© Шульгина А., 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Южный ветер принес отголоски зноя Великой Пустыни в Кальдор. Он овевал раскрасневшиеся лица, душным потоком заглядывал в окна, шевелил занавеси. В его дыхании слышались стоны крошащихся камней и шепот красных песков. А ещё он был вестником больших перемен. Вот только расслышать предупреждение мог лишь один человек.
Принцесса Тамила вскинулась на постели, обводя знакомую комнату испуганным взглядом. Может, показалось? Тишину послеполуденного времени разбавляли только далекие голоса переговаривающихся стражников на башне да тихий посвист певчей птицы. Птичку подарил Тамиле отец, наказав ухаживать и не обижать. Как и любое распоряжение родителя, это она исполняла в точности.
Закрытые ставни не давали солнечным лучам проникать в комнату, но все же полной темноты не было. Зато отчетливо ощущалось что-то странное. Неправильное.
Страшное.
Нет, наверное, все-таки приснилось. Да и сидящая в углу на узком диванчике няня дремала, уронив подбородок на грудь и едва слышно похрапывая.
Шумно переведя дыхание, девочка откинулась на шелковую подушку, приятно холодящую кожу. Чтобы с новым порывом ветра вскочить и, запутавшись в подоле длинной рубашки, едва не упасть с высокой кровати.
– Нянюшка, беда!
От крика девочки дородная женщина в пестром платье мгновенно проснулась и бросилась к постели. Из-за двери прибежали ещё две, словно срисованные с первой. Густо нарумяненные щеки и подведенные черным глаза, темные волосы, забранные в косы с обилием разноцветных лент и драгоценных заколок. Пышные складки придворных платьев из многочисленных слоев ткани. Они всегда напоминали Тамиле кукол с фарфоровыми лицами и до нелепости яркими нарядами.
Заохали, запричитали, всплескивая руками и стараясь успокоить плачущую принцессу. Ни веселая песенка, ни сладости, ни обещания любимых игр не помогали. Девочка продолжала всхлипывать, растирая слезы по лицу.
– Папа… Папочка!
Добиться чего-то более понятного не получилось. Придворный лекарь, спешно вызванный встревоженной свитой, только покачал головой и посоветовал не пугать ребенка перед сном страшными сказками. Потом потребовал стакан воды, в которую капнул из пузырька. Тягучая жидкость нехотя растворилась, оставив в воздухе приторный запах, от которого зудело в носу.
С трудом уложив ставшую вялой, но такую же печальную девочку, придворные разошлись, только няня тихо пела, поглаживая густые черные пряди. Она ещё не знала, что спустя несколько часов примчится на взмыленном коне посланник. Как не знала о потоках грязи и камней, обрушившихся ночью на горный перевал. Он смел не только неосторожных путников, но и одну из самых неприступных крепостей, оплот лучших стражей границы. То, перед чем пасовали вражеские воины, оказалось легко разрушено силой разгневанной природы. Принц Калеб, сын и гордость правящего рода, как раз достигший возраста, достаточного для поступления на службу, должен был принести присягу на грядущем закате. Те же слова в том же месте до него произносили отец, дед, прадед и ещё несколько поколений правителей. И сам Калеб, и его отец, король Алек, с нетерпением ждали, когда принц станет не просто юным воином, а сделает ещё один шаг по дороге признания официальным наследником трона. Нетерпение было столь сильно, что они решили поторопиться и прибыть в крепость на день раньше…
Няня пела колыбельную и гладила волосы девочки, не зная, что это уже не просто спящий ребенок, а королева Гарета – великого государства у подножия Темного хребта, последней преграды на пути песков Великой Пустыни.
Королева, которой едва минуло пять лет.
Пятнадцать лет спустя
Звук шагов то приближался, то удалялся, и только это помогало ориентироваться в пространстве. Алое зарево под веками слепило, лишь ненадолго давая рассмотреть собравшихся. Два десятка опытных царедворцев и она – никому не выгодная и, по сути, абсолютно бесполезная правительница.
Каждого из них она знала едва ли не с рождения. С момента коронации так уж точно.
Как и этот зал – богато украшенный и совершенно безликий. Ведь в нём не проходили официальные приемы, не велись переговоры с представителями других держав, он не был призван поражать и угнетать великолепием. Нет, просто комната, в которой раз в несколько дней собирается верхушка государства. Просто комната, всецело магически защищенная от прослушивания, просматривания, пронюхивания и ещё Богиня ведает чего.
– Засуха в западных провинциях продолжается, велика вероятность, что часть урожая погибнет.
Голос главного в Совете прозвучал совсем рядом, отчего она едва не вздрогнула, но смогла сдержаться. Не стоит так отвлекаться во время обсуждения экономических вопросов. Часть того самого урожая уже пропала, только не от засухи, а в хранилищах наместника западных провинций. Королева сохранила отсутствующее выражение лица, не дав губам изогнуться в горькой усмешке.
Министры и советники зашептались, создавая ровный и почти убаюкивающий фон. Если бы ещё обод короны так не давил на виски… Изящная и с виду почти невесомая, она каленым железом стиснула голову, будто прожигая кожу и сжимая череп. От боли на языке разливался соленый привкус, такой знакомый и ненавистный.
С того дня, как королеву отравили, прошло уже почти два года, но исцелить её никто так и не смог. Яд медленно, очень медленно подбирался к сердцу, ледяным дыханием сковывая пальцы и губы. Добела вымораживая кожу нежного лица, давно стерев со щек даже призрак румянца. Разве что волосы остались все такими же черными и густыми, единственная радость, оставшаяся от постепенно исчезающей девичьей красоты. Даже глаза, темно-карие, бархатные, выцвели до янтарного. Как у дикой степной кошки, осторожной и очень опасной, убивающей жертву одним движением мощных челюстей. В отличие от кошки, королева Тамила была почти бессильна. И бесправна. Она, дочь правителя, одного взгляда которого боялись и жаждали, давно стала декорацией парадного зала.
Столь же ценная, как инкрустированные драгоценными камнями стены, последняя представительница некогда многочисленной правящей династии Гарета. Единственная, в чьей крови ещё сохранялись крохи древнего благословения Богини. Та, кто слышит голос песков. И они отвечали ей.
Насколько ценная, настолько же неугодная как своим придворным, так и народу.
– Ваше величество, все в порядке? – глухой, чуть хриплый голос раздался уже совсем близко, и глаза пришлось открыть.
Глава Совета, первый министр. Её дядя. Сколько же ему лет? И сколько тайн хранится в голове, увенчанной седыми, но все ещё не поредевшими волосами? И хочет ли она когда-либо узнать эти тайны? Заманчиво… И очень опасно.
– Да.
Спекшиеся губы только слегка шевельнулись, но едва слышный ответ словно стал сигналом, по которому совещание возобновилось. Шуршание бумаги, легкий шорох тканей дорогих нарядов, скрип пера. И чей-то пристальный, почти физически ощутимый взгляд, от которого захотелось поерзать. Но на троне не ерзают, поэтому Тамила медленно и внимательно осмотрела каждого из присутствующих.
Кто-то торопливо отводил глаза, делая вид, что не заметил королевского внимания, кто-то, наоборот, отвечал легкой улыбкой и полупоклоном. Пока взгляд не остановился на предпоследнем слева мужчине.
Таул Хетт.
Довольно молодой и удивительно нескладный, сутулый и со слишком длинными руками, военный министр не отвел глаза. И не стал раскланиваться, как и участвовать в делано оживленном обсуждении. И он, и Тамила знали, что оно ведется исключительно для королевы. И только до тех пор, пока она не покинет комнату. Зачем расстраивать впечатлительную нездоровую женщину кошмарами большой политики?
– Что с обнаружением лагеря северян? – Она слышала чуть скрипящие нотки в собственном голосе и все же не могла не спросить. Это не та угроза, от которой можно отмахнуться.
Равномерный гул вновь стих, и, судя по дружному вздоху, все головы повернулись в сторону трона. Проверять не было ни малейшего желания, она и так прекрасно знала, что выразят лица. Одни не скроют недовольства и доли презрения, тут же скрытые поспешно натянутой маской подобострастия. Где это видано, чтобы женщина, пусть и королевских кровей, лезла в дела армии?! Другие тихо фыркнут в легкой досаде. Третьи и совсем примолкнут лишь из следования протоколу, пережидая момент редкого всплеска интереса Тамилы к делам государства. И вознесут молитвы, чтобы эти всплески были как можно реже – у министров есть более важные проблемы, нежели просвещать витающую в облаках королеву по поводу состояния дел страны. Лишь бы приказы вовремя подписывала да показывалась на балконе дворца, опровергая очередной слух о своей кончине. Слухи эти в последнее время становились всё настойчивее, волнуя простой люд. А когда народ волнуется, он прекращает работать и начинает думать, вот это уже и вовсе никуда не годится.
– Наша разведка работает день и ночь, но лагерь пока не обнаружен.
Едва слышный смешок с правой стороны. Кажется, там сидел главный казначей. Наверное, припомнил суммы, регулярно выделяемые на тренировку разведывательных групп, и не смог сдержать чувств. Казначеем королева была довольна. Конечно, он воровал, но в пределах разумного, пресекая попытки других неравнодушных запустить обе руки в казну. Одна ещё куда ни шло, но две – это уже перебор.
– Мы предполагаем, что они скрываются где-то в отрогах Темного хребта, – добавил Хетт, чуть помедлив.
Королева все же позволила себе усмехнуться одним уголком губ, но кивнула. Едва заметно, дав понять, что он был услышан, но без излишней благосклонности. Такие кивки носят едва ли не первостепенную важность в арсенале царствующих особ. И иногда она от души ненавидела протокол и просто все правила, запрещающие напрямую спросить – чем заняты его подчиненные, если уже не первую неделю не могут выполнить довольно простое задание?
«Где-то в отрогах Темного хребта»…
Это она могла предположить и без разведки. Вряд ли северяне умеют дышать под водой, поэтому в глубинах моря их искать бессмысленно. Прибрежная коса не так велика, чтобы полторы сотни вооруженных чужаков смогли больше месяца жить там, не привлекая внимания. Пересечь её не так сложно, но в тех местах, где проходили дороги, усиленные патрули, а выжить в пустыне… Если они вошли в неё, о проблеме стоит забыть – пески не отдают законную добычу.
Пользуясь тем, что Совет, не дождавшись продолжения, вновь сосредоточился на обсуждении текущих вопросов, Тамила подняла глаза вверх. Не с целью молитвы, хотя и это не повредило бы, а чтобы увидеть потолок. Один из её предков распорядился выложить на нём карту.
Кальдор, как и положено столице столь значимого государства, сиял крупным изумрудом. Чуть поодаль, буквально на расстоянии ладони, расплескалась бирюза Закатного моря. На самом деле до него почти неделя пути верхом. Вдвое дальше до одного из немногих перевалов через Темный хребет, ведущих к границе. До той границы и вовсе на четверть пальчика, узкая полоса по правому берегу Расхи. Берущая начало среди исполинских скал хребта, она, постепенно замедляясь, становилась глубже и темнее, но оставалась всё такой же ледяной. Говорят, даже в самый сильный зной воды настолько холодны, что их не рискуют преодолевать вплавь даже контрабандисты.
На карте Расхи вилась тонкой сапфировой ленточкой, то сужаясь до нитки, то внезапно расширяясь ярко-синей кляксой. Не доходя до нижнего отрога хребта, река резко забирала на восток и уходила в хризолитовые степи Ориса. Конечно, на самом деле степь была обычной, но мастер предпочел именно этот камень.
Тамила никогда не видела степь. Разве что слышала песни о теплом ветре, качающем колоски трав, и табунах лошадей, диких и стремительных, тенями скользящих над сизыми волнами ковыля. От этих песен на душе становилось горько и светло одновременно.
Но так было до прошлой зимы. В самом конце сезона засухи, когда зной уже отступил, а холодные дожди ещё не превратили дороги в болото, ко двору прибыл новый посол Ориса. Прежний, немолодой, но весьма уважаемый как друзьями, так и врагами, уже не мог так же эффективно справляться с узаконенным шпионажем. Тамила хорошо знала его – высокого и крупного, с непривычно раскосыми темными и очень умными глазами. И до сих пор жалела, что он не остался в Кальдоре. Пусть и в роли почетного заложника, казнить его она не позволила бы. А ведь именно это произошло с его преемником, когда тот вручил свиток с личной печатью Марука, короля Ориса.
Как потом сказали лекари, именно в этой печати был вплавлен крохотный хрупкий сосуд с ядом. В первые мгновения после того, как печать была сломана, Тамила ничего не ощутила. Разве что непривычно потяжелел и стал обжигающе-горячим медальон белого золота с крупным диантом. В тот момент она была слишком занята соблюдением придворных церемоний, чтобы вспомнить, за что диант так ценят не только маги, но и просто осмотрительные люди – он реагировал не только на чары, но и на яды. А потом… Четыре дня бреда и непрекращающейся лихорадки, во время которых королева была на грани жизни и смерти. Четыре дня постоянной агонии, странные видения, голоса давно умерших. Жрица, которой она рассказала об этом, сказала, что Тамиле очень повезло – услышать голоса мертвых и не пойти на их зов почти за гранью возможного.
Отравителя так и не нашли. Нет, естественно им объявили того посла, имя которого она уже и не вспомнит. Тем более что он попытался скрыться, когда Тамила потеряла сознание, и был убит на месте. Его сопровождающих после допросов в течение нескольких часов выслали не только из столицы, но и из Гарета. А через месяц из Ориса вернули их собственных послов. Некоторых даже целиком. Король Марук всегда был не в меру горяч и скор на действия.
С усилием заставив себя оторваться не столько от карты, сколько от собственных невеселых мыслей, Тамила для пробы чуть качнула головой. Она была тяжелой, но тягучей болью не отозвалась. Значит, приступ прошел. В последнее время они становились всё сильнее и продолжительнее. Удивительно, но можно привыкнуть даже к боли. Особенно, когда выбора всё равно нет.
Тамила молча поднялась, и все присутствующие мгновенно последовали её примеру.
– Благодарю. Если появятся новости о северянах, немедленно доложить.
Хетт коротко кивнул, пусть и без особого удовольствия.
Тридцать шагов до почти неприметной двери, за которой можно снять корону и вдохнуть полной грудью. Маску же держать придется до конца дней, она уже будто приросла к лицу, стала настолько же естественной, как и вымуштрованная осанка. Держать спину прямо её учили жестким корсетом, в котором было просто невозможно ссутулиться. Сдерживать эмоции королева научилась сама и намного быстрее – во всем дворце едва ли наберется десяток человек, которым небезразличны её чувства.
Затылок жгло от направленных в него взглядов, и все же с шага она не сбилась, не ускорилась и не оглянулась. Всё равно ничего нового не увидит. Но, если поспешит, есть шанс услышать что-то интересное.
Служанка вскочила с низкого стульчика и поспешила согнуться в поклоне, мимоходом бросив из-под ресниц острый взгляд на королеву.
– В храм. И побыстрее.
– Как прикажет моя госпожа.
Ковер заглушал звук шагов, но не до такой степени, чтобы застать врасплох стражников, охранявших личный храм правителей. Хотя ей ни разу ещё это не удавалось, сколько ни старалась. Вот и сейчас стояли навытяжку, не сводя глаз с противоположной стены. Разве что едва-едва колеблющиеся блики света на нагрудных доспехах в такт дыханию давали понять, что это живые люди, а не статуи.
– Жди здесь, никого не впускать.
За тяжелые двери с металлическими заклепками она шагнула одна, не оглядываясь, чтобы проверить, исполнила ли служанка приказ.
На пару мгновений замерла, давая глазам привыкнуть к освещению.
Факелы горели только у алтаря, подсвечивая его жутковатым алым пламенем. Скрещиваясь и вылепляя из теней страшный и в то же время прекрасный лик Богини. Тонкие губы поджаты, будто в попытке сдержать гнев, в глубоких глазницах танцуют блики огня, усиливая эффект направленного взгляда.
По углам же таилась непроглядная темнота, но она не была зловещей. Во всяком случае, не для Тамилы – ещё ребенком она исследовала все помещения дворца. Тайными ходами он был изрыт, как ветхий сельский дом мышиными норами. Некоторые из этих ходов были едва ли не более людными, чем парадные лестницы. На то было основание – их и планировали для прислуги, чтобы та не оскорбляла своим видом взгляд господ. Другими пользовались намного реже, и все же отсутствие пыли и грязи на полу наводило на определенные мысли.
Тамила, быстро коснувшись лба и губ раскрытой ладонью в знак преклонения перед божеством, скользнула в одну из темных ниш. Голый камень источал холод, вот-вот грозящий выступить влажной пленкой. Подавив брезгливость, королева уколола палец вынутой из прически острой шпилькой и коснулась крохотного углубления в верхней части ниши. Подождала пару мгновений и решительно толкнула стену. Та бесшумно отодвинулась, распахнув непроглядные объятия тайного хода.
Дворец уже давно освещался магическими светильниками, но даже вне стен храма королева не рискнула пользоваться таким – вблизи алтаря они перегревались и сгорали. Иногда и взрывались в руках того, кто рискнул принести в святилище изобретение магов. Да и в факеле необходимости не было – не отнимая ладони от каменной кладки, Тамила отсчитала десять шагов, держась левой стены. Резкий поворот в провал бокового коридора, а теперь только прямо, всё так же считая про себя. К лицу прилипло что-то, подозрительно похожее на паутину, и королева с трудом подавила вскрик. И даже удержалась от того, чтобы попытаться её убрать – в такой темноте она могла потерять ориентацию. Это не страшно, выход всё равно найдет, но тогда потеряет время.
Судя по тому, что дискуссия была в самом разгаре, а следующим её пунктом будет уже рукопашная, Тамила услышала не всё. Потому старательно прильнула щекой к теплому дереву. Тот, кто создал дворец и защитил его от постороннего вмешательства, одну лазейку всё же оставил. Но только для того, кого сам дворец признает хозяином. К сожалению, специальная полупрозрачная пластина, через которую можно было ещё и наблюдать, располагалась слишком высоко, до неё Тамила просто не дотягивалась.
– …ультиматум!
В этот момент заговорили сразу несколько человек, и королева досадливо поморщилась, не сумев разобрать, о чём они говорят. Неужели так трудно делать это по очереди, ведь неудобно же подслушивать!
– Боюсь, министр Хетт прав. – Главе Совета не пришлось перекрикивать остальных, они просто замолчали, стоило ему произнести первое слово. – Выбора действительно нет, есть только его иллюзия.
– Согласиться на условия северян – самоубийство, – казначея трудно было не узнать, его чуть скрипучий тенор сверлом ввинтился в уши королевы. Похоже, он приблизился к стене, за которой притаилась Тамила. – Отказаться от него – тоже.
– Вы, как всегда, излучаете оптимизм. – А вот к низкому голосу Хетта пришлось прислушиваться, стараясь не упустить ни единого звука.
– Моя работа в том, чтобы не было путаницы с финансами, оптимизм не по моей части. А в нынешних условиях его и вовсе нет.
– Мне неприятно соглашаться с подобным, но это так. Северяне настроены слишком серьезно, они не отступятся.
– Но у нас есть армия. И маги! – Тамила не разобрала, кто это сказал, но тоже затаила дыхание в ожидании ответа.
– Маги уже сейчас отошли в сторону и ждут, чем всё закончится. – Гнев Главы не нужно было даже слышать, он ощущался в воздухе, будто тонкий аромат дыма. – Разве главный королевский чародей принял приглашение и пришел сегодня?
Магистра Дария действительно не было. Это сразу заметила Тамила, это отметили все остальные. И сделали выводы. Кто знает, насколько правильными они были, однако отсутствие того, кто всегда стоит по левую руку от престола, было красноречивым.
Именно маги первыми потеряли как веру в королеву, так и терпение. Последнее месторождение диантов было открыто более шестнадцати лет назад и вот-вот грозило истощиться. И Тамила, не прошедшая инициацию в красных песках, не могла ничем помочь – она не видела драгоценных жил, как то было дано её отцу. И ещё более двадцати поколений правителей до него. Поэтому разочарование магов королева понимала, но… Разве мало им было дано? Свобода от налогов и широкие права, которыми не обладали чародеи ни одного другого государства. Обязанность же была только одна – в случае войны помочь армии.
Колени мелко дрожали, а уставшие ступни уже заледенели на каменном полу, но Тамила не шевелилась, смутно догадываясь, что за послание пришло от северян.
– Я держу армию в постоянной готовности, но на это нужны деньги и провиант, – министр Хетт чуть возвысил голос, чтобы заглушить тех, кто высказывал недовольство магами. – И надолго нас не хватит. Но и соглашаться нельзя.
– Нельзя, но придется. Мы примем их предложение, и конунг северян станет супругом нашей королевы.
– Но их наследник…
– Наследника не будет. Вы сами видели, в каком состоянии королева. Беременность убьет её. Нам же тем временем нужно подготовиться к войне.
В храм Тамила возвращалась быстро и была внешне совершенно спокойна. Разве что стиснутые добела пальцы выдавали гнев. Она всегда знала, что выйдет замуж за того, кто будет наиболее удобен и выгоден Гарету, но правитель северян… Это начало конца. Даже она, малосведущая в политике, это понимала. Как понимали и министры, но тогда почему согласились?! И почему это согласие дал тот, кто клялся защищать престол и оберегать тогда ещё совсем юную королеву?
Стена ниши снова беззвучно отодвинулась, пропуская Тамилу в святилище. Там всё оставалось по-прежнему – сумрачно и пугающе. Разве что один из факелов за алтарем почти догорел, уменьшив круг света и перекосив лик Богини, сделав ещё более гротескным.
Пока меняла факел, королева судорожно пыталась понять – что теперь делать? Отказаться? Она не имеет на это права. Принудить никто не сможет, но её отказ будет означать только одно – начало войны. И министр Хетт прав, без помощи магов и союзников война будет проиграна. А такой участи, как разграбление победителями, Тамила своей стране не желала.
Велика вероятность, что её поставят в известность накануне бракосочетания. Болезнь ни для кого не секрет, и она прекрасно понимала, министры втайне надеются, что этот союз не просуществует долго. Даже сам факт того, что она сможет понести, весьма сомнителен, иначе брак организовали бы ещё два года назад, в надежде, что перед смертью королева все-таки произведет на свет наследника. Но ни один лекарь не гарантировал, что она проживет достаточно долго, чтобы родить ребенка. Поэтому Совет не стал рисковать, все же лучше подготовиться к официальной передаче власти в их руки, чем в самом ближайшем времени получить труп королевы, а ещё здравствующего свежеиспеченного короля, продвигающего на ключевые посты своих покровителей.
Как же ошибались придворные, ведя тайную междоусобную войну в попытке сосватать в правители своих наследников! Эта игра велась давно. Так давно, что Тамила и сама не помнила её начала. Сначала партнеры по играм, потом, когда она вступила в девичество и могла присутствовать на официальных мероприятиях, кавалеры и поклонники. Кто-то был примерно её возраста, многие гораздо старше. Но ни один из них не получил одобрения Совета. Просто потому, что едва ли не каждый его член настаивал на кандидатуре собственного сына, брата или племянника. Юная королева же знала, что любовь понятие пусть и эфемерное, но опасное. Никто не позволит выйти замуж за того, кого она выберет сердцем, есть гораздо более значимые причины для брака. Поэтому старалась держать дистанцию от жаждущих внимания, не обольщаясь красивыми жестами и написанными в её честь стихами. К слову сказать, в большинстве случаев стихи были довольно убоги. Разве что лорд Кайт был талантливым поэтом, но он предпочитал соблазнять своими виршами придворных дам, не метя в фавориты королевы. За это Тамила его уважала особенно.
Шелковые юбки не защищали от стылого камня, щедро поделившегося холодом с распростершейся перед алтарем королевой. Как и не стали преградой для выбоин пола, которые Тамила прекрасно ощущала коленями. Но она не шевелилась, лежа ниц перед ликом Богини молча и отстраненно. Наверное, в этот момент стоило вознести горячую молитву, идущую от сердца, или попытаться откупиться от уготованного обещаниями щедрых даров. Или принесенных в жертву дев. Хотя кровавые жертвоприношения широко не практиковались уже больше двух веков, для Тамилы не было секретом, что происходит на алтаре главного храма Гарета перед важнейшими событиями. И пусть умирают на нём приговоренные к смерти преступники или же юные девушки из числа послушниц, которые сами умоляют о высочайшей привилегии взойти на алтарь, сути это не меняло.
Пальцы рук окончательно заледенели, как и лоб, прижатый к камню, и Тамила поднялась, понимая, что больше ей здесь делать нечего. Уже давно Богиня не снисходит к молящимся с советом или утешением, давая своим детям самостоятельно решать проблемы.
Решение у Тамилы было. Крайне спорное и неоднозначное. А при ближайшем рассмотрении так и вовсе самоубийственное, но другого выхода она просто не видела. К сожалению, осуществить его в одиночку она никак не могла, а посвящать в планы других слишком опасно, но придется рискнуть.
Королева тяжело вздохнула, разминая холодные руки, и в последний раз поклонилась лику, когда сзади чуть скрипнула дверь.
– Я просила не беспокоить.
– Не сердись на слуг, они пытались исполнить твой приказ, – шорох тяжелой ткани мантии придавал голосу Главы Совета жутковатое звучание. – Но не могли не пропустить меня.
– Рада видеть вас, дядя Видар, – Тамила медленно повернулась и одарила вошедшего слабой улыбкой. В ней не было и намека на то, что королева чувствовала после подслушанного разговора. – Что привело вас в храм?
То, что старший брат покойного отца был не особо религиозен, знали все. И это подогревало слухи о разладе между родственниками.
– Я тревожусь за тебя, – с немыслимой для другого фамильярностью Видар коснулся ладонью щеки юной королевы. – Ты бледна сегодня.
– Спасибо, я в порядке. Просто устала.
– Тебе нужно отдохнуть. Может, нам съездить на побережье? Морской воздух порой творит чудеса.
– Боюсь, в моем случае для чуда одного только воздуха мало, – Тамила отступила на шаг, пристально глядя в глаза дяде. Тот сохранял вежливую заинтересованность, ни единым жестом не выдавая принятого решения. – К тому же в сезон бурь путешествие к побережью будет для меня слишком опасным.
Древняя кровь правителей притягивала песчаные бури, это знали все. Как и то, что женщина не пройдет посвящение. Было несколько попыток, каждая из которых закончилась фатально – ни одна из наследных принцесс не выжила. Поэтому, в случае, когда наследника мужского пола не было, приходилось ждать целое поколение.
– Я поговорю с Дарием, он обеспечит безопасность кортежа. Поезжай, дорогая, быть может, море вернет румянец на твои щечки.
Значит, брачный обряд предполагается провести практически сразу за подписанием договора. Это плохо, потому что времени практически не остается. Но отказаться будет слишком подозрительно, поэтому Тамила едва заметно пожала плечами:
– Быть может, вы правы… Почему Дария не было на заседании Совета?
– Он прислал сообщение, что вынужден пропустить из-за какого-то важного эксперимента. Ты же знаешь этих ученых, они все немного сумасшедшие, а уж когда наукой занимается маг! – Видар со смешком отмахнулся. – Если я ещё не успел окончательно утомить своим присутствием, может, проводить тебя в покои?
– Я всегда рада вашему вниманию, – она положила ладонь на локоть царедворца. – После моего ухода было что-то интересное?
– Да что может быть интересного в рутинном заседании, те же проблемы, те же вопросы.
Стражи за дверью прибавилось, теперь там стояли не двое, а четверо воинов. И тщетно пытающаяся подавить лукавую улыбку служанка. Заметив взгляд госпожи, девушка тут же потупилась и низко поклонилась, ожидая приказа королевы. Тамила промолчала, лишь дала едва заметный знак следовать за собой.
Дядя Видар развлекал её ничего не значащим разговором, в смысл которого она даже не пыталась вникнуть, односложно отвечая и улыбаясь через равные промежутки времени. Этого оказалось достаточно, во всяком случае, удивления или тревоги во взгляде Главы Совета заметно не было. Дорога до королевских покоев показалась непривычно короткой, хотя и проходила едва ли не через половину дворца. Чудесные залы и богато украшенные лестницы, коридоры с целой галереей портретов ушедших правителей, которые поражали впервые попавших сюда, стали привычными и почти незаметными за долгие годы. Роскошная тюрьма, бывшая для королевы домом и местом бессрочного заключения.
Двери покоев охранялись ещё более тщательно, чем храм – стражники подчинялись только самой Тамиле. Хотя на этот счет она не питала иллюзий, скорее всего, с тем же усердием они передавали отчет о каждом её шаге Совету.
– Благодарю за приятную беседу, – королева слегка поклонилась и протянула руку для прощального поцелуя.
– Благосклонность моей королевы лучшая награда, – сухие губы на мгновение коснулись ледяных пальцев. – Позвольте откланяться, дела не ждут.
– Ступайте.
Дядя Видар был одним из тех троих, кому наедине позволялось говорить с Тамилой без подобострастия, на людях же они свято соблюдали этикет.
Глубоко поклонившись, Глава Совета стремительно удалился, провожаемый безмятежным взглядом племянницы.
В передних покоях свита развлекала себя ежедневными женскими шалостями. Пристроившаяся у окна юная прелестница с заметно округлившимся животом неторопливо вышивала золотыми нитками гобелен. Полотно было готово наполовину, но смысл его пока угадывался весьма приблизительно. Ещё три сидели вокруг молодого мужчины, лениво пощипывающего струны гитары под испытывающим взглядом пожилой дамы, зорко следившей за соблюдением приличий. Виданное ли дело – мужчина в будуаре незамужней королевы! На диванчике у самой стены две женщины средних лет играли в карты, больше занятые тем, чтобы незаметно строить глазки певцу, чем, собственно, игрой.
Тамила, неслышно появившись на пороге, обвела взглядом комнату и уже хотела попросить оставить её одну, когда прислушалась к песне:
Низкий голос порой опускался до царапающей хрипотцы, заставившей Тамилу поежиться. А может, не голос, а слова. Она не слышала их раньше, и после сегодняшних новостей песня показалась пророческой. Причем настолько, что на пару мгновений перехватило дыхание.
– Так грустно, – вышивальщица отложила иглу и сквозь слезы посмотрела на певца. – Быть может, стоит изменить концовку? Пусть эта девушка будет счастлива. Хотя бы в песне, – это она добавила так тихо, что королева едва расслышала.
– Нет, не нужно ничего менять.
Стоило Тамиле произнести первое слово, как дамы вскочили, словно вспугнутые пташки, щебеча слова приветствия. Последним поднялся певец, продолжавший потихоньку перебирать струны:
– Почему, ваше величество?
– Они хороши такие, какие есть, – королева позволила увлечь себя к низкому креслу, стоящему у небольшого фонтанчика. Тонкий ручеек стекал по мозаичной вазе и терялся среди пышных цветов, выдавая присутствие лишь тихим журчанием. – Если вы измените концовку, песня потеряет свою прелесть. А героиня все равно вряд ли обретет счастье…
– Как пожелает моя королева. Может, исполнить что-то веселое? – он сел прямо на пол возле неё, едва не касаясь края синего шелка юбки, чем вызвал недовольное сопение у пожилой дамы. Его менестрель явно расслышал, но не отодвинулся, более того – дерзко подмигнул насупленной женщине.
– Нет, благодарю. – Тамила откинулась на спинку. – Я хотела бы остаться одна.
Фрейлины, только успевшие рассесться на прежние места, быстро поднялись и, приседая в поклонах, вышли. Только певец оставался неподвижным, будто ничего не слышал. Королева же его не торопила, отстраненно любуясь красно-золотыми искрами, рассыпаемыми солнечным лучом на его темных волосах.
– Лорд Кайт!
Это в нетерпении подала голос старая дама.
– Оставьте нас, леди Митра, – Тамила перевела взгляд на недовольно поджавшую губы блюстительницу морали. – Подождите пару минут в коридоре.
По глазам дамы было заметно, насколько она не согласна с приказом, но проворная служанка уже приоткрыла дверь, приглашая старшую фрейлину.
– Вы что-то хотели мне сказать?
Мужчина отложил гитару, сделал простой жест рукой, будто подбрасывал горсть песка, резко раскрыв пальцы, и у Тамилы на мгновение заложило уши.
– Всё настолько серьезно, что понадобился полог тишины?
– Магистр просил передать, что Совет что-то замышляет. Не поддавайтесь им и не принимайте поспешных решений.
Помедлив несколько секунд и не дождавшись продолжения, Тамила присмотрелась к лорду. Это для других он менестрель и обаятельный шут, развлекающий королеву и её фрейлин. Те же, кто более внимателен, рассмотрели и выправку, и быстрые точные движения, выдававшие умение обращаться не только с музыкальными инструментами, но и с оружием, и до невозможности ловкие руки. Такие бывают только у карманных воров и магов. Любимый и самый талантливый ученик главного королевского чародея практически неотлучно находился при королеве. Разве что традиционную мантию магов сменил на менее привлекающее внимание придворное платье.
Но что хотел этим сказать старый интриган? Не верить никому? Это и так понятно. Или же Дарий пока не уверен в своих предположениях, но заранее хочет настроить Тамилу против дяди? В любом случае, к его словам стоит прислушаться, советы чародея редко бывают бесполезными.
– Я благодарна магистру Дарию за заботу, но его слова слишком расплывчаты и двусмысленны. Как и его отсутствие на Совете, которое уже породило множество слухов. – Заметив, что лорд Кайт набирает в грудь воздуха, чтобы выступить в защиту учителя, королева взмахнула ладонью. – Довольно! Я вас услышала. Передайте магистру, чтобы он пришел сегодня на закате в мои покои.
Судя по тому, как резко кивнул посланник, ответ его не устроил, и Тамила решила немного сгладить неприятное впечатление от разговора:
– Благодарю за песню, пусть она печальна, но красива. И символична.
– Я бы хотел, чтобы ваше сердце было наполнено радостью, а не печалью. – Поскольку руки королева ему не подала, лорд Кайт, встав на одно колено, поцеловал подол платья. – Простите за принесенные дурные новости.
– Вам не за что просить прощения, тревожные новости будут всегда, а вот талантливые менестрели встречаются редко. – Она поднялась и, пройдя мимо застывшего мага, остановилась у незаконченного гобелена. – Что вам напоминает эта работа?
Теперь и лорд Кайт приблизился, пристально рассматривая вышивку.
– Не знаю, что это, но оно настолько жуткое, что можно вешать на границе для отпугивания врагов. Хотя есть и положительная сторона – когда леди Лита вышивает, она молчит.
Тамила, припомнив вечно щебечущую и довольно бестолковую леди Литу, не выдержала и рассмеялась:
– Вы чудовище. Не смейте порочить умственные способности моих фрейлин и ступайте прочь, мы и так нарушили всяческие нормы приличий.
– Сплетни придают жизни определенную остроту, – маг склонил голову и сделал скользящий шаг назад. – Не смею больше утомлять своим присутствием.
Легкие шаги за спиной, и вот уже такое привычное и родное ворчание:
– Вот ведь прохвост, а? Так и норовит остаться с вами наедине.
Тамила снова улыбнулась, но теперь широко, искренне.
– Нянюшка, вы придаете слишком большое значение обычному флирту, – королева обернулась к той самой пожилой леди. – Он позволяет немного развеять скуку.
– Вот и пусть бы чего хорошего спел или рассказал, а то только гадости всякие сочиняет.
Леди Митра, которая приходилась молочной сестрой матери Тамилы, уже давно должна была отправиться на покой. И здоровье подводило, да и просто нужда в присутствии няньки давно отпала. Но королева не могла отпустить последнюю ниточку, связывающую с детством. Совершенно не рационально и во многом эгоистично, и все же хотелось пусть на несколько минут, но оказаться в детстве. Когда главная беда это испачканное в вишневом соке платье, а любую проблему можно устранить, всего лишь пожаловавшись отцу.
– Вдохновение – материя тонкая, оно неподвластно нашему желанию, – Тамила чуть приподняла руки, облегчая доступ к застежкам платья. – Я устала, хочу отдохнуть.
– Конечно, сейчас позову служанок, – горячие пальцы, распустившие шнуровку, исчезли, сменившись зычным криком. – Вы куда пропали, бездельницы?
Королева поморщилась от громкого звука, позволив дорогой ткани наряда стечь на пол, рассеянно кивнула удаляющейся нянюшке и повернулась к тут же подскочившей горничной:
– Распусти волосы.
– Присядьте, моя госпожа.
Тамила в зеркале наблюдала, как легкими проворными движениями служанка убирает заколки, удерживающие корону. Касаться её было запрещено всем, кроме королевы, поэтому дождавшись, когда девушка расплетет сложные косы, Тамила сняла золотой обруч, украшенный тринадцатью диантами. Такой легкий, почти неощутимый в руке, и такой тяжелый… Многие душу бы отдали за обладание этим украшением, но мало кто знал, что проблем и горя корона приносит больше, чем счастья.
– Расскажи, что нового во дворце, Сола.
С личной служанкой королева не была подругой, да это и невозможно, слишком разное положение. Вместе с тем и жизнь ей не осложняла. Позволяла многие вольности, за которые знатные дамы давно велели бы высечь. И пусть рабство было отменено ещё прадедом Тамилы, положение слуг высокородных господ от этого практически не изменилось.
– Повариха разругалась с главным посыльным. Из-за чего точно, никто не знает, но говорят, что его сына видели с её дочерью, – тихий голос Солы не раздражал, как и бережные пальцы, мягко массирующие виски. – В саду кто-то оборвал клумбу с сиреневыми тюльпанами, садовник в ярости. А ещё говорят, что войска Ориса стоят у самой границы, у них там учения. Наверное, врут.
Про учения Тамила знала, как и про то, что тюльпаны оборвал тот самый сын посыльного, только предназначались они не дочке поварихи, а совсем другой даме, занимающей куда более высокую должность. Именно такой букетик сегодня красовался в прическе одной из фрейлин.
Королева вздохнула про себя – казалось бы, дворец огромен, штат прислуги и просто прихлебателей, постоянно проживающих здесь, почти неисчислим, но слухи здесь те же, как в самой захудалой деревне. Разве что чуть разнообразнее, дороже и с легким налетом придворной таинственности.
– А ещё говорят, что дочь главной поварихи беременна, – служанка перешла на шепот, делясь самой последней и свежей сплетней.
– Ммм… Скажи, а как ты защищаешься от беременности? – Тамила сняла тяжелую серьгу и в отражении посмотрела в глаза горничной. О её интрижках она знала, но, пока всё находится в рамках приличий, не считала необходимым как-то вмешиваться.
– Госпожа, это большой грех! – Про грех королева тоже знала, но взгляд не отвела, и Сола продолжила. – Есть такие травки, если каждый день заваривать их и пить, ничего не будет. А можно купить уже готовое зелье, но оно дорогое. И готовится несколько дней, зато потом достаточно едва ли не капли. – Щетка размеренно скользила по волосам, приглаживая пряди, переливающиеся темным атласом. – Знатные дамы заказывают сразу большой флакон, зелье долго сохраняет действие.
– И где его готовят, ты, конечно, не знаешь?
Невыразительно-смуглое личико горничной расцвело румянцем, и девушка быстро замотала головой, едва заметно улыбаясь.
Тамила потянулась к стоящей на столике шкатулке. Тяжелая крышка откинулась, и мягкий свет рассыпался сотнями бликов на содержимом.
– Сегодня же закажешь отвар. – На стол легла тяжелая золотая монета, за которую можно было купить не только зелье, но и совесть травницы. – Если кто-то случайно узнает, скажешь, что для себя. – Вторая монета легла рядом с сестрой. – А если проболтаешься сама, велю вырвать тебе язык. Ступай.
– Вы молоды и оттого порой легкомысленны. – Ладони королевского чародея, не касаясь кожи, рисовали круги и овалы над телом королевы, лежащей на кушетке. – Дорога же длинна и небезопасна, и я не вижу веских причин, чтобы так рисковать. Морской воздух действительно полезен, но не настолько, чтобы бездумно подвергать опасности вашу жизнь.
Совершив полный круг, руки соединились напротив груди, усиливая давление на медальон. Диант начал медленно краснеть, разжигая спрятанную глубоко внутри огненную искру в пожар, заполнивший весь камень. Нагретый медальон уже ощутимо жег кожу, но Тамила молчала, не шевеля даже кончиками пальцев. Эта процедура давно стала неприятной и все же жизненно необходимой, без которой королева давно должна была умереть. Магический камень не давал проникнуть яду в сердце, сдерживая отраву и вынуждая постоянно находиться вблизи Дария – только он знал, как правильно настроить медальон. Да и разряжался он всё быстрее, теперь такую процедуру приходилось проводить каждые семь дней.
– Королева не может постоянно сидеть в столице, народ должен видеть правительницу.
– Народу гораздо больше нужна живая правительница, чем возможность регулярно её видеть. Вы можете не прислушаться к моим советам, и я подчинюсь. Однако остаться вместе с вами на побережье не смогу – дела требуют присутствия в столице.
Да, это было существенной проблемой. И чем дольше Тамила думала об этом, тем яснее понимала, что из столицы отправляют не её, а Дария. Без королевы город проживет, а вот столь длительное отсутствие главного чародея может привести к неприятным последствиям.
– Я подумаю над вашими словами, – королева, опираясь на протянутую руку, села и на мгновение замерла, пережидая дурноту – от резкого движения закружилась голова. – Скажите, что магам известно о северянах?
– Многое. Что именно вы хотите узнать?
Теперь она хорошо видела чародея и всматривалась, словно рассмотрела в первый раз. Он казался застывшим. Наверное, такое впечатление от неестественно молодого лица. Тамила прекрасно знала, что ещё в те времена, когда её отец был даже не наследником престола, а всего лишь вторым сыном правителя, Дарий уже был магистром. Да и с тех пор, как она сама была ребенком, он практически не изменился. Разве что добавились искры седины в темные волосы и появились заломы возле уголков губ.
– Я хочу знать их предания, понять их веру. Мне известно, что они поклоняются Ратусу, богу войны, но с чего пошел их народ?
– Желаете услышать страшную сказку на ночь? Извольте.
Тамила уселась удобнее, движением руки приказав чуть приглушить светильник. Урона своей чести она не опасалась – взамен Солы, отправившейся по поручению госпожи, у двери на низкой скамеечке над вышивкой дремала вторая служанка – темнокожая Мати, дитя далекого южного народа. Десять лет назад её маленькой девочкой привезли в подарок юной королеве.
– По преданиям северян, их народ произошел от свирепых хищников, живущих у моря, почти всегда покрытого льдом. Испокон веков половину жизни они проводили в обличии человека, вторую же были зверями. Эти звери огромны, как гора, могучи, как ураган, и белы, как снежные вершины Темного хребта. Однажды они прогневали Ратуса, отказавшись подчиняться его воле и признавать за бога, и тот проклял весь род. Лишь раз в год на короткое время, когда над горизонтом появлялось солнце, они становились людьми и обретали разум. Остальное же время эти гиганты бродили по мертвым ледяным пустошам, убивая и пожирая друг друга, пока не оказались на пороге гибели. Тогда они пали на колени перед Ратусом и поклялись слепо подчиняться его воле, обращая в свою веру другие народы. Взамен их бог обещал дать человеческое обличие и душу. За предательство же в тело человека вселял дух зверя, и тот убивал каждого, кого видел. Не важно, воин ли это, женщина или новорожденное дитя.
Слушая приглушенный голос мага, Тамила прикрыла глаза, пытаясь представить ледяную пустошь. Но не получалось – в Гарете снег был довольно редок, разве что в горах. Как это – пустыня, в которой снег вместо песка? Где нет суровых пылевых бурь, зато всё живое сжигают снежные бураны. И где бродят огромные белые звери, настолько жестокие, что на глаза им стараются не попадаться даже собственные соплеменники.
– За несколько веков они поработили весь север, пока более двухсот лет назад не пришли войной на Гарет. Объединившись, Гарет и Орис смогли не только отстоять себя, но и разбить основное войско северян, отбросив их далеко за Закатное море.
Эту часть истории королева знала хорошо, до сих пор сохранились песни тех лет о страшном сражении, в котором пал каждый второй, а пески Великой Пустыни сомкнулись над войском северян, навсегда похоронив захватчиков. Судя по тому, что места той битвы назвать наверняка никто не мог, выдумки в этом было все же больше, чем реальных фактов.
С тихим шорохом в комнату вошла Сола и, заметив чародея, мгновенно согнулась в глубоком поклоне. Придремавшая же под тихий разговор Мати пару секунд бестолково хлопала большими и темными, как спелая вишня, глазами.
– Я утомил вас, – сказал магистр Дарий уже другим, более привычным голосом. – Вам сейчас нужно отдохнуть, а не задумываться над древними сказками, в которых правды чуть меньше, чем нет совсем.
– И все же я благодарна вам за заботу и приятную беседу, – подчеркивая испытываемое к гостю уважение, Тамила не только поднялась, но и лично проводила мага до двери. – Наверное, вы правы, и с побережьем пока лучше подождать. Вместо этого я на несколько дней уединюсь в храме. Тишина и покой святого места как нельзя лучше способствуют размышлениям.
На губах чародея на мгновение мелькнула усмешка, умело прикрытая благосклонной улыбкой:
– Такая набожность делает вам честь, моя королева.
Подождав, когда в коридоре полностью стихнут шаги Дария, Тамила переглянулась с Солой и, уловив, как та на секунду утвердительно опустила ресницы, отошла к окну, невидяще глядя в подступающую темноту. На почти черном небе ярко выделялась россыпь звезд, далеких и холодных. Быть может, они казались такими из-за излишне свежего воздуха, от которого королева зябко передернула плечами. На них тут же легла тончайшая шаль, сотканная так искусно, что в холод грела, а в жару дарила прохладу.
– Мати, можешь быть свободна. – Темнокожая девушка молча поклонилась и, не разгибаясь, спиной вперед вышла из комнаты. – Принесла?
– Да, госпожа. Утром до еды две капли. Только умоляю, спрячьте подальше. Если кто-то найдет у вас это зелье…
– Перелей во флакон из-под духов и поставь на туалетном столике среди других. Меньше всего бросается в глаза то, что стоит на виду. Постой!
Она протянула руку, и в ладонь лег нагревшийся в кулаке служанки пузырек темного стекла. В нем булькала и переливалась какая-то жидкость, на вид похожая на не очень чистую воду. Откупорив и осторожно понюхав, Тамила только укрепилась в подозрениях – содержимое ничем не пахло.
Не дожидаясь приказа госпожи, Сола капнула на ладонь немного зелья и слизнула. На секунду скривилась от неприятного вкуса, а потом пожала плечами:
– Похоже на чуть забродивший сок. Я уверена в травнице, но все же не будем рисковать – сегодня не принимайте его, подождем до завтра.
Тамила кивнула и, сняв с мизинца перстень с темным непрозрачным камнем, протянула Соле:
– Ты всегда была верна мне, возьми в знак признательности. И собери вещи – завтра на рассвете мы покидаем дворец.
– Как долго мы будем отсутствовать? – спрятав подарок в довольно скромный вырез платья и с чувством поцеловав тонкую руку госпожи, девушка подняла преданный взгляд.
– Несколько дней, но не стоит брать много вещей, мы едем в храм.
Дождавшись, когда служанка, укрыв госпожу мягчайшим одеялом, вышла из спальни, Тамила тихо встала и переложила кое-какие вещи в небольшую шкатулку, которую поставила на столик у кровати. А потом перелила немного зелья в специальный перстень. С помощью такого украшения удобно травить сотрапезников, но сейчас Тамиле было важнее обезопасить себя всеми способами. В конце концов, хватит и булавки с отравленным кончиком, особым образом вставленной в прическу так, чтобы даже случайно не оцарапать королеву.
После уже набирающего жар городского утра прохлада каменных стен храма пробирала до костей.
Королеву никто не встречал, но это не удивляло – ради такой мелочи жрицы от повседневных дел не отрывались. Что Тамилу радовало, можно перевести дух, спокойно вознести молитву и просто постоять с закрытыми глазами, не ощущая себя комедианткой на праздничной ярмарке.
Теплая накидка не спасала от стылого воздуха, пропитанного благовониями, и Сола дерзнула коснуться плеча королевы:
– Госпожа, идемте, вы так простудитесь.
Закончив про себя слова приветствия Богини, Тамила молча кивнула и, не дожидаясь провожатых, направилась в жилое крыло храма. Она хорошо ориентировалась в длинных неосвещенных коридорах, ведь именно сюда надлежало отправиться ненаследной принцессе, когда у преемника престола родится первенец. Но не сложилось, брат умер, не достигнув брачного возраста.
Две встретившиеся королеве жрицы склонили головы, однако более выраженными знаками уважения не побаловали. Это тоже не удивляло – служительницы Богини не имели подданства, над ними не властен суд Гарета, как и любой другой страны. У них только одна Госпожа, и только Её воля и слово имеют силу. Храмы также считались ничейной территорией, что крайне не радовало правителей, однако возражать никто не спешил, события почти трехвековой давности ещё не истерлись из памяти – прапрапрадед Тамилы велел разрушить свежеотстроенный храм, кстати, тот самый, в котором сейчас находилась королева. Но исполнить распоряжение правителя не успели, той же ночью от землетрясения в руины обратилась половина Кальдора, включая бо́льшую часть дворца. На храме же не появилось ни единой трещинки. Намек был ясным и донельзя прозрачным, и больше возражений по этому поводу не возникало.
Комната для гостей, в которой всегда останавливалась Тамила, продолжала радовать глаз благородной скромностью – узкая кровать, в мягкости сравнимая разве что с базальтовой плитой, шкаф, в который влезет не больше двух нарядов, стул и столик с кувшином и тазиком для умывания. Тусклый свет, едва пробивающийся сквозь мутное стекло крохотного окна под самым потолком, более радостным эту картину не делал.
– Ох, госпожа, надо было взять с собой перины и одеяла, это недопустимо, чтобы королева спала на такой постели, – Сола с заметным ужасом потрогала кровать. Самой ей предстояло устроиться на полу у ложа госпожи, что тоже не вдохновляло – тот был каменным и ледяным настолько, что ступни мерзли даже сквозь обувь.
– Это и так лучшая комната храма, имей уважение к хозяевам. – Тамила, не дожидаясь помощи служанки, расстегнула плащ и бросила его на спинку стула. – Я к верховной жрице, устраивайся пока.
– Было бы где устраиваться… Да в склепе уютнее, чем в этом каменном мешке!
Под тихое, но исполненное чувства негодования бормотание Солы королева вышла в коридор и на секунду замерла, глубоко вдыхая запах обители.
Эти стены казались застывшими и негостеприимными практически для любого, но только не для неё. С самого раннего детства Тамила помнила и любила их. Королевские дочери становились жрицами в разном возрасте. Кто-то в глубоком детстве. Другие уже в девичестве. А она попала сюда в младенчестве, после того как королева Линара умерла родами, дав жизнь дочери. Безутешный король отправил новорожденную вместе с кормилицей в храм, чтобы ничто лишний раз не напоминало об утрате. Во дворец юная принцесса вернулась только через три года, когда верховная жрица объявила волю Богини – Тамила должна расти и воспитываться в кругу семьи, вернувшись в лоно храма только после рождения своего племянника.
Ноги сами несли королеву к одному из молельных залов в самом сердце храмового комплекса. Здесь не бывали случайные люди, он предназначался только для служительниц Богини, но и препятствовать Тамиле никто не спешил, признавая право находиться здесь.
– Приветствую, дитя.
Несмотря на то что эха в обители не было, тихий голос донесся сразу со всех сторон. Королева не стала оглядываться в поисках источника, упрямо направляясь к цели – стоящей у алтаря рослой женщине. Темное одеяние, ниспадающее с плеч до самого пола, делало её ещё крупнее и внушительнее.
– Долгих лет милости Богини.
Тамила замерла, не дойдя несколько шагов до алтаря. Подсвеченная пламенем факелов фигура медленно повернулась, давая рассмотреть худое костистое лицо с длинным носом и излишне острыми скулами. Верховная жрица Маара не блистала красотой, зато от неё исходили сила и спокойствие.
– Ты вернулась… Ты всегда возвращаешься. Что на этот раз привело тебя, дитя?
– Меня привела беда, помочь в которой сможете только вы.
Жрица внимательно осмотрела Тамилу, подошла и коснулась её ладони.
– Руки совсем холодны… Если бы я только знала, как спасти тебя, сделала бы это, не задумываясь, но увы. Мы молимся день и ночь, и все же Она не дает нам подсказок, как победить этот яд.
– Я знаю, – поддавшись порыву, королева погладила кончиками пальцев щеку верховной жрицы. – Но говорю о другой беде.
– О какой же?
– О моем замужестве.
Ответ жрицу явно удивил. Настолько, что та позволила себе усмехнуться, пусть даже и на пару мгновений.
– Не думала, что ты боишься супружеских отношений. Разве не в них смысл жизни женщины? – она указала рукой на дверь, незаметную на первый взгляд.
– Меня не страшат ни замужество, ни супружеское ложе, ни муки деторождения, – королева приняла приглашение и прошла в небольшую комнату, обставленную все с тем же смиренным аскетизмом. – Меня не устраивает тот, кого выбрали в мужья.
– Он выказывает тебе неуважение?
– Мы даже не знакомы.
– Мало какую деву радует мысль стать женой незнакомца, – Маара протянула Тамиле небольшую чашу, исходящую ароматным паром.
– Это конунг северян.
Чаша полетела на пол, брызнув в стороны осколками и горячими каплями, усеявшими темными пятнами как подол одеяния жрицы, так и юбку королевы.
– Как – конунг северян? – Некрасивое лицо побледнело так сильно, что Тамила придвинулась ближе, готовясь если не подхватить упавшую жрицу – на это всё равно не хватит сил, – то хотя бы не позволить разбить голову о каменный пол. – Совет что, сошел с ума?!
– Боюсь, они просто не видят другого выхода, – заметив, что терять сознание Маара передумала, королева отошла к такому же тусклому окну, как в её комнате, разве что расположенному чуть ниже. Во внутреннем дворике было пусто и серо – ни единого деревца или цветка, только пыльные камни. – Или не хотят видеть. Северяне где-то рядом и выжидают момент для удара. У нас нет времени искать союзников, и они это знают.
Жрица некоторое время помолчала, обдумывая слова бывшей воспитанницы и возвращая нормальный цвет лица.
– В прошлый раз их победили только объединенными силами, сейчас это невозможно.
– Пока да.
– Пока? Что-то желающие встать плечом к плечу в бою с северянами не выстраиваются в очередь.
Тамила поморщилась от горькой иронии в голосе Маары и упрямо покачала головой:
– Я просила помощи, а не попыток уверить, что всё закончится плохо.
Маара совершенно непочтительно и неподобающе статусу фыркнула, вот только веселья в этом было мало:
– И что придумала наша маленькая королева?
– Найти себе мужа, который сможет защитить Гарет от северян. И который сможет стать королем после моей смерти. Ох, оставьте! – она нетерпеливо взмахнула рукой, когда жрица попыталась что-то сказать. – За два года никто так и не смог создать противоядия, сомневаюсь, что оно вообще существует. Мне осталось не так долго, чтобы тратить это время на бессмысленные слезы и сожаления. Не думаю, что способна родить дитя, значит, на мне род прервется. Я не хочу, чтобы после моей смерти началась новая война – за власть. А если моим мужем станет конунг северян… Вы прекрасно понимаете, чем это грозит.
Жрица понимала, оттого едва заметно кивнула, прохаживаясь по комнате. Молча и сосредоточенно. Королева с видимым равнодушием наблюдала за этим движением, лишь пару раз поморщившись, когда подошвы туфель Маары с хрустом давили осколки чаши.
– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не допустить этого, – жрица резко остановилась, отчего подол темного наряда вихрем закрутился вокруг её ног. – Чего ты хочешь?
– Нужно, чтобы вы перенесли меня к тому, кто подарил это.
Тамила вытащила из-за высокого ворота платья простой шнурок с подвеской в виде небольшой фигурки. Степная кошка хищно щерила полупрозрачные зубы, припадая на передние лапы. Рука того, кто вырезал её из пожелтевшей кости, была тверда и искусна, передав потрясающее сходство с оригиналом.
– Красиво… – жрица, не дотрагиваясь до подвески, внимательно посмотрела в глаза королевы. – Кто он?
– Савар из рода Уртов.
– Посол Ориса?! Это ещё большее безумие, чем брак с конунгом!
– Бывший посол. Не спорю, это действительно похоже на безумие, – королева ещё раз взвесила на ладони подвеску. – Но мы одной веры, и для Ориса северяне представляют не меньшую опасность, чем для Гарета.
– Орис слишком далеко от побережья, а северяне сильны на море, – Маара упрямо покачала головой. – Марук не станет помогать.
– А я и не собираюсь обращаться за помощью именно к нему.
– Наследный принц женат.
– Долгих ему лет и плодовитой супруги. – Тамила нетерпеливо отбросила за спину лежащую через плечо косу. – Второй его сын маг, и наш брак невозможен.
– А третьему едва-едва исполнилось шесть лет. Или вы собираетесь замуж за самого короля? Он как раз недавно овдовел. Кажется, в пятый раз…
– В шестой. И нет, я не планирую становиться королевой Ориса. Мне нужен тот, кого называют правой рукой правителя – Итар Мариф.
– Нет. – Маара не повернулась к королеве, замерев на месте, будто наткнулась на что-то. – Любой другой, но не он. Пусть лучше будет конунг северян.
– Что?! – Тамила настолько опешила, что повысила голос. Она предвидела любые трудности, но не то, что у жрицы личные счеты с канцлером соседней державы.
– Итар Мариф не достоин даже ступать по земле, не то что становиться королем Гарета. Выбери другого.
– Я уже выбрала и менять решение не намерена. Почему вы так настроены против него, чем советник правителя так оскорбил вас? – Королева попыталась вспомнить какой-нибудь скандал с его участием, но не смогла. Марифа считали умным, хитрым и талантливым царедворцем, не склонным к непродуманным решениям и откровенным глупостям. А именно так можно назвать конфликт со служительницами Богини.
– Он оскорбляет самим фактом рождения. – Маара повернулась и, сделав несколько быстрых шагов, буквально нависла над невысокой Тамилой. – Его мать стала клятвоотступницей, а сам он выродок, который не достоин существовать.
В глазах жрицы разгорался фанатичный блеск, несколько встревоживший королеву. С такими глазами идут убивать во имя высшей справедливости, нисколько не задумываясь – а нужна ли кому-нибудь эта справедливость?
– Клятвоотступница… Его мать готовилась стать жрицей?
Маара отпрянула, тяжело вздохнула и сгорбилась, будто мгновенно состарилась.
– Нет, она уже была жрицей. И очень сильной, почти такой же, как я сама.
Эти слова настолько не укладывались в голове, что Тамила едва ли не на ощупь села на жесткий стул, пытаясь осознать сказанное.
Как маг не может брать в жены деву королевских кровей, так и жрица не может стать матерью. Это давно предопределено, и исключений не делали никому. Будь она аристократкой или простолюдинкой, служительница не должна давать жизнь.
Дети магов слишком сильны, их сила нуждается в долгом контроле и обучении. Поэтому издревле существует закон, по которому запрещено вливание крови мага в королевскую семью. Казалось бы, что дурного, если правителем станет маг, но тогда восстанут жрицы.
Нет, не такие, какой стала бы сама Тамила, если бы брат остался жив и на неё не возлег бы Венец. Девы из благородных семей, которым не сумели подобрать жениха соответствующего положения. Или же вдовы, не желающие вести прежнюю жизнь после смерти возлюбленного. Таких уважали и преклоняли головы перед их выбором, но вот боялись других… Таких, как Маара, – девушек, наделенных чародейской силой. Тех, чьи способности приходилось запирать, чтобы они не навредили окружающим. Их разыскивали и забирали у родителей ещё в младенчестве, слишком страшны были последствия неконтролируемого выброса силы. Они росли при храмах, учась сдерживать и приручать дар, запечатанный до совершеннолетия. Им запрещалось становиться женами и матерями, но даровалось благо быть проводниками Её воли. Некоторым такая замена казалась неравноценной, случались попытки побега. Только попытки – не сумевшая подчинить силу послушница, вырвавшись из-под сдерживающего покрова старших жриц, за несколько дней полностью сжигала себя, не зная, как укротить силу. И хорошо, если только себя…
Две стороны одной монеты, равно страдающие от унаследованного дара – маги и жрицы. И одни, и другие заперты в рамках условностей и ограничений, созданных для их и всеобщего блага, и от всей души эти ограничения ненавидящие. Однако идти против них они не собирались именно потому, что видели, чем грозит нарушение. Потому не было более фанатичных приверженцев существующих устоев.
– Как это вообще возможно? И уверены ли в том, что говорите?
– Уверена. Это случилось больше тридцати лет назад. Я тогда была ещё молодой… Да-да, юная королева, я когда-то тоже была молода и привлекательна, – верховная жрица выпрямилась и улыбнулась, сверкнув на удивление белыми зубами. – Ты же видела, какие мы в расцвете юности.
Тамила знала, потому молча кивнула. Молодые послушницы, только готовящиеся пройти таинство, действительно были на удивление привлекательны. Наверное, бурлящая под кожей сила просачивалась наружу, приковывая взгляд к этим девушкам. Даже от той, кого в обычной жизни можно было назвать дурнушкой, исходило сияние жизни, дурманящее и влекущее. Потому послушницам строжайше запрещалось выходить за стены храма даже в сопровождении наставниц.
– И без этого она была красавицей. Тонкая, но гибкая и выносливая, с волосами цвета золота. Не знаю, откуда привезли эту девочку, она не была похожа ни на кого из нас, и имя странное – Беатли. Светлая, добрая… Она не боялась смеяться и открыто выражать чувства, а у нас это не принято. Я стала жрицей на несколько лет раньше, чем она. Сразу после её инициации мы отправились в дальние селения у подножия Темного хребта, чтобы основать новую обитель, – голос Маары стал глухим, будто доносился издалека. Наверное, именно так звучат голоса из прошлого. – Мы так и не узнали, кто напал на караван. Они появились под покровом ночи, когда все уснули. Стражи почти не было – нужно быть безумцем, чтобы напасть на жриц. Беатли создала стену огня и дала остальным уйти, а сама не успела.
– Тогда почему вы считаете её клятвоотступницей? И откуда знаете, что она вообще осталась жива, не говоря уже о рождении сына?
– Мы чувствуем смерть своих сестер. Наши законы гласят, что в таких случаях жрица, дав уйти остальным, должна убить себя, не позволив захватить в плен. Она оказалась слишком малодушной и нарушила клятву. – Маара прекратила метаться из угла в угол, будто большая летучая мышь, и замерла у окна.
– Или обессилела настолько, что просто не имела такой возможности. Или была ранена и не способна себя защитить. – Тамила сама не понимала, почему защищает эту женщину, разве что чувствовала странное единение – далеко не всегда бездействие происходит от нежелания что-то изменить.
– Она пришла в храм в Орисе через два года после нападения, чтобы местные жрицы дали имя её новорожденному сыну. Ещё более прекрасная, чем раньше, в богатом платье и украшениях, в сопровождении слуг. О том, что произошло, не сказала ни слова, только просила не проклинать ребенка. Имя ему дали, но саму Беатли прокляли и лишили силы. Через несколько дней эти жрицы были навсегда изгнаны из Ориса.
Грустный, но ожидаемый конец, законы служительниц суровы и неизменны на протяжении столетий, они не имели права не покарать отступницу, пусть даже за её плечом стоит кто-то настолько могущественный.
– Кого она назвала его отцом?
– Никого. Она этого не сказала. Но думаю, что наместник восточных земель Ориса – последнее, что мы слышали о Беатли, так это то, что она живет в его доме на правах жены, он же дал им обоим своё имя. Да и сам выродок слишком быстро и легко поднялся при дворе Марука, – жрица брезгливо скривилась и покачала головой. – Никогда не думала, что она может так поступить. Поэтому забудьте о нём, я не дам согласия на этот брак.
Тамила изо всех сил постаралась сдержать злые слова, так и рвущиеся с языка, стараясь подобрать такие, которые не рассорят с верховной жрицей.
– Никому не дано выбирать родителей. И вины Итара Марифа в его происхождении нет. Не мы решаем, какая судьба достанется ребенку, всё в Её воле. Так же как и не вам решать, кто станет моим супругом.
– Не мне, – Маара перевела на королеву пронзительный взгляд, острый настолько, что по спине девушки прошел озноб. – Но я не стану помогать тебе.
Жрица резко развернулась и вышла все в тот же зал, замерев перед алтарем. Пламя факелов заплясало, рассыпав по стенам неровные блики, которые метались ещё несколько секунд прежде, чем снова успокоиться.
– Благодарю за ответ, значит, я сама решу этот вопрос, – Тамила едва заметно кивнула и подобрала юбки, собираясь удалиться.
– И как ты его решишь? Отправишься сама в Орис? Тебе до него не добраться.
– Нет, зачем же? Сегодня же я сделаю предложение брака магистру Дарию.
– Это святотатство! Маг не может смешать свою грязную кровь с кровью правителей!
– Забавно. В ваших глазах любой мой шаг преступен. – Королева, передумав уходить, вплотную приблизилась к уже стоящей к ней лицом жрице и, вкинув голову, пристально посмотрела в её глаза. – Вы не собираетесь помогать, лишь налагаете запреты. Скажите откровенно – служительницам ведь не интересна судьба Гарета?
– Мы служим Богине, а не королям, – понимая, к чему клонит Тамила, верховная упрямо поджала губы. – Вы приходите и уходите, Она же вечна.
– Даже так… Действительно, кто мы такие, чтобы пытаться изменить свою жизнь. Но давайте немного пофантазируем. Представьте, что конунг станет моим мужем и шаманы Ратуса начнут насаждать здесь его волю, – она понизила голос до свистящего шепота, едва слышного, но оттого не менее жуткого. – Волю жестокого бога, нетерпимого к любой другой религии, для которого нет большей радости, чем искупаться в крови иноверцев. Вы сможете уйти, да. Трусливо бежать, зная, что за спиной останется страшная война. Что тех, кто преклонялся и верил вашей Богине, просто вырежут. Или заставят проклясть Её и присягнуть на веру Ратусу.
– Замолчи!
– Нет, верховная, вы меня выслушаете! Слишком давно жрицы удалились в свои обители, отстранившись от тех, чьи молитвы звучат для их же божества. Вы упиваетесь своей независимостью и возможностью свободно перемещаться порталами, забыв, что там, за стенами, остаются простые люди. Ваши собственные родители. Да-да, те, кто ради вашего же блага расстался со своими дочерьми, потому что иначе – смерть. Вы сами себя вознесли едва ли не выше собственного божества, почитая остальных грязью у своих ног.
На лице Маары разливался яркий румянец, словно жрица горела в лихорадке. Но перебить королеву она не пыталась, видя, что это не так легко. Разве что, когда Тамила замолчала, резко замахнулась, собираясь ударить ту по лицу.
– Не сметь! – она не пошевелилась, чтобы защититься. – Никому не позволено касаться правительницы без её на то воли, а уж тем более поднимать руку. И пока вы в Гарете, вы будете выполнять этот закон. Как и все остальные. Иначе я прикажу казнить вас за измену и попытку покушения на жизнь королевы.
Тихий скрипучий смех рассыпался по каменному полу мелкими камушками, предвестниками горного обвала.
– Последний раз я слышала что-то похожее, когда бранились две торговки, выяснявшие, чья тухлая рыба провоняла весь базар. – Из угла, незаметная в неровном свете факелов, шаркая и приволакивая ноги, выползла старуха. Древняя и немощная, испещренная морщинами так густо, что уже нельзя было рассмотреть черты лица.
Тамила мгновенно отпрянула, смущенная и раздосадованная справедливостью упрека. Она действительно опустилась до уровня склочной простолюдинки, скандаля с верховной жрицей. И пусть причина была более чем уважительна, не стоило забывать о собственном достоинстве. Похоже, такие же мысли бродили и в голове Маары, которая при виде старухи скривилась так, будто разом заболели все зубы.
– Матушка Тарха, – верховная скованно поклонилась, изо всех сил пытаясь скрыть недовольство вмешательством. – В добром ли вы здравии? И что привело вас сюда?
Тамила лишь приветствовала вошедшую кивком, отчего по диантам её короны сверкнуло отраженное пламя.
– Венец правителей… – старуха, не отвечая на вопрос жрицы, прищурилась, рассматривая корону. – Мне довелось видеть его на головах четырех королей. И ты, дитя, истинный их потомок. Девочка права, – это уже Мааре, – пока мы сидим здесь, как мыши в старом амбаре, охраняя и преумножая свои ценности, за стенами храмов идет жизнь. С тех времен, как я попала сюда, всё изменилось… Старые заветы забываются, пишутся новые законы. Даже дошло до того, что правителем стала женщина. – Предшественница Маары, ушедшая с поста верховной жрицы больше двух десятилетий назад, оглянулась на алтарь. – Нам тоже нужно меняться, если не хотим, чтобы Её имя постепенно истерлось из памяти людей, утративших веру.
– Перемены не всегда к лучшему, матушка, и слова этого ребенка абсурдны.
– Этот ребенок носит корону, а в её жилах течет кровь древних правителей. И она пришла не для того, чтобы ты учила её жить. – Старуха обернулась к Тамиле, и в выцветших глазах уже не было подслеповатости и немощности, что отражались ещё недавно. – Ты сама выбрала этот путь, готова ли нести ответственность за всё, что произойдет?
– Да, готова. И перед народом, и перед Ней.
– Пусть будет так. Маара, вели собрать шесть сильнейших жриц. И не возражай! Я знаю, что делаю. – Она тем же шаркающим шагом прошла к алтарю, где упала на колени. Упала страшно и наверняка больно, просто рухнув на камень, но даже тени страдания не промелькнуло по лицу. – Тебе не нужен посол, дитя. Я сама перенесу тебя к тому, кого ты хочешь найти. В нём течет кровь одной из нас, я смогу его отыскать.
– Матушка, но тогда вы… – верховная, как раз сделавшая шаг назад, замерла.
– Умру? Да, скорее всего. Но не торопись оплакивать меня, я ещё жива. О чем часто сожалею – жизнь прекрасна, когда ты молод и полон сил. Я пережила всех своих сестер и многих из тех, кому помогала становиться одной из нас. Ступайте обе, готовьтесь к ритуалу. Мы проведем его на закате.
Тамила, не произнеся ни слова, подошла к старухе и склонилась в низком поклоне, прежде чем удалиться в отведенные покои.
Это даже больше, чем то, на что она надеялась, особенно после слов Маары. Мысли о происхождении того, кого она выбрала в супруги, роем диких пчел кружили, порой больно жаля сомнениями – а что, если он маг? Да, об этом ничего не было слышно, но тогда становилось понятно, почему Итар Мариф до сих пор не имеет супруги. Хотя несколько лет назад ходили слухи о помолвке, однако что-то не получилось, и свадьба не состоялась.
Расстеленное на тощем матрасе теплое покрывало, которое, вопреки воле госпожи, откуда-то достала Сола, не особо украсило комнату. И все же твердая постель не так больно вдавилась в спину королевы, жестом отославшей служанку после того, как та помогла снять роскошное придворное платье. До заката ещё много времени, но его не стоит проводить в праздности, и Тамила в который раз прокрутила в голове слова, которые планировала сказать невольному жениху.
Так странно и смешно – она сама вынуждена предлагать себя в брак. Той, чьей руки добивались сотни претендентов, придется, смирив гордость, убеждать незнакомца жениться на ней. Каким он окажется? Жестоким и спесивым? Нет, вряд ли, шпионы Гарета докладывали, что канцлер Ориса не склонен тешить самолюбие за счет других. Но и спускать дерзость тоже не будет, иначе не занял бы такой пост. Его внешность Тамилу почти не волновала. Почти. Достаточно того, что он довольно молод, старше её самой на тринадцать лет, это немного. И очень хотелось бы верить, что он не будет ей противен. Эту надежду подогревали слухи о том, что Итар любимец дам двора Ориса, за чье внимание ведется едва ли не война.
Глаза закрылись сами собой, и сонная дымка разлилась под веками, баюкая королеву.
Вскинулась она от касания плеча:
– Госпожа, проснитесь. – Сола стояла рядом, освещаемая яркими, почти кровавыми лучами заходящего солнца. – Верховная жрица передала, что всё готово.
– Помоги переодеться. Нет, не то, дай черное платье и плащ.
Если служанка и удивилась, то виду не подала, быстрыми выверенными движениями помогая зашнуровать корсаж платья. Некоторые дамы пользовались корсетами, чтобы подчеркнуть женственные изгибы тела, но королеве они были без надобности. Да и целители рекомендовали отказаться от тугой одежды, чтобы не сдавливать и без того исхудавшее тело.
Поколебавшись, Тамила погладила лежащую на столике корону и положила её в шкатулку, открыть которую могла только она сама. Отправляться тайно в чужую страну и при этом не снять корону, будет верхом глупости.
– Следующие три дня я проведу в молитве на нижних уровнях храма.
– Моя королева изволит, чтобы я отправилась с ней?
– Нет, оставайся здесь, хочу побыть одна. Жрицы позовут, если мне что-то понадобится.
– Конечно, госпожа.
В коридоре стало ещё холоднее, словно заходящее солнце с собой забирало и тепло, высасывая его из камней. Тамила ускорила шаг, заставив поторопиться и сопровождающую девушку. Судя по молодости и до смешного сосредоточенному личику, ещё послушница, лишь на пару лет младше самой королевы.
Молельная ощутимо преобразилась. В первую очередь из-за линий, начертанных прямо на камне живым огнем. Линии эти причудливо пересекались хаотичном образом, и только присмотревшись, можно было заметить в этом беспорядке сложный узор. У одной из стен сиротливой кучкой стояли жрицы. В отличие от сопровождавшей послушницы, которая осталась за дверью, это были зрелые женщины, некоторые из них годились королеве если не в бабушки, то в матери. Жрицы тихо переговаривались, поглядывая то на Тамилу, то на огонь, то на старуху, которая, казалось, за весь день так и не двинулась с места. Разве что исчез покрывающий голову платок, и редкие белые волосы жидкой завесой растеклись по сгорбленной спине.
– Она не переживет ритуал. – Маара подкралась совершенно незаметно, возникнув за плечом королевы, отчего девушка чуть вздрогнула. – Ты уверена, что это того стоит?
– Нет. Но я не вижу другого выхода, как отвести беду от Гарета.
Жрица встала рядом с Тамилой, так же прилипнув взглядом к фигуре у алтаря.
– Я не одобряю того, что ты хочешь сделать. Но буду молиться за тебя.
– Спасибо.
– Как вы собираетесь возвращаться?
– Так же, только через жриц Ориса. Надеюсь, они будут менее принципиальны и не станут так возражать. Вы можете передать им просьбу помочь?
Маара едва заметно кивнула и отошла к своим сестрам, по пути отдавая последние приказания.
Вот они разошлись по комнате, заняв свои места у линий. Самой же Тамиле пришлось ступить в центр узора. Огонь ласково лизал её ноги, играл тканью юбки, но не обжигал. Тихое пение, больше похожее на гул, по очереди подхватываемое жрицами, от которого завибрировал камень. И вот уже огонь танцует в такт этой странной песне, королева поймала себя на том, что тоже начинает раскачиваться из стороны в сторону.
Лицо матушки Тархи, внезапно оказавшееся совсем близко, настолько, что королева едва не отпрянула.
И её тихий шепот:
– Иди, дитя, и пусть с тобой будет удача и Её благоволение.
В следующее мгновение пол ушел из-под ног, и Тамила, коротко вскрикнув, упала на что-то твердое. Оно оказалось не только твердым, но и хрупким, сломавшись под весом упавшей девушки, и один из обломков больно ткнул в бок. Открывать глаза сразу было страшно, но оставаться в неведении ещё страшнее. К тому же начала кружиться голова, запоздало отреагировав на магию портала.
Первым, что увидела Тамила, был блеск лезвия кинжала у своего лица. Оружие сжимала мужская рука, ближе к запястью виднелось чернильное пятнышко. Королева с трудом сдержала совершенно неуместный смешок – кинжал был никак не для вскрытия писем, боевое оружие, скудно украшенное, но бритвенно-острое, да и держащая его рука крупная, с длинными пальцами, рука воина, а тут такое несоответствие.
– Должен сказать, весьма заинтригован, но не могу не спросить – что вы здесь делаете, ваше величество?
Тамила медленно скользнула взглядом вдоль кинжала, не страшась встретиться взглядом с тем, кто держал оружие, но всё же не спеша смотреть в лицо.
Будто не было долгих часов, в течение которых она до слова и жеста продумывала речь. Словно это перемещение было неожиданным и нежеланным. Хотя второе все же близко к истине – личное желание было едва ли не последним, что она испытывала.
– Доброй ночи. – Медлить и дальше было некуда, королева шевельнулась, сбрасывая пелену ненужных мыслей. – Вы позволите?
– Конечно.
Все ещё не поднимая глаза дальше верхней пуговицы камзола, Тамила оперлась на предложенную руку и только после того, как встала на ноги, посмотрела вверх.
Слухи не обманули, он был действительно не стар. И даже по-своему привлекателен, хотя королева не могла сказать, что её с первого взгляда пленила внешность советника. Вполне обычное мужское лицо, сейчас искаженное едва заметной ироничной улыбкой. Ни грамма тепла в серых глазах, так похожих на темные воды штормового моря. Две вертикальные морщинки между нахмуренных бровей. Единственное, что было примечательным, это волосы, Тамила ещё никогда не видела людей с таким цветом – что-то среднее между песком и пеплом. Именно по этим волосам, непривычно коротко обрезанным, она и узнала его, пусть и не видела портрета советника соседней державы.
Сказать же ничего не успела – за спиной шумно распахнулась дверь, и, судя по звуку, в комнату ввалились несколько человек.
– Господин, с вами все в порядке?! – звук взводимого арбалета ни с чем не спутать, и королева замерла, так и не сумев отвести взгляд от его глаз.
Наверное, забавную картину они собой представляют. Обломки стола, разбросанные бумаги в каплях пролившихся чернил, чей запах щекотал нос, и двое, застывшие друг напротив друга.
– Да. Проверьте защитный контур дворца, – он был совершенно спокоен, да и пальцы, едва сжимавшие тонкую руку Тамилы, не дрогнули. Как и она сама, ни на мгновение не отведшая взгляд. Почему-то казалось очень важным не разорвать этот контакт, своеобразная проверка собственной решимости. – Свободны.
После секундного замешательства стража исчезла, осторожно притворив за собой дверь. Слухов этот вечер вызовет великое множество – откуда бы в защищенной части дворца взяться неучтенной женщине? Но чьи-то головы точно полетят.
– Вина?
Её руку отпустили, да и кинжал куда-то незаметно исчез, и всё же королева не сомневалась – стоит ей сделать нечто необдуманное, оружие снова мгновенно появится. Потому с максимально расслабленным видом чуть качнула головой:
– Благодарю, не стоит.
Есть или пить она здесь точно не рискнет, пусть даже после нескольких добровольцев, пробующих блюда.
Мариф лишь едва заметно качнул головой, принимая ответ, и молча указал на кресло у стены. Стараясь не морщиться от боли в ушибленном боку, Тамила кивнула, так же без слов принимая приглашение.
Дальше тянуть было некуда, пусть хозяин демонстрировал редкое для такого случая гостеприимство.
– Простите за столь эффектное появление, я не хотела пугать вашу стражу.
– Ничего страшного, им не помешает небольшая встряска. – Себе Мариф вина налил, но пить не стал, с легкой усмешкой, заметной разве что в уголках глаз, глядя на королеву поверх края бокала. – И все же я заинтригован. Неужели вас свергли и теперь только помощь заклятых друзей спасет очаровательную правительницу?
Тамила не обольстилась ни улыбкой в голосе, ни почти доброй иронией в этих словах.
– К счастью, нет, но у нас появилась другая проблема.
– У нас?
– Хорошо, пока у меня. Но если для меня это всего лишь проблема, то для вас, – это слово она выделила особенно, – в будущем она грозит большой бедой.
На бесконечную минуту воцарилось молчание, нарушаемое только далекой перекличкой стражников и звонкой мелодией цикад за окном. Уже окончательно стемнело, все же Орис существенно восточнее Гарета.
– Почему-то мне кажется, что речь не о торговых пошлинах на соль и вяленую рыбу, – он резко отмер, прекратив гипнотизировать взглядом Тамилу, и вынул из кармана небольшую плоскую коробочку. Королева украдкой перевела дыхание – выдержать его пристальный взгляд оказалось намного тяжелее, чем могло показаться, и с заметным интересом наблюдала за действием мужских пальцев. С такими чарами она сталкивалась часто, но ещё ни разу не приходилось наблюдать, как их устанавливают с помощью амулета. Значит, Итар Мариф все же не маг, тот смог бы сделать то же самое одним щелчком пальцев.
– Теперь мы можем говорить свободно. Надеюсь, вы понимаете, что само по себе появление правительницы недружественной державы на территории Ориса очень похоже на объявление войны. И я надеюсь, что у вас были веские основания для этого визита.
Хотя ни тона, ни громкости он не сменил, Тамила ощутила, как по спине прошла дрожь нервного озноба.
– Я полностью отдаю себе отчет о возможных последствиях своих действий, – продолжать и дальше мило беседовать об отвлеченных вещах с перспективой перехода разговора на здоровье многочисленных королевских наложниц она не планировала. – Точно так же, как и сознаю, что этот разговор бросает тень на вашу репутацию как преданного подданного.
И в этом тоже была часть её плана, хотя и не основная. Скомпрометировать советника старого короля в глазах наследника престола больше, чем было до этого момента, вряд ли получилось бы, даже явись она на главную площадь во время массовых гуляний и бросившись ему на шею.
– И всё же вы, несмотря на всю опасность, здесь… – советник повертел в пальцах бокал с нетронутым вином, по поверхности которого рассыпались багровые блики. – Насколько мне известно, вы не склонны к беспричинной истерии и спонтанным поступкам, так в чем же причина этого визита?
– В самом ближайшем времени Гарет заключит мирный договор с северянами.
– Похвально, но не думаю, что вы проделали этот путь, чтобы вызвать во мне зависть.
– Сомневаюсь, что вы сильно позавидуете мне, когда узнаете условия. Конунг северян станет моим супругом. И правителем Гарета.
Тонкое стекло брызнуло из сжатой ладони, сдобренное каплями вина и крови.
– Ваш Совет не настолько глуп, чтобы добровольно совать головы в петли. Возможно, вас неправильно информировали.
Королева лишь устало усмехнулась, не став комментировать последнее предположение, и протянула вынутый из рукава платочек.
– К сожалению, это не мои домыслы, договор будет подписан через несколько дней.
Платочек он не взял, нетерпеливо стряхнув осколки на пол.
– Тогда тем более не понимаю, что вы делаете здесь. Вам надлежит планировать свадьбу, а не путешествовать по чужим дворцам и кабинетам. А нам – готовиться к войне.
– Я не знаю, почему Совет принял такое решение, – не выдержав витающего напряжения, Тамила поднялась с кресла. – И дело не в грядущем браке. Я не хочу отдавать свою страну чужакам, которые придут не для того, чтобы сеять зерно и растить скот. Они придут убивать и грабить. И мы оба прекрасно понимаем, что война между нашими странами вопрос нескольких месяцев. Алчность северян не зря сравнивают с пожаром, разорив Гарет и угнав в рабство моих подданных, они не успокоятся и начнут войну с Орисом.
Остановилась она только перед распахнутым окном, сжав подоконник холодными пальцами. Там, внизу, на расстоянии десятка метров, несмотря на довольно позднее время, кипела жизнь. Разговоры, далекий смех и недовольные окрики садовника на бестолкового помощника… Такие привычные звуки, которые в любой момент могут смениться угрюмым молчанием и женским плачем. Война и смерть всегда идут рука об руку, и не приведи Богиня оказаться на их пути.
– Вы предлагаете Орису военный союз? Но его не признает Совет, а нам нужны гарантии. Слово королевы стоит многого, но всё же его не всегда достаточно.
Как и не достаточно её утверждения, но Тамила была уверена, что Мариф об этих новостях если не знает наверняка, то догадывается.
– Нет. Я предлагаю не военный союз, а брачный. И не Орису, а вам лично.
Снова пауза, полная звенящей тишины, которая растянулась на вечность.
– Должен признать, вы умеете удивлять.
– Боюсь, ещё немного, и только это мне и останется, – королева устало прикрыла глаза, ни на мгновение не позволив себе чуть сгорбить ноющую спину.
Касание плеча оказалось настолько неожиданным, что Тамила непроизвольно вздрогнула.
– Вы вполне можете найти более титулованного мужа, почему я?
– Потому что мне нужен муж, который не ослеплен желанием прославиться в сражениях. Гарету нужен тот, кто сможет стать королем после меня. – Она резко обернулась и пристально посмотрела в штормовые глаза. – Мы оба прекрасно знаем, чем грозит смерть правителя, не имеющего наследника. И мы не на приеме, не нужно уверять, что я проживу ещё долгие десятилетия, осчастливив избранника выводком детишек.
– Противоядия так и не нашли? – В его голосе не было сочувствия, и это на удивление благотворно подействовало на натянутые, как струны, нервы Тамилы. Отвечать она не стала, да это и не потребовалось. – У посла не было приказа травить вас.
– Значит, он проявил личную инициативу, но речь сейчас не о том. Этот брак выгоден нам обоим. Как только не станет нынешнего правителя Ориса, вас тоже не ожидает ничего хорошего – слишком много влияния на старого короля, слишком большая популярность среди народа и армии. Вы влиятельнее наследного принца, к тому же слишком по многим вопросам не совпадают ваши взгляды, а этого наследник вам не простит.
– Уже не простил.
Тамила недоуменно нахмурилась, в равной степени раздосадованная несговорчивостью советника и заинтригованная его словами.
– Два дня назад у короля Марука случился удар, об этом знают только самые близкие.
В другой момент Тамила могла на мгновение даже обрадоваться, все же особой дружбы между правителями не было никогда. Даже добрососедскими их отношения не были, властитель Ориса не раз крайне двусмысленно высказывался по поводу самого факта правления Тамилы, что не добавляло взаимной сердечности и между подданными. Сейчас же смерть Марука была совершенно некстати.
– Как он?
– Жив. – Судя по тону, состояние это было временным. – Ваше предложение огромная честь для меня, но принять его не могу. Как не могу предать своего короля, тем более в такую минуту.
Досады не было. Разочарования тоже. Лишь отстраненное понимание, что план, на который поставила королева, не сработал. Усталость, приправленная долей головной боли, но она сейчас была отдаленной, будто только набирающая силу гроза, потому не стоила внимания.
– Ваша преданность похвальна, но как только старого короля не станет, скорее всего, вас признают бунтовщиком и предателем и казнят.
– Возможно.
Некоторое время они стояли напротив друг друга, не разрывая контакт взглядов.
– Что ж, – Тамила дрогнула первой. – Не смею больше отнимать ваше время, мне пора возвращаться.
– Как вы вообще смогли попасть сюда? Это защищенная часть дворца, магические порталы здесь не работают, – он не двинулся с места, продолжая смотреть на королеву.
– Магические – возможно. Меня перенесли жрицы.
Не то чтобы Тамила впервые подумала о том, что может стать заложницей, нет. Но этот вопрос вкупе с непроницаемым взглядом немного встревожил, что никак не отразилось на её спокойном лице.
– Жрицы… – задумчиво протянул он. – Видимо, они не знали, куда и к кому вас переносят, иначе не стали бы помогать.
– Знали. Они не стали утаивать историю вашей матери.
Впервые за весь разговор на лице Марифа промелькнуло искреннее удивление:
– И вас это не остановило?
– Я приняла это к сведению, но как я не вмешиваюсь в дела храма, так и им не дозволено влиять на решения короны.
Он подошел ближе, внимательно глядя в глаза Тамиле, отчего у той почему-то чуть быстрее забилось сердце. Возможно, если бы не болезнь, даже кровь прилила бы к щекам, выдавая замешательство румянцем. Но королева лишь сделала вид, что какой-то звук за окном привлек её внимание, и отвела глаза.
– Местный храм слишком близко к расположению войск, вам не стоит показываться рядом. – Медленно протянув руку, он поправил капюшон плаща королевы так, чтобы тот полностью скрывал её лицо. – Я провожу вас до другого, так будет безопаснее.
Тамила, замешкавшись на секунду, молча кивнула.
То, что она сначала приняла за королевский дворец, оказалось его меньшим собратом. Мариф с армией действительно находился недалеко от границы, расположившись в Ласаи – довольно крупном городе в месте, где небольшая речушка, берущая начало восточнее Темного хребта, впадает в Расхи.
Ласаи стоял на пересечении торговых путей и с одинаковым радушием встречал любого, кто прибыл сюда – будь то подданный Гарета или Ориса. Или же купец с далеких островов, лежащих на противоположном берегу Закатного моря, приплывший на пропахшем солью и специями нефе. Не брезговали здесь и торговлей с северянами, но те сами в последние годы приплывали всё реже. Их узконосые кнорры легко преодолевали течение Расхи, чьи почти черные глубокие воды в нижней трети русла были спокойны и медлительны.
Даже наличие довольно внушительного гарнизона не настораживало, наоборот, внушало иллюзию защиты города от лихих людей. Правда, от карманных воришек защитить не мог никто, и тех на торговых площадях и шумных базарах развелось едва ли не столько же, сколько и почтенных торговцев.
Об этом Тамила размышляла, ступая рядом с советником, который бережно, но довольно крепко придерживал её за руку. И пусть касание особы королевской крови без её на то разрешения считалось серьезным преступлением, указывать на этот недопустимый шаг она не стала. И без того слишком много всего, нуждающегося в осмыслении.
За крытой галереей, в которую они вышли из его кабинета, Мариф почему-то направился не на широкую лестницу, а свернул влево, в темный угол с неприметной дверцей. Тамила тут же насторожилась и чуть крепче сжала в пальцах тонкую рукоятку стилета, спрятанного в рукаве. Всё, что она знала о человеке, которому предлагала брак и корону, говорило о том, что он не станет использовать её в низменных целях, но о доверии речи не шло. И рука не дрогнет ударить в спину, пусть это и несколько подло. Но она не воин, а слабая женщина, потому упускать малейшее преимущество только из-за иллюзорных правил приличия не собиралась.
– Не беспокойтесь, просто мы выйдем через черный ход.
Голос у него был негромким, но чуть раскатистым, поэтому слова расслышала без труда. И даже действительно успокоилась, хотя ситуация того не предполагала.
Несмотря на довольно поздний час, в коридорах им встретилось немало народа. В основном слуги, но пару раз внимания её спутника добивались и более привилегированные люди. Рассматривать говоривших она не рисковала, пусть во дворе довольно сумрачно, да и глубокий капюшон давал густую тень, при желании узнать правительницу получится. И лучше не представлять, чем тогда закончится её авантюра. А ведь никак иначе это сватовство не назвать, только теперь Тамила поняла, что даже не рассматривала вариант отказа. Потому в первые мгновения растерялась, не зная, как реагировать. Казалось бы, какой придворный откажется на законных основаниях примерить корону? Как оказалось, встречаются и такие, и если в другой момент она сама не только удивилась бы, но и восхитилась такой преданностью и принципиальностью, теперь же его доводы разрушили все планы.
Стоит Марифу окликнуть ближайшего стража, и Гарет вступит в войну намного раньше, чем кто-то мог ожидать. Пусть власть её почти иллюзорна, пока она жива, корона не признает иного правителя, и кто знает, насколько искусны маги Ориса и как долго смогут поддерживать её жизнь. Информация о том, на что способна кровь рода повелителей песков, считается секретной, но всё же узнать этот секрет можно. Да что там, Тамила не очень удивится, если он уже известен королю…
И хотя она старалась сохранять полное спокойствие, всё же не смогла сдержать едва слышный вздох облегчения, когда они покинули дворец. Запутанные коридоры остались позади, душная городская ночь, наполненная звуками и запахами, приняла в свои объятия.
– Позволите? – Итар приостановился, давая пару мгновений, чтобы глаза привыкли к темноте, и протянул руку Тамиле. На его ладони лежал плоский кругляш тускло блеснувшего металла на длинной цепочке. Украшение было сомнительной красоты, зато несомненной полезности – королева сразу узнала амулет для отвода глаз и молча приняла предложенное, повесив прямо поверх плаща. – Вы умеете ездить верхом?
Когда-то она была действительно умелой наездницей, сейчас же состояние здоровья уже не позволяло с прежним пылом отдаваться верховым прогулкам, но всё же Тамила тихо отозвалась:
– Да, – и сама чуть крепче сжала его пальцы, понимая, что, стоит ей сделать пару шагов в сторону, Мариф её тут же потеряет – амулет не делал исключения ни для кого.
– Тогда поспешим.
Путь до конюшни оказался неблизким, и Тамила, всё ещё опасливо поглядывающая по сторонам, вдруг поняла, насколько давно не была в такой ситуации – практически одна за пределами дворца, без сопровождения личных телохранителей. В последний раз на нечто подобное она решилась ещё будучи подростком, чем вызвала переполох среди стражи и членов Совета. Нашли тогда Тамилу очень быстро, а вот укоризненные нотации читали по очереди несколько дней. Одно это надолго отбило желание повторять прогулку.
– Я понимаю, чего вам стоил этот шаг, – его негромкий голос не столько нарушил, сколько дополнил ночные шорохи. – И восхищен тем, на сколь многое вы готовы ради своей родины. Не уверен, что мой голос даст значительный перевес, случись нашим странам обсуждать возможный военный союз, но постараюсь сделать всё, чтобы он состоялся.
Он остановился, придержав Тамилу, пережидая, когда влюбленная парочка, настолько занятая друг другом, что не замечала никого вокруг, пройдет мимо. Жаркий неразборчивый шепот перемежался хихиканьем и звуком поцелуев.
– Благодарю, – хотя королева нередко становилась свидетельницей куда более откровенных сцен, от того, что сейчас она практически наедине с незнакомым мужчиной, несколько смутилась, и прозвучало это довольно прохладно и даже чуть чопорно.
– Вы можете остаться в Орисе. Тайны из вашего пребывания здесь не получится, но обеспечить вам достойную жизнь и уважение правитель сможет.
– Спасибо, но роль драгоценной пленницы мне вполне удается и дома, – она невольно усмехнулась, представляя себе этот балаган – побег, только чтобы сменить одну клетку на другую. – Тем более что это не решит проблемы, с которой я к вам пришла. И если другого выхода не будет и мне суждено умереть за свои принципы, я предпочту сделать это на родине. Как и вы.
Он молча поклонился, принимая её ответ, и в этом поклоне уважения было намного больше, чем в том, которым Мариф приветствовал королеву в своем кабинете.
Дальнейший путь они продолжили в молчании. В темноте легко запнуться о что-нибудь, хотя дорожка и была выложена камнем, но королева старалась внимательно смотреть под ноги, потому не сразу поняла, отчего спутник резко замер, разве что сделал шаг в сторону, перегораживая дорогу. Тамила, не успев вовремя остановиться, даже слегка ушибла лоб, ткнувшись в жесткую спину Марифа. Но высказываться по этому поводу не стала, наоборот, задержала дыхание, чувствуя, как родовой медальон, спрятанный под платьем, нагревается почти до ожога. Как каменеет ладонь, сжимающая её пальцы, а воздух звенит от магии настолько, что больно ушам.
Она не видела тех, кто взял их в кольцо, зато хорошо слышала.
Трое, все маги, подошли с разных сторон. И это плохо, значит, их взяли в классический треугольник, оптимальную боевую форму для слаженного магического удара. Её медальон, в одно мгновение потеряв почти половину резерва, влитого Дарием, не дал заморозить Тамилу на месте, но одна она ничего не сделает сразу с тремя противниками, потому, не колеблясь ни секунды, вогнала ногти в ладонь Марифа, стараясь хотя бы так привлечь его внимание. К её удивлению, он в ответ чуть сильнее сжал руку, давая понять, что в порядке, чем не только вызвал вздох облегчения королевы, но и новый виток подозрений – а не маг ли он сам? Или же просто не чурается использовать сильные амулеты, способные вывести из-под магического оглушения? И хотя однозначного ответа у неё не было, один тот факт, что не придется в одиночку отбиваться от противников, внушал призрачную, но всё же надежду.
Теперь она отчетливо видела одного из нападавших, выступившего из-за живой изгороди справа. Средних лет мужчина, невысокий и довольно полный, одетый в странную хламиду, чем-то напоминавшую одеяние жриц. Он приближался медленно и осторожно, будто не был уверен в правильности собственных действий. Разведенные в стороны руки ладонями вверх чуть подрагивали, похоже, объединение сил с другими магами было для него делом совсем нелегким.
– Советник, вам надлежит пройти с нами.
Говорил это не тот, кого только что внимательно рассматривала Тамила. Голос донесся спереди, но увидеть самого общительного из боевой тройки ей не удалось – обзор полностью перекрывала спина Марифа.
– Заманчивое предложение… Увы, у меня несколько иные планы, не возражаете, если мы перенесем этот разговор? – Издевка была столь откровенна, что королева и сама на мгновение поморщилась, что уж говорить о магах. Судя по тому, как вздрогнул толстячок, тот факт, что Мариф не только не обездвижен, но и способен сарказмом испытывать терпение окружающих, для него явилось неприятным сюрпризом.
– Ка… – Что хотел сказать делегат от магов, Тамила так и не узнала. Потому что говорить с кинжалом в горле не удавалось ещё никому.
Она не видела момент, когда советник метнул оружие, более того, её и саму почти грубо швырнули на камни дорожки. Протестовать ни звуком, ни жестом она не стала, понимая, что так Мариф увел её с линии удара, и в подобной ситуации не до высматривания места помягче. Пусть на ней отвод глаз, от случайного ранения это не спасет.
По инерции перекатившись на бок, Тамила на мгновение замешкалась, выпутывая руку из складок плаща. Мягкий кистевой бросок, и пугливый толстяк тяжело рухнул в темноту.
Зря многие считают девушек королевского происхождения лишь ни на что не способным украшением тронного зала и терпеливыми женами, из года в год плодящими наследников. Пусть не военному делу, но умению в любой ситуации защитить себя Тамилу натаскивали долго и упорно, потому даже в таком густом полумраке, не видя упавшего, она не сомневалась – стилет вошел точно в левый глаз.
Негромкая возня за спиной, резко оборвавшаяся приглушенным вскриком, доказала, что заранее праздновать победу Мариф не стал, занявшись последним выжившим магом.
– К вам опасно поворачиваться спиной, – советник помог королеве подняться и, к её удивлению и толике испуга, опустился на колено. Как оказалось, не из восхищения или внезапно изменив мнение по поводу их брака – пара резких рывков, и щиколотки Тамилы ощутили скользнувший по ним сквозняк, неожиданно свежий, отчего обнаженная кожа тут же покрылась мурашками.
– Он стоял ко мне лицом, – отстраненно заметила она, чуть пошатнувшись от ещё одного рывка. – Если не ошибаюсь, вы их знали?
– Да, – закончив уродовать подол платья, советник поднялся во весь рост. – Поэтому выход у нас сейчас один – уходить из города, причем как можно быстрее.
Тамила не стала спрашивать, кем были нападавшие, как и то, с чего советник решил, что им лучше быстрее исчезнуть из города. Эта информация точно не была бы лишней, но она не настолько важна, чтобы позволять себе терять время на выяснение подобных моментов. Потом, когда окажутся в более безопасном месте, она, без сомнения, задаст все интересующие вопросы, сейчас же… Королева изо всех сил старалась не отставать и не создавать лишних трудностей.
Седло оказалось мужским, потому не совсем привычным. Хотя и в таком она сидела неоднократно, однако предпочла бы более привычный вариант. Увы, выбора не было.
Как не было и времени, чтобы присмотреться к тем четверым спутникам, что присоединились к ним с Марифом. О том, что они появятся сразу за городскими воротами, советник предупредил чуть раньше, за что Тамила была ему искренне благодарна. Когда они, подобно бесплотным духам появились рядом, королева, даже зная об увеличении их отряда, с трудом сдержалась, чтобы не лишиться и второго стилета. Задерживаться, чтобы забрать тот, которым убила мага, королева не рискнула. К тому же она опасалась, что сам вид трупа, который стал таковым с её помощью, не прибавит ей ни сил, ни скорости. Хотя метание кинжалов она отрабатывала едва ли не с раннего детства, применить его не на тренировке, а в бою пришлось впервые.
Так что метать единственный оставшийся стилет было бы ошибочно не только из соображений человеколюбия и сохранения собственного душевного равновесия, но и по более прагматичной причине – тогда из оружия оставалась бы только отравленная шпилька, а это не то, с чем можно рассчитывать на прорыв из вражеского города.
Если бы не понимание, что это всё не игра, и на кону стоят её жизнь и свобода, Тамила даже испытала бы удовольствие от той таинственности, с которой им пришлось выбираться из людных кварталов. От острого ощущения азарта и волнения, доказывающего, что несмотря на показное смирение, с которым она приняла известие о том, что до следующего сезона бурь вряд ли доживет, жить ей очень хочется…
Пусть на улицах и царила ночь, они не были пустыми. Разъезды стражи, припозднившиеся гуляки, несколько девиц весьма развязного вида и поведения – это была привычная жизнь после захода солнца, но в их случае любой из тех, кто заметит пытающуюся не привлекать внимания пару, мог пусть и невольно, но раскрыть их. Выданный Марифом амулет исправно не давал никому заметить королеву, но вот на самого советника взгляды бросались постоянно. Вряд ли кто-то его узнал, всё же Тамила не слышала, чтобы его излюбленным времяпрепровождением были одинокие прогулки по злачным местам, скорее, пытались оценить с точки зрения опасности и платежеспособности. И всё же, почему на него не подействовали чары? У людей, достигших уровня и должности Марифа, и враги соответствующие, потому первых попавшихся проходимцев на захват советника не отправят… Почему-то Тамила была уверена, что заказчиком был наследник, слишком уж много свидетельств раздражения, которое вызывал любимчик отца. Они ведь с принцем Сафаром практически ровесники, но едва ли не по всем важнейшим вопросам мнения расходились, причем диаметрально. Потому его обещание продвинуть предложение о создании военного совета с Гаретом вызвало у неё одновременно благодарность и горькую усмешку. Это тот самый случай, когда стоило бы требовать совершенно обратного, и тогда есть вероятность, что наследник будет настаивать на столь необходимом решении.
А ведь его хотели взять живым, если бы решили убить, никакой амулет и скорость реакции не спасут, от боевого треугольника вообще спастись крайне трудно, если только… Тамила чуть тряхнула головой, отметая этот вариант. Если бы он обладал магическим даром, об этом было бы известно, слишком давно Мариф в политике, и не первый раз на него покушаются, чем-нибудь он точно себя бы выдал. Но что тогда за амулет он носит, если даже из родового медальона Тамилы атака выпила столько энергии? Этот медальон был создан одновременно с перстнем и короной из диантов, бывших единой друзой, равной которой не существовало. И емкость его такова, что даже Дарий, один из сильнейших ныне живущих магов, не мог наполнить его одномоментно до краев. Если только амулетов несколько, но это опасно – порой они вступают в резонанс друг с другом, и тогда противникам не придется напрягаться, достаточно дождаться, когда это произойдет, и постараться в тот момент быть как можно дальше. Вышедшая из-под контроля магия надежнее и смертоноснее любого наемника.
– Сохраняйте молчание и не дайте увидеть своё лицо, – шепнул Мариф за мгновение до того, как его кулак коснулся высокой, с виду довольно дряхлой двери. Тамила кивнула, придерживая капюшон плаща так, чтобы его не отбросило случайным порывом ветра.
Дом был темен и мрачен. А ещё пропитан сыростью, свойственной нежилым помещениям. Тем удивительнее был тот факт, что на замысловатый стук Марифа едва ли не через мгновение выглянул старик. Он подслеповато щурился, силясь разглядеть позднего визитера, а когда ему это удалось, поманил сухими скрюченными пальцами, больше подошедшими бы птичьей лапе, нежели человеческой руке.
Тамила много знала о собственных шпионах Гарета, живущих в Орисе, даже припомнила адрес в Ласаи, где могла получить подобную помощь. Совет, одновременно удрученный и успокоенный состоянием здоровья королевы, не особо интересовался, как она проводит досуг. Жива, уже хвала Богине. А там пусть хоть стихи слагает, хоть на лютне бренчит, хоть гобелены вышивает, лишь бы не лезла в политику. Вот наличия любовника ей бы не простили, и отнюдь не из соображений морали, а что она проводит время в библиотеке и лекарском крыле, так это пожалуйста. О том, что из той самой библиотеки можно попасть практически в любой кабинет царедворцев, вряд ли кто-нибудь знал. А если и знали, то полагались на крепость замков на сейфах и охранные заклинания. Они действительно внушали доверие и были надежны. Против всех, кроме Тамилы – во дворце не было ни одного места, куда не смогла бы пройти та, чье право крови признала корона. Потому вместо того, чтобы вздыхать над очередным романом или внимать новой поэме лорда Кайта, Тамила сказывалась усталой или желающей уединения, запираясь в своих покоях. Даже служанок выставляла вон, впрочем, не рискуя удаляться из комнат слишком уж надолго, чтобы не вызвать подозрений.
Интересно, далеко ли отсюда до дома доверенного шпиона Гарета? Естественно, вслух она этот вопрос задавать не стала. Лишь молча проследовала за советником, ведомым стариком с факелом, в глубь дома. И сразу убедилась, что он действительно заброшен, зато имел замечательно расположенный выход на задний двор, откуда до южных городских ворот было буквально рукой подать. Об этом она узнала из скрипучих объяснений странного жильца, не взявшего ни медяка за свои услуги, но глубоко поклонившегося выходящим гостям.
Повторить этот путь Тамила не смогла бы даже в случае смертельной опасности. Какие-то темные улицы, на которые она едва обращала внимания, глухие проулки, некоторые столь узкие, что её спутнику приходилось протискиваться в них боком. Подворотни, полные такой густой темноты, что её почти можно было коснуться. Да и дорога не располагала к любованию окрестностями – порой неровная, а иногда и откровенно ухабистая, изредка неплотно пригнанный шершавый камень, грани которого она ощущала даже сквозь достаточно толстую подошву ботинок, не оставляли времени на запоминание. Подол платья, которое столь варварским способом укоротил советник, не так сильно мешал быстрому шагу, как до этого, но приходилось прилагать определенные усилия, чтобы не отстать. Мариф шел быстро, но спокойно, в нём не ощущалось нервозности, которая не отпускала Тамилу. Да, в отличие от королевы, он в своём государстве, но едва ли в этот момент его положение было существенно прочнее её собственного.
– Осталось совсем немного, потерпите, – несмотря на то что дорога стала существенно ровнее, он продолжал придерживать Тамилу под локоть. Поначалу она решила, что так Мариф страхуется от возможности потерять её, но ведь тогда намного проще было бы попросить пока снять медальон. Только много позже королева поняла, что он опасался другого – выдержит ли она быстрый темп, в котором приходилось пересекать опасные улицы? И хотя усталость начинала сказываться, сбиваться с шага или просить минутку на отдых Тамиле в голову не приходило, слишком опасно.
– Всё в порядке, – шепотом ответила она, опасаясь говорить в голос. Вряд ли кто-то из ночных прохожих узнает её, но лучше вообще привлекать как можно меньше внимания.
Судя по лошадям, конюшня эта не относилась к личным владениям советника – лошади были самыми простыми, ни стати, ни особой красоты, зато выносливые и обыкновенные настолько, что за них не цеплялся взгляд. Тусклый факел, притененный покачивающейся на ветру листвой, давал мало света, и все же оценить будущее средство передвижения Тамила смогла, пусть больше и на ощупь, нежели зрительно. Гнедая кобылка, подведенная заспанным конюхом, от которого разило дешевым вином, была коротконогой и вообще невысокой, зато молодой и игривой. Пока советник о чем-то тихо переговаривался с конюхом – судя по несколько осоловелому взгляду работника, переговоры с его подопечными могли оказаться гораздо продуктивнее, – лошадь фыркнула в лицо Тамиле и попыталась прихватить её за нос мягкими, будто бархатными губами. Получила за это от королевы легкий шлепок, но не обиделась, только по-собачьи встряхнулась, зазвенев сбруей.
Подняться на лошадь самостоятельно у неё не получилось бы, поэтому Тамила спокойно дождалась, когда Мариф освободится, и позволила подсадить себя в седло.
– Через несколько минут мы выберемся из города, – сам он оказался на спине более светлого, почти буланой масти коня очень легко, одним гибким прыжком, за которым королева наблюдала с удовольствием и легкой завистью. – Что бы ни случилось, не поворачивайте назад, нужно оказаться на границе как можно раньше. – Он направил коня вдоль глухой стены конюшни, куда свет факела не доставал, неизвестно как ориентируясь в такой темноте. – Отпустите поводья, я поведу вашу лошадь.
Тамила тут же убрала ладони с жесткого ремня, признавая свою беспомощность в этой ситуации. Да и перчаток у неё с собой не было, успеет ещё стесать руки до кровавых волдырей.
– Спешка как-то связана с произошедшим в саду?
– Да, гарнизон ещё не поднят по тревоге, но описание двоих беглецов у патрулей уже есть. – Значит, кто-то обратил внимание, что советник покинул дворец не один, иначе искали бы только его… Да и трупы сразу троих магов должны были навести на размышления – как ни силен и тренирован советник, справиться сразу со всеми у него в одиночку вряд ли получилось бы. – Как только покинем город, к нам присоединятся ещё несколько человек сопровождающих, не пугайтесь.
– Хорошо.
Судя по тому, что её покладистость не вызывала вопросов, советник и сам знал правила, регламентирующие поведение правящих особ в ситуациях, несущих угрозу жизни. Тамила прекрасно знала, что правила эти написаны кровью не только элитной охраны, но и наиболее упрямых её подопечных. Пока не минует опасность, она не собиралась вступать в споры и настаивать на своем, сейчас королева беспомощна, как новорожденный котенок – в чужой стране, окруженная чужаками и мимоходом ввязавшаяся в деликатные проблемы передела власти соседней державы. Лучшей помощью с её стороны будет как можно меньше отвлекать и задерживать, хотя странностей и вопросов, на которые крайне желательно получить ответы, становилось больше с каждой минутой.
Да уж, права была Маара, говоря, что это не просто авантюра, а безумная затея. Значит, она действительно безумна, если подвергла себя такому риску. Ведь всё казалось таким простым – перенестись, озвучить своё предложение, получить в ответ заверения, что жертва, в смысле советник, просто счастлива просить её руки, добраться до храма и уже к утру обзавестись супругом…
Пока же она только обзавелась неприятным пониманием, что Марифу её предложение малоинтересно, успела убить вражеского мага – с очень большой долей вероятности прямого подчиненного будущего короля Ориса, что с точки зрения дипломатии немного недальновидно – и теперь в темноте и с уже ноющей спиной направляется к границе, чтобы пересечь её тайными тропами. Насыщенность этой ночи событиями была такова, что приключений оказалось больше, чем за весь прошедший год.
Тамила ожидала в любой момент услышать окрик бдительной стражи, а то и звук натягиваемой тетивы, потому что такие лазы в городской стене обычно наперечет, и даже не сразу поняла, когда последние дома остались позади, а лошадка бойко трусит по плотно утрамбованной дороге. Как Мариф мог что-то рассмотреть в такой темноте, она не знала, хотя догадывалась, что снова не обошлось без помощи амулетов. Повод её кобылы он из рук так и не отпустил, направляя лошадь, шедшую бок о бок с его конем. Временами Тамила ощущала, как его колено касается её ноги, чуть задевая ткань плаща, а если прислушивалась, то и его спокойное дыхание.
Было в этом что-то иррационально правильное – вот так сидеть вплотную в темноте, когда за спиной враги, а впереди весьма туманные перспективы побега…
Она не сразу поняла, что случилось – Мариф неожиданно резко выпрямился, хватаясь за грудь, и рвано даже не выдохнул, а почти простонал.
– Что с вами? – Тамила успела подставить руку, не дав ему сползти под копыта. Он на секунду тяжело навалился на её плечо, едва не заставив болезненно охнуть, но сумел выпрямиться и с трудом мотнуть головой, показывая, что уже в порядке. На вопрос не ответил, только на выдохе сквозь зубы прошипел:
– Нужно спешить. Не беспокойтесь, кони видят дорогу, прибавим ходу.
Правую ладонь от груди он так и не отнял. Да и сами его движения говорили, что держаться в седле советнику ещё весьма затруднительно. Тамила лишь внимательно на него посмотрела и не стала возражать.
Четыре тени, отделившиеся от небольшой рощицы чуть правее дороги, распределились вокруг беглецов правильным квадратом, перекрывая возможные линии атаки. Королева даже не успела как следует испугаться, вовремя сообразив, что это и есть обещанное подкрепление. Всего четверо, при условии, что гарнизон уже предупрежден о необходимости любой ценой вернуть Марифа, это ничтожно мало. Но им нужно соблюдать осторожность и не привлекать внимание, пока не перебрались на тот берег реки, а группа из шести всадников уже слишком велика, чтобы сделать это совершенно незаметно. О том, чтобы попробовать просить убежища в храме, не шло и речи – слишком очевидно. Хотя, учитывая отношение к советнику жриц, идея свежая, вот уж где его точно не станут искать. Но и помощи от них Мариф точно не дождется, да и к чему эти мысли… Если Тамила верно помнила карту (а в этом она была уверена), ближайший храм вне городских врат расположен на севере, в нескольких часах пути верхом, и дорога туда им отрезана – слишком опасно пытаться вновь пересечь встревоженный город, на то же, чтобы обойти его стороной, ушла бы оставшаяся часть ночи.
Всего за пару часов Тамила в кровь стесала ладони, пусть и пыталась держать поводья сквозь подол плаща. Про то, что внутренние части её бедер горели огнем, очень хотелось бы забыть, но боль была мучительной – казалось, кожи там просто не осталось и жесткое седло касается уже одной огромной скальпированной раны. Потому, когда Мариф, уже давно пришедший в себя, о чем-то коротко переговорив с одним из сопровождающих, скомандовал:
– Привал, – Тамила даже решила сначала, что ослышалась. Так велико было желание слезть с этого пыточного устройства.
Расхи была уже совсем близко. Прохладный влажный воздух, с нотками свежести и лишь чуть-чуть отдававший тиной, щекотал нос уже с полчаса. Время от времени слышался далекий плеск, иногда начинали перекличку лягушки, но тут же умолкали.
Они остановились на самом берегу.
Прямо за густыми зарослями ивняка чернело непроглядное русло, иногда с тихим журчанием закручивающее воду в паре шагов от них.
Хотя ночь ещё не торопилась отдавать права утру, стало будто бы чуть светлее. Во всяком случае, Тамила могла хоть и смутно, но всё же различить лица спутников.
Они спешились в молчании, быстро и привычно, тем самым выдавая в себе людей, большую часть дня привыкших проводить в седле, нежели передвигаться своим ходом. Королева такой похвальной привычки не имела, потому подождала, пока Мариф поможет ей сойти с лошади, и на пару секунд зажмурилась так, что под веками побелело. Губу она прикусила машинально, чтобы сдержать болезненный крик – одеревеневшее от непривычной нагрузки тело почти не сгибалось. А она ещё думала, что боль в растертых ногах была мучительной… Зато теперь есть, с чем сравнивать.
Советник не столько довел, сколько донес Тамилу к подножию огромного кряжистого дерева и усадил между его корней на свой расстеленный плащ.
– Сейчас дам вам лечебную мазь, смажьте раны. Постарайтесь пока сами размять мышцы на ногах.
– Не думаю, что это поможет, но благодарю за предложение. – Пользуясь тем, что на неё никто не смотрит, королева позволила себе ещё одну быструю болезненную гримасу, прежде чем принять привычное спокойно-отстраненное выражение лица. – С вами всё в порядке? Там, на дороге…
Она замолчала, не зная, как задать мучивший её вопрос, всё же справляться о здоровье у незнакомого мужчины несколько неприлично. И хотя этот самый мужчина прекрасно знал, что именно у неё сейчас так болит, и даже, скорее всего, представлял, как это самое больное место выглядит, настолько нарушать правила приличия королева всё же не стала. Не будешь же вот так невзначай уточнять – а не было ли у вас в роду случаев сердечных хворей или падучей болезни?
Мариф некоторое время молчал, сосредоточенно перебирая что-то в снятой с седла сумке. Один из помощников уже раздувал крошечный костер, устроенный так, что его невозможно было увидеть откуда-нибудь, кроме реки. Дым тонкой струйкой поднимался сначала вверх, а потом будто размывался, становясь облаком кисеи и смешиваясь с начинающим подниматься от реки туманом.
Уже решившая, что ответа так и не дождется, Тамила прикрыла глаза и прижалась спиной к стволу. Твердый и шершавый, он был восхитительно неподвижным, что после нескольких часов в седле компенсировало любые другие неудобства.
И хотя ситуация и самочувствие никак не располагали ко сну, на веки и виски навалилась тягучая усталость, которая, впрочем, тут же развеялась, стоило Марифу всё же ответить на её вопрос:
– Король умер.
Она не только открыла глаза, но и чуть подалась вперед, услышав его голос. И хотя друзьями со старым правителем они никогда не были, радости в своей душе она тоже не обнаружила.
– Пусть будет к нему милостива Богиня, – Тамила сделала машинальный жест поклонения, не отводя глаз от кулона на простенькой серебряной цепочке, только что снятой Марифом со своей шеи. Прозрачный зачарованный кругляш подвески был будто бы закопчен изнутри. Там, где хранилась частица дарителя – чаще всего это была прядь волос, – осталась лишь горстка пепла. Королева знала, что в момент, когда даритель умирает, кулон разогревается едва не до красна, потому и вздрогнул советник…
Такие медальоны часто дарили родственникам или любимым, отправляясь в далекий путь. Кто знает, что может случиться в дороге, а так близкие хотя бы знают, жив ли подаривший подвеску. И хотя жизнь во дворце с виду легка и увлекательна, опасностей содержит ничуть не меньше, чем самая неблагополучная дорога.
Правитель своё опасное путешествие уже завершил.
Небольшая металлическая кружка приятно согревала саднящие ладони. От неё исходил терпковатый запах с едва уловимой медвяной ноткой, как от леденцов, которые маленькой принцессе давали за хорошее поведение. Пить Тамила не собиралась, даже понимая, что травить её сейчас вряд ли кто-то станет – куда как проще столкнуть в реку, в такой темноте даже камень к ногам можно не привязывать, тяжелая юбка мгновенно утянет на дно. Но заученные до состояния рефлексов правила прекрасно отбивали жажду. Однако это не мешало впитывать пальцами блаженное тепло и вдыхать запах трав, пряча за кружкой лицо. И наблюдать за спутниками.
Отвар ей с глубоким поклоном протянул один из сопровождающих – совсем ещё молодой мужчина. На вид едва ли старше самой Тамилы, и куцая рыжеватая бородка, отпущенная будто для придания солидности, выглядела, скорее, трогательной попыткой казаться старше. Он был высок и немного угловат, как рано вытянувшийся подросток, ещё не умеющий справляться с собственными телом, но всё же движения оказались плавными, а шаг бесшумным. И те же удивительно гибкие пальцы, которыми он пробежал по уздечке своего коня, удачно стоящего прямо позади костерка, потому хорошо различимому. На ласку жеребец ответил ласковым фырканьем и потерся о руку хозяина почти кошачьим движением.
Понаблюдав некоторое время из-под сомкнутых ресниц, королева кардинально пересмотрела первоначальное впечатление – не угловатый парнишка, а идеальный шпион. Маг, причем немалой силы, на мгновение порыв отбросил неприметный плащ, и Тамила успела заметить тускло блеснувший цеховой знак, прикрепленный к одежде, – десятилучевая звезда, перечеркнутая молнией. Она видела такой только однажды, и то в книге, довольно старом учебнике по истории магии, невесть как попавшей в руки. Сама она это искусство не изучала – дар крови правителей пассивен, и развить его невозможно, но определенный интерес к магии нашел отклик в душе. Тем более к магии боевой, ведь именно те, кто развивал эту сторону дара, имели право носить такой знак. Давался он далеко не каждому, а только тому, кто прошел все положенные испытания. Что там были за испытания, она не припоминала, всё же прошло довольно много времени, но тот факт, что только один из пяти соискателей удостаивался такого знака, говорил о многом.
При дворе боевые маги были не в чести. Во всяком случае, откровенно боевые. Тот же лорд Кайт неплохо разбирался в разрушительной стороне дара, но был так хорош в роли менестреля и преданного воздыхателя королевы, что о его принадлежности к магической братии многие забывали.
С того мгновения, как Мариф сообщил новость о смерти короля, прошло не больше часа. Туман, сгустившийся до состояния плотного облака, неприятно холодил кожу. Даже будучи собранными в тугую косу, волосы отсырели, и Тамила поняла, что начинает замерзать. Жаловаться было бессмысленно, потому королева в том же терпеливом ожидании сидела у дерева. Из обрывков разговоров по ту сторону костра она поняла, что именно этого все и ждут – чтобы густой туман полностью скрыл поверхность реки и можно было максимально быстро и осторожно переправиться. Плохо то, что в это время суток звуки разносятся намного дальше, но выбора не было – каждая минута промедления только увеличивала опасность. Преследователи не глупы, да и умеющие читать следы среди них точно найдутся, потому покинуть Орис нужно было до рассвета.
К Тамиле никто не обращался, да она и не ждала вовлечения в разговор. Мало того что им вообще стоит сохранять полное молчание из опасения выдать лагерь, о чем она вообще могла говорить с сопровождающими? Нет, королева поблагодарила мага за отвар легкой улыбкой, но даже спрашивать его имя не пришло в голову. Единственным, кто мог прямо обратиться к ней, был Мариф, но его одолевали совсем иные думы и проблемы. Несмотря на это, он всё же осведомился, не нужно ли ей чего? На что получил ту же вежливую улыбку и заверения, что королева ни в чем не нуждается.
Сейчас, когда выдалась минута просто подумать, не боясь отвлечься и тем самым подвергнуть свою жизнь опасности, Тамила попыталась вспомнить, что ей известно о новоиспеченном короле. Естественно, на трон он взойдет только через месяц, когда закончится траур и народ воздаст все полагающиеся почести усопшему правителю, но это ритуализм, важный для подданных, но никак не для реальной жизни двора. Тем более жизни политической.
Сафар довольно популярен в народе, этого не отнять, но… Советник его отца не менее уважаем, особенно среди магов и богатых купцов, а это уже сила, с которой приходится считаться даже самому отчаянному вояке, стремящемуся удержать трон. Сила государства в армии, да, но вот какая сложность – воины хотят есть, причем ежедневно. Обмундирование, оружие, транспорт, ежемесячное денежное содержание, полковые дома терпимости – в конце концов всё это огромные расходы, которые, случись правителю рассориться с самыми влиятельными и богатыми подданными, быстро до донышка исчерпают резервы государства. А в том, что шпионы Ориса с не меньшим рвением, чем их гаретские коллеги, докладывают о реальности угрозы со стороны северян, Тамила была уверена. И никто не рискнет в такой ситуации распустить хотя бы часть гарнизонов, чтобы немного сэкономить. Потому ссориться с теми, кто сдержанно, но все же не особо скрываясь, благоволит Марифу, наследник не станет. Он хоть порой излишне порывист и горяч, к тому же не раз вслух выражал недовольство тем фактом, что советник имеет слишком большую власть, но всё же не идиот.
Более того, Марифа выделял сам ныне покойный правитель как лицо, имеющее исключительное доверие короны. И в глазах народа советник пока никак не успел себя запятнать, потому уничтожать его открыто Сафар вряд ли рискнет. Ему ни к чему начинать правление с такого неоднозначного шага, как практически публичная казнь ставленника отца, а вот усилить свою и народную скорбь известием, что Мариф неосторожно свалился с лошади и сломал себе шею – вполне. Оступился и упал на кинжал. Случайно выпил предназначенный для кого-то другого яд. Или вообще покончил с собой, не перенеся смерти любимого повелителя. И подданные, погоревав, воспели бы того, кто пошел на смерть, желая и в Её чертогах сопровождать своего господина. Кстати, раньше существовал обычай, предписывающий наложницам усопшего монарха уходить вслед за ним, якобы, безутешные вдовы не мыслили жизни без возлюбленного. Вообще, учитывая, во сколько казне обходится содержание гарема, традиция не такая уж бесполезная.
Тамила мысленно усмехнулась, поняв, что мысли её зашли не туда.
В любом случае, теперь ход за Марифом, это понимала она, это понимает Сафар. Это понимает и сам уже бывший советник. Но каким будет этот ход? Оспорить право наследника? Тут же из мудрого и влиятельного дипломата он превратится в подлого бунтовщика, посмевшего посягнуть на священную власть носителя королевской крови, и подданные с гневом начнут проклинать предателя, не дождавшегося даже того, чтобы тело короля упокоилось в семейной гробнице. Или, того хуже, поддержат, ввергнув страну в гражданскую войну. Она никогда не бывает ко времени, но выбрать худший момент для раскола государства, чем нынешний, почти невозможно…
– Ваше величество, – объект её дум возник совсем рядом. – Пора.
Королева, лишь мгновение помедлив, кивнула, молча поднимаясь и стараясь не обращать внимания на разом вспыхнувшую во всем теле боль. Она, как старая подруга, фамильярно охватила спину и бедра, кинжальным ударом вонзаясь в основание черепа, отчего во рту тут же стало солёно. Похоже, медальон разрядился сильнее, чем предполагала Тамила – первые признаки привычного приступа она ни с чем не спутает. Ну, несколько часов продержаться будет не трудно, а вот потом станет гораздо сложнее. Потому к Дарию нужно добраться не позднее вечера, иначе все усилия окажутся тщетными.
Советник поддержал её под локоть и кивком показал на близкий берег. О том, куда он отправится позже, Тамила не собиралась спрашивать. Иногда информация бывает откровенно лишней. Но кое-что другое сказала:
– Если случится так, что вашим близким нужно будет найти безопасное место, они смогут укрыться в Гарете. Их примут с радушием и уважением.
О самом Марифе она не упомянула – глупо укрывать того, кто может оказаться врагом нового короля, хватало проблем с северянами, чтобы допускать даже малейшую возможность войны сразу на два фронта. И советник это прекрасно сознавал, потому склонился в легком поклоне:
– Благодарю за великодушное предложение, если возникнет такая необходимость, я приму его.
Значит, не примет.
Тамила тоже чуть склонила голову, давая знак, что его истинный ответ ей понятен. Но предложить была обязана хотя бы из благодарности за его помощь этой ночью.
Тихий плеск со стороны реки стал другим – более ритмичным, будто кто-то, стараясь не шуметь, работал веслами. Конечно, магией бы вышло куда как тише и эффективнее, но такое впечатление обманчиво – она оставляет пусть и кратковременный, но четкий след, и королева нисколько не удивлялась тому, что за пределами городских стен никто даже не пытался использовать дар.
Куда пропали сопровождающие, она не заметила. Вроде, только что были здесь, уничтожая следы лагеря, а через секунду они с Марифом оказались наедине. И уединение это было неправильным. Тревожным. Те же кусты, тихим шелестом ветвей переговаривающиеся с ветром, тот же запах воды, но было ещё что-то такое, отчего сердце застучало чуть быстрее, подстегиваемое предчувствием скорой беды.
И ощутила это не только королева – советник, мгновенно насторожившись, положил тяжелую ладонь ей на плечо, чуть пригибая к земле.
– Преследователи? – одними губами спросила она.
– Они уже рядом, поспешим, – так же практически беззвучно ответил он.
Чтобы понять этот шепот, ей пришлось встать вплотную, почти касаясь щекой ткани его плаща. Тамила всегда была крайне чувствительна к запахам, порой часами страдая от головных болей после официальных приемов с их какофонией тяжелых духов и благовоний. Сейчас же вдыхая едва ощутимые ароматы дыма и травяного отвара, исходящие от советника, признала, что он ей приятен. И запах, и сам Мариф. Но все же сделала шаг назад, не желая и дальше стоять столь непозволительно близко.
Земля в прямом смысле ушла из-под её ног, всё же следовало бы оглянуться, прежде чем отступать.
Уже падая, Тамила успела заметить, как поляну освещает нестерпимо-яркое пламя, сплошной стеной рвущееся к ним. Белое и безмолвное, так не похожее на живой огонь. Живым оно и не было, потому как источником служила не искра, а магия.
Удар о воду на мгновение оглушил, а ледяная темнота скрыла происходящее на берегу.
Холод обжигал не только снаружи, но и изнутри. Будто в груди разлилось злое ледяное облако, сжимая легкие, сводя судорогой мышцы и сбивая дыхание. Оно разрасталось, гася малейшие крохи тепла, безжалостно и неотступно промораживая насквозь. Обжигающим комком стынь прошлась по горлу, и Тамила судорожно закашлялась.
– Ещё! Дыши! – Безжалостная рука надавила на грудь, отчего облако лопнуло, напоследок обдав особо сильным приступом боли. Королева послушно содрогнулась вновь, но воды больше не было, только привкус какой-то болотной дряни на языке, отчего замутило ещё отчаяннее.
Веки поднимались с огромным трудом, ей показалось, что прошла вечность, прежде чем пришло осознание, что это темное пятно, склонившееся над ней, – советник.
– Вы меня слышите? – судя по тому, что слова прерывались клацаньем зубов, не одна она приняла бодрящие водные процедуры.
Губы повиновались так же неохотно, потому Тамила ограничилась медленным кивком. На зубах хрустел песок, а набрякшая коса оттягивала затылок, судя по тому, как болела кожа головы, именно за косу её и вылавливали из реки. Теперь же с неё текло за шиворот, так же, как и с промокшего платья, с каждой секундой отбирая последние крупицы тепла.
Каменные стены, такая же неровная земля, твердая и холодная. Пещера? Нет, над головой, неразличимые в темноте, шумят листья. Лицо ещё пылало после огненной атаки, если бы не упала в реку, вряд ли спаслась бы.
Тамила смутно припоминала, как ледяная вода сомкнулась над головой, ощущение паники и дезориентации – где верх, где низ, куда плыть? Мгновенно потяжелевшее и тянувшее ко дну платье. Чьи-то руки, вытолкнувшие на поверхность, не дающие снова уйти под воду… Потом темнота.
Когда Мариф начал бесцеремонно сдирать с неё ледяную ткань, только в первое мгновение хотела возмутиться, но быстро одумалась – если в ближайшее время не согреться, холод убьет вернее вражеского меча.
– Где они? – тихий хриплый голос лишь отдаленно напоминал обычную речь королевы.
– Мы в Гарете, те, кто попытался преследовать нас на реке, мертвы. – Рывком стянув неподъемную юбку, Мариф, чуть пошатнувшись, поднялся, помогая встать Тамиле. Не обращая внимания на то, что самому было не намного теплее, развернул темное, невзрачное на вид одеяло, отгораживая едва стоящую на ногах девушку.
Пытавшиеся преследовать… Значит, те, кто остался на территории Ориса, остались живы, иначе он не стал бы выделять это.
– Как скоро они приведут подкрепление? – Несмотря на холод, снимать нижнюю сорочку она не стала. Тончайший шелк высохнет и на теле, оставаться же полностью обнаженной в компании мужчины было совершенно немыслимо.
Одеяло из грубоватой кусачей шерсти ощутимо попахивало конским потом и оказалось восхитительно теплым. Тамила вцепилась в него изо всех сил, жмурясь от удовольствия. А ещё от того, что советник последовал её примеру, рваными движениями стаскивая камзол, и пусть в мутном предрассветном мареве трудно было что-то рассмотреть, стоило опустить глаза хотя бы из уважения к тому, кто спас тебя из реки. В том, что именно Мариф вытащил её на родной берег, она почему-то была уверена.
– Они не будут торопиться. – Шорох ткани через несколько мгновений стих. – Чтобы справиться с ними, в бой пришлось вступить моему магу.
Тамила досадливо прикусила губу, понимая, что сейчас сюда со всей возможной скоростью направляется пограничный патруль. Любое несанкционированное магическое искажение на границе строжайше отслеживалось, заставляя шпионов осторожничать, а контрабандистов совершенствовать навыки.
Радовало то, что патруль этот родной, гаретский. Но подчинялся он военачальнику, и как отнесется Хетт к обнаружению своей правительницы в такой, мягко говоря, неподходящей компании, предсказать не могла. Да, в той подслушанной беседе он был не сторонником союза с северянами, но и не отрицал его.
– Ваши спутники, они… живы?
– Да, они ушли на разведку. Ваше величество… – Мариф на мгновение запнулся, будто подбирая слова, чего ранее с ним не случалось, и Тамила в удивлении вскинула голову, пытаясь понять, что вывело из равновесия обычно невозмутимого советника. – Один из оставшихся в живых преследователей успел вас рассмотреть. Боюсь, новость о том, где и с кем вы находитесь, в самое ближайшее время облетит не только Орис, но и Гарет.
От нахлынувшего понимания, чем это грозит, Тамилу даже перестала бить дрожь. И не ужас был тому виной, а ярость. Не так страшно, если бы только в Орисе распространилась пикантная сплетня о тайной ночной встрече с советником, но в Гарете это сочтут неприкрытым предательством. Да ещё и такая несвоевременная смерть короля… Для наследника эта новость будет роскошным подарком – Тамила невольно скомпрометировала не только себя, но и Марифа. Пусть старый интриган умер своей смертью, повернуть это так, чтобы народный гнев обратился на уже бывшего советника, совсем несложно. Совместная война против северян была слишком давно, а напряженность в отношениях двух стран нагнетается уже не одно десятилетие, что уж говорить о двух последних годах, когда дипломатические отношения оказались практически разорванными. И даже если предложение снова выступить единой армией и будет высказано, вероятность его принятия становится ничтожной.
– У нас остается только один выход. Тот, ради которого вы и отправились в это рискованное путешествие. Народ падок на романтическую чушь и поверит во внезапно вспыхнувшие чувства, – голос советника звучал глухо и будто издали, прекрасно отражая, насколько Мариф вдохновлен подобной перспективой.
Он был прав, и Тамила это понимала. Легенды, в которых возлюбленные, скрываясь от не одобрявших эти отношения родителей, преодолевают преграды и запреты, всегда популярны. Чем беднее и необразованнее люди, тем с большей охотой слушают подобные истории, веря в искренность чувств героев. Те же, кто больше разбирается в политике, сочтут, что персонажи этой сказки решили возродить давно утраченное доверие между народами, и это тоже неплохо. Скорее всего, Тамилу сочтут доверчивой дурочкой, поверившей в любовь там, где правит голый расчет, Марифа – опытным интриганом, что, впрочем, не так уж далеко от истины, обольстившим правительницу ради короны. Народ Гарета, пусть и не будет в особом восторге от личности супруга королевы, вздохнет с облегчением от новости, что теперь у них есть король. Пусть не свой, не родной, но и не чужестранец, от которого неизвестно чего стоит ожидать. Орисцы и вовсе проникнутся уважением к тому, кто смог без крови и ущерба для казны договориться со своенравным соседом.
Они оба только выиграют от всей этой ситуации, нужно только подать её правильно. Но почему-то понимание, что, несмотря на непредвиденные трудности, итог окажется именно таким, каким и задумывался, не приносило радости.
– Вы правы, – она теснее сжала пальцы, впиваясь ногтями в одеяло. Горло нестерпимо саднило, приходилось прикладывать усилия, чтобы слова были различимы. – Это действительно выход, но… – Королева секунду поколебалась, прежде чем продолжить. – Принимая меня в жены, вы должны будете поклясться, что не имеете в душе и сердце желания навредить Гарету. Если обманете, корона уничтожит вас во время ритуала бракосочетания. И это не метафора.
– Я не стану умышленно вредить Гарету, но и свою родину не предам. Единственное, что могу твердо пообещать, так это то, что постараюсь любыми способами избежать войны между нашими народами.
Несмотря на крайнюю расплывчатость ответа, Тамила устало кивнула, прилагая определенные усилия, чтобы удержаться на ногах.
– Думаю, этого будет достаточно. От себя же хочу взять ещё одно обещание. Обстоятельства таковы, что я возведу вас на престол, сама же объявлю себя консортом. Если Венец правителей примет клятву, никто не сможет оспорить ваше право быть королем. И когда меня не станет, вам надлежит взять в жены дочь одного из членов Совета. Ваше дитя должно иметь хотя бы половину гаретской крови.
– Этот разговор преждевременен. – Он подошел ближе, бледное лицо выделялось на фоне предрассветной тьмы светлым пятном. Выражения его глаз королева рассмотреть не смогла, отметив только плотно сжатые губы. Не так она представляла себе предложение стать женой, пусть с малых лет и понимала необходимость политического брака. – Ваше величество, согласны ли вы принять моё предложение руки, позволить быть вашим мужем, опорой и защитником?
Поравнявшись, Эйдал едва заметно кивнул, и советник пришпорил лошадь. Хотя та и без понукания бежала едва ли не на пределе возможностей.
Её величество королева Тамила, она же его новоиспеченная невеста, походила на тряпичную куклу, приходилось постоянно придерживать, чтобы не сползла. Однажды мелькнула мысль просто привязать её к седлу, но от заманчивой идеи пришлось отказаться. Двойная ноша не прибавляла хода коню, но особо и не досаждала: девушка весила, как ребенок. Тревожило её молчание. Сердце, бьющееся прямо под ладонью, стучало слишком быстро. Иногда оно будто замирало на несколько мгновений, потом снова продолжало торопливый бег, тем самым заставляя советника мысленно проклинать этот день со всеми его резкими поворотами.
Смерть короля не стала неожиданностью. Лекари давно предупреждали о необходимости быть умеренным в еде, питье и плотских удовольствиях. Некоторые после этих советов даже оставались живы и относительно здоровы. Проявить столь несвойственное великодушие и всепрощение заставило понимание, что запас врачей не бесконечен, а первыми на плаху отправились самые умелые. И не далек тот час, когда единственным, кто может оказать помощь, окажется придворный коновал.
О том, что остались считаные часы до восхождения на престол Сафара, советника предупредил отец, и было это три дня назад. Он просил под предлогом неотложных нужд уехать в семейный удел, показав тем самым наследнику, что не собирается никоим образом пытаться оспорить его право на престол.
Мариф отказался. Слишком хорошо он знал характер Сафара, его неуёмную жажду власти и глубину ненависти к королевскому любимцу. Тех тридцати лет, что они вместе сначала росли, потом учились, а потом и занимали должности при дворе, с лихвой хватило, чтобы теперь быть уверенным – наследник не остановится ни перед чем, чтобы не только расчистить путь к короне, но и поквитаться с теми, кому завидовал.
Советника он ненавидел за то доверие, которое ему оказывал старый король. Ни для кого не было секретом, что именно мнение Марифа было наиболее весомым. Не раз и не два его слово было решающим, тогда как доводы наследника отвергались. Народ уважал советника за не свойственную возрасту мудрость и осторожность. Наследник ненавидел за то же, считая это проявлением нерешительности и даже трусости.
В Эйдале же видел не только противника, но и конкурента, Сафара нимало не смущало, что никто не посадит на трон мага, да и сам он не стремится править, второй сын короля для наследника был едва ли не бо́льшим раздражителем, нежели советник. Потому, когда принц Эйдал окончил обучение, правитель попросил Итара взять его в свою свиту. Именно попросил, а не приказал, прекрасно понимая, что под начало Сафара среднего сына отдавать нельзя. Отмечал его горячность и, порой, безрассудность, но эти черты у отца и сына были общими, потому особой беды в том не видел. Сам же юный маг, ещё пребывавший в угаре иллюзии всемогущества, оставаться без твердой руки не мог. Рука короля же давно одряхлела, и, не будь за его плечом Марифа, кто знает, как давно на престоле сидел бы новый правитель.
Потому, понимая, чем грозит нахождение в столице, советник и отправился в Ласаи. По официальной версии, для встречи с главами иностранных торговых гильдий, которые – вот незадача! – не явились. Наверное, потому, что и сами о ней не знали.
В порту Ласаи в любое время дня и ночи их ждал корабль, на котором Мариф собирался вывезти из Ориса Эйдала, чтобы потом, убедившись, что принц благополучно добрался до одного из островов, на котором уже несколько веков стояла неприступная твердыня Братства Огня, вернуться домой. Возможно, на казнь. Но обещание, данное королю несколько лет назад, не давало поступить иначе. Клятва не допустить братоубийства и уберечь Сафара от развязывания войны с Гаретом.
Сказав, что посол не имел задания травить юную королеву, он ничуть не солгал. Наоборот, у старого короля были свои планы на Тамилу, и её смерть в них совершенно не вписывалась. Случившееся два года назад ударило по Орису не только в репутационном плане, но и разрушило многолетние интриги, венцом которых должен был стать брак Сафара и Тамилы с последующим объединением двух государств. Потому расследование отравления в Орисе велось едва ли не более тщательно, чем в Гарете. Сам Мариф его и вел, и до сих пор был практически уверен, что инициатором был несостоявшийся жених. Сафар был очень даже за то, чтобы присоединить Гарет, но его сердце жаждало войны. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто должен править, чьи советы необходимо выполнять неукоснительно. Чтобы люди и земля содрогались от одного только имени нового правителя.
О погоне Тамила догадалась не сразу. Тот же быстрый ритм стука лошадиных подков по каменистой земле. Та же рука, вначале почти незаметно придерживающая, а теперь уже довольно крепко сжимающая за талию, чтобы обессилевшая королева не выпала из седла. Тот же вид, любоваться которым наскучило довольно быстро. Предгорья с лесистыми лощинами и глубокими оврагами, порой становившимися причиной смены маршрута, были прелестны, но довольно однообразны.
Солнце уже пару часов как поднялось над горизонтом, но было ещё довольно прохладно, за что Тамила про себя возблагодарила небо. В жаре и духоте её состояние заметно ухудшалось, оно и сейчас было далеким от терпимого. Привычная головная боль перешла на новую стадию, в висках оглушительно шумело, раскаленная горечь сковывала рот. Платок, по давней привычке спрятанный в рукаве, оказался весьма кстати, когда из носа пошла кровь. Её было немного, к тому же довольно быстро остановилась, но испачканный платок королева постаралась спрятать как можно тщательнее.
Спутники молчали, не желая тратить силы и время на разговоры. Шума погони пока не было слышно, но по тому, как то один, то второй всадник временами оглядывались, пристально высматривая что-то за их спинами, становилось понятно, что преследователи нагоняют.
Она не знала, где они взяли этих лошадей. Хотя и догадывалась, что вряд ли купили, надеялась лишь, что обошлось без излишнего кровопролития. Эти места королева знала только в теории, бывать на самой границе с Орисом лично ей не доводилось, наверное, где-то рядом располагалась небольшая деревенька, ведь карту помнила хорошо, и никаких поселений, где можно отдохнуть и получить помощь, рядом не видела. Оттого, сцепив зубы, терпела изматывающую скачку, прекрасно понимая, что есть только одно место, где им могут помочь, ничего не спрашивая и не возражая. Вот только до него ещё нужно добраться.
Судя по тому, что спутники не спрашивали у неё дороги, карту приграничных земель Гарета они знали так же хорошо, как и собственную. Советник тоже практически всё время молчал. Тамила пыталась примерить на него звание жениха, но каждый раз мысленно осекалась. Слишком чужой, слишком непонятный мужчина, и кто знает, не было ли это решение роковым. Она была уверена, что отнюдь не факт её узнавания одним из врагов стал причиной согласия на брак. У Марифа есть куда более весомый повод искать убежища в Гарете, нежели опасения за собственную жизнь, но какой?
– До храма осталось не больше четверти часа пути, – голос раздался прямо над ухом Тамилы, не то проваливающейся в дрему, не то временами теряющей сознание. – Но нужно спешить, патруль совсем близко.
– Я выдержу, – бескровные губы едва шевельнулись.
Она действительно выдержала, хоть и с огромным трудом. И непонятно было, кто тяжелее дышит – королева или почти загнанная лошадь, резко осаженная у самых ворот.
Здесь не было резных панелей, даже цветов у ворот не оказалось. Грубые створки на вид совершенно неприступной крепости. Маленькой, прилепившейся почти на краю ущелья, в котором глубоко внизу текла узкая безымянная речушка.
На стук отворили не сразу, отчего сердце Тамилы тревожно сжималось в дурных предчувствиях. Передала ли верховная жрица сестрам близлежащих от границы обителей распоряжение помочь королеве переместиться в центральный храм? С того момента, как она его покинула, прошло больше десяти часов, быть может, за время непредвиденной задержки произошло нечто, кардинально поменявшее планы?
Молодой маг с озабоченным лицом что-то тихо и быстро говорил советнику. Настолько тихо, что не получалось разобрать ни слова, и всё же королеве показалось, что они спорят.
Звонкий женский голос прервал их разговор:
– Кто вы и что вам нужно под стенами Её обители?
Прежде, чем кто-то из спутников ответил, Тамила четко проговорила:
– Говорящая с Песками желает получить кров и совет.
Ритуальная фраза паломников, довольно редких в этих местах, прозвучала хрипло и чуть надломленно, но произвела поистине магическое впечатление. Даже не столько сама она, как имя рода Ассандер, почти не употреблявшееся, но не забытое. Оно уже давно воспринималось просто как обозначение принадлежности к старшей ветви королевского древа, из людской памяти практически стерся истинный его смысл. Жрицы же помнили, потому поспешно отворились ворота, чтобы убедиться, не подвел ли слух. Или, быть может, кто-то решил зло пошутить, но единственный взгляд на лицо, с которого Тамила отбросила капюшон, отмел это предположение.
– Мы рады приветствовать вас в нашей обители, – довольно молодая жрица с широкоскулым загорелым лицом поклонилась королеве, не забыв бросить пытливый взгляд на её спутников. И тут же нахмурилась, едва рассмотрела одного из них. Переведя взгляд на следующего, и вовсе сердито поджала губы. – Двери обители всегда открыты для долгожданной сестры, но двое из ваших спутников не могут переступить порог.
Если Мариф воспринял новость спокойно, даже едва заметно улыбнулся уголком губ, рассматривая гневно сжавшую кулаки жрицу, то маг, то ли в силу юности, то ли от усталости, не сдержался:
– А как же правила гостеприимства, предписывающие помогать путникам?
– Они не распространяются на магов, – судя по упрямо сведенным бровям, отступать она не собиралась. И все же пришлось, едва королева сухо заметила:
– Проводите меня с женихом к настоятельнице. Наши спутники устали и голодны, позаботьтесь о них. – Не дождавшись ответа от жрицы, со всё возрастающим ужасом переводящей взгляд с королевы на Марифа и обратно, она добавила толику металла в голос: – Быстрее!
Это ли или же служительница и сама смогла справиться с удивлением, но жрица закрыла рот, так и не произнеся ничего в пику распоряжения Тамилы, и с новым поклоном предложила следовать за собой.
За каменной оградой открывался довольно просторный двор с хозяйственными постройками. Откуда-то доносилось одинокое блеяние козы и петушиное пение, отчего храм становился если не уютнее, то хотя бы не таким угрюмым и безлюдным.
Идти пришлось недолго, хотя и этот путь не дался уставшей девушке легко, она без возражений оперлась на предложенную женихом руку, ступая по вырубленным прямо в скале коридорам. Темные стены лишь изредка подсвечивались факелами, не столько разгоняя мрак, сколько маскируя выбоины пола, отчего идти приходилось особенно осторожно. Звуки шагов, многократно усиленные эффектом эха, доносились сразу со всех сторон, будто по храму маршировала колонна.
Перед низкой деревянной дверью загорелая жрица повторно поклонилась и, распахнув дверь после короткого стука, удалилась. Её просторное серое одеяние мгновенно растворилось в сумраке коридора, словно поглощенное тенями.
Настоятельница обители сопровождающему королевы тоже не обрадовалась. Это ясно читалось во взгляде, однако вслух она это никак не выразила. Даже обозначила в сторону Марифа легкий кивок. Очень легкий, заметить который было весьма непросто.
– Приветствую вас, госпожа. Верховная предупредила о том, что вам может понадобиться помощь, но у нас может не хватить сил перенести всех разом.
– Это не проблема, – голос советника, низкий и будто ещё более сгущающий неприветливость встречи, казался далеким раскатом грома. – Я дам вам мощный накопитель, его хватит, чтобы вложить энергию на десяток перенесенных одновременно. Но сначала окажите помощь госпоже, она измучена трудной дорогой.
Для Тамилы было крайне непривычно, что кто-то вот так спокойно и непререкаемо отдает приказы в её присутствии, но возражать не стала. Сама выбрала этого мужчину мужем и королем, потому следует начинать привыкать к тому, что его приказы будут приоритетнее её собственных. К тому же он был прав – королеве приходилось прикладывать усилия, даже чтобы просто ровно стоять, и вступать в беседу не стала.
– Ваши сопровождающие…
– …позаботятся о себе самостоятельно.
Жрица с явным облегчением ответила:
– Тогда вверьте госпожу нашим заботам, мы всегда рады сестре, пусть и необретенной, – она приблизилась, не решаясь коснуться даже рукава плаща королевы. – Мне нужно время, чтобы отдать распоряжения и активировать круг, прошу вас следовать за послушницей в купальню.
Выйдя в коридор, жрица громко хлопнула в ладони, этот звук, тут же подхваченный и усиленный, разнесся по обители. Молоденькая девушка, вряд ли пережившая свою тринадцатую зиму, будто соткалась из теней в паре шагов от двери.
– Позаботься о наших гостях.
Девочка, бросая любопытные взгляды, но не решаясь ничего спросить, несколько суетливо кивнула и попыталась подхватить королеву под локоть.
– Не стоит. – Послушница отшатнулась, испуганно отдергивая пальцы. – Я сам отнесу госпожу, показывайте дорогу.
В том, что кто-то несет её на руках, для Тамилы не было ничего нового – приступы порой случались внезапно и не всегда в личных покоях. Да и жених, делая предложение, обещал заботиться и стать опорой, и всё же в этой ситуации ощущалось что-то тревожащее, пусть с виду и совершенно правильное. Кому, как не будущему мужу, заботиться о её нуждах и обеспечивать комфорт. Только отчего же тогда будто невидимая рука сжала горло, усиливая впечатление надвигающихся со всех сторон стен? И хватит ли ей сил остановить это движение, отстоять своё «я» у того, кому она сама же и доверилась?
Он кожей ощущал их возмущение. Неверие. Страх. Почти ненависть.
Такие привычные эмоции, которые советник вызывал у жриц. Пока был маленьким, мать вставала стеной между ним и храмом, чем вызвала недовольство отца. Негоже аристократке так явно и демонстративно показывать, что вера для неё ничто. Какие доводы привела мать, Итар не знал, но они если и не переменили его мнение, то существенно охладили пыл. Чуть позже его перестало задевать их презрение. А спустя несколько лет храм и вовсе предпочел забыть о проступке своей бывшей сестры и его существовании. Марифа это более чем устраивало.
Вот и теперь две женщины в серых хламидах, суетящиеся возле королевы, искоса посматривали в его сторону, не особо стараясь скрыть болезненное любопытство. И Тамила его тоже замечала, он был в этом уверен. Но продолжала молчать, безучастно наблюдая за попытками жриц отчистить её плащ.
Он знал о ней всё. Любимые цвета одежды, книги, предпочитаемая пища, имена всех ближайших придворных и слуг и за какую цену они продадут информацию о ней. Причем слуг это касалось в меньшей степени, нежели более благородного окружения. Он с первого взгляда мог сказать, её это подпись или же старый пройдоха, говорящий от имени королевы, поставил её сам.
Но сейчас, глядя на эту девочку-женщину, понимал, что, зная многое о её внешней жизни, совершенно не представляет, кто она такая. Потому что все шпионы и соглядатаи в один голос утверждали, что королева уже давным-давно превратилась в послушную марионетку Совета. Она не способна принять без них ни одного решения, заранее безоговорочно согласная на все предложения, выдвигаемые братом погибшего отца, который в силу специфики гаретского наследования престола не смог претендовать на роль регента. Зато возглавил Совет, что, впрочем, одно и то же.
За эту ночь же королева проявила себя совершенно с иной стороны. Кто из знатных девиц открыто предложит себя в жены, не пытаясь взывать к чувствам или тщеславию, а честно описав, зачем ей этот брак? Какая юная аристократка, не имеющая крупицы дара, во время магической атаки не будет бестолково визжать, как поросенок, или же, наоборот, не попытается упасть в обморок в наиболее заманчивой позе, а молча и, стоит признать – очень профессионально, вступит в бой, убив одного из нападавших? Кто из них без единого слова возражения доверится в трудной ситуации и позже во время бегства, даже откровенно обессилив, не выскажет упрека или жалобы, а, сжав зубы, сделает всё, чтобы не задерживать отряд и быстрее уйти от опасности?
Возможно, такие девушки и бывают, но за все годы придворной жизни Итар встретил такую лишь единожды, и не мог не признать, что эти качества ему импонируют. Нравилась её честность, отнюдь не переходящая в наивность, он был уверен, что у королевы на всякий случай приготовлено немало сюрпризов. Привлекала её стойкость и упрямство в достижении цели. Вызвала уважение самоотверженность, с которой Тамила готова была идти по головам, чтобы защитить свой народ.
И вместе с тем она была едва ли не самой неподходящей кандидатурой на роль его невесты.
Но всё же это предложение в нынешних условиях было лучшим из всех возможных. Расстояние и понимание, что расстановка сил изменилась, охладят пыл Сафара. Для Эйдала же будет совсем не лишним познакомиться с магами Гарета, школа которых несколько отличалась от орисской. К тому же и сам Итар, и Эйдал никогда не стали бы прятаться от надвигающейся угрозы с севера. В том, что война грянет уже в ближайший год, советник был уверен.
Тамила продолжала делать вид, будто не замечает ни пристального взгляда жениха, ни завуалированных посланий жриц. А ведь они, продолжая виться вокруг королевы надоедливыми мошками, уже дважды предложили остаться в храме. Так просто – попросить убежища по праву отцовского слова. И никто не сможет ни оспорить, ни требовать передумать, отец ведь действительно двадцать лет назад пообещал отдать дочь храму. И тогда остатки отведенного ей времени пройдут в размеренности и тишине. В молитвах и единении силы жриц. В покое.
Ещё не так давно ей хотелось этого покоя, несмотря на несомненную прелесть дворцовой жизни, Тамила скучала по тем немногим минутам, когда могла прийти в храм, снять корону и пышное платье, стать просто девушкой, стоящей перед алтарем. Безликой и безымянной песчинкой, не имеющей ни собственных целей, ни тревог.
Теперь же этот покой ассоциировался с вечным, а уж туда королева точно не стремилась! Она солгала бы самой себе, сказав, что не боится смерти. Боится. До дрожи, до заходящегося в панике сердца, до тошноты и скрипящих зубов. Смирилась ли она с приговором лекарей? Нет. Она приняла его, понимая, что целители правы, Тамила и сама замечала, как с каждым днем все труднее вставать с постели, как тают силы, и уже велик соблазн удалиться в свои покои и признать, что эту битву она проиграла, но не смирилась. Потому с отчаянной решимостью просыпалась каждое утро на рассвете, повторяла те зазубренные до автоматизма движения, которыми все детство истязал учитель по самообороне, а потом, не позволяя себе лишней минуты праздности, занималась. Изучала законы и исторические хроники, языки и планы крепостей, донесения шпионов. Последнее было не так трудно достать – они с величайшими предосторожностями помещались в самый надежный из тайников, чтобы потом с ними ознакомился дядя Видар. Обычно Глава Совета делал это после обеда, и ничто не мешало Тамиле прочесть их за несколько часов до него.
Потому, несмотря на всю заманчивость и проявляемое участие, заветной фразы так и не произнесла. Лишь немногословно поблагодарила за мазь, которой жрицы обработали стертые до кровавых волдырей ладони. Говорить о не менее пострадавших бедрах в присутствии жениха она и не подумала. Пусть он совсем скоро станет её мужем и они обязаны будут взойти на брачное ложе, упоминать о столь интимной проблеме при нем она точно не станет.
Мазь тонкой маслянистой пленкой охватила огнем горящие руки, приятно холодя и частично лишая чувствительности, и Тамила была искренне благодарна за это. Ни к еде, ни к питью она не притронулась. Жрицы вряд ли собирались причинить вред, но рисковать теперь, когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, королева не собиралась. Так же, как и уже бывший советник – он тоже кивком поблагодарил за принесенный поднос с тонкими лепешками и водой, но даже из уважения не притронулся к угощению.
– Пора. – Настоятельница незаметно проскользнула в приоткрытую дверь, бросила быстрый взгляд на Марифа, но обратилась к королеве: – У нас всё готово, ваши спутники тоже ожидают.
Они действительно ждали, все четверо. С видимым спокойствием, только всё тот же юный маг временами хмурился, то ли в нетерпении, то ли просто от недоверия к жрицам. Пусть официально между ними и магами не было противостояния, но и особой любви тоже не наблюдалось. Скорее, здоровое соперничество с примесью пренебрежения. Но вот чего точно не было, так это недооценки противника, потому юноша и косился на десяток пожилых женщин, едва ли не
© Шульгина А., 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Пролог
Южный ветер принес отголоски зноя Великой Пустыни в Кальдор. Он овевал раскрасневшиеся лица, душным потоком заглядывал в окна, шевелил занавеси. В его дыхании слышались стоны крошащихся камней и шепот красных песков. А ещё он был вестником больших перемен. Вот только расслышать предупреждение мог лишь один человек.
Принцесса Тамила вскинулась на постели, обводя знакомую комнату испуганным взглядом. Может, показалось? Тишину послеполуденного времени разбавляли только далекие голоса переговаривающихся стражников на башне да тихий посвист певчей птицы. Птичку подарил Тамиле отец, наказав ухаживать и не обижать. Как и любое распоряжение родителя, это она исполняла в точности.
Закрытые ставни не давали солнечным лучам проникать в комнату, но все же полной темноты не было. Зато отчетливо ощущалось что-то странное. Неправильное.
Страшное.
Нет, наверное, все-таки приснилось. Да и сидящая в углу на узком диванчике няня дремала, уронив подбородок на грудь и едва слышно похрапывая.
Шумно переведя дыхание, девочка откинулась на шелковую подушку, приятно холодящую кожу. Чтобы с новым порывом ветра вскочить и, запутавшись в подоле длинной рубашки, едва не упасть с высокой кровати.
– Нянюшка, беда!
От крика девочки дородная женщина в пестром платье мгновенно проснулась и бросилась к постели. Из-за двери прибежали ещё две, словно срисованные с первой. Густо нарумяненные щеки и подведенные черным глаза, темные волосы, забранные в косы с обилием разноцветных лент и драгоценных заколок. Пышные складки придворных платьев из многочисленных слоев ткани. Они всегда напоминали Тамиле кукол с фарфоровыми лицами и до нелепости яркими нарядами.
Заохали, запричитали, всплескивая руками и стараясь успокоить плачущую принцессу. Ни веселая песенка, ни сладости, ни обещания любимых игр не помогали. Девочка продолжала всхлипывать, растирая слезы по лицу.
– Папа… Папочка!
Добиться чего-то более понятного не получилось. Придворный лекарь, спешно вызванный встревоженной свитой, только покачал головой и посоветовал не пугать ребенка перед сном страшными сказками. Потом потребовал стакан воды, в которую капнул из пузырька. Тягучая жидкость нехотя растворилась, оставив в воздухе приторный запах, от которого зудело в носу.
С трудом уложив ставшую вялой, но такую же печальную девочку, придворные разошлись, только няня тихо пела, поглаживая густые черные пряди. Она ещё не знала, что спустя несколько часов примчится на взмыленном коне посланник. Как не знала о потоках грязи и камней, обрушившихся ночью на горный перевал. Он смел не только неосторожных путников, но и одну из самых неприступных крепостей, оплот лучших стражей границы. То, перед чем пасовали вражеские воины, оказалось легко разрушено силой разгневанной природы. Принц Калеб, сын и гордость правящего рода, как раз достигший возраста, достаточного для поступления на службу, должен был принести присягу на грядущем закате. Те же слова в том же месте до него произносили отец, дед, прадед и ещё несколько поколений правителей. И сам Калеб, и его отец, король Алек, с нетерпением ждали, когда принц станет не просто юным воином, а сделает ещё один шаг по дороге признания официальным наследником трона. Нетерпение было столь сильно, что они решили поторопиться и прибыть в крепость на день раньше…
Няня пела колыбельную и гладила волосы девочки, не зная, что это уже не просто спящий ребенок, а королева Гарета – великого государства у подножия Темного хребта, последней преграды на пути песков Великой Пустыни.
Королева, которой едва минуло пять лет.
Глава 1
Пятнадцать лет спустя
Звук шагов то приближался, то удалялся, и только это помогало ориентироваться в пространстве. Алое зарево под веками слепило, лишь ненадолго давая рассмотреть собравшихся. Два десятка опытных царедворцев и она – никому не выгодная и, по сути, абсолютно бесполезная правительница.
Каждого из них она знала едва ли не с рождения. С момента коронации так уж точно.
Как и этот зал – богато украшенный и совершенно безликий. Ведь в нём не проходили официальные приемы, не велись переговоры с представителями других держав, он не был призван поражать и угнетать великолепием. Нет, просто комната, в которой раз в несколько дней собирается верхушка государства. Просто комната, всецело магически защищенная от прослушивания, просматривания, пронюхивания и ещё Богиня ведает чего.
– Засуха в западных провинциях продолжается, велика вероятность, что часть урожая погибнет.
Голос главного в Совете прозвучал совсем рядом, отчего она едва не вздрогнула, но смогла сдержаться. Не стоит так отвлекаться во время обсуждения экономических вопросов. Часть того самого урожая уже пропала, только не от засухи, а в хранилищах наместника западных провинций. Королева сохранила отсутствующее выражение лица, не дав губам изогнуться в горькой усмешке.
Министры и советники зашептались, создавая ровный и почти убаюкивающий фон. Если бы ещё обод короны так не давил на виски… Изящная и с виду почти невесомая, она каленым железом стиснула голову, будто прожигая кожу и сжимая череп. От боли на языке разливался соленый привкус, такой знакомый и ненавистный.
С того дня, как королеву отравили, прошло уже почти два года, но исцелить её никто так и не смог. Яд медленно, очень медленно подбирался к сердцу, ледяным дыханием сковывая пальцы и губы. Добела вымораживая кожу нежного лица, давно стерев со щек даже призрак румянца. Разве что волосы остались все такими же черными и густыми, единственная радость, оставшаяся от постепенно исчезающей девичьей красоты. Даже глаза, темно-карие, бархатные, выцвели до янтарного. Как у дикой степной кошки, осторожной и очень опасной, убивающей жертву одним движением мощных челюстей. В отличие от кошки, королева Тамила была почти бессильна. И бесправна. Она, дочь правителя, одного взгляда которого боялись и жаждали, давно стала декорацией парадного зала.
Столь же ценная, как инкрустированные драгоценными камнями стены, последняя представительница некогда многочисленной правящей династии Гарета. Единственная, в чьей крови ещё сохранялись крохи древнего благословения Богини. Та, кто слышит голос песков. И они отвечали ей.
Насколько ценная, настолько же неугодная как своим придворным, так и народу.
– Ваше величество, все в порядке? – глухой, чуть хриплый голос раздался уже совсем близко, и глаза пришлось открыть.
Глава Совета, первый министр. Её дядя. Сколько же ему лет? И сколько тайн хранится в голове, увенчанной седыми, но все ещё не поредевшими волосами? И хочет ли она когда-либо узнать эти тайны? Заманчиво… И очень опасно.
– Да.
Спекшиеся губы только слегка шевельнулись, но едва слышный ответ словно стал сигналом, по которому совещание возобновилось. Шуршание бумаги, легкий шорох тканей дорогих нарядов, скрип пера. И чей-то пристальный, почти физически ощутимый взгляд, от которого захотелось поерзать. Но на троне не ерзают, поэтому Тамила медленно и внимательно осмотрела каждого из присутствующих.
Кто-то торопливо отводил глаза, делая вид, что не заметил королевского внимания, кто-то, наоборот, отвечал легкой улыбкой и полупоклоном. Пока взгляд не остановился на предпоследнем слева мужчине.
Таул Хетт.
Довольно молодой и удивительно нескладный, сутулый и со слишком длинными руками, военный министр не отвел глаза. И не стал раскланиваться, как и участвовать в делано оживленном обсуждении. И он, и Тамила знали, что оно ведется исключительно для королевы. И только до тех пор, пока она не покинет комнату. Зачем расстраивать впечатлительную нездоровую женщину кошмарами большой политики?
– Что с обнаружением лагеря северян? – Она слышала чуть скрипящие нотки в собственном голосе и все же не могла не спросить. Это не та угроза, от которой можно отмахнуться.
Равномерный гул вновь стих, и, судя по дружному вздоху, все головы повернулись в сторону трона. Проверять не было ни малейшего желания, она и так прекрасно знала, что выразят лица. Одни не скроют недовольства и доли презрения, тут же скрытые поспешно натянутой маской подобострастия. Где это видано, чтобы женщина, пусть и королевских кровей, лезла в дела армии?! Другие тихо фыркнут в легкой досаде. Третьи и совсем примолкнут лишь из следования протоколу, пережидая момент редкого всплеска интереса Тамилы к делам государства. И вознесут молитвы, чтобы эти всплески были как можно реже – у министров есть более важные проблемы, нежели просвещать витающую в облаках королеву по поводу состояния дел страны. Лишь бы приказы вовремя подписывала да показывалась на балконе дворца, опровергая очередной слух о своей кончине. Слухи эти в последнее время становились всё настойчивее, волнуя простой люд. А когда народ волнуется, он прекращает работать и начинает думать, вот это уже и вовсе никуда не годится.
– Наша разведка работает день и ночь, но лагерь пока не обнаружен.
Едва слышный смешок с правой стороны. Кажется, там сидел главный казначей. Наверное, припомнил суммы, регулярно выделяемые на тренировку разведывательных групп, и не смог сдержать чувств. Казначеем королева была довольна. Конечно, он воровал, но в пределах разумного, пресекая попытки других неравнодушных запустить обе руки в казну. Одна ещё куда ни шло, но две – это уже перебор.
– Мы предполагаем, что они скрываются где-то в отрогах Темного хребта, – добавил Хетт, чуть помедлив.
Королева все же позволила себе усмехнуться одним уголком губ, но кивнула. Едва заметно, дав понять, что он был услышан, но без излишней благосклонности. Такие кивки носят едва ли не первостепенную важность в арсенале царствующих особ. И иногда она от души ненавидела протокол и просто все правила, запрещающие напрямую спросить – чем заняты его подчиненные, если уже не первую неделю не могут выполнить довольно простое задание?
«Где-то в отрогах Темного хребта»…
Это она могла предположить и без разведки. Вряд ли северяне умеют дышать под водой, поэтому в глубинах моря их искать бессмысленно. Прибрежная коса не так велика, чтобы полторы сотни вооруженных чужаков смогли больше месяца жить там, не привлекая внимания. Пересечь её не так сложно, но в тех местах, где проходили дороги, усиленные патрули, а выжить в пустыне… Если они вошли в неё, о проблеме стоит забыть – пески не отдают законную добычу.
Пользуясь тем, что Совет, не дождавшись продолжения, вновь сосредоточился на обсуждении текущих вопросов, Тамила подняла глаза вверх. Не с целью молитвы, хотя и это не повредило бы, а чтобы увидеть потолок. Один из её предков распорядился выложить на нём карту.
Кальдор, как и положено столице столь значимого государства, сиял крупным изумрудом. Чуть поодаль, буквально на расстоянии ладони, расплескалась бирюза Закатного моря. На самом деле до него почти неделя пути верхом. Вдвое дальше до одного из немногих перевалов через Темный хребет, ведущих к границе. До той границы и вовсе на четверть пальчика, узкая полоса по правому берегу Расхи. Берущая начало среди исполинских скал хребта, она, постепенно замедляясь, становилась глубже и темнее, но оставалась всё такой же ледяной. Говорят, даже в самый сильный зной воды настолько холодны, что их не рискуют преодолевать вплавь даже контрабандисты.
На карте Расхи вилась тонкой сапфировой ленточкой, то сужаясь до нитки, то внезапно расширяясь ярко-синей кляксой. Не доходя до нижнего отрога хребта, река резко забирала на восток и уходила в хризолитовые степи Ориса. Конечно, на самом деле степь была обычной, но мастер предпочел именно этот камень.
Тамила никогда не видела степь. Разве что слышала песни о теплом ветре, качающем колоски трав, и табунах лошадей, диких и стремительных, тенями скользящих над сизыми волнами ковыля. От этих песен на душе становилось горько и светло одновременно.
Но так было до прошлой зимы. В самом конце сезона засухи, когда зной уже отступил, а холодные дожди ещё не превратили дороги в болото, ко двору прибыл новый посол Ориса. Прежний, немолодой, но весьма уважаемый как друзьями, так и врагами, уже не мог так же эффективно справляться с узаконенным шпионажем. Тамила хорошо знала его – высокого и крупного, с непривычно раскосыми темными и очень умными глазами. И до сих пор жалела, что он не остался в Кальдоре. Пусть и в роли почетного заложника, казнить его она не позволила бы. А ведь именно это произошло с его преемником, когда тот вручил свиток с личной печатью Марука, короля Ориса.
Как потом сказали лекари, именно в этой печати был вплавлен крохотный хрупкий сосуд с ядом. В первые мгновения после того, как печать была сломана, Тамила ничего не ощутила. Разве что непривычно потяжелел и стал обжигающе-горячим медальон белого золота с крупным диантом. В тот момент она была слишком занята соблюдением придворных церемоний, чтобы вспомнить, за что диант так ценят не только маги, но и просто осмотрительные люди – он реагировал не только на чары, но и на яды. А потом… Четыре дня бреда и непрекращающейся лихорадки, во время которых королева была на грани жизни и смерти. Четыре дня постоянной агонии, странные видения, голоса давно умерших. Жрица, которой она рассказала об этом, сказала, что Тамиле очень повезло – услышать голоса мертвых и не пойти на их зов почти за гранью возможного.
Отравителя так и не нашли. Нет, естественно им объявили того посла, имя которого она уже и не вспомнит. Тем более что он попытался скрыться, когда Тамила потеряла сознание, и был убит на месте. Его сопровождающих после допросов в течение нескольких часов выслали не только из столицы, но и из Гарета. А через месяц из Ориса вернули их собственных послов. Некоторых даже целиком. Король Марук всегда был не в меру горяч и скор на действия.
С усилием заставив себя оторваться не столько от карты, сколько от собственных невеселых мыслей, Тамила для пробы чуть качнула головой. Она была тяжелой, но тягучей болью не отозвалась. Значит, приступ прошел. В последнее время они становились всё сильнее и продолжительнее. Удивительно, но можно привыкнуть даже к боли. Особенно, когда выбора всё равно нет.
Тамила молча поднялась, и все присутствующие мгновенно последовали её примеру.
– Благодарю. Если появятся новости о северянах, немедленно доложить.
Хетт коротко кивнул, пусть и без особого удовольствия.
Тридцать шагов до почти неприметной двери, за которой можно снять корону и вдохнуть полной грудью. Маску же держать придется до конца дней, она уже будто приросла к лицу, стала настолько же естественной, как и вымуштрованная осанка. Держать спину прямо её учили жестким корсетом, в котором было просто невозможно ссутулиться. Сдерживать эмоции королева научилась сама и намного быстрее – во всем дворце едва ли наберется десяток человек, которым небезразличны её чувства.
Затылок жгло от направленных в него взглядов, и все же с шага она не сбилась, не ускорилась и не оглянулась. Всё равно ничего нового не увидит. Но, если поспешит, есть шанс услышать что-то интересное.
Служанка вскочила с низкого стульчика и поспешила согнуться в поклоне, мимоходом бросив из-под ресниц острый взгляд на королеву.
– В храм. И побыстрее.
– Как прикажет моя госпожа.
Ковер заглушал звук шагов, но не до такой степени, чтобы застать врасплох стражников, охранявших личный храм правителей. Хотя ей ни разу ещё это не удавалось, сколько ни старалась. Вот и сейчас стояли навытяжку, не сводя глаз с противоположной стены. Разве что едва-едва колеблющиеся блики света на нагрудных доспехах в такт дыханию давали понять, что это живые люди, а не статуи.
– Жди здесь, никого не впускать.
За тяжелые двери с металлическими заклепками она шагнула одна, не оглядываясь, чтобы проверить, исполнила ли служанка приказ.
На пару мгновений замерла, давая глазам привыкнуть к освещению.
Факелы горели только у алтаря, подсвечивая его жутковатым алым пламенем. Скрещиваясь и вылепляя из теней страшный и в то же время прекрасный лик Богини. Тонкие губы поджаты, будто в попытке сдержать гнев, в глубоких глазницах танцуют блики огня, усиливая эффект направленного взгляда.
По углам же таилась непроглядная темнота, но она не была зловещей. Во всяком случае, не для Тамилы – ещё ребенком она исследовала все помещения дворца. Тайными ходами он был изрыт, как ветхий сельский дом мышиными норами. Некоторые из этих ходов были едва ли не более людными, чем парадные лестницы. На то было основание – их и планировали для прислуги, чтобы та не оскорбляла своим видом взгляд господ. Другими пользовались намного реже, и все же отсутствие пыли и грязи на полу наводило на определенные мысли.
Тамила, быстро коснувшись лба и губ раскрытой ладонью в знак преклонения перед божеством, скользнула в одну из темных ниш. Голый камень источал холод, вот-вот грозящий выступить влажной пленкой. Подавив брезгливость, королева уколола палец вынутой из прически острой шпилькой и коснулась крохотного углубления в верхней части ниши. Подождала пару мгновений и решительно толкнула стену. Та бесшумно отодвинулась, распахнув непроглядные объятия тайного хода.
Дворец уже давно освещался магическими светильниками, но даже вне стен храма королева не рискнула пользоваться таким – вблизи алтаря они перегревались и сгорали. Иногда и взрывались в руках того, кто рискнул принести в святилище изобретение магов. Да и в факеле необходимости не было – не отнимая ладони от каменной кладки, Тамила отсчитала десять шагов, держась левой стены. Резкий поворот в провал бокового коридора, а теперь только прямо, всё так же считая про себя. К лицу прилипло что-то, подозрительно похожее на паутину, и королева с трудом подавила вскрик. И даже удержалась от того, чтобы попытаться её убрать – в такой темноте она могла потерять ориентацию. Это не страшно, выход всё равно найдет, но тогда потеряет время.
Судя по тому, что дискуссия была в самом разгаре, а следующим её пунктом будет уже рукопашная, Тамила услышала не всё. Потому старательно прильнула щекой к теплому дереву. Тот, кто создал дворец и защитил его от постороннего вмешательства, одну лазейку всё же оставил. Но только для того, кого сам дворец признает хозяином. К сожалению, специальная полупрозрачная пластина, через которую можно было ещё и наблюдать, располагалась слишком высоко, до неё Тамила просто не дотягивалась.
– …ультиматум!
В этот момент заговорили сразу несколько человек, и королева досадливо поморщилась, не сумев разобрать, о чём они говорят. Неужели так трудно делать это по очереди, ведь неудобно же подслушивать!
– Боюсь, министр Хетт прав. – Главе Совета не пришлось перекрикивать остальных, они просто замолчали, стоило ему произнести первое слово. – Выбора действительно нет, есть только его иллюзия.
– Согласиться на условия северян – самоубийство, – казначея трудно было не узнать, его чуть скрипучий тенор сверлом ввинтился в уши королевы. Похоже, он приблизился к стене, за которой притаилась Тамила. – Отказаться от него – тоже.
– Вы, как всегда, излучаете оптимизм. – А вот к низкому голосу Хетта пришлось прислушиваться, стараясь не упустить ни единого звука.
– Моя работа в том, чтобы не было путаницы с финансами, оптимизм не по моей части. А в нынешних условиях его и вовсе нет.
– Мне неприятно соглашаться с подобным, но это так. Северяне настроены слишком серьезно, они не отступятся.
– Но у нас есть армия. И маги! – Тамила не разобрала, кто это сказал, но тоже затаила дыхание в ожидании ответа.
– Маги уже сейчас отошли в сторону и ждут, чем всё закончится. – Гнев Главы не нужно было даже слышать, он ощущался в воздухе, будто тонкий аромат дыма. – Разве главный королевский чародей принял приглашение и пришел сегодня?
Магистра Дария действительно не было. Это сразу заметила Тамила, это отметили все остальные. И сделали выводы. Кто знает, насколько правильными они были, однако отсутствие того, кто всегда стоит по левую руку от престола, было красноречивым.
Именно маги первыми потеряли как веру в королеву, так и терпение. Последнее месторождение диантов было открыто более шестнадцати лет назад и вот-вот грозило истощиться. И Тамила, не прошедшая инициацию в красных песках, не могла ничем помочь – она не видела драгоценных жил, как то было дано её отцу. И ещё более двадцати поколений правителей до него. Поэтому разочарование магов королева понимала, но… Разве мало им было дано? Свобода от налогов и широкие права, которыми не обладали чародеи ни одного другого государства. Обязанность же была только одна – в случае войны помочь армии.
Колени мелко дрожали, а уставшие ступни уже заледенели на каменном полу, но Тамила не шевелилась, смутно догадываясь, что за послание пришло от северян.
– Я держу армию в постоянной готовности, но на это нужны деньги и провиант, – министр Хетт чуть возвысил голос, чтобы заглушить тех, кто высказывал недовольство магами. – И надолго нас не хватит. Но и соглашаться нельзя.
– Нельзя, но придется. Мы примем их предложение, и конунг северян станет супругом нашей королевы.
– Но их наследник…
– Наследника не будет. Вы сами видели, в каком состоянии королева. Беременность убьет её. Нам же тем временем нужно подготовиться к войне.
В храм Тамила возвращалась быстро и была внешне совершенно спокойна. Разве что стиснутые добела пальцы выдавали гнев. Она всегда знала, что выйдет замуж за того, кто будет наиболее удобен и выгоден Гарету, но правитель северян… Это начало конца. Даже она, малосведущая в политике, это понимала. Как понимали и министры, но тогда почему согласились?! И почему это согласие дал тот, кто клялся защищать престол и оберегать тогда ещё совсем юную королеву?
Стена ниши снова беззвучно отодвинулась, пропуская Тамилу в святилище. Там всё оставалось по-прежнему – сумрачно и пугающе. Разве что один из факелов за алтарем почти догорел, уменьшив круг света и перекосив лик Богини, сделав ещё более гротескным.
Пока меняла факел, королева судорожно пыталась понять – что теперь делать? Отказаться? Она не имеет на это права. Принудить никто не сможет, но её отказ будет означать только одно – начало войны. И министр Хетт прав, без помощи магов и союзников война будет проиграна. А такой участи, как разграбление победителями, Тамила своей стране не желала.
Велика вероятность, что её поставят в известность накануне бракосочетания. Болезнь ни для кого не секрет, и она прекрасно понимала, министры втайне надеются, что этот союз не просуществует долго. Даже сам факт того, что она сможет понести, весьма сомнителен, иначе брак организовали бы ещё два года назад, в надежде, что перед смертью королева все-таки произведет на свет наследника. Но ни один лекарь не гарантировал, что она проживет достаточно долго, чтобы родить ребенка. Поэтому Совет не стал рисковать, все же лучше подготовиться к официальной передаче власти в их руки, чем в самом ближайшем времени получить труп королевы, а ещё здравствующего свежеиспеченного короля, продвигающего на ключевые посты своих покровителей.
Как же ошибались придворные, ведя тайную междоусобную войну в попытке сосватать в правители своих наследников! Эта игра велась давно. Так давно, что Тамила и сама не помнила её начала. Сначала партнеры по играм, потом, когда она вступила в девичество и могла присутствовать на официальных мероприятиях, кавалеры и поклонники. Кто-то был примерно её возраста, многие гораздо старше. Но ни один из них не получил одобрения Совета. Просто потому, что едва ли не каждый его член настаивал на кандидатуре собственного сына, брата или племянника. Юная королева же знала, что любовь понятие пусть и эфемерное, но опасное. Никто не позволит выйти замуж за того, кого она выберет сердцем, есть гораздо более значимые причины для брака. Поэтому старалась держать дистанцию от жаждущих внимания, не обольщаясь красивыми жестами и написанными в её честь стихами. К слову сказать, в большинстве случаев стихи были довольно убоги. Разве что лорд Кайт был талантливым поэтом, но он предпочитал соблазнять своими виршами придворных дам, не метя в фавориты королевы. За это Тамила его уважала особенно.
Шелковые юбки не защищали от стылого камня, щедро поделившегося холодом с распростершейся перед алтарем королевой. Как и не стали преградой для выбоин пола, которые Тамила прекрасно ощущала коленями. Но она не шевелилась, лежа ниц перед ликом Богини молча и отстраненно. Наверное, в этот момент стоило вознести горячую молитву, идущую от сердца, или попытаться откупиться от уготованного обещаниями щедрых даров. Или принесенных в жертву дев. Хотя кровавые жертвоприношения широко не практиковались уже больше двух веков, для Тамилы не было секретом, что происходит на алтаре главного храма Гарета перед важнейшими событиями. И пусть умирают на нём приговоренные к смерти преступники или же юные девушки из числа послушниц, которые сами умоляют о высочайшей привилегии взойти на алтарь, сути это не меняло.
Пальцы рук окончательно заледенели, как и лоб, прижатый к камню, и Тамила поднялась, понимая, что больше ей здесь делать нечего. Уже давно Богиня не снисходит к молящимся с советом или утешением, давая своим детям самостоятельно решать проблемы.
Решение у Тамилы было. Крайне спорное и неоднозначное. А при ближайшем рассмотрении так и вовсе самоубийственное, но другого выхода она просто не видела. К сожалению, осуществить его в одиночку она никак не могла, а посвящать в планы других слишком опасно, но придется рискнуть.
Королева тяжело вздохнула, разминая холодные руки, и в последний раз поклонилась лику, когда сзади чуть скрипнула дверь.
– Я просила не беспокоить.
– Не сердись на слуг, они пытались исполнить твой приказ, – шорох тяжелой ткани мантии придавал голосу Главы Совета жутковатое звучание. – Но не могли не пропустить меня.
– Рада видеть вас, дядя Видар, – Тамила медленно повернулась и одарила вошедшего слабой улыбкой. В ней не было и намека на то, что королева чувствовала после подслушанного разговора. – Что привело вас в храм?
То, что старший брат покойного отца был не особо религиозен, знали все. И это подогревало слухи о разладе между родственниками.
– Я тревожусь за тебя, – с немыслимой для другого фамильярностью Видар коснулся ладонью щеки юной королевы. – Ты бледна сегодня.
– Спасибо, я в порядке. Просто устала.
– Тебе нужно отдохнуть. Может, нам съездить на побережье? Морской воздух порой творит чудеса.
– Боюсь, в моем случае для чуда одного только воздуха мало, – Тамила отступила на шаг, пристально глядя в глаза дяде. Тот сохранял вежливую заинтересованность, ни единым жестом не выдавая принятого решения. – К тому же в сезон бурь путешествие к побережью будет для меня слишком опасным.
Древняя кровь правителей притягивала песчаные бури, это знали все. Как и то, что женщина не пройдет посвящение. Было несколько попыток, каждая из которых закончилась фатально – ни одна из наследных принцесс не выжила. Поэтому, в случае, когда наследника мужского пола не было, приходилось ждать целое поколение.
– Я поговорю с Дарием, он обеспечит безопасность кортежа. Поезжай, дорогая, быть может, море вернет румянец на твои щечки.
Значит, брачный обряд предполагается провести практически сразу за подписанием договора. Это плохо, потому что времени практически не остается. Но отказаться будет слишком подозрительно, поэтому Тамила едва заметно пожала плечами:
– Быть может, вы правы… Почему Дария не было на заседании Совета?
– Он прислал сообщение, что вынужден пропустить из-за какого-то важного эксперимента. Ты же знаешь этих ученых, они все немного сумасшедшие, а уж когда наукой занимается маг! – Видар со смешком отмахнулся. – Если я ещё не успел окончательно утомить своим присутствием, может, проводить тебя в покои?
– Я всегда рада вашему вниманию, – она положила ладонь на локоть царедворца. – После моего ухода было что-то интересное?
– Да что может быть интересного в рутинном заседании, те же проблемы, те же вопросы.
Стражи за дверью прибавилось, теперь там стояли не двое, а четверо воинов. И тщетно пытающаяся подавить лукавую улыбку служанка. Заметив взгляд госпожи, девушка тут же потупилась и низко поклонилась, ожидая приказа королевы. Тамила промолчала, лишь дала едва заметный знак следовать за собой.
Дядя Видар развлекал её ничего не значащим разговором, в смысл которого она даже не пыталась вникнуть, односложно отвечая и улыбаясь через равные промежутки времени. Этого оказалось достаточно, во всяком случае, удивления или тревоги во взгляде Главы Совета заметно не было. Дорога до королевских покоев показалась непривычно короткой, хотя и проходила едва ли не через половину дворца. Чудесные залы и богато украшенные лестницы, коридоры с целой галереей портретов ушедших правителей, которые поражали впервые попавших сюда, стали привычными и почти незаметными за долгие годы. Роскошная тюрьма, бывшая для королевы домом и местом бессрочного заключения.
Двери покоев охранялись ещё более тщательно, чем храм – стражники подчинялись только самой Тамиле. Хотя на этот счет она не питала иллюзий, скорее всего, с тем же усердием они передавали отчет о каждом её шаге Совету.
– Благодарю за приятную беседу, – королева слегка поклонилась и протянула руку для прощального поцелуя.
– Благосклонность моей королевы лучшая награда, – сухие губы на мгновение коснулись ледяных пальцев. – Позвольте откланяться, дела не ждут.
– Ступайте.
Дядя Видар был одним из тех троих, кому наедине позволялось говорить с Тамилой без подобострастия, на людях же они свято соблюдали этикет.
Глубоко поклонившись, Глава Совета стремительно удалился, провожаемый безмятежным взглядом племянницы.
Глава 2
В передних покоях свита развлекала себя ежедневными женскими шалостями. Пристроившаяся у окна юная прелестница с заметно округлившимся животом неторопливо вышивала золотыми нитками гобелен. Полотно было готово наполовину, но смысл его пока угадывался весьма приблизительно. Ещё три сидели вокруг молодого мужчины, лениво пощипывающего струны гитары под испытывающим взглядом пожилой дамы, зорко следившей за соблюдением приличий. Виданное ли дело – мужчина в будуаре незамужней королевы! На диванчике у самой стены две женщины средних лет играли в карты, больше занятые тем, чтобы незаметно строить глазки певцу, чем, собственно, игрой.
Тамила, неслышно появившись на пороге, обвела взглядом комнату и уже хотела попросить оставить её одну, когда прислушалась к песне:
Низкий голос порой опускался до царапающей хрипотцы, заставившей Тамилу поежиться. А может, не голос, а слова. Она не слышала их раньше, и после сегодняшних новостей песня показалась пророческой. Причем настолько, что на пару мгновений перехватило дыхание.
– Так грустно, – вышивальщица отложила иглу и сквозь слезы посмотрела на певца. – Быть может, стоит изменить концовку? Пусть эта девушка будет счастлива. Хотя бы в песне, – это она добавила так тихо, что королева едва расслышала.
– Нет, не нужно ничего менять.
Стоило Тамиле произнести первое слово, как дамы вскочили, словно вспугнутые пташки, щебеча слова приветствия. Последним поднялся певец, продолжавший потихоньку перебирать струны:
– Почему, ваше величество?
– Они хороши такие, какие есть, – королева позволила увлечь себя к низкому креслу, стоящему у небольшого фонтанчика. Тонкий ручеек стекал по мозаичной вазе и терялся среди пышных цветов, выдавая присутствие лишь тихим журчанием. – Если вы измените концовку, песня потеряет свою прелесть. А героиня все равно вряд ли обретет счастье…
– Как пожелает моя королева. Может, исполнить что-то веселое? – он сел прямо на пол возле неё, едва не касаясь края синего шелка юбки, чем вызвал недовольное сопение у пожилой дамы. Его менестрель явно расслышал, но не отодвинулся, более того – дерзко подмигнул насупленной женщине.
– Нет, благодарю. – Тамила откинулась на спинку. – Я хотела бы остаться одна.
Фрейлины, только успевшие рассесться на прежние места, быстро поднялись и, приседая в поклонах, вышли. Только певец оставался неподвижным, будто ничего не слышал. Королева же его не торопила, отстраненно любуясь красно-золотыми искрами, рассыпаемыми солнечным лучом на его темных волосах.
– Лорд Кайт!
Это в нетерпении подала голос старая дама.
– Оставьте нас, леди Митра, – Тамила перевела взгляд на недовольно поджавшую губы блюстительницу морали. – Подождите пару минут в коридоре.
По глазам дамы было заметно, насколько она не согласна с приказом, но проворная служанка уже приоткрыла дверь, приглашая старшую фрейлину.
– Вы что-то хотели мне сказать?
Мужчина отложил гитару, сделал простой жест рукой, будто подбрасывал горсть песка, резко раскрыв пальцы, и у Тамилы на мгновение заложило уши.
– Всё настолько серьезно, что понадобился полог тишины?
– Магистр просил передать, что Совет что-то замышляет. Не поддавайтесь им и не принимайте поспешных решений.
Помедлив несколько секунд и не дождавшись продолжения, Тамила присмотрелась к лорду. Это для других он менестрель и обаятельный шут, развлекающий королеву и её фрейлин. Те же, кто более внимателен, рассмотрели и выправку, и быстрые точные движения, выдававшие умение обращаться не только с музыкальными инструментами, но и с оружием, и до невозможности ловкие руки. Такие бывают только у карманных воров и магов. Любимый и самый талантливый ученик главного королевского чародея практически неотлучно находился при королеве. Разве что традиционную мантию магов сменил на менее привлекающее внимание придворное платье.
Но что хотел этим сказать старый интриган? Не верить никому? Это и так понятно. Или же Дарий пока не уверен в своих предположениях, но заранее хочет настроить Тамилу против дяди? В любом случае, к его словам стоит прислушаться, советы чародея редко бывают бесполезными.
– Я благодарна магистру Дарию за заботу, но его слова слишком расплывчаты и двусмысленны. Как и его отсутствие на Совете, которое уже породило множество слухов. – Заметив, что лорд Кайт набирает в грудь воздуха, чтобы выступить в защиту учителя, королева взмахнула ладонью. – Довольно! Я вас услышала. Передайте магистру, чтобы он пришел сегодня на закате в мои покои.
Судя по тому, как резко кивнул посланник, ответ его не устроил, и Тамила решила немного сгладить неприятное впечатление от разговора:
– Благодарю за песню, пусть она печальна, но красива. И символична.
– Я бы хотел, чтобы ваше сердце было наполнено радостью, а не печалью. – Поскольку руки королева ему не подала, лорд Кайт, встав на одно колено, поцеловал подол платья. – Простите за принесенные дурные новости.
– Вам не за что просить прощения, тревожные новости будут всегда, а вот талантливые менестрели встречаются редко. – Она поднялась и, пройдя мимо застывшего мага, остановилась у незаконченного гобелена. – Что вам напоминает эта работа?
Теперь и лорд Кайт приблизился, пристально рассматривая вышивку.
– Не знаю, что это, но оно настолько жуткое, что можно вешать на границе для отпугивания врагов. Хотя есть и положительная сторона – когда леди Лита вышивает, она молчит.
Тамила, припомнив вечно щебечущую и довольно бестолковую леди Литу, не выдержала и рассмеялась:
– Вы чудовище. Не смейте порочить умственные способности моих фрейлин и ступайте прочь, мы и так нарушили всяческие нормы приличий.
– Сплетни придают жизни определенную остроту, – маг склонил голову и сделал скользящий шаг назад. – Не смею больше утомлять своим присутствием.
Легкие шаги за спиной, и вот уже такое привычное и родное ворчание:
– Вот ведь прохвост, а? Так и норовит остаться с вами наедине.
Тамила снова улыбнулась, но теперь широко, искренне.
– Нянюшка, вы придаете слишком большое значение обычному флирту, – королева обернулась к той самой пожилой леди. – Он позволяет немного развеять скуку.
– Вот и пусть бы чего хорошего спел или рассказал, а то только гадости всякие сочиняет.
Леди Митра, которая приходилась молочной сестрой матери Тамилы, уже давно должна была отправиться на покой. И здоровье подводило, да и просто нужда в присутствии няньки давно отпала. Но королева не могла отпустить последнюю ниточку, связывающую с детством. Совершенно не рационально и во многом эгоистично, и все же хотелось пусть на несколько минут, но оказаться в детстве. Когда главная беда это испачканное в вишневом соке платье, а любую проблему можно устранить, всего лишь пожаловавшись отцу.
– Вдохновение – материя тонкая, оно неподвластно нашему желанию, – Тамила чуть приподняла руки, облегчая доступ к застежкам платья. – Я устала, хочу отдохнуть.
– Конечно, сейчас позову служанок, – горячие пальцы, распустившие шнуровку, исчезли, сменившись зычным криком. – Вы куда пропали, бездельницы?
Королева поморщилась от громкого звука, позволив дорогой ткани наряда стечь на пол, рассеянно кивнула удаляющейся нянюшке и повернулась к тут же подскочившей горничной:
– Распусти волосы.
– Присядьте, моя госпожа.
Тамила в зеркале наблюдала, как легкими проворными движениями служанка убирает заколки, удерживающие корону. Касаться её было запрещено всем, кроме королевы, поэтому дождавшись, когда девушка расплетет сложные косы, Тамила сняла золотой обруч, украшенный тринадцатью диантами. Такой легкий, почти неощутимый в руке, и такой тяжелый… Многие душу бы отдали за обладание этим украшением, но мало кто знал, что проблем и горя корона приносит больше, чем счастья.
– Расскажи, что нового во дворце, Сола.
С личной служанкой королева не была подругой, да это и невозможно, слишком разное положение. Вместе с тем и жизнь ей не осложняла. Позволяла многие вольности, за которые знатные дамы давно велели бы высечь. И пусть рабство было отменено ещё прадедом Тамилы, положение слуг высокородных господ от этого практически не изменилось.
– Повариха разругалась с главным посыльным. Из-за чего точно, никто не знает, но говорят, что его сына видели с её дочерью, – тихий голос Солы не раздражал, как и бережные пальцы, мягко массирующие виски. – В саду кто-то оборвал клумбу с сиреневыми тюльпанами, садовник в ярости. А ещё говорят, что войска Ориса стоят у самой границы, у них там учения. Наверное, врут.
Про учения Тамила знала, как и про то, что тюльпаны оборвал тот самый сын посыльного, только предназначались они не дочке поварихи, а совсем другой даме, занимающей куда более высокую должность. Именно такой букетик сегодня красовался в прическе одной из фрейлин.
Королева вздохнула про себя – казалось бы, дворец огромен, штат прислуги и просто прихлебателей, постоянно проживающих здесь, почти неисчислим, но слухи здесь те же, как в самой захудалой деревне. Разве что чуть разнообразнее, дороже и с легким налетом придворной таинственности.
– А ещё говорят, что дочь главной поварихи беременна, – служанка перешла на шепот, делясь самой последней и свежей сплетней.
– Ммм… Скажи, а как ты защищаешься от беременности? – Тамила сняла тяжелую серьгу и в отражении посмотрела в глаза горничной. О её интрижках она знала, но, пока всё находится в рамках приличий, не считала необходимым как-то вмешиваться.
– Госпожа, это большой грех! – Про грех королева тоже знала, но взгляд не отвела, и Сола продолжила. – Есть такие травки, если каждый день заваривать их и пить, ничего не будет. А можно купить уже готовое зелье, но оно дорогое. И готовится несколько дней, зато потом достаточно едва ли не капли. – Щетка размеренно скользила по волосам, приглаживая пряди, переливающиеся темным атласом. – Знатные дамы заказывают сразу большой флакон, зелье долго сохраняет действие.
– И где его готовят, ты, конечно, не знаешь?
Невыразительно-смуглое личико горничной расцвело румянцем, и девушка быстро замотала головой, едва заметно улыбаясь.
Тамила потянулась к стоящей на столике шкатулке. Тяжелая крышка откинулась, и мягкий свет рассыпался сотнями бликов на содержимом.
– Сегодня же закажешь отвар. – На стол легла тяжелая золотая монета, за которую можно было купить не только зелье, но и совесть травницы. – Если кто-то случайно узнает, скажешь, что для себя. – Вторая монета легла рядом с сестрой. – А если проболтаешься сама, велю вырвать тебе язык. Ступай.
– Вы молоды и оттого порой легкомысленны. – Ладони королевского чародея, не касаясь кожи, рисовали круги и овалы над телом королевы, лежащей на кушетке. – Дорога же длинна и небезопасна, и я не вижу веских причин, чтобы так рисковать. Морской воздух действительно полезен, но не настолько, чтобы бездумно подвергать опасности вашу жизнь.
Совершив полный круг, руки соединились напротив груди, усиливая давление на медальон. Диант начал медленно краснеть, разжигая спрятанную глубоко внутри огненную искру в пожар, заполнивший весь камень. Нагретый медальон уже ощутимо жег кожу, но Тамила молчала, не шевеля даже кончиками пальцев. Эта процедура давно стала неприятной и все же жизненно необходимой, без которой королева давно должна была умереть. Магический камень не давал проникнуть яду в сердце, сдерживая отраву и вынуждая постоянно находиться вблизи Дария – только он знал, как правильно настроить медальон. Да и разряжался он всё быстрее, теперь такую процедуру приходилось проводить каждые семь дней.
– Королева не может постоянно сидеть в столице, народ должен видеть правительницу.
– Народу гораздо больше нужна живая правительница, чем возможность регулярно её видеть. Вы можете не прислушаться к моим советам, и я подчинюсь. Однако остаться вместе с вами на побережье не смогу – дела требуют присутствия в столице.
Да, это было существенной проблемой. И чем дольше Тамила думала об этом, тем яснее понимала, что из столицы отправляют не её, а Дария. Без королевы город проживет, а вот столь длительное отсутствие главного чародея может привести к неприятным последствиям.
– Я подумаю над вашими словами, – королева, опираясь на протянутую руку, села и на мгновение замерла, пережидая дурноту – от резкого движения закружилась голова. – Скажите, что магам известно о северянах?
– Многое. Что именно вы хотите узнать?
Теперь она хорошо видела чародея и всматривалась, словно рассмотрела в первый раз. Он казался застывшим. Наверное, такое впечатление от неестественно молодого лица. Тамила прекрасно знала, что ещё в те времена, когда её отец был даже не наследником престола, а всего лишь вторым сыном правителя, Дарий уже был магистром. Да и с тех пор, как она сама была ребенком, он практически не изменился. Разве что добавились искры седины в темные волосы и появились заломы возле уголков губ.
– Я хочу знать их предания, понять их веру. Мне известно, что они поклоняются Ратусу, богу войны, но с чего пошел их народ?
– Желаете услышать страшную сказку на ночь? Извольте.
Тамила уселась удобнее, движением руки приказав чуть приглушить светильник. Урона своей чести она не опасалась – взамен Солы, отправившейся по поручению госпожи, у двери на низкой скамеечке над вышивкой дремала вторая служанка – темнокожая Мати, дитя далекого южного народа. Десять лет назад её маленькой девочкой привезли в подарок юной королеве.
– По преданиям северян, их народ произошел от свирепых хищников, живущих у моря, почти всегда покрытого льдом. Испокон веков половину жизни они проводили в обличии человека, вторую же были зверями. Эти звери огромны, как гора, могучи, как ураган, и белы, как снежные вершины Темного хребта. Однажды они прогневали Ратуса, отказавшись подчиняться его воле и признавать за бога, и тот проклял весь род. Лишь раз в год на короткое время, когда над горизонтом появлялось солнце, они становились людьми и обретали разум. Остальное же время эти гиганты бродили по мертвым ледяным пустошам, убивая и пожирая друг друга, пока не оказались на пороге гибели. Тогда они пали на колени перед Ратусом и поклялись слепо подчиняться его воле, обращая в свою веру другие народы. Взамен их бог обещал дать человеческое обличие и душу. За предательство же в тело человека вселял дух зверя, и тот убивал каждого, кого видел. Не важно, воин ли это, женщина или новорожденное дитя.
Слушая приглушенный голос мага, Тамила прикрыла глаза, пытаясь представить ледяную пустошь. Но не получалось – в Гарете снег был довольно редок, разве что в горах. Как это – пустыня, в которой снег вместо песка? Где нет суровых пылевых бурь, зато всё живое сжигают снежные бураны. И где бродят огромные белые звери, настолько жестокие, что на глаза им стараются не попадаться даже собственные соплеменники.
– За несколько веков они поработили весь север, пока более двухсот лет назад не пришли войной на Гарет. Объединившись, Гарет и Орис смогли не только отстоять себя, но и разбить основное войско северян, отбросив их далеко за Закатное море.
Эту часть истории королева знала хорошо, до сих пор сохранились песни тех лет о страшном сражении, в котором пал каждый второй, а пески Великой Пустыни сомкнулись над войском северян, навсегда похоронив захватчиков. Судя по тому, что места той битвы назвать наверняка никто не мог, выдумки в этом было все же больше, чем реальных фактов.
С тихим шорохом в комнату вошла Сола и, заметив чародея, мгновенно согнулась в глубоком поклоне. Придремавшая же под тихий разговор Мати пару секунд бестолково хлопала большими и темными, как спелая вишня, глазами.
– Я утомил вас, – сказал магистр Дарий уже другим, более привычным голосом. – Вам сейчас нужно отдохнуть, а не задумываться над древними сказками, в которых правды чуть меньше, чем нет совсем.
– И все же я благодарна вам за заботу и приятную беседу, – подчеркивая испытываемое к гостю уважение, Тамила не только поднялась, но и лично проводила мага до двери. – Наверное, вы правы, и с побережьем пока лучше подождать. Вместо этого я на несколько дней уединюсь в храме. Тишина и покой святого места как нельзя лучше способствуют размышлениям.
На губах чародея на мгновение мелькнула усмешка, умело прикрытая благосклонной улыбкой:
– Такая набожность делает вам честь, моя королева.
Подождав, когда в коридоре полностью стихнут шаги Дария, Тамила переглянулась с Солой и, уловив, как та на секунду утвердительно опустила ресницы, отошла к окну, невидяще глядя в подступающую темноту. На почти черном небе ярко выделялась россыпь звезд, далеких и холодных. Быть может, они казались такими из-за излишне свежего воздуха, от которого королева зябко передернула плечами. На них тут же легла тончайшая шаль, сотканная так искусно, что в холод грела, а в жару дарила прохладу.
– Мати, можешь быть свободна. – Темнокожая девушка молча поклонилась и, не разгибаясь, спиной вперед вышла из комнаты. – Принесла?
– Да, госпожа. Утром до еды две капли. Только умоляю, спрячьте подальше. Если кто-то найдет у вас это зелье…
– Перелей во флакон из-под духов и поставь на туалетном столике среди других. Меньше всего бросается в глаза то, что стоит на виду. Постой!
Она протянула руку, и в ладонь лег нагревшийся в кулаке служанки пузырек темного стекла. В нем булькала и переливалась какая-то жидкость, на вид похожая на не очень чистую воду. Откупорив и осторожно понюхав, Тамила только укрепилась в подозрениях – содержимое ничем не пахло.
Не дожидаясь приказа госпожи, Сола капнула на ладонь немного зелья и слизнула. На секунду скривилась от неприятного вкуса, а потом пожала плечами:
– Похоже на чуть забродивший сок. Я уверена в травнице, но все же не будем рисковать – сегодня не принимайте его, подождем до завтра.
Тамила кивнула и, сняв с мизинца перстень с темным непрозрачным камнем, протянула Соле:
– Ты всегда была верна мне, возьми в знак признательности. И собери вещи – завтра на рассвете мы покидаем дворец.
– Как долго мы будем отсутствовать? – спрятав подарок в довольно скромный вырез платья и с чувством поцеловав тонкую руку госпожи, девушка подняла преданный взгляд.
– Несколько дней, но не стоит брать много вещей, мы едем в храм.
Дождавшись, когда служанка, укрыв госпожу мягчайшим одеялом, вышла из спальни, Тамила тихо встала и переложила кое-какие вещи в небольшую шкатулку, которую поставила на столик у кровати. А потом перелила немного зелья в специальный перстень. С помощью такого украшения удобно травить сотрапезников, но сейчас Тамиле было важнее обезопасить себя всеми способами. В конце концов, хватит и булавки с отравленным кончиком, особым образом вставленной в прическу так, чтобы даже случайно не оцарапать королеву.
После уже набирающего жар городского утра прохлада каменных стен храма пробирала до костей.
Королеву никто не встречал, но это не удивляло – ради такой мелочи жрицы от повседневных дел не отрывались. Что Тамилу радовало, можно перевести дух, спокойно вознести молитву и просто постоять с закрытыми глазами, не ощущая себя комедианткой на праздничной ярмарке.
Теплая накидка не спасала от стылого воздуха, пропитанного благовониями, и Сола дерзнула коснуться плеча королевы:
– Госпожа, идемте, вы так простудитесь.
Закончив про себя слова приветствия Богини, Тамила молча кивнула и, не дожидаясь провожатых, направилась в жилое крыло храма. Она хорошо ориентировалась в длинных неосвещенных коридорах, ведь именно сюда надлежало отправиться ненаследной принцессе, когда у преемника престола родится первенец. Но не сложилось, брат умер, не достигнув брачного возраста.
Две встретившиеся королеве жрицы склонили головы, однако более выраженными знаками уважения не побаловали. Это тоже не удивляло – служительницы Богини не имели подданства, над ними не властен суд Гарета, как и любой другой страны. У них только одна Госпожа, и только Её воля и слово имеют силу. Храмы также считались ничейной территорией, что крайне не радовало правителей, однако возражать никто не спешил, события почти трехвековой давности ещё не истерлись из памяти – прапрапрадед Тамилы велел разрушить свежеотстроенный храм, кстати, тот самый, в котором сейчас находилась королева. Но исполнить распоряжение правителя не успели, той же ночью от землетрясения в руины обратилась половина Кальдора, включая бо́льшую часть дворца. На храме же не появилось ни единой трещинки. Намек был ясным и донельзя прозрачным, и больше возражений по этому поводу не возникало.
Комната для гостей, в которой всегда останавливалась Тамила, продолжала радовать глаз благородной скромностью – узкая кровать, в мягкости сравнимая разве что с базальтовой плитой, шкаф, в который влезет не больше двух нарядов, стул и столик с кувшином и тазиком для умывания. Тусклый свет, едва пробивающийся сквозь мутное стекло крохотного окна под самым потолком, более радостным эту картину не делал.
– Ох, госпожа, надо было взять с собой перины и одеяла, это недопустимо, чтобы королева спала на такой постели, – Сола с заметным ужасом потрогала кровать. Самой ей предстояло устроиться на полу у ложа госпожи, что тоже не вдохновляло – тот был каменным и ледяным настолько, что ступни мерзли даже сквозь обувь.
– Это и так лучшая комната храма, имей уважение к хозяевам. – Тамила, не дожидаясь помощи служанки, расстегнула плащ и бросила его на спинку стула. – Я к верховной жрице, устраивайся пока.
– Было бы где устраиваться… Да в склепе уютнее, чем в этом каменном мешке!
Под тихое, но исполненное чувства негодования бормотание Солы королева вышла в коридор и на секунду замерла, глубоко вдыхая запах обители.
Эти стены казались застывшими и негостеприимными практически для любого, но только не для неё. С самого раннего детства Тамила помнила и любила их. Королевские дочери становились жрицами в разном возрасте. Кто-то в глубоком детстве. Другие уже в девичестве. А она попала сюда в младенчестве, после того как королева Линара умерла родами, дав жизнь дочери. Безутешный король отправил новорожденную вместе с кормилицей в храм, чтобы ничто лишний раз не напоминало об утрате. Во дворец юная принцесса вернулась только через три года, когда верховная жрица объявила волю Богини – Тамила должна расти и воспитываться в кругу семьи, вернувшись в лоно храма только после рождения своего племянника.
Ноги сами несли королеву к одному из молельных залов в самом сердце храмового комплекса. Здесь не бывали случайные люди, он предназначался только для служительниц Богини, но и препятствовать Тамиле никто не спешил, признавая право находиться здесь.
– Приветствую, дитя.
Несмотря на то что эха в обители не было, тихий голос донесся сразу со всех сторон. Королева не стала оглядываться в поисках источника, упрямо направляясь к цели – стоящей у алтаря рослой женщине. Темное одеяние, ниспадающее с плеч до самого пола, делало её ещё крупнее и внушительнее.
– Долгих лет милости Богини.
Тамила замерла, не дойдя несколько шагов до алтаря. Подсвеченная пламенем факелов фигура медленно повернулась, давая рассмотреть худое костистое лицо с длинным носом и излишне острыми скулами. Верховная жрица Маара не блистала красотой, зато от неё исходили сила и спокойствие.
– Ты вернулась… Ты всегда возвращаешься. Что на этот раз привело тебя, дитя?
– Меня привела беда, помочь в которой сможете только вы.
Жрица внимательно осмотрела Тамилу, подошла и коснулась её ладони.
– Руки совсем холодны… Если бы я только знала, как спасти тебя, сделала бы это, не задумываясь, но увы. Мы молимся день и ночь, и все же Она не дает нам подсказок, как победить этот яд.
– Я знаю, – поддавшись порыву, королева погладила кончиками пальцев щеку верховной жрицы. – Но говорю о другой беде.
– О какой же?
– О моем замужестве.
Ответ жрицу явно удивил. Настолько, что та позволила себе усмехнуться, пусть даже и на пару мгновений.
– Не думала, что ты боишься супружеских отношений. Разве не в них смысл жизни женщины? – она указала рукой на дверь, незаметную на первый взгляд.
– Меня не страшат ни замужество, ни супружеское ложе, ни муки деторождения, – королева приняла приглашение и прошла в небольшую комнату, обставленную все с тем же смиренным аскетизмом. – Меня не устраивает тот, кого выбрали в мужья.
– Он выказывает тебе неуважение?
– Мы даже не знакомы.
– Мало какую деву радует мысль стать женой незнакомца, – Маара протянула Тамиле небольшую чашу, исходящую ароматным паром.
– Это конунг северян.
Чаша полетела на пол, брызнув в стороны осколками и горячими каплями, усеявшими темными пятнами как подол одеяния жрицы, так и юбку королевы.
– Как – конунг северян? – Некрасивое лицо побледнело так сильно, что Тамила придвинулась ближе, готовясь если не подхватить упавшую жрицу – на это всё равно не хватит сил, – то хотя бы не позволить разбить голову о каменный пол. – Совет что, сошел с ума?!
– Боюсь, они просто не видят другого выхода, – заметив, что терять сознание Маара передумала, королева отошла к такому же тусклому окну, как в её комнате, разве что расположенному чуть ниже. Во внутреннем дворике было пусто и серо – ни единого деревца или цветка, только пыльные камни. – Или не хотят видеть. Северяне где-то рядом и выжидают момент для удара. У нас нет времени искать союзников, и они это знают.
Жрица некоторое время помолчала, обдумывая слова бывшей воспитанницы и возвращая нормальный цвет лица.
– В прошлый раз их победили только объединенными силами, сейчас это невозможно.
– Пока да.
– Пока? Что-то желающие встать плечом к плечу в бою с северянами не выстраиваются в очередь.
Тамила поморщилась от горькой иронии в голосе Маары и упрямо покачала головой:
– Я просила помощи, а не попыток уверить, что всё закончится плохо.
Маара совершенно непочтительно и неподобающе статусу фыркнула, вот только веселья в этом было мало:
– И что придумала наша маленькая королева?
– Найти себе мужа, который сможет защитить Гарет от северян. И который сможет стать королем после моей смерти. Ох, оставьте! – она нетерпеливо взмахнула рукой, когда жрица попыталась что-то сказать. – За два года никто так и не смог создать противоядия, сомневаюсь, что оно вообще существует. Мне осталось не так долго, чтобы тратить это время на бессмысленные слезы и сожаления. Не думаю, что способна родить дитя, значит, на мне род прервется. Я не хочу, чтобы после моей смерти началась новая война – за власть. А если моим мужем станет конунг северян… Вы прекрасно понимаете, чем это грозит.
Жрица понимала, оттого едва заметно кивнула, прохаживаясь по комнате. Молча и сосредоточенно. Королева с видимым равнодушием наблюдала за этим движением, лишь пару раз поморщившись, когда подошвы туфель Маары с хрустом давили осколки чаши.
– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не допустить этого, – жрица резко остановилась, отчего подол темного наряда вихрем закрутился вокруг её ног. – Чего ты хочешь?
– Нужно, чтобы вы перенесли меня к тому, кто подарил это.
Тамила вытащила из-за высокого ворота платья простой шнурок с подвеской в виде небольшой фигурки. Степная кошка хищно щерила полупрозрачные зубы, припадая на передние лапы. Рука того, кто вырезал её из пожелтевшей кости, была тверда и искусна, передав потрясающее сходство с оригиналом.
– Красиво… – жрица, не дотрагиваясь до подвески, внимательно посмотрела в глаза королевы. – Кто он?
– Савар из рода Уртов.
– Посол Ориса?! Это ещё большее безумие, чем брак с конунгом!
– Бывший посол. Не спорю, это действительно похоже на безумие, – королева ещё раз взвесила на ладони подвеску. – Но мы одной веры, и для Ориса северяне представляют не меньшую опасность, чем для Гарета.
– Орис слишком далеко от побережья, а северяне сильны на море, – Маара упрямо покачала головой. – Марук не станет помогать.
– А я и не собираюсь обращаться за помощью именно к нему.
– Наследный принц женат.
– Долгих ему лет и плодовитой супруги. – Тамила нетерпеливо отбросила за спину лежащую через плечо косу. – Второй его сын маг, и наш брак невозможен.
– А третьему едва-едва исполнилось шесть лет. Или вы собираетесь замуж за самого короля? Он как раз недавно овдовел. Кажется, в пятый раз…
– В шестой. И нет, я не планирую становиться королевой Ориса. Мне нужен тот, кого называют правой рукой правителя – Итар Мариф.
Глава 3
– Нет. – Маара не повернулась к королеве, замерев на месте, будто наткнулась на что-то. – Любой другой, но не он. Пусть лучше будет конунг северян.
– Что?! – Тамила настолько опешила, что повысила голос. Она предвидела любые трудности, но не то, что у жрицы личные счеты с канцлером соседней державы.
– Итар Мариф не достоин даже ступать по земле, не то что становиться королем Гарета. Выбери другого.
– Я уже выбрала и менять решение не намерена. Почему вы так настроены против него, чем советник правителя так оскорбил вас? – Королева попыталась вспомнить какой-нибудь скандал с его участием, но не смогла. Марифа считали умным, хитрым и талантливым царедворцем, не склонным к непродуманным решениям и откровенным глупостям. А именно так можно назвать конфликт со служительницами Богини.
– Он оскорбляет самим фактом рождения. – Маара повернулась и, сделав несколько быстрых шагов, буквально нависла над невысокой Тамилой. – Его мать стала клятвоотступницей, а сам он выродок, который не достоин существовать.
В глазах жрицы разгорался фанатичный блеск, несколько встревоживший королеву. С такими глазами идут убивать во имя высшей справедливости, нисколько не задумываясь – а нужна ли кому-нибудь эта справедливость?
– Клятвоотступница… Его мать готовилась стать жрицей?
Маара отпрянула, тяжело вздохнула и сгорбилась, будто мгновенно состарилась.
– Нет, она уже была жрицей. И очень сильной, почти такой же, как я сама.
Эти слова настолько не укладывались в голове, что Тамила едва ли не на ощупь села на жесткий стул, пытаясь осознать сказанное.
Как маг не может брать в жены деву королевских кровей, так и жрица не может стать матерью. Это давно предопределено, и исключений не делали никому. Будь она аристократкой или простолюдинкой, служительница не должна давать жизнь.
Дети магов слишком сильны, их сила нуждается в долгом контроле и обучении. Поэтому издревле существует закон, по которому запрещено вливание крови мага в королевскую семью. Казалось бы, что дурного, если правителем станет маг, но тогда восстанут жрицы.
Нет, не такие, какой стала бы сама Тамила, если бы брат остался жив и на неё не возлег бы Венец. Девы из благородных семей, которым не сумели подобрать жениха соответствующего положения. Или же вдовы, не желающие вести прежнюю жизнь после смерти возлюбленного. Таких уважали и преклоняли головы перед их выбором, но вот боялись других… Таких, как Маара, – девушек, наделенных чародейской силой. Тех, чьи способности приходилось запирать, чтобы они не навредили окружающим. Их разыскивали и забирали у родителей ещё в младенчестве, слишком страшны были последствия неконтролируемого выброса силы. Они росли при храмах, учась сдерживать и приручать дар, запечатанный до совершеннолетия. Им запрещалось становиться женами и матерями, но даровалось благо быть проводниками Её воли. Некоторым такая замена казалась неравноценной, случались попытки побега. Только попытки – не сумевшая подчинить силу послушница, вырвавшись из-под сдерживающего покрова старших жриц, за несколько дней полностью сжигала себя, не зная, как укротить силу. И хорошо, если только себя…
Две стороны одной монеты, равно страдающие от унаследованного дара – маги и жрицы. И одни, и другие заперты в рамках условностей и ограничений, созданных для их и всеобщего блага, и от всей души эти ограничения ненавидящие. Однако идти против них они не собирались именно потому, что видели, чем грозит нарушение. Потому не было более фанатичных приверженцев существующих устоев.
– Как это вообще возможно? И уверены ли в том, что говорите?
– Уверена. Это случилось больше тридцати лет назад. Я тогда была ещё молодой… Да-да, юная королева, я когда-то тоже была молода и привлекательна, – верховная жрица выпрямилась и улыбнулась, сверкнув на удивление белыми зубами. – Ты же видела, какие мы в расцвете юности.
Тамила знала, потому молча кивнула. Молодые послушницы, только готовящиеся пройти таинство, действительно были на удивление привлекательны. Наверное, бурлящая под кожей сила просачивалась наружу, приковывая взгляд к этим девушкам. Даже от той, кого в обычной жизни можно было назвать дурнушкой, исходило сияние жизни, дурманящее и влекущее. Потому послушницам строжайше запрещалось выходить за стены храма даже в сопровождении наставниц.
– И без этого она была красавицей. Тонкая, но гибкая и выносливая, с волосами цвета золота. Не знаю, откуда привезли эту девочку, она не была похожа ни на кого из нас, и имя странное – Беатли. Светлая, добрая… Она не боялась смеяться и открыто выражать чувства, а у нас это не принято. Я стала жрицей на несколько лет раньше, чем она. Сразу после её инициации мы отправились в дальние селения у подножия Темного хребта, чтобы основать новую обитель, – голос Маары стал глухим, будто доносился издалека. Наверное, именно так звучат голоса из прошлого. – Мы так и не узнали, кто напал на караван. Они появились под покровом ночи, когда все уснули. Стражи почти не было – нужно быть безумцем, чтобы напасть на жриц. Беатли создала стену огня и дала остальным уйти, а сама не успела.
– Тогда почему вы считаете её клятвоотступницей? И откуда знаете, что она вообще осталась жива, не говоря уже о рождении сына?
– Мы чувствуем смерть своих сестер. Наши законы гласят, что в таких случаях жрица, дав уйти остальным, должна убить себя, не позволив захватить в плен. Она оказалась слишком малодушной и нарушила клятву. – Маара прекратила метаться из угла в угол, будто большая летучая мышь, и замерла у окна.
– Или обессилела настолько, что просто не имела такой возможности. Или была ранена и не способна себя защитить. – Тамила сама не понимала, почему защищает эту женщину, разве что чувствовала странное единение – далеко не всегда бездействие происходит от нежелания что-то изменить.
– Она пришла в храм в Орисе через два года после нападения, чтобы местные жрицы дали имя её новорожденному сыну. Ещё более прекрасная, чем раньше, в богатом платье и украшениях, в сопровождении слуг. О том, что произошло, не сказала ни слова, только просила не проклинать ребенка. Имя ему дали, но саму Беатли прокляли и лишили силы. Через несколько дней эти жрицы были навсегда изгнаны из Ориса.
Грустный, но ожидаемый конец, законы служительниц суровы и неизменны на протяжении столетий, они не имели права не покарать отступницу, пусть даже за её плечом стоит кто-то настолько могущественный.
– Кого она назвала его отцом?
– Никого. Она этого не сказала. Но думаю, что наместник восточных земель Ориса – последнее, что мы слышали о Беатли, так это то, что она живет в его доме на правах жены, он же дал им обоим своё имя. Да и сам выродок слишком быстро и легко поднялся при дворе Марука, – жрица брезгливо скривилась и покачала головой. – Никогда не думала, что она может так поступить. Поэтому забудьте о нём, я не дам согласия на этот брак.
Тамила изо всех сил постаралась сдержать злые слова, так и рвущиеся с языка, стараясь подобрать такие, которые не рассорят с верховной жрицей.
– Никому не дано выбирать родителей. И вины Итара Марифа в его происхождении нет. Не мы решаем, какая судьба достанется ребенку, всё в Её воле. Так же как и не вам решать, кто станет моим супругом.
– Не мне, – Маара перевела на королеву пронзительный взгляд, острый настолько, что по спине девушки прошел озноб. – Но я не стану помогать тебе.
Жрица резко развернулась и вышла все в тот же зал, замерев перед алтарем. Пламя факелов заплясало, рассыпав по стенам неровные блики, которые метались ещё несколько секунд прежде, чем снова успокоиться.
– Благодарю за ответ, значит, я сама решу этот вопрос, – Тамила едва заметно кивнула и подобрала юбки, собираясь удалиться.
– И как ты его решишь? Отправишься сама в Орис? Тебе до него не добраться.
– Нет, зачем же? Сегодня же я сделаю предложение брака магистру Дарию.
– Это святотатство! Маг не может смешать свою грязную кровь с кровью правителей!
– Забавно. В ваших глазах любой мой шаг преступен. – Королева, передумав уходить, вплотную приблизилась к уже стоящей к ней лицом жрице и, вкинув голову, пристально посмотрела в её глаза. – Вы не собираетесь помогать, лишь налагаете запреты. Скажите откровенно – служительницам ведь не интересна судьба Гарета?
– Мы служим Богине, а не королям, – понимая, к чему клонит Тамила, верховная упрямо поджала губы. – Вы приходите и уходите, Она же вечна.
– Даже так… Действительно, кто мы такие, чтобы пытаться изменить свою жизнь. Но давайте немного пофантазируем. Представьте, что конунг станет моим мужем и шаманы Ратуса начнут насаждать здесь его волю, – она понизила голос до свистящего шепота, едва слышного, но оттого не менее жуткого. – Волю жестокого бога, нетерпимого к любой другой религии, для которого нет большей радости, чем искупаться в крови иноверцев. Вы сможете уйти, да. Трусливо бежать, зная, что за спиной останется страшная война. Что тех, кто преклонялся и верил вашей Богине, просто вырежут. Или заставят проклясть Её и присягнуть на веру Ратусу.
– Замолчи!
– Нет, верховная, вы меня выслушаете! Слишком давно жрицы удалились в свои обители, отстранившись от тех, чьи молитвы звучат для их же божества. Вы упиваетесь своей независимостью и возможностью свободно перемещаться порталами, забыв, что там, за стенами, остаются простые люди. Ваши собственные родители. Да-да, те, кто ради вашего же блага расстался со своими дочерьми, потому что иначе – смерть. Вы сами себя вознесли едва ли не выше собственного божества, почитая остальных грязью у своих ног.
На лице Маары разливался яркий румянец, словно жрица горела в лихорадке. Но перебить королеву она не пыталась, видя, что это не так легко. Разве что, когда Тамила замолчала, резко замахнулась, собираясь ударить ту по лицу.
– Не сметь! – она не пошевелилась, чтобы защититься. – Никому не позволено касаться правительницы без её на то воли, а уж тем более поднимать руку. И пока вы в Гарете, вы будете выполнять этот закон. Как и все остальные. Иначе я прикажу казнить вас за измену и попытку покушения на жизнь королевы.
Тихий скрипучий смех рассыпался по каменному полу мелкими камушками, предвестниками горного обвала.
– Последний раз я слышала что-то похожее, когда бранились две торговки, выяснявшие, чья тухлая рыба провоняла весь базар. – Из угла, незаметная в неровном свете факелов, шаркая и приволакивая ноги, выползла старуха. Древняя и немощная, испещренная морщинами так густо, что уже нельзя было рассмотреть черты лица.
Тамила мгновенно отпрянула, смущенная и раздосадованная справедливостью упрека. Она действительно опустилась до уровня склочной простолюдинки, скандаля с верховной жрицей. И пусть причина была более чем уважительна, не стоило забывать о собственном достоинстве. Похоже, такие же мысли бродили и в голове Маары, которая при виде старухи скривилась так, будто разом заболели все зубы.
– Матушка Тарха, – верховная скованно поклонилась, изо всех сил пытаясь скрыть недовольство вмешательством. – В добром ли вы здравии? И что привело вас сюда?
Тамила лишь приветствовала вошедшую кивком, отчего по диантам её короны сверкнуло отраженное пламя.
– Венец правителей… – старуха, не отвечая на вопрос жрицы, прищурилась, рассматривая корону. – Мне довелось видеть его на головах четырех королей. И ты, дитя, истинный их потомок. Девочка права, – это уже Мааре, – пока мы сидим здесь, как мыши в старом амбаре, охраняя и преумножая свои ценности, за стенами храмов идет жизнь. С тех времен, как я попала сюда, всё изменилось… Старые заветы забываются, пишутся новые законы. Даже дошло до того, что правителем стала женщина. – Предшественница Маары, ушедшая с поста верховной жрицы больше двух десятилетий назад, оглянулась на алтарь. – Нам тоже нужно меняться, если не хотим, чтобы Её имя постепенно истерлось из памяти людей, утративших веру.
– Перемены не всегда к лучшему, матушка, и слова этого ребенка абсурдны.
– Этот ребенок носит корону, а в её жилах течет кровь древних правителей. И она пришла не для того, чтобы ты учила её жить. – Старуха обернулась к Тамиле, и в выцветших глазах уже не было подслеповатости и немощности, что отражались ещё недавно. – Ты сама выбрала этот путь, готова ли нести ответственность за всё, что произойдет?
– Да, готова. И перед народом, и перед Ней.
– Пусть будет так. Маара, вели собрать шесть сильнейших жриц. И не возражай! Я знаю, что делаю. – Она тем же шаркающим шагом прошла к алтарю, где упала на колени. Упала страшно и наверняка больно, просто рухнув на камень, но даже тени страдания не промелькнуло по лицу. – Тебе не нужен посол, дитя. Я сама перенесу тебя к тому, кого ты хочешь найти. В нём течет кровь одной из нас, я смогу его отыскать.
– Матушка, но тогда вы… – верховная, как раз сделавшая шаг назад, замерла.
– Умру? Да, скорее всего. Но не торопись оплакивать меня, я ещё жива. О чем часто сожалею – жизнь прекрасна, когда ты молод и полон сил. Я пережила всех своих сестер и многих из тех, кому помогала становиться одной из нас. Ступайте обе, готовьтесь к ритуалу. Мы проведем его на закате.
Тамила, не произнеся ни слова, подошла к старухе и склонилась в низком поклоне, прежде чем удалиться в отведенные покои.
Это даже больше, чем то, на что она надеялась, особенно после слов Маары. Мысли о происхождении того, кого она выбрала в супруги, роем диких пчел кружили, порой больно жаля сомнениями – а что, если он маг? Да, об этом ничего не было слышно, но тогда становилось понятно, почему Итар Мариф до сих пор не имеет супруги. Хотя несколько лет назад ходили слухи о помолвке, однако что-то не получилось, и свадьба не состоялась.
Расстеленное на тощем матрасе теплое покрывало, которое, вопреки воле госпожи, откуда-то достала Сола, не особо украсило комнату. И все же твердая постель не так больно вдавилась в спину королевы, жестом отославшей служанку после того, как та помогла снять роскошное придворное платье. До заката ещё много времени, но его не стоит проводить в праздности, и Тамила в который раз прокрутила в голове слова, которые планировала сказать невольному жениху.
Так странно и смешно – она сама вынуждена предлагать себя в брак. Той, чьей руки добивались сотни претендентов, придется, смирив гордость, убеждать незнакомца жениться на ней. Каким он окажется? Жестоким и спесивым? Нет, вряд ли, шпионы Гарета докладывали, что канцлер Ориса не склонен тешить самолюбие за счет других. Но и спускать дерзость тоже не будет, иначе не занял бы такой пост. Его внешность Тамилу почти не волновала. Почти. Достаточно того, что он довольно молод, старше её самой на тринадцать лет, это немного. И очень хотелось бы верить, что он не будет ей противен. Эту надежду подогревали слухи о том, что Итар любимец дам двора Ориса, за чье внимание ведется едва ли не война.
Глаза закрылись сами собой, и сонная дымка разлилась под веками, баюкая королеву.
Вскинулась она от касания плеча:
– Госпожа, проснитесь. – Сола стояла рядом, освещаемая яркими, почти кровавыми лучами заходящего солнца. – Верховная жрица передала, что всё готово.
– Помоги переодеться. Нет, не то, дай черное платье и плащ.
Если служанка и удивилась, то виду не подала, быстрыми выверенными движениями помогая зашнуровать корсаж платья. Некоторые дамы пользовались корсетами, чтобы подчеркнуть женственные изгибы тела, но королеве они были без надобности. Да и целители рекомендовали отказаться от тугой одежды, чтобы не сдавливать и без того исхудавшее тело.
Поколебавшись, Тамила погладила лежащую на столике корону и положила её в шкатулку, открыть которую могла только она сама. Отправляться тайно в чужую страну и при этом не снять корону, будет верхом глупости.
– Следующие три дня я проведу в молитве на нижних уровнях храма.
– Моя королева изволит, чтобы я отправилась с ней?
– Нет, оставайся здесь, хочу побыть одна. Жрицы позовут, если мне что-то понадобится.
– Конечно, госпожа.
В коридоре стало ещё холоднее, словно заходящее солнце с собой забирало и тепло, высасывая его из камней. Тамила ускорила шаг, заставив поторопиться и сопровождающую девушку. Судя по молодости и до смешного сосредоточенному личику, ещё послушница, лишь на пару лет младше самой королевы.
Молельная ощутимо преобразилась. В первую очередь из-за линий, начертанных прямо на камне живым огнем. Линии эти причудливо пересекались хаотичном образом, и только присмотревшись, можно было заметить в этом беспорядке сложный узор. У одной из стен сиротливой кучкой стояли жрицы. В отличие от сопровождавшей послушницы, которая осталась за дверью, это были зрелые женщины, некоторые из них годились королеве если не в бабушки, то в матери. Жрицы тихо переговаривались, поглядывая то на Тамилу, то на огонь, то на старуху, которая, казалось, за весь день так и не двинулась с места. Разве что исчез покрывающий голову платок, и редкие белые волосы жидкой завесой растеклись по сгорбленной спине.
– Она не переживет ритуал. – Маара подкралась совершенно незаметно, возникнув за плечом королевы, отчего девушка чуть вздрогнула. – Ты уверена, что это того стоит?
– Нет. Но я не вижу другого выхода, как отвести беду от Гарета.
Жрица встала рядом с Тамилой, так же прилипнув взглядом к фигуре у алтаря.
– Я не одобряю того, что ты хочешь сделать. Но буду молиться за тебя.
– Спасибо.
– Как вы собираетесь возвращаться?
– Так же, только через жриц Ориса. Надеюсь, они будут менее принципиальны и не станут так возражать. Вы можете передать им просьбу помочь?
Маара едва заметно кивнула и отошла к своим сестрам, по пути отдавая последние приказания.
Вот они разошлись по комнате, заняв свои места у линий. Самой же Тамиле пришлось ступить в центр узора. Огонь ласково лизал её ноги, играл тканью юбки, но не обжигал. Тихое пение, больше похожее на гул, по очереди подхватываемое жрицами, от которого завибрировал камень. И вот уже огонь танцует в такт этой странной песне, королева поймала себя на том, что тоже начинает раскачиваться из стороны в сторону.
Лицо матушки Тархи, внезапно оказавшееся совсем близко, настолько, что королева едва не отпрянула.
И её тихий шепот:
– Иди, дитя, и пусть с тобой будет удача и Её благоволение.
В следующее мгновение пол ушел из-под ног, и Тамила, коротко вскрикнув, упала на что-то твердое. Оно оказалось не только твердым, но и хрупким, сломавшись под весом упавшей девушки, и один из обломков больно ткнул в бок. Открывать глаза сразу было страшно, но оставаться в неведении ещё страшнее. К тому же начала кружиться голова, запоздало отреагировав на магию портала.
Первым, что увидела Тамила, был блеск лезвия кинжала у своего лица. Оружие сжимала мужская рука, ближе к запястью виднелось чернильное пятнышко. Королева с трудом сдержала совершенно неуместный смешок – кинжал был никак не для вскрытия писем, боевое оружие, скудно украшенное, но бритвенно-острое, да и держащая его рука крупная, с длинными пальцами, рука воина, а тут такое несоответствие.
– Должен сказать, весьма заинтригован, но не могу не спросить – что вы здесь делаете, ваше величество?
Глава 4
Тамила медленно скользнула взглядом вдоль кинжала, не страшась встретиться взглядом с тем, кто держал оружие, но всё же не спеша смотреть в лицо.
Будто не было долгих часов, в течение которых она до слова и жеста продумывала речь. Словно это перемещение было неожиданным и нежеланным. Хотя второе все же близко к истине – личное желание было едва ли не последним, что она испытывала.
– Доброй ночи. – Медлить и дальше было некуда, королева шевельнулась, сбрасывая пелену ненужных мыслей. – Вы позволите?
– Конечно.
Все ещё не поднимая глаза дальше верхней пуговицы камзола, Тамила оперлась на предложенную руку и только после того, как встала на ноги, посмотрела вверх.
Слухи не обманули, он был действительно не стар. И даже по-своему привлекателен, хотя королева не могла сказать, что её с первого взгляда пленила внешность советника. Вполне обычное мужское лицо, сейчас искаженное едва заметной ироничной улыбкой. Ни грамма тепла в серых глазах, так похожих на темные воды штормового моря. Две вертикальные морщинки между нахмуренных бровей. Единственное, что было примечательным, это волосы, Тамила ещё никогда не видела людей с таким цветом – что-то среднее между песком и пеплом. Именно по этим волосам, непривычно коротко обрезанным, она и узнала его, пусть и не видела портрета советника соседней державы.
Сказать же ничего не успела – за спиной шумно распахнулась дверь, и, судя по звуку, в комнату ввалились несколько человек.
– Господин, с вами все в порядке?! – звук взводимого арбалета ни с чем не спутать, и королева замерла, так и не сумев отвести взгляд от его глаз.
Наверное, забавную картину они собой представляют. Обломки стола, разбросанные бумаги в каплях пролившихся чернил, чей запах щекотал нос, и двое, застывшие друг напротив друга.
– Да. Проверьте защитный контур дворца, – он был совершенно спокоен, да и пальцы, едва сжимавшие тонкую руку Тамилы, не дрогнули. Как и она сама, ни на мгновение не отведшая взгляд. Почему-то казалось очень важным не разорвать этот контакт, своеобразная проверка собственной решимости. – Свободны.
После секундного замешательства стража исчезла, осторожно притворив за собой дверь. Слухов этот вечер вызовет великое множество – откуда бы в защищенной части дворца взяться неучтенной женщине? Но чьи-то головы точно полетят.
– Вина?
Её руку отпустили, да и кинжал куда-то незаметно исчез, и всё же королева не сомневалась – стоит ей сделать нечто необдуманное, оружие снова мгновенно появится. Потому с максимально расслабленным видом чуть качнула головой:
– Благодарю, не стоит.
Есть или пить она здесь точно не рискнет, пусть даже после нескольких добровольцев, пробующих блюда.
Мариф лишь едва заметно качнул головой, принимая ответ, и молча указал на кресло у стены. Стараясь не морщиться от боли в ушибленном боку, Тамила кивнула, так же без слов принимая приглашение.
Дальше тянуть было некуда, пусть хозяин демонстрировал редкое для такого случая гостеприимство.
– Простите за столь эффектное появление, я не хотела пугать вашу стражу.
– Ничего страшного, им не помешает небольшая встряска. – Себе Мариф вина налил, но пить не стал, с легкой усмешкой, заметной разве что в уголках глаз, глядя на королеву поверх края бокала. – И все же я заинтригован. Неужели вас свергли и теперь только помощь заклятых друзей спасет очаровательную правительницу?
Тамила не обольстилась ни улыбкой в голосе, ни почти доброй иронией в этих словах.
– К счастью, нет, но у нас появилась другая проблема.
– У нас?
– Хорошо, пока у меня. Но если для меня это всего лишь проблема, то для вас, – это слово она выделила особенно, – в будущем она грозит большой бедой.
На бесконечную минуту воцарилось молчание, нарушаемое только далекой перекличкой стражников и звонкой мелодией цикад за окном. Уже окончательно стемнело, все же Орис существенно восточнее Гарета.
– Почему-то мне кажется, что речь не о торговых пошлинах на соль и вяленую рыбу, – он резко отмер, прекратив гипнотизировать взглядом Тамилу, и вынул из кармана небольшую плоскую коробочку. Королева украдкой перевела дыхание – выдержать его пристальный взгляд оказалось намного тяжелее, чем могло показаться, и с заметным интересом наблюдала за действием мужских пальцев. С такими чарами она сталкивалась часто, но ещё ни разу не приходилось наблюдать, как их устанавливают с помощью амулета. Значит, Итар Мариф все же не маг, тот смог бы сделать то же самое одним щелчком пальцев.
– Теперь мы можем говорить свободно. Надеюсь, вы понимаете, что само по себе появление правительницы недружественной державы на территории Ориса очень похоже на объявление войны. И я надеюсь, что у вас были веские основания для этого визита.
Хотя ни тона, ни громкости он не сменил, Тамила ощутила, как по спине прошла дрожь нервного озноба.
– Я полностью отдаю себе отчет о возможных последствиях своих действий, – продолжать и дальше мило беседовать об отвлеченных вещах с перспективой перехода разговора на здоровье многочисленных королевских наложниц она не планировала. – Точно так же, как и сознаю, что этот разговор бросает тень на вашу репутацию как преданного подданного.
И в этом тоже была часть её плана, хотя и не основная. Скомпрометировать советника старого короля в глазах наследника престола больше, чем было до этого момента, вряд ли получилось бы, даже явись она на главную площадь во время массовых гуляний и бросившись ему на шею.
– И всё же вы, несмотря на всю опасность, здесь… – советник повертел в пальцах бокал с нетронутым вином, по поверхности которого рассыпались багровые блики. – Насколько мне известно, вы не склонны к беспричинной истерии и спонтанным поступкам, так в чем же причина этого визита?
– В самом ближайшем времени Гарет заключит мирный договор с северянами.
– Похвально, но не думаю, что вы проделали этот путь, чтобы вызвать во мне зависть.
– Сомневаюсь, что вы сильно позавидуете мне, когда узнаете условия. Конунг северян станет моим супругом. И правителем Гарета.
Тонкое стекло брызнуло из сжатой ладони, сдобренное каплями вина и крови.
– Ваш Совет не настолько глуп, чтобы добровольно совать головы в петли. Возможно, вас неправильно информировали.
Королева лишь устало усмехнулась, не став комментировать последнее предположение, и протянула вынутый из рукава платочек.
– К сожалению, это не мои домыслы, договор будет подписан через несколько дней.
Платочек он не взял, нетерпеливо стряхнув осколки на пол.
– Тогда тем более не понимаю, что вы делаете здесь. Вам надлежит планировать свадьбу, а не путешествовать по чужим дворцам и кабинетам. А нам – готовиться к войне.
– Я не знаю, почему Совет принял такое решение, – не выдержав витающего напряжения, Тамила поднялась с кресла. – И дело не в грядущем браке. Я не хочу отдавать свою страну чужакам, которые придут не для того, чтобы сеять зерно и растить скот. Они придут убивать и грабить. И мы оба прекрасно понимаем, что война между нашими странами вопрос нескольких месяцев. Алчность северян не зря сравнивают с пожаром, разорив Гарет и угнав в рабство моих подданных, они не успокоятся и начнут войну с Орисом.
Остановилась она только перед распахнутым окном, сжав подоконник холодными пальцами. Там, внизу, на расстоянии десятка метров, несмотря на довольно позднее время, кипела жизнь. Разговоры, далекий смех и недовольные окрики садовника на бестолкового помощника… Такие привычные звуки, которые в любой момент могут смениться угрюмым молчанием и женским плачем. Война и смерть всегда идут рука об руку, и не приведи Богиня оказаться на их пути.
– Вы предлагаете Орису военный союз? Но его не признает Совет, а нам нужны гарантии. Слово королевы стоит многого, но всё же его не всегда достаточно.
Как и не достаточно её утверждения, но Тамила была уверена, что Мариф об этих новостях если не знает наверняка, то догадывается.
– Нет. Я предлагаю не военный союз, а брачный. И не Орису, а вам лично.
Снова пауза, полная звенящей тишины, которая растянулась на вечность.
– Должен признать, вы умеете удивлять.
– Боюсь, ещё немного, и только это мне и останется, – королева устало прикрыла глаза, ни на мгновение не позволив себе чуть сгорбить ноющую спину.
Касание плеча оказалось настолько неожиданным, что Тамила непроизвольно вздрогнула.
– Вы вполне можете найти более титулованного мужа, почему я?
– Потому что мне нужен муж, который не ослеплен желанием прославиться в сражениях. Гарету нужен тот, кто сможет стать королем после меня. – Она резко обернулась и пристально посмотрела в штормовые глаза. – Мы оба прекрасно знаем, чем грозит смерть правителя, не имеющего наследника. И мы не на приеме, не нужно уверять, что я проживу ещё долгие десятилетия, осчастливив избранника выводком детишек.
– Противоядия так и не нашли? – В его голосе не было сочувствия, и это на удивление благотворно подействовало на натянутые, как струны, нервы Тамилы. Отвечать она не стала, да это и не потребовалось. – У посла не было приказа травить вас.
– Значит, он проявил личную инициативу, но речь сейчас не о том. Этот брак выгоден нам обоим. Как только не станет нынешнего правителя Ориса, вас тоже не ожидает ничего хорошего – слишком много влияния на старого короля, слишком большая популярность среди народа и армии. Вы влиятельнее наследного принца, к тому же слишком по многим вопросам не совпадают ваши взгляды, а этого наследник вам не простит.
– Уже не простил.
Тамила недоуменно нахмурилась, в равной степени раздосадованная несговорчивостью советника и заинтригованная его словами.
– Два дня назад у короля Марука случился удар, об этом знают только самые близкие.
В другой момент Тамила могла на мгновение даже обрадоваться, все же особой дружбы между правителями не было никогда. Даже добрососедскими их отношения не были, властитель Ориса не раз крайне двусмысленно высказывался по поводу самого факта правления Тамилы, что не добавляло взаимной сердечности и между подданными. Сейчас же смерть Марука была совершенно некстати.
– Как он?
– Жив. – Судя по тону, состояние это было временным. – Ваше предложение огромная честь для меня, но принять его не могу. Как не могу предать своего короля, тем более в такую минуту.
Досады не было. Разочарования тоже. Лишь отстраненное понимание, что план, на который поставила королева, не сработал. Усталость, приправленная долей головной боли, но она сейчас была отдаленной, будто только набирающая силу гроза, потому не стоила внимания.
– Ваша преданность похвальна, но как только старого короля не станет, скорее всего, вас признают бунтовщиком и предателем и казнят.
– Возможно.
Некоторое время они стояли напротив друг друга, не разрывая контакт взглядов.
– Что ж, – Тамила дрогнула первой. – Не смею больше отнимать ваше время, мне пора возвращаться.
– Как вы вообще смогли попасть сюда? Это защищенная часть дворца, магические порталы здесь не работают, – он не двинулся с места, продолжая смотреть на королеву.
– Магические – возможно. Меня перенесли жрицы.
Не то чтобы Тамила впервые подумала о том, что может стать заложницей, нет. Но этот вопрос вкупе с непроницаемым взглядом немного встревожил, что никак не отразилось на её спокойном лице.
– Жрицы… – задумчиво протянул он. – Видимо, они не знали, куда и к кому вас переносят, иначе не стали бы помогать.
– Знали. Они не стали утаивать историю вашей матери.
Впервые за весь разговор на лице Марифа промелькнуло искреннее удивление:
– И вас это не остановило?
– Я приняла это к сведению, но как я не вмешиваюсь в дела храма, так и им не дозволено влиять на решения короны.
Он подошел ближе, внимательно глядя в глаза Тамиле, отчего у той почему-то чуть быстрее забилось сердце. Возможно, если бы не болезнь, даже кровь прилила бы к щекам, выдавая замешательство румянцем. Но королева лишь сделала вид, что какой-то звук за окном привлек её внимание, и отвела глаза.
– Местный храм слишком близко к расположению войск, вам не стоит показываться рядом. – Медленно протянув руку, он поправил капюшон плаща королевы так, чтобы тот полностью скрывал её лицо. – Я провожу вас до другого, так будет безопаснее.
Тамила, замешкавшись на секунду, молча кивнула.
То, что она сначала приняла за королевский дворец, оказалось его меньшим собратом. Мариф с армией действительно находился недалеко от границы, расположившись в Ласаи – довольно крупном городе в месте, где небольшая речушка, берущая начало восточнее Темного хребта, впадает в Расхи.
Ласаи стоял на пересечении торговых путей и с одинаковым радушием встречал любого, кто прибыл сюда – будь то подданный Гарета или Ориса. Или же купец с далеких островов, лежащих на противоположном берегу Закатного моря, приплывший на пропахшем солью и специями нефе. Не брезговали здесь и торговлей с северянами, но те сами в последние годы приплывали всё реже. Их узконосые кнорры легко преодолевали течение Расхи, чьи почти черные глубокие воды в нижней трети русла были спокойны и медлительны.
Даже наличие довольно внушительного гарнизона не настораживало, наоборот, внушало иллюзию защиты города от лихих людей. Правда, от карманных воришек защитить не мог никто, и тех на торговых площадях и шумных базарах развелось едва ли не столько же, сколько и почтенных торговцев.
Об этом Тамила размышляла, ступая рядом с советником, который бережно, но довольно крепко придерживал её за руку. И пусть касание особы королевской крови без её на то разрешения считалось серьезным преступлением, указывать на этот недопустимый шаг она не стала. И без того слишком много всего, нуждающегося в осмыслении.
За крытой галереей, в которую они вышли из его кабинета, Мариф почему-то направился не на широкую лестницу, а свернул влево, в темный угол с неприметной дверцей. Тамила тут же насторожилась и чуть крепче сжала в пальцах тонкую рукоятку стилета, спрятанного в рукаве. Всё, что она знала о человеке, которому предлагала брак и корону, говорило о том, что он не станет использовать её в низменных целях, но о доверии речи не шло. И рука не дрогнет ударить в спину, пусть это и несколько подло. Но она не воин, а слабая женщина, потому упускать малейшее преимущество только из-за иллюзорных правил приличия не собиралась.
– Не беспокойтесь, просто мы выйдем через черный ход.
Голос у него был негромким, но чуть раскатистым, поэтому слова расслышала без труда. И даже действительно успокоилась, хотя ситуация того не предполагала.
Несмотря на довольно поздний час, в коридорах им встретилось немало народа. В основном слуги, но пару раз внимания её спутника добивались и более привилегированные люди. Рассматривать говоривших она не рисковала, пусть во дворе довольно сумрачно, да и глубокий капюшон давал густую тень, при желании узнать правительницу получится. И лучше не представлять, чем тогда закончится её авантюра. А ведь никак иначе это сватовство не назвать, только теперь Тамила поняла, что даже не рассматривала вариант отказа. Потому в первые мгновения растерялась, не зная, как реагировать. Казалось бы, какой придворный откажется на законных основаниях примерить корону? Как оказалось, встречаются и такие, и если в другой момент она сама не только удивилась бы, но и восхитилась такой преданностью и принципиальностью, теперь же его доводы разрушили все планы.
Стоит Марифу окликнуть ближайшего стража, и Гарет вступит в войну намного раньше, чем кто-то мог ожидать. Пусть власть её почти иллюзорна, пока она жива, корона не признает иного правителя, и кто знает, насколько искусны маги Ориса и как долго смогут поддерживать её жизнь. Информация о том, на что способна кровь рода повелителей песков, считается секретной, но всё же узнать этот секрет можно. Да что там, Тамила не очень удивится, если он уже известен королю…
И хотя она старалась сохранять полное спокойствие, всё же не смогла сдержать едва слышный вздох облегчения, когда они покинули дворец. Запутанные коридоры остались позади, душная городская ночь, наполненная звуками и запахами, приняла в свои объятия.
– Позволите? – Итар приостановился, давая пару мгновений, чтобы глаза привыкли к темноте, и протянул руку Тамиле. На его ладони лежал плоский кругляш тускло блеснувшего металла на длинной цепочке. Украшение было сомнительной красоты, зато несомненной полезности – королева сразу узнала амулет для отвода глаз и молча приняла предложенное, повесив прямо поверх плаща. – Вы умеете ездить верхом?
Когда-то она была действительно умелой наездницей, сейчас же состояние здоровья уже не позволяло с прежним пылом отдаваться верховым прогулкам, но всё же Тамила тихо отозвалась:
– Да, – и сама чуть крепче сжала его пальцы, понимая, что, стоит ей сделать пару шагов в сторону, Мариф её тут же потеряет – амулет не делал исключения ни для кого.
– Тогда поспешим.
Путь до конюшни оказался неблизким, и Тамила, всё ещё опасливо поглядывающая по сторонам, вдруг поняла, насколько давно не была в такой ситуации – практически одна за пределами дворца, без сопровождения личных телохранителей. В последний раз на нечто подобное она решилась ещё будучи подростком, чем вызвала переполох среди стражи и членов Совета. Нашли тогда Тамилу очень быстро, а вот укоризненные нотации читали по очереди несколько дней. Одно это надолго отбило желание повторять прогулку.
– Я понимаю, чего вам стоил этот шаг, – его негромкий голос не столько нарушил, сколько дополнил ночные шорохи. – И восхищен тем, на сколь многое вы готовы ради своей родины. Не уверен, что мой голос даст значительный перевес, случись нашим странам обсуждать возможный военный союз, но постараюсь сделать всё, чтобы он состоялся.
Он остановился, придержав Тамилу, пережидая, когда влюбленная парочка, настолько занятая друг другом, что не замечала никого вокруг, пройдет мимо. Жаркий неразборчивый шепот перемежался хихиканьем и звуком поцелуев.
– Благодарю, – хотя королева нередко становилась свидетельницей куда более откровенных сцен, от того, что сейчас она практически наедине с незнакомым мужчиной, несколько смутилась, и прозвучало это довольно прохладно и даже чуть чопорно.
– Вы можете остаться в Орисе. Тайны из вашего пребывания здесь не получится, но обеспечить вам достойную жизнь и уважение правитель сможет.
– Спасибо, но роль драгоценной пленницы мне вполне удается и дома, – она невольно усмехнулась, представляя себе этот балаган – побег, только чтобы сменить одну клетку на другую. – Тем более что это не решит проблемы, с которой я к вам пришла. И если другого выхода не будет и мне суждено умереть за свои принципы, я предпочту сделать это на родине. Как и вы.
Он молча поклонился, принимая её ответ, и в этом поклоне уважения было намного больше, чем в том, которым Мариф приветствовал королеву в своем кабинете.
Дальнейший путь они продолжили в молчании. В темноте легко запнуться о что-нибудь, хотя дорожка и была выложена камнем, но королева старалась внимательно смотреть под ноги, потому не сразу поняла, отчего спутник резко замер, разве что сделал шаг в сторону, перегораживая дорогу. Тамила, не успев вовремя остановиться, даже слегка ушибла лоб, ткнувшись в жесткую спину Марифа. Но высказываться по этому поводу не стала, наоборот, задержала дыхание, чувствуя, как родовой медальон, спрятанный под платьем, нагревается почти до ожога. Как каменеет ладонь, сжимающая её пальцы, а воздух звенит от магии настолько, что больно ушам.
Она не видела тех, кто взял их в кольцо, зато хорошо слышала.
Трое, все маги, подошли с разных сторон. И это плохо, значит, их взяли в классический треугольник, оптимальную боевую форму для слаженного магического удара. Её медальон, в одно мгновение потеряв почти половину резерва, влитого Дарием, не дал заморозить Тамилу на месте, но одна она ничего не сделает сразу с тремя противниками, потому, не колеблясь ни секунды, вогнала ногти в ладонь Марифа, стараясь хотя бы так привлечь его внимание. К её удивлению, он в ответ чуть сильнее сжал руку, давая понять, что в порядке, чем не только вызвал вздох облегчения королевы, но и новый виток подозрений – а не маг ли он сам? Или же просто не чурается использовать сильные амулеты, способные вывести из-под магического оглушения? И хотя однозначного ответа у неё не было, один тот факт, что не придется в одиночку отбиваться от противников, внушал призрачную, но всё же надежду.
Теперь она отчетливо видела одного из нападавших, выступившего из-за живой изгороди справа. Средних лет мужчина, невысокий и довольно полный, одетый в странную хламиду, чем-то напоминавшую одеяние жриц. Он приближался медленно и осторожно, будто не был уверен в правильности собственных действий. Разведенные в стороны руки ладонями вверх чуть подрагивали, похоже, объединение сил с другими магами было для него делом совсем нелегким.
– Советник, вам надлежит пройти с нами.
Говорил это не тот, кого только что внимательно рассматривала Тамила. Голос донесся спереди, но увидеть самого общительного из боевой тройки ей не удалось – обзор полностью перекрывала спина Марифа.
– Заманчивое предложение… Увы, у меня несколько иные планы, не возражаете, если мы перенесем этот разговор? – Издевка была столь откровенна, что королева и сама на мгновение поморщилась, что уж говорить о магах. Судя по тому, как вздрогнул толстячок, тот факт, что Мариф не только не обездвижен, но и способен сарказмом испытывать терпение окружающих, для него явилось неприятным сюрпризом.
– Ка… – Что хотел сказать делегат от магов, Тамила так и не узнала. Потому что говорить с кинжалом в горле не удавалось ещё никому.
Она не видела момент, когда советник метнул оружие, более того, её и саму почти грубо швырнули на камни дорожки. Протестовать ни звуком, ни жестом она не стала, понимая, что так Мариф увел её с линии удара, и в подобной ситуации не до высматривания места помягче. Пусть на ней отвод глаз, от случайного ранения это не спасет.
По инерции перекатившись на бок, Тамила на мгновение замешкалась, выпутывая руку из складок плаща. Мягкий кистевой бросок, и пугливый толстяк тяжело рухнул в темноту.
Зря многие считают девушек королевского происхождения лишь ни на что не способным украшением тронного зала и терпеливыми женами, из года в год плодящими наследников. Пусть не военному делу, но умению в любой ситуации защитить себя Тамилу натаскивали долго и упорно, потому даже в таком густом полумраке, не видя упавшего, она не сомневалась – стилет вошел точно в левый глаз.
Негромкая возня за спиной, резко оборвавшаяся приглушенным вскриком, доказала, что заранее праздновать победу Мариф не стал, занявшись последним выжившим магом.
– К вам опасно поворачиваться спиной, – советник помог королеве подняться и, к её удивлению и толике испуга, опустился на колено. Как оказалось, не из восхищения или внезапно изменив мнение по поводу их брака – пара резких рывков, и щиколотки Тамилы ощутили скользнувший по ним сквозняк, неожиданно свежий, отчего обнаженная кожа тут же покрылась мурашками.
– Он стоял ко мне лицом, – отстраненно заметила она, чуть пошатнувшись от ещё одного рывка. – Если не ошибаюсь, вы их знали?
– Да, – закончив уродовать подол платья, советник поднялся во весь рост. – Поэтому выход у нас сейчас один – уходить из города, причем как можно быстрее.
Глава 5
Тамила не стала спрашивать, кем были нападавшие, как и то, с чего советник решил, что им лучше быстрее исчезнуть из города. Эта информация точно не была бы лишней, но она не настолько важна, чтобы позволять себе терять время на выяснение подобных моментов. Потом, когда окажутся в более безопасном месте, она, без сомнения, задаст все интересующие вопросы, сейчас же… Королева изо всех сил старалась не отставать и не создавать лишних трудностей.
Седло оказалось мужским, потому не совсем привычным. Хотя и в таком она сидела неоднократно, однако предпочла бы более привычный вариант. Увы, выбора не было.
Как не было и времени, чтобы присмотреться к тем четверым спутникам, что присоединились к ним с Марифом. О том, что они появятся сразу за городскими воротами, советник предупредил чуть раньше, за что Тамила была ему искренне благодарна. Когда они, подобно бесплотным духам появились рядом, королева, даже зная об увеличении их отряда, с трудом сдержалась, чтобы не лишиться и второго стилета. Задерживаться, чтобы забрать тот, которым убила мага, королева не рискнула. К тому же она опасалась, что сам вид трупа, который стал таковым с её помощью, не прибавит ей ни сил, ни скорости. Хотя метание кинжалов она отрабатывала едва ли не с раннего детства, применить его не на тренировке, а в бою пришлось впервые.
Так что метать единственный оставшийся стилет было бы ошибочно не только из соображений человеколюбия и сохранения собственного душевного равновесия, но и по более прагматичной причине – тогда из оружия оставалась бы только отравленная шпилька, а это не то, с чем можно рассчитывать на прорыв из вражеского города.
Если бы не понимание, что это всё не игра, и на кону стоят её жизнь и свобода, Тамила даже испытала бы удовольствие от той таинственности, с которой им пришлось выбираться из людных кварталов. От острого ощущения азарта и волнения, доказывающего, что несмотря на показное смирение, с которым она приняла известие о том, что до следующего сезона бурь вряд ли доживет, жить ей очень хочется…
Пусть на улицах и царила ночь, они не были пустыми. Разъезды стражи, припозднившиеся гуляки, несколько девиц весьма развязного вида и поведения – это была привычная жизнь после захода солнца, но в их случае любой из тех, кто заметит пытающуюся не привлекать внимания пару, мог пусть и невольно, но раскрыть их. Выданный Марифом амулет исправно не давал никому заметить королеву, но вот на самого советника взгляды бросались постоянно. Вряд ли кто-то его узнал, всё же Тамила не слышала, чтобы его излюбленным времяпрепровождением были одинокие прогулки по злачным местам, скорее, пытались оценить с точки зрения опасности и платежеспособности. И всё же, почему на него не подействовали чары? У людей, достигших уровня и должности Марифа, и враги соответствующие, потому первых попавшихся проходимцев на захват советника не отправят… Почему-то Тамила была уверена, что заказчиком был наследник, слишком уж много свидетельств раздражения, которое вызывал любимчик отца. Они ведь с принцем Сафаром практически ровесники, но едва ли не по всем важнейшим вопросам мнения расходились, причем диаметрально. Потому его обещание продвинуть предложение о создании военного совета с Гаретом вызвало у неё одновременно благодарность и горькую усмешку. Это тот самый случай, когда стоило бы требовать совершенно обратного, и тогда есть вероятность, что наследник будет настаивать на столь необходимом решении.
А ведь его хотели взять живым, если бы решили убить, никакой амулет и скорость реакции не спасут, от боевого треугольника вообще спастись крайне трудно, если только… Тамила чуть тряхнула головой, отметая этот вариант. Если бы он обладал магическим даром, об этом было бы известно, слишком давно Мариф в политике, и не первый раз на него покушаются, чем-нибудь он точно себя бы выдал. Но что тогда за амулет он носит, если даже из родового медальона Тамилы атака выпила столько энергии? Этот медальон был создан одновременно с перстнем и короной из диантов, бывших единой друзой, равной которой не существовало. И емкость его такова, что даже Дарий, один из сильнейших ныне живущих магов, не мог наполнить его одномоментно до краев. Если только амулетов несколько, но это опасно – порой они вступают в резонанс друг с другом, и тогда противникам не придется напрягаться, достаточно дождаться, когда это произойдет, и постараться в тот момент быть как можно дальше. Вышедшая из-под контроля магия надежнее и смертоноснее любого наемника.
– Сохраняйте молчание и не дайте увидеть своё лицо, – шепнул Мариф за мгновение до того, как его кулак коснулся высокой, с виду довольно дряхлой двери. Тамила кивнула, придерживая капюшон плаща так, чтобы его не отбросило случайным порывом ветра.
Дом был темен и мрачен. А ещё пропитан сыростью, свойственной нежилым помещениям. Тем удивительнее был тот факт, что на замысловатый стук Марифа едва ли не через мгновение выглянул старик. Он подслеповато щурился, силясь разглядеть позднего визитера, а когда ему это удалось, поманил сухими скрюченными пальцами, больше подошедшими бы птичьей лапе, нежели человеческой руке.
Тамила много знала о собственных шпионах Гарета, живущих в Орисе, даже припомнила адрес в Ласаи, где могла получить подобную помощь. Совет, одновременно удрученный и успокоенный состоянием здоровья королевы, не особо интересовался, как она проводит досуг. Жива, уже хвала Богине. А там пусть хоть стихи слагает, хоть на лютне бренчит, хоть гобелены вышивает, лишь бы не лезла в политику. Вот наличия любовника ей бы не простили, и отнюдь не из соображений морали, а что она проводит время в библиотеке и лекарском крыле, так это пожалуйста. О том, что из той самой библиотеки можно попасть практически в любой кабинет царедворцев, вряд ли кто-нибудь знал. А если и знали, то полагались на крепость замков на сейфах и охранные заклинания. Они действительно внушали доверие и были надежны. Против всех, кроме Тамилы – во дворце не было ни одного места, куда не смогла бы пройти та, чье право крови признала корона. Потому вместо того, чтобы вздыхать над очередным романом или внимать новой поэме лорда Кайта, Тамила сказывалась усталой или желающей уединения, запираясь в своих покоях. Даже служанок выставляла вон, впрочем, не рискуя удаляться из комнат слишком уж надолго, чтобы не вызвать подозрений.
Интересно, далеко ли отсюда до дома доверенного шпиона Гарета? Естественно, вслух она этот вопрос задавать не стала. Лишь молча проследовала за советником, ведомым стариком с факелом, в глубь дома. И сразу убедилась, что он действительно заброшен, зато имел замечательно расположенный выход на задний двор, откуда до южных городских ворот было буквально рукой подать. Об этом она узнала из скрипучих объяснений странного жильца, не взявшего ни медяка за свои услуги, но глубоко поклонившегося выходящим гостям.
Повторить этот путь Тамила не смогла бы даже в случае смертельной опасности. Какие-то темные улицы, на которые она едва обращала внимания, глухие проулки, некоторые столь узкие, что её спутнику приходилось протискиваться в них боком. Подворотни, полные такой густой темноты, что её почти можно было коснуться. Да и дорога не располагала к любованию окрестностями – порой неровная, а иногда и откровенно ухабистая, изредка неплотно пригнанный шершавый камень, грани которого она ощущала даже сквозь достаточно толстую подошву ботинок, не оставляли времени на запоминание. Подол платья, которое столь варварским способом укоротил советник, не так сильно мешал быстрому шагу, как до этого, но приходилось прилагать определенные усилия, чтобы не отстать. Мариф шел быстро, но спокойно, в нём не ощущалось нервозности, которая не отпускала Тамилу. Да, в отличие от королевы, он в своём государстве, но едва ли в этот момент его положение было существенно прочнее её собственного.
– Осталось совсем немного, потерпите, – несмотря на то что дорога стала существенно ровнее, он продолжал придерживать Тамилу под локоть. Поначалу она решила, что так Мариф страхуется от возможности потерять её, но ведь тогда намного проще было бы попросить пока снять медальон. Только много позже королева поняла, что он опасался другого – выдержит ли она быстрый темп, в котором приходилось пересекать опасные улицы? И хотя усталость начинала сказываться, сбиваться с шага или просить минутку на отдых Тамиле в голову не приходило, слишком опасно.
– Всё в порядке, – шепотом ответила она, опасаясь говорить в голос. Вряд ли кто-то из ночных прохожих узнает её, но лучше вообще привлекать как можно меньше внимания.
Судя по лошадям, конюшня эта не относилась к личным владениям советника – лошади были самыми простыми, ни стати, ни особой красоты, зато выносливые и обыкновенные настолько, что за них не цеплялся взгляд. Тусклый факел, притененный покачивающейся на ветру листвой, давал мало света, и все же оценить будущее средство передвижения Тамила смогла, пусть больше и на ощупь, нежели зрительно. Гнедая кобылка, подведенная заспанным конюхом, от которого разило дешевым вином, была коротконогой и вообще невысокой, зато молодой и игривой. Пока советник о чем-то тихо переговаривался с конюхом – судя по несколько осоловелому взгляду работника, переговоры с его подопечными могли оказаться гораздо продуктивнее, – лошадь фыркнула в лицо Тамиле и попыталась прихватить её за нос мягкими, будто бархатными губами. Получила за это от королевы легкий шлепок, но не обиделась, только по-собачьи встряхнулась, зазвенев сбруей.
Подняться на лошадь самостоятельно у неё не получилось бы, поэтому Тамила спокойно дождалась, когда Мариф освободится, и позволила подсадить себя в седло.
– Через несколько минут мы выберемся из города, – сам он оказался на спине более светлого, почти буланой масти коня очень легко, одним гибким прыжком, за которым королева наблюдала с удовольствием и легкой завистью. – Что бы ни случилось, не поворачивайте назад, нужно оказаться на границе как можно раньше. – Он направил коня вдоль глухой стены конюшни, куда свет факела не доставал, неизвестно как ориентируясь в такой темноте. – Отпустите поводья, я поведу вашу лошадь.
Тамила тут же убрала ладони с жесткого ремня, признавая свою беспомощность в этой ситуации. Да и перчаток у неё с собой не было, успеет ещё стесать руки до кровавых волдырей.
– Спешка как-то связана с произошедшим в саду?
– Да, гарнизон ещё не поднят по тревоге, но описание двоих беглецов у патрулей уже есть. – Значит, кто-то обратил внимание, что советник покинул дворец не один, иначе искали бы только его… Да и трупы сразу троих магов должны были навести на размышления – как ни силен и тренирован советник, справиться сразу со всеми у него в одиночку вряд ли получилось бы. – Как только покинем город, к нам присоединятся ещё несколько человек сопровождающих, не пугайтесь.
– Хорошо.
Судя по тому, что её покладистость не вызывала вопросов, советник и сам знал правила, регламентирующие поведение правящих особ в ситуациях, несущих угрозу жизни. Тамила прекрасно знала, что правила эти написаны кровью не только элитной охраны, но и наиболее упрямых её подопечных. Пока не минует опасность, она не собиралась вступать в споры и настаивать на своем, сейчас королева беспомощна, как новорожденный котенок – в чужой стране, окруженная чужаками и мимоходом ввязавшаяся в деликатные проблемы передела власти соседней державы. Лучшей помощью с её стороны будет как можно меньше отвлекать и задерживать, хотя странностей и вопросов, на которые крайне желательно получить ответы, становилось больше с каждой минутой.
Да уж, права была Маара, говоря, что это не просто авантюра, а безумная затея. Значит, она действительно безумна, если подвергла себя такому риску. Ведь всё казалось таким простым – перенестись, озвучить своё предложение, получить в ответ заверения, что жертва, в смысле советник, просто счастлива просить её руки, добраться до храма и уже к утру обзавестись супругом…
Пока же она только обзавелась неприятным пониманием, что Марифу её предложение малоинтересно, успела убить вражеского мага – с очень большой долей вероятности прямого подчиненного будущего короля Ориса, что с точки зрения дипломатии немного недальновидно – и теперь в темноте и с уже ноющей спиной направляется к границе, чтобы пересечь её тайными тропами. Насыщенность этой ночи событиями была такова, что приключений оказалось больше, чем за весь прошедший год.
Тамила ожидала в любой момент услышать окрик бдительной стражи, а то и звук натягиваемой тетивы, потому что такие лазы в городской стене обычно наперечет, и даже не сразу поняла, когда последние дома остались позади, а лошадка бойко трусит по плотно утрамбованной дороге. Как Мариф мог что-то рассмотреть в такой темноте, она не знала, хотя догадывалась, что снова не обошлось без помощи амулетов. Повод её кобылы он из рук так и не отпустил, направляя лошадь, шедшую бок о бок с его конем. Временами Тамила ощущала, как его колено касается её ноги, чуть задевая ткань плаща, а если прислушивалась, то и его спокойное дыхание.
Было в этом что-то иррационально правильное – вот так сидеть вплотную в темноте, когда за спиной враги, а впереди весьма туманные перспективы побега…
Она не сразу поняла, что случилось – Мариф неожиданно резко выпрямился, хватаясь за грудь, и рвано даже не выдохнул, а почти простонал.
– Что с вами? – Тамила успела подставить руку, не дав ему сползти под копыта. Он на секунду тяжело навалился на её плечо, едва не заставив болезненно охнуть, но сумел выпрямиться и с трудом мотнуть головой, показывая, что уже в порядке. На вопрос не ответил, только на выдохе сквозь зубы прошипел:
– Нужно спешить. Не беспокойтесь, кони видят дорогу, прибавим ходу.
Правую ладонь от груди он так и не отнял. Да и сами его движения говорили, что держаться в седле советнику ещё весьма затруднительно. Тамила лишь внимательно на него посмотрела и не стала возражать.
Четыре тени, отделившиеся от небольшой рощицы чуть правее дороги, распределились вокруг беглецов правильным квадратом, перекрывая возможные линии атаки. Королева даже не успела как следует испугаться, вовремя сообразив, что это и есть обещанное подкрепление. Всего четверо, при условии, что гарнизон уже предупрежден о необходимости любой ценой вернуть Марифа, это ничтожно мало. Но им нужно соблюдать осторожность и не привлекать внимание, пока не перебрались на тот берег реки, а группа из шести всадников уже слишком велика, чтобы сделать это совершенно незаметно. О том, чтобы попробовать просить убежища в храме, не шло и речи – слишком очевидно. Хотя, учитывая отношение к советнику жриц, идея свежая, вот уж где его точно не станут искать. Но и помощи от них Мариф точно не дождется, да и к чему эти мысли… Если Тамила верно помнила карту (а в этом она была уверена), ближайший храм вне городских врат расположен на севере, в нескольких часах пути верхом, и дорога туда им отрезана – слишком опасно пытаться вновь пересечь встревоженный город, на то же, чтобы обойти его стороной, ушла бы оставшаяся часть ночи.
Всего за пару часов Тамила в кровь стесала ладони, пусть и пыталась держать поводья сквозь подол плаща. Про то, что внутренние части её бедер горели огнем, очень хотелось бы забыть, но боль была мучительной – казалось, кожи там просто не осталось и жесткое седло касается уже одной огромной скальпированной раны. Потому, когда Мариф, уже давно пришедший в себя, о чем-то коротко переговорив с одним из сопровождающих, скомандовал:
– Привал, – Тамила даже решила сначала, что ослышалась. Так велико было желание слезть с этого пыточного устройства.
Расхи была уже совсем близко. Прохладный влажный воздух, с нотками свежести и лишь чуть-чуть отдававший тиной, щекотал нос уже с полчаса. Время от времени слышался далекий плеск, иногда начинали перекличку лягушки, но тут же умолкали.
Они остановились на самом берегу.
Прямо за густыми зарослями ивняка чернело непроглядное русло, иногда с тихим журчанием закручивающее воду в паре шагов от них.
Хотя ночь ещё не торопилась отдавать права утру, стало будто бы чуть светлее. Во всяком случае, Тамила могла хоть и смутно, но всё же различить лица спутников.
Они спешились в молчании, быстро и привычно, тем самым выдавая в себе людей, большую часть дня привыкших проводить в седле, нежели передвигаться своим ходом. Королева такой похвальной привычки не имела, потому подождала, пока Мариф поможет ей сойти с лошади, и на пару секунд зажмурилась так, что под веками побелело. Губу она прикусила машинально, чтобы сдержать болезненный крик – одеревеневшее от непривычной нагрузки тело почти не сгибалось. А она ещё думала, что боль в растертых ногах была мучительной… Зато теперь есть, с чем сравнивать.
Советник не столько довел, сколько донес Тамилу к подножию огромного кряжистого дерева и усадил между его корней на свой расстеленный плащ.
– Сейчас дам вам лечебную мазь, смажьте раны. Постарайтесь пока сами размять мышцы на ногах.
– Не думаю, что это поможет, но благодарю за предложение. – Пользуясь тем, что на неё никто не смотрит, королева позволила себе ещё одну быструю болезненную гримасу, прежде чем принять привычное спокойно-отстраненное выражение лица. – С вами всё в порядке? Там, на дороге…
Она замолчала, не зная, как задать мучивший её вопрос, всё же справляться о здоровье у незнакомого мужчины несколько неприлично. И хотя этот самый мужчина прекрасно знал, что именно у неё сейчас так болит, и даже, скорее всего, представлял, как это самое больное место выглядит, настолько нарушать правила приличия королева всё же не стала. Не будешь же вот так невзначай уточнять – а не было ли у вас в роду случаев сердечных хворей или падучей болезни?
Мариф некоторое время молчал, сосредоточенно перебирая что-то в снятой с седла сумке. Один из помощников уже раздувал крошечный костер, устроенный так, что его невозможно было увидеть откуда-нибудь, кроме реки. Дым тонкой струйкой поднимался сначала вверх, а потом будто размывался, становясь облаком кисеи и смешиваясь с начинающим подниматься от реки туманом.
Уже решившая, что ответа так и не дождется, Тамила прикрыла глаза и прижалась спиной к стволу. Твердый и шершавый, он был восхитительно неподвижным, что после нескольких часов в седле компенсировало любые другие неудобства.
И хотя ситуация и самочувствие никак не располагали ко сну, на веки и виски навалилась тягучая усталость, которая, впрочем, тут же развеялась, стоило Марифу всё же ответить на её вопрос:
– Король умер.
Она не только открыла глаза, но и чуть подалась вперед, услышав его голос. И хотя друзьями со старым правителем они никогда не были, радости в своей душе она тоже не обнаружила.
– Пусть будет к нему милостива Богиня, – Тамила сделала машинальный жест поклонения, не отводя глаз от кулона на простенькой серебряной цепочке, только что снятой Марифом со своей шеи. Прозрачный зачарованный кругляш подвески был будто бы закопчен изнутри. Там, где хранилась частица дарителя – чаще всего это была прядь волос, – осталась лишь горстка пепла. Королева знала, что в момент, когда даритель умирает, кулон разогревается едва не до красна, потому и вздрогнул советник…
Такие медальоны часто дарили родственникам или любимым, отправляясь в далекий путь. Кто знает, что может случиться в дороге, а так близкие хотя бы знают, жив ли подаривший подвеску. И хотя жизнь во дворце с виду легка и увлекательна, опасностей содержит ничуть не меньше, чем самая неблагополучная дорога.
Правитель своё опасное путешествие уже завершил.
Глава 6
Небольшая металлическая кружка приятно согревала саднящие ладони. От неё исходил терпковатый запах с едва уловимой медвяной ноткой, как от леденцов, которые маленькой принцессе давали за хорошее поведение. Пить Тамила не собиралась, даже понимая, что травить её сейчас вряд ли кто-то станет – куда как проще столкнуть в реку, в такой темноте даже камень к ногам можно не привязывать, тяжелая юбка мгновенно утянет на дно. Но заученные до состояния рефлексов правила прекрасно отбивали жажду. Однако это не мешало впитывать пальцами блаженное тепло и вдыхать запах трав, пряча за кружкой лицо. И наблюдать за спутниками.
Отвар ей с глубоким поклоном протянул один из сопровождающих – совсем ещё молодой мужчина. На вид едва ли старше самой Тамилы, и куцая рыжеватая бородка, отпущенная будто для придания солидности, выглядела, скорее, трогательной попыткой казаться старше. Он был высок и немного угловат, как рано вытянувшийся подросток, ещё не умеющий справляться с собственными телом, но всё же движения оказались плавными, а шаг бесшумным. И те же удивительно гибкие пальцы, которыми он пробежал по уздечке своего коня, удачно стоящего прямо позади костерка, потому хорошо различимому. На ласку жеребец ответил ласковым фырканьем и потерся о руку хозяина почти кошачьим движением.
Понаблюдав некоторое время из-под сомкнутых ресниц, королева кардинально пересмотрела первоначальное впечатление – не угловатый парнишка, а идеальный шпион. Маг, причем немалой силы, на мгновение порыв отбросил неприметный плащ, и Тамила успела заметить тускло блеснувший цеховой знак, прикрепленный к одежде, – десятилучевая звезда, перечеркнутая молнией. Она видела такой только однажды, и то в книге, довольно старом учебнике по истории магии, невесть как попавшей в руки. Сама она это искусство не изучала – дар крови правителей пассивен, и развить его невозможно, но определенный интерес к магии нашел отклик в душе. Тем более к магии боевой, ведь именно те, кто развивал эту сторону дара, имели право носить такой знак. Давался он далеко не каждому, а только тому, кто прошел все положенные испытания. Что там были за испытания, она не припоминала, всё же прошло довольно много времени, но тот факт, что только один из пяти соискателей удостаивался такого знака, говорил о многом.
При дворе боевые маги были не в чести. Во всяком случае, откровенно боевые. Тот же лорд Кайт неплохо разбирался в разрушительной стороне дара, но был так хорош в роли менестреля и преданного воздыхателя королевы, что о его принадлежности к магической братии многие забывали.
С того мгновения, как Мариф сообщил новость о смерти короля, прошло не больше часа. Туман, сгустившийся до состояния плотного облака, неприятно холодил кожу. Даже будучи собранными в тугую косу, волосы отсырели, и Тамила поняла, что начинает замерзать. Жаловаться было бессмысленно, потому королева в том же терпеливом ожидании сидела у дерева. Из обрывков разговоров по ту сторону костра она поняла, что именно этого все и ждут – чтобы густой туман полностью скрыл поверхность реки и можно было максимально быстро и осторожно переправиться. Плохо то, что в это время суток звуки разносятся намного дальше, но выбора не было – каждая минута промедления только увеличивала опасность. Преследователи не глупы, да и умеющие читать следы среди них точно найдутся, потому покинуть Орис нужно было до рассвета.
К Тамиле никто не обращался, да она и не ждала вовлечения в разговор. Мало того что им вообще стоит сохранять полное молчание из опасения выдать лагерь, о чем она вообще могла говорить с сопровождающими? Нет, королева поблагодарила мага за отвар легкой улыбкой, но даже спрашивать его имя не пришло в голову. Единственным, кто мог прямо обратиться к ней, был Мариф, но его одолевали совсем иные думы и проблемы. Несмотря на это, он всё же осведомился, не нужно ли ей чего? На что получил ту же вежливую улыбку и заверения, что королева ни в чем не нуждается.
Сейчас, когда выдалась минута просто подумать, не боясь отвлечься и тем самым подвергнуть свою жизнь опасности, Тамила попыталась вспомнить, что ей известно о новоиспеченном короле. Естественно, на трон он взойдет только через месяц, когда закончится траур и народ воздаст все полагающиеся почести усопшему правителю, но это ритуализм, важный для подданных, но никак не для реальной жизни двора. Тем более жизни политической.
Сафар довольно популярен в народе, этого не отнять, но… Советник его отца не менее уважаем, особенно среди магов и богатых купцов, а это уже сила, с которой приходится считаться даже самому отчаянному вояке, стремящемуся удержать трон. Сила государства в армии, да, но вот какая сложность – воины хотят есть, причем ежедневно. Обмундирование, оружие, транспорт, ежемесячное денежное содержание, полковые дома терпимости – в конце концов всё это огромные расходы, которые, случись правителю рассориться с самыми влиятельными и богатыми подданными, быстро до донышка исчерпают резервы государства. А в том, что шпионы Ориса с не меньшим рвением, чем их гаретские коллеги, докладывают о реальности угрозы со стороны северян, Тамила была уверена. И никто не рискнет в такой ситуации распустить хотя бы часть гарнизонов, чтобы немного сэкономить. Потому ссориться с теми, кто сдержанно, но все же не особо скрываясь, благоволит Марифу, наследник не станет. Он хоть порой излишне порывист и горяч, к тому же не раз вслух выражал недовольство тем фактом, что советник имеет слишком большую власть, но всё же не идиот.
Более того, Марифа выделял сам ныне покойный правитель как лицо, имеющее исключительное доверие короны. И в глазах народа советник пока никак не успел себя запятнать, потому уничтожать его открыто Сафар вряд ли рискнет. Ему ни к чему начинать правление с такого неоднозначного шага, как практически публичная казнь ставленника отца, а вот усилить свою и народную скорбь известием, что Мариф неосторожно свалился с лошади и сломал себе шею – вполне. Оступился и упал на кинжал. Случайно выпил предназначенный для кого-то другого яд. Или вообще покончил с собой, не перенеся смерти любимого повелителя. И подданные, погоревав, воспели бы того, кто пошел на смерть, желая и в Её чертогах сопровождать своего господина. Кстати, раньше существовал обычай, предписывающий наложницам усопшего монарха уходить вслед за ним, якобы, безутешные вдовы не мыслили жизни без возлюбленного. Вообще, учитывая, во сколько казне обходится содержание гарема, традиция не такая уж бесполезная.
Тамила мысленно усмехнулась, поняв, что мысли её зашли не туда.
В любом случае, теперь ход за Марифом, это понимала она, это понимает Сафар. Это понимает и сам уже бывший советник. Но каким будет этот ход? Оспорить право наследника? Тут же из мудрого и влиятельного дипломата он превратится в подлого бунтовщика, посмевшего посягнуть на священную власть носителя королевской крови, и подданные с гневом начнут проклинать предателя, не дождавшегося даже того, чтобы тело короля упокоилось в семейной гробнице. Или, того хуже, поддержат, ввергнув страну в гражданскую войну. Она никогда не бывает ко времени, но выбрать худший момент для раскола государства, чем нынешний, почти невозможно…
– Ваше величество, – объект её дум возник совсем рядом. – Пора.
Королева, лишь мгновение помедлив, кивнула, молча поднимаясь и стараясь не обращать внимания на разом вспыхнувшую во всем теле боль. Она, как старая подруга, фамильярно охватила спину и бедра, кинжальным ударом вонзаясь в основание черепа, отчего во рту тут же стало солёно. Похоже, медальон разрядился сильнее, чем предполагала Тамила – первые признаки привычного приступа она ни с чем не спутает. Ну, несколько часов продержаться будет не трудно, а вот потом станет гораздо сложнее. Потому к Дарию нужно добраться не позднее вечера, иначе все усилия окажутся тщетными.
Советник поддержал её под локоть и кивком показал на близкий берег. О том, куда он отправится позже, Тамила не собиралась спрашивать. Иногда информация бывает откровенно лишней. Но кое-что другое сказала:
– Если случится так, что вашим близким нужно будет найти безопасное место, они смогут укрыться в Гарете. Их примут с радушием и уважением.
О самом Марифе она не упомянула – глупо укрывать того, кто может оказаться врагом нового короля, хватало проблем с северянами, чтобы допускать даже малейшую возможность войны сразу на два фронта. И советник это прекрасно сознавал, потому склонился в легком поклоне:
– Благодарю за великодушное предложение, если возникнет такая необходимость, я приму его.
Значит, не примет.
Тамила тоже чуть склонила голову, давая знак, что его истинный ответ ей понятен. Но предложить была обязана хотя бы из благодарности за его помощь этой ночью.
Тихий плеск со стороны реки стал другим – более ритмичным, будто кто-то, стараясь не шуметь, работал веслами. Конечно, магией бы вышло куда как тише и эффективнее, но такое впечатление обманчиво – она оставляет пусть и кратковременный, но четкий след, и королева нисколько не удивлялась тому, что за пределами городских стен никто даже не пытался использовать дар.
Куда пропали сопровождающие, она не заметила. Вроде, только что были здесь, уничтожая следы лагеря, а через секунду они с Марифом оказались наедине. И уединение это было неправильным. Тревожным. Те же кусты, тихим шелестом ветвей переговаривающиеся с ветром, тот же запах воды, но было ещё что-то такое, отчего сердце застучало чуть быстрее, подстегиваемое предчувствием скорой беды.
И ощутила это не только королева – советник, мгновенно насторожившись, положил тяжелую ладонь ей на плечо, чуть пригибая к земле.
– Преследователи? – одними губами спросила она.
– Они уже рядом, поспешим, – так же практически беззвучно ответил он.
Чтобы понять этот шепот, ей пришлось встать вплотную, почти касаясь щекой ткани его плаща. Тамила всегда была крайне чувствительна к запахам, порой часами страдая от головных болей после официальных приемов с их какофонией тяжелых духов и благовоний. Сейчас же вдыхая едва ощутимые ароматы дыма и травяного отвара, исходящие от советника, признала, что он ей приятен. И запах, и сам Мариф. Но все же сделала шаг назад, не желая и дальше стоять столь непозволительно близко.
Земля в прямом смысле ушла из-под её ног, всё же следовало бы оглянуться, прежде чем отступать.
Уже падая, Тамила успела заметить, как поляну освещает нестерпимо-яркое пламя, сплошной стеной рвущееся к ним. Белое и безмолвное, так не похожее на живой огонь. Живым оно и не было, потому как источником служила не искра, а магия.
Удар о воду на мгновение оглушил, а ледяная темнота скрыла происходящее на берегу.
Холод обжигал не только снаружи, но и изнутри. Будто в груди разлилось злое ледяное облако, сжимая легкие, сводя судорогой мышцы и сбивая дыхание. Оно разрасталось, гася малейшие крохи тепла, безжалостно и неотступно промораживая насквозь. Обжигающим комком стынь прошлась по горлу, и Тамила судорожно закашлялась.
– Ещё! Дыши! – Безжалостная рука надавила на грудь, отчего облако лопнуло, напоследок обдав особо сильным приступом боли. Королева послушно содрогнулась вновь, но воды больше не было, только привкус какой-то болотной дряни на языке, отчего замутило ещё отчаяннее.
Веки поднимались с огромным трудом, ей показалось, что прошла вечность, прежде чем пришло осознание, что это темное пятно, склонившееся над ней, – советник.
– Вы меня слышите? – судя по тому, что слова прерывались клацаньем зубов, не одна она приняла бодрящие водные процедуры.
Губы повиновались так же неохотно, потому Тамила ограничилась медленным кивком. На зубах хрустел песок, а набрякшая коса оттягивала затылок, судя по тому, как болела кожа головы, именно за косу её и вылавливали из реки. Теперь же с неё текло за шиворот, так же, как и с промокшего платья, с каждой секундой отбирая последние крупицы тепла.
Каменные стены, такая же неровная земля, твердая и холодная. Пещера? Нет, над головой, неразличимые в темноте, шумят листья. Лицо ещё пылало после огненной атаки, если бы не упала в реку, вряд ли спаслась бы.
Тамила смутно припоминала, как ледяная вода сомкнулась над головой, ощущение паники и дезориентации – где верх, где низ, куда плыть? Мгновенно потяжелевшее и тянувшее ко дну платье. Чьи-то руки, вытолкнувшие на поверхность, не дающие снова уйти под воду… Потом темнота.
Когда Мариф начал бесцеремонно сдирать с неё ледяную ткань, только в первое мгновение хотела возмутиться, но быстро одумалась – если в ближайшее время не согреться, холод убьет вернее вражеского меча.
– Где они? – тихий хриплый голос лишь отдаленно напоминал обычную речь королевы.
– Мы в Гарете, те, кто попытался преследовать нас на реке, мертвы. – Рывком стянув неподъемную юбку, Мариф, чуть пошатнувшись, поднялся, помогая встать Тамиле. Не обращая внимания на то, что самому было не намного теплее, развернул темное, невзрачное на вид одеяло, отгораживая едва стоящую на ногах девушку.
Пытавшиеся преследовать… Значит, те, кто остался на территории Ориса, остались живы, иначе он не стал бы выделять это.
– Как скоро они приведут подкрепление? – Несмотря на холод, снимать нижнюю сорочку она не стала. Тончайший шелк высохнет и на теле, оставаться же полностью обнаженной в компании мужчины было совершенно немыслимо.
Одеяло из грубоватой кусачей шерсти ощутимо попахивало конским потом и оказалось восхитительно теплым. Тамила вцепилась в него изо всех сил, жмурясь от удовольствия. А ещё от того, что советник последовал её примеру, рваными движениями стаскивая камзол, и пусть в мутном предрассветном мареве трудно было что-то рассмотреть, стоило опустить глаза хотя бы из уважения к тому, кто спас тебя из реки. В том, что именно Мариф вытащил её на родной берег, она почему-то была уверена.
– Они не будут торопиться. – Шорох ткани через несколько мгновений стих. – Чтобы справиться с ними, в бой пришлось вступить моему магу.
Тамила досадливо прикусила губу, понимая, что сейчас сюда со всей возможной скоростью направляется пограничный патруль. Любое несанкционированное магическое искажение на границе строжайше отслеживалось, заставляя шпионов осторожничать, а контрабандистов совершенствовать навыки.
Радовало то, что патруль этот родной, гаретский. Но подчинялся он военачальнику, и как отнесется Хетт к обнаружению своей правительницы в такой, мягко говоря, неподходящей компании, предсказать не могла. Да, в той подслушанной беседе он был не сторонником союза с северянами, но и не отрицал его.
– Ваши спутники, они… живы?
– Да, они ушли на разведку. Ваше величество… – Мариф на мгновение запнулся, будто подбирая слова, чего ранее с ним не случалось, и Тамила в удивлении вскинула голову, пытаясь понять, что вывело из равновесия обычно невозмутимого советника. – Один из оставшихся в живых преследователей успел вас рассмотреть. Боюсь, новость о том, где и с кем вы находитесь, в самое ближайшее время облетит не только Орис, но и Гарет.
От нахлынувшего понимания, чем это грозит, Тамилу даже перестала бить дрожь. И не ужас был тому виной, а ярость. Не так страшно, если бы только в Орисе распространилась пикантная сплетня о тайной ночной встрече с советником, но в Гарете это сочтут неприкрытым предательством. Да ещё и такая несвоевременная смерть короля… Для наследника эта новость будет роскошным подарком – Тамила невольно скомпрометировала не только себя, но и Марифа. Пусть старый интриган умер своей смертью, повернуть это так, чтобы народный гнев обратился на уже бывшего советника, совсем несложно. Совместная война против северян была слишком давно, а напряженность в отношениях двух стран нагнетается уже не одно десятилетие, что уж говорить о двух последних годах, когда дипломатические отношения оказались практически разорванными. И даже если предложение снова выступить единой армией и будет высказано, вероятность его принятия становится ничтожной.
– У нас остается только один выход. Тот, ради которого вы и отправились в это рискованное путешествие. Народ падок на романтическую чушь и поверит во внезапно вспыхнувшие чувства, – голос советника звучал глухо и будто издали, прекрасно отражая, насколько Мариф вдохновлен подобной перспективой.
Он был прав, и Тамила это понимала. Легенды, в которых возлюбленные, скрываясь от не одобрявших эти отношения родителей, преодолевают преграды и запреты, всегда популярны. Чем беднее и необразованнее люди, тем с большей охотой слушают подобные истории, веря в искренность чувств героев. Те же, кто больше разбирается в политике, сочтут, что персонажи этой сказки решили возродить давно утраченное доверие между народами, и это тоже неплохо. Скорее всего, Тамилу сочтут доверчивой дурочкой, поверившей в любовь там, где правит голый расчет, Марифа – опытным интриганом, что, впрочем, не так уж далеко от истины, обольстившим правительницу ради короны. Народ Гарета, пусть и не будет в особом восторге от личности супруга королевы, вздохнет с облегчением от новости, что теперь у них есть король. Пусть не свой, не родной, но и не чужестранец, от которого неизвестно чего стоит ожидать. Орисцы и вовсе проникнутся уважением к тому, кто смог без крови и ущерба для казны договориться со своенравным соседом.
Они оба только выиграют от всей этой ситуации, нужно только подать её правильно. Но почему-то понимание, что, несмотря на непредвиденные трудности, итог окажется именно таким, каким и задумывался, не приносило радости.
– Вы правы, – она теснее сжала пальцы, впиваясь ногтями в одеяло. Горло нестерпимо саднило, приходилось прикладывать усилия, чтобы слова были различимы. – Это действительно выход, но… – Королева секунду поколебалась, прежде чем продолжить. – Принимая меня в жены, вы должны будете поклясться, что не имеете в душе и сердце желания навредить Гарету. Если обманете, корона уничтожит вас во время ритуала бракосочетания. И это не метафора.
– Я не стану умышленно вредить Гарету, но и свою родину не предам. Единственное, что могу твердо пообещать, так это то, что постараюсь любыми способами избежать войны между нашими народами.
Несмотря на крайнюю расплывчатость ответа, Тамила устало кивнула, прилагая определенные усилия, чтобы удержаться на ногах.
– Думаю, этого будет достаточно. От себя же хочу взять ещё одно обещание. Обстоятельства таковы, что я возведу вас на престол, сама же объявлю себя консортом. Если Венец правителей примет клятву, никто не сможет оспорить ваше право быть королем. И когда меня не станет, вам надлежит взять в жены дочь одного из членов Совета. Ваше дитя должно иметь хотя бы половину гаретской крови.
– Этот разговор преждевременен. – Он подошел ближе, бледное лицо выделялось на фоне предрассветной тьмы светлым пятном. Выражения его глаз королева рассмотреть не смогла, отметив только плотно сжатые губы. Не так она представляла себе предложение стать женой, пусть с малых лет и понимала необходимость политического брака. – Ваше величество, согласны ли вы принять моё предложение руки, позволить быть вашим мужем, опорой и защитником?
Глава 7
Поравнявшись, Эйдал едва заметно кивнул, и советник пришпорил лошадь. Хотя та и без понукания бежала едва ли не на пределе возможностей.
Её величество королева Тамила, она же его новоиспеченная невеста, походила на тряпичную куклу, приходилось постоянно придерживать, чтобы не сползла. Однажды мелькнула мысль просто привязать её к седлу, но от заманчивой идеи пришлось отказаться. Двойная ноша не прибавляла хода коню, но особо и не досаждала: девушка весила, как ребенок. Тревожило её молчание. Сердце, бьющееся прямо под ладонью, стучало слишком быстро. Иногда оно будто замирало на несколько мгновений, потом снова продолжало торопливый бег, тем самым заставляя советника мысленно проклинать этот день со всеми его резкими поворотами.
Смерть короля не стала неожиданностью. Лекари давно предупреждали о необходимости быть умеренным в еде, питье и плотских удовольствиях. Некоторые после этих советов даже оставались живы и относительно здоровы. Проявить столь несвойственное великодушие и всепрощение заставило понимание, что запас врачей не бесконечен, а первыми на плаху отправились самые умелые. И не далек тот час, когда единственным, кто может оказать помощь, окажется придворный коновал.
О том, что остались считаные часы до восхождения на престол Сафара, советника предупредил отец, и было это три дня назад. Он просил под предлогом неотложных нужд уехать в семейный удел, показав тем самым наследнику, что не собирается никоим образом пытаться оспорить его право на престол.
Мариф отказался. Слишком хорошо он знал характер Сафара, его неуёмную жажду власти и глубину ненависти к королевскому любимцу. Тех тридцати лет, что они вместе сначала росли, потом учились, а потом и занимали должности при дворе, с лихвой хватило, чтобы теперь быть уверенным – наследник не остановится ни перед чем, чтобы не только расчистить путь к короне, но и поквитаться с теми, кому завидовал.
Советника он ненавидел за то доверие, которое ему оказывал старый король. Ни для кого не было секретом, что именно мнение Марифа было наиболее весомым. Не раз и не два его слово было решающим, тогда как доводы наследника отвергались. Народ уважал советника за не свойственную возрасту мудрость и осторожность. Наследник ненавидел за то же, считая это проявлением нерешительности и даже трусости.
В Эйдале же видел не только противника, но и конкурента, Сафара нимало не смущало, что никто не посадит на трон мага, да и сам он не стремится править, второй сын короля для наследника был едва ли не бо́льшим раздражителем, нежели советник. Потому, когда принц Эйдал окончил обучение, правитель попросил Итара взять его в свою свиту. Именно попросил, а не приказал, прекрасно понимая, что под начало Сафара среднего сына отдавать нельзя. Отмечал его горячность и, порой, безрассудность, но эти черты у отца и сына были общими, потому особой беды в том не видел. Сам же юный маг, ещё пребывавший в угаре иллюзии всемогущества, оставаться без твердой руки не мог. Рука короля же давно одряхлела, и, не будь за его плечом Марифа, кто знает, как давно на престоле сидел бы новый правитель.
Потому, понимая, чем грозит нахождение в столице, советник и отправился в Ласаи. По официальной версии, для встречи с главами иностранных торговых гильдий, которые – вот незадача! – не явились. Наверное, потому, что и сами о ней не знали.
В порту Ласаи в любое время дня и ночи их ждал корабль, на котором Мариф собирался вывезти из Ориса Эйдала, чтобы потом, убедившись, что принц благополучно добрался до одного из островов, на котором уже несколько веков стояла неприступная твердыня Братства Огня, вернуться домой. Возможно, на казнь. Но обещание, данное королю несколько лет назад, не давало поступить иначе. Клятва не допустить братоубийства и уберечь Сафара от развязывания войны с Гаретом.
Сказав, что посол не имел задания травить юную королеву, он ничуть не солгал. Наоборот, у старого короля были свои планы на Тамилу, и её смерть в них совершенно не вписывалась. Случившееся два года назад ударило по Орису не только в репутационном плане, но и разрушило многолетние интриги, венцом которых должен был стать брак Сафара и Тамилы с последующим объединением двух государств. Потому расследование отравления в Орисе велось едва ли не более тщательно, чем в Гарете. Сам Мариф его и вел, и до сих пор был практически уверен, что инициатором был несостоявшийся жених. Сафар был очень даже за то, чтобы присоединить Гарет, но его сердце жаждало войны. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто должен править, чьи советы необходимо выполнять неукоснительно. Чтобы люди и земля содрогались от одного только имени нового правителя.
О погоне Тамила догадалась не сразу. Тот же быстрый ритм стука лошадиных подков по каменистой земле. Та же рука, вначале почти незаметно придерживающая, а теперь уже довольно крепко сжимающая за талию, чтобы обессилевшая королева не выпала из седла. Тот же вид, любоваться которым наскучило довольно быстро. Предгорья с лесистыми лощинами и глубокими оврагами, порой становившимися причиной смены маршрута, были прелестны, но довольно однообразны.
Солнце уже пару часов как поднялось над горизонтом, но было ещё довольно прохладно, за что Тамила про себя возблагодарила небо. В жаре и духоте её состояние заметно ухудшалось, оно и сейчас было далеким от терпимого. Привычная головная боль перешла на новую стадию, в висках оглушительно шумело, раскаленная горечь сковывала рот. Платок, по давней привычке спрятанный в рукаве, оказался весьма кстати, когда из носа пошла кровь. Её было немного, к тому же довольно быстро остановилась, но испачканный платок королева постаралась спрятать как можно тщательнее.
Спутники молчали, не желая тратить силы и время на разговоры. Шума погони пока не было слышно, но по тому, как то один, то второй всадник временами оглядывались, пристально высматривая что-то за их спинами, становилось понятно, что преследователи нагоняют.
Она не знала, где они взяли этих лошадей. Хотя и догадывалась, что вряд ли купили, надеялась лишь, что обошлось без излишнего кровопролития. Эти места королева знала только в теории, бывать на самой границе с Орисом лично ей не доводилось, наверное, где-то рядом располагалась небольшая деревенька, ведь карту помнила хорошо, и никаких поселений, где можно отдохнуть и получить помощь, рядом не видела. Оттого, сцепив зубы, терпела изматывающую скачку, прекрасно понимая, что есть только одно место, где им могут помочь, ничего не спрашивая и не возражая. Вот только до него ещё нужно добраться.
Судя по тому, что спутники не спрашивали у неё дороги, карту приграничных земель Гарета они знали так же хорошо, как и собственную. Советник тоже практически всё время молчал. Тамила пыталась примерить на него звание жениха, но каждый раз мысленно осекалась. Слишком чужой, слишком непонятный мужчина, и кто знает, не было ли это решение роковым. Она была уверена, что отнюдь не факт её узнавания одним из врагов стал причиной согласия на брак. У Марифа есть куда более весомый повод искать убежища в Гарете, нежели опасения за собственную жизнь, но какой?
– До храма осталось не больше четверти часа пути, – голос раздался прямо над ухом Тамилы, не то проваливающейся в дрему, не то временами теряющей сознание. – Но нужно спешить, патруль совсем близко.
– Я выдержу, – бескровные губы едва шевельнулись.
Она действительно выдержала, хоть и с огромным трудом. И непонятно было, кто тяжелее дышит – королева или почти загнанная лошадь, резко осаженная у самых ворот.
Здесь не было резных панелей, даже цветов у ворот не оказалось. Грубые створки на вид совершенно неприступной крепости. Маленькой, прилепившейся почти на краю ущелья, в котором глубоко внизу текла узкая безымянная речушка.
На стук отворили не сразу, отчего сердце Тамилы тревожно сжималось в дурных предчувствиях. Передала ли верховная жрица сестрам близлежащих от границы обителей распоряжение помочь королеве переместиться в центральный храм? С того момента, как она его покинула, прошло больше десяти часов, быть может, за время непредвиденной задержки произошло нечто, кардинально поменявшее планы?
Молодой маг с озабоченным лицом что-то тихо и быстро говорил советнику. Настолько тихо, что не получалось разобрать ни слова, и всё же королеве показалось, что они спорят.
Звонкий женский голос прервал их разговор:
– Кто вы и что вам нужно под стенами Её обители?
Прежде, чем кто-то из спутников ответил, Тамила четко проговорила:
– Говорящая с Песками желает получить кров и совет.
Ритуальная фраза паломников, довольно редких в этих местах, прозвучала хрипло и чуть надломленно, но произвела поистине магическое впечатление. Даже не столько сама она, как имя рода Ассандер, почти не употреблявшееся, но не забытое. Оно уже давно воспринималось просто как обозначение принадлежности к старшей ветви королевского древа, из людской памяти практически стерся истинный его смысл. Жрицы же помнили, потому поспешно отворились ворота, чтобы убедиться, не подвел ли слух. Или, быть может, кто-то решил зло пошутить, но единственный взгляд на лицо, с которого Тамила отбросила капюшон, отмел это предположение.
– Мы рады приветствовать вас в нашей обители, – довольно молодая жрица с широкоскулым загорелым лицом поклонилась королеве, не забыв бросить пытливый взгляд на её спутников. И тут же нахмурилась, едва рассмотрела одного из них. Переведя взгляд на следующего, и вовсе сердито поджала губы. – Двери обители всегда открыты для долгожданной сестры, но двое из ваших спутников не могут переступить порог.
Если Мариф воспринял новость спокойно, даже едва заметно улыбнулся уголком губ, рассматривая гневно сжавшую кулаки жрицу, то маг, то ли в силу юности, то ли от усталости, не сдержался:
– А как же правила гостеприимства, предписывающие помогать путникам?
– Они не распространяются на магов, – судя по упрямо сведенным бровям, отступать она не собиралась. И все же пришлось, едва королева сухо заметила:
– Проводите меня с женихом к настоятельнице. Наши спутники устали и голодны, позаботьтесь о них. – Не дождавшись ответа от жрицы, со всё возрастающим ужасом переводящей взгляд с королевы на Марифа и обратно, она добавила толику металла в голос: – Быстрее!
Это ли или же служительница и сама смогла справиться с удивлением, но жрица закрыла рот, так и не произнеся ничего в пику распоряжения Тамилы, и с новым поклоном предложила следовать за собой.
За каменной оградой открывался довольно просторный двор с хозяйственными постройками. Откуда-то доносилось одинокое блеяние козы и петушиное пение, отчего храм становился если не уютнее, то хотя бы не таким угрюмым и безлюдным.
Идти пришлось недолго, хотя и этот путь не дался уставшей девушке легко, она без возражений оперлась на предложенную женихом руку, ступая по вырубленным прямо в скале коридорам. Темные стены лишь изредка подсвечивались факелами, не столько разгоняя мрак, сколько маскируя выбоины пола, отчего идти приходилось особенно осторожно. Звуки шагов, многократно усиленные эффектом эха, доносились сразу со всех сторон, будто по храму маршировала колонна.
Перед низкой деревянной дверью загорелая жрица повторно поклонилась и, распахнув дверь после короткого стука, удалилась. Её просторное серое одеяние мгновенно растворилось в сумраке коридора, словно поглощенное тенями.
Настоятельница обители сопровождающему королевы тоже не обрадовалась. Это ясно читалось во взгляде, однако вслух она это никак не выразила. Даже обозначила в сторону Марифа легкий кивок. Очень легкий, заметить который было весьма непросто.
– Приветствую вас, госпожа. Верховная предупредила о том, что вам может понадобиться помощь, но у нас может не хватить сил перенести всех разом.
– Это не проблема, – голос советника, низкий и будто ещё более сгущающий неприветливость встречи, казался далеким раскатом грома. – Я дам вам мощный накопитель, его хватит, чтобы вложить энергию на десяток перенесенных одновременно. Но сначала окажите помощь госпоже, она измучена трудной дорогой.
Для Тамилы было крайне непривычно, что кто-то вот так спокойно и непререкаемо отдает приказы в её присутствии, но возражать не стала. Сама выбрала этого мужчину мужем и королем, потому следует начинать привыкать к тому, что его приказы будут приоритетнее её собственных. К тому же он был прав – королеве приходилось прикладывать усилия, даже чтобы просто ровно стоять, и вступать в беседу не стала.
– Ваши сопровождающие…
– …позаботятся о себе самостоятельно.
Жрица с явным облегчением ответила:
– Тогда вверьте госпожу нашим заботам, мы всегда рады сестре, пусть и необретенной, – она приблизилась, не решаясь коснуться даже рукава плаща королевы. – Мне нужно время, чтобы отдать распоряжения и активировать круг, прошу вас следовать за послушницей в купальню.
Выйдя в коридор, жрица громко хлопнула в ладони, этот звук, тут же подхваченный и усиленный, разнесся по обители. Молоденькая девушка, вряд ли пережившая свою тринадцатую зиму, будто соткалась из теней в паре шагов от двери.
– Позаботься о наших гостях.
Девочка, бросая любопытные взгляды, но не решаясь ничего спросить, несколько суетливо кивнула и попыталась подхватить королеву под локоть.
– Не стоит. – Послушница отшатнулась, испуганно отдергивая пальцы. – Я сам отнесу госпожу, показывайте дорогу.
В том, что кто-то несет её на руках, для Тамилы не было ничего нового – приступы порой случались внезапно и не всегда в личных покоях. Да и жених, делая предложение, обещал заботиться и стать опорой, и всё же в этой ситуации ощущалось что-то тревожащее, пусть с виду и совершенно правильное. Кому, как не будущему мужу, заботиться о её нуждах и обеспечивать комфорт. Только отчего же тогда будто невидимая рука сжала горло, усиливая впечатление надвигающихся со всех сторон стен? И хватит ли ей сил остановить это движение, отстоять своё «я» у того, кому она сама же и доверилась?