меньше чем за минуту с последним троллем было покончено.
– Ракст?! – Райдаш бросился к брату, едва рухнул на снег его противник.
– Стой! Назад, потом поможем ему! – закричал вслед наемнику Костя. – Там еще два тролля, вряд ли с ними справятся баронские солдаты! Бегом сюда, помогай скинуть эту тушу.
Райдаш пришел на помощь землянину только после того, как убедился, что его брат дышит и не истекает кровью. Вдвоем они едва сумели скинуть мертвую и такую тяжелую тушу снежного монстра с голема. Но когда Костя осмотрел голема, то не удержался от ругательств и проклятий. У того правая нога была сильно повреждена, коленный сустав буквально выломан, а сама конечность вывернута под таким углом, что голема даже не посадить на пятую точку.
– Придется ему стрелять лежа на боку. Помогай, Райдаш, нужно его перевернуть и направить в тот проход.
Они успели. Когда тролли, все в чужой крови и довольные, как обожравшиеся сметаны коты, показались из-за строений, Костя и Райдаш их ждали во всеоружии. Каждый держал арбалет с зачарованной «дьявольской» стрелой. У Кости на боку висела сумка с гранатами, через плечо перекинут кистень. Был перезаряжен гарпун у голема и досыпаны шарики в пулеметный контейнер.
Увидев живых людей и своих мертвых собратьев, тролли заревели и бросились в атаку.
– Огонь! – закричал во всю силу легких Костя, вместе со словами стараясь исторгнуть и страх, появившийся при виде несущихся на него гигантов. – Огонь! Огонь!!!
Пулеметная очередь стеганула по торсу тролля, но на скорости разъяренного создания это не сказалось. Остановил его лишь гарпун, ударивший чуть ниже левой ключицы, разворотивший половину груди и сбивший монстра с ног. Будь тролль чуть дальше, и голем, выпустивший снаряд из крайне неудобного положения, рисковал промахнуться, послав гарпун поверх головы противника.
Второй тролль словил животом два болта, сильно замедливших его движение. Следом в него полетели гранаты, разорвавшиеся под ногами и изуродовавшие настолько сильно ступни, что монстр не устоял и рухнул в снег. Он так и не сумел встать, расстрелянный из арбалетов с безопасного расстояния. Когда резкие движения тролля сменились судорогами агонии, Костя опустился в снег и прислонился спиной к голему.
– Все, Райдаш, все. Мы победили, – тихо и равнодушно – все эмоции съела схватка – произнес он. – Иди помоги Раксту, я минутку отдохну и присоединюсь.
Маркин только прикрыл глаза и расслабился, как вдруг ощутил что-то неприятное, страшное, волной прошедшее по его сознанию. На ноги он встал мгновенно, потянулся за арбалетом, но, увидев, что тот разряжен, сдернул с плеча кистень. И только потом осмотрелся.
Две человеческие фигуры он увидел на другой стороне плаца, в промежутке между глинобитными домами в тридцати метрах от себя. Ластер и Оливера.
Демоница, за которой был отправлен бароном егерь, спокойно стояла рядом с разведчиком с оружием в руках.
– Райдаш!!! К бою! Здесь демон!
Но громкий крик мага пропал впустую. Наемник оставил брата, вытащил из ножен меч и с недружелюбным видом пошел на землянина.
– Эй, ты чего? – опешил Костя и, только услышав злой смех демоницы, вспомнил о телах егерей на плато. Кистень был отброшен в сторону, вместо него рыцарь взял в левую руку освященный меч, а правой ладонью стиснул световую гранату, после чего с яростью крикнул: – Держись, тварь, – хорошо, что сама пришла, не придется тебя по всему плато искать!
Костя побежал. Проскочил мимо наемника, увернувшись от его неуклюжей попытки ударить мечом, потом прикрыл ладонью смотровую щель шлема от стрел егеря, натянувшего свой лук. Первая стрела ударила в живот и отскочила, наткнувшись на магический щит. Вторая пролетела рядом с шеей. Поняв, что обычным оружием землянина не взять, Оливера использовала магию. Огненный шар величиной с апельсин сорвался с ее ладони и, быстро пролетев расстояние в полтора десятка метров, ударил Костю в грудь. Магический щит выдержал, хотя и сильно ослаб.
Егерь по приказу демоницы бросил лук себе под ноги и вытащил клинок, после чего пошел навстречу землянину. А в ладонях Оливеры стало зарождаться новое заклинание, и второго огненного шара Костиной защите не сдержать.
– На-а! – с коротким выкриком Костя метнул гранату.
Снаряд пролетел над головой Ластера и вспыхнул, превратившись в крошечную сверхновую, залив все вокруг ослепительным белым свечением. Райдаш и Ластер упали на снег, как подрубленные. Демоница же завопила так, словно ее заживо свежевали, при этом поливая крутым солевым раствором, или варили в кипятке. Лицо демоницы покраснело и опухло, глаза превратились в узкие гноящиеся щелки, шею раздуло настолько сильно и столько появилось на ней складок, что стала напоминать толстую гофрированную трубу. И все это произошло за несколько секунд. Тифлингесса упала на колени и, набрав пригоршни снега, приложила к лицу.
Оливера увидела Костю лишь тогда, когда он встал в метре от нее.
– Опять ты!.. – прохрипела она. Губы ее полопались, из ранок потекли сукровица и гной.
– Я, Оливера, я!.. – Голос Кости от бешенства, захлестнувшего его с головой при виде убийцы баронетты, хрипел не меньше, чем у тифлингессы. – На куски готов тебя порубить, тварь, шкуру содрать! За Таншу!
Меч взлетел вверх и резко опустился, готовясь вот-вот отрубить созданию Бездны голову. Но в последней момент дыхание у землянина перехватило, а руки, сжимающие меч, дрогнули, по телу прошел неприятный холодок, такой бывает при сильном испуге, шоке или встряске. И вместо того, чтобы отсечь голову тифлингессе, клинок лишь оставил на ее шее глубокую рану, заполнившуюся темной кровью и гноем вперемешку. Оливера взвыла от боли и бросилась на него.
«Клятва! Ну, барон, удружил, нечего сказать!..» – успел подумать он.
Ударил ее сразу же, сверху наискосок, почти на инстинктах, целясь в голову, но противница успела прикрыться рукой. На этот раз никаких намеков от богини не было, не ощущался ее недовольный взгляд – ну да, взять в плен атакующую демоницу невозможно, тут только остается отбиваться, это не бить мечом по врагу, стоящему на коленях напротив. Заточенное лезвие легко прошло меховой рукав, плоть и кость создания Бездны, отрубив конечность чуть выше локтя. Оливера страшно вскрикнула, на миг отшатнулась назад, но потом толкнула плечом мага, заставив отступить на пару шагов назад, и побежала к мосту.
Преследовать не обремененного доспехами противника в латах – еще то достижение. Если бы Оливера не была ранена и поражена священным заклинанием, то легко бы ушла от землянина. Догнал он ее лишь у моста. Женщина сидела на снегу и тяжело дышала. С уголков губ тянулись вязкие нити розовой от крови слюны, лицо опухло еще больше, превратившись в уродливый кровоточащий шар. Кажется, она не видела ничего. Среагировала на шум чужих шагов, повернув голову в сторону приближающегося рыцаря, и что-то попыталась произнести. Но вместо слов раздался только хрип.
Попыталась подняться… упала… вновь повторила попытку, которая увенчалась успехом. В тех местах, где она касалась снега голой ладонью, остались пятна крови и гноя. Срез на культе был черен, как пригоревшая на сковороде отбивная.
Костя видел, как, слепо тыркаясь по сторонам, словно новорожденный щенок, демоница походкой зомби с переломанными ногами ступила на мост, как не смогла удержать равновесие и упала на низкий, чуть выше колена, выщербленный парапет и, не сумев сориентироваться сослепу, перегнулась через него, взмахнула единственной рукой, тщась зацепиться за что-то, и рухнула в пропасть.
– Вот и все… – прошептал Маркин, потом развернулся и направился обратно, к наемникам и егерю, надеясь, что кратковременное попадание под гипноз демоницы не повлияло на сознание и здоровье людей.
Когда оказался вновь на плацу, то до него донеслись непонятные стук и шум из-за домов.
– Да за что мне это? Кто там опять – тролли, демоны, драконы?! – почти простонал артефактор и полез в сумку за последней осколочной гранатой.
К счастью, страхи оказались напрасными, эти звуки издавали кони, отшские скакуны, удравшие подальше от горных чудовищ и вернувшиеся к своим хозяевам, как только все стихло. Настороженно косясь на хозяина, они позволили ему взять себя под уздцы и привязать к перевернутому фургону.
В себя пришел после оказания первой помощи только Ракст, а вот его брат и егерь, бледные, с закатившимися под лоб зрачками и едва дышащие, на растирания, похлопывания и резкий запах нюхательной соли (кристалликов нашатыря) не реагировали.
– Что с братом? – взволнованно спросил Ракст, видя, как бесцельно возится с Райдашем маг.
– Драконы знают что, – вздохнул землянин. – Его демоница взяла под контроль и заставила напасть на меня.
– А ты?!
– Да не ори ты так – не трогал я его, даже пальцем не коснулся. Он сознание потерял, когда демоница попала под священную магию. Ее раздуло всю, а брата и егеря оглушило. Да не волнуйся же ты, – попытался успокоить наемника рыцарь, – ничего плохого с ним не случилось! Очнется, куда денется… Да тебе самому покой нужен, сотрясение мозга у тебя точно есть, и вон как рука опухла – до самой шеи.
– Зато вторая рука целая и меч могу держать.
– Как знаешь, – пожал плечами артефактор. – Тогда помоги снять доспехи… хм, кирасу, пожалуй, оставлю, а вот все остальное долой, только мешаться будут.
Костя за два часа успел поставить фургон на колеса. Для этого пришлось использовать битюгов с големом и сделать сложную конструкцию из веревок, блоков, упоров. Полтора часа ушло на то, чтобы голем переполз и занял нужное место.
Вернув тент на уцелевшие дуги и наведя внутри порядок, маг затащил в фургон Райдаша и Ластера, потом активировал большой амулет-нагреватель и выбрался наружу.
– Тебе тоже нужно согреться внутри, – сказал он Раксту, – заодно за парнями приглядел бы.
– Лучше я на страже постою или тебе помогу.
– Если только на страже, мне-то точно ничем не поможешь.
– А…
– Магичить буду. Нужно срочно починить голема, теперь он наша единственная защита. Мало ли кто тут ночью бродит, кроме троллей, к тому же эти пять монстров могут оказаться не единственными. А нас, как ты заметил, считай, и не осталось совсем: ты ранен, я оружием владею чуть лучше дворового мальчишки-водоноса.
Время до темноты еще было, и терять его мастер големов не собирался. Первым делом с помощью молота и зубила окончательно доломал механический сустав, чтобы вывернутая нога не мешала голему сесть на пятую точку и более-менее пользоваться своим оружием. Потом восполнил запас пуль в пулемете. После чего, как некогда в пещерах, когда нашел своего первого голема, он превратил походный котелок в печь для плавки металла. В качестве материала использовал доспехи и оружие погибших стражников. Их разорванные тела Костя нашел на другой стороне моста, где людей поймали и убили тролли. Всего лишь троих, один исчез. То ли смог скрыться, то ли не удержался на узком мосту и сорвался в пропасть.
Уже в темноте к стоянке вышел один из тяжеловозов, что тащил фургон, второе животное где-то пропало. Ремонт и наложение чар рунный маг закончил далеко за полночь. Получилось грубо и от безупречного качества так же далеко, как от земли до неба. Но голем мог стоять, идти и при этом не падать. Скрип стоял жуткий, Первый сильно хромал, и скорость его передвижения, и до повреждения не самая большая, снизилась.
Закончив ремонт, землянин просидел еще полчаса над амулетом-нагревателем, наполняя его, почти опустевший, маной. И только после этого провалился в сон…
– Добрый день, ваша милость, – поприветствовал его Ракст, едва рыцарь открыл глаза.
– Добрый, – ответил на приветствие Костя, после чего потянулся и громко зевнул. – М-м-не-э… Как парни… а где они? – спохватился он, заметив отсутствие Ластера и Райдаша.
– На улице обед разогревают. Они пришли в себя утром, часа четыре назад. Говорят, голова у каждого сильно болит и слабость чувствуют, но в остальном все хорошо.
– Это хорошо, что хорошо, – согласился маг. – Сам как?
– Опухоль не спала, но зато и не увеличилась. Болеть только стала сильнее, еле заснул, ваша милость.
В этот момент край матерчатого полога слегка поднялся, и в появившемся проеме показалось лицо Райдаша, видимо слышавшего беседу брата со своим нанимателем.
– Доброго дня, ваша милость.
– И тебе того же. Как самочувствие?
– Все хорошо, голова немного болит и все, – заверил его наемник, потом виноватым тоном произнес: – Простите, ваша милость, что напал на вас. Это было как во сне: все понимаю, но руки и ноги чужие, вас то узнаю́, то за врага принимаю. И ничего сделать не могу.
Рыцарь только рукой махнул:
– Что было, то было. Иди, да полог прикрой – не выстуживай здесь.
– Как скажете, ваша милость. Скоро мясо будет готово. Вам подать сюда?
– Я еще ног не лишился, чтобы меня в кровати кормили, – буркнул молодой человек.
Понятливо кивнув, наемник исчез, плотно задернув тент. Через десять минут чародей выбрался на свежий воздух, пробравший до костей в первую минуту после жаркого нутра фургона.
Спутники Кости развели костер в десяти метрах от фургона. Топливо нашли в руинах двухэтажного здания, там лежала целая гора толстых веток и кусков расколотых бревен. Как туда попали – тот еще вопрос. Жарили двух крупных уларов, или горных индеек, подстреленных Ластером ранним утром. Ароматное и мягкое мясо со специями провалилось в голодные желудки мгновенно, едва было снято с огня. После перекуса артефактор приказал собираться в дорогу.
– Ластер, там рука должна валяться рядом с крайними домами, заверни ее в тряпку какую и привяжи к фургону снаружи.
– Зачем, ваша милость? – удивился егерь.
– Барону предъявим. Она принадлежала демонице, а сейчас эта тварь Бездны покоится на дне пропасти. Раз голову не смогли достать, так хоть эту руку предъявим.
– Понятно, ваша милость, – кивнул егерь, – будет исполнено. Сейчас за плащом бедолаги стражника сбегаю и прикручу культяпку куда сказали.
– С демоном покончено, Юршан.
– Точно?!
– Гарантирую, – заверил жреца Костя.
– Тело сожгли?
– Нет, – вздохнул вентор, – так уж вышло. Оливера упала в пропасть, отыскать там ее останки было невозможно.
– Кост…
– Юршан, успокойся, – перебил жреца Костя, – мертва она, мертвее не бывает. Выжить тому куску разлагающегося мяса, в который она превратилась, даже без падения с нескольких сот метров – невозможно. Она попала под священную магию амулета, который я сделал благодаря тому знанию, что ты мне дал, потом отрубил ей руку почти полностью. И отрубил священным мечом – рана почернела и гнила с огромной скоростью. Руку я барону предоставил, может, это немного успокоит его: хоть и не голова, но все же…
– Эта хорошая новость, Кост, – слабо улыбнулся раненый. – Теперь я быстрее пойду на поправку.
– Отлично, я очень рад за тебя, – широко улыбнулся в ответ парень, потом виновато произнес: – Только она перед этим принесла в жертву четырех человек. Ты говорил, что так можно открыть второй портал…
Юршан скривился от боли, не сдержав стон, когда приподнялся на локте с подушки:
– Что?.. Что?!
– Взяла егерей под контроль и потом убила беспомощными. Точно так же потом чуть не прикончила меня с наемниками, спасибо, что у меня на поясе висела сумка, а там твой амулет храмовый лежал – сберег.
– Амулет на одежде носить нужно, а не в сумке, – упрекнул землянина священнослужитель. – Расскажи, что ты видел…
Когда вентор подробно описал кошмарную картину произошедшего с Доржем и его товарищами, Юршан с облегчением откинулся в кровати:
– Нет, это не ритуал открытия портала. Демоница ослабла при подъеме по тропе, убив людей, она восполнила свои силы. Да и мало четырех человек для сложного ритуала, – произнес он после Костиного рассказа. – И теперь вряд ли откроет, если выжила. Ей самой все силы понадобятся, будет черпать их из зерна портала, завязанного на нее.
– Никаких «если», Юршан. Тварь мертва. Мер-тва! Что ты заладил все…
В Траглар Костя вошел вместе с первым снегопадом, засыпавшим чуть подмороженную землю слоем снега в ладонь. Мороз усилился, теперь ночью было не выше семи – десяти градусов, днем около пяти. Городская ребятня уже собирала снег в кучи, строя горки, таскали воду для ледяных катков на пустырях и в малолюдных переулках. Погода – раздолье для детворы и углежогов, которые все лето пропадали в лесах, пропитываясь гарью и угольной пылью, зато теперь содержимое своих складов и лабазов продавали втридорога. И народ брал. Марг и сам, когда вошел в промерзший дом после долгого отсутствия, тут же выскочил на улицу и воспользовался помощью одного из мальчишек, играющих напротив, который за медную монету и обещание еще одной отыскал угольщика, что через час привез телегу угля и сгрузил во дворе Костиного дома. Магия магией, но и обычная повседневность никуда не денется, весь дом не согреешь зачарованными обогревателями. Расплатился с наемниками, которые заверили землянина, что если не будут связаны наймом, а ему понадобятся бойцы, то он всегда получит их помощь.
На следующий день он договорился с мастерами о починке голема, после чего закупился бумагой и чернилами. Торопливый перекус по возвращении домой и падение (а иначе не скажешь) с головой в работу. Артефактор собирался создать бинокль. Это идея захватила его с момента, когда щурился и напрягал зрение в горах, рассматривая далекую тропу с соседнего горного склона. Вместо линз – металлические отшлифованные пластинки, работающие зеркалами. Высшая руна в короткой цепочке заклинания убирала такую неприятную вещь, как потемнение металла, вторая – приближала изображение, третья – давала хорошую четкость картинки, четвертая и пятая – маскировали всю цепочку, не давая возможности что-то разобрать в магических потоках заклинания, запомнить и скопировать руны для личного пользования.
Пачкая бумагу, пальцы и одежду чернилами, мастер рисовал и выписывал рунные цепочки. Полигоном для проверки взаимодействия и совмещения магических знаков были обычные медные монеты, наскоро отполированные на ножном точильном станке в мастерской во дворе дома. Просидел до середины ночи и, только когда уже на бумаге стали появляться все чаще и чаще «графики засыпания», отправился в кровать. Поспал пять часов и, быстро позавтракав, вернулся к работе. В полдень на трех листах собрал чистовой чертеж.
– Вот черт, с таким чемоданом много не походишь и долго не подержишь. Жаль, что тут не игра, где эльфийки в бикини носят с собой по вагону добра, – с грустью констатировал Костя результат своей суточной работы.
Бинокль получился громоздким. Размером с обувную коробку и весом под три килограмма. Явно не для походов и долгого рассматривания с рук. Тяжело вздохнув и потерев ладонями лицо, маг придвинул стопку чистой бумаги и стал «резать» свое детище. Имея основу, работать было проще и быстрее, но все равно, только в сумерках Костя получил результат, устраивающий его почти всем. Итогом стала подзорная труба диаметром с обеих сторон по восемь сантиметров и длиной в тридцать. По подсчетам артефактора, такой амулет должен был давать двадцатикратное увеличение. Вполне достаточно для скрупулезного осмотра окрестностей. Позже, когда его мастерство улучшится, трубу обязательно сделает компактнее и непременно складной и вернется к идее создать бинокль, который удобнее подзорной трубы на порядок.
На следующее утро он навестил лавку мастера, специализирующегося на точных и нетривиальных работах. Сюда входили создание и ремонт сложных многосоставных амулетов, редких ювелирных изделий и прочее.
Аарон Пист, мужчина сорока лет с внешностью голливудского профессора – высокий, подтянутый, с серебрящимися сединой висками и едва заметной улыбкой, просматривал чертежи землянина (все, кроме рунных цепочек, которые тот не хотел раскрывать) десять минут, после чего отложил их и посмотрел на посетителя:
– Амулет занятный, очень. Создатель – вы?
Маг молча кивнул.
– Хм, интересно. Кто ваш учитель? Впрочем, можете не говорить, если не желаете. Он артефактор?
– Имя ничего не скажет – в герцогстве, как и в империи, он почти неизвестен. Отшельник и сумасшедший старик. И да – артефактор.
– Его наработка?
– Моя, – честно ответил Костя.
– Хм, хм, так я и подумал. Не в обиду будь сказано, но корявостей тут хватает, некоторые могу поправить, если буду знать, для чего предназначен артефакт и что за заклинание будет наложено.
– Зрительный амулет, для дали. Чары сам наложу – и это мой секрет, без обид, мастер.
– Хм, ну кто ж тут обижается, вы в своем праве. Тогда еще вопрос. Вот здесь написано, что пластины серебра необходимо отшлифовать до максимального блеска – это зеркала? Вам нужны зеркала именно из металла или просто небьющееся стекло? Знаете, я могу нанести на стекло тончайший слой серебра или на серебро – стекло, и по качеству эти зеркала будут превосходить обычные металлические. Тонкая пленка металла сильно уменьшит вес исходного изделия. Ну как?
– Лучше на пластины нанести стекло, толщина металла играет большую роль, мастер Аарон.
– Понятно. Так, давайте дальше: вот это что?
– Для регулировки зеркал, если амулет упадет и от сотрясения пластины сместятся или если придется разбирать, менять зеркала. Там внизу есть рисунок гнутого шестигранного крючка – это специальный ключ для этих вот гнезд. – Молодой человек чиркнул ногтем по чертежу в нужных местах. – Как видите, зеркала под углом расположены, чтобы отражение от первого зеркала до последнего нормально доходило. Угол этот и будет регулироваться ключом.
– Никогда такого не видел. Наработка учителя или ваша?
– Изобретение древних умельцев, сейчас про них уже все забыли.
– Да, было время, и жили в нем мудрецы не чета нынешним. И кому нужна была та война? – вздохнул Костин собеседник. – Таких людей погубили, столько бесценных знаний потеряли, которые сейчас только с помощью венторов и можно получить, да и то частично. А языки? Вот вы сколько знаете языков? А из древних? Сможете прочитать старые записи?
– Так есть же переводчики, словари. Того же Старма Версернила хорошо переводят, недаром его тексты пользуются небывалым спросом.
– Наслышан про этого древнего, вот только пользы-то с его трудов – на ломаный пейк. Наречие, на котором он писал, редкое, но оказалось доступно пытливым умам. А вот маги сохраняли свои записи на старейших языках, которые и в то время уже мало кто знал, а кроме этих наречий, создавали свои, в каждой крупной школе имелся свой шифр-язык. Вот эти сведения нам всем нужны, а не вульгарщина похотливого басноплета из древности.
– Мастер Аарон, я всецело разделяю ваше негодование и сожаление, но давайте вернемся к моим чертежам.
– Как скажете, прошу простить меня за эту слабость, накипело просто…
Результат мастер пообещал предоставить через пять дней.
Дома Маркин вновь придвинул к себе перо с чернильницей и стопку бумаги. Опять заниматься писаниной было настолько лень, что пришлось чуть не заставлять самого себя браться за линейку и перо. Собирался он переделать пулеметы на големе. Имеющийся калибр устраивал не всем. Скорость тяжелого снаряда невысокая, круглые пули, несмотря на нарезы в стволе, не обладают высокой точностью. Иногда поршень их сминал, создавая угрозу заклинивания ствола, и тогда снаряд вообще летел куда угодно, только не в цель. Нужен был калибр пули поменьше, не круглой формы, а приближенной к привычным на Земле. В идеале – стреловидным.
Первым делом маг уменьшил калибр до семи миллиметров, увеличил длину ствола, теперь голем едва не цеплял оружием землю при распрямленной и опущенной конечности. Саму конечность сильно изменил, увеличив бывший ствол в три раза, превратив его в баллон высокого давления, накачиваемый воздухом при помощи поршня, до этого разгонявшего круглую пулю. Ствол расположил поверх баллона. Устройство системы предварительной накачки Костя знал великолепно. Недаром у его отца кроме обычного огнестрела еще парочка охотничьих (правда, запрещенных к применению в родной стране, но разрешенных к хранению) пневматических винтовок в сейфе хранится. Одна из них – чудовищная Career Dragon Slayer пятидесятого (полудюймового) калибра, мощнее всяческих «мелкашек», с усиленным патроном, вторая – девятимиллиметровая Evanix Windy City. Для накачки баллонов в подобных системах требуется оборудование заправки сухим воздухом, как у аквалангистов, но магия позволила землянину обойти этот пункт. Благодаря рунам легко справился со спусковым устройством и клапанами (самая проблемная и громоздкая часть всех пневмовинтовок, особенно боевой клапан). Зато с питанием патронами промучился пять дней. Самое идеальное – барабан, но тупой голем вряд ли сможет перезарядить оружие самостоятельно, а влезало туда максимум двадцать пуль.
Начертил приемник ленточного питания и расположил короба под локтевыми сгибами. Потом забраковал: был риск, что неуклюжий голем попросту оторвет случайно, зацепится за что-нибудь. Остановился на ленте в наспинном контейнере, проходящей оттуда по жестяному коробу, оборудованному роликами, вдоль плеча. Лента с пулей проходила вдоль приемника и загонялась в ствол пустотелым штоком с клапаном, через который пускался воздух, разгонявший пулю в стволе. Две руны – на корпусе редуктора и штоке – помогали последнему возвращаться на место. Со стороны стрельба напоминала работу швейной машинки, где иглой был шток, а прокалываемой материей – лента с пулями. Снаряды вышли длинные, по три сантиметра, с четырьмя поясками на теле и остроконечной головкой. Но что самое неприятное, требовалось их несколько сотен для каждого «ствола». Отливка из свинца – быстрое и не очень дорогое решение проблемы, но такие снаряды хороши против стеганок, кожаных доспехов и, возможно, кольчуг. Стальные или бронзовые нагрудники даже без защитных рун уже будут не по зубам. А бронзовые пульки выйдут раз в пять дороже.
– Наконец-то вы пришли, господин Кост! – обрадовался парню старший мастер, занимающийся ремонтом Первого. – Голем давно починен, только место занимает…
– Подожди, Старцек, дело к тебе есть. Есть у тебя местечко потише и подальше от ненужных глаз?
– Едовая наша, там и чары есть, чтобы не слушать грохот из мастерской да запахи гари и алхимии. И никого не должно быть сейчас.
– Веди, – сказал Костя, потом увидел сомнение во взгляде мужчины, вложил в его ладонь серебряный и повторил: – Да веди уж – или заработать не хочешь? Хорошо заработать?
Едовая почти один в один была похожа на трактир – столы и лавки, витавшие вокруг ароматы еды… не хватало только стойки да пышнобедрых служанок с подносами. Заняв самый дальний стол, молодой человек вытащил из кожаного тубуса листы с чертежами, развернул их и положил перед мастером.
– Мне нужно, чтобы ты переделал одну из конечностей голема, как здесь указано. Возможно, пропорции не очень соблюдены, и придется дорабатывать по ходу работы. Толщина не столь важна, магия все укрепит, главное, чтобы детали не цеплялись, не клинили в подвижных местах и были подогнаны как можно тщательнее.
– А как все это работает, господин Кост? Мне это нужно знать, а то без магии и проверить будет сложно, хоть вручную задействуем. Вроде бы понял, что вот это – насос для воздуха, а тут – клапан, который воздух выпускает, только вот эта вещь тут зачем и эта?
– Ну, смотри сюда…
– Не занимался ни я, ни кто другой из наших мастеров такими заказами, – с небольшим смущением ответил Старцек после того, как артефактор подробно пояснил рабочую схему. – Неделю-две, а может, и больше придется возиться.
– Я не тороплюсь – сейчас, зимой, и делать-то нечего, кроме как ремонтом, модернизацией заниматься. И, Старцек, наградой не обижу, выплачу любую сумму, которую назовешь. Разумеется, хочется услышать разумную цифру и получить уверенность, что кроме нас про эти переделки никто другой не узнает.
После мастерской Костя навестил Аарона Писта. Мастер положил на стол перед землянином кожаный чехол-тубус:
– Прошу проверить и оценить заказ.
Костя снял крышку, крепящуюся на чехол с помощью тонкого ремешка и очень плотно прилегающую к тубусу. Чуть наклонил чехол, чтобы металлическая труба выскользнула из внутренностей тубуса ему на ладонь.
Бронзовый с благородной патиной корпус был украшен тонкими вьющимися узорами темно-золотистого цвета. Толстые, но идеально отшлифованные стекла закрывали трубу с обеих сторон, препятствуя проникновению грязи и влаги внутрь. Кожаный наглазник прижался к коже идеально и мягко, не принося ни малейшего дискомфорта. Правда, увидеть что-то было проблематично, всего лишь непонятные блики, световые пятна, вспышки при движении амулета по сторонам, ну так и руны не наложены…
– Я позволил себе смелость слегка украсить бронзу, так вид благороднее и внушительнее, – произнес Аарон, следя за тем, как Костя осматривает товар. – Эти крючки, ключи граненые, лежат в кармашке на чехле.
– Отличная работа, уважаемый Аарон, я доволен. Обязательно обращусь к вам в следующий раз. Возможно, в ближайшие дни закажу еще два или три таких предмета, нужно только зачаровать этот и проверить в деле.
– Спасибо, польщен, – улыбнулся и чуть склонил голову мастер. – Кхм, кхм, раз уж у нас зашел разговор о будущем заказе, то я, в свою очередь, имею вот такое предложение, кхм. Это, я правильно понимаю, амулет для рассматривания удаленных предметов?
– Да, уважаемый Аарон, – не стал ничего скрывать маг. Опытному мастеру все понятно и так, но без Костиных рун подзорная труба работать не станет, а когда он наложит маскировочную цепочку рун, то разобраться в сплетении энергетических линий трубы не сможет и архимаг. Современный архимаг.
– Материалов ушло на два золотых, еще три на работу, и зачарование будет стоить, кхм, пусть еще пять золотых, и тогда продажная цена остановится на десяти монетах. Разумеется, это примерная сумма, не окончательная. К тому же накопители нужного размера стоят от двух до десяти золотых.
– Господин Аарон, к чему вы все это говорите? Цену я знаю, стоимость услуг вы озвучили, и я немедленно рассчитаюсь, – с холодком в голосе произнес землянин, которому очень не понравилось, как его собеседник сыплет суммами.
Пист удивленно посмотрел на парня, через мгновение в его глазах мелькнуло понимание, и мужчина замахал руками.
– Что вы, что вы, господин Кост, я не считаю ваши деньги, боги меня упасите от этого! – эмоционально воскликнул он. – Это я к тому, что… э-э, вы знаете, сколько стоит зрительный амулет для дали? Обычный амулет, который можно найти в магической лавке?
Костя отрицательно мотнул головой.
– Пятьдесят золотых! – почти крикнул собеседник. – Пятьдесят золотых за тонкую пластину из электрона, размером в два моих пальца, и пару средних накопителей по пять монет! И накопители – не сменные, для восполнения нужен сложный амулет или помощь мага! А те, что дают возможность заменить питающий кристалл, стоят еще больше! А ваш – всего десять, ну, может быть, чуть дороже, пятнадцать или двадцать, кхм. Но не пятьдесят же! Правда, бронзовые и медные дешевле, примерно по тридцать монет, ну так и выходят из строя еще быстрее.
– Так вы сравните удобство вот этой трубы в локоть длиной и тонкой пластинки, которая не мешает, вися на груди. Умей я делать такие амулеты, не заморачивался бы вот с этим. – Молодой человек поболтал в воздухе подзорной трубой.
– Вы не понимаете всей проблемы, господин Кост. Размер тут хоть и важная величина, но не первостепенная. Зрительными амулетами пользуются военные, путешественники, купцы, венторы, охотники – все! Некоторые хотят пользоваться, но не могут из-за особенностей организма, в частности, энергетических потоков тела. Ваш амулет решает такие проблемы идеально. Далее, кхм, он громоздок, но я легко могу уменьшить размеры…
– Качество изображения снизится, – прервал его Костя. – Я уже пытался уменьшить габариты.
– Вы механик? Отличный кузнец? Превосходно разбираетесь в тонких механизмах и свойствах материалов? – поинтересовался Аарон и, получив ответ в виде отрицательного жеста, с апломбом добавил: – А я – да! И заявляю со всей компетентностью, что амулет можно уменьшить без ухудшения его свойств. Так вот, ваш амулет будет пользоваться сумасшедшим спросом у всех. А тот факт, что он разбирается и вручную настраиваются механические части, – бесподобно!
– Вы предлагаете заняться совместной торговлей? – догадался Костя. – Что ж, я совсем не против. Если наложение заклинания пройдет без сучка и задоринки, конечно. Все-таки чертежи – это одно, а реальная работа – совсем другое.
– Я уверен, что заклинание с вашим амулетом будет работать прекрасно, механическая же часть идеальна… хотя и были легкие несостыковки, но вы ведь не чертежник, не каллиграф, чтобы перечертить все, кхм, простите. Я предлагаю делить доходы пополам. С меня материалы и сборка, с вас – заклинание, накопитель самый простой, лишь для доказательства, что амулет работает…
– Господин Аарон!
– Кхм, пусть будет четыре десятых, все же рискую репутацией…
Договорились на двадцати пяти процентах Писту и семидесяти пяти Косте. Сбывать решили через какого-нибудь известного и уважаемого всеми купца, предложив тому не более пяти процентов от выручки, но зато пообещав, что этот эксклюзивный товар будет идти «в народ» только через его прилавок. Разумеется, в том случае, если все стороны останутся довольны друг другом. Такой торговец у Маркина имелся на примете и собирался навестить его через несколько дней с выставочными образцами.
Попрощались друг с другом тепло. Аарон заверил землянина, что отложит все свои работы и немедленно возьмется за создание трех подзорных труб – стандартную, копию той, что висела в тубусе на плече землянина, уменьшенную и складываемую, идею которой предложил мастеру маг.
Оказавшись дома, даже не раздеваясь, чародей засел в кабинете, где выложил из тубуса трубу, разобрал ее на составляющие и взялся за накладывание рун. Работу закончил через три часа. Собрал, настроил угол наклона зеркал, вложил в гнездо, защищенное подвижной пластиной, кристалл-накопитель.
– Ну, поехали… – вслух прошептал он и приложил кожаную манжету к глазу. – Твою-то!..
Видимость была отвратительная – все в широких и узких полосах-бороздках от светло-коричневого до почти черного цвета. До него не сразу дошло, что видит он… декоративные деревянные панели на стене. Полированная и покрытая лаком древесина при двадцатикратном приближении показывала все мелкие недостатки. Зато когда Костя подошел к окну и навел трубу на улицу, то не сдержал радостное: «Ох-ма-а!..» – с пятидесяти метров, крутя настроечный шестигранник, он во всех подробностях мог рассмотреть чужие лица. Вот пекарь прошел, предлагая свои пирожки, курящиеся ароматным парком на морозе. Вон обедневший, судя по одежде, перстням без драгоценных камней и оружию без украшений, дворянин недовольно морщится, дергая правой щекой с парой почти незаметных свежих порезов, оставленных рукой неопытного цирюльника, к которому мужчина обратился ради экономии денег. Или вот миловидная девушка семенит, держа в руках корзинку и пряча лицо под глубоким капюшоном, но кусочка открытого лица хватает, чтобы рассмотреть замазанные белилами красные пятна прыщей.
«Да эта штука похлеще… крутая, в общем! Телескоп можно создать и продать за гору золота местным звездочетам, уж амулеты-пластины как бы хороши ни были, но такой четкости и дальности никогда не смогут дать!» – восхитился артефактор.
Как ни хотелось молодому человеку предъявить Аарону исправно работающую подзорную трубу и потешить свое тщеславие немедленно, этот порыв он сумел задавить. Навестил мастера только следующим утром и снисходительно наблюдал, как тот пытается скрыть свой восторг, рассматривая через трубу далекие предметы.
– Шедевр! Умели же древние делать вещи! Кхм…
Восемь дней Маркин провел в метаниях между мастерской, где модернизировали Первого, и лавкой Аарона Писта. Больше всего неприятностей доставил голем, у которого то механизм подачи клинил, то клапан на штоке срабатывал не всегда, когда нужно, а магия не могла все исправить. Когда все детские болезни решились, все – Костя, мастера, рабочие – вздохнули с огромным облегчением. Переделанного голема артефактор поставил на прежнее место, на городскую стоянку, где тот всегда обретался, пока хозяин жил в Трагларе. На следующий день навестил Ардана Раша.
– О-о, Кост, как давно я тебя не видел! Позволь выразить сожаление по поводу гибели твоей невесты, – произнес купец, встречая его у своих дверей сам, едва привратник сообщил о приходе землянина.
Гость тяжело вздохнул:
– Не будем об этом, Ардан.
– Да-да, все я понимаю… Проходи, Кост, присаживайся. Сейчас принесут вина, фруктов, печеных голубей под соусом из плодов чжоу. Ты пробовал когда-нибудь мясо под этим соусом?
– Нет, Ардан, не доводилось.
– О-о, – закатил глаза вверх купец и причмокнул губами, – это нечто божественное! Уходят годы, кровь бежит по жилам быстрее, радуга загорается в голове, а глаза источают свет!
– Великолепно, я уже жду не дождусь, когда принесут этот соус. И скажи слугам, чтобы не портили этот нектар невкусным мясом, пусть мне принесут бокал, нет, кувшин этого нектара!
– Тьфу на тебя… Кост, что на тебя нашло? Это не мои ли слова о смерти невесты так на тебя повлияли?
– Ардан, дракона тебе в жены, ты ведь точно знаешь, что у меня невесты не было. Да, смерть баронетты была для меня сильным ударом, но при чем тут «невеста»?!
– По слухам, которые до меня дошли из баронского замка, у вас с Таншей была страсть. Об этом уже через три дня знал почти весь замок, кроме барона да пары его прихлебателей… ладно-ладно, не жги ты меня так взглядом, – извиняющимся тоном произнес купец и выставил вперед ладони, – не буду я больше. Ты повидать меня пришел или по делу? Кстати, часть твоих вещей купили, и я должен тебе двести семьдесят четыре золотых монеты, забрать можешь прямо сейчас, я только слугу кликну.
– Извини, но как-то все недосуг было. То одно, то другое. А золото я перед уходом возьму.
– Понятно… значит, по делу. Эх, и Шаан-Ри пропал, уже вторую неделю в городе не появляется. Скучно, – вздохнул Раш. – Говори, что там у тебя.
Костя расстегнул тубус, вынул подзорную трубу, одну из трех, что сделал Аарон Пист, подошел к окну и приложился к наглазнику. Хмыкнул, вставил ключ в гнездо и подкорректировал изображение, после чего протянул подзорную трубу купцу, с интересом наблюдавшему за ним.
– Посмотри на шпиль вон того здания, на воробья, который там перышки чистит.
Ардан молча взял предмет и занял место у окна. Смотрел он долго, не меньше пяти минут не отрывал амулет от глаза, переводил его с одной далекой точки на другую. Закончив, вернулся на свое место, аккуратно положил подзорную трубу на стол и поинтересовался у гостя:
– Что это за вещь? По свойствам – зрительный амулет, но формой отличается, чем-то на гномские механические поделки похож. Совсем новенький, еще кислотой, что травили металл, пахнет.
– Это мой подарок тебе, – улыбнулся Костя. – И заодно демонстрация товара, который хочу предложить для реализации в твоих лавках.
– Вещь, безусловно, очень хорошая, – осторожно заметил Раш, – но с продажами могут быть проблемы. Твой амулет несколько велик, пластины-амулеты удобнее и легче.
– За сколько такой амулет смогут взять без раздумий? Учитывай, что кристалл-накопитель тут сменный.
– Даже так? – удивленно приподнял бровь купец и с чуть большим интересом посмотрел на подзорную трубу. – Тогда… на тридцать пять золотых покупателей я найду. Такая цена устроит?
– Даже более чем. Можно и за тридцать, и даже за двадцать пять, чтобы брали наверняка.
– Думаешь, что клюнут на низкую цену, расскажут в красках своим друзьям, и те приедут в Траглар, а тогда можно будет отбить золото на повышении цены при большом потоке покупателей? – хмыкнул купец. – Кост, честно скажу: как торговец ты…
– Себестоимость амулета – порядка пятнадцати монет, это с самым лучшим накопителем, – перебил его Марг.
– Что?!
– И вот тут еще два образца. Один на треть меньше твоего, а другой способен складываться вдвое без больших усилий, – удивил Костя купца еще раз.
– Откуда? Можешь ответить?
– Сам сделал – маг я или так, погулять вышел? Нет, вру, чертежи мои, а работа – Аарона Писта.
– Знаю, – кивнул хозяин дома, – неплохой мастер, чинит амулеты, украшения, детали брони и одежды тонкой работы из драгоценных материалов.
– Так мы договорились?
– Какая доля от продаж? – деловито поинтересовался Ардан.
– Э-э, – замялся маг, – я бы дал десять, но…
– Так сколько? – повторил купец.
– Пять и мое честное слово, что амулеты будут идти только через твои лавки, – быстро произнес Марг, секунду подумал и добавил: – И часть прочих моих магических поделок тоже.
– Годится, уж на что не пойдешь ради дружбы, – широко улыбнулся Раш. А гость покраснел, понимая, что ему сделали послабление, как несмышленому младенцу. Или провели… может, даже развели.
– Ардан, я еще хотел кое о чем тебя попросить.
– Да? Слушаю тебя.
– Я хочу попросить у тебя ссуду на три тысячи золотых.
У Ардана глаза расширились так, что он стал похож на анимешного рисованного героя.
– Сколько?! Да зачем тебе столько?
– Нужно, Ардан, очень нужно. Под залог дома, все нужные документы я подпишу. На год, но отдам даже раньше.
– Ты хочешь снарядить экспедицию в города древних на другой берег Салпы, а то и вовсе в Саалигир, – догадался купец. – Кост, это очень большая сумма, огромная, – покачал он головой, – а затея твоя – крайне опасная.
– Потому и предлагаю дом со всем содержимым. Перед отъездом составим у стряпчего документ.
Раш задумчиво уставился на подзорную трубу и принялся негромко постукивать пальцами по столешнице. Так прошло несколько минут. Наконец он нарушил молчание:
– Хорошо, пусть будет так. Деньги соберу через неделю, тогда же, при передаче, и бумаги подпишем. Но, Кост…
– Я тебя не подведу, поверь, и мой дом точно не попадет в твои жадные цепкие пальцы, – засмеялся молодой человек, затем поднялся из кресла. – Пять подзорных труб предоставлю через две недели, а пока начинай петь дифирамбы и хвалебные оды тем моим амулетам, что у тебя уже есть.
Распрощавшись с купцом, артефактор заскочил в трактир, где плотно перекусил (ведь расхваленных Рашем голубей с чудо-соусом он так и не дождался – не успели приготовить, настолько быстро закончилась встреча), а затем забрал голема со стоянки и покинул город…
Проверочные стрельбы показали отличную эффектность и… крайне низкую эффективность нового оружия. Голем буквально засыпал пулями местность перед собой, выкашивая толстые мясистые стебли, срывая листву и снося мелкие веточки. Но против дешевого стального нагрудника бронзовые, не говоря уже про свинцовые, пули пасовали. Оставляли вмятины, несколько раз металл брони лопался в местах попадания, но пулю все равно держал, спасая своего соломенного носителя. Первые хорошие результаты появились на пятнадцати метрах – пятипатронная очередь в трех местах пробила нагрудник и насквозь прошла сквозь чучело, свитое из плотных соломенных жгутов. И это снаряжение опытного (прочие носили стеганки, неплохо держащие рубящий удар, но никак – колющий) ополченца, не надеющегося на городские арсеналы и потому заботящегося о своей защите лично! Против пехотинцев из дружин феодалов, рыцарей с их отрядами пневматическое оружие окажется неэффективным. Неужели придется вновь переделывать и возвращать старый крупнокалиберный ствол? При этой мысли – о бесцельно потраченном времени и золоте – у землянина сами собой начинали скрежетать зубы от досады.
Самая главная проблема была в скорости пули. Цилиндрическая с острым носиком вытянутая пуля вылетала из ствола со скоростью чуть больше двухсот метров в секунду. Костя пользовался простыми, без грана магии устройствами из городской мастерской для оценки скорости. Большой точности они не давали.
– От двухсот двадцати до двухсот пятидесяти метров, – вздохнул големостроитель и недовольно дернул щекой. – Драконы, как же мало… Пятьсот бы, по минимуму.
Увеличивать калибр? Костя помнил, как на охоте пуля из отцовской винтовки «кордовского» калибра с пятидесяти метров насквозь пробила взрослого кабана, проломив ему пару ребер при этом… Но тогда боекомплект голема сильно уменьшится, что станет катастрофой при «снайперских» способностях «шахтера», а вентор рассчитывал на длительные рейды, где короба лентами с пулями не набьешь на резервных пунктах боепитания.
И еще нужны короба под пустые ленты, которые длинными хвостами свисали с руки Первого, падая тому под ноги. На громкий звук внимание решил не обратить, все ж не грохот от предыдущей пулеметной установки, да и установить глушитель можно с подходящей руной и…
– и… или влияющей на скорость пули! Эврика, да я гений! – хлопнул он себя по лбу.
Два следующих дня потратил на доводку своей идеи и создание нужного заклинания, руны которого не будут конфликтовать с чарами голема и пулеметной установки. Два заклинания – на пулеметный ствол и насадку на него – увеличили скорость пули не менее чем в три раза. Теперь бронзовая пуля с сотни метров пробивала ополченческий нагрудник, а на пятидесяти прошивала рыцарскую (не защищенную рунами и амулетом) кирасу, как иголка скорняка тонкую кожу.
Две недели спустя после успешной проверки «пневматики» на Первом Костя был плотно занят. Приходилось с раннего подъема до поздней ночи зачаровывать подзорные трубы, которые собрал Аарон. В промежутках заниматься четырьмя новыми «крысоловами»-големами, наконец-то собранными в мастерских города по его заказу. Парочка прежних, доставшаяся в наследство от призрака, принесла хороший доход от ее аренды купцом, владельцем большого портового склада, товары в котором страдали от грызунов.
Выкраивал полтора часа на тренировки с учителем меча, стараясь хоть немного овладеть благородным клинком.
Маркин сидел на зельях, чтобы поддерживать свою работоспособность. Быстрые перекусы, короткий сон, почти полное отсутствие отдыха сильно на нем сказались. Он похудел, под глазами залегли вечные черные круги, движения стали резкими, нервными. Когда закончились четырнадцать дней и магические истребители насекомых и крыс вместе с подзорными трубами отправились каждый на свое место, он вздохнул с огромным облегчением.
– Друг мой, представляешь – этот молодой человек, что сидит напротив тебя и варварски пьет тончайшее ваструмское красное, потратил три тысячи золотых монет на ржавые и никуда не годные шахтерские големы!
Костя покраснел от досады и, сделав последний глоток превосходного ароматного вина, поставил хрустальный бокал на стол. Ну не умеет он пить вино, как принято у великосветских особ, к которым причисляет себя Ардан, хотя и не имеет благородного титула. А что насчет големов…
– Не слушай его, Шаан-Ри, это у него так досада и на самого себя бурлит. Не ожидал наш общий друг, что я потрачу ссуженное золото на големов, – слегка улыбнулся Костя.
Трое мужчин собрались в одном из лучших домов с безотказными и недоступными для простых смертных красотками (сиречь, элитном борделе), чтобы отдохнуть и похвастаться – куда ж без этого – своими успехами. Великолепный зал с бассейном, крошечным оазисом с экзотическими растениями, превращающими часть помещения в уголок живой природы, курильницами, источающими тонкий приятный аромат. И три бесподобные девушки – высокие, стройные, с очаровательными личиками, на которых часто появлялась лукавая улыбка, с бесподобными божественными фигурками (явно не обошлось без толики эльфийской крови и целительской магии).
– Да-да, я не ожидал, что ты так бездарно потратишь свое золото, – пробурчал Раш. – Я думал, что откроешь свою мастерскую, приступишь к изготовлению амулетов, а тут… а-а, да что тут говорить, – расстроенно махнул рукой купец.
– Ты же видел, во что я их превратил, Ардан. Сейчас у меня почти настоящая дружина – семь превосходных боевых големов, способных остановить небольшую армию.
– Армию из ополчения – крестьяне да сервы разные с косами и серпами, – внес свои пять копеек купец.
– И куда ты собираешься идти со своей дружиной, Кост? – поинтересовался Шаан-Ри, не сводя при этом восхищенного взгляда с резвящихся в бассейне, плескающих друг в друга водой и задорно взвизгивающих, когда кроме капель воды прилетала ладошка подружки, звонко шлепающая по аппетитным местам на точеной фигурке.
– В Саалигир или за Салпу, в джунгли к древним городам, – пожал плечами землянин. – Не решил еще. Время пока есть, когда там мастера закончат доводку големов… и кое-что еще. Кстати, вам должны сегодня, сейчас, доставить подарки от меня.
Купец и ветеран переглянулись между собой.
– Ничего такого особого, но с определенной изюминкой, хе-хе. Оружие, индивидуальное. Можно назвать магическим арбалетом. Принцип работы точь-в-точь как у моих големов. Спуск удобнее, чем у обычных самострелов с дугами и тетивой. Рыцарскую кирасу пробивает с пятидесяти шагов, человека в стеганке или простом кожаном доспехе – насквозь более чем со ста! И описание, как пользоваться. Там все просто, справитесь.
– Вот же дракон-искуситель… Кост, теперь я буду тут сидеть и мечтать, когда же смогу взять в руки и испытать твой подарок, – проворчал Шаан-Ри. А Ардан громко рассмеялся.
– Кост, раз уж заговорили о подарках, то для тебя у меня есть нечто интересное, – подмигнул землянину ветеран, после чего поднялся, подошел к своим вещам и из вороха одежды достал перетянутый несколькими рядами тонкой бечевы небольшой сверток из провощенной бумаги. Протянул Косте. – Хотел позже вручить, но ладно уж.
Костя ножом для фруктов перерезал веревку и сорвал обертку, потом еще одну, еще. Под тремя слоями толстой непромокаемой бумаги спрятались в кожаной обложке восемь листов пергамента, на которых были видны немного выцветшие чертежи и слова на забытом языке.
– Откуда?! Это же!.. Вот же…
– Вижу, зацепило, – ухмыльнулся Шаан-Ри. – Понравился подарочек?
– Еще как… – рассеянно откликнулся Костя, быстро знакомясь с содержимым листов; когда последний был изучен, с досадой воскликнул: – Проклятье, да тут не все! Даже и половины нет.
Шаан-Ри развел руками и со вздохом сообщил:
– Все что было… Когда мы с войском леди Чемтэр в прошлом месяце били ее врагов вдоль Салпы, то наткнулись на нескольких выживших моряков. Их караван разгромили пираты, кого-то захватили, кого-то убили, немногим удалось спастись. Без денег и теплой одежды им в герцогстве нечего было делать. К счастью, кто-то из матросов выловил из воды сундучок с тонущего корабля, принадлежала вещь венторам. Сверху лежали вот эти листы, которые он и схватил. Его, сидящего на берегу, тут же заметили пираты со шлюпки, когда собирали товары, оказавшиеся в воде. Матросу пришлось бежать, прихватив несколько листов, так как он успел заметить, что написаны они на древнем языке и с непонятными чертежами, а именно такие диковинки пользуются спросом у магов, дворян и коллекционеров. А еще тот сундучок почти до краев был завален перевязанными шнуром свитками, пакетами и отдельными листами. К сожалению, все это досталось пиратам. Я был в дозоре и первым встретил спасшихся; узнав про древние записи, тут же вспомнил о тебе и немедленно купил.
– Спасибо, Шаан-Ри, но тут так мало… – почти простонал Костя и потряс пергаментными листами перед собой, – ничего толком не разберешь. Хорошо, что это не черновики, а чистовая работа. Плохо, что лишь первые листы, с общими названиями и внешним видом, описанием. Вся суть идет дальше, все формулы, порядок взаимодействия рун… эх, ну что стоило взять тот сундучок целиком? Я б его озолотил, матроса этого.
– Такие сундучки весят пуд, Кост, – просветил парня Шаан-Ри, – а человеку нужно было спасать свою жизнь и мчать налегке по джунглям, чтобы не быть подстреленным из арбалета или боевого амулета.
– А теперь эти чертежи перек
Глава 1
Дождь лил второй день. Пузырилась вода в лужах, в бочке у стены дома, куда стекала по желобу с карниза и крыши. Капли бились в стекло и превращались в бесформенных амеб, которых через мгновение разбивала новая капля, а затем следующая… процесс был бесконечен. Иногда налетал порыв ветра, который превращал стену дождя в настоящие волны, словно боги встряхивали гигантское полотнище, избавляясь от пыли.
Костя Маркин подышал на холодное стекло и на пятне испарины нарисовал пальцем несколько черточек.
– Точка, точка, запятая – вышла рожица смешная. Палка, палка, огуречик – вот и вышел человечек, – себе под нос пробубнил он старый-престарый стишок из далекого детства.
– Ваша милость, мы в кузню собираемся, – оторвал его от размышлений голос Парлада, деревенского кузнеца и хозяина дома, где он проживал со вчерашнего дня.
Еще до рассвета его подняли слуги по приказу барона, дали немного времени привести себя в порядок и отвели в малый обеденный зал, где сонные повара накормили перед предстоящей дорогой. Потом шесть часов провел в фургоне под промокшим тентом, управляя животными. К счастью, на этот раз барон расщедрился на хороших лошадей: не отшские тяжеловозы, на которых восседают братья-наемники, но лишь немногим хуже. От холода и частично сырости помогал амулет, собственноручно зачарованный на тепло. Магический обогреватель – полуметровая в поперечнике бронзовая пластина толщиной в три-четыре миллиметра.
Через шесть часов добрались до постоялого двора, где отдали животных слугам, чтобы те обиходили их. Костя снял на несколько часов две комнаты, себе и наемникам, где добрали часы утреннего сна, которого их всех лишил барон.
В два пополудни они вновь тронулись в путь. И шли до глубокого вечера, пока не наткнулись на пустой лагерь для путешественников – полдюжины шалашей, горка дров под деревом, накрытая от дождя порыжевшим лапником, загон для животных, сбитый из длинных неошкуренных жердей. Разбили ночное время на три вахты по два часа. Косте выпала первая, последним дежурил Ракст.
Утром, быстро перекусив всухомятку, накормив лошадей и взнуздав их, вновь тронулись далее. В деревню Светлый Холм вошли в начале одиннадцатого утра. Помощник старосты быстро определил на постой Костю и наемников. От него же узнали, что голема и большую часть трофеев, оставшихся от разбойников (весь металлический хлам вроде щербатых плотницких топоров, стеганок с металлическими бляшками, кривых ржавых копий), привезли вчера под вечер и тут же сгрузили в кузне, расположенной на краю деревни, неподалеку от ручья, текущего чуть ли не по околице поселения.
Деревня была достаточно крупная – полтораста дворов, почти тысяча человек. Большая кузница, две мельницы – ветряная в полукилометре на высоком каменистом холме и небольшая водяная, поставленная на ручье почти по соседству с крайними домами. Имелся и постоялый двор, но молодого мага известили, что там сейчас все помещения заняты караванщиками, зато у кузнеца недавно сыновья сыграли свадьбу и съехали от родителей, освободив комнату.
В доме мастера металла были высокие потолки (неудивительно, учитывая, что хозяин выше двух метров ростом) и большие окна, везде царил образцовый порядок: выскобленные до белизны полы покрыты вязаными ковриками, большая печь побелена, вся посуда убрана по шкафчикам, на подоконниках цвели растения в горшках, наполняя дом приятным ароматом.
– Хорошо, Парлад, я уже собираюсь, – ответил молодой человек.
Райдаш и Ракст выскочили под дождь через пару минут следом за Костей, видимо, кто-то из них стоял «на фишке», следя за домом кузнеца, куда поселили их нанимателя. Братья были в доспехах с ног до головы; от воды, льющейся с неба, их прикрывали просторные холщовые в два слоя плащи, навощенные и пропитанные особым растительным маслом. Хотя, конечно, вечером им предстоит чистка и смазка снаряжения, которое даже под плащом все равно страдает от влаги. Любовь к состоянию «а-ля черепаха» они приобрели после схватки с разбойниками, когда только зачарованная сталь полного латного доспеха спасла от ран, а может быть, и смерти.
– Топали бы вы в тепло, – предложил землянин парням, когда те бегом, разбрызгивая во все стороны грязь, догнали нанимателя.
– В кузне согреемся и обсохнем, – бодро заявил Райдаш. На что тут же получил ответ от Парлада:
– Только тесниться там с вами…
– Ничего, мы в уголке постоим. – Оставлять молодого мага без охраны наемники не собирались, честно отрабатывая то золото, что исправно капало в их карман за каждый день службы.
Подмастерья – два сына Парлада – уже были на месте. Ровесники наемникам и такие же здоровенные орясины, они успели подготовить горн – поджечь растопку и насыпать уголь. Сейчас один из них редко и несильно качал ручку мехов, заставляя пламя разгораться, быстрее вгрызаться своими оранжевыми, алыми и синеватыми клыками в черные пористые бока кусков древесного угля. Второй снимал со стен и верстака инструмент, тут же раскладывая его поближе к месту работы.
Магический светильник был только один – над наковальней, все прочее освещение давали с полдюжины масляных ламп, развешанных под потолком и по стенам кузни. Горн только несколько минут как разгорелся, так что в помещении еще прохладно. Но здесь хотя бы не было пронизывающего ветра и не лил на голову и плечи дождь.
Голем лежал на низком настиле из ошкуренных жердей в дальнем левом от входа углу кузницы. Обшарпанный, побитый и помятый, больше похожий на груду металлома, чем на опасный смертоносный механизм. Весь в потеках ржавчины, кусках подсохшей грязи, с деформировавшейся грудной пластиной, в центре которой чернело отверстие с кулак взрослого мужчины. Края дыры – черные, стеклянистые и словно вспененные, с сотнями пор.
При взгляде на повреждения кузнец с сожалением покачал головой:
– Плохо: передняя броня – под замену. Скорее всего, внутри точно такая же картина, так что придется и там часть механизмов менять. Работы тут ох как много.
Парлад оказался прав. Когда сняли грудную защиту, перед их глазами предстало неприятное зрелище: черные как смола потеки металла, металлическая крошка, изогнутые валы и шестеренки со сбитыми зубьями.
– Чем же ударили по голему, ваша милость? – удивленно спросил кузнец.
– Магией. Огненным шаром.
– От одного лишь огненного шара так металл не портится, – покачал головой Парлад, – тут проклятием попахивает. Краем уха слышал я, что с демонами пришлось схватиться… – произнес кузнец и пытливо посмотрел землянину в глаза. Тот в ответ пожал плечами.
– Были двое разбойников, похожих на миньонов, но они ли это или измененные из Саалигира – дракон их знает… А дыру прожег их маг – вожак шайки, – сказал почти чистую правду Костя.
– Да уж… – вздохнул его собеседник и слегка расстроился. Наверное, рассчитывал, что узнает от Коста Марга про полчища инфернальных тварей, жуткую бойню, что они устроили, сечу дружины и мага с тварями, а тут…
Весь металл, который попал под воздействие магического огня, кузнец безжалостно выбросил. Детали, по его словам, даже в переплавку не пойдут, только в глубокий омут ручья, подальше от кузни, чтобы случайно не закинуть в горн с рудой или металлическим ломом. В этом случае вся выплавка будет безвозвратно испорчена. Да и сам рунный мастер обратил внимание, что руны, ранее наложенные на пострадавшие части голема, распались и быстро развеиваются при повторном наложении. Так же уходила мана из рун и на механизмах, расположенных рядом с поврежденными деталями.
Готовых деталей для голема не было в кузне, заказывать долго, поэтому пришлось выковывать новые. Запас металла у Парлада имелся, по распоряжению барона работу выполнял бесплатно (маг все же сунул по мунгу его сыновьям и два – самому кузнецу), так что за десять дней мастер с помощниками обещали работу закончить. Костя еще разрешил использовать металл из трофеев – все равно больших денег с них не получить, и возиться с продажей меньше всего хотелось.
– Господин, не старайтесь встречать удар острой кромкой меча. Для этого есть широкая плоская сторона, – произнес Райдаш после короткого обмена ударами и разрыва дистанции между поединщиками.
– Она зачарованная, лезвию ничего не сделается, – отмахнулся было Костя.
– А если в ваши руки попадет обычный меч, без рун, и зачаровать не будет возможности и времени? – веско заметил наемник.
– А если чужой меч перерубит мой?
– А для этого есть мягкие отводящие блоки и самое главное – щит. Вы же так свой меч загубите, после боя только в перековку и будет годен. А ведь бой может затянуться, сразите одного – встанет перед вами второй, с острым оружием и в прочных доспехах. Что вы с ним сделаете своим клинком изрубленным?
– Ладно-ладно, – проворчал землянин, принимая стойку перед новой сшибкой, – постараюсь больше так не делать… хэ-ек!
Пока Парлад с сыновьями священнодействовали над големом, новопосвященный рыцарь решил воспользоваться услугами наемников, взять у них несколько уроков боя на мечах. Среди трофеев нашлись три более-менее неплохих меча, щиты использовали свои. Затупили клинки, превратив их в учебные болванки, Костя наложил на каждый короткую цепочку рун для прочности. Под полигон обустроили часть двора кузнеца, застелив землю щитами из досок, чтобы не месить грязь. Доски презентовали за несколько серебряных монет соседи Парлада. Шесть часов – по три часа с полуторачасовым перерывом, то есть почти все светлое время, Костя отвел для учебных поединков. Вечером уходил в крошечную кузницу, которую поставил на подворье Парлад для мелкого ремонта, чтобы не идти на другой конец поселения ради выправки ножа, ремонта оловянной пуговицы, пряжки ремня или цепи для животного. Там еще два часа собирал гранаты – уж очень ему понравилось их действие в бою.
– Ха-а!.. Хэ-ек!..
Маркин выбросил правую руку с мечом вперед, целясь в левое бедро Раксту. Тот чуть повернул корпус и отвел ногу назад на полшага, нижней кромкой щита ударил по клинку, отбивая тот к земле, своим же мечом ударил наискосок сверху вниз, выбрав целью голову противника. Землянин принял чужой удар на щит и тут же быстро шагнул назад и вбок, уходя от «коронки» наемника: удар по голове с последующим секундным оглушением, блокирование чужого меча своим щитом, шаг вперед и пинок в ногу или в корпус.
– Уже неплохо, – похвалил Костю Ракст, – только не закрывайте себе обзор щитом так сильно. Вы же не видите ничего, что впереди делается. Покажу сейчас, к чему такое может привести; в стойку…
Но тут в ход занятий вмешался Райдаш, выскочивший из-за угла птичника, который прикрывал тренирующихся от любопытных глаз селян, приходящих к кузнецу по своим делам.
– Господин, тут к вам жрец пришел, – озадаченно сообщил наемник. – А с ним еще четверка храмовников.
Несколько секунд Костя переваривал известие, вспоминая все грехи, грешки и просто досадные промахи, из-за которых мог заинтересовать жреческую братию.
Быть может, нечестное поведение с Таншей? Как-никак, его поступок можно описать земной поговоркой «поматросил и бросил». Чувство стыда нет-нет да и просыпалось в душе у парня в последнее время. Или аукнулись его слова про следы от рабского ошейника, что, мол, некроманты так нехорошо поступили, и вот теперь последователи светлой веры пришли к нему проверить, а не почернел ли внутри, не скурвился в угоду некромантам? Для простой встречи жрецы храмовников не берут вроде бы. Или оттого, что не добил разбойницу, которой подчинялись миньоны, сохранил ей жизнь да еще обмолвился, что знаком с этой убийцей, этим фактом заинтересовались жрецы, решив опять же оценить уровень человечности в Косте?
– Четверка храмовников? И что делают?
– В седлах сидят, отдыхают вроде как. Все в грязи, уставшие, лошади боками водят, как мехами кузнечными, видать, издалека скакали торопясь. У каждого по заводной, и те тоже почти загнанные.
– А больше никого не видел? – продолжал допытываться у наемника маг.
– Вроде нет, – пожал тот плечами, удивленно смотря на него.
– Ладно, пойдем посмотрим на жреца этого со свитой… – Землянин отложил тренировочный меч в сторону, обнажил под удивленными взглядами братьев свой зачарованный полутораручник, положил его на плечо плашмя и уверено зашагал к воротам.
Мастера рун так и подмывало поинтересоваться у подчиненных их отношением к религии, к богам и служителям культа. Опасался, что в случае заварушки парни могут встать на сторону незваных гостей. Но пока решался спросить, уже успел пройти не такой и большой двор кузнеца, остановившись у ворот, и смысла задавать такие вопросы больше не было.
Вид прибывших гостей был жалок. Даже они с наемниками по прибытии в деревню смотрелись более браво. Жрец – высокий сухопарый мужчина с бородкой, напоминавшей земную эспаньолку, закутанный в суконный плащ, сидел в седле сгорбившись, прикрыв глаза. На звук открываемой калитки он устало поднял веки, секунду оценивал вид молодого мага, придержав взгляд на обнаженном мече в его руках. На плаще жреца и храмовников вышит серебристо-белыми нитями герб – две ладони, сложенные лодочкой, из которых вырывается язык пламени, а в нем находится веточка с пятью листками.
– Тренировался со своими людьми, – пояснил Костя, уважительно поприветствовав священнослужителей. – Решил немедленно поспешить к вам, вот и не убрал оружие. Не бросать же его под открытым небом в такую погоду.
– Пусть снизойдет благодать Матери Ашуйи на тебя, воин, – ответил жрец. – Ты сэр Кост Марг, маг и рыцарь, разгромивший шайку разбойников и пленивший демоницу?
– Да, я Кост. И разбойников я недавно уничтожил, захватив их вожака и несколько рядовых душегубов. А вот насчет демоницы вы ошибаетесь, – отрицательно качнул головой Костя.
– Та женщина, Оливера Вермар, преступница с клеймом воровки, и есть демоница, тифлинг, у коей проснулась проклятая кровь.
– Хм, тифлинг, говорите? Не знал. И чем помочь могу?
– Ты маг с боевым големом, мне и Матери Ашуйе нужна твоя помощь, разумеется, не бесплатно, – тут жрец поморщился и катнул желваками, – я заплачу золотом.
– Заманчиво, конечно, но мне бы хотелось узнать, куда, зачем и против кого меня приглашают выступить. Неужели Оливера… э-э, демоница сбежала из баронской темницы?
– Здесь не место для разговоров. Все в пути поясню.
– В пути? Стоп-стоп, – Костя выставил в сторону жреца левую ладонь. – Сейчас я точно никуда не пойду. Устал на тренировке, проголодался, снаряжение разобрано и вообще мне лень.
Взгляд жреца потяжелел, он сжал губы так сильно, что те превратились в две тонкие бледные нити, а в кулаке до хруста сдавил кожаные поводья.
– Ты ведешь себя, как союзник Тьмы, – зло бросил жрец. Его товарищи как-то разом сбросили вялый и усталый вид, превратившись в хищников, волкодавов, готовых разорвать жертву по команде хозяина.
– Послушай, жрец, – стал заводиться Костя, сменив обращение к собеседнику, – сейчас уже почти четыре часа вечера, через полтора часа наступят глубокие сумерки, через два – ночная темень. Вы устали, лошади едва живые, и как бы вы ни хотели кого-то догнать, но скорее загубите животных или свалитесь сами, а то и просто заблудитесь, чем завершите свою миссию успешно. Предлагаю вам переночевать в деревне, отдохнуть самим и дать отдых лошадям, а с рассвета тронемся в путь. Заодно перед сном расскажешь мне все, что посчитаешь нужным. Мне, знаешь ли, не в радость срываться на ночь глядя в неизвестность. Если же тебе так нужно кого-то догнать, то скачи без меня.
– Прости, усталость и гордыня завладели моим языком, – неожиданно сказал жрец. – Я принимаю твое предложение. В этом доме найдется кровать или хотя бы матрас со свежей соломой на пол для меня?..
Через час, расселив храмовников по домам деревенских жителей с помощью старосты и убедившись, что с лошадьми, отданными на попечение крестьянам, все в порядке, жрец – Юршан Тимовсим, вернулся к Маргу. Семья кузнеца – ради такого дела Парлад оставил кузницу на попечение сыновей и вернулся в дом – предоставила жрецу кровать в той же комнате, где ночевал рыцарь. Разложив вещи и переодевшись в сухое и чистое, Юршан провел получасовой обряд, освятив дом и защитив его от Тьмы. Костя смотрел на ослепительное белое сияние, сходившее с ладоней гостя на стены, потолок, домашнюю утварь, и думал, что судьба свела его не с простым священнослужителем.
О причинах, заставивших его прибыть в деревню, жрец рассказал только после ужина.
Про миньонов и Оливеру барон Д’Рамст сообщил немедленно, как только получил эти сведения от гонца, отправленного в замок Дюнкером, раньше, чем пленные оказались в темнице. Баронское донесение попало к первожрецу Матери Ашуйи, который приказал ближайшему храму снарядить экспедицию во владения Д’Рамста. Выбор пал на Юршана – жреца светлой богини, второго лица в главном храме Матери в Трагларе. Взяв с собой пятерых храмовников, жрец промчался без отдыха, не жалея себя, спутников и животных, до баронского замка. Отказавшись от еды, ванны и чистой одежды, Юршан направился к пленнице. Если до встречи с ней у него еще были сомнения в ее демонической составляющей (мало ли, могли же баронские слуги перепутать миньонов с несчастными из Саалигира), то первый же взгляд на клейменую женщину расставил все по своим местам: Оливера была демоном. Капля крови инфернального предка: может, лишь десятая, а то и сотая часть! Но ненависть, боль от клейма, унижение и страх стали той горючей смесью, что разожгла огонь Бездны в ее жилах. Женщина ушла из города, стала скрываться в лесах, лелея планы мести. Очень быстро встретилась с одной из мелких шаек, блуждающих по лесам вдоль дорог в поисках доступных жертв. Красивая молодая женщина, которую даже уродливое клеймо не портило (к таким украшениям разбойники давно привыкли, каждый второй среди них мог похвастаться шрамами и следами от рук палачей), показалась легким и лакомым кусочком. И едва не поседели от ужаса, когда красотка голыми руками разорвала горло их вожаку, воткнула ржавый нож в живот его помощнику и затем вытащила внутренности. Из восьми человек с ней остались пятеро – один в страхе убежал. На третью ночь на нее попытались напасть, удавить по-тихому. После этого отряд лишился еще двоих. Неудачников Оливера не стала убивать сразу, решив устроить показательную экзекуцию. Едва живых, с переломанными костями, Оливера их ослепила, вырвала языки, перерезала раскаленным кинжалом сухожилия на ногах и руках и бросила неподалеку от огромного муравейника. И после этого привязала троих уцелевших разбойников к деревьям в десятке метров от умирающих. До самой темноты люди смотрели, как их полуживых товарищей заживо поедали насекомые. Вечером, когда женщина их отвязала, рассудок каждого из троицы претерпел сильное изменение. Теперь они были готовы броситься в огонь и воду по приказу своей новой госпожи, лишь бы та не стала их наказывать. Нечто похожее Оливера делала с каждым, кто прибивался к ее шайке. Через месяц она создала первого миньона, после чего решила перебраться в более глухую местность. Баронство Д’Рамст идеально подходило для этого – расположено очень далеко от столицы, граничит с пустыми землями и горами, и через него проходит караванная дорога, на которой можно получить добычу.
– Но дело даже не в ее злодеяниях, ведь многие разбойники еще не то вытворяют, но для жрецов они неинтересны, – мрачно произнес Юршан, – а в том, что благодаря порченой крови ее посещали сновидения различных ритуалов, создание миньонов она именно из них почерпнула…
Д’Рамст ошибался, когда считал, что своих пленников разбойники продают в рабство. Оливера всех до единого отправляла в горы. Местность та никем не контролировалась, а бедная каменистая почва, чахлые леса и отсутствие полезных ископаемых еще долго будут защищать редкие малолюдные деревеньки и хутора от интереса феодалов.
Что именно происходит с пленниками, никто не знал. Демоница об этом молчала, и даже жреческая магия не могла развязать ее язык. Прочие разбойники после пыток смогли сообщить лишь примерное местоположение лагеря с пленниками: где-то в горах, а рядом – небольшая деревенька с запуганными Оливерой до седины и заикания жителями.
Каждый раз атаманша шайки уходила с пленными, которых сопровождали миньоны, и по возвращении после этого от женщины веяло такой жутью, что даже в перекошенных, изуродованных мозгах бандитов появлялась инстинктивная мысль: «Бежать, прочь отсюда!» Пленные назад не возвращались. Иногда и миньоны оставались в месте неведомого ритуала, как это случилось в последний раз, перед нападением на караван Марга. Ведь вместо пары демонических созданий, убитых тогда магом, Оливеру обычно сопровождала дюжина. Так что еще десяток как минимум ждал свою хозяйку в нескольких днях пути на запад в горах.
С четверкой храмовников (один оставался на охране Оливеры) нечего было и мечтать справиться с миньонами и неизвестностью, которая ожидала жреца в месте совершения ритуалов. Он подозревал, что демоница проводила обряд создания врат в Бездну, принося в жертву людей. Кто-то из чистокровных тварей, запертых в своем родном мире, через Астрал или похожим способом смог взять под контроль или подкупить посулами недавно инициированную тифлингессу, отсюда и ее вещие сны. Демон вряд ли из сильных, но даже и такой сможет устроить много неприятностей, а в такой глуши имеет все шансы окрепнуть, накопить армию и усилить портал в Бездну, откуда будет черпать подкрепление.
Д’Рамст отказал в помощи жрецу, аргументируя тем, что его дружина и так малая, всю отдать на поиски логова тварей нельзя, а ее часть не поможет ни Юршану, ни самому барону защищать свои владения. Посоветовал жрецу дождаться подкрепления – информация о возможном прорыве Бездны была отправлена первожрецу сразу, как только об этом узнал Юршан. Но поблизости храмовников больше не было, а отряду из других храмов добираться до баронства слишком долго. В ответ на эти доводы Д’Рамст только руками развел, после чего предложил обратиться к Косту Маргу, мол, новоявленный рыцарь малыми силами разгромил полусотню разбойников, сразив лично обоих миньонов и демоницу. И Юршан направился в деревню, приютившую Костю Маркина с наемниками, рассчитывая уговорить мага и воина с боевым големом отправиться спасать… ну да, спасать мир.
Еще за два километра до цели, при взгляде с вершины холма, Маркин понял, что они опоздали. От деревеньки, расположенной у подножия гор, не осталось ни единого целого дома. Издалека поселение выглядело двумя десятками каменных кучек, над некоторыми вились нити черного дыма.
Через десять минут небольшой отряд охотников на демонов въехал в разгромленное поселение. От запаха разлагающейся плоти свербело в горле и появлялись позывы к рвоте. Дома, когда-то сложенные из плоских голышей без раствора или глины, с забитыми мхом и пучками соломы щелями между камнями, были капитально разрушены. Деревянные крыши провалились вовнутрь и сейчас чадили, понемногу превращаясь в угольки.
– По такой погоде – долго им гореть, – заметил Ракст. – И не угадаешь, когда случилось нападение, ведь тлеть такие бревна могут неделю.
– Трупы завоняли уже, как раз неделя и есть, – включился в беседу Райдаш. – Интересно, кто мог это сделать?
– Демоны, – хмуро ответил ему Юршан. – Без хозяйки они лишились контроля, и когда проголодались, то покинули гнездо и отправились за пищей. Про деревню они, скорее всего, знали и поэтому в первую очередь направились сюда.
– Миньоны? Или настоящие демоны? – уточнил Костя. – И почему пришли именно поесть?
– Миньоны. Посмотри туда.
В нескольких метрах от них рядом с порогом дома на утоптанной дорожке, ведущей к нему, лежала человеческая рука – кисть, обломок лучевой и почти целая локтевая кость. Мышц на конечности не было, лишь жалкие потемневшие лохмотья. И тут уж точно поработали не птицы и мелкие грызуны: слишком глубокие борозды от зубов на костях остались.
– Они едят людей?.. – глухо спросил Костя.
– Едят всех, кто из плоти и крови. Даже мертвецов, падаль и зомби, случись тем попасться голодным миньонам. Этим же пристрастием отличаются и низшие полуразумные демоны и демонические животные.
– Вот же твари… – вздохнул Райдаш. – Здесь же дети жили, старики, и они их всех…
Наемник не договорил, но все и так было всем понятно. По команде жреца отряд разбился на три группы, чтобы обыскать не такое уж и большое поселение. Хватило двадцати минут, чтобы заглянуть едва ли не под каждый камешек, перевернуть каждую деревянную кадушку… За эти минуты землянин насмотрелся на многое, что проверило его нервы на прочность. До этого считал себя человеком, который повидал все, но вид детского скелета, обгрызенного, с оторванными ручками и ножками оказался слишком тяжелым. Да и молодые наемники чувствовали себя не намного лучше. Убедившись, что в их части поселения, отведенной жрецом для поисков, выживших нет, маг с подчиненными отошли к колодцу, расположенному в центре. Ворот был варварски сломан, обрывки веревки валялись поблизости, серые камни колодезного оголовья в одном месте покрылись сгустками темно-багрового цвета: наверное, какому-то несчастному разбили об них голову.
Костя машинально заглянул в колодец, но ничего не увидел в густой тени, скрывавшей дно. Вдруг до него донесся едва слышимый звук. Что-то похожее на всплеск, и через мгновение – глухой стон.
– Ракст, быстро факел сюда! – приказал рунный мастер. – Живее… Уважаемый Юршан, скорее сюда!
На его крик жрец примчался с завидной резвостью, меньше чем за минуту, хотя находился за пределами поселка, на дороге, ведущей к горам.
– Что тут у тебя, рыцарь? – деловито поинтересовался жрец и, не став ждать ответа, шагнул к колодцу, заглядывая внутрь. – Хм, темно слишком.
– Я за факелом отправил своего человека.
– Не нужно, я справлюсь и так.
Юршан простер руки над круглым каменным оголовьем, и с его ладоней полился поток яркого, но совсем не слепящего белого света. В освещенной глубине колодца жрец и маг увидели человека, находящегося в воде, точнее, его голову. Длинные черные волосы и борода облепили ее, словно неведомая хищная тварь щупальцами. Именно так и подумал в первое мгновение землянин, пока не догадался, что так выглядит мокрая шевелюра мужчины.
На то, чтобы достать человека из воды, ушел час. Потом два часа пришлось ждать, пока несчастный очнется – тепло и немного еды лишили его сознания не менее эффективно, чем хороший удар по голове.
– Как тебя зовут? – мягко спросил спасенного Юршан.
Тот сидел у костра, накрытый шерстяным одеялом, и опять жадно жевал ломоть чуть зачерствевшего хлеба из провианта команды.
– Кур я, работник местный… – хриплым тихим голосом отозвался мужчина. Лет сорока пяти на вид, но борода его сильно старила, да и несколько дней, проведенных в колодце, стоили лет десяти жизни.
– Расскажи: как ты оказался в колодце, кто разгромил поселение, убил животных и увел людей? – задал новый вопрос жрец.
– Демоны, твари из Бездны… – так же глухо произнес мужчина и невидящим взглядом уставился в огонь. – Они пришли почти пять дней назад, поздно вечером…
Демоны напали на деревню, как стая волков на отару овец – молниеносно, с нескольких сторон, убивая одну жертву, тут же бросая ее и накидываясь на следующую. При этом миньоны отрывали куски плоти от еще живых и на ходу пожирали. В домах громили все – кровати, подвалы, где пытались прятаться жители, очаги, от углей из которых вскоре загорались дома. Собаки, что не оборвали привязь, страшно выли, прятались в конурах, в которых и погибали от ударов дубин в руках убийц из Бездны. Кто-то пытался скрыться в ночи за пределами деревни, но вряд ли в этом преуспел – дикие крики раздираемых на части людей Кур не раз услышал со стороны полей, вплотную подходивших к домам. Ему повезло, что дом находился рядом с колодцем, в который он и прыгнул. От ледяной воды чуть не умер, спасался тем, что выбирался из нее по камням и там согревался, даже подремал немного, упершись спиной и ногами в стены колодца. А вот вылезти наружу не смог – миньоны поломали ворот и вытащили веревку, а ствол колодца кверху резко сужался. Ползти по стенке с обратным уклоном, цепляясь за склизкие камни одеревеневшими от холода пальцами, Кур не смог.
Юршан сумел еще выведать у крестьянина, готового вот-вот снова провалиться в забытье, что миньонов в деревне было семь или восемь, примерно столько же таились в темноте вокруг поселка… И Кур вновь заснул, с куском непрожеванного хлеба за щекой. Глядя на него, Юршан произнес:
– Бедный человек. Он здесь не жил даже, а выживал, изнурительным трудом добывая скудный урожай, рискуя умереть от множества болезней или диких зверей при походе в лес за дровами… Но выживал столько лет, и вот вся его жизнь разрушена. Вряд ли он сможет быть нам проводником, к миньонам он не приблизится и на день пути…
– Демоны оставили хороший след, сильного дождя не было, так что найдем мы их, – влез в разговор Ракст. – А Кур пусть отдыхает, здесь нас ждет.
Райдаш с осуждением посмотрел на брата, тот смутился, покраснел и буркнул что-то извиняющимся тоном.
Решили на ночлег встать рядом с разгромленным поселением и тронуться в путь на рассвете. Охрану взяли на себя храмовники. Предложение Марга принять в этом участие было мягко отклонено. Юршан заверил рыцаря, что его спутники справятся с охраной намного лучше наемников и молодого мага, не имеющих навыков по обнаружению темных тварей. И вполне хватит одного часового, так лучше отдохнут перед тяжелой дорогой остальные.
Ночь прошла сравнительно спокойно – правда, несколько раз все просыпались от глухих стонов и вскриков Кура. У крестьянина сон был очень тяжелый. Ворочался, прижимал руки к груди, скрежетал зубами…
Утром тронулись в путь неполным составом: один из храмовников остался с Куром, которого не смогли разбудить на этот раз никакими методами. Бросить же бедолагу одного жрец не решился. Воину-охраннику вменялось дождаться пробуждения крестьянина, вручить мешок с припасами и посланием и указать дорогу к баронскому замку.
Миньоны оставили после себя такой след, что даже Костя, вовсе не следопыт, мог идти по нему, как по бульвару с указателями. Вот только смотреть на это было тяжело – человеческие останки со следами зубов исчадий Бездны. Всего в деревне проживали двадцать семь жителей разного возраста, обоего пола. Детей, не способных идти быстро, а также стариков миньоны убили и сожрали. Такая же участь постигла трех мужчин, попытавшихся, видимо, оказать сопротивление налетчикам. Прочих, а это примерно четырнадцать человек – мужчины, женщины и крепкие подростки, – миньоны погнали с собой. И вот сейчас Костя видел, что троим пленным не повезло – стали кормом для тварей. То ли те проголодались, то ли люди попытались сбежать или ослабели от ран и были безжалостно убиты, разорваны на куски. Их обглоданные кости устилали путь на протяжении более чем десяти километров!
Пещеру, где обитали миньоны, нашли через три с половиной часа после того, как покинули деревню. Полчаса назад их догнал охранник Кура: крестьянин, по его словам, пришел в себя через полтора часа после убытия отряда, выслушал инструкции и едва ли не бегом бросился прочь, чуть не забыв мешок с припасами и письмо барону.
Проход был узким, чуть шире двух метров и почти три в высоту. Подниматься к нему пришлось по крутой каменной осыпи. Мелкие камешки постоянно выскакивали из-под ног, подошвы сапог скользили. Особенно тяжело приходилось рыцарю с наемниками, закованным с головы до ног в стальные латы.
– Миньоны уже знают, что мы здесь, – хмуро сообщил Косте жрец.
– Ну извини, – пожал тот плечами в ответ, – такие кручи нужно с лестницами и веревками брать. А ты еще рассчитывал на моего голема – да он бы просто не прошел здесь.
– Пошли, – сказал Юршан, поворачиваясь спиной к землянину и скрываясь в полумраке пещеры.
Впрочем, темной она перестала быть уже через несколько секунд, когда с руки жреца сорвался большой светящийся шар размером с баскетбольный мяч, который поднялся к потолку и завис там словно приклеенный. Храмовники уже стояли внутри, выбрав место, где пещера расширялась до четырех метров. В руках каждый держал арбалет с болтом, предоставленные рунным мастером Маргом. От стандартных снарядов эти отличались наконечниками – шарообразная головная часть усеяна по краю зубчиками, чем напоминает заграничную охотничью пулю «Диаболо» или ее российский аналог «Медведь» для гладкоствольного оружия. Большая и тупая ударная часть с руной усиления гарантированно снесет противника, размозжив ткани и кости, а не проскочит сквозь него, словно иголка. Зубчики порвут мышцы, сухожилия, внутренности, наматывая их на себя.
К левому колену каждый храмовник прислонил круглый щит, с правого бока рукоятью вверх поставил боевой топор на длинной ручке. Марг и наемники встали за их спинами в двух метрах, также взяв в руки заряженные арбалеты. Юршан встал позади всех.
Долго ждать врагов не пришлось. До слуха Маркина донеся гулкий топот, особенно хорошо различимый в пещере, звериное рычание и глухие истеричные стоны, а потом из темноты вырвалась волна уродливых человекоподобных созданий. Резко накатило чувство страха и обреченности, и Костя невольно шагнул назад. Впереди бежали шесть искалеченных ритуалом бывших людей, за ними, почти наступая им на пятки, еще трое. Каждый держал в руке короткую дубинку с тонкой ручкой и расширяющимся бесформенным оголовьем, покрытым бугорками и волнами, словно потеками воска, как это бывает с долго горевшими свечами.
– Во славу нашей Матери Ашуйи! Да сгорят все твари Тьмы и враги рода человеческого от света очей Ее!
Вместе с зычным голосом жреца из-за спины Кости потекла волна белого света, заполнившего пещеру. Исчез страх, появилась уверенность, что все будет хорошо, даже руки тверже стали держать оружие.
На миньонов же свечение оказало прямо противоположный эффект. Демоны, которым до людей оставалось метров пять, резко остановились и стали отворачиваться от свечения и закрывать руками лица, роняя при этом свои дубины под ноги.
Одновременный залп четырех арбалетов произвел опустошение в рядах нападающих. Зачарованные стрелы буквально снесли с плеч головы трех миньонов, при этом бросив тела на задние ряды и устроив там сутолоку. Четвертый снаряд угодил отвернувшемуся от света демону между лопатками, проделав огромную дыру в теле, из которой фонтаном начала бить алая кровь, показались обломки костей и кровавая пузырящаяся пена.
Следом ударили арбалеты наемников, расколотив черепа еще пары тварей. Самым последним выстрелил Костя, угодив в плечо самому дальнему демону, скрытому толпой своих покалеченных и умирающих товарищей. Живодерский наконечник стрелы оторвал миньону руку полностью, оставив короткий обрубок с кусками белеющих костей, лохмотьев мышц и кожи.
Разряженные арбалеты были брошены под ноги, и все, кроме мастера магии, вооружились топорами и мечами, укрывшись за щитами. Землянин же взял в каждую руку по гранате, крикнул во все горло: «Берегись!» – и метнул один за другим снаряды далеко вперед за спины врагов. Через несколько секунд во все стороны полетели осколки, выбивая на темных каменных стенах светлые отметины и дырявя незащищенные тела миньонов.
А через секунду пропало свечение Юршана. Чувство уверенности, приток силы, возбуждение слегка снизились. И даже светящий шар под потолком после пущенной жрецом волны света казался тусклым огоньком закопченной «летучей мыши». Переход был слишком резок для непривычных к таким схваткам рыцаря и братьев-наемников.
А вот храмовники знали, что делать. Слитно, как единое существо, они сделали шаг вперед, потом еще один и еще, прикрываясь щитами и отводя назад топоры для удара. Миньоны, даже безголовые, после исчезновения жреческой магии вновь полезли на людей. Но без того натиска и силы, как при первом порыве. Да и чудовищные ранения превратили смертоносных тварей в слабых противников. Через минуту, не получив в ответ ни единого опасного удара, храмовники покончили с демонами. Нет, умереть те не умерли, но безрукие и безголовые обрубки уже не представляли опасности… дергались тела, отрубленные головы скалились, руки с ногами судорожно дергались отдельно от туловищ на залитом кровью полу пещеры. Зрелище было еще то… Ракст не выдержал и скинул шлем: его тут же вырвало.
– Мы рядом с источником демонической магии. Ее энергия наделяет силой этих существ, – хмуро произнес Юршан.
Пещера расширилась до десяти метров от стены до стены и поднялась метров на шесть. Не обнаружив никаких следов демонов, Юршан дал команду двигаться дальше. Проход пошел вниз и вновь сузился, местами превращаясь в шкуродерный лаз, где с трудом протискивались воины в доспехах. В одном из таких мест на отряд напали сверху.
– Ра-агррххх!
Оглушительный рев и чувство внезапного страха сковали людей на долю секунды, ставшую последней для одного из воинов Юршана. На храмовника с потолка спрыгнула омерзительно воняющая, скособоченная туша миньона. Сбив с ног человека, демон дважды ударил по нему дубиной, потом тычком в грудь, словно не короткая дубинка, а копье у него в руках, отбросил второго храмовника на следующего за ним воина, разом сбив с ног обоих. И только после этого последний, четвертый воин почти в упор разрядил в тварь арбалет, мигом позже в миньона ударила стрела белого света, обуглив до черноты плоть в месте попадания.
Засада стоила отряду двоих человек – убитого и тяжелораненого. Первому миньон размозжил голову, не помог и шлем. У второго оказались сломаны правая ключица и несколько ребер и повреждены внутренние органы, судя по покрасневшей от крови слюне при кашле.
Через десять минут увидели второго миньона. Враг забился в узкую щель на своде, решив повторить подвиг предыдущего. Поняв, что его увидели, он с ревом спрыгнул вниз, где был прикончен стрелами – стальными и жреческими.
Проход стал расширяться и очень скоро вывел отряд в просторную пещеру, заполненную сталактитами и сталагмитами. В центре все известняковые образования были сбиты и расколоты, а самый большой сталагмит был превращен в жертвенный алтарь.
Над алтарем клубился дымный черно-багровый шар, от которого в пещере было довольно светло. При взгляде на него у Кости закружилась голова, появилось чувство тошноты и слабости. На несколько мгновений перед глазами пронеслись смутные видения терзаемых людей, пожираемых заживо детей, жестоко насилуемых кошмарными тварями женщин.
Вокруг алтаря неподвижными столбиками стояли миньоны, не меньше двух десятков. Вдоль стен прикованы люди, очень много людей, на беглый взгляд – больше полусотни. Здесь, стало быть, не только жители ближайшей деревни, но и пленники из разгромленных караванов.
– Сил у меня не хватит, чтобы ослабить всех миньонов, – озабочено произнес жрец, – а еще придется уничтожить зерно врат в Бездну, иначе после гибели сторожей через несколько часов здесь будет портал к демонам. Он уже готов открыться, я чувствую это. Приготовьтесь…
Храмовники и наемники встали в одну шеренгу в проходе перед пещерой, за их спинами укрылся Костя, как не имеющий навыков боя в строю. Рядом с землянином встал Юршан. В своей жреческой одежде без какого-либо доспеха он был самым уязвимым в отряде.
Миньоны не видели «гостей» до самого последнего момента, сосредоточив все свое внимание на зарождающемся портале. Да и шум стоял вокруг от связанных людей, которые по-животному выли, хрипели, рычали, кто-то истерично рыдал и выкрикивал короткие бессвязные слова.
– Мать Ашуйя, к тебе взываю! – зычно крикнул Юршан, поднимая засветившиеся ладони вверх; когда свечение окутало руки до локтей, он сделал движение в сторону зашевелившихся миньонов, словно стряхивал невидимые брызги с кистей. – Силы прошу мне и моим воинам, своим оружием и деяниями прославляющим Тебя и несущим Свет этому миру, что под дланью твоей, защитникам людей от тварей мерзких!
В плотно стоящих миньонов ударили два ослепительных луча света, как от мощных прожекторов, только молочно-белого цвета. Попавшие первыми под удар святой магии почернели и ссохлись за какие-то мгновения. Остальные моментально покрылись огромными язвами в тех местах, куда упал свет, кое-где плоть растворилась до костей. Из двух десятков миньонов половина упали рядом с жертвенником, четверо вновь застыли, словно статуи. Шестеро заковыляли к людям.
От молитвы плохо стало не только миньонам, но и людям в цепях, все они забились в корчах, кого-то стошнило черной вязкой жидкостью. А вот Костя, наемники и храмовники ощутили небывалый приток сил, даже больший, чем во время первой стычки с миньонами на входе в пещеру.
– Все, я до конца боя вам не помощник… – тяжело произнес Юршан и прислонился спиной к стене.
– Мать Ашуйя, помоги нам, прошу тебя!.. – торопливо прошептал Ракст, потом прицелился и надавил на спуск арбалета.
Стрела ударила в грудь одного из демонов и вылетела из спины в брызгах крови, выворотив наружу обломки ребер и позвоночника. От удара миньон кубарем полетел на пол пещеры, чуть не сбив своего соседа. Следом отстрелялись храмовники, и гораздо эффективнее – два демона в буквальном смысле потеряли головы от их меткости. Чуть позже выстрелил Райдаш, как и брат, выбрав целью грудь врага, видимо, сомневаясь, что сможет попасть в головы качающихся при движении миньонов.
– Щиты!
По крику молодого мага храмовники отступили назад, укрывшись за спинами наемников, а те, в свою очередь, вскинули щиты вверх, прикрывая уязвимые смотровые щели в шлемах.
Тут же в миньонов полетели гранаты – одна, вторая, третья… Четвертую и пятую Костя бросил через головы атакующих в сторону алтаря, где начали приходить в себя тяжелораненые и оглушенные жреческой магией твари. Камень жертвенника должен был прикрыть пленников от начинки магических снарядов.
Едва осколки закончили барабанить по камням и доспехам, как храмовники бросились в бой. С небольшим опозданием подключились Райдаш и Ракст. Самым последним, отступив в сторону, чтобы не зацепить раскручиваемым кистенем товарищей, вступил в схватку рыцарь…
После совместного удара магии, зачарованного оружия и гранат отряду оставалось только добить истерзанных, умирающих миньонов. Значимого сопротивления не оказал никто. Храмовники и братья-наемники рубили уродливые руки, тянущиеся к ним, и головы с оскаленными ртами. Так дровосеки в лесу очищают от ветвей только что поваленное дерево. Как и предыдущие твари, эти продолжали жить даже без головы и конечностей.
Когда все миньоны превратились в гору шевелящегося мяса, к алтарю подошел Юршан. Заметив на нем кровь, Костя бросился навстречу:
– Что случилось?! Ты ранен?..
– Спокойно, это небольшая рана от кусочка металла из твоих снарядов, – отстранил его жрец. – Кровит сильно, но умирать не собираюсь.
Один из осколков пролетел мимо воинов, самого мага, который при бросках прикрывал собою жреца, и угодил в плечо Юршану, насквозь пробив бицепс на правой руке. Крошечный кусочек бронзы величиной с вишневую косточку был найден в рукаве куртки, когда перевязывали раненого. Повезло, что осколок был гладкий и в виде капельки, а то ведь в гранатах хватало и рубленых кусков металла, которые разворотили бы всю руку.
Багровый шар над жертвенником после схватки, казалось, увеличился в размерах. Стоять рядом с ним Косте было очень тяжело, и он отошел к входу в пещеру, чуть позже к нему присоединились наемники и, сняв шлемы, сели у стены, прислонившись к ней спинами. Храмовники остались рядом с Юршаном, который стал готовиться к ритуалу закрытия врат в Бездну.
Из сумки, с которой он не расставался ни на секунду, на глазах Кости жрец достал несколько предметов. Глубокую чашу, которую можно было обхватить двумя ладонями. Восемь белых свечей толщиной с палец и высотой около десяти сантиметров. Комок желтоватой смолы, похожей на живицу. Мешочек с чем-то сыпучим, объемом с двухсотграммовый стакан. Стило с намотанным на него тонким шнурком.
Чашу поставил точно под багровый дымный шар. В нее насыпал пять щепотей красного крупнозернистого порошка из мешочка. Вокруг чаши расставил свечи, прикрепляя их к камню с помощью кусочков липкой смолы и размечая расстояние шнурком.
Закончив приготовления, он поджег свечи и порошок в чаше, после чего отошел на пару метров от жертвенного алтаря и стал негромко читать молитву. С каждым его словом оранжевое пламя свечей становилось светлее, пока не стало искрящимся, словно свет играл в сотнях граней идеального бриллианта. Как только это случилось, вспыхнул едва тлеющий до этого порошок в чаше. Его дым, светло-розовый и чуть светящийся, поднялся к демоническому творению и стал впитываться в него. Между тем пламя от свечей тоже стало тянуться вверх, превращаясь в искрящиеся хрустальные нити. Поднявшись чуть выше портального зерна, нити устремились друг к другу, создав нечто вроде клетки.
Слова молитвы звучали все громче, дым от порошка впитывался в шар, и тот уменьшался на глазах, хотя, как подумал землянин, должно было происходить обратное. Огненные искрящиеся нити свечей стали уменьшаться, опуская зерно все ближе к чаше. Когда дымный шар коснулся ее краев… полыхнула яркая алая вспышка.
– Вот же… дракон побери!.. – себе под нос выругался Костя, у которого перед глазами заплясали черные и зеленые пятна и безудержно потекли слезы. Рядом вскрикнули братья, тоже пострадавшие от яркого света.
Костя проморгался как раз к тому моменту, когда Юршан погасил половину свечей. Спокойно прижимал кончиком пальца пламя свечи (уже самое обычное, желтое), потом освобождал ее от смолы и складывал на кусок светлой материи, которую позже, когда все свечи были уложены, увязал бечевой в плотный сверток. Другой тряпицей, замызганной и с подгоревшими краями, очистил от золы и сажи чашу.
– Мы справились? – спросил у жреца рунный мастер, встав рядом с ним и стараясь не смотреть на куски тел, покрывавшие пол пещеры. Миньоны после вспышки умерли окончательно, превратившись в кучи кровоточащей и смердящей плоти.
– Осталось самое тяжелое, – негромко произнес жрец и тяжко вздохнул. – Тебе и твоим людям на это смотреть не стоит.
– Даже после всего вот этого? – криво улыбнулся маг и повел вокруг рукой.
– Да, – коротко ответил Юршан. – Сейчас мы будем отделять чистые зерна от пораженных спорыньей. Посмотри на этих людей: что ты видишь?
Молодой человек обвел взглядом прикованных к стене пленников. Большая их часть бились в припадках, то замирая на несколько секунд, то вновь пытаясь вырваться из оков. Потеки крови сочились из-под кандалов, стерших кожу до мяса. У троих на теле виднелись свежие отметины от осколков Костиных гранат. Меньшая часть безвольно висели на цепях и живыми совсем не выглядели.
– По-моему, часть из них умерли, а прочие сошли с ума.
– Насчет первого ты угадал. Насчет второго – лишь частично. Все, кого ты видишь перед собой, – одержимые, личинки демонических созданий, будущие миньоны. В ком-то веры больше, и такой человек более стоек к воздействию Бездны. Другие слабы, и им хватит небольшого толчка, чтобы потерять свою человеческую душу. Как ни удивительно, но первыми ломаются сильные мужчины, гораздо крепче оказываются женщины; наверное, все дело в том, что они дарительницы жизни, а Бездна ее забирает.
– Вы их всех… всех убьете?.. – почти шепотом спросил Костя.
– Не всех, – отрицательно мотнул головой жрец, – некоторые из них еще борются; хотя и проникла зараза, но их души еще можно спасти.
Жрец подошел вплотную к одному из одержимых, положил ладонь на его лоб и сильно надавил, так что голова пленника прижалась к камню стены. Ладонь Юршана слегка засветилась, а тело скованного выгнулось дугой, глаза закатились под лоб, и были видны только белки… Потом он резко обмяк, повиснув в цепях.
– Освобождайте, – произнес Юршан.
По его команде храмовники освободили от кандалов несчастного. Вторая пленница – молодая скуластая девушка с длинными черными волосами – потеряла сознание мгновенно, едва ее головы коснулась ладонь жреца. Юршан тихо вздохнул и отрицательно повел головой. Тут же один из храмовников достал из ножен трехгранную мизекордию, левой рукой взялся за волосы пленника, запрокинул ее назад и воткнул клинок по самую рукоять в подбородок так, что острие выскочило из темени.
Второй пленник демонов, третий, четвертый получили жестокий диагноз жреца: обречен. Храмовник действовал, словно робот, одним четким ударом убивая людей. Рыцарь отвернулся, жалея, что не ушел из пещеры перед экзекуцией.
– Что он делает?!
Ракст, который остался в проходе и не слышал разговор Марга с Юршаном, шагнул было к храмовникам, при этом наполовину вытянул из ножен меч. Именно его возглас, полный непонимания, страха и немного – злости, заставил всех остановиться. Его брат, не менее шокированный, судя по выражению лица, стоял рядом с арбалетом (взведенным!) в руках.
– Убрать оружие! – рявкнул маг, опасаясь, что молодой воин случайно надавит спуск.
– Но они же…
– Убрать. Оружие. Немедленно, – добавил металла в голос Костя. – Ну?
Когда Ракст вернул меч в ножны, а Райдаш положил арбалет на пол, Костя миролюбиво сказал:
– Успокойтесь, Юршан никому не желает зла, просто этих людей уже не спасти. Они внутри уже миньоны, только переродиться не успели. Посмотрите туда. – Костя указал на первого освобожденного, везунчика, у которого, по словам жреца, есть все шансы стать почти прежним («почти» – так как после случившегося с ним здесь старой жизни у него не будет). – Там лежит человек, чья душа не успела почернеть…
– Кост, возьмите этого несчастного и вынесите на поверхность. По пути поможете нашему раненому, – тихо сказал Юршан. – Не нужно, чтобы твои воины видели продолжение убийств беспомощных несчастных людей.
– …помогите его вынести на свежий воздух, – быстро продолжил Костя, после небольшой запинки из-за речи жреца. – Ракст, помоги мне.
Костя подошел к лежащему без сознания человеку. Когда-то это был высокий, крепкий мужчин, но нахождение в плену у демонов превратило его в живой скелет. Даже страшно подумать, сколько дней он провел здесь, но не сломался. Опустившись на одно колено, Костя закинул правую руку бывшего пленника себе на шею, потом выразительно посмотрел на молодого наемника.
– Я… я сейчас… – засуетился тот и поспешил на помощь.
Глава 2
Из сорока восьми пленников только одиннадцать прошли проверку жреца. Четыре женщины и семеро мужчин (тут Юршан немного ошибся с выдержкой у слабого и сильного пола, хотя, может, такой баланс был связан с большим количеством мужчин среди кандальников, едва ли не четыре пятых). Десять человек из деревеньки, разгромленной демоническими тварями, и один караванщик. Путешественник по миру, которому не повезло оказаться не в то время и не в том месте.
Обратно шли пешком, посадив освобожденных на лошадей и предоставив им все свои теплые вещи. Перед этим сутки провели неподалеку от горы, укрывшись в небольшой роще, пока крестьяне не пришли в себя. За это время Костя сделал дюжину простейших согревающих амулетов, наложив руны на всякий металлический хлам вроде медных и оловянных тарелок, крышек от котлов и кастрюль и тому подобного. Для этого пришлось им с Райдашем навестить уничтоженное поселение и несколько часов копаться на пепелище. Ракста он отправил в деревеньку, где до появления жреца сам находился в почетной ссылке (именно так и можно трактовать отношение барона Д’Рамста к молодому человеку). Голем к этому времени кузнецы уже должны были привести в порядок, землянину останется только восстановить руны и наполнить накопитель энергией, что и планировал сделать Маркин в баронском замке.
Возвращался он в родовое гнездо семейства Д’Рамстов с надеждой и… опаской. Очень хотелось вновь увидится с Таншей, обнять ее, прижать к себе, поцеловать. Необузданная страсть девушки смогла зацепить циничного землянина, оставить след в его сердце, хотя он сам и боялся себе в этом признаться. Боялся и барона, своего появления перед отцом Танши. Как-никак, но Тимор Д’Рамст четко дал понять, что не желает больше видеть новоявленного рыцаря у себя дома.
– Ничего, прорвемся… – пообещал он себе, едва слышно пробормотав это под нос.
– Да?..
– Нет, Юршан, это я не тебе, – ответил он вскинувшемуся жрецу, что шел рядом и посчитал, что чужая реплика была обращена ему, – так, мысли вслух… м-да… Барон явно не будет рад видеть меня. Нет-нет, не смотри так: ничего плохого, просто… просто его дочь симпатизирует мне, а отец не считает меня подходящей партией для нее.
– Зря так думает. Рыцарь и маг с большим будущим – кто, как не такой, может стать лучшим кандидатом в мужья? Граф? Так с ближайшими носителями этого титула его сюзерен ведет войну не на жизнь, а на смерть, а сыновей у графини нет и не будет, если только леди не усыновит кого-то из достойнейших молодых людей. Например, вроде тебя, Кост.
– Скажешь тоже, – фыркнул Костя, – ну какой из меня граф? Вернее, графский сын…
– Бывало, что в благородные семьи с десятком поколений знаменитых предков входили разбойники, каторжники и рабы – зятья, сыновья и дочери, жены и мужья, так что все в воле Матери Ашуйи.
– Вот когда стану ее сыном, тогда и будут мне тут рады, – со вздохом произнес Маркин и посмотрел на громаду замка в нескольких километрах впереди. – Зря ты уговорил меня сопровождать тебя до места, уж лучше бы я сегодня утром вернулся в деревню, откуда ты меня вытащил.