Посвящается друзьям, родным и в особенности моей чудесной супруге, помогавшей всегда оставаться на гребне волны.
Посвящается Давиду Хонесбергу (1958–2007), музыканту, писателю, игроку, учителю и лучшему другу.
Амиго, научи эти небеса веселиться по-настоящему!
Густой и промозглый предрассветный туман обволок спящий берег. В деревушке Южнобережье люди заворочались на кроватях: хоть и темно, а рассвет близится. Но туман крепко вцепился в мир, окутал нехитрые жилища, спрятал море, лежащее прямо за оградой деревни. Оно, невидимое, шуршало о берег, плескалось среди причалов деревенской гавани.
Но затем сквозь туман пробились иные звуки. Медленно, постепенно нарастали, умножались, будто перекликаясь… Откуда они? С моря — или с суши? Или волны ударили сильнее, или это искаженный туманом перестук дождя? А может, торгаш какой заглянул в гости и так странно грохочут колеса по укатанной дороге?
Прислушались: точно, звук с моря. Выбежали на берег, всматриваясь в туман, стараясь различить хоть что-то среди белой мути. Чего ждать-то?
Медленно-медленно туман густел, будто толкал его перед собой, сбивал в кучу тот странный звук. И — в туманной глуби обозначилось темное, угрожающее, движущееся исполинской мрачной волной. Жители отступили, переглядываясь, кто-то вскрикнул испуганно. Они знали море — всю жизнь жили подле него, кормились от него, рыбаки и сыновья рыбаков. Только эта волна не была морской водой. Это было нечто иное.
Темная волна приближалась, окутанная туманом, звук все усиливался. Наконец туман развеялся, разорванный, и темная волна разделилась на множество частей, и обнаружились корабли и лодки. Рыбаки вздохнули с облегчением: хорошо хоть, не потусторонняя какая напасть, — но тревожиться не перестали. Южнобережье было тихой захолустной деревушкой. Своих лодок имели с дюжину, и столько же, если не меньше, чужих наведывалось за год. А тут — сотни целые в гости. И зачем, спрашивается?
Мужчины похватали кто дубину, кто багор, кто нож, а кто грузила для сетей — что под руки попало. Корабли ближе, ближе. Все больше их выныривает из тумана, нескончаемая вереница. Уму непостижимо! Да тут не сотни их — тысячи! Видать, целый народ вздумал переплыть море. Да откуда их взялось столько? Что их погнало-то всех разом? Зачем явились в Лордерон?
Рыбаки стиснули оружие, глядя неотрывно на берег, — а корабли все прибывали. Теперь уже звук узнали все: плеск множества весел, ударявших вразнобой о воду.
Первый корабль причалил. Уф, к счастью, вовсе там не чужевидные монстры из сказок, а обычные люди, и светлокожие, и смуглые. Вон, видно, и мужчины там, и женщины с детьми. Чего ж они явились-то, такой толпой? Что стряслось? Не драться ведь собрались — воинов почти не видно. Нет, точно не захватчики — скорей, беглецы. Жалко их — не иначе беда небывалая погнала прочь от дома.
Из причаливших кораблей спускались на берег люди — усталые, перепуганные. Многие валились без сил, плача. Иные озирались радостно, дышали полной грудью, довольные — наконец выбрались на твердую землю!
Туман рассеивался, истончался, отступал, разогнанный утренним солнцем, и пришельцы виделись отчетливо. Конечно, не войско это. Слишком много женщин и детей, большинство плохо одеты, бледные, тощие. Обычные люди, спасающиеся от беды, изнуренные, измученные — кое-кто и на ногах не держится.
Кое-кто, однако, был при доспехах и оружии. Один такой, высадившийся в числе первых, подошел к рыбакам. Здоровый, крепкий, широкоплечий, лысый почти, но с пышными усами и бородой, лицо суровое, сильное. Доспехи побитые, потрепанные, а из-за плеча торчит рукоять здоровенного меча. Но не оружие, а пару крохотных ребятишек нес он на руках, и еще с полдюжины поспевало за ним, цепляясь за доспехи, пояс и ножны. Рядом вышагивал странный тип — высокий, тонкий, но широкоплечий, волосы седые, а держится как молодой, одет в изодранную пурпурную мантию, на плечах рюкзак, один ребенок примостился на сгибе локтя, и еще один за руку ухватился. За странным старцем поспешал подросток, кареглазый, темно-русый, вовсе растерянный, уцепившийся за плащ старика, будто малое дитя. Одет был богато, но одежда задубела от морской соли, засалилась, истрепалась.
— Доброго здравия вам! — объявил воин угрюмо. — Мы — беглецы, спасшиеся из страшной кровавой битвы. Молю вас: дайте нам еду и питье, какие сможете, приютите хотя бы детей!
Рыбаки переглянулись, закивали, опустили багры и дубины. Конечно, Южнобережье не то чтобы богато, но и не нищее захолустье. Детей уж точно накормить и обогреть смогут. Рыбаки забрали у воина и старца детей, повели к церкви — самой большой, крепкой и просторной постройке. Уже деревенские женщины помешивали поставленные на огонь котлы с кашей и супом, уже раздавали плащи и одеяла — на всех не хватает, но можно залезть двум, а то и трем под одно. Вскоре беженцев разместили в церкви и вокруг нее, накормили и напоили. Почти что пир с множеством гостей, если б не печаль на лицах прибывших.
— Спасибо! — сказал воин деревенскому старосте Маркусу Редпату. — Я знаю — у вас не так-то много лишних припасов, и очень благодарен за гостеприимство.
— Не оставим же мы детей и женщин мучиться, — буркнул Маркус и прищурился, рассматривая доспехи и оружие воина. — А вы кто таков будете и какими судьбами здесь?
— Мое имя — Андуин Лотар, — ответил воин, отирая ладонью пот со лба. — Я… я был Первым рыцарем Штормграда.
— Штормграда? — Маркус слышал о таком королевстве. — Но ведь это за морем!
— Да. — Лотар кивнул невесело. — Мы не один день плыли, чтоб сюда добраться. Мы ведь в Лордероне?
— Да, несомненно, — впервые подал голос старик в пурпурной мантии. — Я узнаю землю, хотя этой деревни раньше не видел.
Какой сильный голос для такого древнего старика! Хотя, пожалуй, только седина да морщины говорили о старости — всем прочим он походил, скорее, на юношу в самом расцвете молодости.
— Это Южнобережье, — ответил Маркус, оглядывая старика настороженно. — А вы, небось, из Даларана? — спросил, стараясь казаться спокойным.
— Угу, — подтвердил странник. — Не бойтесь, я отбуду, как только мои спутники наберутся сил для дороги.
Маркус постарался скрыть радость. Хоть маги Даларана и могучи и король их уважает, зовет советоваться, дружит с ними, но простому человеку лучше держаться подальше от магии и ее волшебников.
— Да, задерживаться не стоит, — согласился Лотар. — Нужно как можно скорее поговорить с королем. Нельзя давать Орде время собрать силы и ударить первой!
О чем разговор, Маркус не понял, но уразумел: видно, этот Первый рыцарь здорово озабочен. Потому заверил: «Женщины с детьми могут покамест здесь оставаться. Мы о них позаботимся».
— Спасибо! — поблагодарил Лотар искренне. — Как только доберемся до короля, вышлем сюда еду и припасы.
— Вы еще нескоро до столицы-то доберетесь, — заметил Маркус. — Может, мне гонца на спорой лошади выслать вперед, чтоб предупредил. Только что гонцу говорить?
— Пусть скажет королю: Штормград пал, — выговорил Лотар, хмурясь. — Но со мной принц и люди, которых удалось спасти. Нам срочно нужны припасы. И еще: мы принесли ему срочные — и скверные — новости.
Маркус покачал головой, заслышав о стольких бедах, уставился на парнишку рядом с воином. Спохватившись, отвернулся — невежливо-то как, будто на зверя диковинного.
— Сделаем, конечно, — заверил гостей староста и пошел говорить с деревенскими.
Один парень кивнул, отвязал стоявшую у церкви лошадь и чуть не с места погнал в галоп.
— Вильям — наш лучший наездник, а конь его — самый быстрый в деревне, — заверил Маркус. — Прискачет куда скорее вас и сообщит. А мы пока лошадей для вас найдем и еды соберем на дорогу.
— Спасибо!
Лотар повернулся к старику.
— Кадгар, собери всех, кто отправится с нами, — пусть приготовятся. Выехать нужно как можно раньше.
Маг кивнул и направился к беженцам.
Через пару быстро пролетевших часов Лотар, Кадгар и принц Вариан Ринн покинули Южнобережье во главе трех дюжин людей. Большинство беглецов решили остаться в деревне из-за усталости и болезней, а то попросту от страха, потрясения и желания подольше побыть рядом с земляками, пусть и в захолустье. Лотар за то на них обиды не держал — и сам бы с удовольствием пожил в тихой прибрежной деревушке. Но долг не позволил — как всегда.
Гостеприимные хозяева предложили всех лошадей и повозки, какие только нашлись в деревне, и их едва хватило. Лотар колебался: стоит ли так злоупотреблять радушием, ведь столько уже взяли? Но время не ждет, и потому в конце концов Лотар предложенное принял.
— Далеко ли до столицы? — спросил у едущего рядом Кадгара.
— Без малого неделя, — ответил маг. — Я в этих краях не бывал, но карту помню. Самое большее через пять дней увидим башни города. Затем придется ехать через величайшее чудо Лордерона, Серебряный бор, чтобы обогнуть озеро Лордамер. Столица — на его северном берегу.
Кадгар замолк, а Лотар глянул на него пытливо. Тревожился, боялся за мага. Когда впервые встретились, удивился, насколько тот уверен в себе, горделив, независим — и это в семнадцать лет! Совсем еще мальчишка — и маг, каких мало. Недаром его единственного Медив избрал учеником. С тех пор встречался с Кадгаром не раз — упрямым и упорным, сосредоточенным, но неизменно дружелюбным. Хороший мальчишка. Лотар готов был принять его как друга, а ведь особо магов не любил. Кроме Медива, конечно… до той истории у башни Каражан…
Лотар содрогнулся, вспоминая тогдашний ужас. Ему вместе с Кадгаром, Гароной и горсткой людей довелось сражаться с Медивом. Кадгару пришлось нанести смертельный удар своему бывшему учителю — но его голову отрубил сам Лотар. А ведь столько раз в юности спасал его, вытаскивал, защищал… Давным-давно это было, когда Лотар, и Ллан, и Медив еще оставались друзьями и соратниками.
Непрошеные слезы навернулись на глаза. Лотар помотал головой — прочь, еще чего не хватало, перед всеми! Хоть долгое тяжелое путешествие за море и осталось позади, но горечь, боль и бессильная ярость терзали душу. О Ллан! Лучший друг и спутник, лучший из королей! Смешливый, радостный, остроумный Ллан, принесший Штормграду золотой век — и увидевший перед смертью, как гибнет все построенное им, как орочья Орда сметает все на пути. А каково было узнать, что за все в ответе Медив! Его магия помогла оркам прорваться в этот мир, помогла достичь Штормграда! Рыдания рвутся из груди при одной мысли о погубленном, об утерянном безвозвратно… Держись, солдат, не раскисай! Ты же нужен выжившим, нужен своему народу — и нужен народу этой земли, хотя он пока об этом не знает.
Не меньше нужен и Кадгар. Конечно, Лотар толком не понял произошедшего той ночью в Каражане. Может, и не поймет никогда, отчего так странно изменился Кадгар. Среди битвы тело его неестественно состарилось — и стало телом старика, на вид куда старше Лотара, с его-то шестью десятками за плечами! А что стало с душой молодого мага?
Кадгар же слишком задумался о своем и встревоженных взглядов спутника не замечал, хотя размышлял почти о том же. Снова в памяти всплыла страшная битва в Каражане, жуткое ощущение утекающей, выжимаемой из тела жизни. Медив тогда отобрал и юность, и магию. Магия вернулась, и во многом куда сильней, чем прежде, но вот юность, силой уведенная до срока, ушла безвозвратно. Лицом и телом сделался стариком — пусть сильным и бодрым, с выносливостью и проворством юноши, но с глубокими морщинами на челе, запавшими глазами, а волосы и едва выросшая юношеская бородка стали снежно-белыми. Хоть едва отметил девятнадцать — выглядел самое малое втрое старше. Он стал тем самым старцем, Кадгаром на склоне лет, обреченным умереть далеко от дома, в мире под странным красным солнцем, которого впервые явила магия во время битвы в башне Медива.
И как странно думать, что пришлось поднять руку на учителя, оказавшегося воплощенным злом, своими руками напустившего чудовищную Орду на несчастный мир. Но этот погрязший во зле Медив уже не был учителем, ибо душой его завладел Саргерас, побежденный матерью Медива тысячелетия тому назад. В той битве умерло лишь тело Саргераса, а дух затаился в утробе Эгвин, проникнув в ее нерожденного сына. Медив сражался со злом в себе долгие годы, почти всю жизнь, — об этом он, умирая, рассказал Кадгару. Но одолеть зло не смог, и оно, победив, руководило его разумом и делами. Вскоре после погребения Кадгару встретился призрак Медива, бесплотная копия, объявившая, что она — пришедший из будущего образ Медива, освободившегося от Саргерасовой скверны благодаря Кадгару.
И что тут думать? Горевать из-за того, что пришлось убить учителя? Конечно, Кадгар любил его, да и мир многое потерял с уходом столь могущественного и знающего мага. Но ведь убив, освободил и помог изгнать Саргераса из мира — возможно, навсегда. Медив заслужил гнев и презрение за содеянное зло, но ведь достоин и восхищения, ибо сумел столь долго противиться…
Что делать, что думать… в сердце и рассудке — хаос, водоворот мыслей и чувств. К тому же не таким он представлял возвращение домой, в Лордерон. Когда по настоянию своих даларанских учителей отправился учиться у Медива, надеялся, что вернется состоявшимся могучим магом, зрелым и опытным. Хотел вернуться на грифоне, как Медив научил, приземлиться в Аметистовой цитадели, чтобы все бывшие учителя и соученики подивились мастерству и умению. А вместо того — едет на крестьянской лошаденке рядом с бывшим Первым рыцарем Штормграда во главе разномастного, потрепанного сборища, собираясь воззвать к королям о спасении мира. Кадгар еле сдержал смех. Ну хоть выглядеть это будет в лучших традициях драмы — коллеги и учителя оценят.
— Что будем делать, когда доберемся до города? — спросил он внезапно, пробудив стареющего рыцаря от размышлений.
Тот вздрогнул, но быстро справился с собой, посмотрел пытливо. В его ярко-голубых глазах живо отражалось все происходящее в Лотаровой душе — чувств старый воин прятать не умел. Но тем не менее Лотар был весьма умен и проницателен.
— С королем поговорим, — ответил, пожав плечами.
Погладил рукоять меча, сверкавшую золотом и самоцветами на полуденном солнце.
— Хоть Штормград и погиб, Вариан — все еще его принц и наследник, а я — Первый рыцарь. Я давно встречался с королем Теренасом, встреча была краткой: но, надеюсь, он меня узнает. А Вариана он уж точно видел и обязан узнать, да и гонец наш наверняка предупредит. Думаю, Теренас сразу удостоит нас аудиенции. Там и расскажем обо всем и посоветуем ему.
— Что посоветуем? — спросил Кадгар, хотя ответ, собственно, был для него очевиден.
— Собирать правителей всех здешних земель, — ожидаемо ответил Лотар. — Нужно, чтобы они поняли опасность. Против Орды ни одно королевство в одиночку не выстоит. Мое королевство попыталось — и его больше нет. Нельзя позволить такому случиться и здесь! Люди должны объединиться и сражаться вместе!
Ладони его, державшие поводья, сжались в кулаки, Лотар распрямился горделиво — и Кадгар снова увидел перед собой могучего воителя, много лет водившего армии Штормграда и незыблемо хранившего рубежи королевства.
— Хотелось бы верить, что выслушают и поймут, — сказал Кадгар тихо.
— Они послушают, вот увидишь! — заверил Лотар.
Оба замолчали. Они-то, в отличие от местных королей, своими глазами видели мощь Орды. А ведь здешние могут и не захотеть жертвовать своим ради общего блага. Если откажутся выступить разом — погибнут. Орда пройдет сквозь их земли, как через Штормград, уничтожая все на пути.
Он стоял на высокой башне, глядя на мир под ногами. Там лежал город — раздавленный, захваченный, превращенный в руины, захлестнутый неумолимым потоком, обрушившимся на эту землю.
Он — огромный, могучий, опирающийся на исполинский боевой молот — стоял недвижимо на каменном шпиле, уткнувшемся в небо, и смотрел, а ветер трепал длинные темные волосы, заплетенные в косицы, швырял их на скуластое, резкое, будто из камня высеченное лицо, на длинные клыки, торчащие из нижней челюсти. Солнце плясало на гладкой, изумрудно отсвечивавшей коже, блестело нестерпимо на множестве медальонов и трофейных побрякушек, украшавших шею и доспех на широченной груди. Торс, плечи и ноги укрывала тяжелая броня, глянцевито-черная, испещренная рубцами и вмятинами, усаженная сверкающими бронзовыми умбонами. Окоемы сверкали золотой чеканкой, выдавая знатность и ранг хозяина.
Наконец ему надоело созерцание. И он воздел над головой огромный черный — черней сажи — каменный молот и взревел. Боевой клич, исполненный призыва и ярости, понесся над руинами и окрестными полями, отразился от камней, от дальних холмов, вернулся эхом.
Внизу темная волна нашествия остановилась. Каждый орк Орды замер, глядя на одинокую фигуру высоко в небе.
Стоящий снова заголосил, потрясая молотом, — и Орда взорвалась криками радости, приветствуя вождя. Довольный, Оргрим Молот Рока опустил оружие, чьим именем называл себя, и захлестнувшая город волна нашествия вновь принялась за работу.
Внизу, за городскими воротами, на кушетке покоился еще один орк — тощий недомерок, укрытый, однако, дорогими пышными шкурами. Рядом с кушеткой сложена богатая изысканная одежда. Но к одежде этой не прикасались неделями: орк уже долго лежал неподвижно, словно мертвый. И без того уродливое его лицо исказила боль, лохматая борода вздыбилась у оскаленных клыков.
Но внезапно лежащий вскрикнул. Рывком приподнялся, сбросив шкуры со взмокшего, истекающего потом тела. Замигал подслеповато, стряхивая сонливость, оглянулся.
— Где это я?!
К нему поспешило странное создание, массивное и двухголовое, с удивлением и радостью на обоих лицах. А на лице пробудившегося — смышленом, хитром, недобром — недоумение сменилось откровенной злобой.
— Так где же я? Что случилось?
— Вы спали, — ответило существо, бухнувшись на колени у кушетки и протягивая бокал.
Орк бокал схватил, вылил содержимое в глотку, крякнул и утерся ладонью.
— Вы спали тяжелым сном, почти смертным. Едва дышали, не двигались вовсе неделями напролет. Мы думали: дух вас покинул.
— А теперь что думаешь? — Орк ухмыльнулся. — Эй, Чо’Галл, боялся, небось, думал: брошу тебя, оставлю на нежном попечении Чернорука?
Двухголовый огр-маг глянул странно.
— Гул’дан, так сдох-то Чернорук! — рявкнула одна голова, вторая же лихорадочно закивала, подтверждая.
— Сдох?!
Сперва Гул’дан подумал: ослышался. Но выражение на обоих лицах Чо’Галла убедило пуще слов.
— Что? Как?
Сел на кушетке, но от движения закружилась голова и снова бросило в жар.
— Что случилось, пока я спал?
Огр-маг уже рты раскрыл, но тут полог распахнулся и в тесный сумрак шатра ввалилась пара кряжистых воинов. Отпихнули Чо’Галла, бесцеремонно ухватили Гул’дана под руки, вздернули, поставили на ноги. Огр-маг заворчал: но тут ввалились еще двое, стали рядом с топорами наготове. И караулили огра, пока Гул’дана не утащили прочь.
— Куда тащите?! — вопил тот, стараясь высвободиться.
Напрасно — даже отдохнувшим и сытым он не смог бы совладать ни с одним из пары, а теперь-то едва на ногах держался. Те же не столько вели, сколько тащили его к большому, роскошно украшенному шатру — Чернорукову шатру.
— Он взял власть, — сообщил спокойно Чо’Галл, идущий в паре шагов позади. — Пока вы лежали без сознания, он перебил почти весь Совет Теней — остались лишь мы с вами да горстка чернокнижников меньшего ранжира.
Гул’дан попытался собраться с мыслями. Голова идет кругом, нехорошо-то как. Если огр правду говорит, соображать надо как раз четко и споро. Но что за чушь он несет? Чернорука прикончить, совет перебить… зачем? Безумие какое-то!
— Кто же? — выкрикнул, изворачиваясь, чтобы глянуть на огра поверх широких плеч конвоиров. — Кто это сделал?
Но Чо’Галл уже не спешил следом. Отпрянул, перепуганный: из шатра шагнул навстречу огромный воин в черной броне, и колоссальный молот казался игрушкой в руках.
Так вот в чем дело! Молот Рока!
— Проснулся наконец, — процедил Оргрим презрительно.
Конвоиры отпустили Гул’дана внезапно, и тот, не в силах стоять, упал на колени перед могучим новым вождем. Глянул снизу вверх — и сглотнул судорожно, задрожал, увидав ярость и ненависть на Оргримовом лице.
— Да я… — начал было, но от оплеухи полетел наземь, покатился, остановившись лишь в паре шагов.
— Молчать! — рявкнул Оргрим. — Я не позволял тебе разевать пасть!
Подошел, наклонился, приподнял подбородок Гул’дана краем молота.
— Я знаю, что ты наделал и чего добивался. — Оргрим рассмеялся, но в смехе его слышались лишь горечь и отвращение. — Знаю, как управлял Черноруком и Советом Теней. Я знаю все! Твои чернокнижники больше тебе не помогут. Большинство мертвы, а еще живые — связаны и под надзором. Слушай, предатель и трус: я теперь — глава Орды! Не ты, не твои чернокнижники — я и только я, Оргрим Молот Рока! Кончилось время предательства и бесчестья!
Оргрим распрямился — огромный, грозный.
— Твои козни погубили Дуротана! Но он — последняя твоя жертва! И он будет отмщен. Ты больше не будешь править исподтишка, из тени, не сможешь ломать наши судьбы в угоду своей гнуси! Орки более не в твоей власти!
Гул’дан скрючился, изображая робкую покорность, а сам соображал, соображал. Всегда ведь знал: от Оргрима только и жди беды. Слишком умен, слишком своеволен и с кучей идеек вроде чести и благородства в голове. И ведь не притронуться к нему было — вторым числился после Чернорука, вождя клана Черной Горы, ставшего такой удобной марионеткой в Гул’дановых руках. Драться-то Чернорук умел как никто, но считал себя умным — и потому легко поддавался увещеваниям, послушно исполнял волю Совета Теней. А уж Советом безраздельно правил Гул’дан — еще легче, чем Верховным вождем.
А с Молотом Рока всегда было трудно. Всегда ж по-своему поворачивал, все ради толпы, самому вроде ничего не надо. И видел, видел всю закулисную возню и кривился. А после счел: чаша переполнилась, хватит, терпеть нельзя. И ударил, выбрав подходящий момент.
Хорошо выбрал: без Гул’дана за спиной Чернорук уязвим. И ведь как-то умудрился вынюхать место сбора Совета Теней. Вынюхал и перебил, оставив лишь Гул’дана с Чо’Галлом и пару-другую прочих — наверное, из тех, кто послабее да побезопаснее. И вот уже стоит над Гул’даном, молот занес, еще немного, и…
— Погоди! — вскричал Гул’дан, скорчившись и прикрыв руками голову. — Не бей, умоляю!
— О, могучий Гул’дан молит о пощаде? Отлично: умоляй, клянчи, скули, паршивый пес!
Страшно как, но молот-то еще не опустился. Как же Гул’дан ненавидел этого костолома, ненавидел со страстью, равной лишь любви к власти. Но раз не бьет приятель Оргрим, есть и у него слабина. Ведь ненавидит люто за смерть друга Дуротана, да и за то, что превратил орков в кровожадных монстров. Но не бьет, а ведь одно движение — и чудовищная глыба молота вомнет череп, выбрызнув мозг и кровь. Погоди, приятель, погоди. Я тебя раскусил!
— О великий Оргрим Молот Рока, я склоняюсь перед твоей мощью! — наконец выдавил, выговорил каждое слово ясно и отчетливо, чтоб слышали все вокруг. — Я признаю тебя Верховным вождем Орды и препоручаю себя твоей власти. Я клянусь повиноваться тебе во всем!
Оргрим рыкнул.
— Что-то раньше в тебе не шибко виднелась покорность, а? С какой стати мне верить теперь?
— С такой, что я нужен тебе, о Верховный. — Гул’дан дерзко глянул Верховному в глаза. — Ты перебил мой Совет Теней и взял всю власть в свои руки. Это хорошо: Черноруку не хватало силы властвовать самому. Тебе — хватает, потому Совет Теней не нужен. Но магия-то нужна! Тебе нужны чернокнижники, ибо без противодействия магия людей скоро погубит Орду. А чернокнижников осталось так мало! Я, Чо’Галл, да горстка новичков. Слишком я полезен тебе, чтобы попросту убить меня из мести.
Оргрим зарычал, но молот опустил. Смотрел молча на Гул’дана, и в серых его глазах пылала лютая, непримиримая ненависть. Но пересилил себя и кивнул, соглашаясь.
— Твоя правда, — выговорил с усилием. — И для меня выгода Орды превыше мести. Ты останешься в живых, уцелевшие чернокнижники тоже. Но лишь до тех пор, пока вы полезны Орде.
— О, сколь я буду полезен! — воскликнул лихорадочно соображающий Гул’дан. — Я создам для могучего вождя существ невиданных — непобедимых воинов, верных лишь ему одному! С их и нашей магией мы сомнем волшебство людей так же, как наши воины сминают их ряды!
Молот Рока кивнул задумчиво.
— Что ж, отлично. Ты пообещал мне воинов, способных справляться с человеческой магией. Сдержи же обещание.
С тем повернулся и ушел, не обращая более внимания на Гул’дана. И конвоиры ушли, так и оставив Гул’дана на коленях, а Чо’Галла — стоящим в растерянности неподалеку. Уходя, воины посмеивались.
Проклятый верзила. Ишь ушел нагло в шатер убитого Чернорука. И демоны бы драли этих людских магов! А вообще, лучше б свое нетерпение проклясть. Все ведь не терпелось выведать — оттого и залез к Медиву в рассудок. Медив-то обещал, да рассказывать не спешил. Понадеялся вызнать, а Медива как раз-то и прикончили. Человечишко умер, а Гул’данов дух так и остался в ловушке, не в силах вернуться в тело. Блуждал вдали от мира, а тем временем Оргрим завладел властью.
Но теперь, к счастью, Гул’дан бодрствует и в своем уме. И снова может взяться за исполнение давних планов. Риск с Медивом оправдал себя — нужные сведения нашлись. Скоро для истинной власти не понадобятся ни Орда, ни Молот Рока. Скоро уже Гул’дан сделается по-настоящему могучим!
Встал с земли, размялся. Ох, слаб еще. Но стоит поспешить — времени отдыхать нет.
— Зови прочих! — приказал Чо’Галлу. — Я соберу клан, верный лишь мне, способный защитить от гнева Молота Рока. Имя им будет — клан Бушующего Шторма, и они покажут всей Орде, на что способны чернокнижники. Даже Оргрим не посмеет отрицать их полезность. И свой клан собери.
Чо’Галл был вождем клана Сумеречного Молота — неистовых бойцов, правда одержимых идеей скорого конца света.
— У нас много работы, — заключил Гул’дан.
«Как он прекрасен!» — подумал Лотар.
Родной Штормград был могучим, высоким, красивым городом-крепостью, полным башен и террас, высеченных из прочного камня, способного противостоять ветрам и отполированного до блеска. Но и столица по-своему не уступала.
Хотя и непохожа, и не столь высока — но изящна, элегантна. Она венчала холм на северном берегу Лордамера — серебристо-белая, пусть и не сверкающая, подобно Штормграду, но будто светящаяся, как если бы солнце не отражалось, а восходило среди ее домов. Столица казалась городом тишины, отдыха, почти священного покоя.
— Да, замечательный город, — согласился Кадгар, — хотя я предпочитаю чуть побольше тепла.
И, обернувшись, глянул на южный берег, где зеркальным отражением столицы вставал другой город — похожий, но расцвеченный оттенками багрянца и пурпура.
— Это Даларан, столица Кирин-Тора и его магов. До ученичества у Медива я жил там.
— Возможно, тебе еще доведется вернуться туда, хотя бы ненадолго, — заметил Лотар. — Но сейчас наша цель — столица.
Глянул снова на светлые дома и башни.
— Будем надеяться, что ее жители не уступают благородством своим жилищам.
Лотар пришпорил коня и покинул Серебряный бор, за рыцарем — принц Вариан с магом, следом — прочие на повозках.
Спустя два часа подъехали к главным воротам. Их, распахнутые настежь и широченные — двум, а то и трем повозкам хватит проехать рядом, — охраняла стража. Несомненно, путников заметили издали, и встретить их вышел капитан стражи в алом плаще поверх полированных доспехов, украшенных золотой чеканкой. Вел себя офицер учтиво и выглядел сильным воином, но подошел слишком близко к незнакомцам — на удар меча. Лотар напомнил себе: здесь уже давно войны не видели, не то что в Штормграде, воюющем постоянно. Расслабились, забыли об осторожности. Им не приходилось драться за жизнь. Пока не приходилось.
— Добро пожаловать! — пригласил капитан, поклонившись. — Маркус Редпат сообщил нам о вашем прибытии и положении. Король ожидает вас в тронном зале.
— Спасибо! — ответил Кадгар и пришпорил лошадь. — Поедем, Лотар, я знаю дорогу!
Маг и в самом деле хорошо помнил узор широких улиц столицы и не раздумывал, куда повернуть. Вскоре достигли дворца, препоручили лошадей спутникам, и вот уже Лотар с Варианом и Кадгаром поднялись по широким ступеням.
Прошли сквозь внешние ворота и попали во двор — место представлений и празднеств, окаймленное множеством лож, сейчас пустых, но в праздники наверняка набитых битком. На дальнем краю двора короткая лестница выводила прямо в тронный зал — внушительный, просторный, высокий, стрельчатые арки потолка уходили в сумрак. Зал был круглым, с арками и колоннами повсюду. Сквозь витражное окно посреди потолка струился золотистый солнечный свет, высвечивая причудливый узор на полу — концентрические круги с треугольником в центре, перекрывающим ближний круг, а в нем — золотой герб Лордерона. Зал украшали несколько балконов — конечно, для знати, но военный опыт Лотара сразу отметил, сколь выгодно эти балконы расположены: горстка лучников простреливала бы с них весь зал.
За краем внешнего круга узора возвышался круглый помост-пирамида, концентрические круги-ступени вели к массивному трону, выглядевшему вытесанным целиком из сверкающего камня — сплошь грани да острые углы. Восседавший на троне был высок и широкоплеч, светлые волосы с сединой. Доспехи его сверкали, а корона больше походила на островерхий шлем, чем на знак королевской власти. В сердце Лотара сразу колыхнулась надежда: этот — король-воин, как Ллан. Он ни минуты не промедлит встать за свой народ!
Людей в зале собралось изрядно. Столпились в почтительном отдалении от трона и горожане с мастеровыми, и крестьяне. Многие несли с собой свертки, куски пергамента, даже еду, все чем-то озабоченные, но перед Лотаром с Кадгаром расступились сразу, без колебаний.
— Кто же пожаловал? — воззвал король, завидев пришедших. — Откуда вы и чего от меня хотите?
Даже снизу Лотар различил странный окрас королевских глаз: будто синева и зелень сплелись, родив резкий, ясный, пронзительный взгляд. И надежда в Лотаровом сердце укрепилась: этот человек сумеет разобраться, увидеть, понять.
Лотар приблизился к помосту, поклонился.
— Ваше Величество! — воззвал в ответ, и сильный Лотаров голос раскатился по залу. — Я — Андуин Лотар, рыцарь Штормграда. А мой спутник — Кадгар из Даларана.
В толпе зашептались встревоженно. Лотар повернулся, чтобы король мог видеть Вариана, стоявшего за Лотаровой спиной, взволнованного, напуганного толпой вокруг и пышностью тронного зала.
— А это — принц Вариан Ринн, наследник Штормграда.
Шепот перешел в удивленные возгласы: вот же дела, королевская кровь в гости пожаловала! Лотар же не обратил внимания, глядя лишь на короля.
— Ваше Величество, прошу: выслушайте нас! Наше дело первостепенной важности и срочности!
— Конечно. — Теренас поднялся с трона, пошел вниз. — Пожалуйста, оставьте нас! — сказал толпе, и эти слова, несмотря на вежливый тон, прозвучали приказом.
Люди быстро покинули зал — все, кроме горстки знати и стражи. Сопровождавшие Лотара также отступили, перед Теренасом остались лишь Лотар с Кадгаром и Вариан.
— Ваше Величество! — Теренас склонился перед Варианом, приветствуя как равного.
— Ваше Величество! — ответил Вариан, чье воспитание наконец превозмогло растерянность.
— Мы скорбим о смерти вашего отца, — сказал Теренас тихо. — Король Ллан был добрым человеком, и мы считали его нашим другом и союзником. Знайте же: мы сделаем все зависящее от нас, чтобы вернуть вам трон.
— Благодарю вас! — ответил Вариан, и нижняя губа его предательски вздрогнула.
— Присаживайтесь же рядом со мной и расскажите, что случилось, — предложил Теренас, показывая на ступени помоста.
Уселся сам, указал Вариану место рядом.
— Я видел Штормград, восхищался его красотой и мощью. Что могло повергнуть такой город?
— Орда, — заговорил Кадгар — впервые с тех пор, как вошел в тронный зал.
Теренас повернулся к нему, глянул, чуть сощурившись. Посмотрел затем на Вариана, на Лотара.
— Это войско — больше чем войско, — ответил Лотар. — Это неисчислимое яростное множество, достаточное, чтоб заполонить землю от края до края.
— И кто же повелевает этим скопищем людей?
— Не людей — орков.
Видя недоумение короля, Лотар пояснил:
— Это новая раса, чужая нашему миру. Они ростом как мы, но сложены куда массивнее, с зеленой кожей и горящими красными глазами. А на нижней челюсти у них длинные клыки.
Сверху донесся смешок, и Лотар повернулся, рассматривая балконы.
— Вы усомнились в моих словах? — крикнул вверх, наугад. — Думаете, лгу? Глядите! — ударил кулаком по самой большой вмятине на панцире. — Это — от орочьего молота!
Ударил по еще одной вмятине.
— А это — от орочьего топора. А вот этот шрам на предплечье — от клыка. Тварь наскочила на меня, мы сцепились слишком тесно для клинков! Эти гнусные создания уничтожили мою землю, мой дом, мой народ! Если сомневаетесь в моих словах — спускайтесь, скажите мне в лицо! Я покажу тогда, что я за человек и что бывает с обвинившими меня во лжи!
— Хватит! — рявкнул Теренас яростно, пресекая возможный ответ, но когда повернулся к Лотару, старый воин увидел: король гневается вовсе не на него.
— Хватит! — повторил король уже тише. — Никто здесь не усомнится в твоих словах.
Обвел взглядом зал — ну-ка, попробуйте усомниться!
— Я наслышан о вашей чести и верности и не сомневаюсь в сказанном вами, хотя такие существа кажутся странными и невероятными для нас.
Кивнул, посмотрел на Кадгара.
— А если и мудрец из Даларана свидетельствует о том же, мы просто обязаны серьезно отнестись к вашим словам — и к известию о прибытии новой невиданной расы.
— Благодарю вас, король Теренас. — Лотар обуздал гнев и ответил, как полагается по этикету.
Так, сообщил, а дальше? Что делать? Лотар не знал.
К счастью, Теренас подобных сомнений не испытывал.
— Я созову соседей! — объявил громко. — Эти события касаются нас всех.
Повернулся к Вариану.
— А вам, Ваше Величество, я предлагаю свое гостеприимство и защиту до тех пор, пока вы будете в ней нуждаться.
И добавил во весь голос, чтобы хорошо расслышали:
— Знайте, когда вы будете готовы принять бразды правления, Лордерон поможет вам вернуть королевство!
— Ваше Величество щедры и великодушны! — поспешил ответить за Вариана Лотар. — Я и представить не могу лучшего, надежнейшего места, чем столица, где мой принц мог бы достичь зрелости. Но знайте же, мы прибыли не только ради просьбы о помощи и гостеприимстве — мы явились предупредить!
Выпрямился, расправил плечи, не сводя глаз с короля, и голос Лотара раскатился по залу.
— Знайте же: Орда не удовольствуется одним Штормградом! Они хотят завоевать весь наш мир, они сильны, их много — и они способны достичь желаемого! Они владеют сильной магией. Когда они покончат с моей родиной, — здесь голос Лотара дрогнул, но старый воин продолжил, — они найдут путь через океан. Они явятся сюда!
— Значит, нам нужно готовиться к войне. — Король Теренас не спросил, лишь утвердил очевидное.
Но Лотар ответил:
— Да!
Обвел взглядом всех собравшихся.
— Нам нужно готовиться к войне за выживание человечества!
Оргрим Молот Рока, вождь клана Черной Горы и Верховный вождь Орды, смотрел вокруг с удовольствием. Стоял в центре Штормграда, наблюдая, как воины добивают и доламывают некогда великий и могучий город. Повсюду — смерть и руины. Горят дома — даже каменные, на улицах — мешанина трупов и обломков, кровь сочится по брусчатке, собирается в лужи. Слышны истошные вопли — это нашли выживших и развлекаются, пытая. Отлично!
Штормград — могучий город, мощная преграда на пути. Оргрим засомневался даже: как же проломиться внутрь, как одолеть? Хоть Орда и многочисленней, люди дрались умело и решительно. Достойные противники — Оргрим за то уважал их. Но и они пали — как и все обречены пасть — перед силой орков. Стены не выдержали, защитники перебиты или разбежались, и теперь их земля, такая богатая и плодородная, так похожая на Дренор до бед и запустения, принадлежит оркам! Так похожая на Дренор до того, как Гул’дан и его глупость погубили родину орков.
Оргрим помрачнел и крепче стиснул молот. Гул’дан… Наделал же дел этот бывший шаман, превратившийся в чернокнижника. Счастье его — сумел портал открыть в другой мир, иначе б разъяренная Орда его на части разорвала. Но гнусный лгун даже несчастье обернул в свою пользу. Чернорука заставил под свою дудку плясать — а может, и всегда Чернорук был у него на побегушках? Оргрим почти всю жизнь рядом с Черноруком провел, знал: тот хоть выглядел тупым громилой, был отнюдь не глуп. Но с Гул’даном тягаться не смог — чернокнижник с легкостью сыграл на властолюбии, на тщеславии. Оргрим не сомневался: именно Гул’дан добивался объединения кланов в Орду — и ведь добился. Его Совет Теней управлял исподтишка, советовал Черноруку, а тот не понимал, что ему не советуют — приказывают.
Оргрим усмехнулся: ну хоть с этим покончено. Конечно, мало радости, когда приходится убивать того, кого поклялся защищать. Оргрим был вторым в клане, должен был драться бок о бок с Черноруком, не против него. Но традиции позволяли вызвать вождя на поединок за главенство в клане — и пришлось к ним прибегнуть. Во имя народа Оргрим обязан был победить — и победил. Удар, проломивший голову Чернорука, принес власть над кланом и над всей Ордой.
За Черноруком последовал Совет Теней. И вот это было истинным удовольствием.
Оргрим рассмеялся, вспоминая. Немногие хотя бы подозревали о его существовании, не говоря уже про знание его тайного укрытия и состава. Но Молот Рока правильно определил, кого стоит расспросить. Полуорчиха Гарона созналась под пытками — конечно, где ей выстоять, всего с половиной орочьей крови в жилах! Эти крысы как раз собрались решать чужие судьбы. Ах как перекосились их морды, когда вломился Оргрим с молотом в руках! А уж как закорежило их, когда Молот Рока заплясал по их черепам! Все, Совет Теней кончился в тот день! Новый вождь не станет его марионеткой. Оргрим сам изберет, с кем драться и что делать — и не ради власти, но для выживания и процветания всех орков!
А-а, помяни лихо, и оно тут как тут. Вон, пробирается парочка по залитой кровью улице. Один — коротышка, второй — громадина дикого вида. Их ни с кем не спутаешь даже издали.
— Что, справились уже? — спросил, оскалив насмешливо клыки, у Гул’дана и его лакея Чо’Галла.
Впрочем, последнего и взглядом не удостоил. Дрался ведь с ограми всю жизнь, как большинство орков. А Чернорук с этими тварями союз вздумал заключать! Хотя, конечно, в бою они полезны, тут уж не поспоришь. Но доверять им точно не стоит, а Чо’Галлу этому — в особенности. Он и гаже прочих — из редкой породы, двухголовой, — и куда умнее. Колдун ведь не из последних. Огр-маг — и подумать жутко. Столько силы, а еще и магия. Еще и сумел вождем клана Сумеречного Молота сделаться, и битвой одержим не хуже орков. Опасная, опасная тварь. Конечно, старался не выдать чувств в его присутствии, но рука мимо воли сжималась на рукояти молота.
— Нет, о благородный Молот Рока, еще не справился, — выдавил Гул’дан, тощий и бледный от долгого беспамятства. — Но я сумел наконец оправиться от многомесячного забытья. А оттуда я вынес много нового и важного!
— А, сон добавил тебе мудрости?
— Показал мне путь к великой силе и власти! — признался Гул’дан, и глаза его заблестели.
Конечно, знаем, отчего у тебя глаза горят. Не женщин ты хочешь, не богатства, не изысканной пищи — власти. Тебя возбуждают лишь власть и дорога к ней! И ради нее ты ни перед чем не остановишься.
— К силе для тебя или для Орды? — спросил Оргрим тяжело.
— Для всех, — ответил чернокнижник, и шепот его сделался хитрым и заговорщицким. — Я видел место неимоверной древности — древнее священной горы нашего мира. Оно лежит под волнами, и в нем заключена мощь, способная изменить лицо этой земли. Мы сможем завладеть им, и никто не устоит перед нами!
— Перед нами и сейчас никто не устоит, — проворчал Оргрим. — А я предпочитаю честную силу секиры и молота любому грязному чародейству, тем более твоему. Забыл уже, что сделал с Дренором и нашим народом? Не позволю тебе уничтожить мир, который мы едва начали завоевывать! И не дам предать орков снова!
— Ждущая там мощь — куда больше, чем ты и представить можешь! — фыркнул разозленный Гул’дан, уже не прикидываясь покорным слугой. — Моя судьба лежит под теми водами, и не в твоих силах ее остановить! Орда — лишь первая ступень на пути нашего народа, а дальше его смогу повести лишь я, но не ты!
— Ты поосторожнее, колдунишко, — посоветовал Оргрим, ткнув краем молота Гул’дана в щеку. — Припомни случившееся с твоим драгоценным Советом Теней. Захочу — и твой череп в секунду разлетится вдребезги, и где же будет твоя судьба, а?
Глянул на громаду Чо’Галла.
— Не думай, что этот уродец тебя спасет! — рыкнул, замахиваясь, и рассмеялся, видя, как огр-маг отступил и оба его лица исказились страхом. — Знаешь, я завалил не одного огра — да и гронна тоже. Мне не привыкать.
Наклонился к Гул’дану ухмыляясь.
— Заруби на носу, чернокнижник: твои цели теперь не важны. Важна лишь Орда!
На мгновение показалось: в глазах его вспыхнул гнев. Хорошо, если б воспротивился, — с такой радостью разнес бы голову мерзавцу! Оргрим всегда уважал шаманов, как и все орки, но чернокнижники отличались от шаманов, как небо от земли. Сила чернокнижников исходила не от стихий, не от предков: но от мерзкого, страшного, чуждого. Колдовство чернокнижников сделало кожу орков зеленой, выпило жизнь из Дренора, заставило прийти сюда, чтобы выжить. А Гул’дан — вождь чернокнижников, заводила всякого их зла, искуснейший, далеко превосходящий в мощи, хитрейший и жаднейший до власти. Конечно, Орде он очень полезен, но лучше бы обойтись без него.
Наверное, Гул’дан увидел и ощутил свою смерть в глазах Верховного — его гнев тут же сменился страхом. Замямлил в ответ — уважительно, осторожно, склонил покорно голову:
— О могучий Молот Рока. Разумеется, ты прав: Орда прежде всего, — но быстро управился со страхом, гнев же запрятал поглубже — наблюдательный ведь этот громила Верховный! — и сообщил деловито: — У меня много новых соображений, как помочь завоеваниям Орды. Но сначала я доставлю обещанных воинов, непобедимых и неуязвимых, абсолютно послушных тебе.
— Хорошо. — Оргрим кивнул, соглашаясь. — Я не откажусь ни от чего, способного помочь нашим победам.
Отвернулся, потеряв интерес к беседе с чернокнижником, и тот, вняв намеку, поспешно раскланялся и заспешил прочь, уводя огра с собой.
А Оргрим Молот Рока думал: эту парочку из виду упускать нельзя. Гул’дан оскорблений не прощает, и у покорности его краткий век. Но пока не преступил черту, надо извлечь побольше пользы из его магии. Чем быстрее сокрушим врагов, тем скорее народ сможет оставить оружие и наладить новую спокойную жизнь.
Размышляя так, Верховный отправился на поиски своего ближайшего помощника, Зулухеда. Нашел его среди развалин большого зала таверны подкрепляющимся трофейными едой и питьем.
— Зулухед! — позвал Молот Рока.
Заслышав, тот отпихнул тарелку и кружку, встал перед Верховным вождем — старый, худой, морщинистый, но вовсе не немощный, и взгляд его был ясным и проницательным.
— А, Молот Рока. Мои приветствия!
В отличие от Гул’дана, старый шаман не юлил и не расшаркивался — за это Оргрим его уважал. И не только за это. Зулухед был вождь в своем праве, глава клана Драконьей Пасти и единственный настоящий шаман из всех чародеев, сопровождавших Орду. Потому был особо ценен и нужен Оргриму.
— Как работа? — спросил, не церемонясь.
Оргрим тратить время на вежливый ответ не стал, но с благодарностью принял предложенный бокал вина — приятного, сдобренного брызгами человечьей крови и оттого еще более вкусного.
— Так же, — ответил вождь Драконьей Пасти и поморщился, недовольный.
Много месяцев тому назад он рассказал Оргриму о странных и неотвязных видениях, преследовавших его: о далеком горном хребте и невиданных сокровищах под ним — не богатствах, но магической мощи. Оргрим уважал старого вождя и помнил о шаманских видениях в прежнем орочьем мире, Дреноре. Потому позволил увести клан на поиски. Искали много недель, но в конце концов наткнулись на пещеру глубоко под землей, а в ней — странный золотой диск, названный ими Душой Демона. Хотя сам Верховный диска и не видел, Зулухед утверждал: Душа Демона неимоверно древняя и, несомненно, заключает в себе чудовищную мощь. Но раскрыть ее непросто.
— Ты ж уверял: смогу и сумею, — напомнил Молот Рока, отшвырнув пустой бокал.
Тот врезался с хрустом в дальнюю стену.
— Я и сумею, — заверил Зулухед. — Сила в Душе Демона неимоверная — она расколет для нас горы, сотрясет небо! — И добавил, хмурясь и качая головой: — Пока она противится моей магии, но я отыщу ключ, я знаю! Я видел это во снах! А как только раскрою — она призовет нам верных могучих слуг, и с ними мы воцаримся в небесах, сможем лить потоки огня на врагов!
— Великолепно! — Оргрим похлопал шамана по плечу.
Надо сказать, увлеченность старика временами пугала — Зулухед частенько казался просто одержимым. Но главное — был, несомненно, верен. Потому Верховный всегда поддерживал Зулухеда, позволил отправиться на поиски силы, хотя не разрешил почти того же самого Гул’дану. Знал: что бы ни было, старый шаман не повернется против Верховного либо народа Орды. А если Душа Демона оправдает ожидания хоть наполовину, если позволит претворить видения в жизнь — Орда станет непобедимой!
— Сообщи немедля, когда получится.
— Конечно! — Зулухед поднял за здравие Верховного бокал, наполненный из залитого кровью кувшина.
На том Оргрим оставил старика праздновать и побрел дальше по разрушенному городу. Любил сам посмотреть, чем занимаются воины, и те, видя вождя рядом, теснее ощущали связь с ним. Чернорук тоже это понимал. Старался, чтоб воины видели в нем прежде всего товарища по оружию, а уж затем вождя. Вообще, у Чернорука было чему поучиться.
Оргримово настроение заметно улучшилось после встречи с Зулухедом, перебившей впечатление от мерзавца Гул’дана. Хорошо идти по полю выигранной битвы — великой битвы! Хорошо смотреть на пирующих, ликующих воинов. Пусть празднуют — и он вместе с ними. А через пару-тройку дней — к новой цели…
Прячась за руинами, Гул’дан наблюдал.
— Что ж они с Зулухедом затеяли? — буркнул зло, уставившись в спину уходящего Оргрима.
— Я так и не вызнал, — ответил Чо’Галл. — Секретничают они. Клан Драконьей Пасти отыскал что-то в горах. Половина их там до сих пор. Чем занимаются, непонятно.
— Ладно, неважно. — Гул’дан поскреб задумчиво клык. — Чем бы это ни было, оно Оргрима от нас отвлекает — а это нам на пользу. Не хватало еще ему пронюхать наши планы до того, как мы все подготовим. А когда подготовим, поздно ему будет за молот хвататься.
Гул’дан ухмыльнулся.
С тем и пошли прочь, к месту ночлега.
— Сам станешь Верховным? — спросила вторая голова Чо’Галла.
— Я? С чего бы? — Гул’дан рассмеялся. — Зачем мне с мечом или секирой по улицам бегать да подставляться? Я не воюю с плотью, мой путь куда величественнее. Я ударю по душам врагов, раздавлю, сокрушу их издали, стану пожирать их сотнями, тысячами!
Он улыбнулся мечтательно.
— Скоро уже я получу обещанное, и тогда Молот Рока станет ничтожной мошкой предо мной! Какой там Оргрим — мощь всей Орды станет ничем предо мной! По мановению руки мир очистится, и я сотворю его заново по моей воле и желанию!
Гул’дан рассмеялся снова, и эхо прилетело от разрушенных стен, от сгоревших домов — будто умерший город смеялся вместе с ним.
Кадгар сидел спокойно у стены и наблюдал за происходящим. Лотар захотел его присутствия, чтоб свидетелем был и, вполне возможно, из желания видеть хоть одно знакомое лицо в разномастном причудливом сборище. Кадгару и самому стало любопытно, потому и принял приглашение. Но разговаривать с собравшимися на равных и не думал. Хоть магом был и могущественным, ни с кем здесь бы не потягался — короли и властители, они могли раздавить Кадгара в секунды. К тому же маг устал быть главным героем в самой гуще событий. С детства любил он просто сидеть тихо, наблюдать, изучать, долго готовиться, прежде чем действовать. Приятно на время вернуться к старому обыкновению.
Узнал многих присутствующих, пусть и лишь по описаниям. Вон тот здоровенный тяжелоступ с медвежьей повадкой и толстоскулым лицом в пышной черной бороде, одетый в черно-серую броню, — Генн Седогрив, владыка южного королевства Гилнеас. По слухам, он куда умнее, чем кажется на первый взгляд. Высокий худощавый моряк с обветренным лицом, облаченный в зеленые одежды, — конечно, адмирал Даэлин Праудмур. Он правил Кул-Тирасом, командовал наибольшим и наисильнейшим во всем мире флотом — отчего и Теренас принимал адмирала как равного. Вон тот тихий шатен с проседью и умными карими глазами — лорд Айнед Перенольд, правитель Альтерака. Он глядит пристально на Тораса Троллебоя, короля соседнего Стромгарда, но долговязый, неотесанный Торас его игнорирует. Считает, похоже, что толстые шкуры и меха защищают не только от мороза родных гор, но и от соседского гнева. А сам уставился на широкоплечего коротышку, белобородого и добродушного. Этого знают все и вся даже без церемониальной мантии и посоха — Алонсус Фаол, архиепископ Храма Света, повсеместно почитаемый людьми. И понятно почему: хоть Кадгар раньше его и не встречал, при первом же взгляде ощутил глубокое умиротворение и покой.
Краем глаза заметил пурпурный проблеск, повернулся — и чуть не охнул от удивления: в зал ступила живая легенда. Высоченный, неимоверно тощий, усатый, с длиннющей рыжей бородой, уже изрядно тронутой проседью, с мохнатыми медными бровями, в отороченной золотом ермолке на лысой голове — верховный маг Антонидас! За все годы в Кирин-Торе Кадгар видел верховного мага лишь дважды. Впервые — случайно, мимоходом. Второй раз — когда был призван для извещения о том, что отсылается к Медиву. И вот верховный маг входит в тронный зал ровней королям, величественный и властительный, как и они… О могучий повелитель Даларана! В твоем городе было хорошо и уютно… Кадгару так захотелось вновь вернуться за надежные, спокойные стены обители мудрецов. Может, и удастся, когда войны останутся за спиной, — если выживешь, конечно.
Антонидас был последним из приглашенных на совет — и когда подошел к помосту, король Теренас встал и хлопнул в ладоши. Эхо покатилось по залу, отражаясь от стен. Собравшиеся замолчали, посмотрели на короля.
— Спасибо, что откликнулись на призыв и явились сюда, — зычно объявил Теренас. — Я понимаю: призыв мог показаться внезапным и слишком поспешным, но повод для него исключительно важен, и дело отлагательств не терпит.
Повернулся к воину, стоявшему рядом на помосте.
— Перед вами Андуин Лотар, Первый рыцарь Штормграда! Он явился сюда посланцем — а возможно, и спасителем! Думаю, лучше пускай он сам расскажет об увиденном — о том, что вскоре можем увидеть и мы.
Лотар шагнул вперед. Теренас, конечно же, снабдил его свежей одеждой и новой броней, но Лотар предпочел собственную изъязвленную броню новеньким лордеронским доспехам. И рукоять длинного меча все так же торчала из-за плеч — это собравшиеся владыки уж точно приметили. Но несомненно, внимание их сразу приковали лицо Лотара и его слова. Снова неумение старого рыцаря сдерживать чувства сработало в его пользу, побуждая сопереживать и верить.
— Ваши Величества, я благодарю вас за то, что сочли возможным появиться здесь, и за внимание к моим словам. Я не поэт и не дипломат, я простой воин и скажу кратко и просто: моего дома, великого королевства Штормград, больше нет!
Кто-то охнул. Многие побледнели.
— Он пал перед Ордой тварей, называемых орками. Они — страшные враги. Ростом с человека, но намного сильнее, со звериными мордами, зеленокожие, красноглазые.
На этот раз никто не рассмеялся, услышав об орках.
— Орда появилась недавно, принялась нападать на наши разъезды. Мы встревожились, но не испугались. Однако нападавшие были всего лишь разведчиками. Главные их силы поразили нас: тысячи, десятки тысяч воинов. Они покрыли всю землю, будто зловонный дым. Они — страшные враги, умелые, безжалостные, жестокие. Мы дрались изо всех сил, но не выстояли. Они разорили землю, осадили город. Хотя город выстоял перед первым натиском и долго держался в осаде, Орда в конце концов сокрушила нас. Король Ллан погиб.
Кадгар отметил: Лотар не стал рассказывать, как именно. Возможно, посчитал: упоминание о предательстве разведчицы-полуорка, которой доверяли и Лотар, и Кадгар, исказило бы впечатление от рассказа. А может, Лотар не хотел про то и вспоминать? Впрочем, это понятно. Самому не хотелось вспоминать — ведь считал Гарону другом. Горько было думать о ее предательстве, хотя оно и было предсказано. Вместе с ней самой видел ее измену в призраках будущего, явленных в башне Медива.
— Как и большинству дворян, — продолжал Лотар, — мне было поручено спасти принца и увести за собой как можно больше людей, а также предупредить мир о случившемся. Орда — чужая нашей земле и всему нашему миру. Она не удовлетворится одним континентом, она хочет покорить весь мир!
Пользуясь паузой, адмирал Праудмур спросил:
— Вы считаете, они явятся и сюда?
— Да! — ответил Лотар, и от этого простого утверждения по залу побежали удивленные, испуганные шепотки.
Адмирал же кивнул задумчиво.
— А корабли у них есть?
— Не знаю, — ответил Лотар хмурясь. — До сих пор не видели. Но мы и саму Орду увидели лишь в прошлом году. Но если у них кораблей и не было раньше, теперь уж точно есть. Они разграбили все побережье, много кораблей потопили, но многие и увели.
— Значит, у них есть на чем переплыть океан. — Адмирал снова полуспросил-полуутвердил, наверное уже предполагая наихудшее. — Они могут плыть к нам уже сейчас.
— Не забывайте — они и посуху пройти могут, — проворчал Троллебой.
— Да, могут, — подтвердил Лотар. — Мы их впервые повстречали на востоке, у болота Печали, а затем они пересекли весь Азерот и обрушились на Штормград. Если свернут на север, могут пересечь Пылающие степи и явиться на Лордерон с юга.
— С юга? — возопил Генн Седогрив. — Через мои земли они не пройдут! Я уничтожу любого, посмевшего высадиться на мой берег!
— Ваше Величество, вы не понимаете, — сказал Лотар устало. — Вы не встречались с ними, вам трудно представить их силу и многочисленность. Один вы не сможете устоять против них.
Он гордо и скорбно обвел взглядом собравшихся монархов.
— Армии Штормграда были велики, воины — опытны и испытаны в боях. Нам доводилось и побеждать орков, но побежденные оказались лишь авангардом. Перед самой Ордой мы оказались беспомощными детьми, немощными старцами, травой, готовой лечь под косу. — В голосе Лотара звучала не угроза, но лишь усталость и ощущение неизбежного. — Они пройдут по вашим горам, по вашим землям — и по вам.
— Что же вы предлагаете? — осведомился архиепископ Фаол, и его мягкий голос не дал взорваться уже созревшей ссоре: никому ведь не нравится, а королю в особенности, когда его выставляют дураком, да еще перед другими королями.
— Нужно объединиться, — заключил Лотар угрюмо. — Никто в одиночку не выстоит перед ними. Если объединимся — появится шанс на победу.
— Вы говорите: они надвигаются, грозя всем нам. Это я оспаривать не берусь, — заметил Перенольд равнодушно, не обращая внимания на прочих собеседников. — Вы говорите: нам следует объединиться. Но пробовали ли вы иные способы решения проблемы? Несомненно, эти, хм, орки — разумные существа. Наверняка они добиваются чего-то… определенного. Почему бы не договориться с ними?
Лотар покачал головой, морщась: ну что за глупости, право слово? Объяснил медленно, будто ребенку:
— Добиваются они всего этого мира. Нашего мира. На меньшее они не согласны. Мы посылали к ним гонцов, послов, парламентеров. Возвращали их нам в виде изрубленных трупов — если возвращали вообще.
Кадгар видел: короли перешептываются недоверчиво, судя по всему, не понимая размеров угрозы. Вздохнул и хотел уже ступить вперед, надеясь, что мага послушают внимательнее, чем рыцаря. Слабая надежда, конечно, но стоит попытаться.
Однако раньше его выступил другой, тоже в мантии, а не в доспехе, но его голос весил куда больше.
— Внемлите мне! — воззвал Антонидас, и голос его, хотя по-старчески тонкий, прозвучал могуче и зычно.
Он поднял высоко свой посох, и с его навершия ударил ослепительный свет.
— Внемлите мне! — воззвал он снова, и теперь все замолчали, обернувшись к нему.
— Я и ранее получал известия о новой угрозе: мудрецы Азерота сначала были заинтригованы появлением орков, — а потом ужаснулись. Много было разослано писем — сперва с описаниями, затем с просьбами о помощи… Боюсь, мы не уделили им должного внимания. Мы посчитали орков угрозой, опасной не всем, думали: стычки с ними не выйдут за пределы Азерота. По-видимому, мы ошиблись. Заверяю вас: орки опасны. Если мы не прислушаемся к словам Первого рыцаря, платой за самонадеянность станут наши владения и наши жизни.
— Если они так опасны, почему же маги с ними не покончили? — воскликнул Седогрив. — Пусть ударят по ним колдовством!
— У орков тоже есть магия, — возразил Антонидас. — И могучая притом. Большинство их чернокнижников слабее наших магов — по крайней мере, если верить сообщениям коллег. Но их намного больше, и они умеют работать согласно — чему мои собратья так и не научились.
Кадгару показалось: в голосе старого мага прозвучала горечь. И понятно: единственное, что ценили жители Кирин-Тора, — личную независимость. Даже двоих магов понудить к совместному колдовству было очень трудно, а более того — вовсе немыслимо.
— Наши маги помогали как могли, — пояснил Лотар. — Благодаря им мы выиграли несколько битв. Но, как справедливо отметил верховный маг, нас было слишком мало. На место каждого убитого оркского чернокнижника вставало двое, и за ними — еще двое. Даже малые отряды путешествуют вместе с колдунами, и те поддерживают воинов своей магией… Величайший маг, Медив, пал перед тьмою, принесенной орками. Большинство наших магов погибли. Не думаю, что одна лишь магия способна остановить их.
Кадгар отметил, что Лотар не стал упоминать обстоятельства смерти Медива. Разумно, конечно, — здесь не место для подобных откровений. Но верховный маг все равно глянул искоса на младшего коллегу. Само собой, верховный совет Кирин-Тора рано или поздно потребует объяснений — и весьма обстоятельных. Придется рассказывать все, ибо утайка чревата гибелью для всех: слишком тесно связана судьба Медива с появлением Орды и началом ее продвижения в этом мире.
— Мне кажется странным, что чужак столь озабочен нашим выживанием. — Мягкий, почти мурлычащий голос Перенольда снова встрял в чужой разговор.
Король смотрел на Лотара улыбаясь, и Кадгару до боли захотелось поджечь гладкую холеную бородку Перенольда.
— Простите, что трогаю больное, сир, но ведь королевство ваше погибло, король его — всего лишь мальчишка, земли ваши заняты, разве нет?
Лотар кивнул, стиснув зубы, — наверное, чтоб не отгрызть высокомерному мерзавцу голову.
— Вы принесли нам известие об угрозе, за это мы благодарны. Но вы же и указываете нам, что делать! Велите объединиться всем нам. — Перенольд театрально обвел взглядом зал.
Вариана там не было: Теренас, принявший его как родича, решил не подвергать еще не оправившегося от потрясений мальчика новым треволнениям.
— Я не вижу здесь никого из вашего королевства. Вы же сами сказали: принц ваш — еще мальчик, земли — завоеваны. Если мы и послушаем вашего совета, если объединимся, что вы можете добавить в этот союз? Разумеется, помимо личного боевого искусства.
Лотар, побагровевший от ярости, уже открыл рот для отповеди, но его опередил, как ни странно, сам король Теренас.
— Я не позволю оскорблять моих гостей! — объявил правитель Лордерона, и в его голосе звенела сталь. — Он, подвергаясь опасности, принес нам важные известия и, несмотря на скорбь и горе, выказал лишь благородство и участие в нашей судьбе!
Перенольд кивнул, чуть поклонился в знак извинения, по-прежнему улыбаясь.
— Более того, вы очень ошибаетесь, считая, что за ним никто и ничто не стоит, — продолжил Теренас. — Прежде всего: принц Вариан Ринн — мой почетный гость и будет гостить у меня, пока сам не захочет покинуть Лордерон. Я поклялся помочь ему вернуть королевство.
Короли зашептались оживленно. Кадгар понимал отчего: Теренас ведь только что, по сути, объявил: «Я сам не имею претензий на земли Штормграда и никому не позволю наложить на них руку». Умелый ход. Да, король Лордерона воистину мудр.
— Сир Лотар не в одиночестве прибыл из своего королевства. Хотя воинов у него немного по сравнению с размером угрозы, нависшей над нами, но они испытанные ветераны, их опыт боев с орками для нас бесценен. К тому же много рассеявшихся солдат Штормграда скитаются по Азероту, но могут собраться под знамена Первого рыцаря, услышав его призыв. Сам же Лотар — искусный стратег, чьими полководческими талантами я искренне восхищаюсь.
Король замолчал и глянул на Лотара странно, будто вопрошая. Тот кивнул. Кадгару не довелось участвовать в беседах Лотара с королем в то время, пока ожидали прибытия прочих монархов на совет. Любопытно, до чего же они договорились?
— В конце концов, настало время объяснить насчет «чужака». — Теренас улыбнулся. — Хотя раньше Лотару и не случалось почтить своим присутствием наш континент, Первый рыцарь Штормграда вовсе не чужой здесь. Он — из рода Арати, в чьих жилах еще течет эта благородная кровь, и право его присутствовать на совете не меньшее, чем у любого из нас!
Собравшиеся загомонили удивленно, да и Кадгар по-новому глянул на спутника. Наследник рода Арати! Кто угодно в Лордероне слышал про Аратор, древнейшее государство людей, союзников и друзей эльфов. Люди и эльфы вместе бились с огромной армией троллей у подножия гор Альтерак, вместе победили и рассеяли троллей, навсегда избавившись от их угрозы. Империя Аратор долго росла и процветала, а когда пришло время гибели, ее обломки дали начало нынешним королевствам континента. Столица Аратора, Стром, была оставлена — люди переселились на более плодородные северные земли. Народ Арати давно канул в прошлое, но в преданиях говорится, что остатки его ушли на юг, за Каз-Модан, в глухомань Азерота. А Стром стал центром Стромгарда, королевства Троллебоя.
— Это правда! — подтвердил Лотар, все еще пылающий гневом, готовый принять вызов любого усомнившегося. — Я — потомок короля Торадина, основателя Аратора. Мой род осел в Азероте после гибели империи и основал новое государство, известное ныне как Штормград.
— Так вы явились заявить о главенстве и власти над всеми нами? — спросил Троллебой недоверчиво.
— Нет, — заверил Лотар. — Мои предки отказались от всех претензий на Лордерон, когда решили покинуть его. Но я ощущаю себя связанным с землей, которую они помогли отвоевать и облагородить.
— Лотар все еще в силе и праве воззвать к древним клятвам и возродить давний союз, — заметил Теренас. — Эльфы клялись помогать роду Торадина в час нужды. Они будут верны старым клятвам.
Совет зашептался уважительно, посматривая на Лотара. Само собой, теперь он в их глазах не просто воин и полководец, а возможный посланник к эльфам. А если эта древняя и искусная в магии раса согласится помочь, и Орда уже не покажется столь ужасной и непобедимой.
— Изрядно мы услышали странного, — заметил Перенольд сухо. — Может, стоит поразмыслить немного в покое, обдумать, как лучше обезопасить наши земли от угрозы?
— Согласен, — объявил Теренас, не озаботившись даже услышать мнение остальных. — Стол в обеденном зале уже накрыт. Я приглашаю всех присоединиться к трапезе — не как королей, собравшихся на совет, а как друзей и соседей! И не станем же обсуждать дела за едой, но отложим, позволим себе отдохнуть от тревог, чтобы затем, подкрепленные, подступить к ним с новыми силами!
Кадгар покачал головой, глядя, как монархи со свитами двинулись к дверям. Хитер же этот Перенольд! Увидел, что дело клонится в пользу Лотара, — и тут же нашел способ отступить, сохранив лицо. Неудивительно, если после трапезы объявит, что подумал хорошенько и нашел предложение Лотара разумным. И тут же примется упрочивать свое положение в грядущем союзе, по-видимому уже получившем общую поддержку.
Уходя из зала вслед за монархами, Кадгар заметил на балконах движение. Повернулся — ага, вон парочка подглядывает сверху! Один — темноволосый, и лицо грустное, Вариан собственной персоной. Само собой, принцу захотелось узнать, что происходит на совете. Второй — русый, вовсе мальчишка, сзади держится. Наверное, Вариан и не подозревает о такой вот тени за спиной. И почувствовал сразу взгляд снизу — ухмыльнулся и спрятался за черной занавесью. А, принц Артас тоже хочет знать, о чем отец совещается с королями. Впрочем, почему бы и нет? Ведь Лордерон — его будущее владение, если, конечно, отец сумеет удержать государство под натиском Орды.
Когда гонец вбежал в шатер, Оргрим разговаривал с Рендом из клана Чернозубого Оскала, одним из старших приближенных орков. Хотя новости, несомненно, были важными, воин остановился в нескольких шагах, дыша тяжело, и ждал, пока Молот Рока глянул в его сторону и кивнул.
— Тролли! — объявил гонец, хватая ртом воздух. — Лесные тролли, судя по всему, целая дружина!
— Тролли? — Ренд рассмеялся. — Они что, нападать собрались? Я-то думал, они умней огров, а не наоборот.
В самом деле, Ренд прав. Оргрим всего раз встречался с лесными троллями — и удивился, даже отчасти встревожился, видя их хитрость и искусность. Тролли были выше орков, но худощавее, проворнее и ловко двигались по лесу — там они были особенно опасны. Но переплывать на остров — для них по меньшей мере странно.
— Не нападать! — Гонец затряс головой. — Они не на острове — на большой земле. Их захватили в плен. Люди.
Тут гонец ухмыльнулся.
— Где? — спросил Оргрим заинтересованно.
— Невдалеке от берега, у холмов на краю леса, — отрапортовал гонец. — На запад идут, медленно.
— Сколько?
— Сорок людей, десять троллей.
Оргрим кивнул, повернулся к Ренду.
— Собери сильнейших воинов и отправляйся немедленно!
Глянул на вождя клана Чернозубого Оскала сурово.
— Учти, — предупредил сурово, — это всего лишь набег! Спасешь троллей и тут же возвращайся. Прячьтесь от чужих глаз, заметите соглядатая, постарайтесь убить. Я не хочу, чтоб наши планы развалились из-за твоей неосмотрительности.
Вождь кивнул и молча отправился исполнять. Подошел к ожидавшему неподалеку воину, на ходу выкрикивая приказы. Тот вскочил, кинулся передавать собратьям. Гонцу Оргрим велел подождать. Разминал руки в нетерпении — а в памяти всплыла первая встреча с троллями много месяцев назад.
Когда-то в Дреноре вождь клана Черной Горы Чернорук напугал прочие кланы, объявив о решении подружиться с ограми. Союз с ними оказался удачным, огромные твари здорово помогли Орде, но любви к ним оттого не прибавилось, равно как и доверия. Потому многие лишь качали головами, когда Чернорук нашел подобных существ в новом цветущем мире и вознамерился подружиться с ними и привести под знамена Орды.
Чернорук доверял своему главному помощнику, Оргриму Молоту Рока, и послал его с дружиной воинов из клана Черной Горы на поиски троллей. Оргрима до сих пор мучила совесть: ведь восстал против доверявшего ему вождя, убил, занял его место. Но совершилось это согласно обычаям и по веской причине: Чернорук вел орков к гибели. Оргриму пришлось убить Верховного, чтобы спасти народ.
Чтоб успокоиться, опустил руку, дотронулся до гладкого каменного бойка висевшего за спиной молота. Рукоять — высоко над плечом, навершие — у бедра. Давным-давно шаман предсказал: это могучее оружие спасет народ орков. Но сказал также: спаситель обречет народ на гибель и останется последним в роду Молотов Рока. Оргрим многажды размышлял над пророчеством, в особенности после того, как сделался Верховным вождем Орды. Может, власть Верховного и значит спасение? Наверное, так. Даже не наверное — непременно так. Но значит ли это, что он же и станет причиной гибели орков? И род его окончится на нем? Оргрим надеялся, что нет.
Но во времена посольства к троллям Оргрим еще не мучился подобными сомнениями. Еще доверял Черноруку. По крайней мере, верил в преданность вождя народу и желание сделать орков господами нового мира. Ревностно исполнял приказы, хотя и старался умерить Чернорукову страсть к насилию. Не то чтобы Оргрим избегал битвы — как большинство оркских воинов, он любил сражения, любил радость и возбуждение схватки. Но слишком много жестокости и ярости могут лишить победу смысла и пользы. Посольство же к троллям требовало умения говорить и убеждать, а не драться — и Молот Рока был польщен и заинтригован. А еще, глубоко в душе, и чуточку напуган. До тех пор встречали они в новом мире только людей да пару невысоких, но на диво сильных созданий, называемых дворфами. Но если в этом мире есть огры, Орда может столкнуться с противником куда сильнее людей и дворфов…
Троллей искали две недели, бродя по лесу. Не пытаясь скрываться, пошли к месту, где следопыт видел тролля, но никого не нашли. Думали уже: ошибся следопыт или соврал, испугался непонятно чего, а после придумал небылицу, чтобы скрыть трусость. Но однажды вечером, когда сумерки уже легли на лес и от деревьев потянулись длинные тени, с верхних веток прямо перед орочьим лагерем беззвучно спрыгнула чудовищная тварь. Через мгновение появилась еще одна и еще, пока орков не окружили шестеро молчаливых, бесшумных существ.
Сперва Оргрим подумал: следопыт не ошибся, это на самом деле огры, хотя поменьше, двигаются тихо и с ловкостью, невообразимой в подобных исполинах. Но когда луч заходящего солнца коснулся одного, Оргрим увидел: кожа их зелена, как орочья, под цвет листвы на деревьях. Потому раньше и не замечали: твари лазали по веткам, сливаясь с листвой. Соразмерно устроенные: выше орков, но худее огров, руки не такие длинные, головы поменьше и не столь уродливые.
И глянул подошедший тролль вовсе не как бестолковый огр. В темных тролльих глазах плясало, отражаясь, пламя костра. Тварь протянула копье, ткнула в Оргрима, будто пробуя.
— Мы не враги вам! — выкрикнул тот в ночь.
Отбил копье рукой, отметив: наконечник каменный, но выглядит очень острым.
— Я ищу вашего вождя!
Существа глухо зарокотали. Оргрим понял — рассмеялись.
— С чего б тебе нашего вождя, а, кусок мяса? — спросила подошедшая тварь, оскалившись.
Внушительные клыки, ничего не скажешь, куда длиннее и толще орочьих, правда, и тупее. А шевелюра гребнем вздымается над головой — наверняка не от природы. Заботятся о прическе — значит, не вовсе дикие.
— Я хочу говорить с ним от имени моего вождя, — ответил Оргрим.
В знак мирных намерений оружия в руках он не держал, но был начеку — еще бы, с такими тварями!
И не зря. Тварь рассмеялась снова и объявила:
— Мы с мясом не разговариваем, а едим его!
И ткнула копьем!
Не пробуя осторожно, а сильно, резко, точно. Подцепили бы Оргрима на копье, словно рыбу из ручья, если б тот не ожидал удара и не увернулся. Оргрим же выхватил молот и испустил боевой клич. Крик испугал тролля, он замер на мгновение — и этого Оргриму хватило. Прыгнул, размахнувшись, и хряснул прямо в колено. Тварь свалилась, вереща от боли, и Оргрим размозжил ей череп.
— Повторяю: мне нужен вождь! — крикнул, повернувшись к прочим, стоявшим недвижимо в течение краткой схватки. — Приведите меня к нему, либо я перебью вас всех и пойду искать других, посговорчивее!
Поднял молот, угрожая, знал, что вид крови и мозгов, капающих с воздетого оружия, вид налипших волос и обломков кости действуют убедительнее любых слов.
Сработало и на этот раз. Твари отступили на шаг, подняли оружие, показывая: нападать не собираемся. Затем выступил другой, с волосами, не выстриженными в гриву, но заплетенными в косицы, с ожерельем из костей на груди.
— Говорить желаешь с Зул’джином?
Оргрим кивнул, полагая: Зул’джин — либо имя, либо титул подошедшего.
— Сейчас приведу, — сообщила тварь и беззвучно скрылась в темноте, оставив четверых товарищей вокруг костра.
Те переглянулись, затем посмотрели на орков, не понимая, что делать и чего ждать.
— Мы подождем, — объявил Молот Рока спокойно — и своим воинам, и гостям.
Упер молот навершием в землю, оперся на рукоять — обманчиво безразличный к окружающему. Видя, что нападать он не собирается, твари опустили оружие, расслабились. Один даже на землю лег, хотя глаз с орков не спускал.
— Тебя как зовут? — спросил его Оргрим через несколько минут.
— Крул’тан.
— А я — Оргрим Молот Рока. — Оргрим показал на себя пальцем. — Мы — орки из клана Черной Горы. А вы кто?
— Да мы — тролли лесные из племени Амани, — последовал удивленный и недоверчивый ответ.
Дескать, как это можно троллей не знать?
Молот Рока кивнул: ага, лесные тролли, и племена у них есть. Значит, они куда цивилизованнее огров. И впервые подумал: может, идея Чернорука не так плоха. Эти твари, несмотря на размеры и силу, больше на орков похожи, чем на огров. Союзники прекрасные! К тому же коренные жители этого мира, знающие землю, ее опасности и население.
Прошел час. Затем внезапно от деревьев отделились тени и, беззвучно ступая на широких лапах, появился ушедший тролль — и еще трое с ним.
— Ты Зул’джина хотел? — спросил один, подступив близко, так что Оргрим разглядел бусы и куски металла, вплетенные в косы. — Так я здесь!
Зул’джин был выше прочих троллей и тощее. Носил повязку вокруг бедер из тяжелой плотной ткани и жилетку из толстой шкуры, шею укрывал толстый же шарф, закрывая лицо до самого носа, отчего вид у Зул’джина был зловещий. Вблизи Оргрим разглядел и поросль на коже троллей — да это же мох! Тролли зеленые были из-за мха — что за странные твари!
— Я — Молот Рока. — Оргрим глянул дерзко на тролльего вожака, решив ни за что не выказать страха. — Да, я хотел и хочу говорить с тобой. Мой вождь, Чернорук, правит Ордой орков. Думаю, ты уже видел нас, когда мы шли через лес.
— Видел, как ломились напролом, да, видел. Даже люди ловчее вас. Хотя вы сильнее, да. Для боя приготовились, гляжу. Чего вам от нас надо?
Оргрим заметил ухмылку тролля даже за шарфом. Скверная ухмылка.
— Лес наш хотите, да? — Руки тролля легли на рукояти боевых топоров, висевших по бокам. — Так подеритесь с нами за него. И проиграйте, да.
А ведь прав троллий вожак. Орда многочисленнее. Но если все лесные тролли столь же бесшумны и быстры, они могут набегать внезапно, где и когда захотят, и исчезать беззвучно. Любой забредший отряд могут перебить, а в лесу ни строем не стать, ни сил собрать, чтобы разбить или выловить нападавших.
К счастью, лес оркам был вовсе не нужен.
— Ваш лес нам не нужен, — заверил Оргрим. — Нам сила ваша нужна. Мы хотим завоевать этот мир, а вам предлагаем стать союзниками.
— Союзники? — Зул’джин нахмурился. — Зачем? Что нам с того?
— А что бы вы хотели?
Другой тролль заговорил на странном шипящем языке, но Зул’джин оборвал его резко.
— Ничего мы не хотим, — ответил решительно. — У нас есть лес, к нам никто не суется, кроме эльфов треклятых, а с ними мы и сами справляемся.
— Уверен? — спросил Оргрим, почувствовав возможную слабину. — Эти эльфы, они раса сама по себе? Они сильные?
— Сильные, да, — согласился тролль неохотно. — Но мы их с древних времен убиваем, еще с тех пор, как они впервые сюда заявились. Сами и теперь справимся.
— А чего их поодиночке отлавливать? Может, на поселения их выступить да стереть в порошок? Мы могли бы помочь! С Ордой вместе вы сможете разбить их раз и навсегда, и никто не сунется больше в лес!
Зул’джин задумался. На мгновение Оргриму показалось даже: согласится, точно согласится. Но в конце концов тролль покачал головой.
— Мы сами бьемся с эльфами и справляемся без всякой помощи. И чужие земли, кроме леса, мы не хотим — давно уже не хотим. Зачем нам с другими драться? Ничего это не даст.
Молот Рока вздохнул — видно, решил вожак твердо, ничего не поделаешь. Настаивать — поссоришься только.
— Понимаю, — сказал наконец. — Мой вождь будет разочарован, как я теперь. Но я уважаю твое решение.
Зул’джин кивнул, отступая назад, к теням.
— Иди с миром, орк. Ни один тролль не встанет на пути.
Растворился в сумраке, и остальные тролли с ним.
Верховный в самом деле был разочарован и долго орал на Оргрима и прочих искателей союза с троллями. Но скоро остыл и согласился: лучше было не настаивать, а то поссоришься и, чего доброго, сделаешь их врагами. А уж этого точно не надо.
Оргрим продолжал сожалеть о решении тролльего вождя и упорно отправлял разведчиков высматривать троллей всякий раз, когда случалось проходить лесом и вблизи его. И наконец упорство принесло плоды.
Оргрим смотрел, как две лодки причалили к северному берегу острова. Ренд резво выскочил на берег, за ним неторопливо выбрался тролль с заплетенными в косицы волосами. Шею и подбородок тролля укрывал длинный шарф. Сам Зул’джин!
— Их связали и сковали, — доложил Ренд, остановившись в паре шагов от Верховного. — Но люди оказались слишком самонадеянны. Думали, кроме уже пойманных троллей, в лесу опасности нет.
Вождь клана Чернозубого Оскала расхохотался.
— И никто из видевших нас живым не ушел!
— Хорошо.
Тролль выглядел в точности как во время последней встречи. И, судя по выражению лица, встречу эту припомнил. Подошел, кивнул — приветствие равного.
— Твои воины спасли нас. Людей слишком много оказалось и с факелами, да, чтоб нас не подпустить.
— Я рад помочь брату по оружию, — сказал Оргрим, кивая в ответ. — Когда я услышал о вашей беде, сразу выслал бойцов.
— Тебе вождь приказал? — спросил Зул’джин ухмыляясь.
— Я теперь вождь. — Оргрим ухмыльнулся в ответ.
Тролль задумался.
— Твоя Орда хочет завоевать мир, да? — спросил наконец.
Молот Рока молча кивнул.
— Так мы поможем тебе, да, как ты нам, — объявил Зул’джин. — Союз!
И протянул руку.
— Союз! — Оргрим схватил ее и крепко пожал, а голова уже чуть не кружилась от новых надежд.
Тролли вместе с Ордой, да еще новая мощь, находка Зулухеда, которую тот обещает подчинить оркам, — перед такой силой не устоит никто!
Через два дня после первого совета Лотар снова оказался в тронном зале Лордерона вместе с монархами и снова в сопровождении Кадгара. Старый воин был благодарен магу за присутствие. Теренас — радушный хозяин и добрый человек, но так приятно видеть хоть одно лицо, знакомое с Азерота! Хотя молодой маг и не был уроженцем Штормграда, присутствие Кадгара напоминало о доме.
Дом… его больше не существовало. Лотар знал: рано или поздно придется смириться, принять неизбежное — все еще такое невероятное, нереальное. Так и кажется: оглянешься, и вот Ллан бежит, смеясь, в небе скользит пара грифонов, во дворе лязг и крики — воины упражняются… Все это ушло бесследно. Друзья мертвы, дом разрушен. И осталось лишь не допустить врага на эту землю, не позволить ей уйти во тьму — пусть ценой собственной жизни.
Но пока что это, скорее, могло стоить рассудка. Лотару никогда не хватало терпения для политики. Всегда изумлялся, как Ллан успокаивает того или иного знатного спесивца, улаживает ссоры, договаривается, ведет к мировой — беспристрастно и взвешенно, никогда не позволяя личным интересам мешаться с государственными делами. Ллан не раз говорил своему Первому рыцарю: это просто игра, искусство занять выгодную позицию, сманеврировать, повлиять. Никто в ней по-настоящему не выигрывает, любая победа преходяща, нужно лишь стремиться к сильнейшей позиции и держать ее подольше.
Здешние короли, несомненно, играть умели. А общаться с ними приходилось на равных — отчего у бедняги Лотара едва мозги не закипали.
В первый день после обеда, когда вернулись в тронный зал, все без исключения, даже скользкий хитрец Перенольд, согласились: Орда явится непременно. Теперь обсуждали, что делать. Остаток первого дня Лотар потратил, убеждая всех в необходимости единой армии как единственного спасения. К счастью, Теренас с Троллебоем согласились сразу, Праудмура пришлось улещивать, но и от него добились согласия. Но Перенольд с Седогривом оказались крепкими орешками. Перенольду Лотар особо и не удивился. Знал таких по Штормграду: гладенькие, изворотливые, гнусноватые, всегда выгадывающие лишь для себя. Чаще всего оказывались трусами. Возможно, Перенольд боится войны, страшится драки и судит подданных но себе, хотя многие, несомненно, храбрей сюзерена. Куда большей неожиданностью оказался Седогрив. С виду настоящий воин — крепкотелый, массивный, в тяжелой броне. И ведь не отказывался воевать, но как только разговор заходил о войне, тут же предлагал способы обойтись без нее, а Перенольд, само собой, настаивал на подробном обсуждении каждого предложения. Лишь после того как Праудмур с Троллебоем чуть не в открытую обвинили Седогрива в трусости, тот согласился: да, война и общее войско — единственный выход.
На второй день продолжалось, в сущности, то же самое. Все согласились с войной и обсуждал и уже, где, когда и как собирать войско, от кого какие отряды придут, где их располагать, как снабжать, — Лотар годами занимался подобным, но лишь с войском Штормграда. Теперь же приходилось учитывать пять разноплеменных армий, а еще беглецов из Штормграда, которых Лотар мог собрать. Само собой, у каждого короля были свои мнение и предпочтения.
Но самый большой вопрос, конечно: кто же станет командовать? Каждый король считал себя лучшим стратегом и командиром. Теренас указывал: Лордерон — самое большое королевство, войск больше дает, к тому же именно Теренас собрал всех у себя. Суровый вояка Троллебой говорил: «У меня больше всех опыта», чему Лотар охотно верил. Праудмур расписывал силу своего флота и необходимость кораблей для перевозки солдат и припасов. Гилнеас был самым южным из королевств — и он претендовал на командование потому, что враг сперва ступит именно на его землю, если решит идти посуху. Но тут король лукавил, если Орда пошла бы от Каз-Модана на Дун Модр и далее, на ее пути первым оказывался Стромгард. Перенольд же предположил, что грубой силы не хватит для успешного командования, требующего разума, мудрости и проницательности, чем Перенольд наделен весьма щедро.
А еще присутствовали двое, наделенные властью иного рода: архиепископ Фаол, чьи последователи составляли большинство населения всех королевств, и верховный маг Антонидас, правивший хотя и единственным городом, но с обитателями, чья сила превосходила войска всех королевств, вместе взятых. К счастью, обоих — и дружелюбного архиепископа, и сурового верховного мага — командование армией не интересовало. Оба умеряли раздоры и амбиции, постоянно напоминая: Орда явится независимо от того, успеют короли приготовить армию или нет, а войско без единого командира бесполезно, сколь велико бы оно ни было.
Лотар слушал со смесью любопытства и ужаса. Чаще ужаса, поскольку и самому приходилось встревать в споры. То его спрашивали как эксперта по оркам, то хотели выслушать мнение чужестранца. Пару раз даже оставили решающий голос за ним, указав лукаво: дескать, ваш род первым этой землей правил, у вас наследное право решать. Лотару и различить было трудно, то ли они насмешничают, то ли искренне восхищаются. Кое-кто из них определенно чего-то хотел от Лотара, но предмет хотения странным образом то и дело менялся. Когда же, наконец, это пустозвонство закончится и можно будет вернуться к своим беженцам из Штормграда?! Собрать хотя бы небольшой отряд, чтоб присоединиться к общей армии…
Ожидая, пока Теренас подытожит утренний совет, Лотар заметил: короли внимательно наблюдают за ним. Некоторые, вроде Троллебоя, и не скрывают того. Перенольд с Седогривом посматривают украдкой. Происходящего Лотар не понимал, но предчувствовал нехорошее.
— Значит, мы пришли к согласию? — вопросил король Лордерона, несомненно уже увидевший ответ на свой вопрос. — Отлично! Мы все согласились: время не ждет, нужно срочно собирать силы и выступать навстречу Орде, когда та явится. Все согласны с образом действий?
Монархи закивали, удивив и насторожив Лотара. Ведь когда оставил их вчера поздним вечером, утомившись, еще спорили вовсю. Значит, договорились о чем-то, но о чем?
Последующие слова Теренаса объяснили это просто и безапелляционно, и кровь застыла в Лотаровых жилах.
— Я объявляю Альянс Лордерона созданным! Мы встретим врага вместе, как наши предки во времена империи Арати!.. Потому естественно и здраво поставить во главе войск Альянса потомка тех, кто издревле правил этой землей. Лорд Андуин Лотар, Первый рыцарь Штормграда, волею монархов Альянса вы назначаетесь главнокомандующим!
Лотар посмотрел недоуменно на Теренаса, тот подмигнул и объяснил тихо, чтоб слышал лишь старый рыцарь:
— По-другому не вышло бы. Каждый хотел стать во главе и не потерпел бы другого. Вы не король, так что никто не чувствует себя ущемленным, но вы из древнего знатного рода, так что никому не обидно отдать командование… Знаю — слишком многое теперь взвалено на ваши плечи и прошу за то прощения. Я бы не предложил вас на этот пост, если б не думал, как и вы, что борьба предстоит за самое наше выживание… Так согласны ли вы? — спросил уже громко, с подчеркнутой церемонностью, и в зале повисла напряженная, выжидающая тишина.
Но ненадолго — у Лотара выбора не оставалось, и Теренас это знал. Лотар не мог отстраниться, уйти от ответственности.
— Я принимаю доверенное мне! — Звенящий голос Лотара раскатился по залу. — Я поведу войска Альянса против Орды!
— Да будет так! — Теренас хлопнул в ладоши — Теперь займемся сбором войск, снаряжения и припасов. Предлагаю встретиться через неделю, чтобы представить списки лорду Лотару. Он должен знать, какими войсками и ресурсами располагает, чтоб распланировать кампанию.
Прочие забормотали, соглашаясь, закивали. Каждый подошел к Лотару, поздравил и пообещал всяческую поддержку, хотя обещания Перенольда с Седогривом искренними не казались. Затем короли покинули зал, а Лотар посмотрел на Кадгара. Молодой маг усмехнулся.
— Что, из одной беды прямиком в другую? И ты позволил им себя уговорить! Хитроумные ублюдки — да они детей своих продадут, чтобы хоть акр добавить к владениям. Как мило — они и не сомневались в твоем согласии! Вот тебе привычка власти: чужие желания ничего не значат, ими даже и не интересуются.
— Кхм, кхм, — вежливый кашель прервал Кадгара, и тот глянул в смущении на оставшихся в зале.
— Молодой человек, не всякая власть развращена и служит лишь себе, — указал архиепископ, чье обычно добродушное лицо сделалось суровым. — Есть те, кого призвали повелевать, как и вашего друга.
— Конечно, святой отец. Пожалуйста, простите меня… я не имел в виду… ну, я говорил про земную власть… конечно же, вы… нет, конечно…
Лотар впервые увидел обычно гладкоречивого друга столь смущенным и запинающимся и не удержал смешка. Фаол тоже рассмеялся — добродушно и заразительно, так что и Кадгар вскоре засмеялся за компанию.
— Парень, хватит, — попросил Фаол наконец, подняв предостерегающе ладонь. — Я не виню тебя за несдержанность чувств. Лорда Лотара в самом деле искусно загнали в ловушку. Должен признаться, и я приложил к тому усилия. Сир, вы добрый, замечательный человек — и, полагаю, лучший из возможных командиров Альянса. Лично я буду куда спокойнее, зная, что вы планируете битвы и ведете наши войска.
— Спасибо, святой отец, — сказал растроганный Лотар.
Хоть он и не был религиозен, но Храм Света очень уважал, а все, что ни узнавал о Фаоле, лишь добавляло уважения. Слышать похвалы от архиепископа было неловко, но похвалами этими можно было гордиться.
— Оба вы подвергнетесь тяжким испытаниям в этой войне, — возвестил Фаол голосом, неожиданно сильным и гулким, прозвучавшим будто издалека, с высоты. — Дойдете до предела ваших способностей, мужества и решимости. Но верю: вы преодолеете испытания и добьетесь блестящей победы. Я молюсь Свету Небес, дабы осенил вас чистотой и силой, дал радость, мир с самими собой, нужные для победы.
Рука его поднялась, благословляя, и Лотар заметил изошедшее от нее слабое сияние, окутавшее и Кадгара, и старого воина. Душа будто разом избавилась от забот и тревог, очистилась, стала легкой и светлой — и необъяснимо, безмятежно счастливой.
— Вернемся же к делам, — выговорил Фаол, внезапно снова превратившись в обычного человека, благодушного мудрого старца. — Прежде всего, знаете ли вы, что произошло с Североземьем и тамошним аббатством? Оно уцелело?
— Увы, святой отец. — Лотар покачал головой. — Его разнесли в щепы. Немногие выжившие клирики сейчас с моими людьми в Южнобережье. Остальные, увы…
— Я помолюсь за них, — сказал Фаол бледнея, но сдержал чувства.
Замолчал, погрузившись в раздумья. Лотар с Кадгаром ожидали почтительно. Затем архиепископ глянул на друзей, во взгляде его читалась решимость.
— Сир, вам понадобятся офицеры, — объявил он Лотару. — И лучше будет, если они придут не только из королевских армий и дворов, но и от Храма Света. У меня есть несколько таких на примете — а еще новый монашеский орден, весьма полезный делу Альянса. Мне потребуется несколько дней, чтобы уладить дела и отобрать подходящих кандидатов. Думаю, четырех дней мне хватит. Я буду ждать вас на пятый день после полуденной трапезы в главном дворе. Полагаю, вы не разочаруетесь, придя.
Кивнул вежливо и пошел неторопливо прочь уверенным, ровным шагом. Теперь в зале помимо друзей остался лишь старый верховный маг, терпеливо и молчаливо ожидавший.
— Сир, мудрость и мощь Кирин-Тора — к вашим услугам, — произнес он, подойдя. — Знаю, в Штормграде вас сопровождали наши маги, так что вы осведомлены об их возможностях. Я дам вам своего человека, чтобы обеспечивал связь между нами и помогал.
Тут старый колдун глянул обок Лотара, да так быстро — Лотар едва заметить успел. Первый рыцарь едва сдержал улыбку.
— Сир, позвольте Кадгару занять это место, — попросил Лотар и заметил тронувшую старческие губы усмешку. — Я доверяю ему, вместе мы не раз встречали орков лицом к лицу.
— Конечно позволю.
Антонидас повернулся к младшему магу. Затем приподнял пальцами его подбородок, осматривая лицо.
— Ты настрадался, — выговорил тихо и сочувственно. — И это не только на твоем облике отпечаталось.
Кадгар отстранился с осторожностью.
— Я сделал должное, — ответил, почесывая рассеянно подбородок, где рука архиепископа тронула начавшую пробиваться седую бородку.
— Как делаем все мы, — заметил Антонидас, хмурясь.
Вздохнул, гоня прочь тяжкие раздумья, и заметил уже буднично:
— Тебе поручается узнавать и оценивать обстановку, докладывать нам и передавать как можно скорее запросы лорда Лотара. Тебе также поручается координировать труды всех магов при войске Альянса. Полагаю, это тебе по силам?
Кадгар кивнул.
— Отлично. Надеюсь, ты при первой же возможности явишься в Даларан. Нам о многом следует поговорить и обсудить, как наилучшим образом помочь Альянсу.
Самоцвет на конце посоха верховного мага вспыхнул ярким светом, и отсветом отозвался самоцвет на шапочке, низко надвинутой на лоб. Фигура Антонидаса задрожала, размываясь, и внезапно верховный маг исчез.
— Он про Медива узнать хочет, — заметил Кадгар после исчезновения верховного мага.
— Само собой, — ответил рыцарь.
С тем и покинули тронный зал, направляясь к трапезной.
— Что мне рассказать ему?
— Правду. — Лотар пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, но к горлу подкатил комок. — Им нужно знать о случившемся.
— Хорошо, я расскажу, — ответил Кадгар недовольно. — Но уже после обеда.
Ухмыльнулся — и видно стало: вот же мальчишка мальчишкой, даром что морщины.
— Меня сейчас и Орда не остановит на пути к еде.
Лотар рассмеялся.
— Надеюсь, Орда до обеда нам не грозит.
Через несколько дней Кадгар с Лотаром, отъевшиеся и отдохнувшие, явились в главный двор замка на встречу с Фаолом. Тот пришел спустя несколько минут — спокойный, уверенный.
— Спасибо, что уделили мне время, — поблагодарил, поздоровавшись. — Я не займу вас надолго, но, полагаю, смогу оказать существенную помощь вам и Альянсу. Но прежде всего знайте: Храм Света поклялся помогать Штормграду. Когда напасть минует, мы соберем деньги для возрождения королевства.
Лицо Лотара осветилось настоящей, теплой радостью — впервые со дня, когда пал Штормград.
— Спасибо, святой отец, — выговорил Лотар хриплым от волнения голосом. — Ваша поддержка многое значит для меня и для принца Вариана.
— Свет Небес вновь озарит ваше жилище, — пообещал тихо архиепископ.
Посмотрел в лицо Лотару, затем Кадгару.
— Когда мы говорили в зале совета, вы рассказали мне о разрушении аббатства в Североземье. Я был близок к отчаянию, размышляя, как же мои клирики смогут пережить приближающуюся войну. Орки — угроза даже для испытанного воина, такого как вы, сир. Как же может простой священник защитить себя, не говоря уже о своей пастве?
Фаол улыбнулся блаженно и светло.
— Но мои сомнения разрешились сами собой — будто Благой Свет принес мне решимость и уверенность. Воины могут сражаться в лоне Света и ради Света, осененные благодатью, добавляя силу духа к воинскому искусству и оставаясь верными заветам Храма.
— Как же, о святой отец? — вопросил Лотар.
— Я осную новую ветвь Храма, орден паладинов. Я уже отобрал первых кандидатов. Некоторые были рыцарями, прежде чем стать клириками. Я выбирал и по благочестию, и по воинскому умению. Они станут совершенствоваться и в нем, и в молитвах, и в искусстве врачевания. Каждый будет могуч, доблестен, способен наделять себя и других благословенной силой Света.
Повернулся, взмахнул рукой призывно — и во двор вышли четверо воинов, каждый — при мече, в сверкающей броне с символом Храма на груди, на щите и шлеме. Шли и держались как истинные, испытанные воины, хотя и доспехи, и оружие их были совсем новыми. Лотар подумал: тренировка тренировкой, но видел ли хоть кто-то из них настоящую битву? Бывшие рыцари, скорее всего, видели, хотя и дрались, наверное, только с людьми. А вот клирики, надо думать, лишь упражнялись с себе подобными. А ведь им придется драться по-настоящему, и не с кем-нибудь, а с орками.
— Имею честь представить вам рыцарей Серебряной Длани: Утера, Сайдана Датрохана, Тириона Фордринга и Туралиона. — Фаол лучился прямо-таки родительской гордостью. — Рыцари мои, представляю вам лорда Андуина Лотара, Первого рыцаря Штормграда и командира войск Альянса, и его спутника — мага Кадгара из Даларана. А теперь я должен оставить вас.
И отбыл, оставив новоявленных паладинов. Молодой Туралион выглядел сконфуженным донельзя. Утер с Тирионом держались спокойно, почти расслабленно. Пока Лотар размышлял, что ж такого сказать, заговорил Утер — высокий, широкоплечий, с резкими, смутно знакомыми чертами, с глазами цвета морской волны. От него так и веяло набожностью, истовой, нерушимой, так похожей на беззаветную веру Фаола, но лишенной ее теплоты.
— Мой лорд, архиепископ рассказал нам о грядущей войне, о приближении Орды. Мы готовы служить вам и народу. Приказывайте — и мы обрушимся на врагов, сокрушим их мощью Благого Света, защитим нашу землю!
— Вы были рыцарем?
— Так точно, мой господин! Но я верил в Свет Небес и вошел в его лоно с юности. Я встретил архиепископа, когда он был епископом Фаолом. Он удостоил чести наставлять меня в мудрости Света. И ныне он удостоил меня особой чести, рассказав о планах создать новый орден, и предложил мне место в нем. Лишь с благословением Света мы сможем победить гнусную нечисть, защитить наши дома, наши земли, наш народ!
Лотар кивнул: понятно, отчего этот рыцарь обратился к вере. Она давала ответы на терзавшие его вопросы. По крайней мере, на некоторые. На поле боя он будет устрашающей силой. Но все же такое рвение… почти фанатизм. Наверняка помешан на чести и благородстве, никогда не опустится до приземленных способов ведения дел. Горький опыт научил Лотара, что в боях с Ордой одной чести мало — здесь все средства хороши.
Следующий час Лотар с Кадгаром провели, беседуя с паладинами. Первый рыцарь отметил с удовольствием: Кадгар их тоже прощупывает. Когда паладины наконец удалились, отправившись на дневную молитву, Лотар спросил:
— Как они тебе? Что думаешь?
— Вряд ли от них будет много пользы, — ответил Кадгар нахмурившись, осторожно подбирая слова.
— Хм, и почему же?
— У них нет времени подготовиться как следует. Орки, скорее всего, явятся сюда через считанные недели — а они и не дрались по-настоящему, в качестве паладинов во всяком случае. Не сомневаюсь: мечом махать они сумеют, но воинов у нас и так хватает. Если архиепископ ожидает от них чудес — боюсь, он будет разочарован.
— Это так, — согласился Лотар и добавил усмехаясь: — Фаол в них верит — и мы должны. Впрочем, если посчитать их подготовку достаточной, как бы ты оценил их качества?
— Утер, несомненно, опасен для Орды, но и для своих воинов тоже, если будет командовать кем-то, кроме паладинов. Чересчур набожен, нетерпим. Таких не любят. Сайдан и Тирион — почти то же самое. Оба воевали в прошлом, но с тех пор обрели веру. Они могут и не решиться на то, что обычный боец сделает без раздумий.
Лотар улыбнулся.
— А Туралион?
— Наименее ревностный из них — и, по мне, оттого лучший, — ответил Кадгар. — Он учился быть клириком, верен Храму — но без слепого неистовства прочих. Он и дальновиднее, и умней.
— Согласен.
Туралион поначалу стеснялся говорить, причина чего вскоре выяснилась: он был наслышан о деяниях Лотара в Штормграде и исполнился благоговейного восхищения. Лотару уже приходилось сталкиваться с подобным, и всякий раз он ощущал неловкость. Много юнцов дома, в Штормграде, боготворили старого воина, умоляли взять в ученики, мечтали нести службу под его началом.
Однако, преодолев смущение, Туралион обнаружил быстрый ум и куда большие способности разбираться в тонкостях человеческих дел, чем прочие. Лотару он сразу понравился, и слова Кадгара подкрепили его мнение о юноше.
— Я поговорю о них с Фаолом, — заключил наконец он. — Несомненно, они важное подкрепление войску Альянса. Пусть Утер станет связным между войском и паладинами, а также любыми другими силами Храма… И еще: предложу-ка Фаолу моего рыцаря, Гэвинграда. Он из самых набожных и человек хороший. Думаю, из него выйдет отличный паладин.
Лотар улыбнулся.
— Но вот Туралиона я сделаю старшим офицером.
— Мудрый выбор, — заметил Кадгар. — Теперь остается лишь надеяться, что Орда оставит нам достаточно времени, чтоб подготовить людей.
— Сделаем, что сможем, — отозвался Лотар деловито, уже размышляя, где разместить выделенные королями войска. — И встретим Орду, как сумеем: ни время битвы, ни ее место не в наших силах выбрать.
Гул’дан был в гневе.
— Почему, почему еще ничего не сделано?! — возопил он.
От него шарахнулись в ужасе — каждый, кто видел чернокнижника в ярости, знал: если сразу не успокоится, то одним криком дело не кончится, а сила-то у Гул’дана чудовищная.
— Мы стараемся, как можем, — ответил робко Ракмар Остроклык, старейший после Гул’дана из выживших орочьих некромантов, и ему, как старшему, нередко выпадала неблагодарная роль рассказывать о достижениях и неудачах некромантов Гул’дану. — Оживить-то мы тела сумели, но вот дать им разум — не смогли. Эти тела — попросту пустые оболочки. Мы способны управлять ими, как марионетками, но движения их медленные, неуклюжие. Едва ли они годятся для боя.
Гул’дан глянул на тела перед Ракмаром — человеческие тела, останки воинов Штормграда, павших на поле битвы. Из них колдун собирался делать могучих воинов для Орды, как пообещал Молоту Рока, если, конечно, помощники сумеют превратить их во что-нибудь получше жалких кукол!
— Не старайтесь, а работайте! — заорал Гул’дан, брызжа слюной.
Стиснул кулаки: сейчас я показал бы вам, мерзкие недоумки! Но какой прок от вас мертвых? Мертвые работы не сделают… Хм, а все же — какой прок может быть от них мертвых?
В Гул’дановой голове родилась идея — простая и ослепительная. Даже пошатнулся, ошеломленный. Ну конечно, вот и ответ, и способ!
— Ты прав, Ракмар, — ответил тихо, разжав кулаки, потирая ладони — Я понимаю: вы стараетесь изо всех сил, дело новое, тяжелое, кто угодно споткнется. Я зря гневался. Неудачи ваши — временные. Возвращайтесь к работе. Я не буду пока вас тревожить, попробуйте еще раз.
— Ох, спасибо вам, спасибо, — промямлил ошеломленный Ракмар.
И он, и прочие были ошарашены внезапной переменой Гул’данова настроения. Тому же хотелось рассмеяться: но сдержался, кивнул лишь и пошел прочь. Пусть думают: совладал с гневом или отвлекся другими заботами и позабыл, отчего так разозлился. Пусть думают, что заблагорассудится.
Вскоре их мысли и мнения станут вовсе неважными.
Оглянулся на ходу — Чо’Галл, как всегда, неподалеку — сидит на корточках среди руин, готовый прийти на помощь по первому зову, но в достаточном отдалении, чтоб некроманты не заметили и не забеспокоились. Гул’дан взмахнул рукой, подзывая, — огр-маг подошел послушно и быстро, широко шагая длинными ногами.
— Некроманты наши отслужили свое, — сказал главный чернокнижник огромному помощнику. — Теперь послужат чужому — куда большему.
Ухмыльнулся, поглаживая бороду.
— Собирай барахло — будем жертву приносить.
— Мы призываем павших собратьев? — осведомился Ракмар вполголоса.
Некроманты послушно стояли вокруг возведенного Гул’даном и Чо’Галлом алтаря — в точности как приказано, но видно было: догадаться пытаются, что, зачем и к чему. Пусть пытаются. Когда додумаются, поздно будет.
— Да, — ответил Гул’дан кратко, обдумывая предстоящее заклинание. — Молот Рока перебил прочих некромантов, но души-то их здесь. Мы призовем их и поселим в людские тела.
Добавил ухмыляясь:
— Они будут счастливы снова вернуться в этот мир и послужить Орде еще раз.
— Это оживит тела, — кивнул Ракмар, соглашаясь, — но даст ли силу? Может, снова получатся попросту ходячие трупы?
Гул’дан нахмурился, удивленный и раздосадованный: некромант догадался на диво скоро. Чтоб пресечь расспросы, скомандовал резко:
— Молчать! Начинаем!
И начал ритуал, призывая магическую силу, ощущая, как наполняется ею все естество. Слишком ее мало, слишком, но это скоро исправится. Так, нужно сконцентрироваться, направить энергию в алтарь, подготовляя для предстоящего дела. Ракмар и прочие некроманты присоединились, вливая свою магию в общий поток. Отлично! Сосредоточились на заклятии и не заметили, что делает Гул’дан — пока не стало слишком поздно.
— Ры-ахх! — Из Гул’дановой глотки вырвался рык.
Не сдержался… но неважно — уже стоит за Ракмаром с кривым кинжалом наготове. Ракмар повернулся — и кинжал взлетел птицей, полоснул по горлу. Веером брызнула кровь, оросив обоих, Ракмар завалился назад, схватившись за рану, разинув рот. Упал прямо на алтарь, захрипел в ужасе, пытаясь оттолкнуться. Но Гул’дан уже прыгнул, придавил умирающего, отвел его руки — и вонзил кинжал в грудь! Повернул, открыв зияющую дыру, сунул руку — и вырвал еще живое, бьющееся сердце! И перед тускнеющими глазами бывшего помощника наслал приготовленное заклятие, окружившее окровавленное сердце, запершее в нем Ракмаров дух. Магия алтаря отозвалась, меняя форму сердца, уплотняя его, придавая поверхности твердость и неестественный блеск.
Тело некроманта — пустая безжизненная оболочка — обмякло. Гул’дан ухмыльнулся и поднял сердце, превратившееся в сияющий самоцвет.
— Не бойся, Ракмар, — заверил он мертвеца. — Это не конец, совсем наоборот. Теперь, с моей помощью, ты успешно исполнишь порученное. Ты снова сразишься за Орду, а Молот Рока получит обещанных бессмертных воинов! Что лучше всего в некромантах, знаешь? У нас все идет в дело!
Гул’дан захохотал.
Осмотрелся — Чо’Галл уже убил нескольких, сохранив их сердца так же, как и Гул’дан. Остальные замерли в ужасе, перепуганные до бессилия, неспособные бежать: магические силы их оказались захвачены алтарем. Гул’дан фыркнул: что за бесхребетные черви! Он бы стал драться, а эти… ну, тем лучше. Подошел, смеясь, облизывая кровь с клыков. Ничего, скоро их жажда боя и убийств поразит и кровожаднейшего из командиров.
— И что? — спросил Молот Рока, подойдя. — Получилось?
Гул’дан подумал: пару дней тому сам так же расспрашивал своих некромантов. Но ответ на этот раз будет совсем другим.
— О благородный Молот Рока, получилось! — ответил гордо, указывая на лежащие за ним тела.
Оргрим посмотрел кривясь.
— Да это же трупы воинов Штормграда. Какой от них толк? Ты что, захотел показать мне, как ровненько умеешь укладывать тела? Вот так умение — трупы к похоронам готовить!
О как хотелось Гул’дану стереть эту презрительную ухмылку с его лица, показать заносчивому наглецу настоящую мощь магии. Но — еще не время.
— Вовсе нет! — ответил все же слишком резко. — Смотрите!
Оргрим нахмурился, а Гул’дан подал знак Чо’Галлу, вставшему на колени у тела и вложившему трупу в закоченелые руки украшенный самоцветами жезл. Зачарованное оружие трудней всего оказалось сделать, но без него, как правильно указал Ракмар, ожившие мертвецы были бы куда менее сильными. К счастью, он вместе с Чо’Галлом уже давно пробовал зачаровывать оружие. Достаточным оказалось чуть поменять заклятия и приспособить оружие для новой цели.
Труп зашевелился. Мертвые пальцы сомкнулись вокруг жезла, тот засветился. Свет потек по руке вверх, растекся по телу, засветившемуся призрачной зеленью. И мертвец открыл глаза!
Молот Рока не издал ни звука, но вздрогнул. Ага, теперь уже Гул’дановы губы искривились в ухмылке. Неудивительно — и у самого мурашки по коже, а ведь он, Гул’дан, этих тварей и создал.
Труп медленно поднялся на ноги, двигаясь неуклюже, скованно, но с каждой секундой все проворнее и плавней. Обратил пылающие красным глаза на Гул’дана — и они раскрылись широко в удивлении.
— У тебя получилось, — выговорило шепеляво создание, с трудом выдавливая слова из непривычной формы рта со слишком маленькими зубами.
Оглядело себя, левой рукой коснулось лица.
— Ты вернул мой дух в мир! — Мертвец расхохотался, и грубый этот смех звучал совсем по-орочьи, а не по-человечески. — Отлично!
— Добро пожаловать назад, Терон Кровожад! — объявил Гул’дан, стараясь не рассмеяться. — Да, я призвал тебя, чтоб ты смог еще послужить Орде!
Оргрим ступил вперед, осматривая существо внимательно.
— Кровожад? Один из чернокнижников Совета Теней? Я ж убил его своими руками.
— Все мы отдаем себя Орде, — ответил Гул’дан насмешливо, кланяясь низко, чтобы Верховный не увидел выражения его лица. — Душа Кровожада еще не покинула этот мир. Я просто призвал ее и дал ей новое жилище. Теперь самое его тело соткано из колдовства. Он сейчас куда сильней, чем раньше, — и прочие чернокнижники тоже.
Чо’Галл вкладывал оружие в руки прочих трупов, и они вставал и один за другим.
— Так вот что ты даешь мне! — Лицо Оргрима перекосилось в отвращении. — Тела воинов, оживленные душами твоих бывших учеников?
— Вы просили воинов, — напомнил Гул’дан ядовито. — Я воинов и предоставил. Они справятся с любым, что выставят против нас люди, — и куда больше. Пусть их тела — гнилая людская плоть, духом и верностью они — истинные орки. И магией владеют по-прежнему. Подумайте, на что они способны в бою!
Молот Рока кивнул, раздумывая.
— Будешь мне служить? — спросил вдруг Терона, выказав тем, по Гул’данову мнению, непростительную слабость.
Верховные вожди не просят — приказывают. Впрочем, с такой тварью не мешает быть осторожнее.
Пару минут Кровожад рассматривал красными пылающими глазами Верховного, затем кивнул.
— Гул’дан прав, — выговорил хрипло. — Несмотря на тело, я — орк. Я существую для Орды и буду служить тебе и народу.
Чудовищная гримаса вместо улыбки исказила мертвое лицо.
— Ты убил меня, но я за то не в обиде, ибо я живу снова и стал намного сильнее. Меня такой поворот дел устраивает.
Остальные закивали, соглашаясь.
— Отлично! — Оргрим шагнул вперед и хлопнул изумленного Кровожада по плечу, уважив, скорее, как равного, чем подчиненного. — Вы станете моими рыцарями смерти, передним фронтом великой Орды! Вместе мы сокрушим людей, заберем их земли, сделаем мир безопасным для наших детей!
Затем повернулся к Гул’дану.
— Ты выполнил обещанное, — признал недовольно. — Ты дал мне могучую силу против врагов. Благодарю тебя.
— Я рад служить, о достойный Молот Рока! — ответил тот, постаравшись придать голосу искренность. — Все ради нашего народа!
И наблюдал с удовольствием, как Верховный уходит, окруженный пробужденными рыцарями смерти. Вот глупец! Бери их, занимайся войной и оставь меня заниматься настоящим делом. Теперь, надеюсь, ты перестанешь отвлекать меня. Я еще немножко поиграю в преданного, самоотверженного чернокнижника — но недолго. Скоро я добьюсь желаемого, и тогда пусть Орда хоть рассыплется пылью — не важно. Я создам новую расу вам на замену, расу, верную лишь мне, и мы переделаем мир по моему образу и подобию!
Неделю спустя Молот Рока держал речь перед Ордой, собравшейся у высокогорной крепости, называемой, как сказал Зул’джин, Башней Черной Горы. Эта массивная крепость была выстроена из блестящего черного камня, образующего Черногорный хребет — наивысший в горной гряде Пылающих степей, разделившей восток и запад континента. Привел туда орков Зулухед, ощутивший магическую силу. Крепость занимала горстка дворфов, без труда побежденная Ордой, после чего Молот Рока завладел ею и объявил главной крепостью Орды. Оргриму показалось добрым предзнаменованием, что это место носит имя его клана.
Слушать вождя собрались орки всех кланов, все с нетерпением ожидали речи. Новая земля уже была покорена — но, хотя куда богаче добычей и плодороднее, чем Дренор, слишком мала для всего народа. К тому же людей не истребили целиком, лишь изгнали с этого континента. Они могут вернуться с подкреплением — и, возможно, новыми союзниками.
Оргрим усмехнулся: теперь союзники есть и у него.
— Мой народ! — воззвал он, подняв молот высоко над головой. — Слушай меня!
Толпа затихла, вся обратилась во внимание.
— Мы взяли эту землю, и она — хороша!
Толпа загомонила радостно, заголосила. Оргрим выждал, пока гомон уляжется.
— Этот мир изобилует жизнью, в наших семьях будет много здоровых детей!
Снова заголосили, одобряя.
— Но враги еще не повержены. Люди умелы и упорны и яростно дерутся за свое.
Забормотали, закивали — конечно, нет слабости в том, чтобы признать сильного врага сильным. А люди сильны. Уже многие орки сражались с ними и поняли это сами.
— Мы должны продолжить войну! — объявил Оргрим, указуя молотом на север. — За этой землей лежит другая, называемая Лордерон. Когда она станет нашей, кланы смогут разделить ее, заселить, построить дома и растить детей. Но ее еще нужно отобрать у людей. А они ее просто так не отдадут.
Толпа зарычала в один голос, будто тысячеголовое животное, — все были готовы драться, все. Молот Рока поднял руку, призывая к тишине.
— Я знаю — вы сильны, вы не дрогнете в бою. Но людей много, и на этот раз их не застичь врасплох… Но они едва ли ожидают наших союзников!
Взмахнул рукой и вперед выступил Зул’джин. Вождь лесных троллей привел сотню соплеменников, и теперь они выстроились за Оргримом, подняли топоры, короткие кривые мечи, страшные широколезвийные копья.
— Это — лесные тролли! — объявил Верховный. — Они теперь — часть Орды и будут биться рядом с нами! Они сильны, как огры, но проворны, как орки, а в знании леса им нет равных. Они станут нашими проводниками, разведчиками, нашей лесной силой!
Вперед шагнул Зул’джин, его длинный шарф развевался по ветру.
— Мы поклялись в верности Орде!
Голос его, несмотря на скрывавший рот шарф, ясно и сильно раскатился над толпой.
— Мы будем сражаться рядом и вместе сокрушим людей, эльфов и всех прочих, осмелившихся встать против нас!
Орки и лесные тролли закричали, потрясая оружием.
— И не они одни наши союзники! — объявил Оргрим.
Повернулся — и вперед вышел Терон Кровожад с рыцарями смерти, одетыми так, чтобы скрыть свой чудовищный вид: из-под плотных тюрбанов, укрывавших лица и головы, виднелись лишь пылающие кроваво глаза. Но Орда могла оценить ширину их плеч.
Кровожад поднял жезл, и самоцветы его полыхнули ярче полуденного солнца.
— Мы — Рыцари Смерти. — Голос его лег, будто лед — на продрогшую землю. — Мы поклялись в верности Орде и Молоту Рока. Мы будем драться вместе с вами и изгоним ваших врагов из этого мира!
Кровожад просил, чтобы Верховный не открывал оркам истинную природу рыцарей смерти, и Оргрим уважил просьбу. Многие вряд ли обрадуются, узнав, что новые союзники — на самом деле орки, чернокнижники, убитые самим Молотом Рока и поселенные Гул’даном в гниющие человечьи тела.
— Рыцари смерти станут нашей кавалерией, нашим авангардом! — возгласил Верховный. — Они сильны и быстры, они владеют черной магией, способной разрушить защиту наших врагов.
Выдержал паузу и добавил:
— Вскоре у нас появятся и новые союзники!
Надеялся, конечно, что Зулухед успеет ко дню сбора, но старому шаману потребовалось больше времени для подготовки. Что ж, пока и так достаточно нового.
— Мы пойдем на север, в Каз-Модан, обитель дворфов! Там в изобилии металлы и топливо. Мы возьмем их и построим много больших кораблей. На них мы поплывем в Лордерон, ибо люди не ждут нас с моря. Мы высадимся на западе и ударим людям в спину. Мы разгромим их — и станем править этой землей и всем миром!
Снова радостные крики, вопли, гомон ликования — все громче и громче, пока эхо не заметалось меж скалами, не отозвалось в камнях. Оргрим ощутил под ногами дрожь, глянул на стоящего рядом Зулухеда. Неужто крики воинов способны растревожить гору? Но старый шаман подтвердил:
— Это отзывается вулкан, — сказал тихо, подойдя вплотную. — Духи горы довольны.
Ухмыльнулся, оскалив стертые клыки.
— Они благословляют нас!
Ощущая под ногами дрожь горы, Оргрим поднял Молот Рока высоко, взмахнул. Толпа принялась скандировать:
— Мо-лот Ро-ка! Мо-лот Ро-ка!
И за криком их раскатился грохот. Небо почернело.
— Мо-лот Рока!
Воздух сделался густым, душным.
— Мо-лот Ро-ка! — воззвали снова, и с оглушительным треском соседняя гора взорвалась, изрыгая лаву, плюясь камнями.
Орки закричали еще сильней — не из страха, но ликуя. Как и Зулухеду, им пробуждение вулкана казалось благословением: сама земля одобрила новый поход.
Верховный позволил воинам накричаться, довести себя до исступления. Он молчал, принимая изъявления преданности от воодушевленного войска. Затем указал молотом на север.
— Мы выступаем! И пусть людишки трепещут!
— Расскажи нам все!
Кадгар кивнул, даже не попытавшись взглянуть туда, откуда донесся голос. Уже бывал перед правящим советом Кирин-Тора, знал — бесполезно. Если высокие советники не захотят быть видимыми, их не увидишь. Довелось стоять в этом же зале, когда был назначен в ученики к Медиву. Тогда был поражен и устрашен: зал, казалось, парил в воздухе, вместо стен — круговерть природы, дни, ночи, дожди, шторма и рассветы — все куда быстрее, чем на самом деле. Будто висишь в средоточии стихий, пол — едва заметная пленка под ногами. А члены совета — закутанные в плащи с капюшонами недвижные фигуры, чьи формы, лица и самое естество укрыты не только тканью, но и магией. Впрочем, это делалось не ради устрашения новичков, но потому, что члены совета избирались тайно и оставались тайными, дабы избегнуть опасности подкупа, давления на них, интриг. Члены совета знали друг друга, оставаясь неизвестными посторонним. Но конечно же, совет сознательно и с удовольствием пользовался возникавшей оттого таинственностью и властью над умами. Едва ли кто покидал зал совета, не будучи сконфуженным, сбитым с толку и запутанным: где был, кого слышал и что именно — все непонятно и устрашает. В первый раз Кадгар вовсе потерял голову, пораженный мощью великих магов совета, и даже рассказать после толком не смог, что же в зале произошло.
Но с тех пор многое изменилось. Хоть миновало всего несколько лет, силы и знания нынешнего Кадгара не сравнить с прежними. Изменилась и внешность. Подумал не без удовольствия: наверняка кое-кого из членов совета гость озадачит и собьет с толку — как тогда новичка Кадгара. Ведь покинул этот зал юношей, а вернулся старцем, хотя прошло всего-то ничего времени.
Да и устал уже от игр и претензий. Устал очень. Телепортировал себя в Даларан — силы магической хватило, но расстояние ведь немалое. Плюс всю предыдущую неделю засиживался допоздна, обсуждая дела с Лотаром, планируя движение войск на следующую неделю. Конечно, Кадгар уважал желание прежних учителей узнать о произошедшем в Азероте, да обязательно следовало рассказать им в подробностях об этом, но можно обойтись ведь и без театральности, без закулисной возни.
Потому, когда поднял голову, склоненную в почтительном приветствии, посмотрел на закутанную фигуру слева и сказал:
— Князь Кель’тас, я буду счастлив рассказать, но моя задача существенно облегчится, если я буду видеть лица тех, к кому обращаюсь.
Сбоку ахнули изумленно, но тот, к кому Кадгар обратился, лишь рассмеялся.
— Юноша, ты не ошибся. Мне самому трудно было бы обращаться к закутанным по глаза незнакомцам.
Одним движением эльфийский князь сбросил плащ, открыв изукрашенную пурпурно-золотую мантию. Золотые волосы эльфа ниспадали на плечи, на прекрасном, изящно очерченном лице читался неподдельный интерес.
— Так лучше?
— Благодарю вас, намного лучше.
Кадгар обвел взглядом совет.
— А остальные? Лорд Красус, могу ли я видеть ваше лицо? Лорд Кел’Тузад? Лорд Антонидас не считает нужным маскироваться, а князь Кель’тас благоразумно посчитал маску излишней. Почему бы и остальным не сделать то же самое?
Антонидас, сидевший рядом с Кадгаром на невидимом кресле, рассмеялся.
— В самом деле, мальчик мой, в самом деле. Вопрос слишком серьезный для салонных фокусов, да и ты больше не зеленый новичок, способный поразиться подобным уловкам. Друзья мои, раскройте лица, и давайте же приступим, чтобы не затягивать дело до позднего вечера.
Прочие маги подчинились, хотя не все безропотно, и через минуту Кадгар увидел лица всех шестерых членов совета. Ага, вот он, Красус — тонкий, изящный, сквозь белоснежье волос кое-где еще пробивается рыжина. Вот Кел’Тузад — внушительный, обаятельный, темноволосый бородач со странными стеклистыми, неподвижными глазами — будто смотрит сквозь этот мир, видя за ним незримое. Двух прочих — пухлого толстячка и высокую статную женщину — Кадгар не знал, хотя их лица казались смутно знакомыми. Наверное, встречался в коридорах Аметистовой цитадели в пору студенчества, но они его не замечали.
Но теперь они целиком обратились во внимание.
— Мы вняли твоей просьбе, — заметил Кел’Тузад сварливо. — Теперь снизойди же к нашей!
— Что же вы хотите знать?
— Все!
Судя по лицу Кел’Тузада, маг не преувеличил. Он всегда считался мечтателем и исследователем, жадным до новых знаний, в особенности о магии, ее истоках и потенциале. Он больше всех в Кирин-Торе хотел заполучить магическую библиотеку Медива и, по-видимому, больше всех переживал о ее гибели. Но Кадгар не стал упоминать о том, что прихватил избранные тома с собой, прежде чем покинуть башню Каражан.
— Хорошо, — согласился Кадгар и рассказал.
С благодарностью принял предложенное толстяком кресло и подробно описал все произошедшее с тех пор, как два года тому назад покинул Даларан. Рассказал о странном ученичестве у Медива, о непредсказуемых переменах его настроения и не менее странных исчезновениях. О первой встрече с орками, об убийстве магов. О предательстве Медива и о том, как вместе с Лотаром убили предателя. Затем рассказал об Орде, битвах, осаде Штормграда, смерти Ллана, гибели города и своем бегстве.
Верховные маги большей частью молчали. Лишь время от времени задавали вопросы, кратко и по существу, и в целом выказали удивительное внимание и уважение коллеге, настолько младшему. Закончил Кадгар рассказом про Альянс и паладинов. Затем откинулся на спинку кресла, перевести дыхание и посмотреть на реакцию старших.
— Ты не упомянул орден Тирисфаль, — заметил Кел’Тузад, отчего Антонидас закашлялся нарочито, указывая на неприемлемость подобных расспросов.
— Ну и что? — удивился маг-исследователь. — Это же важно, раз уж речь о Медиве зашла!
— Не упомянул, — сознался Кадгар. — И извиняюсь за упущение.
Осмотрел магов, оценивая: многое ли им известно? Решил не откровенничать.
— Я не многое знаю об истинной цели и делах ордена. Медив входил в него и упоминал о нем пару раз, но не назвал ни единого члена и деятельность ордена не обсуждал.
— Само собой. — Женщина вздохнула и глянула на Кел’Тузада уныло.
На лице того явственно читалось разочарование. Кадгар сообразил: конечно, они сами ничего не знают об ордене, надеялись, что недавний студент проговорится. Не получилось, и теперь вряд ли станут настаивать.
— Меня больше заботит Медив и произошедшее с ним, — продолжила женщина. — Ты уверен: в нем был именно Саргерас?
— Абсолютно уверен! — Кадгар наклонился вперед, вцепившись в подлокотники. — Он являлся мне в видениях, я сразу узнал его.
— Так это Медив — верней, Саргерас в его обличье — открыл прореху в мироздании и впустил орков, — заметил толстяк задумчиво. — Как ты назвал их мир?
— Дренор.
Кадгар вздрогнул, вспоминая другое видение в башне Медива: увидел себя стариком — или, по крайней мере, выглядящим как сейчас, — ведущим пригоршню воинов против множества орков в мире с кроваво-красным небом. Гарона сказала: это Дренор. Значит, судьбой предначертано попасть туда — и, скорее всего, погибнуть.
Усилием воли прогнал воспоминания, вернувшись к разговору.
— Что известно об этом мире? — спросил Красус. — Небо там красное, хорошо, а что еще там есть?
— Сам я там не был, — ответил Кадгар, подумав: «Пока не был». — Но моя спутница, полуорк, рассказала многое об этом мире и орках.
Образ Гароны всплыл в памяти — и Кадгару вновь усилием воли пришлось изгонять тяжелые воспоминания.
— Дома орки были куда миролюбивее. Они ссорились между собой, но не дрались. Единственными настоящими врагами им были огры, но орки куда умнее и многочисленней.
— И что же случилось? — спросил Кел’Тузад.
— Их естество и природа были извращены. Гарона не знала, как и почему это произошло. Кожа орков из темно-смуглой стала зеленой, они стали практиковать другие виды магии, ранее им неизвестные. Стали свирепее, полюбили насилие. У них произошла странная церемония. Много орков собралось, вожди и большинство воинов пили из одного кубка. Тогда их кожа стала ярко-зеленой, а глаза засветились алым. Выпившие стали сильнее, отважнее, злобнее, их обуяла жажда крови. Они перебили всех врагов и начали драться друг с другом. К тому же новая магия выпила жизнь из земли, та перестала плодоносить. Оркам грозила либо междоусобная война, либо смерть от голода. А Медив явил себя Гул’дану, верховному чернокнижнику Орды, и предложил доступ в другой мир — наш мир! Гул’дан предложение принял, и вместе они построили портал. Отправляли сквозь него по нескольку кланов за раз, и понемногу в наш мир пришло множество орков. Они выжидали, разведывали, копили силы и в конце концов напали.
— И теперь идут на нас со всей своей мощью. — Кел’тас нахмурился.
— Да.
Кадгар подождал — но никто более не захотел спросить. Тогда привстал он с невидимого кресла.
— Благородные дамы и господа, если вы не хотите узнать ничего более, я, с вашего разрешения, покину вас. Я очень устал сегодня.
Когда он встал, женщина спросила вдруг:
— И каковы твои планы на будущее?
Кадгар нахмурился. Думал ведь о том с самого возвращения в Лордерон. Конечно, хотелось попросить убежища и защиты в Кирин-Торе. Может, вернуться к работе помощника библиотекаря? И сам хлопот не наделает, и укроется надежно за сильнейшей магической защитой этого мира… Нет, прятаться от надвигающейся войны — трусливо и глупо. Ведь он, Кадгар, выстоял против настоящего демона! Уж с армией орков как-нибудь справится…
К тому же дружба и уважение друга кое-что значат — по крайней мере, для Кадгара, если не для благородных членов совета.
— Я буду с лордом Лотаром, — ответил в конце концов Кадгар, придав голосу равнодушие. — Я обещал ему помощь и поддержку — он более чем заслужил их. А вот после войны — если выживу, конечно… кто знает.
— Ты все еще подданный Даларана, — указала женщина. — Если ты будешь призван сюда для исполнения работы, подчинишься?
— Нет, — выговорил Кадгар, поразмыслив немного. — К этому прошлому я не вернусь. Если выживу после этой войны, вернусь к изучению магии, но здесь ли, в башне Медива или другом месте — не знаю.
Повисла тишина. Члены совета смотрели тяжело на Кадгара, он — на них. Наконец подал голос лорд Красус.
— Ты покинул эти стены еще неопытным, начинающим подмастерьем. — В голосе мага слышались одобрение и уважение. — Вернулся же взрослым мужчиной и мастером.
Кадгар склонил голову, принимая похвалу, но не ответил.
— Тебе не станут ничего приказывать, — заверил Антонидас. — Мы уважим твои желания, твою жажду независимости. Но, пожалуйста, информируй нас о новостях, в особенности касающихся Медива, некромантов, ордена и этого портала.
— Значит, я могу идти?
— Да, можешь. — Верховный маг улыбнулся чуть натянуто. — Да защитит и укрепит тебя Свет Небес!
— Сообщай нам о делах, — добавил толстяк. — Чем раньше мы узнаем о планах орков, тем скорее пошлем войска и, конечно, обеспечим магическую поддержку.
— Конечно, — заверил напоследок Кадгар и покинул комнату.
Но за дверями тут же вызвал сферу ясновидения. Совет Кирин-Тора собирался в комнате, надежно защищенной не только от нападения, но и от посторонних глаз и ушей. Но Кадгар много узнал от Медива за краткое время ученичества, а еще более узнал из книг, унесенных из библиотеки мага. Да и к цели подслушивания был очень близко. Сосредоточился — в сфере завихрились краски, зелень сменилась чернотой, та снова стала зеленью… Проявились лица, послышался шепот — и вот перед Кадгаром предстал весь совет Кирин-Тора. Одеты обычно, в простые пурпурные мантии, и фрески на стенах перестали мельтешить, остановились. Обычная комната с шестью магами в ней.
— …Не знаю, можно ли ему доверять, — говорил толстяк. — Не очень-то он торопится нам помогать.
— Конечно, — ответил Кель’тас. — Не думаю, что у вас бы осталось много доверчивости и открытости, пройди вы через испытания, выпавшие на его долю. Но, так или иначе, доверять ему нам и не требуется. Пусть служит посредником между нами и Лотаром и прочими в Альянсе. Я уверен — против нас он не обратится, во вред нам поступать не станет и не будет укрывать важной для нас информации. А разве нам требуется что-либо сверх того?
— Меня тревожит этот другой мир, Дренор, — пробормотал Красус. — Если сквозь него могут пройти орки — могут и прочие и с той и с другой стороны. Кадгар сказал: там есть огры. А кого еще ожидать? Там могут обитать еще худшие твари, жадно выжидающие шанса вторгнуться в наш мир и разорить его. А орки могут отступить в родной мир, когда пожелают. Драться же с врагом, крепость которого неприступна, не самое легкое дело. Они могут появиться неожиданно, напасть и скрыться снова. Потому наша главная и первейшая задача — найти и разрушить этот портал.
— Согласен! — подтвердил Кель’тас. — Портал — уничтожить.
Прочие закивали.
— Отлично, договорились. Что еще?
Тут разговор пошел о делах обыденных, вроде графика уборки лабораторий Аметистовой цитадели, и Кадгар погасил сферу.
Что ж, встреча прошла куда лучше, чем ожидал. Кель’тас прав: слишком многое случилось за последние три года. Ведь ожидал почти вспышки гнева от такой своей дерзости, но члены совета не возражали и, похоже, поверили рассказу безоговорочно. Приятная неожиданность, что и сказать.
Осталось лишь телепортироваться в столицу и выспаться хорошенько, чтоб завтра не валиться с ног от усталости и не спать на ходу.
Неделей позже Лотар уже обживал командирский шатер армейского лагеря в Южном Лордероне невдалеке от Южнобережья, куда приплыл когда-то с Кадгаром и беглецами. Выбрали эту местность за возможность быстро прибыть отсюда в любую часть континента — как по морю, так и посуху.
Из-за полотняной стенки шатра слышались слитный топот, лязг и команды — войска упражнялись. В шатре же Лотар, короли Лордерона и четверо, избранные Лотаром старшими офицерами его штаба, собрались вокруг разложенной на столе карты. Утер отвечал за поддержание связи с Храмом Света и орденом Серебряной Длани, с каждым днем делающимся все более внушительным: паладины осваивали навыки боя и призыва Света Небес с поразительной скоростью. Кадгар отвечал за связь с магами — и был самым доверенным и знающим советником. Праудмур, само собой, отвечал за флот. А молодого Туралиона Лотар сделал старшим над офицерами. Чем дальше, тем больше юноша завоевывал уважение и Лотара, и Кадгара — умный, верный, умеющий видеть суть, трудолюбивый и дельный, — даром что все еще относился к Лотару как к всплывшему из легенды герою, а не живому человеку. Ничего, рано или поздно перерастет эту блажь — а лучшего помощника и придумать трудно. Хотя, конечно, непривычная ответственность сказывается. Волнуется парень. Пришлось дважды напоминать, чтоб не тыкал в карту с такой силой, в особенности ножом.
Обсуждали то же самое, чему уже посвятили неделю: где вероятней всего ожидать Орду, куда направится острие атаки, как доставить туда войско Альянса с минимальным ущербом для полей и садов, каковые это войско и должно защищать. Как раз когда Седогрив в десятый раз принялся настаивать на расположении войск у границ Гилнеаса — на случай, если орки непонятным образом появятся именно там, в шатер забежал гонец.
— Сир, вам нужно это видеть, сир, обязательно! — воскликнул он, пытаясь остановиться, поклониться и отдать честь одновременно. — Они здесь!
— Кто здесь?! — рявкнул Лотар, глядя в недоумении на воина.
Эк он запыхался и ошарашен, но не перепуган. Оттого Лотар вздохнул с облегчением и попытался успокоиться сам — сердце так и подпрыгнуло в груди. Не испугался — значит, не Орда. На лице бедняги, скорей, благоговение, перемешанное с неверием собственным глазам. Никогда еще человека, так оконфуженного, не видел!
— Эльфы, сир! — чуть не выкрикнул гонец. — Эльфы!
— Эльфы? — удивленно переспросил Лотар и повернулся к королям.
Как и ожидал, один закашлялся смущенно.
— Нам ведь союзники нужны, — объяснил виновато король Теренас. — А эльфы — могучая раса. Я посчитал лучшим сразу же и связаться с ними.
— Не посоветовавшись со мной? — Лотар пришел в ярость. — А если б они выслали целую армию и объявили вдруг, что теперь делами станут распоряжаться они? А если Орда прибудет, пока мы еще не наладили взаимодействие с их силами? Как можно укрывать подобное от вами же избранного командующего? Это может привести нас к гибели — во всяком случае, к гибели множества людей!
— Вы правы, конечно, — согласился Теренас безрадостно — и Лотар вновь восхитился королем.
Большинство людей не слишком торопятся признавать свои ошибки, а власть имущие — тем более. Теренас же всегда принимал полную ответственность за свои действия, хорошие либо скверные.
— Конечно, мне следовало посоветоваться с вами. Я, правда, считал, что нужно действовать как можно скорее, но это едва ли меня извиняет. Обещаю: в будущем подобное не повторится.
— Прекрасно! — отозвался Лотар ворчливо. — Тогда пойдем и посмотрим на этих эльфов!
С тем и вышел из шатра, остальные — следом.
Первым, что увидел откинувший полог шатра Лотар, были войска Альянса. Бесконечные ряды палаток тянулись по всей долине, перехлестывали за ее края — и командующий ощутил прилив гордости и уверенности. Разве сможет хоть кто-нибудь противостоять такой силе? Но затем вспомнились осаждающая Штормград Орда, бескрайнее, неудержимое море зеленых тел — и Лотар помрачнел снова. Все же армия Альянса во много раз больше войска Штормграда. По крайней мере, задержать Орду она сможет надолго.
Обвел взглядом войсковой лагерь, посмотрел на море — сколько глаз хватало, вдоль берега стояли корабли Праудмура, от мелких проворных разведчиков до огромных разрушителей, — целый лес мачт и парусов над водами. Но многие отбуксировали от берега, вытащили из доков, чтобы открыть канал, — и но нему приближались корабли, никогда прежде Лотаром не виданные.
— Эльфийские корабли-разрушители, — прошептал стоящий рядом Праудмур. — Быстрей наших и легче. Несут меньше оружия, но зато куда маневреннее. Великолепная, чудесная прибавка к нашим силам!
Но тут адмирал нахмурился.
— Так мало — всего четыре разрушителя и восемь меньших кораблей — единственная эскадра!
— Возможно, остальные прибудут позже, — предположил стоявший по другую Лотарову руку Туралион.
— Это не в их обычае, — ответил Праудмур, покачав головой. — Они бы все прибыли разом.
— Дюжина кораблей — это все-таки на дюжину больше, чем у нас было раньше, — заметил Кадгар. — И сколько бы они воинов ни несли — тоже ведь полезная добавка.
— Пойдемте поприветствуем их, — предложил Лотар, и все направились к берегу.
Пришлось пересечь долину. Седогрив с Перенольдом, непривычные к упражнениям такого рода, скоро запыхтели, но остальные шагали ровно и споро и достигли берега, как раз когда причалил первый корабль. С борта его на грубо сколоченный деревянный пирс легко спрыгнул высокий стройный эльф. В золотых волосах его расплескалось солнце — и за спиной послышалось сдавленное «А-ах!».
Это была арифметика — и ослепительно прекрасная к тому же! Точеное лицо, но черты властные. Изящная фигура, гибкая, упругая, сильная. Одежда — цвета лесных листьев и дубовой коры, на рубашке — странного вида легкий панцирь, на руках — кожаные перчатки до локтя, на ногах — сапоги до колен. На плечах — плащ с откинутым на спину капюшоном. На одном бедре — тонкий меч, на другом — кисет и рог, за спиной — длинный лук и полный стрел колчан. Лотар за свой век повидал много женщин, иные не уступали эльфийке красотой, но никогда не видел столь совершенного сочетания силы и грации. Неудивительно, что кое-кто из спутников командующего уже поражен в самое сердце.
— Госпожа моя, — воззвал Лотар, когда эльфийка была еще в нескольких шагах, — добро пожаловать! Я — Андуин Лотар, главнокомандующий Альянса Лордерона.
Та кивнула приветливо, подошла почти вплотную. Заметны стали острые кончики ушей, проглядывавшие сквозь волосы, косоватый, сужающийся к скулам разрез больших изумрудно-зеленых глаз.
— Я Аллерия Ветрокрылая, приветствую вас от имени Анастериана Солнечного Скитальца и совета старейшин Луносвета. — Голос ее звучал музыкой: чарующий, бархатистый, должно быть, пленительный и в гневе.
— Благодарю вас! — ответил Лотар.
Повернувшись, указал на пришедших с ним.
— Позвольте представить королей Альянса и моих старших офицеров!
Когда все были представлены эльфийке, Лотар перешел к делу.
— Леди Аллерия, простите мою прямоту, — при слове «леди» та улыбнулась, — но неужели мы видим все, что ваш народ смог послать на помощь нам?
Аллерия нахмурилась. Оглянулась: не слышит ли ее кто? Несколько эльфов, сошедших с корабля, стояли у дальнего края пирса, ожидая разрешения приблизиться.
— Анастериан и совет не придали значения вашим известиям. Орда далеко от нас и, кажется, стремится завоевать человеческие земли, а не леса эльфов. Совет решил оставить войну младшим расам, усилив наши границы для предотвращения нежелательных визитов.
Она нахмурилась, ясно показывая, что думает о таком решении.
— Но вы-то здесь, — заметил Кадгар. — Это ведь что-то да значит!
Аллерия кивнула.
— Посланник короля Теренаса сообщил нам, что вы, лорд Лотар, последний в роду Арати. Наши предки поклялись в непреходящей верности королю Торадину и его потомкам. Анастериан не может предать этой клятвы. Потому он шлет эскадру в знак признания древнего долга.
— А как же вы? — спросил Лотар, приметив, что говорит Аллерия лишь о посланных кораблях.
— Я здесь по своей воле! — Она встряхнула головой, взметнув волосы, — точь-в-точь непокорный буйный жеребчик. — Я — следопыт и привела своих людей на помощь вам по собственному желанию!
Взглянула пытливо за спину Лотара, осматривая собравшуюся армию.
— Я почувствовала: надвигающаяся война куда серьезнее, чем полагают наши вожди. Она может затронуть всех нас, и если Орда на самом деле столь свирепа, как вы описываете, недолго стоять нетронутыми и нашим лесам.
Повернулась, глянув Лотару в глаза. Красавица — дух захватывает, но и видно: привычна к битвам, крепка и опытна.
— Мы должны остановить их!
— Согласен, — ответил Лотар, кланяясь. — Добро пожаловать, моя госпожа! Я благодарен эльфийским владыкам даже и за столь малую помощь. Но гораздо более я благодарен вам и вашим следопытам за возможность быть рядом с вами!
Он улыбнулся.
— Мы как раз обсуждали следующий наш шаг, и я буду рад услышать ваше мнение. А когда вы устроитесь и отдохнете, я попрошу выслать ваших следопытов на разведку. Тогда мы уж точно будем уверены: враг не застигнет нас врасплох.
— Отдых нам не нужен, — заверила Аллерия. — Я немедля вышлю их.
Махнула рукой, и подошли прочие эльфы, одетые как она, движущиеся так же плавно и спокойно, хотя, на Лотаров взгляд, и без удивительной грации своей предводительницы. Она заговорила певуче, переливчато, странно и непонятно человечьему слуху. Эльфы закивали, пошли, побежали по пирсу, вдоль доков, по долине. Скрылись из виду за считанные минуты.
— Они разведают и сообщат мне, — пояснила Аллерия. — Если Орда появится в пределах двух дней пути отсюда, мы узнаем немедленно.
— Великолепно. — Лотар погладил рассеянно лоб. — Моя госпожа, если вам будет угодно сопроводить нас до командирского шатра, я покажу и расскажу, что нам известно на сегодняшний день и с удовольствием выслушаю ваше мнение.
— Конечно! — Она рассмеялась. — Но если хотите выказать должное почтение, зовите меня просто Аллерия.
Лотар кивнул и отправился вместе с эльфийкой и прочими от пирсов к шатру. А когда поворачивался, заметил лицо Туралиона и понял, кто издал то самое «ах».
Через два дня Лотару стало не до улыбок. Вернулись разведчики Аллерии и Праудмура, принеся одинаковые вести: Орда взяла Каз-Модан и, добывая ресурсы из дворфовых шахт, принялась сооружать корабли: огромные, неуклюжие посудины из бревен и железа, неповоротливые, но способные перевозить в глубоких трюмах тысячи орков. Они уже на плаву и быстро несут Орду к южным берегам Лордерона. Правда, высадятся они, судя по всему, не во владениях Седогрива, а в районе Хилсбрада, на полпути отсюда до Гилнеаса. Если двинуться быстро, войско Альянса успеет встретить Орду на берегу.
— Объявить тревогу! — взревел Лотар. — Брать с собой только самое необходимое — за остальным вернемся потом, если выживем! Сейчас нам нужна скорость, скорость превыше всего! Выступаем немедленно!
Офицеры и короли заспешили из шатра, торопясь собрать войска.
— Началось, — сказал Лотар магу, старому телом, но юному годами.
— Я думал, у нас будет больше времени, — отозвался тот.
— Я тоже. Но оркам не терпится завоевывать. Будем надеяться, это их и погубит.
Вздохнул, глядя на карту Хилсбрада, пытаясь представить будущую битву. Покачал головой. Чего гадать попусту? Столько всего еще нужно сделать. А битва не за горами, и ее не избежать.
— Мы готовы?
Туралион сглотнул судорожно.
— Сир, мы готовы!
Лотар кивнул и отвернулся хмурясь. На мгновение Туралионово сердце стиснуло подозрением: не из-за него ли, молодого и неопытного? Не так ответил? Лорд Лотар хотел подробного отчета? Стоило еще что-нибудь сказать либо сделать?
Но собрался с духом и сказал себе: «Стоп, хватит тревожиться! Опять паникуешь. Все у тебя хорошо, а командир хмурится из-за близкой битвы, а не из-за твоей неумелости».
Чтоб не думать о зряшном, принялся еще раз осматривать снаряжение. Все в порядке: доспех подогнан ладно, щит плотно укреплен на руке, боевой молот — на луке седла. Все готово — лучше и не придумать.
Осмотрелся, приглядываясь к остальным. Лотар разговаривал с Утером. Туралион позавидовал обоим. Ну и выдержка! Спокойны идеально, разве что нетерпение угадывается. Может, такое с возрастом и опытом приходит? Кадгар смотрел на равнину и, наверное, почувствовал взгляд юноши — посмотрел в ответ и улыбнулся устало.
— Волнуешься? — спросил маг.
Туралион невольно улыбнулся.
— Очень.
Туралион с детства привык относиться к магам с уважительной опаской, но Кадгар вовсе не казался чуждым и подозрительным — возможно, оттого, что они были почти ровесниками, хотя маг и выглядел на многие десятилетия старше. А может, из-за того, что Кадгар не пытался вести себя высокомерно и отчужденно, как обычно вели себя прочие маги с теми, кто был обделен магическими способностями. В самый первый день, когда архиепископ Фаол представил их, разговор с Кадгаром завязался легко и просто, и Туралиону понравился молодой маг. Лотар тоже понравился, конечно, но он же такой знаменитый воин и старше намного. Хотя Кадгар, наверное, куда могущественнее Лотара, но с ним легче было говорить, и они вскоре подружились. Ему одному Туралион спокойно рассказывал о страхах и переживаниях.
— Да ты не тревожься, — посоветовал маг. — Все беспокоятся. Чтоб легче стало, отвлечься надо.
— И ты?
— У меня сердце в пятках. И так всякий раз перед битвой. Сам Лотар мне и сказал однажды про страх: бояться нужно и правильно. Кто не боится, теряет осторожность — и вот тогда-то скверное и происходит.
— Мои учителя то же самое говорят. — Туралион покачал головой. — Но одно дело — говорить, а другое — поверить.
Маг похлопал его по плечу.
— У тебя все получится. Когда заваруха начнется, времени не останется переживать.
Оба замолчали, осматривая окрестности. Область Хилсбрад получила название из-за усеивавших ее покатых холмистых гряд. Войско Альянса стало у подножия ближней к океану гряды, перед южным берегом Лордерона. Корабли Орды уже виднелись отчетливо: массивные, неуклюжие посудины темного металла и почернелого дерева, беспарусные, но ощетинившиеся многими рядами весел.
Лотар хотел встретить Орду на берегу и не дать закрепиться. Флот Праудмура нападал на орочьи корабли, уничтожив несколько и отправив тысячи орков в океанские глубины, но Орда была столь многочисленна, что потерь почти не заметила. Пока крайние корабли сражались с людскими, прочие плыли вперед. Так что основная битва ждала на берегу.
— Уже почти пристали, — сообщила Аллерия, чье зрение превосходило людское.
И добавила, повернувшись к Туралиону:
— Лучше бы вам готовить людей к атаке.
Тот кивнул, не осмеливаясь заговорить. Конечно, не в первый раз говорил с женщиной, да и устав ордена вовсе не запрещал встречаться и даже вступать в брак. Но по сравнению с эльфийкой прочие женщины казались немощными, бессильными и в то же время — грубыми. Она же была столь уверенна, грациозна, красива, что Туралион и глянуть спокойно не мог: всякий раз во рту пересыхало, а частенько и бросало в дрожь. Потел тогда, будто лошадь после призовой скачки. А она глянет, скажет — глаза поблескивают, полуулыбочка понимающая. Точно ведь догадалась, и приятно ей, что ему, Туралиону, так неловко.
Вот наконец настоящее дело, чтоб отвлечься. Туралион передал сигнал командирам частей: выступайте! Те сообщили герольдам, протрубившим войску: наступаем! Спустя минуты войско Альянса медленно, уверенно двинулось по склонам холмов к морю.
Когда приблизились, Туралион смог разглядеть темных коренастых существ, хлынувших с первых приставших кораблей на каменистый берег. Широкогрудые, с длинными мускулистыми руками, кривыми ногами, двигавшимися на удивление проворно и уверенно. В руках — топоры, молоты, мечи, копья. И сколь же этих орков много!
— Они высадились! — вскричал Лотар, одним движением вытянув длинный меч и воздев его, сверкающий золотыми рунами, над головой. — Вперед, за Лордерон!
Пришпорил коня и помчался, золотой лев на его щите сиял под ярким солнцем. Туралион, чертыхнувшись, рванул коня вслед, на ходу опуская забрало и выхватывая молот. Пехотинцы засуетились, расступаясь, освобождая дорогу, и вот молодой паладин уже на узкой полосе меж двух армий. Проскочил мгновенно и — вломился на всем скаку в орочий строй! Как раз вовремя: Лотаров меч первым же ударом свалил нескольких, а остальные обступили, норовя вытащить командира из седла, разорвать в клочья.
— Не-ет! — заорал Туралион, впечатав молот в голову ближайшего орка.
Тварь рухнула, не издав и звука, и тут же Туралион отшиб вторую щитом, как раз чтобы успеть снова занести молот и разбить голову.
О Свет Небес, до чего же они уродливы! Лотар с Кадгаром описывали, но одно дело — слышать, а другое — увидеть своими глазами… ядовито-зеленая кожа, красные жуткие глаза, а уж клыки… Такие видел у диких кабанов, но никогда у тех, кто ходит на двух ногах и владеет оружием. Мощные твари — одна отбила его молот с такой силой, что тот едва не врезался в Туралионов же шлем. К счастью, чудища полагались более на силу и ярость, чем на умение, — Туралион сумел повернуть оружие, ткнуть рукоятью орка в щеку, а пока тот приходил в себя, замахнуться по-настоящему и ударить.
Лотар мощным взмахом выкосил орков с одной стороны от себя, и Туралион смог приблизиться к командиру. Так и встали рядом, длинный меч и молот, мелькающие непрестанно. Подоспел Утер, раздавая страшные удары молотом, сокрушая орков направо и налево. Могучего паладина и его оружие окружало белое сияние, слепившее врагам глаза, заставлявшее отворачиваться. Войско Альянса приветствовало паладинскую доблесть радостными криками. Туралион не удивился: тренировался рядом с Утером и знал силу его веры — невероятной, настолько глубокой, что свет, наполнявший его душу, лучился вовне. Хотелось бы, чтобы и вера Туралиона была настолько же сильна…
Но для праздных размышлений времени не оставалось. Все новые корабли утыкались в песок, выбрасывая на берег тысячи и тысячи орков. Больше здесь оставаться нельзя — окружат, раздавят, разорвут.
— Сир! — крикнул Лотару. — Отступаем назад, к войску!
Сперва подумал: Первый рыцарь не расслышал. Но Лотар деловито проткнул очередного орка и кивнул. Затем крикнул:
— Утер, отступаем!
Тот поднял молот, салютуя, развернул коня и принялся пробивать путь назад сквозь собирающуюся Орду. Лотар — за ним, замыкающим — Туралион, отчаянно орудующий щитом и молотом, отмахивающийся от наседающих орков. Один почти уже дотянулся, замахнулся здоровенным топором — и пал вдруг со стрелой в горле. Туралион рискнул отвлечься на мгновение, глянул искоса — и заметил на холме стройную фигуру, поднявшую длинный лук в знак приветствия, золото волос сверкнуло на солнце.
Потом несколько раз думал: все, попались. Но все трое как-то сумели пробиться назад к войску. Орда же мчалась по пятам.
— Ряды плотней! — закричал Лотар. — Сомкнуть щиты! Примите врага на копья!
Солдаты засуетились, превращая разрозненный строй, не способный противостоять напору Орды, в слитную щитовую стену, ощетинившуюся копьями. Орда с ходу обрушилась на нее. Местами стена не выдержала, пробитая яростью нападавших, но большей частью орки отступили, хватаясь за раны, падая. По тем, кто уже не мог подняться, безжалостно ступали их же товарищи.
На стену щитов обрушилась новая атака, проламывая новые бреши, но достались они оркам недешево. Туралион подал знак ближайшим командирам и наблюдал с удовольствием, с какой скоростью позади первой стены щитов выстроилась вторая. Пусть проламываются, бросаются на копья, пока потери не ослабят Орду в достаточной мере. А тогда — атаковать и смести в море!
Но орки понимали, что в лоб так просто людской строй не возьмешь. После третьей атаки отошли, выжидая. Вскоре Туралион увидел, чего именно: группу существ, одетых в длинные плащи с капюшонами, из-под которых виднелись только сверкающие глаза. Каждое сжимало в руке странный лучащийся жезл. Ехали существа на диковинных, полностью укрытых попонами лошадях со светящимися глазами. Поскакали прямо к стене щитов, приблизившись, взмахнули жезлами. Туралион не только слухом, но всем телом ощутил странную дрожь, жужжание — а перед существами солдаты Альянса падали наземь, хватаясь за головы. Кровь хлестала из ушей, носа, рта.
— Во имя Света! — воззвал взъярившийся Утер. — Это злобные колдуны, обрушившие на нас черные заклятия!
Воздел молот, и навершие его засияло серебром, подобно полной луне.
— Держитесь, воины! Свет Небес защитит вас!
Сияние изошло от молота, опустилось на воинов, окутало — и когда закутанные в плащи существа вновь воздели жезлы, воины Альянса морщились от боли, но стояли нерушимо. Затем стена щитов расступилась, и Утер с прочими паладинами обрушился на темных колдунов. Вместе с ними скакал и Гэвинград, охотно принятый Фаолом в орден. И вновь солдаты Альянса возликовали, закричали радостно, воодушевленные удивительным мастерством и силой паладинов. Туралион же разрывался на части. Он же паладин, должен быть рядом с ними, но как доверенный офицер Лотара обязан оставаться рядом с командиром, наблюдая за войском!
Но в сражении паладинов с тварями в капюшонах верх не могли взять ни те ни другие. Туралион видел, как черный пришелец ухватил руку Гэвинграда и от черной ладони стала исходить тьма. Но святая аура Гэвинграда сияла ярче, изгнала тьму, заставив черного отпрянуть, уклониться от паладинского молота. Орки же продолжали биться о стену щитов, выдирая кусок за куском, но на место павшего воина немедленно вставал другой, заполняя брешь.
Среди орков вдруг показались огромные твари, высоченные, массивные. Огры! Подступили, махая исполинскими дубинами — чуть ли не цельными деревьями, выдранными с корнем, — и в стене щитов появились зияющие бреши. Воины разлетались, отброшенные чудовищными ударами. Орда хлынула в прорывы, разделяя войско Альянса на части.
— Изменить тактику! — закричал Туралион ближайшему герольду, готовому протрубить сигнал, передать всем. — Образовать меньшие группы! Держаться плотно, отходить к холмам!
Герольд подул в горн: короткий сигнал, за ним — еще такой же. Командиры частей закричали, приказывая, собирая солдат, отступая в порядке, отбиваясь от орков. Орда пыталась разбить отступающих порознь, но воины держались тесно, не размыкая щитов и яростно огрызаясь — плотные, ощерившиеся сталью ежи, слаженно отступающие. Некоторые все же погибли, раздавленные орочьей массой, раз за разом наваливавшейся, терзавшей, крошившей, но большинство частей Альянса сумело отступить в целости.
Туралион разъезжал у подножия холмов, организовывая новую сплошную стену щитов. Когда приближалась отступающая часть, стена размыкалась, пропуская, и смыкалась снова. Пришедшие усиливали стену и помогали прочим достичь ее. По приказу Туралиона лучники обрушивали град стрел на любого врага, приблизившегося к стене. Орочьи потери были велики, но к берегу приставали все новые корабли, и силы врага умножались с каждой минутой.
— Мы долго не выстоим! — прокричал Туралион Кадгару, как раз применившему заклинание, заставившее рухнуть наземь странного орка на берегу, у кораблей.
Орк тот был одет в мантию, а не в доспехи и нес посох вместо оружия — должно быть, их чернокнижник, орочье подобие мага.
— Нельзя пропустить их к холмам! Если пропустим, они пойдут прямо на север, к столице!
— Сделаю, что смогу, — пообещал маг.
Сосредоточился — и небо над ним потемнело. За минуты среди ясной синевы собрались черные, зловещие облака — и буря снизошла на юного мага, выглядевшего старцем, растрепала седые волосы. Молнии засверкали в вышине, и в ответ им заплясали искры на вытянутых пальцах чародея. С оглушительным грохотом рванулась молния, расколов тьму, — не сверху, а из пальцев Кадгара. Ударила рядом со стеною щитов, расшвыряв атакующих орков, спалив их до углей. Ударила еще раз и еще. Туралион умело использовал передышку, данную магической атакой: перегруппировал людей, укрепил стену щитов, выслал вперед солдат с вязанками хвороста. Те разожгли костры перед строем. Высоко заполыхавшее пламя не дало Орде продвинуться на запад. Тем не позволили ей окружить войско Альянса, облегчили оборону.
Орки быстро разобрались в обстановке. Несколько попытались загасить костры, но эльфийские лучники тут же подстрелили их, не дав и приблизиться к огню. Один, правда, свалился в самое пламя и закричал дико, сгорая. Прочих это, похоже, отрезвило.
Хуже было с ограми. Один пошел прямо в огонь, обжигая ноги, но не останавливаясь. Туралион направил против него целый отряд, приказал обстреливать из баллист, но пока огра убили, тот успел прихватить с собой много воинов. А за первым огром шли остальные!
— Целься в них! — сказал Туралион Кадгару. — Бей огров!
Но друг выглядел измученным и очень, очень усталым.
— Я попытаюсь… но вызов молний забирает слишком много сил.
Молния сорвалась с пальцев мага, ударила в переднего огра, убив наповал. Но не успел огромный почернелый труп свалиться наземь, как Кадгар покачал головой бессильно.
— Это все. Больше я не могу.
Но возможно, и этого окажется достаточно? Теперь даже в крошечные мозги огров проникла мысль об опасности. Чудовища заколебались, замешкались — и дали время нацелить баллисты, засыпать стрелами. Стена щитов еще держалась, но Орда снова собиралась для атаки. Вскоре огромная ее мощь, едва ущербленная потерями, волной прокатится над защитниками, сокрушит, раздавит. Утер и прочие паладины еще не вернулись — Туралиону оставалось лишь надеяться, что они сдерживают колдунов с жезлами.
Мучительные размышления прервал Лотар.
— Приготовить конницу! — вскричал Первый рыцарь. — Трубить атаку!
Атаку? Куда, зачем? Туралион посмотрел на командира удивленно, затем пожал плечами. Впрочем, почему бы и нет? Стена щитов долго не продержится. Подал знак герольду — тот затрубил мощно, призывая. Конница выстроилась, Лотар — во главе, Туралион — за ним. Щитоносцы расступились, и конный клин врезался в Орду, рассекая, круша. Через минуту Лотар просигналил отступление. Развернулись под прикрытием эльфийских лучников, отступили. Затем ударили снова.
Когда готовились к третьей атаке, откуда-то из-за спин воинов Орды забил барабан — и Орда отступила!
— Мы победили! — закричал Туралион. — Они отступают!
Лотар кивнул, но не ответил. Молча смотрел, как орки отбежали недалеко, перегруппировались. Затем повернулись и двинулись вправо по фронту войск Альянса.
— Идут на восток, — заметил Лотар спокойно. — Направляются во Внутренние земли.
— Мы станем преследовать? — выкрикнул Туралион, еще пылавший азартом боя, желавший догонять, бить, крушить, топтать врагов. — Они же бегут!
Но Первый рыцарь покачал головой.
— Нет. Мы преградили им дорогу и выстояли. Но они не бегут от нас — обходят.
Улыбнулся — безрадостно, устало.
— Все же и это кое-что.
— Разве не нужно преследовать их, пока они не нашли места закрепиться?
— Следовало бы, — согласился Лотар. — Но посмотри вокруг. Оглянись!
Туралион посмотрел — и понял старого воина. Войску Альянса слишком тяжело далась битва. Солдаты валились наземь даже не от ран, а от непомерной усталости. В горячке битвы он забыл о времени, а ведь прошли многие часы. И сам понял вдруг: устал, устал до боли. К тому же и много оружия было повреждено, в баллистах не осталось зарядов, запасы дров вовсе иссякли.
— Нам надо отдохнуть и снарядиться заново, — сказал грустно. — Сейчас гнаться за ними мы не сможем.
— Именно. — Лотар повернул коня. — Но мы опробовали силу Орды, и наши люди увидели: выстоять возможно! Это хорошо. И мы закрыли дорогу на столицу — а это еще лучше.
Посмотрел на Туралиона оценивающе и заметил:
— Ты хорошо справился.
Затем направил коня к своему шатру.
Туралион молча смотрел вслед. Простая похвала командира наполнила душу радостью и гордостью. И лишь когда стронул коня, направляясь следом за командиром, подумал: а ведь Кадгар был прав — времени беспокоиться вовсе не было.
— Некрос!
Зулухед, вождь и шаман клана Драконья Пасть, топал по длинному коридору, глядя свирепо на любого посмевшего попасться на пути.
— Некрос! — проревел снова.
— Я здесь, здесь! — Некрос Череподробитель приковылял из соседней пещеры, клацая по каменному полу деревяшкой ноги, пригнувшись, чтоб не ушибиться о низкую притолоку. — Что такое?
Зулухед воззрился свирепо на второго по старшинству в клане. Наклонился угрожающе, проворчал:
— Ор
Моей семье, друзьям и в особенности моей любимой жене. Вы помогаете мне идти против течения.
Дэвиду Хенигсбергу (1958–2007) – музыканту, писателю, игроку, раввину и прекрасному другу. Научи Небеса играть рок, амиго.
Первый пролог
Занимался рассвет, и туман все еще окутывал мир. Жители сонной деревушки под названием Южнобережье потихоньку просыпались. Они пока не видели первых лучей зари, но знали, что ночь уже закончилась. Туман полз по миру, забираясь на простенькие деревянные хибары и скрывая подступавшее прямо к окраине поселения море. Несмотря на то что жители его не видели, они слышали, как вода омывала берег и как у единственного причала плескались волны.
А затем люди услышали кое-что еще.
Постепенно усиливаясь, звук неспешно плыл сквозь туман. Он отражался от окружающих поверхностей, и жители никак не могли обнаружить его источник. Они даже не понимали, откуда исходит этот шум – с простиравшегося перед ними моря или с земли? И что это было: волны, ударявшиеся о берег сильнее обычного; или дождь, чьи капли разрезали туман; или телега какого-то торговца, стучащая колесами по твердой дороге? Внимательно вслушиваясь, жители наконец поняли, что необычный новый шум доносится с воды. Они бросились на берег и стали всматриваться в туман, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за его зловещей завесой. Что же это за звук и что он предвещает?
Туман медленно задвигался, словно таинственный шум толкал его вперед. Он стал плотнее и темнее, а затем тьма начала приобретать форму. К берегу быстро приближалась волна. Жители городка отшатнулись, некоторые вскрикнули. Эти люди всю жизнь занимались рыбацким промыслом, они были хозяевами моря, но эта волна была не морской. На них надвигалось нечто иное.
Тьма продолжала приближаться, двигая туман перед собой, и звук усиливался. Наконец, она пронзила туманную завесу и рассыпалась на множество легко узнаваемых очертаний. Лодки. Много-много лодок. Жители поселения слегка расслабились, ведь лодки-то их не пугали, но все равно оставались настороже. Южнобережье было тихой рыбацкой деревушкой. У самих жителей имелось не более дюжины небольших лодочек, и за последние годы мимо проплыло, может быть, еще с десяток таких же. И вдруг к ним направлялось сразу несколько сотен шлюпок. Что все это значит? Мужчины похватали короткие деревянные дубинки, ножи, палки с крюками и даже тяжелые сети – все, что попалось под руку. И стали напряженно ждать, следя за приближающимися лодками. Из тумана нескончаемой процессией выплывали все новые и новые суденышки, и с каждым следующим рядом удивление жителей городка росло. К ним направлялись не сотни, а тысячи лодок – больше, чем они видели когда-либо! И в них поместился бы народ целой страны! Откуда пришли эти суда? Что могло заставить их всех в одночасье спуститься на воду? И что привело в Лордерон? Жители городка покрепче стиснули свое оружие, женщины и дети попрятались по домам. Лодки продолжали прибывать. Наконец стало понятно, что за звуки они издавали, – это были всплески неритмично опускающихся в воду весел.
Первое судно пристало к берегу, и лишь теперь жители городка смогли разглядеть его пассажиров. Они еще немного расслабились, хотя их удивление и беспокойство продолжали расти. В лодке сидели мужчины, женщины и, судя по росту, даже дети. Они были и бледнокожими, и смуглыми, с волосами всех обычных для людей оттенков. Среди них не попадалось ни монстров, ни представителей других рас, о которых жители Южнобережья никогда не видели и знали только по слухам. А еще пришельцы не имели при себе оружия – очевидно, большинство из них не являлись воинами. По крайней мере, они пришли сюда не нападать. Похоже, что они бежали от какой-то ужасной катастрофы, и жители городка почувствовали, как их страх сменяется сочувствием. Что же могло заставить целый народ бежать в море?
К берегу подошли еще лодки, и из них начали выпрыгивать люди. Некоторые, рыдая, падали на каменистый берег. Другие стояли прямо и глубоко дышали, словно радуясь тому, что снова оказались на твердой земле. Туман уже отступал. Утреннее солнце дробило его на тонкие клочки, которые рассеивались под его теплыми лучами. Жители городка смогли разглядеть пришельцев получше. К ним точно пришла не армия. Среди людей действительно находилось много женщин и детей, и многие из них были плохо одеты. Большинство выглядели исхудавшими и ослабевшими. Они были обыкновенными людьми. Людьми, которых, очевидно, постигло какое-то несчастье. Многие из них оказались настолько истощены, что едва могли стоять на ногах или выбраться из лодки на берег.
Впрочем, некоторые все же были облачены в доспехи. Один такой человек отошел от первой лодки и направился к собравшимся жителям. Это был высокий, крепкий мужчина, почти облысевший, с пышными усами и бородой и с волевым, суровым выражением лица. Его доспехи явно повидали множество битв, а за плечом виднелась рукоять огромного меча. Но в своих руках он нес не оружие, а двух малышей. Другие детишки бежали за ним, хватая его за доспехи, ремень и ножны. Рядом с воином шел диковинного вида человек. Высокий и широкоплечий, он был на удивление худым, с седыми волосами, но твердой походкой. Незнакомец носил видавшие виды лиловые одеяния, за спиной у него висел потрепанный рюкзак. Одного ребенка он нес на плече, а другого вел за руку. С ними шел третий человек – юный шатен с карими глазами, едва понимавший, где он находится. Одной рукой парнишка держался за плащ высокого мужчины, подобно ребенку, отчаянно схватившему родителя за руку. Его одежды были богато расшиты, но они пропитались морской солью и выглядели порядком изношенными.
– Приветствую вас! – произнес воин, подходя к жителям городка с мрачным выражением лица. – Мы беженцы, спасающие свои жизни после ужасного, ужасного сражения. Я молю вас, если можете, поделитесь с нами водой и пищей, и, если есть место, дайте кров, хотя бы детям.
Рыбаки переглянулись между собой, а затем кивнули и опустили оружие. Их поселение было не богатым, но и не бедным, и лишь крайняя нужда могла заставить их отказать в помощи детям. Мужчины подошли к воину и к высокому человеку в лиловых одеяниях, забрали у них детишек и повели их в сторону церкви – к самому большому и крепкому зданию городка. Женщины уже ставили на огонь котелки с кашами и похлебками. Вскоре беженцы собрались внутри церкви и вокруг нее. Они ели, пили и грелись под выданными им одеялами и плащами. Такое собрание могло бы показаться праздничным, если бы на лице каждого из вновь прибывших не читалась глубокая скорбь.
– Благодарю вас, – сказал воин главе поселения, которого звали Маркус Редпат. – Я знаю, что вы не можете поделиться многим, и я ценю все, что вы нам дали.
– Мы не позволим женщинам и детям страдать, – ответил Маркус. Он нахмурился, внимательно рассматривая доспехи и меч своего собеседника. – А теперь расскажите-ка мне, кто вы такие и почему пришли сюда?
– Меня зовут Андуин Лотар, – ответил воин, проводя рукой по лбу. – Я… Я был Рыцарем-Защитником Штормграда.
– Штормград? – Маркус слышал об этом королевстве. – Но ведь он находится за морем!
– Да. – Лотар печально кивнул. – Мы несколько дней плыли, чтобы добраться до этой земли. Мы ведь в Лордероне, верно?
– Именно так, – произнес человек в лиловых одеяниях. До этого он не проронил ни слова. – Я узнаю эту землю, хотя и не знаю, что это за поселение.
Для старика его голос звучал на удивление громко. Впрочем, теперь, когда незнакомец приблизился, о его преклонном возрасте говорили лишь седые волосы и морщины на лице. В остальном же он казался немногим старше юноши.
– Это – Южнобережье, – пояснил Маркус, настороженно поглядывая на седобородого молодого человека. – А вы из Даларана? – наконец спросил он, стараясь тоном голоса не выдавать своего отношения к незнакомцу.
– Да, – подтвердил тот. – И не бойтесь, я вернусь туда, как только мои попутчики смогут идти дальше.
Маркус попытался не показать своего облегчения. Чародеи Даларана были могущественными, и он слышал, что король считал их союзниками и часто советовался с ними. Но сам Маркус не хотел иметь ничего общего с магией и с теми, кто ею владеет.
– Нам не стоит задерживаться, – согласился Лотар. – Я должен немедленно поговорить с королем. Мы не можем дать Орде время перейти на новое место.
Маркус не знал, о чем они говорят, но по голосу коренастого воина понял, что дело не терпит отлагательств.
– Женщины и дети могут на время остаться здесь, – заверил их глава поселения. – Мы о них позаботимся.
– Благодарю вас, – искренне ответил Лотар. – Мы отправим сюда еду и другие припасы, как только поговорим с королем.
– Вы еще нескоро доберетесь до Столицы, – заметил Маркус. – Я пошлю кого-нибудь вперед на резвой лошади, чтобы предупредить о вашем приближении. Что передать через гонца?
Лотар нахмурился. После недолгого молчания он тихо сказал:
– Передайте королю, что Штормград пал. Принц здесь, вместе со всеми людьми, которых мне удалось спасти. Нам понадобятся припасы, причем быстро. А еще мы несем ему мрачные и срочные вести.
Глаза Маркуса расширились, когда он услышал об их бедах. Он быстро посмотрел на юношу, стоявшего рядом с могучим воином, а затем отвел взгляд, чтобы не показаться невежливым.
– Будет исполнено, – заверил их Маркус и повернулся, чтобы поговорить с одним из жителей городка. Тот кивнул, запрыгнул на ближайшую лошадь и ускакал прочь так быстро, что глава поселения не успел сделать и двух шагов в сторону церкви.
– Виллем – наш лучший наездник, и у него самая быстрая лошадь во всем городе, – объяснил Маркус воину и магу. – Он доберется до Столицы намного быстрее вас и передаст сообщение. Мы соберем для вас и ваших спутников лошадей и провизию, а потом вы сможете отправиться в путь.
Лотар кивнул.
– Благодарю. – Он повернулся к человеку в лиловых одеяниях. – Собери всех, кто захочет пойти с нами, Кадгар, и приготовься. Нам нужно выдвигаться как можно скорее.
Чародей кивнул, отвернулся и направился к ближайшей группе беженцев.
Несколько часов спустя Лотар и Кадгар вместе с принцем Варианом Ринном, возглавляя отряд из шестидесяти человек, покинули Южнобережье. Большинство беженцев предпочли остаться, кто-то из-за болезни или усталости, а кто-то просто из-за страха, потрясения и желания держаться поближе к немногочисленным выжившим соотечественникам. Лотар их не винил. Ему бы и самому хотелось остаться в небольшом рыбацком городке. Но он должен был исполнить свой долг. Как и всегда.
– Далеко ли до Столицы? – спросил он Кагдара. Они ехали рядом. Жители городка предложили им то немногое, что у них было, – лошадей и повозки. Лотар не хотел забирать у щедрых людей что-то еще, но, в конце концов, согласился, поскольку понимал, что так они доберутся до Лордерона гораздо быстрее. А время имело значение.
– Несколько дней пути, возможно, неделя, – ответил чародей. – Я плохо знаком с этой частью королевства, но я видел карты. В худшем случае мы заметим городские шпили через пять дней. Потом нам придется пройти через Серебряный бор – одну из прекраснейших достопримечательностей Лордерона. Так мы обойдем озеро Лордамер, на северном берегу которого и находится Столица.
Кадгар снова умолк, и Лотар внимательно посмотрел на своего спутника. Он беспокоился за молодого человека. Когда они только встретились, маг впечатлил воина своим хладнокровием и уверенностью в собственных силах. И это в столь юном возрасте! Тогда ему было всего семнадцать – почти мальчишка – а уже самостоятельный чародей. Причем первый, кого Медив согласился взять к себе в ученики. Их последующие встречи показали Лотару, что Кадгар оказался упрямым, собранным и дружелюбным парнем со светлой головой. Он понравился воину, который не испытывал дружеских чувств к какому-либо магу с тех пор… с тех пор, как познакомился с самим Медивом. Но после событий в Каражане…
Лотар содрогнулся, вспоминая ту свирепую, кошмарную стычку. Ему, Кадгару, полуорчихе Гароне и отряду солдат пришлось сразиться с Медивом. Кадгар был вынужден нанести своему учителю смертельный удар, но именно Лотар отрубил своему старому другу голову. Ту самую голову, которую воин столько раз защищал во времена их молодости, когда он, Медив и Ллейн были друзьями и соратниками.
Лотар тряхнул головой, подавляя желание обронить слезу. Он много горевал во время их длительного морского путешествия, но ему до сих пор казалось, что боль, ярость и скорбь вот-вот раздавят его. Ллейн! Его лучший друг, его товарищ, его король. Ллейн, с его радостной улыбкой, веселым взглядом и острым умом. Ллейн, благодаря которому Штормград вошел в золотую эру… и на глазах которого город был разграблен орками, когда Орда пронеслась по королевству, уничтожая все на своем пути. А затем Лотар узнал, что за всем этим стоял Медив! Что именно его магия помогла оркам проникнуть в этот мир и добраться до Штормграда! И это привело не только к падению королевства, но и к гибели Ллейна! Лотар подавил гневный возглас, вспоминая все, что потерял он сам и что потерял его народ. А затем воин заставил себя собрать волю в кулак, как делал уже много раз во время их путешествия. Лотар был нужен народу Штормграда. Равно как и народу этого королевства, хотя они пока еще об этом не знали.
А еще он был нужен Кадгару. Лотар так до сих пор и не понял всего, что произошло в Каражане в ту ночь. Возможно, он никогда не сможет этого понять. Но каким-то образом во время битвы с Медивом Кадгар изменился. Он потерял свою молодость, и его тело стало неестественно быстро стареть. Теперь юноша выглядел как старик, он казался намного старше самого Лотара. И это несмотря на то, что Кадгар был моложе воина почти на четыре десятка лет. Лотар беспокоился, что проклятье могло еще как-то повлиять на юного мага.
Кадгар же был настолько погружен в собственные мысли, что не замечал озабоченного взгляда своего товарища. Мысли юного старца-чародея были обращены внутрь себя, хотя он думал примерно о том же, о чем и Лотар. Кадгар воспроизводил в памяти сражение в Каражане и заново переживал то ужасное, мучительное чувство, которое испытал, когда Медив стал вытягивать из него магию и молодость. Магия вернулась к Кадгару и даже во многом стала сильнее, чем раньше, но от его молодости не осталось и следа, ее отняли у юноши намного раньше срока. Кадгар сделался похожим на старика, по крайней мере внешне. Он все еще чувствовал себя бодрым, крепким и как никогда выносливым, сильным и ловким. Но его лицо теперь покрывали морщины, глаза ввалились, а волосы на голове и пробивающаяся на лице поросль стали белыми. Ему было всего лишь девятнадцать, но Кадгар понимал, что теперь он выглядел как минимум в три раза старше. Юноша стал похож на человека из видения, на пожилую версию самого себя, которую он увидел во время сражения благодаря пронизывавшей башню Медива магии. На старика, который однажды умрет под чуждым красным солнцем вдали от дома.
Кадгар также размышлял над овладевшими им после гибели Медива чувствами. Маг был воплощением зла, лишь он один оказался ответственен за вторжение Орды орков в этот мир. Но ведь на самом деле все это делал не он. Медив находился во власти титана Саргераса, которого мать чародея одолела несколько тысячелетий назад. Но погибло лишь тело Саргераса, а не сам титан. Он спрятался в утробе Эгвин, поразив ее нерожденного сына. Медив не был в ответе за свои действия, и, умирая, великий маг рассказал Кадгару, что боролся со злом внутри себя много лет, возможно, даже всю свою жизнь. Вскоре после того, как Кадгар похоронил тело своего учителя, он встретил необычный фантом Медива. Тот заявил, что он пришел из будущего, где, благодаря Кадгару, Медив наконец освободился от власти Саргераса.
И теперь Кадгар думал, что же он должен чувствовать. Должен ли испытывать печаль от того, что его учитель погиб? Временами юноша с большой теплотой относился к Медиву, и мир наверняка многое потерял из-за гибели великого мага. Должен ли Кадгар испытывать гордость из-за того, что помог освободить Медива и снова изгнать Саргераса из этого мира – возможно, навсегда? Должен ли он гневаться на Медива за то зло, которое маг причинил Кадгару и другим? Или ему следовало восхищаться тем, как долго одному человеку удавалось сопротивляться влиянию титана?
Кадгар не знал, что правильно. Мысли путались в его голове, как и чувства – в сердце. Кроме того, он думал не только о Медиве. Ведь юный чародей снова оказался дома. Точнее, у себя на родине, в Лордероне. Причем вернулся парень совсем не так, как ожидал. Когда Кадгар по просьбе своих бывших учителей в Даларане покинул королевство, чтобы стать учеником Медива, он думал, что возвратится не раньше, чем сам станет великим чародеем. Он мечтал прилететь верхом на грифоне, ездить на котором его научил Медив, и приземлиться на крыше Аметистовой цитадели, чтобы все его бывшие учителя и товарищи могли подивиться его доблести. Вместо этого он ехал верхом на рабочей лошадке рядом с бывшим Защитником Штормграда во главе разношерстного отряда бойцов, чтобы поговорить с королем о спасении мира. Кадгар сдержал смешок.
«Что ж, по крайней мере, в Столицу мы войдем эффектно», – подумал он. Его старым учителям и друзьям бы это понравилось.
– Что мы будем делать, когда доберемся до города? – поинтересовался чародей у Лотара. Стареющий воин вздрогнул, выходя из задумчивости. Впрочем, он быстро собрался и повернулся к Кадгару, обезоруживающе глядя на него своими ярко-голубыми глазами. В них всегда легко читались чувства воина, но они скрывали его острый ум.
– Мы поговорим с королем, – просто ответил Лотар. Он посмотрел на ехавшего рядом с ними темноволосого юношу и потянулся к рукояти своего двуручного меча, золото и камни на котором сверкали в лучах вечернего солнца. – Штормград пал, но я все еще Защитник королевства, а Вариан – его принц. Когда-то, много лет назад, я встречался с королем Теренасом. Возможно, он меня узнает. Даже если нет, он точно узнает Вариана и благодаря гонцу будет ждать нашего прибытия. Король нас примет. А затем мы поведаем ему обо всем, что случилось, и скажем, что нужно предпринять.
– И что же нужно предпринять? – спросил Кадгар, хотя уже и сам догадывался.
– Мы должны собрать правителей этой земли, – произнес Лотар. Кадгар ожидал такого ответа. – Мы должны заставить их увидеть надвигающуюся угрозу. Ни один народ не сможет противостоять Орде в одиночку. Мое собственное королевство попыталось, и теперь его больше нет. Мы не можем допустить повторения этого здесь. Эти люди должны объединиться и сражаться! – Руками Лотар вцепился в поводья лошади. Кадгар снова увидел в нем могучего воина, который вел за собой армии Штормграда и долгие годы оберегал границы королевства.
– Будем надеяться, что они прислушаются, – негромко вздохнул Кадгар. – Иначе нам всем придется туго.
– Они прислушаются, – заверил его Лотар. – Они обязаны!
Ни маг, ни воин не стали озвучивать то, о чем оба думали. Они видели мощь Орды своими глазами. Если народы не объединятся, если их правители откажутся признавать эту угрозу, то все падут. Тогда Орда пронесется по этой земле, как раньше она прошлась по Штормграду, и не оставит ничего живого.
Второй пролог
На высокой башне стояла темная фигура. Некто смотрел на простиравшийся перед ним мир. С высоты он мог разглядеть и лежавший у его ног город, и окружавшие его поселения. Все покрывала клубящаяся, движущаяся тьма, волна, которая прошлась по земле, накрывая здания и превращая их в руины.
Некто продолжал наблюдать. Высокий, могучего телосложения, с крепкими мускулами, он, не двигаясь, стоял на каменной вершине, острыми глазами изучая происходящее внизу. Заплетенные в косы длинные темные волосы обрамляли его рельефное лицо, а кисточки на их концах иногда задевали длинные клыки, выступавшие из-за нижней губы. Солнце нещадно жгло его своими лучами, заставляя кожу светиться изумрудным цветом и бликуя на бесчисленных трофеях и медальонах, которые он носил на шее и широкой груди. Тяжелый латный доспех защищал его торс, плечи и ноги. Поцарапанная, но все еще блестящая поверхность пластин была черного цвета, за исключением тех мест, где они скреплялись бронзовыми заклепками. По краям блестело золото, что говорило о высоком статусе неизвестного.
Наконец, некто решил, что видел достаточно. До этого он опирался на огромный черный молот, который не отражал солнечный свет, а скорее поглощал его. Теперь же некто поднял молот вверх и издал оглушительный рев. Это был его боевой клич, призыв к действию, воинственный возглас. Звук прорезал воздух, ударился об окружавшие башню здания и холмы, а затем эхом вернулся назад.
Темная волна внизу замерла. Затем она зарябила, и к нему повернулись лица. Каждый орк Орды остановился и посмотрел наверх, глядя на одинокий силуэт, стоявший высоко над ними.
Он снова закричал, потрясая молотом высоко над головой. И на этот раз внизу раздались ответные крики, радостные возгласы и улюлюканье. Орда признала своего вождя.
Довольный, Оргрим Молот Рока позволил своему неповторимому оружию снова опуститься, и темная волна внизу продолжила свое разрушительное движение.
Внизу, за пределами городских ворот, на койке лежал орк. Его невысокое, щуплое тельце было укрыто толстыми шкурами, что указывало на его высокое положение, а рядом лежали сваленные в кучу богатые одежды. Но их уже несколько недель никто не трогал, ведь орк не шевелился. Он словно умер. Его лицо сморщилось не то от боли, не то от сосредоточенности, а густая борода топорщилась вокруг оскаленного рта.
Вдруг все переменилось. Ловя ртом воздух, орк резко сел. Шкуры свалились с его мокрого от пота тела. Глаза раскрылись. Из-за долгого сна они сначала казались стеклянными, невидящими, но затем орк заморгал и посмотрел по сторонам.
– Где?.. – спросил он. К нему уже спешил кто-то крупный и двухголовый. Обе головы, похоже, были приятно удивлены. Когда орк посмотрел на подошедшего, его взгляд и черты лица стали жестче. Оставшаяся после сна растерянность исчезла, и на смену ей пришли хитрость и ярость.
– Где я? – требовательно спросил орк. – Что произошло?
– Ты спал, Гул’дан, – ответило другое существо. Оно склонилось рядом с койкой орка и протянуло ему кубок. Тот схватил его, понюхал содержимое и, хмыкнув, опрокинул себе в рот. Затем утерся рукой. – Твой сон был похож на смерть. Вот уже несколько недель ты не шевелился и почти не дышал. Мы думали, что твой дух уже отошел.
– Да неужели? – Гул’дан ощерился. – Ты боялся, что я тебя покинул, Чо’Галл? И оставил на милость Чернорука?
Двухголовый огр-маг сердито посмотрел на него.
– Чернорук мертв, Гул’дан! – рявкнула одна голова. Другая неистово закивала, соглашаясь с первой.
– Мертв? – Гул’дан поначалу подумал, что ему послышалось, но мрачное выражение лиц Чо’Галла подтвердило сказанное еще до того, как обе головы огра кивнули. – Что? Как?
Он заставил себя сесть, хотя из-за натуги у него закружилась голова и его пробил холодный пот.
– Что произошло, пока я спал?
Чо’Галл начал было отвечать, но тут же замолк. Кто-то резко распахнул полог и ворвался внутрь тесного, плохо освещенного шатра. Два здоровенных орка оттолкнули Чо’Галла, грубо схватили Гул’дана за руки и заставили его встать. Оба лица огра помрачнели от ярости. Он попытался было что-то возразить, но в тесный шатер втиснулись еще двое орков. Держа наготове тяжелые боевые топоры, они преградили Чо’Галлу путь. Пока они стерегли огра, двое других вытащили Гул’дана из шатра наружу.
– Куда вы меня ведете? – Гул’дан требовал объяснений. Он пытался вырваться, но тщетно. Даже если бы орк восстановил свои силы, он не смог бы тягаться ни с одним из этих воинов, а сейчас у мага едва получалось просто стоять на ногах. Орки не столько вели его, сколько тащили за тобой. Гул’дан понял, что они направляются к большому, крепкому шатру. К шатру Чернорука.
– Он захватил власть, Гул’дан, – негромко проговорил Чо’Галл. Огр шел рядом, но старался держаться подальше от воинов. – Пока ты был без сознания! Он напал на Совет Теней и перебил большинство его членов! Остались лишь ты, я и несколько чернокнижников послабее!
Гул’дан помотал головой, пытаясь собраться с мыслями. В его голове все еще стоял туман, и он не мог сосредоточиться. И, судя по тому, что говорил Чо’Галл, сейчас было не время клевать носом. Увы, слова огра ничего не прояснили, а лишь еще больше сбили чернокнижника с толку. Кто-то убил Чернорука? И уничтожил Совет Теней? Это же безумие!
– Кто? – Орк снова потребовал ответов. Он повернул голову и посмотрел на Чо’Галла поверх широких плеч воинов. – Кто это сделал?
Но огр замедлил шаг и остался позади. На его лицах неожиданно промелькнул страх. Гул’дан снова отвернулся от огра и заметил, как к нему шагнул высокий орк. Увидев могучего воина в черной латной броне, играючи державшего в руках черный молот исполинских размеров, Гул’дан сразу же все понял.
Молот Рока.
– Итак, ты проснулся, – со злостью произнес Оргрим, когда воины остановились перед ним. Они внезапно перестали держать Гул’дана под руки, из-за чего чернокнижник не смог устоять на ногах и рухнул на землю. Оказавшись на коленях, он поднял голову и сглотнул, увидев на лице своего пленителя ничем не скрываемые гнев и ненависть.
– Я… – начал было Гул’дан, но Молот Рока прервал его, отвесив чернокнижнику такую оплеуху, что того оторвало от земли, а рухнул обратно он уже в метре от воина.
– Молчать! – рявкнул новый вождь Орды. – Я не разрешал тебе говорить! – Он подошел ближе и приподнял подбородок Гул’дана навершием своего устрашающего оружия. – Я знаю, что ты натворил, Гул’дан. Я знаю, как ты манипулировал Черноруком. Ты и твой Совет Теней. – Воин зашелся резким смехом, полным горечи и презрения. – О, да, я о них знаю. Но твои чернокнижники сейчас тебе не помогут. Многие из них мертвы, а те, кто остался жив, закованы в цепи и находятся под охраной. – Оргрим наклонился ближе. – Теперь я правлю Ордой, Гул’дан. Не ты и не твои чернокнижники. Один лишь Молот Рока. И я больше не потерплю бесчестия! Не будет ни предательства, ни обмана, ни лжи! – Оргрим выпрямился во весь свой внушительный рост, возвышаясь над Гул’даном. – Дуротан погиб из-за твоих интриг, но он – последний. И он будет отомщен! Ты больше не сможешь править нашим народом из тени! Ты больше не сможешь управлять нашими судьбами и творить нашими руками свои мерзости! Наш народ будет свободен от тебя!
Гул’дан съежился, лихорадочно размышляя. Он с самого начала знал, что Молот Рока может стать проблемой. Могучий воин был слишком умен, слишком честен и слишком благороден, поэтому у Гул’дана не получалось ни переманить его на свою сторону, ни манипулировать им. Оргрим был правой рукой Чернорука, могучего предводителя клана Черной Горы, которого Гул’дан выбрал в качестве марионетки-вождя Орды. Чернорук был исключительно умелым бойцом, но вдобавок считал себя очень умным. Поэтому контролировать его оказалось нетрудно. Настоящей властью обладали только Гул’дан и его Совет Теней, которым чернокнижник манипулировал так же легко, как и вождем Орды.
Но с Молотом Рока дела обстояли иначе. Он отказывался следовать за кем бы то ни было, вместо этого следуя своим собственным путем. Причем делал это с таким безрассудным энтузиазмом, который был сравним лишь с его верностью собственному народу. Очевидно, Оргрим заметил, что творится «за кулисами», и счел происходящее гнилостным. А когда увидел слишком много, он больше не смог этого выносить и начал действовать.
Похоже, Молот Рока с осторожностью выбирал момент для нападения. Когда Гул’дан провалился в магический сон, Чернорук оказался уязвим. Оставалось неясным, как Оргриму удалось обнаружить членов Совета Теней, но у него это явно получилось, и он уничтожил большинство из них. В живых остались лишь Гул’дан, Чо’Галл и неизвестно, кто еще.
Теперь же Оргрим стоял над Гул’даном с поднятым молотом, готовясь погубить и его самого.
– Подожди! – воскликнул чернокнижник, инстинктивно закрывая лицо и голову руками. – Молю тебя, подожди!
Молот Рока замер.
– Молишь? Ты, могущественный Гул’дан? Что ж, хорошо, пес, моли! Моли о пощаде!
Он не убрал молот, но и не размозжил им череп чернокнижника. Пока что.
– Я… – В эту секунду Гул’дан страстно ненавидел Оргрима. По силе с этой ненавистью могла сравниться разве что только его жажда могущества. Но чернокнижник знал, что должен сделать. Молот Рока тоже ненавидел его за то, что Гул’дан организовал убийство его старого друга Дуротана, и за то, что он превратил их народ мирных охотников в кровожадных убийц. Воину был нужен лишь малейший повод, и молот проломил бы череп чернокнижника, смешивая его кровь, волосы и мозги в единую массу. Гул’дан не мог этого допустить.
– Я склоняюсь перед твоим могуществом, Оргрим Молот Рока, – наконец смог произнести Гул’дан. Он четко и громко проговаривал каждое слово, чтобы все вокруг могли его услышать. – Я признаю тебя вождем Орды и клянусь тебе в верности. Я буду во всем тебе повиноваться.
Молот Рока хмыкнул.
– Ты никогда раньше не отличался покорностью, – резко отметил он. – Так почему же я должен верить, что теперь ты на это способен?
– Потому что я тебе нужен, – ответил Гул’дан, поднимая голову и глядя в полные ярости глаза вождя. – Ты сразил мой Совет Теней, да, и взял власть над Ордой в свои руки. Так и должно быть. Чернорук был недостаточно силен, чтобы править нами в одиночку. Ты сильнее его, и тебе не нужны советники. – Он облизнул губы. – Но тебе нужны чернокнижники. Тебе нужна наша магия, ведь у людей есть своя. Без нашей помощи ты падешь перед их могуществом. – Гул’дан покачал головой. – И у тебя практически не осталось чернокнижников. Лишь я, Чо’Галл и горстка неофитов. Я слишком полезен, и ты не убьешь меня просто ради мести.
Губы Оргрима исказила гримаса презрения, но он опустил молот. Какое-то время орк ничего не говорил, сверля Гул’дана взглядом. Серые глаза Молота Рока были полны ненависти. Но наконец он кивнул.
– В том, что ты говоришь, есть истина, – признал он, хотя воину потребовалось невероятное самообладание, чтобы произнести эти слова. – И я поставлю нужды Орды превыше собственных желаний. – Оргрим оскалил клыки. – Я позволю тебе жить, Гул’дан, тебе и всем оставшимся чернокнижникам. Но лишь до тех пор, пока вы будете нам полезны.
– О, мы точно будем полезны, – заверил его Гул’дан, низко кланяясь. Он уже продумывал, что делать дальше. – Я сотворю для тебя армию существ, каких ты никогда прежде не видел, могучий Молот Рока. Эти воины будут служить только тебе. Благодаря их могуществу и нашей магии мы сокрушим чародеев этого мира, а Орда втопчет их воинов в землю.
Молот Рока кивнул, и гневная гримаса сменилась задумчивым выражением лица.
– Хорошо, – наконец проронил он. – Ты пообещал мне воинов, которые смогут сражаться с магами людей. Это ты и исполнишь.
Затем орк отвернулся и пошел прочь, завершив разговор. Его бойцы тоже ушли, оставив Гул’дана на коленях вместе со стоявшим неподалеку Чо’Галлом. Чернокнижнику показалось, будто он услышал, как воины, уходя, смеялись над ним.
«Будь он проклят! – подумал Гул’дан, глядя вслед скрывшемуся в своем шатре вождю. И будь проклят тот человек-маг!» Гул’дан покачал головой. Возможно, ему следовало проклинать собственную нетерпеливость. Именно она заставила орка вторгнуться в разум Медива, чтобы попытаться найти обещанные магом сведения, которые тот все еще скрывал от чернокнижника. И по несчастливой случайности Гул’дан оказался в разуме Медива именно в тот момент, когда человек погиб. Его дух ослаб от неожиданного нападения. Орк оказался в ловушке. Все это время он не мог вернуться в собственное тело и не знал, что происходит в мире. Это дало Молоту Рока возможность захватить власть.
Но теперь Гул’дан наконец очнулся. Он снова мог воплощать свои планы в жизнь. Ведь его отчаянная, опасная попытка украсть знания Медива оказалась ненапрасной. Гул’дан получил необходимые ему сведения. И скоро ему будут не нужны ни Молот Рока, ни Орда. Скоро он станем всемогущим и без них.
– Собери остальных, – велел чернокнижник Чо’Галлу, поднимаясь с земли и разминая конечности. Он был слаб, но это нестрашно. Времени на восстановление все равно не было. – Я превращу их в настоящий клан, который будет служить мне и защищать меня от гнева Молота Рока. Они назовутся кланом Бушующего Шторма и покажут всей Орде, чего могут достичь чернокнижники. Даже Молот Рока увидит, чего они стоят. И собери членов своего клана тоже. – Чо’Галл был предводителем клана Сумеречного Молота. Одержимые идеей конца света, они при этом были еще и крепкими бойцами. – У нас много работы.
Глава первая
Лотар был все-таки впечатлен.
Он помнил Штормград – величественный город, полный высоченных остроконечных башен и террас, высеченных в отполированном до блеска твердом камне, который не разрушался под действием ветра. Но Столица была по-своему прекрасна.
Конечно, Столица оказалась совершенно непохожа на Штормград. Например, здания здесь были не такими высокими. Но отсутствие масштабности восполняло изящество. Сверкающий серебром белоснежный город расположился на северном побережье озера Лордамер. Он не блестел, как Штормград, а как будто светился. Казалось, что солнечный свет не отражается от зданий, а исходит от них. Город выглядел тихим, умиротворенным и почти что священным.
– Великолепное место, – согласился ехавший рядом с воином Кадгар. – Но я предпочитаю более теплые тона. – Он бросил взгляд в сторону южного берега озера, где возвышался второй город. Его силуэт словно отражал очертания Столицы, но при этом казался более экзотичным. Стены и шпили были окрашены в разные оттенки лилового и других теплых цветов. – Это Даларан, – пояснил маг, – дом Кирин-Тора и его чародеев. Прежде чем меня отправили к Медиву, он был и моим домом.
– Возможно, у тебя будет время вернуться туда, хотя бы ненадолго, – предположил Лотар. – Но пока что нам нужно торопиться в Столицу. – Он снова посмотрел на сверкающий город. – Будем надеяться, что помыслы ее обитателей настолько же благородны, как и их жилища.
Он пришпорил свою лошадь, и она поскакала галопом, вывозя воина из прекрасного Серебряного бора. Вариан и Кадгар последовали за ним, а бойцы, расположившиеся на повозках, замыкали шествие.
Через два часа они добрались до главных ворот. У входа расположилась стража, хотя двойные ворота были распахнуты настежь и в них свободно могли проехать две или даже три стоящих рядом телеги. Стражники явно заметили их задолго до того, как путники подошли к воротам. Один из них вышел навстречу отряду. На нем был алый плащ, наброшенный поверх сверкающей кирасы. Его латы и шлем украшали золотые узоры. Стражник обратился к ним вежливо, даже почтительно, но Лотар не мог не заметить, что мужчина остановился всего лишь в метре от него, тем самым оказавшись на расстоянии удара меча. Воин заставил себя расслабиться и проигнорировать эту оплошность. Он приехал не в Штормград. Эти люди не были опытными бойцами, закаленными в постоянных битвах. Им никогда не приходилось сражаться за свои жизни. Пока что.
– Добро пожаловать в город. Вы можете пройти, – сказал капитан стражи, кланяясь. – Маркус Редпат предупредил нас о вашем приближении и о вашей беде. Король ждет вас в тронном зале.
– Спасибо, – кивнув, ответил Кадгар. – Поехали, Лотар, – добавил он, пришпоривая лошадь. – Я знаю дорогу.
Они въехали в город, и Кадгар с легкостью повел их по широким улицам Столицы. Похоже, маг действительно знал, куда ехать. Он ни разу не остановился, чтобы спросить дорогу, и ни разу не засомневался, туда ли они свернули. Наконец, их отряд добрался до дворца, где всадники оставили лошадей на попечение своих спутников. Лотар и принц Вариан быстро поднялись по широким ступеням дворца, Кадгар поспешил присоединиться к ним.
Они прошли через парадный вход дворца и попали в широкий внутренний двор, больше похожий на приемную под открытым небом. По периметру располагались ложи. Сейчас они пустовали, но Лотар был уверен, что во время празднований их заполняли гости. На другой стороне двора еще одна лестница снова вела к дверям, которые открывались в тронный зал.
Зал представлял собой внушительных размеров помещение, чей арочный свод потолка находился так высоко, что его частично скрывала тень. Зал был круглым, обрамленным по периметру колоннами и арками. Золотистые лучи солнца проникали внутрь через витраж, расположенный в самом центре потолка, и высвечивали сложный узор на полу: ряд вложенных друг в друга кругов, каждый из которых отличался от соседнего. В самом центре, перекрывая внутреннее кольцо, находился треугольник, а внутри него – золотая печать Лордерона. В зале находилось несколько балконов, расположенных на внушительной высоте, и Лотар решил, что они предназначались для придворных, но воин в нем оценил их стратегическое назначение. С этих позиций несколько стражников с луками могли легко обстрелять любой уголок зала.
Сразу за узором на полу расположился постамент, полукруглые ступени которого вели прямо к огромному трону. Сам трон, казалось, был вырублен из блестящего камня. Его угловатые, жесткие грани и полированные плоскости переливались на свету. На троне сидел высокий широкоплечий мужчина, чьи светлые волосы только начинали седеть. Его доспех сверкал, а корона на голове была больше похожа на шлем с шипами, чем на украшение. Лотар сразу же понял, что перед ним – настоящий король, похожий на его Ллейна, который без колебаний вступал в сражение за свой народ. При мысли об этом в сердце воина затеплилась надежда.
В тронном зале были и посетители: горожане, ремесленники и даже крестьяне. Собравшиеся, оставаясь на почтительном расстоянии, смотрели в сторону постамента. Многие принесли с собой какие-то предметы, листы пергамента, даже еду, но все они безмолвно расступились перед Лотаром и Кадгаром, уступая им дорогу.
– Да? – спросил сидевший на троне человек, когда они приблизились. – Кто вы такие и чего вы хотите? А? – Даже с такого расстояния Лотар мог разглядеть необычные глаза короля, переливавшиеся голубыми и зелеными оттенками. Они прямо и внимательно смотрели на новоприбывших, и надежды воина укрепились. Он пришел к человеку, который видел вещи ясно и четко.
– Ваше величество, – начал Лотар. Его глубокий голос свободно разнесся по огромному залу. Воин остановился в нескольких шагах от постамента и поклонился. – Меня зовут Андуин Лотар. Я – рыцарь Штормграда. Это мой спутник – Кадгар из Даларана.
Воин услышал, как в толпе за его спиной начали перешептываться. Он повернулся так, чтобы король мог увидеть стоявшего за ним Вариана, который чувствовал себя неловко в непривычном месте, окруженный толпой незнакомых людей.
– А это – принц Вариан Ринн, наследник трона Штормграда.
Люди в толпе перестали перешептываться и ахнули, когда поняли, что пришедший во дворец молодой человек – королевских кровей. Но Лотар не обращал на них внимания, он обращался только к королю.
– Ваше величество, мы должны поговорить с вами. Дело крайне срочное и невероятно важное.
– Конечно. – Теренас уже встал с трона, направляясь к ним. – Пожалуйста, оставьте нас, – обратился он к остальным собравшимся. Несмотря на вежливую формулировку, его просьба прозвучала как приказ. Люди поспешили подчиниться, и вскоре в зале осталось лишь несколько придворных и стража. Сопровождавшие Лотара бойцы тоже отошли в сторону, и, когда Теренас подошел к ним, в центре зала оставались лишь Лотар, Кадгар и Вариан.
– Ваше величество, – поздоровался Теренас с Варианом, кланяясь ему, как равному.
– Ваше величество, – в свою очередь откликнулся Вариан. Воспитание взяло верх над потрясением.
– Мы были глубоко опечалены известиями о гибели вашего отца, – ласково продолжил Теренас. – Король Ллейн был хорошим человеком, и мы считали его другом и союзником. Знайте, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вернуть вам ваш трон.
– Благодарю вас, – проговорил Вариан, хотя его нижняя губа слегка дрожала.
– Пойдемте же, вы присядете и расскажете мне, что произошло. – Теренас махнул в сторону постамента. Он сам сел на одну из ступеней и указал Вариану на место рядом с ним. – Я бывал в Штормграде, и меня восхищали красота и мощь этого города. Что же могло его уничтожить?
– Орда, – просто ответил Кадгар. Он заговорил впервые с тех пор, как они переступили порог тронного зала. Теренас повернулся к магу. Лотар стоял к королю достаточно близко, чтобы заметить, как его глаза слегка сузились. – Это сделала Орда.
– И что же это за Орда такая? – потребовал объяснений Теренас, поворачиваясь сначала к Вариану, а затем к Лотару.
– Это армия, даже больше, чем армия, – начал объяснять Лотар. – Воинам этого войска нет числа, их телами можно покрыть всю землю от берега до берега.
– И кто же командует этими людьми, этим легионом? – спросил Теренас.
– Они не люди, – поправил короля Лотар. – Это орки. – Увидев, что Теренас сбит с толкну, воин пояснил: – Новая раса. Они не из этого мира. Ростом с людей, но гораздо крепче сложены. У них зеленая кожа и горящие красные глаза, а из-под нижней губы торчат длинные клыки.
Кто-то из придворных усмехнулся, и Лотар повернулся, гневно сверкая глазами.
– Вы сомневаетесь в моих словах? – прокричал он, по очереди поворачиваясь к каждому балкону, ища взглядом того, кто смеялся. – Вы думаете, я лгу?
Лотар ударил кулаком по кирасе, указав на внушительную вмятину.
– Сюда меня били орочьим боевым молотом!
Он ударил по другому месту.
– А сюда – орочьим боевым топором!
Воин указал на глубокую царапину вдоль локтя.
– А это – след от клыка! Один из орков подобрался ко мне слишком близко, и мы не могли достать друг друга клинками! Эти мерзкие твари уничтожили мою родину, мой дом, мой народ! Если вы сомневаетесь в моих словах, то спуститесь сюда и скажите мне это в лицо! Я покажу вам, что я за человек и что бывает с теми, кто обвиняет меня во лжи!
– Достаточно! – окрик Теренаса пресек возможный ответ. В голосе короля звучал нескрываемый гнев, но, когда он повернулся к Лотару, воин увидел, что этот гнев направлен не на него. – Достаточно, – повторил король несколько мягче. – Никто здесь не сомневается в твоих словах, Защитник, – заверил он Лотара, сурово обводя взглядом своих подданных на случай, если кто-то еще был несогласен. – Мне известно о твоей чести и преданности. Я поверю тебе на слово, хотя существование подобных тварей кажется нам странным. – Он повернулся и кивнул Кадгару. – И раз ты привел в качестве свидетеля одного из чародеев Даларана, мы не можем не принимать в расчет ни сказанное тобою, ни существование рас, которых никто раньше не видел.
– Благодарю вас, король Теренас, – официально ответил Лотар, усмиряя гнев. Он не знал, что делать дальше. К счастью, у Теренаса были мысли на этот счет.
– Я созову королей соседних государств, – объявил он. – Эти события касаются всех нас. – Он снова повернулся к Вариану. – Ваше величество, я предлагаю вам мой дом и мою защиту до тех пор, пока вы будете в них нуждаться. – Теренас произнес это громко, чтобы его услышали все. – Когда вы будете готовы, знайте, что Лордерон поможет вам вернуть ваше королевство.
Лотар кивнул.
– Ваше величество, вы очень добры, – ответил он за Вариана, – и я не могу представить лучшего и более безопасного места, где мой принц мог бы достичь совершеннолетия, чем Столица. Но знайте, что мы пришли сюда не только для того, чтобы просить убежища. Мы пришли предупредить вас. – Лотар встал во весь рост. Его голос разнесся по всему залу, но он, не отрываясь, смотрел лишь на короля Лордерона. – Ибо знайте: Орда не остановится на Штормграде. Они собираются захватить весь мир, и у них достаточно сил и воинов, чтобы превратить эту мечту в быль. А еще они владеют опасной магией. Когда орки покончат с моей родиной… – Его голос стал глубже и жестче, но воин заставил себя продолжать: – они найдут способ перебраться через океан. И придут сюда.
– Ты советуешь нам готовиться к войне, – негромко произнес Теренас. Он не спрашивал, но Лотар все равно ответил.
– Да. – Он оглядел собравшихся людей. – К войне за выживание нашей расы.
Глава вторая
Оргрим Молот Рока, предводитель клана Черной Горы и вождь Орды, наблюдал за происходящим. Он стоял неподалеку от центра Штормграда, в то время как его воины разрушали некогда великий город. Куда бы орк ни повернулся, повсюду он видел лишь руины и разорение. Горели даже каменные постройки. На улицах валялись тела убитых и обломки зданий. По мостовой текла кровь, тут и там собиравшаяся в лужи. Раздавались крики, говорившие о том, что орки обнаружили выживших и теперь пытали их.
Молот Рока кивнул. Все шло как надо.
Штормград был величественным городом и серьезным препятствием. Было время, когда орки сомневались, получится ли у них разрушить его высокие стены и одержать верх над его доблестными защитниками. Несмотря на то, что Орда превосходила людей числом, те искусно и упорно оборонялись. За это Молот Рока их уважал. Люди оказались достойными противниками.
И все же они пали перед мощью его народа. Так же падут и другие. Воины Оргрима ворвались в город, защитники которого погибли или бежали, и эта земля теперь принадлежала оркам. Эта богатая, плодородная земля, так сильно похожая на их родной мир до катаклизма. До того, как Гул’дан своим безрассудством уничтожил его.
При этой мысли Оргрим помрачнел и крепче сжал свой легендарный молот. Гул’дан! Этот вероломный шаман, ставший чернокнижником, принес оркам больше проблем, чем пользы. Лишь открыв проход в этот новый мир, он смог спастись от ярости своих соплеменников, готовых разорвать его на кусочки. И у этого интригана даже как-то получилось превратить неудачу в преимущество. Он начал манипулировать Черноруком. Хотя, возможно, у чернокнижника всегда была над ним власть. Молот Рока годами наблюдал за своим старым вождем и знал, что могучий орк был умнее, чем можно было подумать. Но все же он оказался недостаточно умен. Сыграв на самолюбии Чернорука, Гул’дан переманил его на свою сторону и стал управлять воином. Молот Рока был уверен в том, что именно чернокнижник стоял за идеей объединить кланы в Орду, которой Совет Теней Гул’дана правил из-за кулис. Чернокнижники советовали Черноруку, как поступить, и воин даже не догадывался, что на самом деле они отдавали приказы.
Молот Рока осклабился. По крайней мере, все это осталось в прошлом. Убийство Чернорука было необходимостью, и оно не доставило Оргриму никакого удовольствия. Молот Рока был правой рукой вождя и должен был биться с Черноруком бок о бок, а не против него. Но традиция позволяла воину вызвать своего вождя на поединок, чтобы оспорить его власть, и в конце концов Молоту Рока пришлось на это пойти. Он знал, что должен одержать верх, и победил. Обрушив свой молот на голову Чернорука и проломив ему череп, Оргрим получил власть над своим кланом… и над всей Ордой.
Оставалось лишь разделаться с Советом Теней. И эта перспектива его радовала.
Орк усмехнулся, предаваясь воспоминаниям. Немногие знали о существовании Совета, и почти никто не мог сказать, кто в него входит и где они прячутся. Но Молот Рока догадался, у кого нужно спросить. Полуорчиху Гарону пытали, чтобы выведать расположение Совета. Несомненно, ее неорочья кровь сделала Гарону неспособной выдерживать длительные мучения. Выражения лиц чернокнижников, когда он ворвался на их встречу, были бесподобны, особенно когда он прошелся по залу, разя их направо и налево. В тот день Молот Рока сокрушил могущество Совета Теней. Он не собирался становиться марионеткой, как Чернорук. Он сам будет принимать решения и строить собственные планы, не ради того, чтобы упрочить чью-то власть, а ради выживания своего народа.
Вспомни чернокнижника, тот и появится. Молот Рока заметил, что по широкой, залитой кровью улице к нему приближаются двое. Один немного уступал в росте обыкновенному орку, а второй – наоборот, превосходил, к тому же у него было необычное телосложение. Молот Рока сразу же их узнал, и его губы изогнулись в усмешке, сильнее обнажив клыки.
– Ты уже выполнил свое задание? – спросил он, когда Гул’дан и его прихвостень Чо’Галл подошли ближе. Воин смотрел прямо на чернокнижника, лишь бегло окинув взглядом его громадного приспешника. Молот Рока, как и большинство орков, всю жизнь сражался с ограми. Он был возмущен, когда Чернорук заключил союз с этими монстрами, хотя и признавал, что в бою их помощь оказалась полезна. Но Оргрим все равно недолюбливал их и не доверял им. А Чо’Галл был еще хуже других. Огры с двумя головами рождались редко, и они оказывались намного умнее своих бестолковых сородичей. Более того, Чо’Галл был магом, и мысль об огре, обладающем такой силой, вызывала у Молота Рока опасение. К тому же Чо’Галл смог получить власть над кланом Сумеречного Молота и проявлял такой же фанатизм, как и его последователи-орки. Так что двухголовый огр был очень опасен. Оргрим не подавал виду, что его это заботит, но всегда крепко держался за свой молот, когда огр-маг оказывался рядом.
– Пока что нет, благородный Молот Рока, – ответил Гул’дан, останавливаясь рядом с ним. Чернокнижник исхудал за долгие месяцы, проведенные без сознания, но, похоже, больше беспамятство никак на нем не сказалось. – Однако я наконец стряхнул с себя последние остатки сна. И я несу важные вести, которые узнал, пока дремал!
– Да ну? Твой сон приоткрыл тебе какое-то знание?
– Он указал мне путь к великому могуществу, – признал Гул’дан. В его глазах читалось неприкрытое вожделение. Но Молот Рока знал, что чернокнижник не желал ни женщин, ни вкусной еды, ни богатств. Гул’дан думал только о власти, и он был готов на все, чтобы ее заполучить. То, что он совершил в их родном мире, лишь доказывало это.
– Могущество для тебя или для Орды? – требовательно переспросил Молот Рока.
– И для меня, и для Орды, – ответил чернокнижник. Он понизил голос до коварного шепота. – Я видел невообразимо древнее место, даже древнее, чем священная гора нашего родного мира. Оно лежит глубоко под водой, и внутри него скрыта сила, способная изменить весь этот мир. Мы могли бы завладеть этой силой, и тогда никто не сможет противостоять нам!
– Нам уже никто не может противостоять, – прорычал Молот Рока в ответ. – И я предпочитаю честную мощь молота, а не то грязное колдовство, которое ты раскопал. Посмотри, во что в прошлый раз превратился наш мир из-за твоих хитрых планов! И во что превратился наш народ! Я не позволю тебе навредить им еще больше или посеять хаос в этом мире, когда мы только начали его завоевывать!
– Твои желания не имеют никакого значения, – рявкнул чернокнижник, отбрасывая последние крохи притворного раболепия. – Моя судьба находится под водой, и ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня! Эта Орда – всего лишь первый шаг для нашего народа, и я проведу его по этому пути, а не ты!
– Осторожнее, чернокнижник, – прорычал Оргрим, поднимая свой молот и легонько касаясь им щеки Гул’дана. – Помни, что случилось с твоим драгоценным Советом Теней. Я могу в любую секунду размозжить твой череп, и куда же тогда тебя приведет судьба? – Он злобно посмотрел на возвышавшегося над ним Чо’Галла. – И не думай, что эта ошибка природы тебя спасет, – рявкнул Оргрим, поднимая молот повыше и заходясь смехом, когда огр-маг быстро отступил назад с выражением ужаса на обоих своих лицах. – Раньше я уже убивал огров и даже гроннов. Могу начать снова. – Он наклонился ближе. – Твои цели больше никого не волнуют. Важны лишь интересы Орды.
На мгновение Оргрим увидел промелькнувшую в глазах Гул’дана ярость и подумал, что в этот раз чернокнижник не отступит. Отчасти орк этому даже обрадовался. Молот Рока всегда восхищался шаманами своего народа и чтил их, но чернокнижники были чем-то совершенно иным. Они получали свое могущество, не общаясь со стихиями и духами предков, а из какого-то другого, ужасного источника. Именно их магия изменила цвет кожи орков с естественного коричневого на отвратительный зеленый, она же разрушила их родной мир, заставив ради выживания перебраться сюда. А возглавлял чернокнижников Гул’дан, самый могущественный, самый хитрый и самый самовлюбленный из всех. Молот Рока понимал, как ценны чернокнижники для Орды, но не мог не думать о том, что без них его народу было бы гораздо лучше.
Возможно, Гул’дан прочел мысли Оргрима в его глазах, поскольку гнев чернокнижника испарился, и его сменили осторожность и неохотное уважение.
– Конечно, могучий Молот Рока, – процедил чернокнижник, склонив голову. – Ты прав. Орда должна стоять на первом месте. – Он широко улыбнулся, полностью оправившись от испуга. Его злость либо исчезла, либо снова затаилась глубоко в душе чернокнижника. – И у меня есть множество идей, как помочь нашему завоеванию. Но сначала, как и обещано, я должен предоставить тебе непобедимых воинов, которые будут полностью тебе подчиняться.
Молот Рока медленно кивнул.
– Хорошо, – прорычал он. – Я не стану отказываться от преимущества, которое может упрочить наши шансы на победу.
Вождь отвернулся, ставя точку в разговоре с чернокнижником и его приспешником. Гул’дан понял намек. Он поклонился и пошел прочь. Чо’Галл топал рядом с ним. Молот Рока понимал, что ему нужно внимательно следить за этими двумя: Гул’дан не прощал оскорблений и не позволял никому долго собой командовать. Но пока чернокнижник не вышел за рамки дозволенного, его магия могла оказаться полезной, и Молот Рока собирался ею воспользоваться. Чем скорее они сокрушат всякое сопротивление, тем скорее его народ сможет отложить оружие и начать снова строить дома и семьи.
Думая об этом, Молот Рока отправился на поиски одного из командиров своего войска. Он наконец нашел его в месте, которое некогда было домом вождей. Тот пировал вместе с другими, поглощая еду и напитки, которые они там нашли.
– Зулухед! – Шаман орков поднял голову, когда Молот Рока выкрикнул его имя, и быстро встал, отодвигая в сторону стоявшие перед ним кубок и тарелку. Несмотря на то что он был стар, худощав и морщинист, красно-карие глаза Зулухеда все еще ясно смотрели из-под растрепанных седых кос.
– Молот Рока. – В отличие от Гул’дана, Зулухед не стал лебезить или кланяться. Оргрим уважал его за это. Но все же Зулухед сам был вождем – он возглавлял клан Драконьей Пасти. А еще он был шаманом, причем единственным в Орде. И именно его способности и то, что он мог сделать, интересовало Оргрима.
– Как продвигается работа? – Молот Рока не стал тратить время на любезности. Впрочем, он принял предложенный Зулухедом кубок. Налитое в него вино оказалось действительно хорошим, а упавшие туда капли человеческой крови лишь усилили вкус.
– Все так же, – ответил предводитель Драконьей Пасти. Его лицо выражало ничем не скрываемое отвращение.
Несколько месяцев назад Зулухед подошел к Молоту Рока и рассказал вождю о донимавших его странных видениях. В них он видел горную гряду, под который было сокрыто невообразимое сокровище. Это сокровище обещало не богатство, а могущество. Молот Рока уважал старого вождя и помнил о мощи видений шаманов по их родному миру. Когда Зулухед попросил разрешения отправиться вместе со своим кланом на поиски этой горы и сокрытой в ней силы, Оргрим дал ему добро. Понадобились недели, но наконец клан Драконьей Пасти обнаружил глубокую пещеру со странным предметом внутри – золотым диском, который они назвали Душой Демона. Молот Рока не видел артефакт своими глазами, но Зулухед заверил Оргрима, что чувствовал невероятный возраст диска и его невероятную силу. К сожалению, этой силой оказалось не так-то просто воспользоваться.
– Ты говорил мне, что сможешь завладеть могуществом артефакта, – напомнил Зулухеду Молот Рока, отбрасывая опустевший кубок в сторону. Тот с глухим стуком ударился о дальнюю стену.
– Так и будет, – заверил его шаман. – Душа Демона содержит в себе неисчерпаемые ресурсы. Их будет достаточно, чтобы мы смогли стереть горы в порошок и разорвать само небо! – Он нахмурился. – Но пока что артефакт сопротивляется моей магии. – Орк покачал головой. – Но я найду к нему ключ! Я это знаю! Я это видел в своих снах! И когда мы сможем завладеть этой силой, то воспользуемся ею, чтобы поработить тех, кого выберем себе в слуги! Восседая на них, мы будем править небесами и поливать огнем всякого, кто осмелится воспротивиться нам!
– Отлично. – Молот Рока хлопнул орка по плечу. Фанатичность шамана иногда беспокоила его. Порой даже казалось, что Зулухед немного оторван от реальности. Но Оргрим не сомневался в его верности. Именно поэтому он поддержал старого орка и отклонил просьбу Гул’дана отправиться на точно такие же поиски могущества, основанные на видениях. Молот Рока знал: что бы ни случилось, Зулухед не предаст ни его, ни их народ. И если эта Душа Демона действительно могла сделать хотя бы половину того, что обещал Зулухед, если она могла позволить шаману воплотить его видения в жизнь, то она действительно склонит чашу весов в сторону Орды во время битвы. – Пошли ко мне гонца, когда все будет готово.
– Конечно. – Зулухед отсалютовал ему собственным кубком, который опять наполнил вином из испачканного кровью золотого кувшина. Молот Рока оставил шамана праздновать дальше, а сам вновь отправился бродить по захваченному городу. Ему нравилось собственными глазами видеть, что делают его воины. Кроме того, когда Оргрим ходил среди простых орков, вождь давал им понять, что он – один из них, и тем самым укреплял их преданность ему. Чернорук тоже это знал и старался, чтобы другие орки считали его товарищем по оружию, а не только предводителем клана и впоследствии – вождем. Этот урок своего предшественника Молот Рока усвоил хорошо. Встреча с Зулухедом избавила Оргрима от неприятного послевкусия, оставшегося после разговора с Гул’даном. Шагая по улицам, Молот Рока заметил, как его настроение улучшалось. Орки одержали здесь блистательную победу и заслужили возможность отпраздновать ее. Оргрим собирался дать им несколько дней, чтобы насладиться триумфом. А затем они направятся к своей следующей цели.
Гул’дан наблюдал за Молотом Рока с расстояния.
– Что же они с Зулухедом задумали? – подозрительно пробормотал чернокнижник, не поворачиваясь и не отводя пронзительного взгляда от спины удаляющегося вождя.
– Понятия не имею, – признался Чо’Галл. – Они никому об этом не говорят. Мне лишь известно, что клан Драконей Пасти что-то нашел в горах. Половина клана сейчас там, но я не знаю, чем они заняты.
– Что ж, это не имеет значения. – Гул’дан нахмурился, задумчиво потирая один клык. – Что бы там ни было, Молот Рока слишком занят, и нам это только на руку. Нам не поздоровится, если он узнает о наших планах прежде, чем мы начнем их исполнение. – Он осклабился. – А потом… потом будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.
– Ты станешь вождем вместо него? – спросила вторая голова Чо’Галла. Они пошли прочь, возвращаясь в отведенные им покои.
– Я? Нет. – Гул’дан рассмеялся. – У меня нет никакого желания маршировать по улицам с топором или молотом, встречаясь с моими врагами лицом к лицу, – признался он. – Моя дорога ведет к величию. Я сойдусь с врагами в духовном бою и сокрушу их на расстоянии. Я буду пожирать их сотнями и тысячами. – Чернокнижник улыбнулся при мысли об этом. – Вскоре все, что было мне обещано, станет моим, и тогда Молот Рока ничего не сможет мне противопоставить. Даже мощь Орды не сравнится с моей мощью. Я протяну руку и сотру этот мир, а затем переделаю его под себя!
Он снова засмеялся, и звук его хохота отразился от обрушенных стен и развалившихся зданий, словно умирающий город смеялся вместе с ним.
Глава третья
Кадгар, стоя в сторонке, молча наблюдал за происходящим. Они находились в тронном зале – Лотар хотел, чтобы маг присутствовал здесь. Воину нужен был свидетель, и Кадгар подозревал, что ему хотелось видеть знакомое лицо в чужой стране. Врожденное любопытство Кадгара заставило его принять приглашение Лотара. Но маг хорошо знал, что сам он не мог разговаривать с этими людьми на равных. Даже несмотря на всю силу, которой владел. Каждый из присутствующих был правителем и мог в любую секунду приказать прикончить его. Кроме того, Кадгару казалось, что в последнее время он и так слишком часто оказывался в центре событий. Будучи молодым, он больше привык наблюдать, ждать, изучать и лишь затем действовать, и сейчас магу было приятно хотя бы на время вернуться к старым привычкам.
Кадгар узнал многих из присутствующих, хотя бы по описанию. Грузного неуклюжего мужчину с крупными чертами лица и пышной черной бородой, облаченного в серебристо-черный доспех, звали Генн Седогрив. Он правил народом Гиленаса на юге, и Кадгар слышал, что Седогрив был намного умнее, чем казался на первый взгляд. Высокого худого человека с обветренной кожей, который носил зеленую морскую униформу, конечно же звали адмирал Дэлин Праудмур. Он правил Кул-Тирасом, но другие короли, и даже сам Теренас, считали его равным себе по совершенно иной причине. Адмирал возглавлял самый крупный и хорошо вооруженный флот в мире. Молчаливый интеллигентный седеющий шатен с ореховыми глазами – лорд Айден Перенольд. Он был владыкой Альтерака. Перенольд исподлобья смотрел на Тораса Троллебоя, короля соседствующего с Альтераком Стромгарда, но высокий мрачный Троллебой не обращал на Айдена никакого внимания. Меха и кожаные одежды Троллебоя, похоже, защищали его не только от ненастной погоды горной родины короля, но и от гнева Перенольда. Вместо своего соседа король Стромгарда смотрел на невысокого, полного человека с белоснежной бородой и добродушным лицом. Тот не нуждался в представлениях, на континенте его узнали бы и без церемониальных одеяний и посоха. Алонсий Фаол был архиепископом Церкви Света, и люди всех королевств почитали его. Кадгар понимал почему – он никогда раньше не видел Фаола воочию, но, глядя на него, маг ощущал умиротворение и исходившую от архиепископа мудрость.
Краем глаза Кадгар заметил, как промелькнуло что-то лиловое. Он повернулся… и чуть было не разинул рот. В тронный зал уверенной поступью вошла живая легенда. Высокий, худой как мертвец, с длинной поседевшей коричневой бородой, усами и с такими же пышными бровями. Его лысую голову покрывала позолоченная по краям шапочка. То был верховный маг Антонидас. За все годы, проведенные в Даларане, Кадгар видел главу Кирин-Тора лишь дважды. Первый раз, когда он просто проходил мимо, а второй, когда маги сообщили Кадгару, что отправляют его к Медиву. Сейчас чародей спокойно занял свое место рядом с другими правителями и при этом выглядел ничуть не менее величественным, чем любой из монархов. Глядя на него, Кадгар почувствовал восхищение и неожиданную для самого себя тоску по дому. Юноша скучал по Даларану и вдруг задумался о том, сможет ли он когда-нибудь вернуться в город чародеев. Возможно, когда закончатся все эти войны. Если они выживут.
Антонидас явился на встречу последним, и, когда он подошел к постаменту, Теренас поднялся и хлопнул в ладоши. Звук эхом отразился от стен, и все разговоры стихли. Присутствующие обратили все свое внимание на принимавшего их короля.
– Я благодарю всех за то, что вы пришли, – начал Теренас. Его голос легко разносился по залу. – Я знаю, что моя просьба показалась вам неожиданной, но у нас появилось чрезвычайно важное дело, которое необходимо обсудить. А времени, похоже, крайне мало. – Он замолчал и повернулся к стоявшему рядом с ним на возвышении человеку. – Я представляю вам Андуина Лотара, Защитника Штормграда. Он пришел сюда не только как гонец, но и, возможно, как спаситель. И, думаю, лучше позволить ему самому рассказать вам, что он видел и что может ожидать нас самих в скором будущем.
Лотар выступил вперед. Теренас, конечно, приказал выдать ему свежую одежду, но Лотар настоял на том, чтобы оставить свои доспехи, а не заменить их новенькой броней Лордерона. Его двуручный меч все еще торчал из-за плеча, и Кадгар был уверен, что многие правители это заметили. Но с первых же секунд их внимание оказалось приковано к лицу и словам Защитника. В кои-то веки неспособность Лотара сдерживать свои эмоции сыграла ему на руку, и собравшиеся правители увидели, что воин говорит искренне.
– Ваши величества, – начал Лотар. – Я благодарю вас за то, что вы пришли на эту встречу, и за то, что вы готовы выслушать мою историю. Я не поэт и не дипломат. Я – воин и поэтому буду говорить кратко и прямо. – Он набрал в грудь побольше воздуха. – Я должен сообщить вам, что Штормграда, моего дома, больше нет. – Некоторые правители ахнули. Другие побледнели. Лотар продолжил: – Город пал под натиском Орды существ, известных как орки. Зеленокожие, с красными глазами, они гораздо сильнее людей, не уступают нам по росту и представляют собой ужасных противников.
На этот раз никто не засмеялся.
– Орда появилась недавно и начала нападать на наши патрули, – продолжал Лотар, – но эти налеты совершали лишь передовые отряды. Мы были поражены, когда увидели их армию целиком. В их рядах тысячи, десятки тысяч воинов, и они могут накрыть землю подобно гнусной тени. Они – неумолимые противники: могучие, жестокие и беспощадные. – Воин вздохнул. – Мы сражались с ними изо всех сил. Но этого оказалось недостаточно. Сначала они посеяли хаос во всем королевстве, а затем осадили наш город. Какое-то время у нас получалось их сдерживать, но вскоре орки смогли пробить нашу оборону. Они убили короля Ллейна.
Кадгар заметил, что Лотар не уточнил, как погиб король. Возможно, если он поведает о полуорчихе-убийце, которой они доверяли как разведчику и союзнику, это повлияет на восприятие его рассказа. Или, может быть, Лотар просто не хотел об этом думать. Кадгар мог его понять. Ему тоже было неприятно размышлять над этим, ведь маг считал Гарону своим другом. Кадгар был опечален ее предательством, хотя он находился рядом с ней, когда в башне Медива им явилось видение этого события.
– Бо́льшая часть нашей знати тоже погибла, – продолжал Лотар. – Мне было приказано отвести сына короля и как можно больше людей в безопасное место, а также предупредить весь остальной мир о том, что произошло. Ибо эта Орда пришла не из наших земель и даже не из нашего мира. Орки не остановятся, захватив один континент. Они захотят подчинить себе весь мир.
– Так ты говоришь, что они идут сюда, – произнес Праудмур, когда Лотар замолк. Он не спрашивал, а утверждал.
– Да. – Простой ответ Лотара заставил присутствующих зароптать от удивления или, возможно, страха. Но Праудмур лишь кивнул.
– У них есть корабли? – продолжил он.
– Я не знаю, – честно ответил Лотар. – Раньше мы не видели ни одного, но до прошлого года мы и Орду ни разу не видели. – Он нахмурился. – И если у орков не было кораблей прежде, теперь они у них точно появились. Они совершали набеги на наше побережье. Многие корабли были потоплены, но некоторые просто исчезли.
– Значит, мы можем предположить, что у них есть возможность перебраться через океан. – Казалось, Праудмур совершенно не удивлен. Кадгар предположил, что адмирал уже готовился к худшему. – И они могут уже плыть в нашу сторону.
– По земле они тоже могут идти, – прорычал Троллебой. – Не забывайте об этом.
– Верно, могут, – согласился Лотар. – Мы впервые столкнулись с ними на востоке, рядом с Болотом Печали. Они пересекли весь Азерот, чтобы добраться до Штормграда. Если они двинутся на север, то смогут перейти Пылающие степи и горы, а затем напасть на Лордерон с юга.
– С юга? – подал голос Генн Седогрив. – Они не пройдут мимо нас! Я сокрушу любого, кто попытается высадиться на моем южном берегу!
– Вы не понимаете. – Лотар выглядел очень уставшим. Как и его голос. – Вы не сталкивались с ними, и вам трудно представить их численность и мощь. Но я говорю вам, что вы не сможете выстоять. – Он посмотрел на собравшихся монархов. На его лице ясно читалась гордость и печаль. – Армии Штормграда были могучими, – негромко заверил присутствующих Лотар. – Мои воины были хорошо обучены и закалены в боях. Мы уже сталкивались с орками и побеждали их. Но то были лишь отряды авангарда. Перед целой Ордой мы пали, как беспомощные дети, как старики, как колосья под натиском ветра. – Защитник Штормграда говорил сухо, в его словах слышалась мрачная уверенность. – Они перейдут горы, а затем пройдутся по вашим землям и по вам самим.
– Что же ты тогда предлагаешь нам делать? – спросил архиепископ Фаол. Кадгар заметил, что его спокойный голос утихомирил бурю, которая вот-вот готова была разразиться. Никому, а тем более королю, не нравилось, когда его называли дураком, особенно в присутствии ему подобных.
– Нам нужно объединиться, – с нажимом произнес Лотар. – Каждый из вас в отдельности не сможет справиться с ними. Но у всех вместе… есть шанс.
– Ты говоришь, что эта Орда надвигается на нас, и я не спорю, – произнес Перенольд своим елейным голоском, прерывая других королей. – И ты говоришь, что мы должны объединиться и покончить с этой угрозой. И все же мне интересно, пытались ли вы разрешить этот конфликт как-то иначе? Наверняка эти… орки… разумные существа? Наверняка у них есть какая-то цель? Возможно, с ними можно договориться?
Лотар помотал головой. Он поморщился, показывая, насколько глупым считает это направление разговора.
– Они хотят заполучить весь мир, наш мир, – медленно произнес он, словно разговаривая с ребенком. – Они не согласятся на меньшее. Мы отправляли к ним гонцов и послов со свитой. – Воин улыбнулся жестокой, мрачной улыбкой. – Большинство из них вернулись, разрубленные на части. Некоторые не вернулись вовсе.
Кадгар видел, что некоторые короли перешептываются между собой. По их тону он понял, что они все еще не понимали, какая над ними нависла угроза. Маг вздохнул и собрался уже взять слово, параллельно размышляя над тем, прислушаются ли к нему короли, раз они не прислушались к Лотару. Но он должен был попытаться.
К счастью, кое-кто еще выступил вперед, и, хотя он тоже носил лиловые одеяния, а не доспехи, этого человека уважали намного больше, чем Кадгара.
– Услышьте меня! – воскликнул Антонидас. Его голос был тонким, но все равно громким. Он высоко поднял свой резной посох, и из его навершия вырвался свет, ослепивший присутствующих. – Услышьте меня! – снова потребовал Антонидас. В этот раз все повернулись к нему и замолкли. – Я уже получал вести об этой новой угрозе, – признал верховный маг. – Появление орков сначала вызвало интерес у чародеев Азерота, а после – ужас. Они отправили множество писем со сведениями об Орде и с просьбами о помощи. – Антонидас нахмурился. – Боюсь, что мы должны были внимательнее прислушаться к ним. Мы признали, что орки опасны, но решили, что это местная проблема, которая не выйдет за пределы континента. Похоже, мы ошибались. Но я говорю вам – они опасны. Многие, чье мнение я уважаю, это подтвердили. Пренебрегая словами Защитника, мы обрекаем себя на погибель.
– Если они так опасны, то почему же чародеи с ними не разобрались? – потребовал объяснений Седогрив. – Почему они не воспользовались своей магией и не покончили с этой угрозой?
– Потому что у орков есть собственная магия, – ответил Антонидас. – И достаточно могущественная. Большинство их чернокнижников слабее, чем наши чародеи, по крайней мере если верить сообщениям моих товарищей. Но они превосходят нас числом и могут работать сообща. А моим собратьям это всегда давалось с трудом.
Кадгар был уверен, что услышал горечь в голосе старого мага, и прекрасно его понимал. Если члены Кирин-Тора хоть что-то и ценили, так это независимость. Заставить хотя бы двух магов работать вместе уже было непросто, а мысль о том, чтобы призвать к сотрудничеству еще больше чародеев, казалась просто невероятной.
– Наши маги сражались, – объяснил Лотар. – Они помогли переломить ход нескольких битв. Но верховный маг прав. У нас не хватило людей, чтобы противостоять врагу, причем как на магическом уровне, так и в физической схватке. Ибо на место каждого убитого орка-заклинателя сразу же вставал другой и еще двое рядом с ним. Они сопровождали банды налетчиков и небольшие отряды, чтобы защищать их даже от обычных опасностей. Использовали свою магию, чтобы усилить окруживших их воинов. – Он нахмурился. – Наш величайший чародей, Медив, пал жертвой тьмы, распространяемой Ордой. Многие другие наши маги тоже погибли. Я не думаю, что орков получится одолеть одной лишь магией.
Кадгар заметил, что Лотар не сказал, как и почему умер Медив, и был благодарен воину за проявленный такт. Тронный зал – не место для таких откровений. Но маг заметил, как Антонидас бросил в его сторону резкий взгляд. Кадгар подавил в себе желание вздохнуть. Вскоре правящий совет Кирин-Тора потребует от него подробных объяснений. Кадгар знал, что их устроит только абсолютная правда. И подозревал, что, утаив хоть что-нибудь, он может погубить их всех, поскольку те события были напрямую связаны с присутствием Орды и с их изначальными действиями.
Вкрадчивый голос Перенольда снова прервал разговор:
– Я нахожу очень странным, что чужак с другого континента так заботится о нашем выживании. – Он посмотрел на Лотара с каким-то подобием усмешки, и Кадгару вдруг очень захотелось поджечь бороду этого скользкого типа. Но маг сдержался. – Прости за то, что бережу свежие раны, но твоего королевства больше не существует, твой король мертв, твой принц – всего лишь мальчишка, а твои земли захвачены. Разве не так? – Лотар кивнул, стиснув зубы. По-видимому, он сдерживался, чтобы не отрубить нахальному королю голову. – Ты принес нам весть о новой угрозе, и мы благодарны тебе за это. Но ты все время говоришь о том, что мы должны делать и как мы должны объединиться. – Перенольд картинно посмотрел по сторонам. Вариан не присутствовал на встрече – Теренас принял его у себя и заботился о все еще потрясенном принце как о члене собственного двора. Король и Лотар согласились, что юноше пока не стоит оказываться в центре пристального внимания. – Я больше не вижу здесь никого из твоего королевства, и ты сам сказал, что принц еще слишком юн, а ваши земли захвачены. Если мы согласимся подумать над твоим предложением и объединимся, что ты сможешь дать нашему союзу? Помимо собственного воинского мастерства, конечно же.
Лотар больше не скрывал свой гнев. Он открыл было рот, чтобы ответить, но воина снова прервали. Что удивительно, на этот раз заговорил король Теренас.
– Я не позволю так оскорблять моего гостя, – объявил правитель Лордерона со стальными нотками в голосе. – Он принес нам эти вести, рискуя собой, и, несмотря на личную утрату, продемонстрировал лишь благородство и сострадание! – Перенольд кивнул и почти что поклонился с издевкой, как бы извиняясь. Теренас продолжил: – И потом, вы ошибаетесь, если думаете, что он один или что он бесполезен. Принц Вариан – почетный гость в моем доме, и он останется здесь, пока сам не решит уйти. Я поклялся помочь ему вернуть его королевство.
Когда прозвучали эти слова, среди монархов поднялся гомон, и Кадгар понял, о чем они думают. Теренас только что отказался от любых претензий на Штормград, которые мог предъявить, и в том же самом предложении предупредил других, что поддерживает Вариана. Это был хитрый ход, и маг еще больше зауважал короля Лордерона.
Теренас продолжил:
– Сэр Лотар привел с собой беженцев из Штормграда, в том числе солдат. Они очень малочисленны, особенно в сравнении с надвигающейся на нас опасностью, но их личный опыт в борьбе с орками может оказаться бесценным. Многие все еще находятся там, где раньше стоял Штормград. Они напуганы, у них нет предводителя. Эти люди могут встать под знамена своего Защитника, когда услышат его призыв. Так мы увеличим численность нашей армии. Сам Лотар – закаленный в боях командир и стратег, и я бесконечно уважаю его мастерство.
Король замолчал и, что удивительно, вопросительно посмотрел на Лотара. Кадгар почувствовал нарастающее любопытство, когда его спутник кивнул. Ожидая прибытия других монархов, Защитник и король несколько раз встречались. Кадгар не знал всех деталей происходящих между ними разговоров, и теперь ему стало интересно, что же он пропустил.
– Наконец, вы говорите, что он чужестранец. – Теренас улыбнулся. – Хотя сам Лотар до сих пор не удостаивал наш континент своим присутствием, он здесь далеко не чужой. Он прочно связан с этой землей и с нашими королевствами. Ибо он происходит от арати и является последним из этого благородного рода. Так что у него не меньше прав говорить на этом собрании, чем у любого из нас!
Это откровение привело других королей в замешательство, и даже Кадгар по-новому взглянул на своего спутника. Арати! Конечно же он, как и все в Лордероне, слышал об араторе. Это был первый народ, давным-давно поселившийся на этом континенте, и тех людей прочные узы связывали с эльфами. Вместе две расы сражались против огромной армии троллей у подножия Альтеракских гор, вместе они остановили их и вместе сокрушили народ троллей навсегда. Империя Аратор процветала и расширялась, пока, наконец, годы спустя, она не распалась на несколько государств поменьше, которые существовали на континенте по сей день. Столица Аратора – Стром – была покинута. Последние арати отправились в более богатые северные земли, а затем исчезли. Некоторые легенды рассказывали, что они ушли на юг, мимо Каз Модана в дикие земли Азерота. Стром стал центром Стромгарда, королевства Троллебоя.
– Это правда, – звенящим голосом произнес Лотар. Он смотрел, кто из присутствующих посмеет назвать его лжецом. – Я являюсь потомком короля Торадина, основателя Аратора. Моя семья обосновалась в Азероте после падения империи и там основала новое государство, которое стало известно как Штормград.
– Так ты пришел, чтобы править нами? – требовательно вопросил Седогрив, хотя по выражению его лица было видно, что он сам в это не верит.
– Нет, – заверил его Лотар. – Мои предки уже давно оставили все претензии на Лордерон, еще когда решили покинуть его. Но я все еще связан с этой землей. Мой народ помог захватить ее и принести сюда цивилизацию.
– А еще он может воспользоваться древними договорами о взаимной помощи, – заметил Теренас. – Эльфы поклялись поддерживать Торадина и его потомков в тяжелые времена. Они до сих пор чтят данные тогда обещания.
Некоторые короли одобрительно посмотрели на Лотара и зашептались. Кадгар кивнул. Лотар вдруг стал в их глазах не просто воином или командиром. Он превратился в возможного посла к эльфам. И если эта древняя, владеющая магией раса согласится заключить с ними союз, Орда может оказаться не такой уж и несокрушимой.
– Все это – ошеломительные известия, – сухо процедил Перенольд. – Возможно, нам стоит взять паузу, хорошенько обдумать услышанное и решить, что следует предпринять для защиты наших земель от этой новой угрозы.
– Согласен, – кивнул Теренас, даже не спрашивая мнения остальных. – В обеденном зале приготовлена еда, и я приглашаю всех вас присоединиться ко мне, но не как королей, а как друзей и соседей. Предлагаю не обсуждать нашу проблему за столом, а молча поразмышлять над ней. Когда мы переварим еду и все услышанное, то сможем с большей ясностью решить, что делать с этой угрозой.
Короли согласно кивнули и направились к дверям. Кадгар покачал головой. Как же изворотлив этот Перенольд! Он увидел, что остальные склонились на сторону Лотара, и нашел способ подстроиться. Кадгар подозревал, что после обеда король Альтерака объявит, будто он все обдумал и теперь считает, что в идее Лотара что-то есть. Так он сможет не потерять лицо и не оказаться не у дел в грядущем альянсе, о заключении которого короли, скорее всего, скоро договорятся.
Когда маг последовал за монархами прочь из зала, он заметил сверху и справа какое-то движение. Повернувшись, Кадгар увидел две головы, торчащие над парапетом одного из балконов. Одна голова была темноволосой и выглядела очень печальной. Маг сразу же узнал принца Вариана. Конечно же наследник Штормграда хотел знать, о чем говорили на собрании. Другая голова принадлежала светловолосому пареньку помоложе, совсем еще мальчишке. Он стоял далеко позади Вариана, и принц, скорее всего, даже не догадывался, что за ним следят. Мальчишка увидел, что Кадгар его заметил, широко улыбнулся, а затем скрылся за ширмой.
«Так-так», – подумал Кадгар. Значит, юный принц Артас тоже желал знать, что задумал его отец и остальные правители. Почему бы и нет? Однажды он будет править всем Лордероном… если только они смогут уберечь его от Орды.
Глава четвертая
Молот Рока разговаривал с одним из командиров своего войска, Рендом Черноруком из клана Чернозубого Оскала, когда к ним подбежал разведчик. Несмотря на то что орк, очевидно, принес крайне важные известия, он остановился в нескольких шагах от командиров и, переводя дыхание, терпеливо ждал. Наконец, Молот Рока посмотрел в его сторону и кивнул.
– Тролли! – объявил разведчик, все еще тяжело дыша. – Лесные тролли. Похоже, там целый боевой отряд.
– Тролли? – Ренд рассмеялся. – Что, неужели они на нас нападают? Я думал, они умнее огров, а не глупее!
Молот Рока был вынужден согласиться. В тот единственный раз, когда он столкнулся с лесными троллями, они впечатлили его и несколько обеспокоили свой хитростью. Тролли оказались выше орков, но при этом очень худыми и более ловкими, особенно когда находились в лесу. Там они представляли немалую опасность. Но плыть по воде, чтобы добраться до этого острова? Судя по тому, что видел Оргрим, это не вписывалось в их обычное поведение.
Однако разведчик уже мотал головой.
– Не нападают. Они на материке, захвачены в плен. – Он широко улыбнулся. – Людьми.
Молот Рока встрепенулся.
– Где? – требовательно спросил он.
– Недалеко от берега, у линии холмов, сразу же, как только входишь в лес, – быстро выпалил разведчик. – Они шли на запад, хотя продвигались медленно.
– Сколько их?
– Людей почти сорок, – ответил разведчик. – И десять троллей.
Молот Рока кивнул и снова повернулся к Ренду.
– Собери своих сильнейших воинов, – велел он. – Причем быстро. Вы выступаете сейчас же. – Оргрим пристально посмотрел на предводителя Чернозубого Оскала. – Но имей в виду, – предупредил он, – это всего лишь разведка боем. Ты должен освободить троллей и привести их сюда. Старайся, чтобы вас никто не видел, насколько это возможно, и убивайте всякого, кто попытается проследить за вами. Я не потерплю, если наш план боя сорвется из-за твоей неосторожности.
Вождь клана Чернозубого Оскала кивнул и, не говоря ни слова, зашагал прочь. Он быстро направился к отдыхавшему неподалеку воину. Еще не дойдя до следующего орка, Ренд начал выкрикивать приказы. Воин сразу же выпрямился, кивнул и побежал в сторону. Несомненно, он отправился на поиски своих товарищей. Молот Рока нетерпеливо ждал и жестом приказал разведчику тоже стоять на месте. Вождь сжимал и разжимал кулаки в предвкушении, но его мысли витали далеко-далеко. Он вспоминал, как много месяцев назад встретил троллей.
Еще в их родном мире Чернорук неприятно удивил другие кланы орков, когда объявил о своем намерении объединиться с ограми. Их союз оказался выгодным – чудовищные создания значительно добавили Орде сил, но оркам их присутствие все равно не нравилось. Поэтому многие скептически отнеслись к сообщениям о похожих существах, обнаруженных в этом новом плодородном мире. Тогда Чернорук снова объявил, что они переманят этих существ на свою сторону и те тоже встанут под их знамена.
Вождь отправил Молота Рока и нескольких воинов из клана Черной Горы, чтобы они вступили в контакт с троллями. Таким образом вождь показал, как сильно он доверяет молодому орку, своей правой руке. Даже теперь Оргрима мучила совесть из-за этого, ведь он предал доверие своего вождя, восстал против него, а затем убил и занял его место у руля власти. Конечно, так было принято среди орочьих кланов, и Чернорук вел их народ к погибели. Молоту Рока пришлось так поступить, чтобы спасти орков. Оргрим протянул руку вниз и назад, проводя пальцами по гладкому каменному навершию своего молота. Тот висел у орка за спиной, рукоять торчала высоко над плечом, а навершие находилось на уровне бедра. Давным-давно шаманы предсказали, что это могучее оружие принесет спасение его народу. Впрочем, еще они сказали, что его хозяин, который их спасет, также обречет орков на поражение. И что он станет последним из рода Молот Рока. Оргрим часто думал об этом, в особенности с тех пор, как стал вождем Орды. Означал ли переход власти к нему их спасение? Он-то уж точно знал, что это именно так. Но означало ли это также, что вскоре он обречет свой народ на гибель? И что его род прервется на нем? Оргрим надеялся, что это не так.
Впрочем, тогда Молот Рока не сильно переживал из-за всяких пророчеств. Он еще доверял Черноруку, верил как минимум в его преданность их народу и в то, что Чернорук сделает орков хозяевами этого мира. Оргрим продолжал исполнять приказы своего вождя и в то же время старался сдерживать его любовь к излишней жестокости. Конечно, нельзя было сказать, что Молот Рока боялся сражений. Как и большинство орков, он наслаждался схваткой и острыми ощущениями, которые она приносила. Но бывали случаи, когда злоупотребление силой лишь обесценивало победу. Впрочем, это задание подразумевало общение, а не битву, так что Молот Рока был польщен и заинтригован. А глубоко внутри, возможно, даже немного напуган. Пока что в этом мире они повстречали только людей и пару низкорослых, но крепких существ, которых называли дворфами. Впрочем, если в этом мире существовали огры, то Орда могла столкнуться с таким могущественным противником, какого доселе не встречала.
Прошло две недели, прежде чем Молот Рока наконец увидел тролля. Он и его воины, даже не пытаясь скрыть свое присутствие, бродили по лесу, в котором разведчик видел одного из этих существ. Время шло, и орки все больше убеждались в том, что разведчик либо солгал, либо ошибся. Скорее всего, он просто испугался, а затем выдумал историю, чтобы скрыть свою трусость. Затем однажды ночью, когда сумерки только накрыли землю и от деревьев протянулись длинные тени, с самых верхних ветвей на землю кто-то спрыгнул. Неизвестный тихо приземлился прямо за границей света от костра орков. Через секунду появился еще один, затем еще, и, наконец, орки оказались окружены шестью бесшумными силуэтами с неясными очертаниями.
Сначала Молот Рока подумал, что разведчик не ошибся и они действительно встретили огров. Хотя эти существа были несколько меньше и двигались тихо и изящно, чего за их давними врагами раньше не наблюдалось. Но затем луч заходящего солнца упал на одно из этих созданий, которое начало приближаться к оркам, и Молот Рока увидел, что его кожа зеленая, такая же зеленая, как и его собственная или как листья на деревьях. Это объясняло, почему орки не замечали их раньше, – цвет кожи позволял странным созданиям сливаться с листвой, в особенности если они, как и сейчас, передвигались по веткам. Еще орк увидел, что существо оказалось выше него и тоньше огра, с правильными пропорциями тела. У него не было чересчур длинных рук или огромной головы, как у огров. А еще в сверкавших отблесками костра глазах приближавшегося существа светился ум. Существо выставило перед собой копье и ткнуло им в сторону Оргрима.
– Мы вам не враги! – громко произнес Молот Рока. Его возглас пронзил ночную тишину. Одной рукой он отвел копье в сторону, при этом отметив, что высеченный из камня наконечник оказался очень острым. – Я ищу вашего предводителя!
Послышалось урчание, и через секунду Молот Рока понял, что существа смеются.
– И что ты хочешь от нашего предводителя, а, закуска? – ответило главное существо. Его рот растянулся в чудовищной улыбке. Молот Рока увидел, что у них тоже были клыки, только длиннее и толще, чем у орков, хотя и не такие острые на вид. Еще он увидел волосы существа, поднимавшиеся над его головой темным хохолком. Они наверняка не могли так выглядеть от природы, значит, создания делали себе прически. И, значит, они не были безмозглыми животными.
– Я хочу поговорить с ним от имени своего вождя, – ответил Молот Рока. Он держал руки по бокам, показывая, что у него нет оружия, но все равно оставался настороже. Было бы глупо поступить иначе.
Его опасения оправдались, когда чудно́е создание снова рассмеялось.
– Мы не разговариваем с закусками, – ответило оно. – Мы их едим!
И существо ударило орка копьем. На этот раз это был не осторожный укол, а резкий, быстрый тычок, который распорол бы Оргриму брюхо так же легко, как сам он потрошил рыбу. Но Молот Рока не стоял на месте, ожидая удара. Вместо этого он увернулся, вытащил свой молот из-за спины и издал боевой клич. Его вопль, похоже, ошеломил существо, которое замерло, занеся копье для второго удара. Молот Рока не дал ему времени, чтобы оправиться. Он прыгнул вперед, размахивая тяжелым молотом, и ударил существо по колену. Тварь рухнула на землю, вопя от боли и хватаясь за раздробленную конечность. Молот Рока снова замахнулся и могучим ударом размозжил противнику череп.
– Повторяю: я ищу вашего предводителя! – прокричал он, поворачиваясь к остальным существам, которые не шевелились во время этой короткой схватки. – Отведите меня к нему, или я убью всех вас, а затем найду тех, кто выполнит мое желание!
Для большего эффекта он поднял вверх свой молот. Опыт говорил ему, что вид черного камня, с которого стекала свежая кровь вперемешку со спутанными волосами и обломками костей, лишал мужества большинство врагов.
Жест подействовал. Существа отступили на шаг и высоко подняли свое оружие, чтобы показать, что они не нападают. А затем один вышел из-за спин остальных и подошел к орку. Его волосы были заплетены в косы, а не подняты вверх хохолком, а его шею украшало ожерелье из костей.
– Так ты желаешь говорить с Зул’джином? – спросило существо. Молот Рока кивнул, предполагая, что это либо имя, либо титул их предводителя. – Я приведу его сюда, – предложило существо. Оно повернулось и бесшумно исчезло в тени, оставив четырех своих товарищей позади. Они переглядывались друг с другом и с орками, очевидно, не зная, что делать дальше.
– Мы подождем, – спокойно объявил Молот Рока, обращаясь и к ним, и к своим воинам. Он упер навершие молота в землю и равнодушно облокотился на длинную рукоять, оставаясь настороже. Когда существа увидели, что на них не нападают, они слегка расслабились и тоже опустили свое оружие. Один даже растянулся на земле. Впрочем, он продолжал следить за каждым движением орков.
– Как тебя зовут? – через несколько минут спросил его Молот Рока.
– Мое имя – Крул’тан, – ответило существо.
– Оргрим Молот Рока, – орк ткнул себя большим пальцем в грудь. – Мы – орки из клана Черной Горы. А как называется твой народ?
– Мы – лесные тролли, – удивленно ответил Крул’тан, словно он не мог поверить, что орки этого не знали. – Племя Амани.
Молот Рока кивнул. Лесные тролли. И они организованы в племена. Это означало, что они цивилизованны. Причем намного, намного больше, чем огры. В первый раз орк подумал, что Чернорук поступает мудро. Эти существа больше походили на орков, чем на огров, несмотря на их рост и силу. Какими хорошими союзниками они могли бы стать! И этот мир был для них родным, а значит, они знали его географию, населявших его существ и его опасности.
Прошел час. Затем без предупреждения от деревьев отделились тени. Они двинулись вперед на длинных ногах, не производя ни звука, и превратились в троллей – того, который ушел, и трех новых.
– Ты хотел видеть Зул’джина? – требовательно спросил один из них. Он подошел достаточно близко, и Молот Рока смог разглядеть бусины и кусочки металла, свисавшие с его длинных кос. – Я пришел!
Зул’джин оказался еще более худым и высоким, чем остальные тролли. Вокруг его талии и паха была обернута какая-то тяжелая тряпка, а торс укрывал жилет из грубой кожи. Его шея и лицо до самого носа были закутаны в толстый шарф, отчего он выглядел зловеще. На таком расстоянии Молот Рока смог различить, что кожу троллей покрывала шерсть, и через секунду понял, что она похожа на мох. Тролли были зелеными, потому что их покрывал мох! Какими необычными существами они оказались!
– Меня зовут Молот Рока, и, да, я желаю поговорить с тобой. – Оргрим смотрел на лесного тролля снизу вверх, не желая показывать страх. – Мой вождь, Чернорук, правит Ордой орков. Ты наверняка видел нас, когда мы проходили через лес.
Зул’джин кивнул.
– Мы видели, как вы продираетесь через него, да. Вы еще более неуклюжи, чем люди, – фыркнул он. – Но вы и сильнее них. А еще вы вооружены. Чего вы хотите от нас? – Даже несмотря на шарф, Молот Рока увидел, что тролль улыбается, и улыбка эта была не из приятных. – Вы хотите наши леса, да? Тогда вам придется сражаться с нами за них. – Руки тролля опустились к двум топорам, висевшим у него на бедрах. – И вы проиграете.
Молот Рока подозревал, что тролль был прав. Конечно, Орда в значительной степени превосходила их числом, но если все лесные тролли были такими же сильными и бесшумными, как эти, то они способны молниеносно нанести удар и снова исчезнуть. Тролли могли убить любых орков, вторгнувшихся сюда, и у Орды не получилось бы провести через деревья достаточно большой отряд, чтобы сразиться с ними.
К счастью, орки хотели вовсе не этого.
– Нам не нужны ваши леса, – заверил Молот Рока предводителя троллей. – Нам нужна ваша сила. Мы собираемся захватить этот мир и хотим, чтобы вы сражались бок о бок с нами, как союзники.
Зул’джин нахмурился.
– Союзники? Зачем? Что мы получим взамен?
– А чего вы хотите?
Один из сопровождавших Зул’джина троллей что-то сказал на странном, шипящем языке, но предводитель резко прервал его.
– Нам ничего не нужно, понятно? – наконец решительно ответил он. – У нас есть наш лес. Никто не смеет вторгаться сюда. Кроме треклятых эльфов. Но с ними мы сами справимся.
– Ты уверен? – спросил Молот Рока, чувствуя открывающуюся возможность. – Эти эльфы – они еще одна раса? Могущественная?
– Да, могущественная, – нехотя признал тролль. – Но мы убивали их с древнейших времен. Когда они только пришли в эти земли. Нам не нужна помощь в борьбе с ними.
– Так зачем же убивать их по одному? – спросил Молот Рока. – Почему не пойти туда, где они живут, и не уничтожить их полностью? Мы могли бы вам помочь! Если за вами будет стоять Орда, вы сокрушите эльфов раз и навсегда, и никто больше не будет претендовать на ваш лес!
Зул’джин, казалось, задумался над этим, и на мгновение Молот Рока осмелился надеяться, что тощий лесной тролль согласится. Но в конце концов он покачал головой.
– Мы сами будем бороться с эльфами, – отрезал Зул’джин. – Нам не нужна ничья помощь. И нам больше не нужен весь остальной мир. Так что мы ничего не получим, сражаясь вместе с другими.
Молот Рока вздохнул. Он увидел, что лесного тролля не переубедить. И орк предположил, что если начнет давить, то лишь разозлит его.
– Я понимаю, – наконец произнес он. – Мой вождь будет разочарован, как и я сам. Но я уважаю ваше решение.
Зул’джин кивнул.
– Иди с миром, орк, – прошептал он, отходя в тень. – Ни один тролль тебя не потревожит.
Затем он исчез, а вместе с ним и все остальные лесные тролли.
Чернорук действительно был разочарован. Вождь наорал на Оргрима и на остальных за то, что они провалили задание. Но быстро успокоился и согласился с Молотом Рока в том, что давить на троллей не стоит, ведь из нейтральной стороны они могли превратиться во врагов. А орки этого не хотели.
Впрочем, Молот Рока все равно сожалел о решении предводителя троллей. Он приказал своим разведчикам докладывать ему всякий раз, если они входили в лес или проходили мимо него. И теперь эти наблюдения, похоже, принесли плоды.
Молот Рока видел, как две лодки пристали к северному берегу острова. Ренд сразу же выпрыгнул на берег, а за ним несколько медленнее последовал тролль, чьи волосы были заплетены в косы. Его шею и нижнюю часть лица скрывал шарф, и Молот Рока довольно улыбнулся. Да это же сам Зул’джин!
– Их заковали в цепи и посадили в клетки, – доложил Ренд, остановившись лишь в нескольких шагах от Молота Рока. – Люди неосторожно решили, что в лесу кроме пойманных ими троллей больше некого опасаться. – Вождь клана Чернозубого Оскала рассмеялся. – Все, кто нас видел, мертвы.
– Хорошо. – Они смотрели на приближавшегося предводителя троллей. Зул’джин выглядел так же, как и во время их предыдущей встречи, и Молот Рока понял по выражению его лица, что тролль тоже его помнит.
– Твои воины спасли нас, – признал тролль, подходя к Молоту Рока. Он кивнул орку, приветствуя его, как равного. – Людей было слишком много. Они воспользовались факелами, чтобы захватить нас.
Молот Рока кивнул.
– Я рад помочь другому воину, – произнес он. – Когда я услышал, что вас взяли в плен, то сразу же отправил своих бойцов на выручку.
Зул’джин широко улыбнулся.
– Твой вождь тебе приказал?
– Вождь теперь я, – ответил Молот Рока. Его собственная ухмылка стала еще шире.
Тролль призадумался.
– Твоя Орда все еще хочет захватить мир, да? – наконец спросил он.
Молот Рока кивнул, не смея говорить.
– Тогда мы вам поможем, – через мгновение объявил Зул’джин. – Как и вы помогли нам. Союзники.
Он протянул руку.
– Союзники. – Молот Рока пожал ее. Он уже обдумывал открывшиеся возможности. С троллями, Ордой и новыми войсками, которых Зулухед пытался подчинить воле Орды, ничто не могло встать у них на пути.
Глава пятая
Через два дня после первой встречи Лотар опять оказался в тронном зале Лордерона вместе с правителями этого континента. Кадгар вновь сопровождал его, и Лотар был рад присутствию молодого мага. Теренас был гостеприимным хозяином и хорошим человеком, как и некоторые другие монархи, но чародей был единственным из тех, кто прибыл вместе с Лотаром из Азерота. Даже несмотря на то, что молодой человек родился не в Штормграде, его присутствие напоминало Лотару о доме.
Дом. Место, которое больше не существовало. Лотар знал, что когда-нибудь ему придется это принять. Пока что все произошедшее казалось ему нереальным. Он думал, что, обернувшись, увидит смеющегося Ллейна, или посмотрит вверх и заметит пролетающую мимо пару грифонов, или услышит, как тренируются его бойцы во дворе. Но всего этого больше не было. Его друзья погибли. Их дом разрушен. И Лотар поклялся, что он не даст тьме накрыть и эту землю тоже, даже если это будет стоить ему жизни.
Но прямо сейчас он думал, что происходящее может стоить ему рассудка. У Лотара никогда не хватало терпения, чтобы заниматься политикой. На протяжении многих лет он восхищенно наблюдал, как Ллейн договаривался то с одним представителем знати, то с другим, не давал им грызться между собой, предотвращал конфликты, разрешал споры. В то же время его король был ко всем одинаково справедлив и не позволял своим личным интересам влиять на государственные дела. Ллейн раз за разом повторял Лотару, что все это игра, в которой нужно оценивать расстановку сил и влияние, а также искусно интриговать. На самом деле никто никогда не побеждал, по крайней мере надолго, а целью игры являлось удержание самого высокого общественного положения на протяжении как можно более длительного срока.
Судя по тому, что видел Лотар, монархи этого континента были виртуозами игры. И его просто сводила с ума необходимость договариваться с ними, якобы как равный с равными.
В первый день, после обеда, они вернулись в зал, чтобы продолжить обсуждение. Все, похоже, согласились с тем, что Орда придет, даже этот скользкий Перенольд. Оставалось решить, что с этим делать.
Понадобился весь оставшийся день, чтобы убедить всех, что у них нет иного выхода, кроме объединения армий. К счастью, Теренас сразу же согласился, как и Троллебой. Праудмура пришлось немного поубеждать. А вот с Седогривом и Перенольдом дело обстояло сложнее. Лотар не удивился колебаниям Перенольда. Он знавал таких же типов в Штормграде – хитрых, вкрадчивых и мерзких, всегда во всем ищущих личную выгоду. Чаще всего они оказывались трусами. Перенольд, скорее всего, сам боялся сражаться и переносил этот страх на своих подданных, многие из которых наверняка оказались бы храбрее него. Но Седогрив удивил Лотара. Крепко сложенный и одетый в тяжелую броню, он казался Защитнику настоящим воином. Кроме того, он не говорил, что не будет сражаться. Но всякий раз, когда заходил разговор о войне, Седогрив быстро придумывал другие возможные решения, и Перенольд, конечно же, настаивал на том, чтобы они детально рассмотрели каждое предложение монарха. Лишь когда Праудмур и Троллебой почти напрямую упрекнули Седогрива в трусости, здоровяк согласился, что их может спасти только армия.
Второй день был похож на первый. Они, конечно, согласились, что война неизбежна, но теперь пришло время обсудить их сотрудничество с точки зрения логистики. Какие армии предоставят какие войска, где они будут располагаться, чем будут снабжаться… Сам Лотар многие годы занимался этими вопросами, но он руководил военными силами только одной страны. А теперь их было пять, не считая всех выживших штормградцев, которых он собрал под свои знамена. Более того, у каждого короля имелись свои мысли по этому поводу и свои пути решения.
Но самым важным конечно же оказался вопрос, кто их всех возглавит.
Похоже, каждый король считал, что именно он должен руководить объединенной армией. Теренас указывал на то, что Лодерон был крупнейшим королевством с самой большой армией, а еще именно он созвал всех королей. Троллебой заявлял, что у него самый большой опыт в сражениях, и, глядя на грубоватого горного короля, Лотар ему верил. Праудмур упомянул, что у него могучий флот и что корабли понадобятся им для перевоза войск и припасов. Королевство Седогрива находилось на самом юге, и он, похоже, считал, что должен возглавить всех, потому что его королевство падет первым, если Орда пойдет по земле. Хотя на самом деле такое предположение было неверным, ведь на самом деле Стормгард оказывался первым на вероятном пути Орды: от Каз Модана до Дун Модра и дальше. Перенольд сказал, что одной лишь грубой силы командиру недостаточно и что он должен также обладать умом, мудростью и дальновидностью, а этого у него, как считал сам король, предостаточно.
Еще оставались два человека не королевских кровей, которые тоже вели за собой людей. Архиепископ Фаол, чьи последователи включали в себя большую часть населения всех королевств, и верховный маг Антонидас, который хоть и правил всего одним городом, но могущество всех его жителей, скорее всего, могло сравниться с мощью любой армии, которую короли были способны собрать. К счастью, эти два человека, один низенький и добродушный, а второй – высокий и строгий, не желали управлять армией. Они оба старались сдерживать других королей, заставляя их сосредоточиться на том факте, что Орда явится вне зависимости от того, будет армия готова к встрече с ней или нет. А еще они частенько напоминали монархам о том, что армия любого размера становится бесполезной, если у нее нет одного общего командира.
Лотар, глядя на них, одновременно потешался и ужасался. Но чем чаще его втягивали в разговор, тем чаще он склонялся ко второму. Иногда к нему обращались, как к местному эксперту по оркам. Иногда короли хотели услышать мнение стороннего наблюдателя. Несколько раз они оставляли за ним решающий голос, ехидно указывая на то, что его семья изначально правила всей этой землей и потому у него есть на это наследное право. В половине случаев Лотар не мог понять, смеются они над ним или восхищаются. Он знал, что некоторые короли что-то от него хотели, но это «что-то» каждое секунду менялось. Воин был бы очень рад, если бы эти обсуждения закончились и он смог бы вернуться к остальным штормградским беженцам, чтобы собрать хотя бы небольшой отряд для общей армии.
Однако пока Лотар ждал, когда король Теренас объявит утренний совет открытым, он заметил, что другие короли внимательно за ним наблюдают. Некоторые, например Троллебой, делали это открыто. Другие, например Перенольд и Седогрив, изредка осторожно бросали в его сторону быстрые взгляды. Лотар не понимал, что происходит, но ему это не нравилось.
– Итак, все в сборе? – спросил Теренас, хотя он и сам видел, что это так. Король Лордерона редко что-то упускал. – Хорошо. Итак, мы все согласились, что времени мало, если мы хотим объединить наши войска и встретить Орду, когда она явится сюда. Все ли согласны с тем, как мы решили поступить?
Каждый король кивнул, чем очень удивил и еще больше обеспокоил Лотара. Прошлой ночью, когда воин махнул на них рукой и вернулся в свои покои, они все еще продолжали спорить. Когда монархи успели договориться и о чем? Но следующие слова короля все прояснили, и кровь застыла в жилах Лотара, когда он услышал:
– Тогда сим я объявляю основание Альянса Лордерона! Мы будем биться как один, подобно нашим давним предкам из Империи Арати. – Все кивнули, и Теренас продолжил: – И мне кажется закономерным, что наш командир будет происходить из этой древней королевской семьи. Мы, короли Альянса, сим назначаем лорда Андуина Лотара, Защитника Штормграда, главнокомандующим нашими войсками!
Лотар уставился на Теренаса, который подмигнул ему.
– У нас действительно не было другого выхода, – негромко объяснил воину король Лордерона. Его голос звучал настолько тихо, что услышать его мог только Лотар. – Каждый из них хотел стать командиром, и ни один не желал видеть на этом месте другого короля. Ты не король, поэтому им не кажется, будто кому-то досталось больше других, а твоя родословная делает тебя достаточно знатным, чтобы им не было обидно, что их обошли. – Король наклонился вперед. – Я знаю, что мы просим тебя о многом, и я прошу прощения. Если бы речь не шла о нашем выживании, как ты сам и говорил, я бы не поступил так. Примешь ли ты на себя командование?
Последние слова король произнес громче. Тон Теренаса снова стал официальным, и зал погрузился в тишину. Все ждали ответа Лотара.
Он думал недолго. Выбора у Защитника Штормграда на самом деле не было, и Теренас это понимал. Воин не мог отказаться, особенно теперь, после всего, что произошло.
– Я принимаю командование, – ответил он. Его звонкий голос разнесся по тронному залу. – Я поведу армию Альянса против Орды.
– Очень хорошо! – Теренас хлопнул в ладоши. – Тогда сейчас каждый из нас отправится собирать свои армии, а также броню, оружие и припасы. Я предлагаю снова встретиться через неделю, чтобы предоставить лорду Лотару перечень наших войск и снаряжения. Так он сможет понять, какие средства находятся в его распоряжении, и начать разрабатывать стратегию.
Другие короли либо согласно хмыкнули, либо кивнули. Каждый по очереди подошел к Лотару, чтобы поздравить его с назначением и пообещать полную поддержку. Впрочем, слова Перенольда и Седогрива прозвучали не очень искренне. А затем короли ушли, оставив в зале лишь четверых человек. Лотар посмотрел на Кадгара, который вдруг широко ему улыбнулся.
– Из огня да в полымя, верно? – усмехнулся молодой седовласый маг, качая головой. – И ты позволил им уговорить себя. Вот же хитрые мерзавцы! Да они бы собственных детей продали, если бы думали, что выиграют от этого хоть гектар земли для своего королевства! Особенно мне понравилось, как они все так запросто решили, что ты согласишься. Но так и происходит, когда у тебя появляется власть над другими, – ты перестаешь понимать, что жизни остальных людей тоже имеют значение, не говоря уже о том, что у них есть собственное мнение.
– Кгхм!
Что бы еще ни собирался сказать юный чародей, он замолчал, когда услышал чей-то кашель. Кадгар посмотрел на одного из присутствующих – на лице мага ясно проступил стыд.
– Не всякая власть порочна и корыстна, – заметил архиепископ Фаол. Обычно веселый, сейчас он выглядел строгим. – Некоторые из нас, ведя других за собой, служат им. Как и твой друг, между прочим.
– Конечно, Отец. Пожалуйста, простите меня. Я вовсе не хотел сказать… Я говорил о тех, кто обладает лишь светской властью… Конечно же вы… – Лотар впервые увидел, как обычно красноречивый Кадгар из-за смущения оказался не в силах подобрать нужные слова. Воин не смог сдержать усмешку, глядя на своего юного спутника, попавшего в неловкую ситуацию. Фаол тоже рассмеялся, причем настолько добродушно, что и сам маг вскоре к нему присоединился.
– Довольно, парень, – наконец произнес Фаол, поднимая ладонь. – Я не виню тебя за твои слова. И лорда Лотара действительно ловко заманили в ловушку. Впрочем, должен признаться, я тоже выступал за принятие этого решения. Вы – хороший человек, сэр, и я верю, что лучшего командира Альянсу не найти. По крайней мере, я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что именно вы составляете планы битв и руководите нашими войсками.
– Благодарю, Отец. – Лотар никогда не был религиозным человеком, но он глубоко уважал Церковь Света. Фаол тоже впечатлил его с момента их первой встречи. Услышав от архиепископа такие теплые слова, воин испытал чувство неловкости и гордости одновременно.
– Во время войны вас обоих будут ждать тяжелые испытания, – предупредил Фаол. Его голос вдруг стал глубже и звонче, чем раньше, словно он говорил откуда-то сверху. – Вам придется познать пределы не только своих возможностей, но и своей храбрости, и своей стойкости. Впрочем, я верю, что вы оба способны вынести эти испытания и выйти из них победителями. Я молюсь, чтобы Свет преисполнил вас своей силой и чистотой и чтобы вы нашли в нем радость и единение, необходимое для выживания и для победы. – Архиепископ поднял руки, благословляя их, и Лотару показалось, что он видит вокруг них слабое свечение, которое передалось Кадгару и ему. Воин почувствовал спокойствие, умиротворение и всплеск необъяснимой радости.
– Теперь вернемся к другим вопросам. – Фаол вдруг снова стал обыкновенным человеком, хоть и пожилым, и мудрым. – Во-первых, что вы можете рассказать мне о Североземье, в особенности о местном аббатстве? Оно пережило нашествие?
– Боюсь, что нет, Отец, – вздохнул Лотар. – Аббатство уничтожено, его сровняли с землей. Несколько клириков выжили и сейчас находятся в Южнобережье вместе с остальными нашими людьми. Остальные же… – Он покачал головой.
– Ясно. – Фаол побледнел, но не потерял самообладания. – Я буду за них молиться.
Он замолчал, очевидно, задумавшись. Лотар и Кадгар уважительно ждали. Через несколько секунд архиепископ снова посмотрел на них, и в его глазах читался энтузиазм новой идеи.
– Вам понадобятся командиры для вашей армии, сэр, – объявил он, – и я считаю, что лучше отдать эти должности людям не из королевств, а из Церкви. Я знаю нескольких человек и хочу объединить их в новый орден, который, как мне кажется, очень поможет Альянсу. Мне понадобится несколько дней, чтобы продумать детали и выбрать подходящих кандидатов. Встретитесь со мной, скажем, через четыре дня в главном дворе после полуденной трапезы? Мне кажется, я вас не разочарую.
Архиепископ вежливо кивнул и уверенной походкой, не торопясь, вышел.
В зале остался еще один человек. До этого Антонидас молча наблюдал со стороны, а теперь подошел ближе.
– Могущество и мудрость Кирин-Тора в вашем распоряжении, сэр, – обратился верховный маг к Лотару. – Я знаю, что в Штормграде вы были знакомы с другими магами, нашими товарищами, так что понимаете, на что мы способны. Я назначу одного из чародеев вашим помощником и посредником между нами. – Могущественный чародей замолк и так быстро посмотрел на кого-то рядом с Лотаром, что воин едва это заметил. Лотар подавил желание улыбнуться.
– Я бы хотел, чтобы вы назначили Кадгара, – начал Лотар, уловив момент, когда губы верховного мага изогнулись в улыбке. – Я уже доверяю ему, и мы вместе не один раз сражались с орками.
– Конечно. – Антонидас повернулся к молодому человеку. Затем он неожиданно протянул руку, взял Кадгара за подбородок и приподнял голову мага, чтобы лучше рассмотреть его лицо. – Ты многое пережил, – мягко сказал верховный маг, и Лотар увидел в глазах старика печаль и сочувствие. – Этот опыт оставил глубокий след, причем не только на твоей внешности.
Кадгар осторожно отодвинулся.
– Я сделал то, что должен был, – тихо ответил он, рассеянно потирая подбородок, который зачесался от прикосновения Антонидаса к пробивающейся бородке.
Верховный маг нахмурился.
– Как и положено всем нам. – Он вздохнул, а затем отогнал гнетущие его мрачные мысли и вернулся к текущим делам. – Ты должен рассказывать нам обо всем, что происходит, юный Кадгар, и как можно скорее сообщать о нуждах и просьбах лорда Лотара. Также ты должен будешь координировать действия других магов в армии. Ты справишься с этим, я надеюсь? – Кадгар кивнул. – Хорошо. Я жду тебя в Даларане как можно скорее. Нам нужно обсудить кое-что важное и решить, чем мы можем помочь Альянсу.
Камень на посохе верховного мага вспыхнул, и такой же свет начал исходить от камня на шапочке, лежащего прямо между глаз чародея. Затем Антонидас вдруг стал каким-то смазанным, прозрачным, и, наконец, совсем исчез.
– Он хочет разузнать о Медиве, – проговорил Кадгар через несколько секунд после того, как верховный маг испарился.
– Конечно. – Лотар повернулся и вывел молодого человека из тронного зала в основную часть дворца. Там он зашагал в сторону обеденного зала.
– Что мне следует ему рассказать? – Юный чародей шел рядом.
– Правду, – просто ответил Лотар, пожимая плечами и надеясь, что жест выглядел естественным. Внутри же у него все сжалось. – Они должны знать, что случилось.
Кадгар кивнул, хотя и выглядел несколько недовольным.
– Я все им расскажу, – наконец решил маг. – Но это подождет. Сначала пообедаем. – Он широко улыбнулся. Несмотря на седые волосы и морщины, в эту секунду Кадгар выглядел на свой настоящий возраст. – Сейчас даже Орда не сможет встать между мной и едой.
Лотар рассмеялся.
– Будем надеяться, что до этого не дойдет.
Несколько дней спустя Лотар и Кадгар вернулись в главный двор. Они уже успели наесться досыта и теперь ждали прибытия архиепископа Фаола. Тот появился через несколько минут и спокойно двинулся им навстречу.
– Спасибо, что согласились встретиться со мной, – произнес архиепископ, когда подошел ближе. – Наш разговор не займет у вас много времени, но я верю, что смогу оказать вам и Альянсу большую помощь. Однако сначала, – объявил он, – я должен сообщить вам, сэр Лотар, что Церковь обещает помочь Штормграду. Мы соберем средства, на которые вы сможете заново отстроить свое королевство, когда буря уляжется.
Лотар улыбнулся. Кадгар подумал, что это была одна из первых искренних его улыбок с самого падения Штормграда.
– Спасибо вам, Отец, – благодарно ответил Лотар глухим голосом. – Это многое значит как для меня, так и для принца Вариана.
Фаол кивнул.
– Свет небес снова засияет в вашем доме, – ласково пообещал он. Затем архиепископ внимательно посмотрел на них обоих. – Когда мы говорили в прошлый раз, – начал Фаол, расхаживая перед ними из стороны в сторону, – вы рассказали мне об уничтожении аббатства Североземья. Я был в ужасе и подумал о том, как же всем остальным моим священникам выжить в этой быстро приближающейся войне. Очевидно, эти орки представляют опасность даже для таких крепких воинов, как вы. Так как же простому жрецу защитить себя и своих прихожан? – Фаол улыбнулся, на лице его читалось искреннее блаженство. – И когда я прочувствовал эту проблему, у меня появилась мысль. Ее словно породил сам Свет. Должен же найтись способ, чтобы воины сражались во имя Света и с его помощью, используя его дары и собственные воинские умения, но при этом продолжая вести себя подобающе и следуя учениям Церкви.
– И вы нашли этот способ? – спросил Лотар.
– Нашел, – кивнул Фаол. – Я организую новый церковный орден – паладинов. Я уже выбрал первых кандидатов. Некоторые из них раньше были рыцарями, другие воспитывались жрецами. Я избрал этих людей из-за их благочестивости и из-за боевых навыков. Они будут натренированы не только сражаться, но и молиться, и исцелять. Каждый из этих отважных бойцов будет обладать и военной, и духовной силой. Они смогут благословлять и себя, и других силой Света небес.
Архиепископ повернулся и поманил кого-то. Из ближайшего прохода вышли четверо и быстро подошли к Фаолу. Каждый был облачен в сверкающий нагрудник с выгравированным символом Церкви на груди, тот же знал украшал щит и навершие шлема. У каждого из них был меч, и, судя по тому, как они держались, Лотар решил, что эти мужчины могут за себя постоять. Но их доспехи и оружие были совсем новенькими, без единого пятнышка или вмятины. Эти бойцы обладали знаниями и умениями, но Лотар не знал, приходилось ли им когда-нибудь сражаться в настоящем бою. Те из них, кто прежде был воином, вероятно, участвовали в сражениях, однако наверняка бились только с людьми. А жрецы, скорее всего, привыкли сражаться лишь со своими товарищами. И им почти сразу же придется выступить против орков.
Фаол сиял, подобно гордому отцу.
– Позвольте вам представить Утера, Сайдана Датрохана, Тириона Фордринга и Туралиона. Они станут Рыцарями ордена Серебряной Длани. – Архиепископ также представил Лотара и Кадгара. – Это лорд Андуин Лотар, Защитник Штормграда и командир Альянса. А это его спутник, чародей Кадгар из Даларана. – Фаол улыбнулся. – Я вас оставлю, чтобы вы могли все обсудить.
И он ушел, оставив Лотара и Кадгара в окружении кандидатов в паладины. Кое-кто из них, например парнишка Туралион, казался растерянным. А другие, как Утер и Тирион, выглядели спокойнее.
Поскольку Лотар все еще не знал, что им сказать, Утер взял инициативу в свои руки и заговорил:
– Милорд, архиепископ рассказал нам о грядущей битве и о приближении Орды. Мы готовы служить вам и всем людям. Направляйте нас, как посчитаете нужным, ибо мы сокрушим наших врагов и обратим их в бегство, защитив эту землю силой Света небес.
Утер был высоким человеком могучего телосложения с резкими, немного знакомыми чертами лица и строгими глазами цвета океана. Лотар чувствовал исходящую от него веру, как нечто осязаемое. Она была похожа на веру Фаола, хотя казалась не такой теплой.
– Ты раньше был рыцарем? – спросил Лотар.
– Да, милорд, – ответил кандидат в паладины. – Но я с юных лет следовал заветам Церкви и глубоко верил в Свет. Я впервые встретил архиепископа, когда он был еще только епископом Фаолом, и он по доброте своей согласился стать моим духовным наставником и учителем. Для меня честь, что он посвятил меня в планы по созданию нового ордена и предложил место в нем. – Утер стиснул челюсти. – Учитывая то, что сюда движутся эти мерзкие твари, я знаю, что нам понадобится благословение Света, чтобы победить их и защитить наши земли, наши дома и наших людей.
Лотар кивнул. Он мог понять, почему Утер считал веру ответом или хотя бы частью ответа. И не сомневался, что на поле боя паладин будет сражаться изо всех сил. Но Лотару не нравился его фанатизм. Он подозревал, что Утер слишком зациклен на чести и вере и не согласится использовать менее благородные способы борьбы. А это совсем не хорошо. Сам Лотар на горьком опыте уяснил, что в битве с орками одной лишь чести недостаточно. Чтобы выжить под натиском Орды, им придется использовать любые представившиеся возможности.
Они с Кадгаром еще час или даже больше разговаривали с четырьмя потенциальными паладинами, и Лотар с удовольствием отметил, что его юный друг тоже оценивал их во время беседы. Когда воины Света ушли на вечернюю молитву, Лотар повернулся к казавшемуся пожилым магу.
– Ну? – спросил он. – Что ты о них думаешь?
Кадгар нахмурился.
– Я сомневаюсь, что они будут нам полезны, – через некоторое время произнес он.
– Да ну? И почему же?
– У них нет времени на подготовку, – объяснил чародей. – Мы ожидаем, что Орда достигнет Лордерона за считаные недели, если не меньше, а никто из них еще не был в бою. По крайней мере, в качестве паладина. Я не сомневаюсь, что они могут сражаться, но у нас и так много бойцов. Если архиепископ считает, что они смогут сотворить чудо, то, боюсь, он будет разочарован.
Лотар кивнул.
– Я согласен, – признался он. – Но Фаол в них верит, и, возможно, нам тоже стоит поверить. – Воин улыбнулся. – Допустим, они вдруг окажутся готовы, – какого ты о них мнения?
– От Утера Орде точно не поздоровится, – ответил Кадгар. – Но я не думаю, что он сможет руководить другими воинами, за исключением самих же паладинов. Он слишком благочестив, и его вера раздражает. Солдаты этого не вынесут. – Лотар кивнул, показывая своему спутнику, чтобы тот продолжал. – Сайдан и Тирион такие же. Сайдан был рыцарем, а Тирион – воином, но они глубоко ушли в религию. Из-за этого они могут побояться действовать так, как поступили бы, оставаясь воинами.
Лотар улыбнулся.
– А Туралион?
– Наименее религиозный из всех, и потому в моих глазах он выше остальных, – с улыбкой признал Кадгар. – Он учился, чтобы стать жрецом, и он преданный последователь учений Церкви, но его не ослепляет фанатизм, в отличие от других. А еще он дальновиднее их всех, и ума у него побольше.
– Я согласен. – Лотара молодой жрец тоже впечатлил. Туралион сначала говорил немного, и через несколько секунд стало понятно почему. Он был наслышан о подвигах Лотара в Штормграде и, похоже, восхищался им. Воину стало неловко, но он не в первый раз сталкивался с подобным отношением. Еще дома многие молодые люди боготворили его, молили стать их наставником и принять в личную стражу. Но когда Туралион поборол застенчивость, он показал себя смышленым молодым человеком с гибким умом. Он больше своих товарищей ценил хитрость и не воспринимал мир лишь в черно-белых тонах. Лотару он сразу понравился, и то, что Кадгар думал так же, лишь подтвердило мнение воина.
– Я поговорю с Фаолом, – наконец сказал Лотар. – Паладины, несомненно, внесут ценный вклад в наше дело. Я назначу Утера посредником между нами, паладинами и любыми другими войсками, которые предоставит Церковь. – Вдруг ему в голову пришла еще одна мысль. – Я предложу им еще одного кандидата, – решил он, – Гавинрада. Он был одним из моих рыцарей в Азероте, самый верующий из нас. Он хороший человек. Подозреваю, что из него выйдет отличный паладин. – Воин улыбнулся. – Но Туралиона я назначу своим заместителем.
Кадгар кивнул.
– По-моему, хороший выбор. – Он тряхнул головой. – Будем надеяться, что Орда даст нам время подготовить их и остальных наших бойцов.
– Мы подготовимся, как сумеем, – резонно ответил Лотар, уже размышляя о том, как распорядиться теми войсками, которые предоставили правители. – И мы сразимся с орками, когда придет время. Больше мы ничего не можем сделать.
Глава шестая
Гул’дан был вне себя.
– Почему вы до сих пор не добились результатов? – требовательно вскричал он. Другие орки съежились от страха. Они и раньше видели главу чернокнижников в ярости и знали, что он может обрушить на них свои устрашающие способности, если только его не умилостивить.
– Мы стараемся, Гул’дан, – ответил Ракмар, старейший, после самого Гул’дана, выживший некромант. Ракмар Остроклык был негласным лидером некролитов, и ему часто приходилось отчитываться об их успехах или неудачах перед верховным чернокнижником. – Мы смогли оживить тела, да, но у нас не получилось дать им сознание. Они – всего лишь пустые оболочки. Мы можем управлять ими, как куклами, но их движения неуклюжи и медлительны. Они вряд ли будут кому-нибудь опасны.
Гул’дан злобно посмотрел на лежавшие за спиной Ракмара тела. Это были трупы людей, воинов, сраженных здесь, на полях Штормграда. Они могли стать мощной силой и послужить Орде, как он и обещал Молоту Рока. Но только если его никчемные помощники смогли бы превратить их в нечто большее, чем те неуклюжие развалины, которые он увидел!
– Найдите способ! – брызгая слюной, закричал Гул’дан. Чернокнижник сжал кулаки, испытывая соблазн сокрушить некролитов на месте, но чего он этим добьется? Если они умрут, то вряд ли смогут ему помочь…
Вдруг ему в голову пришла мысль, и Гул’дан пошатнулся, ошеломленный ее гениальностью. Ну конечно! Вот и ответ!
– Ты прав, Ракмар, – вкрадчиво заговорил он, разжимая кулаки и проводя руками по своим одеяниям. – Вы стараетесь. Я понимаю. Мы пытаемся сделать что-то новое и необычное, так что всякий испытывал бы при этом большие сложности. Я не имею права гневаться на тебя за то, что у вас пока ничего не получилось. Пожалуйста, возвращайтесь к работе. Я оставлю вас в покое, и вы снова сможете начать эксперименты.
– Эм, спасибо, – запинаясь и выпучив глаза, выдавил Ракмар. Гул’дан видел, что его подчиненный и остальные стоявшие за ним чернокнижники удивились внезапной перемене настроения их предводителя. Он подавил в себе желание усмехнуться, просто кивнул им и отвернулся. Пусть думают, что Гул’дан передумал кричать на них, или даже что его что-то отвлекло и он забыл, почему так сильно злился на них. Пусть думают, что хотят.
Скоро это не будет иметь никакого значения.
Гул’дан огляделся на ходу. Чо’Галл, как и всегда, был поблизости – огр присел внутри разрушенного здания неподалеку, находясь достаточно близко, чтобы при необходимости оказать Гул’дану помощь, но при этом держась на достаточном расстоянии, чтобы спрятаться от других некролитов и не пугать их своим присутствием.
– Некролиты исполнили свое предназначение, – бросил Гул’дан своему высоченному помощнику. – Теперь же у них появится новое, еще более великое. – Он осклабился, поглаживая свою бородку в предвкушении. – Собери все, что нужно. Мы устроим жертвоприношение.
– Мы будем призывать наших павших братьев? – негромко спросил Ракмар. Как и было приказано, он и другие некролиты стояли рядом с алтарем, который построили Гул’дан и Чо’Галл. Но Гул’дан видел, что чернокнижники старались догадаться, зачем это нужно. Пусть. Когда они поймут, будет уже поздно.
– Да, – ответил Гул’дан, сосредотачиваясь на заклинании, которое собирался произнести. – Молот Рока убил других чернокнижников, но их души еще здесь. Мы призовем их, и они войдут в тела людей.
Ракмар кивнул.
– Это их оживит, – согласился он, – но разве они получат силы? Или так и останутся всего лишь бродячими трупами?
Гул’дан нахмурился. Он был удивлен и недоволен, что некролит так быстро это понял.
– Молчать! – гаркнул он, запрещая дальнейшие вопросы. – Мы начинаем!
Он начал ритуал, призывая свою магию и ощущая, как она наполняет его силой. Ее было недостаточно, но скоро это изменится. Пока что чернокнижник сосредоточился на своей задаче, направляя энергию в находившийся перед ним алтарь и подготавливая его к превращению, которое собирался осуществить.
Ракмар и другие некролиты присоединились к Гул’дану, дополняя его заклинание своей собственной магией некромантов. Они отвлеклись и не заметили, что Гул’дан ушел со своего места. А потом стало уже слишком поздно.
– Ррааагх! – Гул’дан не смог сдержать вырвавшийся из его рта рык, но это не имело значения. Он уже оказался прямо за спиной Ракмара с кривым кинжалом наготове. Когда высокий орк повернулся, Гул’дан сделал выпад и полоснул некролита клинком по горлу. Из раны фонтаном брызнула кровь, запачкавшая их обоих, и Ракмар отшатнулся, хватаясь руками за рану, хрипя и хватая ртом воздух. Он упал на алтарь, в ужасе ахнул и попытался подняться с него. Но Гул’дан уже навалился сверху на умирающего некролита, и отвел его руки в стороны. Затем он вонзил кинжал в грудь Ракмара и повернул его, проделывая зияющую дыру. Чернокнижник засунул туда руку и резким рывком вытащил еще бьющееся сердце Ракмара. Прямо на глазах своего бывшего помощника Гул’дан произнес заранее подготовленное заклинание. Его магия обволокла окровавленный орган и заключила внутри него дух Ракмара. В ту же секунду магия алтаря изменила форму сердца, сжав его, сделав тверже и придав ему неестественный блеск. Некролит обмяк, и его тело стало пустой оболочкой. Гул’дан злорадно улыбнулся, глядя на труп, и поднял сияющий камень.
– Не бойся, Ракмар, – успокоил он мертвого орка. – Твой конец еще не настал. Напротив. С моей помощью ты сможешь выполнить свое задание. Ты снова будешь сражаться за Орду. И Молот Рока получит себе в воины живых мертвецов. – Он рассмеялся. – Хорошо быть некромантом, у нас ничто не пропадает зря.
Он поднял голову. Чо’Галл уже убил еще нескольких некролитов, таким же образом сохранив их сердца и души в виде кристаллов. Остальные съежились от ужаса. Алтарь все еще удерживал их магию, и они не могли сбежать, а страх не давал им сражаться. Гул’дан усмехнулся. Ничтожества! Уж он-то бы боролся за свою жизнь. Но, по крайней мере, для него это все упрощало. Гул’дан расхохотался, встал и пошел в сторону оставшихся чернокнижников, слизывая со своих клыков кровь. Скоро они станут достаточно воинственными, чтобы угодить даже самому кровожадному командиру.
– Ну? – спросил Молот Рока, уверенно выходя на поле. – У тебя получилось?
От внимания Гул’дана не ускользнуло, насколько слова вождя походили на те, которые он кричал своим некролитам несколькими днями ранее. Но на этот раз ответ был совершенно иным.
– Конечно, благородный Молот Рока, – ответил чернокнижник, указывая на лежавшие позади него тела. Оргрим оттеснил его плечом и сердито уставился на растянувшиеся на земле трупы.
– Это же падшие воины Штормграда, – рявкнул Молот Рока. – Какое мне до них дело? Или ты позвал меня сюда, чтобы показать, как ровно ты умеешь складывать трупы? – Он ехидно усмехнулся. – Неужели этим и ограничивается твое могущество, Гул’дан? Ты можешь лишь подготавливать тела к похоронам?