1358 до новой эры
Шестой год правления в стране Кемет фараона
Аменхотепа IV (Эхнатона)
Внутри гробницы в большой погребальной камере замер каменный лев с двумя головами. Это был Акер – древний хтонический бог, который символизировал «вчера» и «завтра», дух земли, покровитель умерших и страж ворот подземного мира.
Рядом с Акером, у его лап, застыл каменный демон Баби – покровитель мрака и тьмы, существо из темного мира Дуат.
Это были стражи призрачной гробницы невидимые глазу простого смертного…
***
Девушка, протискиваясь сквозь узкий лаз, больно ободрала себе коленку. Но привычная к своей работе она даже не вскрикнула и поползла к намеченной цели. Темный провал уводил её в неизвестность, и не было видно, где заканчивается тоннель, проделанный еще строителями этой гробницы лет триста пятьдесят назад.
За девушкой пробирался старый Ки, умело просовывая вперед худые узловатые руки со следами многочисленных шрамов и ловко хватаясь заскорузлыми пальцами за выступы камней.
– Ты ушиблась, Мерани? – донесся до девушки голос старика.
– Ничего. Простая царапина, – недовольно пробурчала она.
– Крови не оставила? Кровь – это плохо в гробнице. Духи мертвых чувствуют кровь.
– Нет. Не оставила.
– Тогда передвигайся быстрее, и не стоит осторожничать. Здесь нет ловушек.
– Откуда ты можешь это знать, Ки? Ведь это я принесла план гробницы.
– В таком тоннеле ловушек быть просто не может. Я сколько раз говорил тебе. Это тоннель для строителей гробницы. Они воспользовались им для того, чтобы выйти, когда завершили все работы. А затем просто завалили его камнями и тщательно замаскировали снаружи. Все ловушки ждут нас впереди.
И старик оказался прав. Тоннель был полностью безопасен. Он привел их в небольшой коридор, который через десяток метров упирался в новый неудобный наклонный ход. Ки внимательно осмотрел его и недовольно пробурчал:
– Здесь уже были до нас.
– Как это были? – удивилась девушка. – Здесь до нас никого не могло быть. Это могила самого фараона Сенусерта Великого1.
Старик хрипло захихикал.
– Не смеши меня, Мерани. Самого Сенусерта? Сенусерт был великим фараоном. Великим! В настоящем смысле этого слова! Возможно, больше таких фараонов и не будет. Если бы мне действительно удалось найти его могилу, я бы почитал себя самым счастливым грабителем могил в Египте. Я, пожалуй, даже посчитал бы кощунством грабить его усыпальницу. А ты знаешь, что для старого Ки вообще не существует запретов и можешь измерить глубину моего почтения к Сенусерту.
– Тогда радуйся, старый Ки. Твоя мечта сбылась. Мы в гробнице Сенусерта.
– Эта примитивная могила принадлежит Великому владыке? Да ты хоть знаешь, кто для него строил могилу?
– Нет. А это имеет значение? – спросила девушка.
– В моем роду все грабили могилы. Отец старого Ки, его дед и его прадед – грабили могилы. И в моем роду есть предания о великих архитекторах и строителях гробниц. Так вот знай, что могилу для фараона Сенусерта строил сам хитроумный Атеф! А он самый лучший архитектор в истории Египта! Самый! Вникни в смысл этого слова! А какие ловушки он устраивал для нашего братства! О них ходили легенды. Мой дед даже верил, что Атеф был не простым человеком, но магом.
– Магом?
– Дед говорил, что хитрость у него от самого Баби, демона, который служил древнему Акеру и богу пустыни Сету.
– Демон служил богам Египта? – удивилась Мерани.
Старый Ки не стал отвечать, а задал свой вопрос:
– Сейчас не время для разговоров о древних демонах, девочка. Я хочу тебя спросить, почему ты мне не сказала заранее, чья эта могила? Почему говоришь об этом только сейчас?
– Боялась, что если скажу – Сенусерта Великого, ты не пойдешь со мной.
– И правильно боялась. Я бы тогда трижды подумал, прежде чем сделать это. Этот стиль в строительстве совсем не похож на тот, каким строили во времена династии, к которой принадлежали Сенусерты и Аменемхеты2. Это постройка гораздо более позднего времени. Скорее всего, времен господства гиксосов3. Но в этой гробнице уже побывали грабители. Смотри на эти отметины. Видишь? Это следы инструментов.
– Но этого не может быть! Я узнала эту тайну от преданного человека. Он не мог меня обмануть.
– И этот преданный человек сказал тебе, что это гробница Сенусерта Великого?
– Нет, я сама догадалась, что это именно та гробница, которую ищут многие грабители.
– А кто тебе рассказал об этом захоронении? – встрепенулся Ки. Он явно был встревожен.
– Наш поставщик сведений Джер. Он служит при погребальном храме жреца Птахотепа!
– Хитрая лиса, но его сведения всегда были верными. Хотя мне он никогда не нравился.
– Джер сказал, что здесь никого до нас не было, и он дал мне план гробницы. Я сама видела древний папирус. И свой план сделала на его основе.
– Много старый Ки видел на своем веку гробниц и…
В этот момент девушке показалось, что где-то вдали, за стеной, что-то хрустнуло. Она схватила старика за руку и произнесла шепотом:
– Ты слышал?
Ки с удивлением посмотрел на Мерани.
– Ты стала бояться теней? Это плохо для людей нашей работы, девочка. Я видел тени мертвых, и они действительно несут охрану гробниц, но у меня против них есть парочка-другая верных заклинаний. Но слышать тени невозможно. Их можно только видеть.
– Нет, – ответила она. – Это не тени, а реальные люди. И хрустели суставы человека, который пробирался на кончиках пальцев. А это значит, что он не хочет, чтобы мы с тобой его слышали. И, значит, он совсем не призрак.
– Ты не ошиблась? – на этот раз Ки встревожился. Он знал, что слух у девушки был отменный.
– Нет. Я отлично знаю, как хрустят пальцы. Засада? Нас ждали? Неужели Джер обманул меня?
– Он, очевидно, работает не только на наше братство, но и на стражу мира мертвых. Но если это так, то мы с тобой в страшном месте.
– Ты о чем, Ки?
– Ты слышала о проклятии призрачной гробницы?
– Не может быть, чтобы мы попали в такое место!
Кто из грабителей гробниц не слышал об этой ловушке? Уже больше ста лет и жрецы заупокойного культа и черные стражи мертвых пользовались этой приманкой для того, чтобы сократить ряды братства осквернителей покоя умерших. Каких только названий не придумали для этой гробницы! Называли её гробницей тумана, и призрачной гробницей, и ловушкой смерти, и домом демона.
Но старик все еще надеялся, что его предположение ошибка.
– Ты сказала Джеру, что мы пойдем в гробницу только вдвоем? – спросил Ки.
– Нет. Я сообщила ему, что это большое дело для многих.
– Вот как! Значит, мой сон был вещим!
– Какой сон, Ки?
– Сны это послания богов, Мерани. Помни про это, если сумеешь пережить нынешнюю ночь.
– Ки! Ты меня пугаешь!
– Теперь все яснее ясного, Мерани. Джер задумал накрыть здесь многих членов братства и получить большие выгоды для себя. Но он не знал, что мы с тобой воспользуемся его сведениями только для самих себя.
– А как ты думаешь, на кого именно он работает? На жрецов заупокойного культа или на стражу бога мертвых? – спросила девушка.
– Судя по стилю, не на жрецов. Гробницу, похоже, подставили нам именно стражи мира мертвых.
Слова Ки были страшным приговором. Попасть в руки этим существам (назвать их людьми не решался никто) значило обречь себя на страшную участь. Девушка часто слышала о наказаниях для преступников в подземельях храма Анубиса. Лично знакомиться с черными стражами в масках она не хотела.
– Ки! – произнесла она. – Я слышала, что делают хранители с теми, кого ловят в гробнице. Но как мог этот трус Джер решиться на предательство? Он знает, что его за это ждет месть братства!
– Все труднее и труднее становится читать в человеческих сердцах, девочка. Предательство и ложь так укоренились в них, что просто диву даешься. И где наши старые времена?
– Уходим, – Мерани потянула старика за руку. – Нет времени горевать об испорченных нравах.
– Уходим? Куда? Обратно по лазу? Да именно там нас с тобой и ждут.
– Но тогда куда же? – растерялась она. – Может быть, мы еще сумеем уйти. Ловушка пока, может, и не захлопнулась.
– Нет. Они сразу же закрыли её по сигналу. Нам нужно идти туда, где нас не ждут. Лезем в подземный склеп.
– Но если это стража Анубиса4, то они ждут нас именно в самой гробнице.
– Не думаю, – возразил Ки. – Они не станут лезть в тайный склеп. Здесь слишком узкий проход. А эти господа из тайной стражи мертвых фараонов не любят неудобных лазов. Это ходы только для нас – грабителей могил.
–Но они, говорят, могут легко проходить сквозь стены.
–Обо мне также ходили такие слухи лет десять назад. Говорили, что Ки проходит сквозь стены, и свое умение он получил от бога Сета, когда скитался по мертвой пустыне. И я не опровергал этих слухов. Больше того, я сам их поддерживал.
– А такого умения у тебя нет?
– Нет, Мерани. Сквозь каменную кладку может пробраться лишь бестелесный дух. Но я пока жив.
– А как же ты проходил сквозь стены? – до Мерани доходили рассказы об искусстве и неуловимости Ки. – Я слышала, что ты в Гизе ушел из закрытой камеры, куда тебя заперли жрецы.
– Да. Я тогда ушел, но совсем не сквозь стену. Я нашел баночку с золотой краской и намазался ей с головы до ног.
– И что же? – Мерани забыла на мгновение об опасности им угрожающей.
– Я встал среди десяти статуй в самом темном углу и когда туда ворвались стражи, меня никто не заметил.
– Но как ты вышел?
– Еще проще. Вместе со жрецами и слугами, которые обслуживали гробницу. Правда, я еще никому не раскрыл этой тайны. Ты первая. Вот и мы с тобой попробуем провернуть нечто подобное и сейчас.
На этот раз Ки полез первым.
«Алчны сердца и на чужое теперь зарится каждый, – думал старый грабитель. – И работы стражам загробного мира добавилось. Проклятый Джер продал нас и специально заманил Мерани в ловушку. Эх, если бы она рассказала мне все раньше! Но я поверил ей и пошел в эту гробницу. Что за времена?»
Девушка, молча, ползла за стариком…
***
В гробнице в большой погребальной камере в один миг загорелись факелы. Словно некто одним мановением руки повелел явиться огню.
Ки вздрогнул от неожиданности, хотя с подобными фокусами он уже не раз встречался в своей жизни.
– Что это, Ки? – прошептала испуганная девушка.
– При появлении чужаков в некоторых могилах загораются факелы.
– Но кто их зажигает? Неужели… Неужели это Ка5 покойного?
– Нет. Ка не нужно удивлять живых такими фокусами.
– Но кто же тогда? Если не Ка, то кто?
– Возможно, здесь расположен некий тайный механизм, но как он работает – я не знаю. Не могу же я знать всего.
Они осмотрелись. В самом центре зала был большой саркофаг, накрытый массивной крышкой. Вокруг стояли четыре золоченые статуэтки богинь-охранительниц. В дальнем углу камеры столы с канопами – священными сосудами, куда помещались внутренности, извлеченные из мумии. Рядом с ними многочисленные приношения умершему.
Ки ясно видел блеск золота и драгоценных камней в красноватом свете факелов.
– Здесь по всему видно – до нас никого не было, – прошептала Мерани.
– Нет. Что-то не так. Слишком большой порядок и все как-то неестественно. Я совсем не ожидал это здесь увидеть. Что-то не так. Неужели это… – старик осекся, и его лицо стало бледным. Мерани хорошо видела это в свете факелов.
– Что?
– Здесь на самом деле ничего нет! Это место где царят Акер и Баби! Это не просто гробница-призрак, Мерани.
– Что может быть хуже?
– Это место, в котором все началось! – торжественно сказал Ки. – Но кто мог повторить такое? В последний раз, как говорят легенды, магу-заклинателю из храма Ра удалось подобное лет пятьсот назад.
– Заклинатели есть и в наше время, Ки.
– Лишь по названию, но не по сути, Мерани. Я сам только дважды встречал магов в своей долгой жизни. Настоящих магов, а не жалких фокусников. Но сотворить то, что мы с тобой видим, может только поверенный тайн мира мертвых.
– И что?
– Джер, продавший тебе папирус с планом гробницы, не имеет отношения к ловушке, – Ки посмотрел на девушку. – Мы зря наговаривали на поставщика сведений, Мерани! Его самого использовали в игре против нас.
– Против нас? Ты хочешь меня напугать, Ки? Тебе это удалось.
– Скажу тебе правду, девочка. Я и сам напуган. А напугать старого Ки не так просто. Но мне страшно совсем не за себя. Зачем им нужен старик? Нет. В таком деле им нужна ты, Мерани.
– Ты о чем, Ки?
Ки не ответил. Он подумал:
«Девушку ждет наказание «тысячи смертей» Смогу ли я спасти её от этого?»
Старик внимательно обвел глазами помещение в поисках путей отхода, затем схватил девушку за руку, давая понять, что та не должна двигаться. Мерани все поняла без слов.
Все факелы вдруг погасли. Погребальная камера погрузилась во тьму…
1358 год до новой эры
Шестой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Строительство нового города Ахетатона
Худощавый юноша в посеревшей от грязи и пыли юбке стоял рядом со стариком и смотрел на копошащийся людской муравейник. Тысячи людей работали здесь подобно пчёлам, и гудел несмолкаемый улей человеческих голосов. Слышались окрики начальников и ругань мастеров.
Юноша искренне удивлялся, как вообще в такой сутолоке можно что-то понять и чем-то управлять. Мимо десять человек волокли большой каменный блок. А совсем рядом, стучали молотками камнесечцы. Кто-то прокричал, пересилив зычным голосом громкий стук сотен молотков:
– Осторожнее с блоком! Куда вас понесло, дети шакалов!
– Но мы не пройдем другой дорогой, – ответил кричавшему человеку с большой палкой в руке один из рабочих. – С другой стороны дорога занята повозками с глиной. Их никак не могут убрать с пути.
– Но если мы все блоки станем таскать, так как этот, то мы не уложим за день и трех! А нужно укладывать двадцать!
– Но что я могу сделать? Не в моей воле разгружать повозки. Кто виноват, что здесь нет никакого порядка?
– Не болтай попусту! И осторожнее насчет порядка. Узнает царский архитектор о таких словах, не миновать тебе палок…
***
Старик подтолкнул юношу и прошептал ему прямо на ухо:
– Иди, чего стал на пути. Не видишь, этот господин гневается. Хочешь отведать его длинной палки?
– А чего мы пришли сюда, дядюшка, в это неуютное и странное место? Он нем говорят много плохого.
– Тихо! – зашипел старик. – Ты своим языком можешь навлечь на нас несчастья. Мало мне с тобой забот.
– Но это говорят жрецы храма Амона, дядюшка. Я только повторил их слова. Да и чего нам опасаться? Здесь в таком шуме наши слова никто не сможет услышать.
– Замолчи, Нехези! И не раскрывай своего поганого рта. Тому, кому нужно – услышит. Ты мало знаешь наши порядки. И не стоит здесь поминать Амона и его жрецов. Это новый город. Видишь, сколько людей его строит? Здесь тысячи рабочих и лучшие архитекторы Египта. Смотри, центральный храм бога солнца уже построен. Мне не приходилось видеть до этого более величественное здание. Хотя я повидал на своем веку немало храмов в разных городах.
– Но зачем мы с тобой сюда пришли? Ты так мне и не сказал, дядя.
– Я забочусь о твоем будущем, племянник, – важно проговорил старик.
– О будущем? – юноша испуганно посмотрел на дядю. – Что ты хочешь этим сказать, дядя? Неужели, правда то, что говорили ученики нашей школы? Ты оставишь меня здесь навсегда? Но я хочу обратно в наши Фивы. Домой.
– Вот дурак! Да здесь скоро может быть будет новая столица. Здесь, а не в Фивах. И здесь можно будет сделать карьеру. Я выполнил обещание, данное твоему отцу и моему старшему брату. Ты вырос, и я научил тебя основам лучшего ремесла. Ты можешь стать писцом, как твой дед, как твой отец, и как я, твой дядя.
– Здесь? – юноша обвел взглядом окружающее громадное строительство.
– Я же говорил тебе, что великий господин Бек, недавно назначенный главным царским архитектором, знает меня. И даже обещал пристроить тебя здесь на какую-нибудь должность.
– Господин Бек? Это тот толстый уродливый мешок с дерьмом?
– Тихо! Не то кто-нибудь услышит!
– Но ты сам его так называл, дядюшка.
– Вот дурак! Тебя нужно лишить языка. Это твой главный враг, Нехези, и если ты сам его себе не укоротишь, то потеряешь свою голову. Я когда это говорил? В те времена Бек не был таким вельможей, как стал теперь.
– Но разве он стал от этого более привлекательным?
– Заткнись! – старик залепил племяннику оплеуху…
***
Только к концу дня, когда солнце уже стало клониться к закату, они смогли найти ставку главного архитектора фараона. Благородный господин Бек, пребывал на строительстве роскошного дома с высокими колонами. Здесь он лично все проверял и ругал мастеров за малейшую оплошность.
Юноша, когда увидел архитектора, был поражен произошедшей в нем перемене. Этот человек из-за жары был облачен только в юбку и не носил в данный момент своего пышного парика и никаких украшений, но на его лице читались власть и доверие фараона. Владыка дал ему одну из крупнейших должностей в Египте, и теперь Бек вел себя так, словно общался с существами, стоявшими много ниже его по своему развитию.
Когда он заметил дядюшку и юношу, то его подведенные черной краской брови гневно поползли вверх.
– Что это? – указал он пальцем на пришедших начальнику стражи. – Что это за бездельники? Я же приказал строго следить, а тем, чтобы вокруг не было ни одного бездельника. Ты же знаешь, о приказе Его святейшества построить новый город как можно скорее! И поэтому каждый, кто теперь лодырничает, оскорбляет самого владыку, сына солнца, живущего в правде фараона6 Эхнатона!
– Но это не мои люди, великий господин, – произнес начальник стражи, ливийский наемник с львиной гривой на голове и мощным мускулистым торсом. – Я их здесь никогда ранее не видел.
– Вот как? Подведите их ко мне! Быстро!
Двое солдат, повинуясь команде своего начальника, бросились к пришедшим. Они грубо подтолкнули их к главному архитектору.
– Кто вы такие? И почему слоняетесь здесь без дела? Кто вас сюда пустил?
Дядюшка покорно склонился в низком поклоне и заставил своего племянника сделать тоже самое. Они не упали ниц перед лицом грозного чиновника, что говорило об их положении в иерархии царства Египетского. Должность писца считалась весьма почетной, и давала право на определенные привилегии.
– Мы прибыли из Фив, великий господин, – подобострастно ответил дядя.
– Из Фив? Твоя хитрая рожа мне кажется знакомой, старик! Но ты столь пропылен и грязен, что я сразу не могу понять, откуда могу знать тебя. Ты из жрецов храма Амона?
– Нет, великий господин. Я не принадлежу к сословию жрецов Амона. Я скромный писец. И хотя раньше, я был допущен в храм, но уже давно занимаюсь свои делом без покровительства жрецов. Я содержу школу, где учу юношей письму и изящной словесности.
– Так ты Бата? И это твои ученики работают у почтенного Неферемхеба и переписывают его собрание папирусов?
– Именно мои ученики, великий господин.
Отношение архитектора к прибывшим сразу же изменилось. Люди, владевшие стилом и умением переносить мысли и слова на папирус, всегда находили себе работу и были неплохо обеспечены.
– Я действительно припоминаю, что просил передать тебе через моего посланца прибыть сюда вместе с лучшим учеником твоей школы.
– Я выполнил твой приказ, великий господин.
– Но тогда, где твой ученик?
– Он рядом со мной, великий господин, – старик Бата, жестом указал на своего племянника.
– Этот? – толстый архитектор с удивлением посмотрел на грязного юношу. – Признаться, я принял этого парня за твоего раба, что водит твоего осла или мула. Почему же он столь грязен?
Юноша знал ответ на этот вопрос, но ничего не стал говорить. При разговоре старших младшие всегда молчат. Почтенный наставник Бата его родной дядя, нарядил племенника в самые дрянные обноски, да и сам оделся победнее. Этим он хотел выпросить щедрые субсидии на содержание его школы от правительства фараона. Посмотрите-ка на мох юношей, они бедны, и плохо одеты, но чрезвычайно талантливы. Они принесут империи много добра, если вы станете жертвовать на школу старого учителя писцов Бата.
– Моя школа не пользуется покровительством храма Амона, великий господин. Что могу заработать я, ничтожный учитель?
– Но ты учишь детей богатых господ. Что же они не платят тебе, Бата? – спросил главный архитектор.
– Ты видно, по великой занятости государственными делами, позабыл, что я обучаю талантливых юношей, отобранных мной из низших слоев общества. Ибо талант не везде встретишь в богатых домах. Но драгоценные жемчужины разума ютятся по хижинам бедняков и даже среди рабов, великий господин.
– И ты отыскиваешь эти самые жемчужины, не так ли?
– Именно так, великий господин. И я привел тебе одного из таких парней. Без хвастовства могу сказать тебе, что он лучший мой ученик. И не потому, что это мой племянник, сын писца и племянник писца, но потому что свыше одарен этой премудростью как никто иной.
– А это мы сейчас проверим. Идите за мной. Убрать охрану! Эти люди прибыли сюда по моему приказу!
Бек пошел первым, а пришедшие писцы последовали за ним.
– Это мой дом, который владыка повелел соорудить для меня, – гордо заявил главный архитектор, обведя рукой большой зал с высокими колонами. – Он уступает только Храму солнечного Атона и дворцу Его святейшества фараона Эхнатона. Я сам проектировал его, и получилось великолепно!
Дом был уже возведен, и рабочие закончили даже крышу. Оставалось завершить роспись стен, без чего ни один богатый дом в Египте домом не считался.
Юноша заметил несколько десятков рабочих разводивщих краски. Два плотника сооружали леса, с которых художники станут расписывать потолки.
Бек провел их в небольшую комнатку, где находился худой старик в белом жреческом одеянии. Он сидел на полу на циновке и чертил тонкой заостренной палочкой для письма знаки на папирусе.
– Вот, привел тебе того, кто станет помогать в работе, – произнес прямо с порога архитектор.
Старик поднял лысую голову и уставился на вновь прибывших.
– Этот? Но это старик! Зачем мне старик? Я сам старик. Мне нужен кто-то помоложе. Неужели так трудно это понять?
Юноша заметил, что старик говорит с главным архитектором слишком вольно и позволяет себе то, чего ни один писец, будь у него хоть руки из золота, себе позволить не может.
–Я всегда говорил, – продолжил старик, – что искусство письма требует длительной подготовки и напряженного, изнурительного труда. Только так можно достичь, в конце концов, совершенства в этом трудном и удивительном деле. Разве может быть, что-либо более удивительное, чем переложить человеческие мысли, слова и деяния на папирус? Со стен гробниц черпаем мы информацию, оставленную нам древними писцами о деяниях фараонов и других владык. Они оставили нам сведения о взлетах и падениях царства Египетского. И эта информация воистину бесценна.
– Но ты просил лучшего писца, и я привел тебе его. И это совсем не старик. Старик его воспитатель. А твой новый помощник, вот этот молодой.
– Что? – старик удивился еще больше. – Этот? Но это же совсем молодой человек! Ты что издеваешься? Я не потерплю такого обращения со мной, даже от главного архитектора фараона. Я тебя поднял до высот, и я же стану тебя опускать! Пожалуюсь завтра же царице-матери! А она сумет убедить Его святейшество, что ты далеко не единственный хороший архитектор в стране Кемет!7
– Ну, не гневайся, – примирительно заявил Бек. – Ты, прежде чем кричать и грозить мне, проверь этого человека. Ведь искусство письма можно проверить, не так ли? И сделать это совсем несложно.
– Хорошо! Но если мальчишка не справится с испытанием, эти двое получат по 25 ударов палками по пяткам. А ты можешь попрощаться со своей высокой должностью и своим новым домом.
– Отлично! Я прикажу мои ливийцам приготовить палки. И если они меня обманули, то не уйдут отсюда на своих двоих, а поползут на животах! – архитектор стал смеяться своей шутке.
Старик ничего не ответил и жестом приказал юноше сесть рядом с собой на циновку. Он протянул ему лист папируса и палочку для письма.
– Краски перед тобой!
– Но что я должен написать, господин? – спросил юноша.
– А то, что ты видел по дороге сюда. Строящийся город. Но написать ты должен так, чтобы отразить величие того момента, что ты видел. Ибо писец не только умеет выводить иероглифы, но видит гораздо больше, чем простой ремесленник или крестьянин.
Ненхези взял в руки палочку и подвинул к себе краски.
«Что же мне писать? – думал он. – О каком величии говорит этот странный старик? Что здесь великого, если я видел только грязь и пот тысяч тружеников, и слышал площадную брань и ни одного культурного и возвышенного слова? Но если я напишу все это, то меня не поймут. Более того, обвинят в отсутствии таланта. Нет. Нужно что-то придумать. Да и дядя смотрит на меня с надеждой. Итак, с чего же начать?»
Он макнул палочку в краску и стал выходить первые знаки на папирусе:
«Я видел – поднимается новый город к вещей славе Великого Солнца. Новая заря встает над страной Кемет. В мгновение ока по воле живущего в правде повелителя возвысился в прежде пустынном месте высокий храм Атона в новом жилище света…»
Писал он долго, тщательно вырисовывая каждый знак. Вроде получилось и величественно и просто.
– Дай сюда папирус! – не стал ждать более старик и, схватив его своей рукой, поднес к глазам. – О!
Писец явно не ожидал такой прыти от юноши и совершенно не рассердился бы, если тот начертал хотя бы одну фразу за это время. Но результат превзошел все ожидания. К нему пришел тот, кого он так давно искал…
***
Дядюшка Бату уводил с собой пять мулов, нагруженных добром и подарками. Его племянник пришелся ко двору, и он получил задание резко увеличить число учащихся своей школы. При новом дворе в новой столице потребуется множество ученых людей.
Главный архитектор Бек также и от себя щедро наградил старика.
– Я доложу о тебе и твоей школе Его святейшеству фараону Верхнего и Нижнего Египта. Скоро столица переместится из Фив сюда в новый город. Жди моего гонца. Твоя школа, может быть, будет расположена здесь.
– Это больше, чем я заслужил, великий господин.
– Но есть одно условие твоего успеха в жизни, Бата.
– Какое?
– Ты говорил, что жрецы Амона в Фивах не помогают тебе?
– Да, это так.
– Так вот если они сейчас предложат тебе помощь, то ты откажешься от неё. И посещай новый храм Атона! Скоро Его святейшество будет в Фивах. А ты почаще попадайся ему на глаза в новом храме.
– Жрецам Амона это может не понравиться.
– А ты потом мне скажешь, кто эти жрецы кому не понравилось, – глаза Бека хищно сверкнули.
– Будет так, как ты велишь, господин.
– Это воля Его святейшества фараона Эхнатона.
Бата получил для охраны 15 воинов из ливийской гвардии. Теперь у него было что отбирать, и путешествовать без конвоя было небезопасно.
Он ехал на своем муле и размышлял. Ему страшно не хотелось входить в конфликт с могущественными жрецами Амона. Эти люди могли при случае и заменить Его святейшество на троне, если он станет им неугодным. Такое уже бывало прежде. А культ нового бога Атона еще слишком слаб. Да и не понимает его большинство населения. Особенно это касается бедноты. Бата много раз слышал, как они говорили, зачем де фараону этот новый бог? Разве мало Египту старых богов?
Бата был человеком мирным и больше всего любил покой и философское созерцание. Хотя и милостью сильных мира никогда не пренебрегал. Любовь к комфорту была в нем не менее сильна, чем любовь к философии. Впутаться же в придворную интригу – значит попрощаться с покоем. Разгневать фараона дело опасное. Но и жрецы в Фивах могут страшно отомстить. Вот и думай, как поступить, и как всем угодить.
Конечно, Эхнатона пока терпят, но он все больше и больше начинает зарываться. Такого в Египте не вытворял ни один владыка. Даже такой могущественный фараон как Тутмос III. Тот делал свое дело и постоянно воевал, но жреческие курии он не трогал, и отдавал им часть военной добычи. За это они превозносили фараона до небес и были надежной опорой власти.
Нынешний фараон прёт, как разъяренный бык и ежедневно наживает себе врагов. Быть популярным при таком повелителе – дело более чем опасное. Вот почему Бата привез в новый город племянника, а не старшего сына, который гораздо лучше Нехези мог и писать, и составлять священные тексты. Нет. Сын будет при нем, а при дворе пусть блистает племянник, если сумеет понравиться власть имущим. Если же Эхнатона свергнут с престола, то он в стороне. Племянник – это не сын и от него всегда можно отказаться. А при случае, если все повернется в другую сторону и ситуация сложится в пользу сторонников нового бога, Нехези и помочь сможет. Ведь средний сын Бата военачальник египетского корпуса в Мемфисе был убежденным противником нового царя. Он, как и другие военные мечтал о новых завоевательных войнах в Сирии и Палестине. Но Эхнатон воевать не был расположен.
«Стоит посещать и новый храм Атона, и верховного жреца старого бога Амона. Мне есть, что ему порассказать. Этак я сумею выждать время, и посмотреть, чем кончатся реформы нашего сумасбродного владыки…»
***
Город Ахетатон вырос в обширной долине, окруженной скалами, на расстоянии 160 миль выше Дельты и на 800 миль ниже старой столицы города Фивы.
Высокие скалы, словно стены громадной крепости, защищали новый город фараона от всего остального Египта. И это было символом того, что отсюда будет вестись война владыки против своих врагов, среди которых могут вскоре оказаться большинство его подданных.
Вся окрестная территория нового города была провозглашена собственностью самого бога Атона, а не фараона. Об этом возвестили четырнадцать больших стел высеченных в живом камне окружающих город гор.
Как раз такое задание и было дано новому писцу Нехези.
Он стал служить у экзаменовавшего его старика, который оказался не простым старшим писцом, а важным сановником при Эхнатоне. Этого человека звали Иуйя, и он был родным отцом матери царствовавшего фараона царицы Ти. И именно этот человек еще в правление Аменхотепа III, отца Эхнатона, выдвинул идею единого бога солнечного диска Атона.
– Ты еще слишком молод, Нехези, – говорил старик Иуйя, – чтобы хорошо понять, что сейчас происходит в Египте. И большинство, так как и ты, идет за фараоном в ожидании многочисленных выгод и пожалований. Но мало кто понимает сущность нового культа. Вот ты переписывал, мои папирусы. Понял ли ты мою идею там изложенную?
– Не совсем, господин. Я знаю, что культ Атона существовал и раньше в Гелиополе. И там также утверждали, что Атон есть солнечный диск. И он свободно уживался с другими богами.
– Это так, но та концепция единого бога была неверна. Многобожие вредно для Египта и для любого иного народа. И люди в свое время придут к осознанию того, что бог един! И я всегда хотел, чтобы первыми к этому пришли египтяне.
– Но, господин, величие Египта именно в своеобразии его богов, которые защищают наш народ. Эти боги помогали нам победить. В свое время, господин, чужаки завоевали Египет и хотели привить нам культ своего бога Апопа. Злого змея, что был врагом Амона-Ра. Он хотел проглотить солнце, и тогда наша культура исчезла бы, или растворилась в культуре завоевателей. Но фараон Яхмос под знаменами наших богов спас Египет и снова сделал его великим. Разве не так, господин?
– Я, конечно, не отрицаю роли Яхмоса и его сторонников в деле освобождения страны от иноземного ярма. Но они, завоеватели, не поклонялись Атону. А Атон – великое солнце – сияет для всех народов. Посмотри на небо! Это не нужно доказывать. Он дарит нам свои лучи и под ними все расцветает, и все мы получаем различные блага и пищу. И если везде станет он богом Единственным, то все царство Египетское от Дельты до Нубии сольется в новом и несокрушимом единстве.
Нехези хотел возразить старику, но не решился. При сильных мира сего не стоит распускать язык. Хотя ему так и хотелось сказать, что пока культ нового бога только разделил Египет глубокой трещиной.
– В будущем ты поймешь истину, Нехези. Но пока ты еще слишком молод, – старик тяжело вздохнул и протянул руку к папирусу, который держал молодой писец. – Что ты там написал? Дай посмотреть.
– То, что ты велел, господин. Эта надпись будет выбита на скале под знаком бога Атона, если тебя удовлетворит её содержание.
– Посмотрим, достаточно ли твое творение поэтично, чтобы увековечивать его в камене.
Он развернул папирус и стал читать написанное:
«Когда ты сияешь с восточного горизонта,
Ты наполняешь всю землю своей красотой.
Когда ты тонешь за западным краем небес,
Земля покрывается мраком, словно объятая смертью.
Земля светлеет с твоим восходом,
С появлением твоего сияющего диска начинается день.
Перед твоими лучами темнота обращается в бегство».
– Я не ошибся в тебе юноша, – произнес Иуйя, подняв глаза от папируса. – Твои слова достойны камня и работы, что будет потрачена на их вырубку.
– Благодарю тебя за столь высокую оценку моего труда, господин, – поклонился Нехези.
– Я решил представить тебя фараону.
– Что, господин? – встрепенулся юноша. – Ты не ошибся? Представить меня лично Его святейшеству? Но заслужил ли я столь высокую честь? Я всего несколько месяцев живу в строящемся городе. И я еще так мало смог сделать.
– Ничего. Моему внуку фараону нужны способные и умные люди. И ты один из таких людей.
– Но почему ты сам не поможешь фараону, господин? Твоя мудрость безгранична.
Старик тяжело вздохнул и произнес:
– Я стар, Нехези. И скоро мне предстоит уйти. Фараону же нужны молодые помощники. Около трона недавно появился некий проходимец по имени Мерира. Ты слышал о нем?
–Мерира? Но это бывший жрец храма Амона в Фивах. Его изгнали из состава жрецов за слишком разнузданное поведение и разврат. У нас все слышали о скандале, когда этого человека поймали в постели замужней женщины.
– Это именно он. И этот пройдоха чем-то сумел понравиться фараону. Проходимец заявил, что желает служить владыке и истинному богу Атону. Солнечный бог видит, о таких ли сторонниках Атона я мечтал? Я думал, что в новую религию перейдут люди чистые сердцем. Я думал, что Атон осветлит их помыслы и направит их дела во благо. Но все происходит не так.
– Но почему ты не скажешь фараону об этом? Он послушает тебя, господин.
– Сказать можно, но зачем? У престола сразу же появится новый проходимец, а затем еще, и еще. Лучшее, что я могу в этой ситуации сделать, это отправить Эхнатону тебя. Но вот сумел ли я правильно разглядеть то, что у тебя внутри?
– Ты видишь людей насквозь, господин, – склонил голову Нехези.
– Вижу ли? Раньше я тоже так думал, но теперь не уверен. Умею ли я читать в человеческих душах, Нехези? Многие жрецы говорят, что глаза зеркало души человека, но многие ли смогут увидеть в этом зеркале душу? Теперь я думаю, что немногие. Люди, особенно те, кто хочет приблизиться к трону, умело скрывают свои души крепким панцирем и заглянуть туда трудно. Вот ты учился в школе Бата в Фивах. Разве не учили вас льстить и приспосабливаться?
– Бата называл это по-другому. Мысли простых людей, занимающихся черным трудом, просты и грубы, подобно неограненному драгоценному камню, – вспомнил уроки Баты Нехези. – А мысли людей приближенных к трону должны блистать подобно истинным драгоценностям. Огранка камня подобна образованию и учености и именно она делает человека человеком, а не вьючным мулом.
– Да это так. Твой дядя прав, Нехези. Но не стоит забывать, что именно эта образованность затуманивает зеркала человеческих душ. А я думал, что царство Атона будет царством чистых. Конечно, рано или поздно именно так и будет, но как скоро? Сколько времени нужно на исправление природы человеческой?
Нехези поклонился в знак покорности своему господину. Старик посмотрел на него и тяжело вздохнул.
–Ты отправишься в Фивы с посланием фараону от меня. Отправишься не просто так, но как государственный человек Египта. На колеснице в сопровождении отряда гвардейцев фараона.
– Это большая честь для меня, господин.
– Это не только честь, но испытание для тебя, Нехези. При дворе тебя ждут соблазны. И эти соблазны могут развратить твое сердце. И ты или превратишься в одного из многих жадных до почестей и власти людей, или останешься чистым.
– Я обещаю, господин, что…
– Нет! – прервал его Иуйя. – Не нужно ничего обещать, Нехези. Я ничего не стану тебе навязывать. Этот выбор ты должен совершить в своем сердце. А прикинуться праведным легко, но нужно быть праведным, а не прикидываться им. Тех, кто прикидывается много.
– Но и уверовать в одну Истину сложно, господин. Столько людей говорят, что именно их Истина самая правильная. И все могут это доказать. Как разобраться во всем?
– А вот этот вопрос самый правильный, но я не могут тебе на него ответить, Нехези. Ладно, хватит об этом. Иди. Завтра ты отправишься в путь. А твои слова уже сегодня будут переданы камнесечцам…
Пустыня у статуи Сфинкса
1358 год до новой эры
Шестой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Сердце Нехези ликовало! Он, всего лишь несколько месяцев назад отправившийся в путь на муле вместе со своим дядей, теперь возвращается в золоченной колеснице, запряженной четверкой великолепных белых коней. Его сопровождали еще пять колесниц гвардии фараона. Было от чего возгордиться!
Теперь его юбка изготовлена из тончайшего белого льна, а пояс сверкал золотыми бляшками. На его шее нагрудное ожерелье – подарок Иуйя – из шести рядов бус с двумя застежками в виде голов сокола.
На запястьях нового писца – модные среди золотой молодежи – браслеты с изображениями скарабеев. Их также подарил Нехези дед фараона, сказав, что он должен выглядеть при дворе владыки не хуже любого «знатного щенка».
На ногах Нехези были модные сандалии, плетенные не из папируса, но из кожи с золотыми нитями! Ремешок от носка подошвы проходил между первым и вторым пальцами ног, и соединялся на лодыжке с другими при помощи золоченных ремешков. Они сами по себе стоили целого состояния.
«А ведь старик был совершенно прав! – мысли роем носились в его голове. – Я радуюсь красивым вещам как младенец. И благодаря им, я выгляжу совсем по-другому. Совсем не так как в школе моего дяди. И меня в таком наряде скорее всего не узнают на родной улице. Так значит, стоит одеться богаче, и на твоем лице сразу появится значение? А они еще говорят о природном величии, что переходит от благородных предков! Я сейчас гордо держу голову поднятой, и только потому, что одет так нарядно. Больше того, я чувствую себя настоящим вельможей».
Колесницы мчались вперед, поднимая за собой тучи песка. Возница профессионально направлял четверку сильных лошадей и Нехези стоявший рядом с ним чувствовал ветер скорости.
Вдали показалась статуя Сфинкса. Страшное место, о котором Нехези уже слышал от своего дяди, когда они ехали в Ахетатон в первый раз. Тогда Бата приказал племяннику поторопить мулов и быстро миновать проклятое пятно пустыни, окутанное тайной.
–А в чем дело, дядюшка? – спросил тогда он.
– Здесь часто видели людей из состава черных телохранителей фараона.
– Черных телохранителей? А кто это такие, дядя? Я никогда не слышал о чёрных телохранителях.
– Ты лучше никогда не произноси этих слов, когда рядом кто-нибудь из незнакомых тебе людей. Существование этого отряда является одной из самых страшных тайн Египта. Даже сам фараон может ничего не знать о них, но они есть, и на их содержание тратятся громадные суммы из государственной казны.
– Но чем они занимаются, дядя?
– А вот внутри этого Сфинкса, – дядя показал на статую, – есть следы деятельности этого отряда.
– Внутри? – Нехези внимательно посмотрел на 20-метровую статую, но ничего странного не заметил.
– Они хранители царства мертвых, Нехези. И они противостоят братству грабителей могил. О них-то ты, я думаю, слышал?
– Конечно. Стать у них на пути весьма опасно, дядя. Хотя все честные египтяне должны ненавидеть нарушителей покоя мертвых.
– Ненавидеть? О, как просто юноша дарит ненависть и любовь. Кто знает, кого в этом мире нужно больше ненавидеть. Что лично тебе сделали грабители могил, Нехези?
– Мне? – удивился юноша. – Они нарушают покой умерших, а это…
– Постой, – дядя прервал его словоизлияния. – Вот у тебя пока ничего нет. Это так?
– Да, дядя.
– И если завтра ты умрешь, то никто не позаботится о твоем теле и достойной гробнице для него. У меня самого нет пока достойной гробницы. Хотя я уже старик и в жизни немало потрудился. А у богачей есть все! И роскошные обиталища и лучшие бальзамировщики, и лучшие архитекторы Египта. Так чего тебе, нищему, бояться грабителей могил, если у тебя пока нет гробницы, и ты даже не знаешь когда начнешь её строить?
– Я не могу понять вас, дядя. На уроках вы говорили иное.
– Нужно четко разделять, что и когда можно говорить, Нехези. Здесь когда рядом с нами нет лишних ушей можно сказать и такое, о чем в Фивах говорить не следует. А насчет грабителей могил – то погоди их ненавидеть. Вначале заимей богатство. Но помни о людях со знаками Анубиса на руках. Помни о черном отряде, Нехези, и не становись никогда у них на пути.
Тогда Нехези со страхом смотрел на Сфинкса, и будь он по-прежнему одет в рубище, то последовал бы совету дяди. Но теперь он думал иначе. Теперь он хотел специально нарушить запрет.
И потому, когда снова вдали показались очертания статуи Сфинкса – стража пустыни – его одолели любопытство и гордыня. Он шепнул вознице-ливийцу:
– Останови колесницу возле статуи.
– Да, господин!
Ливиец виртуозно остановил колесницу. Кони, почувствовав руку возницы, резко стали, и легкую колесницу слегка занесло в сторону. Нехези поднял руку, и остальные колесничие остановили лошадей.
К посланцу подъехал командир эскорта. Судя по внешности, это был не ливиец, а египтянин. Совсем молодой военный среднего роста с широкими плечами настоящего воина.
– Ты приказал здесь остановиться, господин? – спросил он.
– Да. Мне нужно посмотреть, что внутри этой статуи.
– Но, это не совсем хорошая мысль, господин. Такие статуи трогать не рекомендуется.
– Ты, египтянин? – спросил Нехези.
– Да. Но за искусство сражаться несколькими видами оружия меня назначили одним из младших командиров ливийской гвардии фараона.
– Как твое имя?
– Хоремхеб.
– Тогда я предлагаю тебе пойти со мной. Конечно, если ты согласен.
– Я обязан исполнять все твои приказы во время нашего путешествия в Фивы. Но, войдя внутрь, мы можем вызвать гнев сильных.
– Сильных? Я до недавнего времени думал так же, Хоремхеб. Но сейчас судьба дарит мне возможность самому побыть сильным и никого не бояться.
– Твоя воля, господин, – покорно склонил голову офицер.
– Я не хочу приказывать тебе, Хоремхеб. Но я хочу заглянуть туда, и я это сделаю. С тобой или без тебя.
Нехези спрыгнул с колесницы и направился к статуе. Хоремхеб последовал за ним, приказав солдатам ждать.
Они обошли вокруг статуи, и Нехези заметил вход. Проникнуть внутрь каменного колосса можно было только одним способом – поднявшись на высоту около 15 метров.
– В эту статую можно попасть только через вот этот вход. Смотри, Хоремхеб. Там есть скрытая дверь.
– Ты прав, господин. Не такая уж она и срытая. Её отлично видно со стороны. Но чтобы туда добраться, нужна лестница.
– И она где-то здесь есть. Не приносят же те, кто сюда заходит, её с собой. Этой крайне неудобно.
– Ты, прав, господин.
– Ты зовешь меня господином, а знаешь, что я всего несколько месяцев назад был простым….
– Я слышал о тебе, господин, – прервал его солдат. – И это неважно кем ты был вчера. Важно кто ты сейчас, а еще важнее, кем ты станешь завтра.
– А ты знаешь, кем я стану завтра? – Нехези посмотрел на Хоремхеба.
– Большим господином. Тебе уготован высокий жребий, и твой час подняться над людьми уже пришел. Доказательством тому служит то, что ты хочешь сделать сейчас. Ни один египтянин не посмел бы проникнуть в Сфинкса. Но ты не боишься, разгневать грозных людей, и значит, боги уже отметили тебя.
– Но ты также последовал за мной. Значит, и тебя ждет высокий жребий?
Хоремхеб смолчал.
Если бы молодые люди могли заглянуть в будущее, то они сильно удивились бы. Много лет спустя этот молодой офицер станет фараоном Египта, женившись на одной из принцесс крови…
***
Солдат расчистил песок под своими ногами, и увидел там лестницу.
– А вот и то, что мы искали с тобой, господин. Лестница. Те, кто приходит сюда, не утруждают себя тем, чтобы прятать её. Присыпали песком и все.
– Отлично! Приставим её к статуе. А ты не боишься гнева богов, Хоремхеб? Ведь мы сейчас совершаем святотатство.
– Богов? – усмехнулся офицер. – А чем они могут напугать меня, господин?
– Проклятием после смерти. Вечным проклятием в царстве мертвых.
– Беглый миг, когда я вижу луч солнца, стоит для меня больше вечности и господства в царстве мертвых.
– О! Да ты из тех, кого в храме Амона называют безбожными нарушителями веры, Хоремхеб. Но для меня это только качество, что отлично тебя характеризует.
– Я держу свои взгляды при себе, господин. И не нарушаю порядок, что установлен в Египте. А мои мысли касаются только меня одного.
Лестница была приставлена, и Нехези первым стал карабкаться вверх. Он отворил дверь, которая скрипнув, обнажила вход внутрь статуи. Тяжелый воздух ударил в нос писца. Это был запах смерти!
Молодой человек без страха шагнул внутрь довольно просторного помещения.
– Да этот Сфинкс внутри полый! Здесь сотню солдат можно разместить, – проговорил он.
Хоремхеб последовал за Нехези.
– Чем только здесь так отвратительно пахнет?
– А ты посмотри себе под ноги, Хоремхеб.
Офицер посмотрел вниз и вздрогнул всем телом. Под его ногами были человеческие черепа. Сотни черепов!
– Что это? Кто же это сделал? – спросил он. – Ты знаешь, господин?
– Не больше твоего. А вот мой дядя, похоже, кое-что знал. Но не пожелал мне ничего рассказывать. Он только сказал, что стоит опасаться людей с татуировками Анубиса на руках.
–Бога мертвых? Я слышал о том, что Сфинксы служат для наказания преступников, но не думал, что это территория стражей мира мертвых, господин. Неужели мы пересекли границу их владений?
– Я же тебе говорил, что мы совершаем святотатство.
– Говорил, но мы потревожили не богов, господин. Стражи опаснее богов. Они существуют на самом деле и умеют мстить. Нам лучше немедленно покинуть это место.
– Иди! Я ведь не держу тебя, Хоремхеб.
– Но я отвечаю за твою безопасность!
– Тогда следуй за мной. Я чувствую, что должен был сюда попасть. Это дорога моей судьбы.
Нехези прошел дальше в другое помещение поменьше зала черепов. Здесь зрелище еще более впечатляющее!
Писец замер на месте.
– Это нам не кажется?
– О! – воскликнул офицер.
С потолка камеры свисали десятки ременных петель, в которых были подвешенные за руки высушенные трупы людей! Вот откуда исходил запах смерти!
Нехези и Хоремхеб закрыли носы ладонями, не в силах дышать этим смрадом.
– Здесь поселилась смерть, господин! Уйдем отсюда.
– Да, да, уйдем, – произнес Нехези, и уже собирался последовать за офицером, но неожиданно до его слуха донесся тихий стон.
Молодой писец испугался, и первым его желанием было бежать, но он сумел овладеть собой. Неужели там, среди трупов был еще кто-то живой? Если так, то он просил помощи!
Нехези вернулся и пошёл на звук. Стон снова повторился, и он увидел голую страшно исхудавшую молодую женщину. Она тихо стонала и пыталась что-то сказать распухшими губами. Она умирала. Юноша охватил её за торс рукой и срезал петлю.
Женщина была необычайно легка от истощения, и писец спокойно вынес её из камеры смерти…
***
Нагую женщину прикрыл своим плащом Хоремхеб, чтобы она, придя в себя, не смутилась, увидев вокруг так много мужчин. Затем офицер немного смочил её губы водой из фляги.
– Она чуть жива, господин, – Хоремхеб повернулся к Нехези.
– Чудом не умерла. Солнце и страшное зловоние должны были убить её.
– Но она жива.
– Жива. Её там поместили не одну, но висевшие вокруг сильные мужчины умерли, а она нет. Некто там наверху не захотел этого. Я же говорил, что мысль заглянуть в Сфинкса, была подсказана мне кем-то.
– Ты говоришь о богах, господин?
– Богах? Нет. Но в школе моего дяди я слышал историю, как наш фараон, еще будучи принцем, заблудился в пустыне и солнце также должно было его убить. Но он выжил и через три дня его нашли. С того самого времени он уверовал в могущество бога Атона.
– Ты намекаешь на то, что и её пощадил Атон?
– Может быть. Ведь Солнце видит и знает все.
Через час женщина очнулась и попыталась вскочить, но Нехези попросил её не беспокоиться и лежать:
– Тебе сейчас не стоит делать резких движений.
– Кто вы? – спросила она, пронзив Нехези взглядом своих огромных голубых глаз.
– Мы слуги фараона. Не беспокойся – мы не дадим тебя в обиду.
– Вы спасли меня из статуи Сфинкса? Вы? Не могу в это поверить. Но как вы могли осмелиться?
– Тебя спас господин Нехези. Именно ему ты обязана жизнью, – произнес Хоремхеб.
– Но вы разве не знаете, кто я? – спросила спасенная.
– Нет. Ты ведь еще не назвала нам своего имени.
– Я была «рабыней-сфинкса», а из них еще никто не оставался в живых! Вы меня слышите? Все заключенные в той страшной статуе, и в других таких же, обречены на смерть и вечные страдания после смерти. Там в статуе я видела лицо смерти.
– Ну, значит ты первая в своем роде. Первая спасенная, на кого смерть только посмотрела.
– Но меня приговорили эти демоны с головами шакалов. И они не оставят меня в покое, пока я не умру. Приговор стражей мира мертвых должен быть исполнен. Слуги Анубиса никогда не оставят своей жертвы, подобно злобным пустынным шакалам. Больше того их гнев падет на вас. И если они сейчас придут сюда, то ваши солдаты не станут вас защищать. Все египтяне боятся этих тайных стражей загробного царства.
– Станут, – решительно заявил Хоремхеб. – В твоих словах есть истина. Но это только если дело касается египтян. А среди моих воинов ливийские наемники. Им плевать на всех Анубисов и всех стражей. Они поднимут оружие по моему приказу. Но, те, кто так поступил с тобой, действительно опасные люди.
– Как тебя зовут, раба Сфинкса? – задал вопрос Нехези.
– Мерани, добрый господин, – ответил спасенный. – Таково действительно мое имя. Именно так назвали меня отец и мать. Затем я часто вынуждена была менять имена.
– А мое имя Нехези и я еще никогда не менял его. А его зовут Хоремхеб.
– Я стану чтить ваши имена, как жрецы чтят имена богов.
– А за что же тебя так жестоко наказали, Мерани? Что можно сделать, чтобы заслужить подобное? – Нехези указал на статую Сфинкса. – Такая ужасная смерть для молодой женщины.
–Я принадлежу к братству… – Мерани запнулась, но затем все-таки произнесла страшное слово, – к братству грабителей могил.
– Нарушители покоя мертвых? – удивился Нехези.
– Да, господин. И ты теперь можешь пожалеть, что вступился за меня. Нас не слишком жалуют египтяне, живущие по указке жрецов.
–Может быть, я и стану об этом жалеть, но сейчас твоя жизнь спасена, и я не стану тебя казнить во второй раз. Я ведь не состою среди тех мясников, что устроили там склад человеческих костей. Считай, что тебе не предназначено умереть сегодня. Ты поедешь со мной в Фивы.
– В Фивы? Но там меня сразу же схватят, господин. Многие там знают меня и жаждут мести.
– Ты уже успела и там наследить? Не много ли ты на себя берёшь, Мерани? На вид тебе не больше 15 лет!
– Мне 148, господин, – поправила его она.
– Тем более! Кто же на тебя там может столь сильно обижаться?
– Я вызвала ненависть жрецов Амона-Ра, – прошептала она.
– Вот как? И грабительница могил, и враг жрецов Амона-Ра? – удивился Хоермхеб. – Не много ли поступков для юной девушки?
– Так повернулась моя жизнь, господин! – гордо ответила она. – Ты был хоть раз в мире мертвых?
– Ты имеешь в виду гробницы? Нет. Я никогда не грабил гробниц.
– Тот, кто идет туда не просто смелый человек, но человек бросающий вызов всем властным людям Египта и его традициям. Понимаешь, что это такое? Не отвечай! Я вижу, что ни ты, ни он, ничего не знаете о нас.
Нехези не стал спорить с девушкой и примирительно произнес:
– Мой дядя также не в чести у жрецов Амона в Фивах. Но все-таки потихоньку продвигается по этой жизни и без их благословения. Ничего! Я дам тебе новую одежду, и ты преобразишься. Неужели ты боишься испытать судьбу еще раз? Вы ведь, как ты говоришь, люди смелые и рисковые.
– Говорят, что вам плевать на все проклятия фараонов, – поддержал Нехези Хоремхеб. – И тебе боятся Фив?
– Я ничего не боюсь, – с вызовом произнесла Мерани. – Но сейчас я слаба и не смогу выдержать пытки достойно.
– Я сумею тебя защитить, Мерани. Не бойся. Но ты действительно слишком слаба, чтобы сейчас передвигаться с нами. А мы не можем здесь сильно задерживаться. Как же быть?
– Нет, нет, господин! Ты не знаешь силы нашего братства. Я глотнула воды и вполне смогу стоять третьим в одной из твоих колесниц. Она меня выдержит – я стала совсем тощей и невесомой.
– Тогда ты поедешь со мной в моей колеснице, – произнес Нехези…
***
Отряд прибыл в город. Боевые легкие колесницы с шиком подкатили к воротам, у которых стояла стража из 10 воинов. Это были довольно невысокого роста худощавые и смуглокожие солдаты египетского корпуса Амона.
Нехези знал, что они недолюбливали ливийцев и в городе между ними постоянно происходили кровавые потасовки. Вооружение солдат Амона составляли длинные деревянные копья с бронзовыми наконечниками и квадратные деревянные шиты. Из одежды на воинах только полотняные юбки до колен, некогда белого цвета, но теперь посеревшие от пыли.
Большие ворота только распахнулись, чтобы пропустить приезжих. Впускали всех без каких-либо вопросов. В город шла большая толпа торговцев. Они рвались на рынок с намерением сбыть горожанам столицы свой товар.
Увидев колесницы, торговцы отошли в сторону и стали кричать своим рабам, быстро отогнать с пути мулов и ослов с поклажей. Ехал важный чиновник.
Фивы называли в то время «семивратными» по количеству городских ворот. Здесь Нехези вырос, и он любил этот город и считал его самым лучшим местом в Египте, хотя еще мало, где успел побывать.
Город со времен Среднего царства стал столицей Египта, и сюда переместилась ставка фараона и его двор. С тех пор Фивы необычайно выросли в размерах и неустанно раздавались вширь. Сюда стекалось со всего Египта множество товаров, и город буквально лопался от довольства, изобилия и богатства.
Дядя убеждал Нехези, что Фивы самый процветающий город обеих земель, и никто не сравнится с ним по количеству великолепных храмов и дворцов. А старый Бата знал, что говорил. Он побывал за свою долгую жизнь во многих местах и в Мемфисе, и в городах Дельты, и в Нубии, и даже в далекой Сирии. Никто не знал так хорошо, культы богов разных частей Египта и разбирался в хитросплетениях борьбы жреческих группировок за власть и влияние.
Самым богатым культом в Фивах был культ Амона-Ра, солнечного бога, покровителя фараонов. И именно храмы Амона были самыми большими и величественными. Сокровищница жрецов этого культа, по мнению многих, была столь велика, что из неё можно было бы содержать несколько тысяч воинов в течение 20-30 лет!
Хотя сейчас у Фив появился достойный конкурент и вся слава и величие могли легко переместиться в гордый Ахетатон. Говорили, что скоро фараон переедет туда навсегда. Нехези уже видел грандиозность нового города своими глазами.
Они проехали в город. И уже за воротами Нехези приказал остановиться и слез с колесницы. За ним последовала Мерани. Нехези взвалил себе на плечо тюк с личными вещами.
– Хоремхеб, веди своих людей в казармы и дай им отдых. Здесь уже со мной ничего не случится.
– Но, господин. Мне приказано всюду тебя сопровождать. И я не смею ослушаться этого приказа.
– Мне не хотелось бы появляться на улицах города в сопровождении целого отряда. Да и не хочу я ехать на колесницах по набережной. Я пройду по кварталам ремесленников и писцов. А там колесницы не пройдут.
– Тогда я пойду с тобой один. А ливийцы и сами найдут дорогу в казармы.
– Против этого я возражать не могу. Отдавай приказы и идем.
***
Семивратные Фивы широко раскинулись на обоих берегах Нила, русло которого здесь было широким и полноводным.
Колесницы устремились к широкой набережной. Ливийские наемники не заставили себя просить дважды и помчались к своим казармам – к развлечениям и выпивке. Слишком долгое путешествие они совершили по раскаленным пескам пустыни.
Нехези, Мерани и Хоремхеб углубились в рабочие кварталы.
Вдоль реки располагались сотни лавок и мастерских, и гомон стоял неимоверный. Люди спорили, ругались, смеялись, торговались, обсуждали новости.
Можно было только удивляться тому обилию различных народов, которые собрались в столице фараонов. Кого здесь только не было!
Чернокожие африканцы совсем не выглядели экзотикой. Сказывалась близость богатейшей провинции Египта золотоносной Нубии. Хотя в то время нубийцев хватало и на улицах других городов.
Рядом с ними были финикийские моряки с характерными тонкими талиями. Они прибыли сюда по Нилу со своими товарами и рассчитывали на большую прибыль. Черные волосы мореплавателей заплетены в традиционные три длинные косички, спадающие на плечи.
С моряками шествовал степенно критский купец, привезший на рынок ценнейший товар – выдержанную древесину – бревна, сплавленные из Ливана.
Здесь же были и полностью беловолосые, голубоглазые и светлокожие мужчины и женщины. Это были ливийцы, которых в последние годы в Египте стало слишком много. Эти жители северных пустынь охотно поступали на службу в ряды армии фараона.
– А у ливийцев неплохие женщины, – сказал Нехези, обратившись к Хоремхебу.
– Беловолосые? Да, хороши, но их мужчины необычайно вспыльчивы и ревнивы, господин. И только за взгляд, показавшийся им вызывающим, могут устроить драку. Они считаются почетными гостями Страны Кемет (Египта) и их запрещено задевать стражам порядка.
– Только стражи постоянно нарушают этот приказ. Особенно солдаты корпуса Амона. Мой двоюродный брат служит в Мемфисе, а не здесь, но приезжая сюда, постоянно затевает с ними драки.
– Мне это знакомо, господин. Я с трудом прижился среди ливийцев в качестве командира. Но воины они отличные. Хотя и дороговато обходятся египетской казне.
– А меня всегда удивляла их кожа. Странные люди эти ливийцы, – произнесла Мерани, которая была, как и все египтянки стройной, но смуглокожей. – Они жители пустыни, и непонятно почему кожа у них столь светлая!
– А ты не знаешь? – спросил Нехези.
– Нет, Просвети меня, господин.
– Я слышал это от своего дяди. Он человек мудрый. Содержит школу писцов. Он говорит, что ливийцы в свою пустыню пришли из-за моря из странной страны, где правили великие правители божественного происхождения. И были они все как на подбор высокого роста и светлокожие. Дядя слышал эту историю в древнем храме в городе Саисе, который находится на севере Египта. И поэтому эти люди, как потомки богов, считают себя много выше всех здесь присутствующих.
– И ты веришь в это, господин?
– Не знаю. Мой дядя считает, что именно так и было. Но теперешние ливийцы давно растеряли таланты и знания своих божественных предков. Они давно превратились в варваров, и ничего кроме внешности от предков у них не осталось.
Дорога еще более расширилась, и народу стало много больше. Они попали в торговые ряды.
– Ты ведешь, нас к своему дяде, господин? – спросил у Нехези Хоремхеб.
– Именно к нему. Там мы сможем отдохнуть помыться и переодеть нашего спасенного друга. А то мне потом идти во дворец фараона, для передачи послания от его деда.
– Во дворец? – искренне изумилась Мерани. – Но кто же ты такой, господин, что тебя принимают во дворце Его святейшества?
– Меня там еще никогда не принимали, до этого. И это будет мой первый визит туда. И если повезет, то не последний. У нас судьбы людей иногда складываются странным образом. Попасть во дворец – редкая удача.
Теперь они попали в гущу простого народа. Рядом шли уже не чопорные ливийцы, которые скрылись из виду, а группа простых крестьян. У них были смуглые и загорелые тела бронзового цвета, прикрытые только сероватыми набедренными повязками. Он тащили тяжелые корзины с мукой. А небольшой коренастый человек нес на могучих плечах целого теленка, сгибаясь под своей ношей.
Крестьяне покорно уступали дорогу блестящему придворному, каким казался Нехези, и офицеру гвардии фараона. Мерани, в большой, ей не по размеру, солдатской накидке, все принимали за раба господина и искренне удивлялись тому, что не раб тащит вьюк, а сам придворный.
Вдруг, прямо перед ними возникла фигура в темном плаще. Она загородила дорогу Нехези, и тот вынужден был остановиться.
– Ты загородил мне путь, почтенный, – твёрдо произнес писец.
Черное от загара лицо незнакомца выглядело зловеще. Колючий взгляд темных глаз пронзал насквозь. Зачесанные назад намасленные волосы. Орлиный нос и шрам, пересекавший левую щеку.
– Ты, юноша, вязал то, что тебе не принадлежит, – тихо произнес он. – И тебе дается шанс отдать это сейчас. И тогда мы забудем, что видели тебя.
– Принадлежит вам? – Нехези посмотрел на Мерани и понял, что это он говорит о ней.
Писец удивился, как эти шакалы так быстро сумели все пронюхать.
– Ты ошибся, почтенный. Я не брал того, что принадлежит тебе.
Из-под плаща показалась рука. Черный палец уперся в Мерани.
– Она знает многое из того, что простому человеку знать не следует! Мы заберем её с собой и исправим зло, что ты сделал! И больше никогда не становись на пути у хранителей!
– Нет! – решительно заявил Нехези. – Этот человек принадлежит мне!
– Ты не понял меня, юноша. Ты молод и я могу тебя простить на первый раз. Смотри.
Незнакомец показал ему на татуировку на своей руке. Это был знак темного бога мертвых Анубиса! Нехези не отступил ни на шаг и не дрогнул.
– Этого человека ты не получишь! И лучше тебе отступить.
Рядом стал Хоремхеб, и его могучая рука легла на рукоять бронзового меча.
– Ты разве не слышал, что сказал тебе, господин?
Лицо стража расплылось в злобной усмешке.
– Вот как? Я был послан, чтобы решить дело миром. Но вы вызвали Его гнев. Спросите девушку о лике бога смерти. Она видела его, и он может явиться и вам. Вы не знаете, с какими силами вы связались.
После этих слов незнакомец скрылся в толпе…
***
Старый Бата был восхищен внешним видом своего племянника и усадил его на самое почётное место.
– Вот видите, как помогает в жизни образование, что вы получаете в моей школе? – назидательно спросил он и посмотрел на десяток юношей и мальчишек, что толпились вокруг. – Узнаете ли вы вашего товарища Нехези? Нет? А я вам говорил, что не стоит лениться, а стоит старательно запоминать все, чему я вас учу. Каково! Я отвез его в новый город, и он прибыл обратно уже в золотой одежде послом к Его святейшеству фараону.
В душе старого Бату шевельнулась зависть, и он в этот момент пожалел, что не отправил в Ахетатон своего старшего сына. Ну да что сделано, то сделано.
– Дядя, я бы хотел, чтобы одели вот эту женщину.
– Твоя рабыня? – спросил Бата.
– Мерани совсем не рабыня. Я подобрал её дорогой и хочу, чтобы она была постоянно рядом. Ей угрожает опасность.
– Вот как? – удивился старик и приказал всем разойтись. Никто не должен мешать ему беседовать с любимым племянником.
Когда они остались одни, Нехези все рассказал дяде о случившемся с ним в пустыне.
– Ты сошел с ума, племянник! – схватился за голову старый Бата, выслушавший эту исповедь. – Я же давал тебе совет не становиться на пути людей со знаками Анубиса и носящих черную одежду.
– Но я хотел посмотреть, что внутри Сфинкса. А когда увидел эту молодую женщину, то не мог её не спасти. Жалость затопила мое сердце.
– Жалость? Вот глупейшее из человеческих чувств. Я вот всю жалость своего сердца изливаю на себя самого. И это правильно. Это помогло мне дожить до старости.
– Дядя, не стоит говорить, чего мне не следовало делать. Ведь все равно это уже сделано, и ничего поправить нельзя.
– К сожалению.
– Пусть так. Меня интересует кто эти люди, и что может Мерани грозить?
– Стражи царства мертвых, дорогой племянник. С ними считаются даже фараоны Египта. Понимаешь? Фараоны! Эти люди неуловимы и вездесущи. Их карающая рука не знает пощады. И сейчас тебе совсем небезопасно быть в моем доме. Самым надежным укрытием может стать дворец Его святейшества, но и там я не поручусь за твою безопасность, Нехези.
– Они так могущественны?
– Более чем, мой племянник.
– Но тогда почему они не могут защитить гробницы мертвых от грабителей? Если они столь сильны, то почему проигрывают схватку с ворами?
– Эх, Нехези. Я же говорил тебе, что прятаться всегда легче, чем ловить. Да и у самих грабителей неплохая организация, будь они трижды прокляты.
– Скажи, дядя, а эти слуги Анубиса связаны со жрецами заупокойных культов или нет?
– Зачем тебе знать это, племянник? Ты суешь нос в такие дела, от которых стоит держаться подальше. Ты хоть и одет как вельможа фараона, но не заносись высоко. Пока ты еще никто в этом мире…
***
Человек с едва видимыми знаками на лице – они практически слились с его загорелой кожей – появился внезапно и посмотрел прямо в глаза Бата.
Старик вздрогнул от неожиданности и его язык словно прирос к гортани.
– Ты нарушил покой мертвых, – зазвучал голос в голове старика, но губы незнакомца даже не шевельнулись.
– Я… я не посмел бы… – залепетал старый учитель.
– Ты не уберег своего племянника от святотатства. Он посмел нарушить покой Сфинкса. Он похитил оттуда женщину, приговоренную стражами мертвых и проклятую Анубисом, повелителем царства мертвых. И ты исправишь его ошибку!
– Я… исправлю, но как? – пролепетал Бата.
– Ты исполнишь наше повеление, если не хочешь навлечь проклятие на своего племянника и своих сыновей. Ты ведь этого не хочешь, Бата?
– Нет.
– Вот и отлично. Анубис желает увидеть твою преданность и тогда дарует тебе свое прощение.
– Вы хотите жизнь моего племянника и его рабыни?
– В свое время мы скажем, что хотим.
Черный человек усмехнулся. Страх Бата веселил его.
– А ты бы смог его предать?
– Кого, господин? – спросил старик.
– Твоего племянника.
– Нехези? Во имя жизни моих сыновей – да.
– И тебе не жаль этого храбреца?
– Жаль, но в его душе есть что-то темное и меня это пугает. И иногда я хочу его смерти.
– Вот как? – незнакомец был явно удивлен ответом Бата.
– Да. Он несет опасность для моей семьи. Я чувствую это, хотя не знаю в чем эта опасность.
Но незнакомец уже исчез, словно растворился в воздухе?
1358 год до новой эры
Шестой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Фивы – город Мертвых и город Живых
На восточном берегу Нила, там, где вставало солнце, раскинулся многолюдный город живых с прославленными храмовыми ансамблями Ипет Рес и Ипет Сут, дворцами фараона, усадьбами знати с садами и водоёмами, прекрасным портом с гаванью, ремесленными и торговыми кварталами, рынками.
Храмы Ипет Рес и Ипет Сут называли чудом света. Ими восхищались иностранцы и гордились египтяне. Эти сооружения воздвигнуты в честь великого Амона-Ра и соединены между собой длинной аллей из сорока каменных сфинксов, расположенных на одинаковом расстоянии друг от дуга. Их воздвигли по приказу его святейшества фараона Верхнего и Нижнего Египта Аменхотепа9 Третьего, отца ныне царствующего фараона Аменхотепа Четвертого10.
На западном берегу, ближе к реке, в долине высились поминальные храмы фараонов разных династий, а в скалах Ливийского хребта укрывались гробницы знати. Здесь не было людей, кроме жрецов заупокойного культа и редких «шакалов пустыни» – грабителей могил, которые промышляли на той ниве «где не сеяли».
Деление каждого города Древнего Египта великой рекой Нил на две части было традиционным: культ мёртвых связывался с западом, откуда наступала безжалостная пустыня, и где бог солнца Ра спускался в подземный мир.
Нехези смотрел в сторону города мертвых, и ему показалось, что он увидел несколько фигур в черных одеждах. Но стоило ему повернуться к Мерани и указать ей на эти фигуры, как они в одно мгновение исчезли, словно бестелесные призраки.
– Ты что-то видел там, господин? – спросила его девушка.
– Нет. Мне показалось, что там были черные фигуры. Но всему виной солнце.
– Так выглядят стражи мира мертвых.
– А что ты знаешь о них?
– Я думаю, что они не люди в обычном смысле, господин.
– Не люди? А кто?
– Они вышли из темного подземного мира, где правит их страшный господин – бог с головой шакала Анубис.
– Я думал, что ваше братство не верит в богов.
– Мы выступаем против несправедливости этого мира и мира загробного.
– Несправедливости?
Но ответа Нехези не услышал. Мерани неожиданно пропала! Он обернулся и не обнаружил её рядом.
– Мерани! – позвал он, но никто ему не ответил.
Нехези стал метаться по террасе, но нигде не мог найти её.
– Твоя рабыня была приговорена Анубисом к смерти! – раздался голос откуда-то снизу. И Нехези почувствовал, как каменные плиты заходили у него под ногами.
– Кто это говорит? – спросил он. – Покажись?
– А ты уверен, смертный, что сможешь созерцать мой образ? – пришел ответ. – Ты уверен, что мой лик не ослепит тебя? Готов ли ты созерцать непознанное?
– Покажись!
– Ты желаешь сделать шаг и увидеть то, что лежит за Гранью? Хорошо! Ты увидишь!
Нехези увидел Свет. В громадном помещении с расписными колонами стоял трон и на нем восседал гордый человек со знаками царской власти в руках.
– Кто это? – спросил он. – Кто этот человек на троне?
– А ты разве не видишь его лица?– спросил таинственный голос.
– Нет. Все залито светом, и я не вижу кто это такой.
– Этот человек предатель. Он предал своего господина и занял его место.
– Предал фараона? Если он сидит на троне, то значит…
– Значит он сел на место своего повелителя. Но рядом с ним притаился враг. Он сам пригрел на своей груди своего палача. Ты видишь врага?
– Нет. Я вижу только фараона.
– Но враг рядом. И у тебя будет шанс от него избавиться.
– У меня? – удивился Нехези. – Но я так далеко стою от трона Египта.
– Уже нет. Ты начал свое восхождение.
– Я? – испугался Нехези. – Я начал восхождение? Но неужели ты хочешь сказать, что я займу трон?
– Нет. Трон ты не займешь, но будешь поблизости от него. И будешь стоять рядом с фараоном. Твое место будет подле трона. Рядом с предателем.
– Предателем?
– Да, ибо тот, кого ты видишь сейчас на троне в море света, предатель. Он взял корону своего господина. И рядом с ним я вижу тебя. А рядом с тобой в темном углу еще один предатель. Но он уже предаст человека на троне. И виновен в этом будешь ты.
– Я? Но почему?
Свет померк у Нехези перед глазами, и он опустился во тьму. Он закричал от страха, и кто-то там во тьме ударил его по щеке.
– Рука божества! – прошептал Нехези. – Мою щеку сковало холодом.
– Господин! Что с тобой? – Нехези увидел перед собой лицо Мерани и обнаружил, что он лежит на каменных плитах…
****
Нехези прибыл во дворец фараона в сопровождении Хоремхеба. Его беспрепятственно пропустили, так как он показал знак посланца от достойного Иуйя из Ахетатона.
Церемониймейстер призвал одного из слуг и повелел показать прибывшим господам, куда им надлежит идти:
– Эти люди будут присутствовать на приеме у его святейшества фараона, да живет он вечно.
Слуга в белоснежной одежде с ярким нагрудным ожерельем и жезлом в руке, повел их среди многочисленных переходов роскошного дворца фараонов в Фивах, построенного еще при Аменхотепе I и значительно расширенного при Тутмосе III11. Этот дворец воздвигнут лучшими архитекторами Египта, и был воистину достоин названия великолепного. Ранее Нехези еще никогда не видел таких сочных красок, такого вкуса и такого изящества. Жилище фараона издали это одно. Его видели все жители священного города Фивы до последнего раба. Но попасть внутрь цитадели царей совершенно иное.
Даже слуги во дворце были облачены в яркие одежды и многие имели богатые украшения. Нехези поразился их количеству. Здесь было не менее нескольких тысяч человек, которые служили владыке Верхнего и Нижнего Египта. Роскошь вошла в моду и стала частью придворного Египта со времен царствования фараонов Тутмоса IV и Аменхотепа III. Именно тогда слава о великолепии столицы фараонов полетела по миру.
В громадном зале, где в самом центре был поставлен трон для фараона, толпилось множество жрецов, придворных и военных чинов. Наемные музыканты играли на арфах, лирах и флейтах, услаждая слух гостей владыки. Сверкали драгоценные камни и золото на одеждах вельмож. У военных было изукрашенное лучшими ювелирами оружие. Эхнатон любил так одаривать отличившихся в пограничных стычках с варварами полководцев.
Нехези сильно волновался, когда вошел под великолепные расписные своды. Он повернулся к Хоремхебу и спросил его:
– Ты уже бывал во дворце?
– Да, но в парадном зале я в первый раз. Меня никогда не приглашали на прием самого фараона. Здесь я вижу много военачальников. Вот там стоит командующий корпусом Мерфи Тутмос. А вон начальник ливийской гвардии господин Па-Баста.
– Твой командир?
– Да. И он с удивлением таращит на меня свои выпуклые глаза. Не понимает, кто меня сюда пригласил. Боится, что я отмечен милостью фараона. Па-Баста слишком дорожит своей должностью. Вдруг да его сместят с должности, а она приносит ему неплохой доход.
– А тебя хотят назначить вместо него? Он старик, хоть и крепкий, а ты молод.
– Сейчас рано об этом мечтать, но в будущем все может измениться. Хотя я хотел бы служить фараону на поле боя. Спокойная должность придворного солдата не по мне.
– Ты бы отказался от чина офицера придворной гвардии? – удивился Нехези. – Это элита нашей армии.
– Отказался бы? Нет. Разве можно отказать фараону?
Они отошли в ту часть зала, где стояли несколько десятков женщин. Все они держали в руках цветы лотоса. Их белые платья были по местной моде украшены яркой вышивкой и богато усыпаны драгоценностями. Пышные парики женщин были низко надвинуты на лоб и перехвачены гравированными обручами из золота.
Еще дальше стояли особняком жрецы Амона. Эти тихо переговаривались между собой, и на их лицах читалось недовольство.
– Жрецы, – прошептал Хоремхеб.
– Да. Это посланцы храма Амона-Ра. Они постоянно ходят к фараону, как говорит мой дядя, и просят его вернуться к культу Амона и отринуть новый культ Атона, который фараон все больше и больше жалует своими милостями.
– Но не заметно, чтобы у них это получалось.
– Фараон настроен решительно проводить в жизнь политику нового культа единого бога Атона.
– Смотри! – Хоремхеб толкнул Нехези, и показал ему на появившегося нарядного придворного с жезлом в руке.
– Кто это?
– Сам господин Меритенса – церемониймейстер фараона. Тот, что встречал нас у входа во дворец. Но сейчас он нарядился с особой пышностью. Я знаю его давно. Он часто бывал в наших казармах. Он пришел объявить о выходе Эхнатона. Сейчас все начнется.
Они замолчали, и то же самое сделали все, кто собрался в зале. Музыканты прекратили играть.
Меритенса торжественно взмахнул жезлом и громким голосом произнес:
– Его святейшество, фараон Верхнего и Нижнего Египта, живущий в правде, избранник Ра, прекрасное дитя великого Атона, наш владыка Аменхотеп IV!
Глашатай назвал фараона еще старым его именем Аменхотеп. Хотя уже несколько месяцев как фараон окончательно сменил свое имя на Эхнатон. Это был решительный вызов жрецам других культов, а особенно культу Амона-Ра. Верховные жрецы Амона привыкли занимать большие должности и весьма влиятельные посты при дворе отца нынешнего фараона Аменхотепа III. Имя фараона – Аменхотеп (Угодный Амону) – означало приверженность старому культу. Новое имя Эхнатон (Дух Атона) свидетельствовало о решительном повороте в государственной политике.
В зале появился он – повелитель громадной империи, в сопровождении своей любимой жены царицы Нефертити и четырех придворных в белых жреческих одеждах. Это были жрецы бога Атона.
Нехези впервые видел фараона так близко. Он не был красив, владыка обоих земель, и его внешность скорее отталкивала, чем привлекала. Фараон был узок в плечах и имел полные бедра. Совсем не похоже на образец мужественного повелителя-воина, который ввел в Египте великий фараон Тутмос III, завоевавший множество стран.
Худые руки владыки, явно не привычные к мечу и копью, были украшены массивными браслетами из золота. Лицо фараона также совсем не походило на гордые профили мужественных правителей 18-й династии, скульптуры которых высились в этом зале. Кожа фараона была испорчена многочисленными оспинами. Большие выпуклые глаза, высокий лоб, худые щеки. Его голову венчала корона с традиционным царским символом – золотым Уреем.
А вот царица Нефертити действительно поражала своей красотой. Высокая ростом, с длинной шеей и тонким, словно выточенным резцом мастера лицом, она пленяла всех, кто её видел. Нехези, не отрываясь, смотрел на огромные синие сияющие глаза повелительницы, на её красиво очерченные губы. На царице было роскошное длинное платье с вышивкой. На её миниатюрных ступнях – золотые сандалии украшенные самоцветами. Её голову венчала высокая тиара, надвинутая на лоб с двумя закругленными концами, плотно скрывавшими уши женщины.
Глашатаи после появления фараона разом воскликнули:
– Жизнь! Кровь! Сила! Фараон! Фараон! Фараон!
После этого возгласа все присутствующие пали ниц, приветствуя владыку. Повалились на колени и Нехези с Хоремхебом.
Фараон сел на трон. Слуги принесли небольшой стульчик для царицы Нефертити, и она расположилась рядом со своим супругом. Эхнатон разрешил придворным подняться.
– Здесь ли мой чати (визир или министр в Древнем Египте) по военным делам? – спросил Эхнатон.
– Я здесь, владыка, – вперед выступил мужчина в белой рубахе и юбке. На его широком поясе были укреплены ножны с мечом. В руках он держал жезл «священного быка войны» – символ его высокого сана.
– Мне говорили, что ты хочешь сообщить нечто важное? Я не мог выделить тебе время раньше, но сейчас я слушаю тебя.
– Владыка, к нам едет посол от царя Вавилонии Буррабуриаша с изъявлениями покорности и обещанием дани.
– И это все, что ты хотел нам сообщить? Если речь пойдет о военном союзе, то разбирайся в этом сам.
– Но, владыка, царь Вавилона послал к тебе не простого гонца, а своего сына царевича Хамаша с многочисленной свитой. Он царской крови и ждет почестей от самого фараона Египта, мой повелитель.
– Хорошо! Я приму сына царя Вавилонии. Ты отправил навстречу посланцу эскорт достойный его происхождения?
– Да, владыка. Его будут сопровождать 100 колесниц твоей личной гвардии. Но это еще не все, повелитель. Наши Сирийские союзники весьма обеспокоены усилением царства хеттов.
– А разве хетты предпринимали попытки нарушить наши границы или границы наших союзников в Сирии или Палестине?
– Пока нет. Крупных атак хетты пока не предпринимали, но могут предпринять. И нам стоит усилить наши гарнизоны в Сирии.
– Посылать войска? Но это значит начать войну с хеттами. Я не желаю войны. Мои предшественники и так значительно расширили границы Египта и распространили свою власть на многие народы. Хватит этих бессмысленных войн! Они разоряют нашу страну!
Эхнатон жестом дал понять чати, что с ним говорить более не желает. Затем он обратил внимание на жрецов Амона.
– Вы пришли ко мне по делу, слуги Амона-Ра? – недовольно спросил фараон. – Я готов вас выслушать.
Вперед выступил старик с лысой головой в белом одеянии с золоченным посохом в руке.
– Мы пришли к тебе, фараон от имени и по повелению Владыки Солнца Амона-Ра! От бога, который возвеличил твоих предков! – торжественно провозгласил жрец. – Я верховный жрец моего бога заявляю тебе – отринь от себя ложные символы веры и вернись к почитанию истинных богов Страны Кемет. Сила Египта именно в незыблемости культов наших богов и в первую очередь культа Амона-Ра! Если ты забыл, фараон, о том, как был наказан много веков назад фараон Хуфу и его наследники, то я могу тебе напомнить об этом!
– Я не нуждаюсь в уроках истории, жрец!
–Но я все же тебе напомню их! – гордо продолжил жрец.
Он стал говорить о немилости бога Ра и о том, как он отвернулся от Хуфу и его семьи. Рассказ дошел до момента как сам солнечный бог породнил наследника от смертной женщины и даровал ему корону царства Верхнего и Нижнего Египта.
Фараон выслушал жреца с каменным лицом и ничего не произнес в ответ. Вместо него вперед выступил один из жрецов Атона, который стоял рядом с троном.
– Я жрец бога Атона Мерира, именем бога моего заявляю тебе жрец Амона – ты неверно истолковал волю божества!
– Неверно?! – вскипел жрец Амона-Ра. – И это ты смеешь говорить верховному жрецу, посвященному в древние тайны? Ты предатель и распутник, изгнанный из состава жрецов Амона-Ра с позором!
– Меня изгнали за то, что я был просветлен моим владыкой фараоном Эхнатоном, первым слугой Атона. Вы жрецы Амона-Ра не желаете свидетельствовать истину, и ваши уста извергают ложь! Вы не хотите терять своих доходов и богатств и в целях личной наживы сохраняете культ Амона в ущерб Атону, культ которого укрепляется в Египте по воле нашего фараона.
– Наши богатства принадлежат не нам, скромным слугам, но самому Амону-Ра! И не тебе считать то, что даровано храмам Его святейшеством и его божественными предками.
Эхнатон наконец также заговорил:
– Вы жрецы Амона-Ра не хотите меня понять. В молодости блуждая в пустыне, где я заблудился, потеряв свою свиту, ко мне пришел Атон, и окутал меня своим божественным светом. Он сказал, что он единственный великий бог Египта.
– Ты ошибаешься, о царь! – бесстрашно произнес старый жрец. – Амон более велик, чем Атон.
– Там в пустыне, жрец, воздухом жизни был воздух нагретый солнцем. И солнце – это Атон! Бог оставил вот эти следы на моем лице, сделав его безобразным в память о своем милосердии. Атон открыл мой рот, чтобы я мог говорить! И я передал тебе его волю. Так почему ты упорствуешь?
– Я упорствую в истине, фараон. Так повелел мне великий Амон-Ра. Упорствовать и свидетельствовать истину до самой смерти! Культ же бога Атона пришел в Египет из Сирии, и он тождественен с культом сирийского бога Адона. И в нашей стране он прижился как один из богов в Гелиополе, и его имя преобразовалось из Адона в Атон. Но разве можно сравнить его с великим богом Амоном-Ра? Подумай об этом, фараон! Ты ошибаешься, и твоя ошибка дорого будет стоить Египту.
– Ты снова меня не понял, жрец! Атон не может спорить с Амоном или с другим богом Египта. Атон – единственной бог мира, а не только Гелиополя или Египта. Атон создал небеса, чтобы сиять на них. И он ежедневно взирает на все, что создал!
– Ты отбираешь земли и доходы у храмов – достойно ли это повелителя Египта? – продолжил жрец свои обвинения в адрес фараона. – Ты даешь большие подарки только культу Атона. И храмы в честь него растут. И строиться новый город Ахетатон и поговаривают, что именно туда намерен ты переместить свою ставку и столицу государства. Это так?
– Да! Ахетатон станет новой столицей царства Египетского. Этот вопрос уже решен. И не смей мне возражать жрец. Я хорошо знаю все ваши уловки! Меня не так просто провести! В Ахетатоне нет, и не будет жадных жрецов набивающих подвалы своих храмов золотом и ценными предметами! Та будет новый центр нового Египта!
– Но этим ты можешь вызвать не только недовольство, но проклятие Амона-Ра! – не унимался жрец.
– Государь – это угроза! – Мерира повернул свое лицо к владыке. – Они осмеливаются угрожать тебе! А что будет с нами твоими верными слугами и слугами Атона? Разве не ты правишь Египтом, а жрецы Амона-Ра?
– Не сбивай государя, мерзкий предатель! В моих словах не было угрозы Его святейшеству! Я только изложил волю божества!
Фараон Эхнатон поднял вверх свою худую руку, требуя тишины. Все затаили дыхание. По лицу фараона пробежала судорога – а это был верный признак того, что он впадает в гнев.
– Я выслушал твои слова, верховный жрец храма Амона-Ра! Я приму решение!
– Но не медли, фараон! Боги ждут от тебя дел угодных им!
– Боги или вы? – Эхнатон вскочил с трона. – С каких же пор ты стал единственным толкователем воли богов?
– С тех самых пор как они стали отворачиваться от тебя, фараон, – смело ответил верховный жрец Амона-Ра.
Он повернулся к своим спутникам и сделал им знак уходить. Жрецы Амона-Ра поклонились и гордо удалились из зала.
Фараон был вне себя от злости, но еще один придворный по имени Эйе склонившись к нему, проговорил:
–Умерь свой гнев, повелитель. Скоро мы возьмемся за них всерьез. Лучше послушай, что привез тебе посланник от деда твоего почтенного Иуйя. Сядь на трон, государь. Подданные смотрят на тебя.
Эхнатон внимательно осмотрел присутствующих на его приеме, и взгляд его остановился на Нехези.
Молодой писец, увидев внимание владыки, пал ниц.
– Вот этот юноша? – спросил фараон у Эйе.
– Да, владыка. Мне доложили, что это он.
– Подведи его ко мне!
Фараон снова сел на трон. Эйе подошел к Нехези. Юноша впервые увидел этого известного чиновника, который уже тогда оказывал на политику Египта большое влияние. Эйе был отцом царицы Нефертити. Немолодой человек среднего роста и худощавого крепкого сложения. Тогда ему было уже за 40 лет, и он занимал высокую придворную должность смотрителя лошади фараона (ему были подчинены все конюшни фараона и сотни слуг и колесничих).
– Его святейшество желает говорить с тобой.
– Я прибыл ко двору Его святейшества с посланием от почтенного Иуйя из нового города Ахетатон.
– Пойдем. Владыка готов тебя слушать.
Молодой писец приблизился к трону и снова пал ниц, поцеловав пол и самых ног фараона.
– Встань, – повелел фараон. – Ты прибыл из Ахетатона?
– Да, владыка. У меня послание от почтенного Иуйя.
Эйе протянул фараону свиток папируса, взятый у Нехези. Тот принял его и развернул для чтения.
«Владыка!
Посылаю к тебе своего писца по имени Нехези. Он проявил небывалые для его возраста способности к сочинению священных текстов.
Приблизь к себе этого юношу и дай ему хорошую должность при твоем дворе. Тебе скоро понадобятся умные и преданные твоему делу люди.
Он верит в единого бога Атона и понимает все козни жрецов Амона-Ра. Они не сумеют его обмануть.
Твой город строиться с небывалой быстротой и старанием. Скоро можно будет оживить город, перенеся туда твою столицу….»
Прочитав послание, Эхнатон снова посмотрел на юношу.
–Иуйя пишет мне, что ты настоящий клад для моего двора. Мастерски владеешь письмом и неплохо сочиняешь гимны. Да еще верный сын Атона. Такие придворные мне нужны. Что за должность у тебя при моем деде?
– Я писец господина Иуйя.
– И все?
– Да, владыка.
– Мы наградим тебя большими почестями, Нехези. Но я хочу убедиться, что ты действительно знаешь гимны в честь Атона. Можешь прочесть что-то по памяти?
Нехези подтвердил свое умение.
– Тогда прочти нам гимн Атону! – приказал фараон.
Нехези начал читать гимн:
Когда ты сияешь с восточного горизонта,
Ты наполняешь всю землю своей красотой.
Когда ты тонешь за западным краем небес,
Земля, покрытая мраком, словно объятая смертью.
Фараон был доволен, и суровость с его лица сразу же слетела.
– Я возьму тебя ко двору, Нехези. Эйе, ты жаловался, что умных людей у тебя не хватает. Вот тебе подарок от моего деда Йуйя. Возьми этого молодого человека в свою свиту.
– Буду рад принять его, о, владыка, – покорно склонил голову Эйе.
– Меритенса! – позвал фараон.
– Да, владыка, – вперед снова выступил церемониймейстер.
– Пусть писцы запишут, что Нехези получает должность писца при моем чиновнике Эйе. Отныне ему дано право – бывать при дворе и право состоять в моей свите.
Нехези снова повалился в ноги фараону и снова поцеловал прах у его сандалий.
– Меритенса! Еще одно! Запиши, что Нехези отныне даруется привилегия целовать не прах у моих ног, но кончик моей сандалии!
Придворные, услышав это, зашептались. Незнакомому юноше была оказана громадная честь.
Нехези получил разрешение отойти от трона фараона и вернуться на свое место в зале.
Хоремхеб поздравил Нехези с высокой милостью.
– Я же тебе говорил, что тебя ждет высокий жребий, – прошептал офицер.
– Я сам не ожидал такого.
Прием у Эхнатона продолжался…
***
Фараон громогласно заявил:
– Я желаю в скорейшем времени покинуть Фивы и перебраться в Ахетатон. Но смогу сделать это только в том случае, если три величественных святилища Атона будут завершены. Бек писал мне, что пока закончен только главный государственный храм Атона для меня лично!
– Я видел это величественное сооружение своими глазами, владыка!
– Да, но там должно быть три таких святилища. Второе уже достраивается, это святилище для моей матери царицы Тии. И еще один храм для дочери моей принцессы Бекетатон едва ли возведен наполовину. Скажи Беку, чтобы торопился!
– Будет исполнено, владыка! – полонился Нехези.
– И привезешь мне описание строительства составленное тобой лично. И в этом описании должны быть только слова правды.
– Да, владыка! Я отправляюсь сегодня же!
– Нет. Не сегодня, Нехези. Завтра на рассвете. На сегодняшний вечер у тебя будет иное задание.
Нехези стал внимательно слушать своего повелителя.
– Ты видел здесь верховного жреца храма Амона, не так ли? – спросил фараон, внимательно смотря ему прямо в глаза.
– Да, повелитель.
– И запомнил его?
– Да, повелитель.
– Так вот, я хочу, чтобы завтра утром его уже не было среди живых. Ты понял мой приказ? Я желаю, чтобы ты лично помог старику перебраться в загробный мир и занять место в давно ожидающей его гробнице.
Нехези был поражен этим приказом и на мгновение потерял дар речи.
– Мой приказ и моя воля тебе понятны? – грозно спросил фараон. – Я не люблю слуг, для которых мои желания и мои приказы не понятны с первого раза. Или ты считаешь, что жрецы Амона-Ра могущественнее меня?
–Я понял волю повелителя, – склонил голову Нехези. – Но, я не знаю устройства Большого храма Амона в Фивах, повелитель. Как я смогу отыскать в таком громадном помещении верховного жреца? Там сотни жрецов и тысячи слуг и рабов. И попросту не знаю, как мне выполнить волю моего владыки.
– С тобой пойдет человек, который отлично знает, как устроен Большой храм Амона-Ра. Ты встретишь кое-кого в саду моего дворца. Он сам подойдет к тебе и все расскажет. Но отправишься ты в Большой храм без своих слуг. Это дело возложено лично на тебя. Ты меня понял, Нехези?
– Твоя воля священна, о, повелитель! – склонил голову молодой человек.
– Служи мне верно, Нехези и я подниму тебя на такую высоту, что тебе не будет страшен никто. Жрецы многих культов почитают себя выше фараона и считают, что они могут управлять фараоном. Так больше не может продолжаться в Египте.
– Я понял волю фараона…
***
В прекрасном саду большого дворца фараона Нехези прогуливался в ожидании свидания. Фараон поручил ему опасное и тайное дело, с которого он мог и не вернуться. Шутка ли убрать самого верховного жреца Амона-Ра? Еще недавно его личность была не многим ниже личности самого фараона.
Дядя как-то говорил ему, что жрецы забрали слишком много прав и привилегий и это весьма опасная тенденция. В один прекрасный день они столкнутся с фараоном в борьбе за власть. Так неужели этот день уже наступил?
Среди тенистых деревьев слышались мягкие звуки арф и флейт. Дети придворных играли у большого бассейна с малолетними дочерями фараона. Мрачными громадами замерли на своих постах ливийские гвардейцы.
«Где же тот, кто мне нужен? – подумал Нехези. – Я нахожусь в саду уже довольно долго, и никто не ищет встречи со мной».
И вдруг прямо у него над ухом прозвучал шепот:
– Привет тебе, почтенный господин Нехези, писец и секретарь смотрителя лошади фараона, великого господина Эйе. Стой! Не оборачивайся.
Нехези исполнил повеление.
– Не стоит тебе видеть меня, господин Нехези. Те, кто видят меня, обычно умирают, а я не желаю, чтобы и ты умер.
– Ты, то кого я жду? Тебя послал фараон?
– Меня никто не посылает никуда, Нехези. Но сейчас я действительно оказываю услугу Его святейшеству. Тебе нужен проводник по городу Мертвых? Ты получишь его.
– Ты сам поведешь меня? Ты из жрецов Амона-Ра? И ищешь головы верховного жреца? – тихо спросил юноша.
– Как много вопросов. Но я не принадлежу к сословию жрецов. И головы жреца Амона не ищу. Эта голова нужна фараону. Верховный жрец Амона в скорости станет непримиримым врагом фараона.
– И я смогу выполнить это задание и выжить после этого?
– Фараон не желает твоей смерти. И все будет выглядеть так, словно жрец пал жертвой гнева Атона, бога солнечного диска. Фараону также пока не нужна шумиха вокруг этого дела.
– Но почему я должен делать это? У меня ведь нет опыта выполнения подобных поручений. Неужели при фараоне нет никого, кто знается на подобного рода делах? – спросил Нехези.
– У фараона таких много. Но лучше если это сделает тот, кто не относится к таким людям. Меньше подозрений. Ты должен крепко войти в его свиту, и он хочет доверять тебе, Нехези. А подобная проверка лучше всего. Убив жреца Амона, ты становишься врагом старого культа и верным другом нового. Его святейшество умный человек. Самые верные люди те, кто не имеет пути обратно.
– Понятно. Кто мне поможет?
– Та, которую ты спас, – вкрадчиво произнес голос за его спиной.
– Что? – не поверил Нехези. – Неужели ты говоришь о Мерани?
– А ты разве спас еще кого-нибудь?
– Нет. Но она принадлежит к братству грабителей могил!
– Именно так. И никто кроме грабителей могил не знает так хорошо города Мертвых. Иди! Она уже получила повеление помогать тебе!
Голос исчез и когда Нехези оглянулся, то за его спиной уже никого не было…
***
– Мерани! Ты здесь? – спросил Нехези, осторожно войдя в комнату.
Девушка вышла к нему. Теперь она выглядела совсем иначе, чем при их первой встрече. Её тело сейчас было упругим и подтянутым. Бедра округлились и подаренное им платье, плотно облегало её фигуру, подчеркивая все преимущества молодой и красивой девушки.
– Нехези? Ты вернулся?
– Мерани, я вернулся, потому что получил срочное повеление….
– Я знаю о нем. Не стоит называть имя того, кто тебе его дал. Я проведу тебя, куда нужно по городу Мертвых. Тот, кто нам нужен будет там сегодня.
–Вот как? – Нехези внимательно посмотрел на девушку. – Я никак не могу тебя понять, Мерани. Ты так молода и привлекательна, что могла бы легко покорить сердце большого вельможи и жить в роскоши. Об этом мечтают многие девушки Египта. Но ты не используешь преимущества, что дала тебе природа.
– Природа? – Мерани улыбнулась. – Нехези, меня щедро наградила не только природа. Я и по рождению принадлежу к высокому роду.
– Что? – не поверил юноша. – Ты? Но тогда почему ты избрала такой путь в жизни?
– Это не так просто объяснить, Нехези. Совсем не просто. Когда-нибудь я расскажу тебе.
– Когда-нибудь? А почему не сейчас?
– Ты не готов говорить на эту тему. Ты еще только ступил на скользкую дорожку придворного. Ты не испорчен властью и богатством. А я жила серди этого с самого детства. Но давай прекратим этот разговор. Я не хочу его продолжать. Тем более что у нас много дел.
– Хорошо. Мне сказали, что ты посвятишь меня во все.
– Да, – кивнула она. – Глава братства грабителей могил велел мне использовать все, что я знаю, дабы помочь тебе исполнить твою миссию.
– Но я не могу взять в толк одного. Как связаны тот, кто дал мне это поручение, и глава братства отверженных преступников?
– Он помогает твоему владыке.
– Помогает? Но весь Египет борется с такими людьми, которые совершают страшнейшее святотатство – посягают на покой мертвых.
– Но ты забыл, что твоему господину нужны союзники в борьбе со жречеством и черными солдатами тайной армии Анубиса. Вот он и обратился к их злейшим врагам.
– Трудно мне разобраться во всех этих интригах. Говори, что мы должны сделать?
– Ночью мы с тобой посетим город Мертвых. Я проведу тебя через все ловушки, и ты своей рукой нанесешь удар вот этим кинжалом.
Мерани показала Нехези изящный кинжал с бронзовой рукоятью, украшенной большим рубином. Оружие имело странную форму в виде двух коротких и тонких как иглы клинков.
Юноша протянул к нему руку, но девушка предупредила его:
– Будь предельно острожен! Лезвия отравлены. Одна царапина и тебя ждет неминуемая смерть! Это «Зубы змеи». Такое оружие наносит смертельные раны и потом никто не узнает об убийстве. Получается, что жертва умерла от укуса ядовитой змеи. А кто из нас от этого застрахован?
– Никто, – Нехези осторожно взял в руки оружие. – Хитрая штука.
– И страшно опасная. Лезвия этих тонких «зубов» сделаны из небесного железа и обладают уникальной прочностью. Состав яда здесь также особенный. Жертва будет страшно страдать перед смертью.
– Страдать?
–Именно страдать, Нехези. Состав этого яда, говорят был дарован жрецам богини Уаджет, еще во времена Первых богов.
– Первые боги?
–Яд очень древний. И от него умрет великий жрец Амона. Тебе не жалко этого жреца?
–Мне? Жалко?
– Ведь ты доложен забрать его жизнь, Нехези.
– Мой дядя Бата в таких случаях говорит, «вся жалость моего сердца лишь для меня самого». И не я приговорил жреца к смерти. Это воля …
Она приложила палец к его губам.
– Я все поняла. Не стоит произносить имени.
***
Среди высоких колон, в темных провалах, скрывались таинственные ловушки города мертвых. Забрести сюда по доброй воле мог только сумасшедший или грабитель могил. Нехези поражался силе и мощи этой тайной организации преступников, их пронырливости и смелости.
Нехези в черном как ночь плаще всматривался в пустоту. Мерани была рядом с ним. Она держала его за руку и приказала не шевелиться.
– Ты едва не наступил на выступающий камень, Нехези. Я столько раз говорила тебе, что это опасно. Можешь лишиться ноги. И это в лучшем случае.
– Мне трудно ходить здесь, Мерани. Да и кому заметен этот выступ в плите?
– Тихо! Не до рассуждений сейчас. Теперь самая ответственная часть, – прозвучал её шепот. – Если жрец услышит хоть шорох, то развернется и уйдет. И тогда задание Его святейшества не будет выполнено. А ты знаешь, чем тебе этого грозит, Нехези.
– Знаю. Не выполнивший повеления будет сослан в дальний гарнизон, если вообще останется жив. Но разве мы не сможем его преследовать и, нагнав, убить?
– У него совсем рядом есть охрана, и удары мечей этих воинов в одно мгновение прикончат нас с тобой.
– Но…
– Тихо. Они уже идут.
Нехези замер на месте, и его рука крепко сжала рукоять страшного кинжала. Он уловил вдали шаги одинокого человека. И вдруг, словно сотня ночных сфинксов ворвалась в его голову. Юноша пошатнулся и оперся спиной о колону. Он более не мог держаться на собственных ногах.
Он открыл рот с намерением попросить помощи у Мерани, но его голос уже утонул во мраке вечности. Девушка не слышала его и страшно испугалась, думая, что он умирает…
***
Тьма окутала Нехези, и он погрузился в нее словно в океан, и холод смерти пронзил каждую его клеточку.
– Ты пришел в город Мертвых с нечистыми намерениями! – громкий голос ворвался в его мозг, и Нехези понял, что еще не умер.
– Я пришел убить! – сознался он, не желая осквернять себя ложью.
– Ты явился забрать жизнь. Жизнь, которая была дана не тобой.
– Я только слуга фараона.
–Твой владыка не в состоянии понять одну истину – нельзя убить того, кто уже давно мертв. «Зубы змеи», что были в твоих руках, не могут причинить никакого вреда.
– Но это смертельный и древний яд.
– И только я знаю его состав. Это совсем не тот яд, к которым привыкли вы, живущие страстями люди. Это не яд змеи и он не имеет отношения к жрецам Уаджет. Да, жрецы богини-змеи знают толк в ядах. Но не секрет этого яда.
– Говорили, что это яд древних времен.
– Ты ничего не понимаешь в этом, писец. Ты слишком молод. Состав жидкости, что заключена в «зубах змеи», уникален. Это приближение к божеству. Это переход на иную ступень существования.
– Ты жрец Амона? – спросил Нехези голос.
Тьма несколько отступила, и юноша увидел где-то вдали огненный шар. Но ответа на его вопрос не последовало.
– Где ты? – снова спросил он. – Я задал тебе вопрос? Ты жрец Амона? Тот, кого я пришел уничтожить?
– Что ты видишь перед собой, юноша?
– Свет! – ответил Нехези.
– Ты сам ответил на свой вопрос. Я Свет! И ты должен понять, что Свет нельзя уничтожить! Это фараона можно убить и можно отобрать у него трон, но Свет убить нельзя.
– Значит, ты сам бог Амон-Ра?
Незнакомый голос засмеялся.
– Твои вопросы слишком смешны для меня. Что значит Амон-Ра? Посмотри еще раз, на то, что я покажу тебе.
И пришел Свет, и все утонуло в его чистом океане. Нехези поразился, что вокруг него ничего не существовало кроме этого всепоглощающего Света. И он сам стал его частичкой, мелкой крупинкой в этом безбрежном океане.
– Что ты видишь? – снова спросил голос.
– Я частица Света! – ответил Нехези.
– Правильно. А посмотри, что случиться теперь!
За Светом пришла Тьма! И распространялась она подобно змее и начала смыкать свои кольца на теле юноши. Затем эта тьма стала водянистой и из неё послышались вопли и стенания.
– Так что же ты хочешь постигнуть, Нехези?
– Я желаю познать сущее, и понять природу божества.
– Тогда ты увидишь то, что нужно!
Из Света вышло святое слово, и из водянистой тьмы вырвался огонь и полетел вверх, преследуемый воздухом, пока оба, огонь и воздух, не повисли высоко над смешением земли и воды внизу. А по земле и воде двигалось святое слово.
И снова спросил голос юношу:
– Понял ли ты то, что увидел?
– Нет! – честно признался тот.
– Я есть тот Свет, что видел ты. Я твой бог, что был прежде той водянистой сущности, что есть порождением Тьмы. Свет дающее слово, что приходит, является сыном бога! Поэтому постарайся понять Свет. Если ты сможешь его постичь, то жизнь твоя пойдет по реке счастья и благоденствия. А если нет, то станешь преследовать мираж. И это приведет тебя к разочарованию и гибели.
– Значит, ты не станешь меня наказывать? Но я же пришел со злом.
– Ты не в состоянии причинить мне Зло, Нехези. И я никогда никого не наказываю. Твое представление о божественном наказании ложно. У человека есть только один палач. И это он сам!
– Я не понял тебя. Что это значит? Я собственный палач? А фараон?
– Он лишь обычный человек!
– Но он мой господин и повелитель. Моя жизнь в его руках. Мое будущее в его руках. Разве это не так? – спросил юноша. – Мой дядя учил меня, что благополучие нашей страны – это сила и слава фараона. Разве не так?
– Нет! – ответил голос. – Не так. Твоего фараона многие подчинили себе. И ты можешь сделать тоже самое. И твой владыка поймет это за миг до своего конца. Все его усилия тщетны и все его дела пойдут прахом.
– Но почему?
– Все несчастья у вас, обычных людей, происходят только потому, что вы не понимаете истинного пути и идете по ложному. А ложный путь всегда приводит к несчастьям и бедам. Хотите быть счастливыми – иди верным путем Истины.
–Нечто подобное я уже слышал от моего дяди старого учителя Бата. Но самое трудное в том – как найти этот самый истинный и единственно правильный путь. Ты можешь указать мне этот путь Истины?
– Я уже показал тебе его! Только что. И если ты пожелаешь, то сумеешь понять увиденное.
– Но как отделить Истину от Лжи? Что есть Истина? Ты сказал это Свет, но нам, живущим, трудно понять, где он этот Свет.
–Все просто. Если твои дела во благо, то вокруг тебя будет Свет. Если же нет, то Тьма. Если твои поступки несут благо людям – то твой путь светел. А если они направлены против людей, но для блага самого себя, то ты во тьме. Подумай над этим. И избери совой путь. А сейчас я отпущу тебя. Возвращайся в мир живых.
– Но что ждет меня, если я не выполню приказ фараона?
– С этой стороны тебе ничего не грозит. Иди и не вспоминай о плохом. Никто не вспомнит о том, что ты должен был сделать, и никто не попрекнет тебя за это…
***
Нехези очнулся. Он открыл глаза и увидел над собой красивое лицо Мерани.
– Нехези? Ты жив? Я так испугалась за тебя.
– Испугалась? Но с чего бы это?
– Ты внезапно упал, и я склонилась над тобой, но твое тело стало холодным как у покойника. Ты совсем не дышал, словно боги внезапно высосали твою жизнь!
– Где жрец Амона? – спросил он, поднимаясь на ноги.
– Исчез. Очевидно, почуял неладное, и поспешил уйти. Придется найти его снова в более удобном месте.
– Нет.
– Нет? Но…
– Этого не придется делать снова, Мерани.
– Но ты не выполнил волю фараона, а я не выполнила приказ моего повелителя. У нас такое не прощают!
– Ничего. Больше никто не вспомнит об этом приказе. Мы с тобой покидаем Фивы на рассвете.
– Никто не вспомнит о приказе? Ты в своем уме, Нехези? О таких приказах не забывают.
– На этот раз все будет именно так, как сказал я.
– Посмотрим. Хотя я сильно в этом сомневаюсь. Но дважды умереть нельзя, как говорят жрецы. А я уже смотрела в лицо смерти в статуе Сфинкса. Второй раз я взгляну на неё без страха.
– Не в этот раз. Я мало, что могу тебе объяснить, но смерть нам пока не грозит.
–А куда мы поедем?
– В новый город Ахетатон. У меня приказ фараона! Скоро, Мерани, туда переселиться весь двор и этот город затмит Фивы своим могуществом и великолепием.
– Наш фараон хочет превзойти самого великого Хуфу?– спросила она. – Тот построил великую пирамиду, на которую спустя тысячу лет не могут надивиться египтяне. А Эхнатон построил целый новый город.
– Да. Дядя рассказывал мне, что Хуфу также имел много врагов и его ненавидели многие в Египте. Проклятие витает над такими владыками.
– Ты веришь в эти сказки о проклятиях?
– Да, Мерани. Я видел божество и говорил с ним. Вот только боюсь, не понял его слов…
Ахетатон – Горизонт Атона
1357 год до новой эры
Седьмой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Ноги Нехези в золоченых сандалиях бесшумно ступали по ярким плитам нового дворца фараона в городе Ахетатон. Он сопровождал своего господина Эйе на заседание большого совета, где владыка готовился обнародовать свое очередное великое постановление.
Нехези знал, сегодня произойдет нечто действительно значительное, что может перевернуть судьбы Египта на долгие годы вперед. Эйе рассказал своему писцу многое. Он доверял Нехези и считал его преданным помощником. Эхнатон, кажется, окончательно решился изменить историю страны и уничтожить опоры, на которых много веков держалось египетское общество, подменив их новыми. Но вот выстоят ли эти новые опоры? Этот вопрос сейчас волновал многих приближенных повелителя Египта, которые поставили на него, и связали свое благополучие с его милостью.
Уже два месяца назад фараон переехал в новую столицу вместе со всем двором и многими тысячами жителей, которые были согласно приказу переселены в Ахетатон. Город был выстроен в рекордно короткие сроки, трудом сотен тысяч людей, которые не жалели себя, исполняя волю владыки Обоих Египтов.
Хранитель лошади фараона Эйе был облагодетельствован владыкой и получил отличный дом в подарок, который находился неподалеку от главной улицы, которая упиралась в большой храм Атона и во дворец фараона. Теперь он всегда путешествовал в сопровождении собственных телохранителей-нубийцев и перед ним постоянно бежал глашатай возвещавший: «Дорогу слуге живущего в правде фараона Эхнатона, высокому господину Эйе!»
Нехези также не был обойден в смысле подарков и милости сильных мира сего. Ему выделили почетные и роскошные покои в доме Эйе. И Йуйя продолжал оказывать ему покровительство.
Сейчас молодой писец думал, с чего бы это дед фараона, и Эйе, повелели ему присутствовать на этом собрании у владыки? Они явно хотели на что-то обратить его внимание.
Эйе шел вперед ничего, не замечая вокруг, всецело занятый своими мыслями. Нехези следовал за ним. Но неожиданно, прямо из-за одной из многочисленных колон, навстречу ему вышел закутанный в белоснежные одежды, полный мужчина. На его лысой голове блестели капельки пота.
«Мерира!» – юноша вздрогнул от неожиданности. Этот сановник всегда появлялся внезапно и любил слухи о своей вездесущности и власти, полученной якобы от самого бога солнечного диска Атона.
– Смотритель лошади фараона Эйе со своим секретарем! – лицо Мерира расплылось в улыбке.
– Верховный жрец Атона! Мои приветствия, великий господин Мерира! – Эйе вежливо поклонился.
Фараон Эхнатон дал этому хитрому человеку в руки громадную власть, и с ним приходилось считаться. Если раньше фараоны сами исполняли обязанности верховных жрецов, то Эхнатон публично отказался от этой чести. Эйе отлично помнил, как несколько месяцев назад фараон торжественно при большом скоплении придворных возвел Мерира в высокий сан и провозгласил:
– Я фараон Эхнатон, повелитель Верхнего и Нижнего Египта, живущий в правде, слуга Атона, назначаю Мерира Великим Ясновидцем Атона и верховным жрецом бога Атона в священном городе Ахетатоне! Имеющие уши да услышат! Это воля Атона, и воля его первого слуги – фараона!
Теперь Мерира мог позволить себе многое. Тем более что его влияние на фараона за это время только упрочилось.
– Я поджидал здесь тебя, Эйе, – улыбка сошла с лица верховного жреца, и он дал понять, что имеет серьезный разговор к нему.
–Чем я мог заинтересовать столь великого господина? – спросил Эйе.
– Его святейшество, живущий в правде фараон Эхнатон, задумал силой своей могущественной руки утвердить по всем землям царства Египетского свет истинной веры.
Эйе снова склонил голову в знак покорности воле фараона. Но эти слова жреца совсем не были для него новостью.
– Я во всем покорен воле моего владыки, живущего в правде фараона Эхнатона.
– Так и следует, и Его святейшество не оставит тебя своими милостями. Но я хочу говорить с тобой не об этом.
«Наконец-то, жрец, перешел к делу и перестал попусту сотрясать воздух! – подумал Эйе. – Интересно, что ему нужно?»
– Ты занимаешь при дворе высокую должность. И фараон благоволит к тебе.
– Все что у меня есть – принадлежит фараону.
Мерира сделал знак Нехези отойти далее. Он хотел сообщить нечто, только для ушей Эйе. Говорили они совсем не долго, и жрец удалился.
Эйе подозвал к себе Нехези.
– Ты живешь с женщиной по имени Мерани? – строго спросил он своего писца.
– Да, господин. Эта женщина сейчас у меня в покоях.
–Почему я ничего не знаю, что в моем доме проживает женщина такой грязной профессии?
– Но она уже больше не…
– Нехези, я мудрее и старше тебя и не стоит мне говорить таких слов. Что тебя связывает с этой женщиной? Старый негодяй Мерира только что пенял меня этим. Это не послужит твоему продвижению при дворе фараона. Да, Его святейшество и великий жрец иногда пользуются услугами братства грабителей могил, но мы должны соблюдать дистанцию. И мне странно, что я должен тебе напоминать об этом.
– Но она дорога мне господин.
– Дорога? В твоем сердце разгорелась первая юношеская страсть? А ты пробовал её забыть в объятия иной женщины? У меня есть много красавиц из Сирии. Я пришлю тебе одну. Перед ней не устоит и опытный сердцеед, не то что такой неискушенный в любви юнец.
–Нет, господин. Не стоит. Мне нужна только Мерани.
–О юность, юность. Она настойчива даже в заблуждениях. А эти заблуждения могут дорого стоить египтянину, живущему подле фараона. Ладно. Иди пока. Вон показался твой знакомец офицер фараона Хоремхеб. Ему есть чем похвастать. А меня ждет Его святейшество. На прием пойдешь без меня.
Эйе ушел и Нехези посмотрел на подошедшего военачальника и заметил на золотой бляхе у него на груди выбитый символ личной гвардии телохранителей Эхнатона. На воине был новый бронзовый шлем, широкие золотые браслеты, а на поясе меч с богато инкрустированной золотом рукоятью.
–Все это подарки Его святейшества, – произнес Хоремхеб. – Представляешь, два дня назад фараон сам подошел ко мне, осмотрел моих солдат-ливийцев, похвалил их выправку и мое рвение. А затем назначил в число своих личных телохранителей. Представляешь?
–Поздравляю. Это хороший шанс добиться многого при дворе нынешнего фараона.
–Если бы началась война, то у меня шансов отличиться было бы гораздо больше.
–Все еще не составил мыслей о войне?
–Как мне оставить их, если я рожден для войны?
Они вошли в парадную часть Большого дворца, расписанную необычайно ярко. Особенно хороши были росписи полов. Они изображали бассейны с плавающими рыбами, заросли лотоса, цветущие сады. От многообразия красок рябило в глазах. Позолота на стенах, отражала солнечные лучи, которые многократно отражалась от сцен, где были запечатлены прекрасные птицы и бабочки с небывалой раскраской крыльев. Яркие статуи самого Эхнатона также встречались здесь в большом количестве, и постоянно казалось, что сам владыка слушает и смотрит на придворных и слуг.
Парадную и жилую часть дворца фараона соединял крытый висячий переход, который называли «окно явлений». И именно здесь фараон по особо торжественным случаям являлся своим подданным.
В этот день придворных здесь собралось очень много.
–Похоже, что приглашение получили половина жителей Ахетатона, – прошептал Хоремхеб.
–Пожалуй ты прав. Все кто имеет хоть какое-то значение. Вон там, стоит начальник царских камнесечцев. Вот тот надутый как павлин. Гордиться, что и его позвали на царский прием.
–А вон и сам господин Бек, главный архитектор фараона. Узнаешь его?
Нехези посмотрел в сторону, куда указал ему Хоремхеб и с трудом узнал господина Бека. Сейчас этот человек был одет с невообразимой пышностью. Он смотрел с религиозным трепетом на большое изображение бога Атона. Бог был изображен в виде громадного диска с исходящими от него лучами, которые завершались знаком жизни – анхом (крест с петлей в верхней части).
В этот момент грянул гимн в честь Атона и придворные замолчали.
–Утром ты озаряешь землю! Ты прогоняешь мрак! Ты посылаешь лучи света! И все оживает при виде твоего божественного лика! Поднимаются травы! Птицы летают в болотах! Все оживает! Все радуется, когда ты смотришь на нас!
После этих слов в пышных одеждах явилась придворным царственная чета – фараон Эхнатон и его жена красавица Нефертити. За ними служанки вели царских дочерей.
–Его святейшество, живущий в правде, первый слуга божественного Атона, владыка Верхнего и Нижнего Египта, фараон Эхнатон и первая служанка божественного Атона, повелительница женщин, госпожа Верхнего и Нижнего Египта Нефер-нефру-Атон! – громко провозгласил верховный жрец Атона Мерира.
–Жизнь! Кровь! Сила! Фараон! Фараон! Фараон!
Громко приветствовала владыку Верхнего и Нижнего Египта громадная толпа богато одетых придворных.
–Слушайте слова вашего владыки, первого услуги божественного Атона, фараона Эхнатона! – снова прозвучал голос Мерира. – И пусть слова Его святейшества дойдут до ушей и до сердца каждого верного подданного!
Фараон в великолепной золотой короне с царским уреем выступил немного вперед. Эхнатон не любил чрезмерной помпезности и открыто пренебрегал царскими символами. Но сейчас, раз он одел большую церемониальную корону, готовилось нечто весьма важное и это поняли все.
Вид Эхнатона, человека мало привлекательного и простого в обращении, был в этот момент необычайно торжественным и грозным. Символы царской власти немного подрагивали в его руках. Владыка волновался.
– Я волею моего господина Атона объявляю себя верховным носителем Истины! И во имя этой Истины повелеваю по всему Верхнему и Нижнему Египту прекратить почитание старых богов и лишаю их культы государственной поддержки! Я запрещаю всякое идолопоклонство и запрещаю впредь создавать статуи богов! Великий Атон не нуждается в статуях! Он божественная первопричина, явленная нам в образе солнечного диска!
– Слово и воля фараона! – громогласно проревел Мерира. – Внимание и повиновение!
Придворные затаили дыхание. Это заявление было чрезвычайно серьезным. Одно дело поставить культ Атона выше других культов, а совсем иное – вообще запретить почитание других богов. Подобное решение вызовет ропот неодобрения во многих номах, где традиционно почитались собственные культы – Птаха, Себека, Уажджет, Тота и других. Но самое большое противодействие ждет фараона со стороны могущественного культа жрецов Амона-Ра.
– Всюду будут выстроены храмы единственного и истинного бога Атона! – продолжил фараон. – И станут они прославлять великое солнце и саму жизнь! И умножатся богатства Обоих Египтов! И наполняться наши закрома! И не станет более в наших землях страждущих и несчастных!
– Слово и воля фараона! – снова провозгласил Мерира. – Внимание и повиновение!
– Я всегда награждаю верных мне! Военачальник Хоремхеб! Выйди сюда! Твой фараон зовет тебя!
Хоремхеб стоявший подле Нехези вздрогнул от неожиданности. Он никак не ожидал, что его имя будет названо первым. Он сделал несколько шагов вперед и пал ниц.
– Поднимись, Хоремхеб. Ты неоднократно показывал нам свою верность и преданность богу Атону. Для тебя есть одно важное и почетное задание во славу Атона и Египта. Ты готов его выполнить?
– Да, владыка. Я, Хоремхеб, готов выполнить любой приказ повелителя!
– Наш чати по военным делам нимало докучал нам положением в Сирии. Сведения оттуда поступают самые нехорошие. Только вчера я просматривал письма наших верных союзников, присланные мне с мольбами о помощи. Наш верный слуга Душратта из Митанни написал царице Тии, нашей благочестивой матери, чтобы она поспособствовала продлению нашей дружбы с его государством. Он желает, чтобы все продолжалось именно так, как было при нашем отце фараоне Аменхотепе III. К своей просьбе Душратта приложил изрядное количество золота и 300 отличных лошадей. Я не могу отказать царице Тии в её просьбе. И поэтому, ты поедешь туда нашим посланником.
– Я готов вести войска, куда укажет мне владыка, – склонил свою голову Хоремхеб.
– Нет, нет, – поправился фараон, – пока о посылке войск разговор не идет. С тобой отправиться только небольшой отряд ливийской гвардии для сопровождения и охраны. А после того, как ты составишь для нас развернутый доклад об истинном положении дел в Сирии, мы примем решение.
– Да, владыка! Но не лучше ли для поддержания блеска твоего имени взять солдат побольше? Если бы ты, повелитель, дал мне корпус Амона и полк Птаха из Мемфиса….
– Нет! – решительно заявил Эхнатон. – Содержание войск в походе обходиться слишком дорого. И я не хочу давать повода царю Хеттов для недовольства. Он может воспринять появление там таких больших египетских сил, как проявление агрессивности. Ты должен быть чрезвычайно осторожен, Хоремхеб и поддерживать честь нашего имени и честь Египта, помня, что большая война нам не нужна!
– Да, владыка! – Хоремхеб понял, что спорить с фараоном бесполезно.
– Иди! – Эхнатон жестом отпустил молодого военачальника.
Хоремхеб еще раз выразил благодарность фараону за доверие и скрылся в толпе придворных. Эхнатон посмотрел на Мерира и сделал ему знак рукой. Тот все понял и громко произнес:
–Нехези! Писец и секретарь хранителя лошади фараона! Его святейшество призывает тебя!
Нехези вышел вперед и пал ниц у ног владыки. Он поцеловал не прах у ног повелителя, но кончик его золотой сандалии, использовав привилегию, которая была ему дарована еще в Фивах.
–Поднимись, Нехези, слуга фараона! – произнес Мерира.
Нехези поднялся.
– Мы слышали, что ты, Нехези, изрядно послужил Атону, и я не забываю таких услуг! – фараон внимательно посмотрел на молодого придворного, и, не дожидаясь его ответа, продолжил. – Ты отправишься в Фивы, вместе с моим посланцем великим жрецом Мерира, который провозгласит в этом городе волю фараона. Все средства, что отпускаются на строительство храмов перенаправить на строительство храма Атона. И жрецы культа Амона-Ра лишаются отныне государственной поддержки. Повелеваю, сбить все надписи, что прославляют ложного бога Амона во всех общественных местах. Всюду поставить стелы с прославлениями бога солнечного диска Атона!
– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!
– Ведь в Фивах живет твой дядя? Это так? – спросил фараон.
– Да, владыка! Мой дядя писец по имени Бата проживает в Фивах и содержит там школу писцов, где обучает детей искусству письма и чтения.
– Это у него ты научился своему высокому искусству?
– Да, владыка!
– Похвально. Повелеваю его школу взять под покровительство первого жреца Атона в Фивах! Ты слышал, Мерира?
– Слово и воля фараона! – склонил голову верховный жрец Атона.
– А сейчас иди, Нехези.
– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение! – снова произнес Мерира.
– Ты, Мерира, возьмешь с собой архитекторов и мастеров по работе с камнем. Главный архитектор Бек выделит тебе людей! Ты слышал мои слова?
– Да, повелитель, – вперед выступил Бек. – Я уже давно согласно твоему повелению распределил для посылки в различные номы Верхнего и Нижнего царства преданных тебе архитекторов и мастеров для прославления божественного Атона, господина и владыки мира! Они сумеют своим мастерством возвести достойные Атона храмы и свет его божественной воли распространиться по всему твоему царству, господин.
– Ты верный слуга, Бек, и не будешь забыт, – фараон милостиво кивнул своему главному архитектору. – За твое в рвение и верность, я дарую тебе право на строительство гробницы за средства государственной казны!
Бек низко поклонился фараону и спросил:
– Позволено ли будет мне впредь именоваться Беком, главным архитектором, которого учил сам царь и повелитель Верхнего и Нижнего Египта Эхнатон?
Бек уже давно именовал себя так, но сейчас захотел закрепить новый титул официально. Время для такой просьбы было подходящее.
– Тебе дозволяется именоваться так, Бек. И эти слова ты можешь выбить на своей гробнице. А ты, Эйе, должен обеспечить архитекторов и мастеров, выделенных Беком, достаточным количеством рабочих рук. В короткий срок храмы Атона должны покрыть все номы Египта. А Фивы всем должны стать примером и исполнении моей воли! Тебе ясно?
– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!
Нехези снова подошел к Хоремхебу и их оттеснили в дальний конец зала. Нельзя сказать, чтобы он был в восторге от полученного поручения и от милости фараона. Но приказы не обсуждаются.
– Тебе дали почетное поручение, Нехези, – прошептал ему на ухо Хоремхеб.
– Только выполнить его будет нелегко. Впрочем, и тебе придется несладко. Душратта ждет демонстрации военной мощи Египта. А тебе придется демонстрировать её без войск. Трудно в такой ситуации сохранить честь могучего государства.
– Все верно, но что делать? Такова воля фараона! Да и с полком ливийцев мужественный человек может также многое сделать. Это отличные солдаты.
– Смори, Хоремхеб, не ввергни Египет в новую войну.
– С такими-то силами? Нет. Но показать им, что мы сила – нужно. А твоя миссия в Фивы будет потруднее моей. Хотя не ты там будешь главным, Нехези. Но ненависть сторонников Амона-Ра обратиться и на тебя.
– Еще бы! Я наживу себе сотни или даже тысячи опасных врагов. Они при случае вырвут мою печень и скормят крокодилам во имя бога Себека, – отшутился Нехези.
В этот момент глашатаи провозгласили нового гостя фараона. Это был посол Вавилонского царя Буррабуриаша, принц Хамаш, прибывший с приветствиями и заверениями верноподданного и достойными дарами для владыки Верхнего и Нижнего Египта.
Все при египетском дворе знали, что принц Хамаш прибыл в новую столицу не просто так. Ему была обещана в жены старшая дочь его святейшества фараона принцесса Бекетатон12.
Эхнатону нужна была официальная поддержка иностранных государств в его реформаторской деятельности. Вот он и начал раздачу своих царевен. Хотя у него хватало дочерей, и на подходе было еще трое, не вошедших пока в брачный возраст.
Молодой вавилонский принц, одетый в яркие и роскошные одежды, в сопровождении десяти сопровождающих его бородатых вельмож царя Вавилона, вошел и, приблизившись к трону, низко поклонился фараону Верхнего и Нижнего Египта.
– Принц Вавилонии, – прошептал Нехези Хоремхебу, – довольно красив и представителен.
– Тем более его ждет разочарование, когда он увидит свою нареченную невесту царевну Бекетатон. Старшие дочери фараона не блещут ни красотой, ни здоровьем.
– Да. Ни красоты, ни изящества форм в принцессе нет. Пошла она совсем не в бабушку Тии13. Но принц Вавилона женится совсем не на красоте. Ему нужен союз с могущественным Египтом.
– Я бы обратил внимание на дочерей фараона от Нефертити. Эти унаследовали от матери стройные фигуры и словно точеные из мрамора лица. Жаль, что Нефертити не мать царевны Бекетатон, – усмехнулся Хоремхеб. – Она дочь фараона от наложницы.
Тем временем сопровождающие посланца Вавилона слуги внесли драгоценные подарки для Эхнатона и его дочери. Среди них было великолепное ожерелье из тысячи двухсот драгоценных камней. Ожерелье сверкало и переливалось в лучах солнца и радовало всех чарующей игрой красок.
– Нашего повелителя ценят, если делают ему подобные подарки, – сказал Нехези. – Знаешь, сколько может стоить такая штука?
– Ты об ожерелье? На эти средства можно содержать в течение года полк ливийской гвардии…
***
В доме Эйе Нехези застал офицера и пять солдат личной охраны Эхнатона. Это было особое подразделение, солдаты которого пользовались многими правами, и судить их мог только сам фараон. Оскорбление такого гвардейца было равно оскорблению самого владыки.
Нехези был искренне удивлен их появлению у себя.
– Мы прибыли к тебе во исполнение приказа Его святейшества фараона Эхнатона! – сразу же приступил к атаке офицер. – Нехези, готов ли ты выполнить волю фараона? Вот приказ!
Нехези поклонившись и поцеловав печать фараона, взял в руки папирус. С хрустом развернул его и прочел:
«Повелеваю, моему верному слуге, Нехези, выдать в руки моих гвардейцев рабыню Мерани, запятнавшую себя многочисленными преступлениями и святотатством!»
– Ты понял волю фараона? – спросил офицер.
– Да. Воля владыки мне понятна. Но это писал совсем не фараон.
– Именем его папирус был написан великим господином Мерира, верховным Ясновидящим и жрецом Атона! А теперь выдай нам, где скрывается женщина по имени Мерани!
– Выдать? Но она постоянно была в доме моего господина и если вы уже здесь, то почему сами не нашли её? – поинтересовался Нехези.
–Потому, что этой женщины в твоем доме нет! Но твои рыбы и слуги сказали, что ночью она была здесь.
– Но я только что прибыл из дворца Его святейшества и не могу знать, что происходит в моем доме. Когда я уходил, Мерани была здесь.
– Мы перевернули весь дом. Её здесь нет, Нехези.
– Но тогда чем же я могу вам помочь? Если её здесь нет, то она сбежала.
– Твоя рабыня? – искренне удивился офицер придворной гвардии.
– Мерани не была в моем доме рабыней, но только служанкой. И она имела право беспрепятственно покидать мой дом.
– Значит, ты хочешь сказать, что она сбежала?
– Может быть и так. Если её нет в моем доме, то она вполне могла сбежать, испугавшись ареста.
– Но если я приду во дворец без неё, господин Мерира придет в гнев. И ему не понравятся твои слова.
– Но что же делать, если Мерани нет в моем доме?
***
Великий жрец Атона и Вездесущий
Мерира, верховный жрец Атона, ближайший слуга и советник фараона, остановился у большой колоны и посмотрел на небо. В новых храмах Атона не было крыш. Солнце должно было быть здесь хозяином и потому все богослужения проводились под открытым небом.
И потому здесь не было тайных и темных мест, как в старых храмах Амона-ра. Воздухом жизни считался только воздух, прогретый солнцем. Жизнь – это тепло и дыхание Атона.
Жрец огляделся. Вокруг не было никого. Пусто.
«Как же он сможет незаметно сюда проникнуть? – подумал Мерира. – Неужели он в действительности непростой человек? Сам назначил встречу в таком месте. И сказал, что будет здесь в точно назначенный час. И вот он пробил, а его нет. Значит…»
– Я уже здесь, – прозвучал над ухом жреца тихий голос. – Но прошу тебя не оглядываться. Ты же знаешь, что мое лицо видеть нельзя.
– Как ты попал сюда? В храм Атона никто не может проникнуть без моего ведома!
– Никто кроме меня. Для братства нет места в Египте, куда его сыновья не могли бы проникнуть.
– В старых городах – да, но не в Ахетатоне! Город только построен!
– Мерира, не стоит тебе задавать лишние вопросы. Разве я когда-нибудь подводил тебя? В тот момент, когда тебя хотели казнить в храме Амона-Ра в Фивах, разве не я спас тебя от лютой смерти? Разве не я указал тебе путь к новой карьере? Тогда ты ныл, что твоя служба при храме Амона-Ра закончена.
– Ты мой спаситель. Я разве это отрицаю? Ты спас меня, дал совет, как взнестись выше жрецов Амона-Ра. Но и я немало помог твоему братству. Вспомни, когда жрецы Амона-Ра наступили вам на хвост, и послали по вашему следу «псов Нубиса». Забыл? Кто тогда спас многих из вас и тебя лично?
– Мы помогаем друг другу обоюдно. А теперь моя помощь будет нужна твоему фараону еще больше. То, что он объявил, приумножит число его врагов втрое.
– Мы свернем им шеи. Теперь фараон не намерен играть с ними, а намерен их уничтожать. У меня теперь развязаны руки.
– Вот именно в этом и есть главная проблема. Враги теперь затаятся, и будут готовить удар в спину.
– Хорошо! Говори, что тебе нужно? Ты ведь прибыл не просто так?
– Да, Мерира, у меня к тебе дело. Вернее выгодное для нас двоих предложение.
– И что это? – жрец Атона был явно заинтригован. – Снова нужны сведения об охране погребальных комплексов? Теперь старые могилы будут никому не нужны. Средств для охраны вообще отпускаться не будет. Больше того, многие памятники в честь старых божеств будут уничтожаться.
– Мы это знаем. Такие сведения у нас есть, да и не планируем мы таких дел в ближайшее время. Нам нужны жрецы Амона-Ра! Вернее, нам они не нужны среди живых. И вам тоже!
– В этом лучшего союзника для тебя чем я, трудно и представить.
– Это так, но убирать их запросто – дело весьма опасное. Жрецы Амона-Ра все еще пользуются громадным влиянием в стране. И наступать в этом направлении нужно крайне осторожно. Я стану наносить удары, выбивая из рядов самых опасных. Я хочу тебе сказать, что мы всегда поступаем осторожно. Именно поэтому мы существуем уже более тысячи лет и никакая стража фараонов, и никакая стража мира мертвых не может с нами справиться. В храме Амона-Ра в Фивах уже созрел заговор и если ты окажешь мне помощь, мы прихлопнем их всех одним ударом. Ты ведь отправляешься в Фивы по приказу фараона?
– Да. Завтра я, и чиновник фараона Нехези, выступаем.
– И много с вами будет войск?
– Совсем немного. Как всегда, отряд ливийцев. А почему ты спросил о войсках? Мы ведь не в покоренный город вступаем, в крупнейший город Египта.
– А вот это совсем не хорошо, Мерира. Вам там предстоит нешуточная схватка с ревнителями культа старых богов.
– Скажи, а зачем ты спас от моих людей, некую Мерани? Ведь ты знал, что посланные люди пришли от меня и действовали именем фараона.
– Мерани? – голос за его спиной дрогнул от удивления. – Это та самая, что живет у Нехези?
– Именно та самая, – произнес Мерира.
– Но зачем она тебе?
– А я разве спрашивал тебя, когда ты просил о помощи? Я хочу, чтобы она исчезла. Вот и все.
– Тогда послушай мои слова, Мерира. Я даже не знал, что вы хотите её взять. Это ваши дела и я в них не лезу.
– Значит, не ты предупредил Мерани?
– Нет. И я могу дать тебе слово, Мерира, что помогу тебе её разыскать. Вернее дам совет как это сделать. Но чем она мешает тебе?
– Мне нужна показательная акция против грабителей. А то скоро станут кричать на всех углах, что мы не бережем покоя мертвых…
***
Нехези никак не ожидал увидеть девушку в саду среди рабынь.
– Мерани? – прошептал он. – Как ты сюда попала? Я думал, что ты давно ушла из моего дома? За тобой приходили от верховного жреца Атона и хотели тебя забрать.
– Боишься за свою жизнь и карьеру? – презрительно усмехнулась она.
– Не говори ерунды. Я боюсь за тебя.
– Вот поэтому я и выбрала самое безопасное место. Там где меня точно искать не станут. Ведь дом обыскали и меня здесь не нашли. Кто подумает, что я здесь?
– Но дом принадлежит не мне, Мерани. А кто знает, как поведет себя Эйе? Захочет ли он рисковать своей карьерой ради тебя? Ведь это он здесь хозяин, а не я.
–Эйе силен своей дочерью Нефертити. Ему ничего не грозит и он не станет помогать меня ловить. Да и здесь мы ненадолго.
– А ты, пожалуй, права. Завтра я вывезу тебя из Ахетатона вместе с другими моими рабынями. Мы поедем в Фивы. И там решим, что делать дальше. Главное чтобы ночью все прошло тихо.
– Все будет хорошо. Впрочем, есть одна опасность…– она запнулась и внимательно посмотрела в глаза Нехези.
– Опасность? Какая? Ты все-таки не доверяешь Эйе? Так?
– Эйе здесь нипричем. Опасность грозит не мне, а тебе.
–Мне? Но сам фараон выказал мне свое расположение и дал ответственное поручение. Что может мне грозить?
– Любовь.
– Любовь? – искренне удивился Нехези.– Я уже испытал твою любовь и не думаю…
– Погоди. Сегодня ночью тебя снова призовут во дворец фараона. И любовь ждет тебя там. И с тобой буду не я.
– Ты шутишь, Мерани? Кто может меня позвать ночью во дворец?
– К тебе придет служанка из женской половины дворца и передаст тебе приглашение, которое отклонить нельзя. Если ты, конечно, не хочешь навлечь на себя гнев высоких особ.
– Мерани, ты не хочешь рассказать мне об этом подробнее? И, главное, откуда тебе об этом известно?
– Я знаю многое, Нехези. Очень многое…
***
Царица Нефертити
Женская половина дворца была еще более роскошной, чем мужская. Яркий свет Яха (бога Луны) в тот день проникал в окно и Нехези увидел эту прекрасную женщину.
Она сидела на широком ложе, и её великолепное тело прикрывала только легкая сирийская накидка. Писец угадывал очертания её тела под этой полупрозрачной тканью.
Нехези сделал шаг вперед и пал ниц перед царицей.
– Поднимись, Нехези, – мягко прозвучал её голос. – Поднимись и приблизься ко мне.
Нехези исполнил приказание. Он приблизился еще на несколько шагов. Но царица Верхнего и Нижнего Египта снова поманила его своим прекрасным пальчиком к себе.
– Ближе, – прошептала она. – Ближе.
– Смею ли я приближаться к великой госпоже обеих земель? – также шепотом спросил Нехези, – Я всего лишь скромный писец, один из многих слуг фараона.
– И в скромные дома писцов иногда приходит счастье. Я подарила тебя своим вниманием сегодня. И Ях14 покровительствует тебе сегодня.
С этими словами она сбросила с себя легкую ткань и осталась обнаженной! У Нехези перехватило дыхание. О красоте этой женщины говорили в Египте все, и оказаться с ней наедине и комнате мог только фараон!
– У тебя разве еще не было женщины, юноша? – спросила она.
– Была, но я не понимаю…. – залепетал Нехези.
– Иди ко мне ближе, – голос царицы стал более властным. – Я приказываю тебе.
Нехези не посмел ослушаться и выполнил приказ. Она усадила его рядом с собой на ложе.
– Я хочу знать насколько страх перед казнью сильнее желания обладать мною, – горячо прошептала ему на ухо Нефертити. – Ты знаешь, что с тобой будет, если фараон узнает о том, что ты был здесь и видел меня голой?
Нехези не ответил. Но в его мозгу промелькнули все виды страшных казней, которые существовали тогда в Египте.
– Но если ты не только увидишь, а еще и воспользуешься моим телом? – Она положила ему на плечи свои руки, и её упругие груди коснулись его груди. – Чего тебе бояться? Все равно казнить тебя смогут лишь один раз. Почему ты не берешь меня? Я сейчас хочу быть только покорной женщиной.
Нехези стал целовать царицу, и желание огненной волной разлилось по его телу. Страх смерти уступил огню любви…
Дорога в Фивы
1357 год до новой эры
Седьмой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Мерира не получил от фараона для путешествия в Фивы большого отряда телохранителей. Только 50 колесниц с ливийцами были отправлены с ним. Верховный жрец Атона просил еще хоть сотню солдат личной охраны фараона, известных своей преданностью и свирепостью, но Эхнатон отказал ему. Фараон заявил, что верховному жрецу нечего бояться – его защищает сам бог солнечного диска.
Жрец нового бога не всегда мог понять своего владыку. Иногда ему казалось, что фараон хочет от него избавиться руками его врагов. А ведь он нажил их только из-за своей верности повелителю Обеих Египтов. И в благодарность Эхнатон жалеет для него сотню колесниц.
«Вот они каковы повелители и владыки мира! – думал он. – Я делаю для него все! Потакаю всем желаниям и даже угадываю их. Где ему найти более верного слугу?»
Но Мерира сам мог позаботиться о безопасности своей особы. В дорогу отправились кроме слуг и солдат фараона еще и три сотни свиты самого Мерира. И среди них было 45 нубийских невольников, вооруженных до зубов крепких парней, что боготворили своего господина. Он их сытно кормил и обеспечивал им уровень жизни, о котором до него они не могли и мечтать.
– Эюб, – обратился верховный жрец Атона, к черному воину с золотым обручем в волосах, – ты уверен, что у тебя достаточно людей если что?
– Я уже говорил тебе, господин – мои 45 человек стоят 200 ливийских солдат фараона. Можешь мне поверить.
– Но на нас могут организовать нападение. В последнее время я нажил столько врагов, что должен опасаться за свою безопасность.
– Твоя жизнь вне опасности. Это мое слово! – воин ударил себя кулаком по груди.
– Но в Фивах у вас будет еще больше работы. Сам понимаешь, не все нас там поддержат. Далеко не все. Найдутся много таких, что окажут сопротивление воле фараона! И кому-то придется делать черную работу.
– Мы чернокожие жители страны Куш созданы для такой работы, господин. Я знаю, что твоих врагов нужно будет убивать. Мы готовы это делать.
– Я знаю, но врагов будет слишком много.
– Мы ударим первыми.
Господин Мерира путешествовал на громадной повозке, которую везли восемь мулов. За повозкой шли чёрные телохранители и слуги. Затем тянулся караван из трех сотен мулов и сотни ослов, что везли большую поклажу. Это было имущество самого верховного жреца, и сопровождавших его 23-х жрецов храма Атона, 40-ка архитекторов и 67-ми мастеров по обработке камня.
Нехези подкатил к повозке Мерира на легкой колеснице. Он встретился с колючим взглядом Эюба. Но чернокожий воин по знаку Мерира отошел в сторону.
– Мы движемся слишком медленно, господин верховный жрец Атона, – сказал Нехези.
Лицо жреца расплылось в добродушной усмешке:
– Чего же ты хочешь от меня, писец смотрителя лошади фараона?
– Позволь мне с колесничими вырваться вперед. Наши лошади застоялись!
– Возьми с собой пять колесниц и лети вперед. А остальные пойдут со мной медленно.
– Неужели ты боишься, господин? Разве священный солнечный диск, что над нашими головами, не охраняет тебя? – решился Нехези на откровенную дерзость.
Но жрец совсем не обиделся на него.
– Я великий жрец Атона и пока бог солнца сияет над моей головой мне него бояться. Но я лицо государственное, и унижу своего повелителя Эхнатона, и моего солнечного повелителя Атона, если в моем сопровождении не будет блестящих ливийских гвардейцев. А тебе разве мало пяти колесниц? Ты чего боишься? Злых духов пустыни?
– Боюсь? Нет, светлый господин. Но многие ливийцы также хотели бы почувствовать ветер пустыни и огненное дыхание Сета.
– Нет других богов кроме Атона! – Мерира возвел свои руки к солнцу. – Не тебе слуге фараона поминать ложных идолов!
–Я произнес имя Сета просто так для сравнения. Так ты не против, господин, если я немного оторвусь от основной колоны?
– Нет, совсем не против, делай как знаешь, но с собой ты можешь взять не более пяти колесниц. В этом мое решение остается неизменным.
***
Нехези приказал своему вознице пустить коней в галоп. Пять колесниц сопровождения помчались за ним. Писец смотрителя лошади фараона заранее знал, что Мерира не позволит ему взять больше, и предупредил знакомых лично ему ливийских солдат.
Молодой возница выполнил приказ, и лошади понесли. Ветер пустыни обжег лицо Нехези, и он почувствовал себя счастливым. В такие моменты он всегда жалел, что не стал профессиональным солдатом, а судьба дала ему в руки стил писца. Что может быть лучше, чем нестись на быстрой колеснице вперед и врубаться в ряды врагов, круша их и бросая под ноги своих коней?
– Ты хочешь видеть статую Сфинкса? – донесся до Нехези голос возницы. – Как тогда, когда спас меня?
– Да, Мерани! – прокричал ей в ответ Нехези. – А ты отлично выглядишь в роли молодого возницы. Где ты так научилась править лошадьми? Это дело совсем не такое простое!
– Я умею многое, господин. Как ты думаешь, жрец не узнал меня?
– Мерира? Нет. Он даже не смотрел в твою сторону. Я и сам бы не узнал тебя в этом наряде. Ты выглядишь в этой белой тунике настоящим стройным парнем.
– Жрец Атона хитер и мог попросту не подать вида, что узнал меня.
– Тогда тебе стоило скрыться среди рабынь в обозе.
– Нет. Именно там он станет искать меня в первую очередь. Ты видел, что твой обоз идет в самом центре обоза самого жреца? Думаешь, что это простая случайность? Нет!
Вскоре колесницы ушли далеко вперед, и основной караван скрылся из виду. Египтяне освоили искусство управления лошадьми гораздо позже других народов, но достигли в этом искусстве редкой виртуозности.
До вторжения гиксосов в египетской армии вообще не использовали лошадей, но после того, как кочевые орды на своих колесницах разгромили войска египетских номархов и подчинили себе весь Нижний Египет, до многих дошло – боевые колесницы мощное средство в современной войне и стоит отказаться от предубеждений прошлого.
Фараон Яхмос-освободитель, создал собственный отряд колесничих и сам отлично сражался, стоя на колеснице. Тем более – египетские повозки были легче чем у гиксосов, митанийцев и хеттов и обладали большей скоростью и маневренностью.
Мерани знала толк в лошадях и отобрала лучших для писца смотрителя царской лошади в конюшнях фараона. Еще бы, ведь именно его хозяин Эйе заведовал царскими лошадьми. А придворные конюшни вмешали больше чем 500 отличных животных, и выбирать там было из чего.
– Мерани! Ты чересчур оторвалась от наших ливийцев!
– Прости, господин, хотела доказать тебе, что умею править не хуже чем хваленые ливийские гвардейцы!
– И тебе это удалось! Ты поражаешь меня своими талантами все больше и больше!
– Жизнь научила многому! Да и моей заслуги здесь мало. В конюшнях фараона отличные кони!
– Сам фараон только не любит лошадей и держит конюшни только потому, что подчиняется традиции. Хотя это обходится казне в солидную сумму ежегодно.
– Смотри! Я уже вижу статую!
Мерани указала рукой вдаль. Нехези всмотрелся вперед, но ничего не сумел разглядеть. Он хотел промчаться мимо статуи Сфинкса просто так, бросив вызов всем, кто был враждебен ему лично. И он знал, что если все пройдет на этот раз удачно, то его ждет высокий жребий в жизни.
– Я ничего не вижу, Мерани!
Она подхлестнула лошадей, и колесница буквально полетела вперед.
– Я правлю прямо на него! – прокричала она.
– Вижу! – теперь Нехези также увидел вдали очертания страшной тюрьмы, откуда вырвал Мерани. – Я думаю, что сами боги привели меня тогда к этой статуе и вселили в мое сердце любопытство! С твоим появлением в моей жизни многое изменилось. Не ты ли наколдовала мне высокий жребий в жизни?
– Нет. Кто-то там наверху благоволит к тебе, Нехези! Ты наделен состраданием и бесстрашием! Эти качества были нужны для того, чтобы сделать то, что ты сделал тогда!
Три колесницы выпрыгнули из-за статуи и отрезали Нехези и Мерани путь к отступлению. На них люди в черных одеждах и на их головах маски шакалов!
– Псы Анубиса! – заголосила Мерани.
Нехези схватился за копье и метнул его навстречу первой колеснице, но промахнулся.
– Поворачивай коней! – приказал он девушке, но та не сумела справиться с управлением.
Сразу два копья брошенные врагами поразлили двух белых лошадей, и колесницу чиновника фараона подбросило вверх. Нехези в последнее мгновение сумел обхватить девушку за талию и спрыгнуть с колесницы на землю.
– Нехези! – послышался крик Мерани.
Юноша упал на горячий песок. Яркие круги поплыли у него перед глазами, и он откинул голову назад.
Колесницы врагов становились и три воина в масках соскочили на песок. Они двинулись к ним, выставив вперед серповидные мечи.
– Не трогайте его! – донесся до сознания Нехези крик девушки.
– Заткните ей рот! Оттащите подальше отсюда! Быстро!
Нехези открыл глаза и приподнялся на локте, но острое бронзовое лезвие уперлось ему в кадык.
– Лежи смирно! Не дергайся, и ты останешься в живых.
– Кто вы? – спросил Нехези.
– Мы уже виделись с тобой, слуга фараона, – воин снял маску шакала и Нехези узнал того самого человека, что некогда в Фивах требовал вернуть ему Мерани.
– Ты пришел меня убить?
– Нет! Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это давно. Твоя жизнь не нужна стражам царства мертвых и нить её пока не должна оборваться.
– Но тогда зачем вы напали на нас? Вам нужна моя рабыня?
– Нет. Я хочу тебя спросить, хочешь ли ты избавиться от неё? Эта девушка твое проклятие, поскольку ты спас её жизнь. И мы бы не стали вмешиваться. Но есть зловещие предзнаменования для тебя.
– Предзнаменования?
– Твой путь был путем благородного писца.
– Но я и сейчас писец и состою при особе хранителя царской лошади.
– Нехези. Подумай о будущем. Тебе дарован еще один шанс!
– Шанс?
– Шанс все изменить! Такого шанса не удостаивался даже твой фараон. Но тебе позволено сделать это!
– Я не понимаю. Что вы хотите от меня? Вы напали на мою колесницу и хотели меня убить!
– Я повторю тебе то, чего ты не пожелал услышать. Убить тебя слишком легко. И мой меч не так опасен для тебя, как мой взгляд. Смотри, – воин отбросил клинок на песок. – Меч рядом с твоей рукой. Возьми его!
Нехези схватил его и крепко сжал рукоять клинка.
– А теперь нанеси мне удар! Ты ведь страстно желаешь этого, не так ли?
– Но ты безоружен. Я не хочу наносить удар по безоружному.
– Это ничего. Можешь наносить удар смело. Я позволяю тебе это сделать. Смелее!
– Нет. Нет, – решительно тряхнул головой Нехези и отбросил клинок от себя на несколько метров.
– Тогда я нанесу тебе удар! Смотри в мои глаза! – воин простер руку, взгляд его колючих глаз пронзил Нехези, и он был парализован некой магической силой, которая полностью подавила его собственную волю.
– Ты не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой. Ты парализован страхом, и я могу по капле сейчас выпить твою жизнь, не применяя никакого оружия. И я мог сделать это раньше и не сделал только потому, что не захотел тебя убивать.
«Стальные тиски» разжались и отпустили Нехези.
– Ты почувствовал мою силу, юноша?
– Ты бог? – спросил Нехези.
– Нет. Но могу многое из того, чего не можешь ты. И главное мое умение – видеть будущее. Ты хочешь знать то, что тебя ждет?
– Нет! – решительно ответил Нехези
– Ты боишься? Вы египтяне верите в судьбу и милость богов.
– Но я не просто египтянин. Меня воспитывал и учил мой дядя Бата. А у него особый взгляд на некоторые вещи. Правда он боится его показывать при большом стечении народа. Вот от него я и узнал, что человек иногда сам творит свою судьбу.
– Ты не веришь в богов? Но ты только что спросил – не бог ли я? Значит, частичка веры в твоем сердце еще осталась? Не так ли?
– Нет! Я только усомнился на миг. Но затем понял что ты не бог и без твоих слов.
– А если я соврал?
– Нет. Зачем ты напал на нас, если тебе не нужна моя жизнь? Тебе нужна жизнь Мерани?
– Нет. Она была наказана и избежала смерти, которой невозможно было избежать. А это значит, что там есть планы на неё! И она может сыграть в твоей судьбе и судьбе Египта зловещую роль.
– Зловещую? – Нехези вздрогнул.
– Решать – должна ли она жить, или должна умереть – станешь ты! Если хочешь, мы отдадим тебе эту женщину. Но помни, что у тебя был шанс от неё избавиться.
– А чем она может угрожать Египту? Она молодая хрупкая девушка. Что она может сделать могучему царству?
– Могущество династии основанной фараоном Яхмосом15 висит на волоске.
– Об этом говорит и мой дядя. Правда, когда его практически никто не слышит. Так что это для меня не откровение и не новость. Но я только не могу понять, причем здесь Мерани?
– Иногда слабые женщины могут многое. Больше чем ваши фараоны и их всесильные чиновники могут себе представить. Я даю тебе шанс – изменить судьбу! Она опасна для фараона Египта.
– Для Эхнатона?
– Для того, кто придет на трон Египта за ним. Теперь ты сможешь приговорить её к смерти!
– Нет! Я хочу, чтобы Мерани осталась со мной!
– Хорошо. Прощай, Нехези.
Человек снова одел маску шакала.
– Скажи, а почему вы все-таки не убили меня? Я не понял этого. Я был в вашей власти, – быстро заговорил Нехези, боясь, что человек в маске уйдет.
– Ты наш союзник. А зачем же убивать союзника?
– Союзник? Но я слуга Эхнатона. А судя по твоей маске бога Анубиса, ты не сторонник нового культа Атона. Старые боги теперь запрещены. Ты разве не знаешь этого?
– Знаю. Вот именно поэтому, ты и есть наш главный союзник. Но не ломай себе голову. Понимание этого придет после.
Поднялась песчаная буря, и чиновник фараона на мгновение закрыл глаза. Но все стихло также неожиданно, как и началось. Вдали у лошадей стояла Мерании и ждала его.
Юноша бросился к ней и с удивлением увидел, что все их лошади живы.
– Мерани! – закричал он. – Они отпустили тебя?
– Отпустили? – удивилась она. – Кто?
– Ну, те люди в масках шакалов! Они же напали на нас!
– Люди в масках шакалов? – на лице девушки был неподдельный испуг. – Где ты видел их?
Нехези понял, что она ничего не помнит. А может, попросту ничего не было, и все это ему привиделось.
– Ты здоров, господин?
– Да… Да. Все в порядке. Я думаю, что тебе больше не стоит бояться посланцев Анубиса.
***
Фивы – город Живых
1357 год до новой эры
Седьмой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
В Фивах в доме у старика Бата собралось четыре человека. Это были сам Бата, его племянник Нехези, и два его сына: старший Ана, писец храма Амона-Ра, и средний Рахотеп, военачальник из Мемфиса.
Ана, тонкий и изящный с удлиненным лицом в белой жреческой одежде, пропахший храмовыми благовониями, со строгим взглядом, во всем напоминал служителя культа Амона. Нехези часто раздражала его тихая крадущаяся кошачья походка и умение везде возникать незаметно.
Зато Рахотеп был громогласен и тяжеловесен, как и все военные. Его мощный торс, бычья шея и мускулистые руки, привыкшие к мечу и щиту, порывистые движения и ругань, во всем соответствовали нравам казармы.
– Значит, приказ уже отдан? – тревожно спросил Бата. – Неужели Эхнатон решился на этот шаг?
– Да, дядя. И действовать он намерен более чем решительно. Поверьте, грядут перемены, и они понравятся не всем.
– Но египтяне возмутятся! – прогремел Рахотеп. – Никто не признает такого приказа!
– Не стоит так орать. Говори потише. Дядя недавно говорил мне, что мой язык – мой враг. Теперь я тоже самое могу сказать о тебе, Рахотеп.
– Да, да, Рахотеп, – подержал племянника Бата. – Нехези прав. Не стоит так орать. А ты не прав, насчет того, что египтяне возмутятся. Особа фараона весьма почитаема. К тому же он потомок божественного Яхмоса и принадлежит по крови к величайшей династии Египта.
– Да и сторонников у него хоть отбавляй. Запомните, что он живет теперь не в Фивах, а в Ахетатоне. А этот город настоящая крепость. И Эхнатон совсем не спокойный Аменхотеп III. Я видел его глаза. Он жесток, и еще проявит свой настоящий характер.
– Но что ты нам хочешь посоветовать, Нехези?
– Тебе, дядя, есть прямое повеление Его святейшества – воспитывать в твоей школе писцов и слуг для храмов Атона!
– Сам фараон вспомнил обо мне? – не поверил старый Бата.
– Сам. Лично произнес это при всем дворе. И ты сам знаешь, что будет, если ты не выполнишь приказ. Следовательно, вся наша семья должна демонстрировать пример почитан�
Глава1
Проклятие призрачной гробницы.
1358 до новой эры
Шестой год правления в стране Кемет фараона
Аменхотепа IV (Эхнатона)
Внутри гробницы в большой погребальной камере замер каменный лев с двумя головами. Это был Акер – древний хтонический бог, который символизировал «вчера» и «завтра», дух земли, покровитель умерших и страж ворот подземного мира.
Рядом с Акером, у его лап, застыл каменный демон Баби – покровитель мрака и тьмы, существо из темного мира Дуат.
Это были стражи призрачной гробницы невидимые глазу простого смертного…
***
Девушка, протискиваясь сквозь узкий лаз, больно ободрала себе коленку. Но привычная к своей работе она даже не вскрикнула и поползла к намеченной цели. Темный провал уводил её в неизвестность, и не было видно, где заканчивается тоннель, проделанный еще строителями этой гробницы лет триста пятьдесят назад.
За девушкой пробирался старый Ки, умело просовывая вперед худые узловатые руки со следами многочисленных шрамов и ловко хватаясь заскорузлыми пальцами за выступы камней.
– Ты ушиблась, Мерани? – донесся до девушки голос старика.
– Ничего. Простая царапина, – недовольно пробурчала она.
– Крови не оставила? Кровь – это плохо в гробнице. Духи мертвых чувствуют кровь.
– Нет. Не оставила.
– Тогда передвигайся быстрее, и не стоит осторожничать. Здесь нет ловушек.
– Откуда ты можешь это знать, Ки? Ведь это я принесла план гробницы.
– В таком тоннеле ловушек быть просто не может. Я сколько раз говорил тебе. Это тоннель для строителей гробницы. Они воспользовались им для того, чтобы выйти, когда завершили все работы. А затем просто завалили его камнями и тщательно замаскировали снаружи. Все ловушки ждут нас впереди.
И старик оказался прав. Тоннель был полностью безопасен. Он привел их в небольшой коридор, который через десяток метров упирался в новый неудобный наклонный ход. Ки внимательно осмотрел его и недовольно пробурчал:
– Здесь уже были до нас.
– Как это были? – удивилась девушка. – Здесь до нас никого не могло быть. Это могила самого фараона Сенусерта Великого1.
Старик хрипло захихикал.
– Не смеши меня, Мерани. Самого Сенусерта? Сенусерт был великим фараоном. Великим! В настоящем смысле этого слова! Возможно, больше таких фараонов и не будет. Если бы мне действительно удалось найти его могилу, я бы почитал себя самым счастливым грабителем могил в Египте. Я, пожалуй, даже посчитал бы кощунством грабить его усыпальницу. А ты знаешь, что для старого Ки вообще не существует запретов и можешь измерить глубину моего почтения к Сенусерту.
– Тогда радуйся, старый Ки. Твоя мечта сбылась. Мы в гробнице Сенусерта.
– Эта примитивная могила принадлежит Великому владыке? Да ты хоть знаешь, кто для него строил могилу?
– Нет. А это имеет значение? – спросила девушка.
– В моем роду все грабили могилы. Отец старого Ки, его дед и его прадед – грабили могилы. И в моем роду есть предания о великих архитекторах и строителях гробниц. Так вот знай, что могилу для фараона Сенусерта строил сам хитроумный Атеф! А он самый лучший архитектор в истории Египта! Самый! Вникни в смысл этого слова! А какие ловушки он устраивал для нашего братства! О них ходили легенды. Мой дед даже верил, что Атеф был не простым человеком, но магом.
– Магом?
– Дед говорил, что хитрость у него от самого Баби, демона, который служил древнему Акеру и богу пустыни Сету.
– Демон служил богам Египта? – удивилась Мерани.
Старый Ки не стал отвечать, а задал свой вопрос:
– Сейчас не время для разговоров о древних демонах, девочка. Я хочу тебя спросить, почему ты мне не сказала заранее, чья эта могила? Почему говоришь об этом только сейчас?
– Боялась, что если скажу – Сенусерта Великого, ты не пойдешь со мной.
– И правильно боялась. Я бы тогда трижды подумал, прежде чем сделать это. Этот стиль в строительстве совсем не похож на тот, каким строили во времена династии, к которой принадлежали Сенусерты и Аменемхеты2. Это постройка гораздо более позднего времени. Скорее всего, времен господства гиксосов3. Но в этой гробнице уже побывали грабители. Смотри на эти отметины. Видишь? Это следы инструментов.
– Но этого не может быть! Я узнала эту тайну от преданного человека. Он не мог меня обмануть.
– И этот преданный человек сказал тебе, что это гробница Сенусерта Великого?
– Нет, я сама догадалась, что это именно та гробница, которую ищут многие грабители.
– А кто тебе рассказал об этом захоронении? – встрепенулся Ки. Он явно был встревожен.
– Наш поставщик сведений Джер. Он служит при погребальном храме жреца Птахотепа!
– Хитрая лиса, но его сведения всегда были верными. Хотя мне он никогда не нравился.
– Джер сказал, что здесь никого до нас не было, и он дал мне план гробницы. Я сама видела древний папирус. И свой план сделала на его основе.
– Много старый Ки видел на своем веку гробниц и…
В этот момент девушке показалось, что где-то вдали, за стеной, что-то хрустнуло. Она схватила старика за руку и произнесла шепотом:
– Ты слышал?
Ки с удивлением посмотрел на Мерани.
– Ты стала бояться теней? Это плохо для людей нашей работы, девочка. Я видел тени мертвых, и они действительно несут охрану гробниц, но у меня против них есть парочка-другая верных заклинаний. Но слышать тени невозможно. Их можно только видеть.
– Нет, – ответила она. – Это не тени, а реальные люди. И хрустели суставы человека, который пробирался на кончиках пальцев. А это значит, что он не хочет, чтобы мы с тобой его слышали. И, значит, он совсем не призрак.
– Ты не ошиблась? – на этот раз Ки встревожился. Он знал, что слух у девушки был отменный.
– Нет. Я отлично знаю, как хрустят пальцы. Засада? Нас ждали? Неужели Джер обманул меня?
– Он, очевидно, работает не только на наше братство, но и на стражу мира мертвых. Но если это так, то мы с тобой в страшном месте.
– Ты о чем, Ки?
– Ты слышала о проклятии призрачной гробницы?
– Не может быть, чтобы мы попали в такое место!
Кто из грабителей гробниц не слышал об этой ловушке? Уже больше ста лет и жрецы заупокойного культа и черные стражи мертвых пользовались этой приманкой для того, чтобы сократить ряды братства осквернителей покоя умерших. Каких только названий не придумали для этой гробницы! Называли её гробницей тумана, и призрачной гробницей, и ловушкой смерти, и домом демона.
Но старик все еще надеялся, что его предположение ошибка.
– Ты сказала Джеру, что мы пойдем в гробницу только вдвоем? – спросил Ки.
– Нет. Я сообщила ему, что это большое дело для многих.
– Вот как! Значит, мой сон был вещим!
– Какой сон, Ки?
– Сны это послания богов, Мерани. Помни про это, если сумеешь пережить нынешнюю ночь.
– Ки! Ты меня пугаешь!
– Теперь все яснее ясного, Мерани. Джер задумал накрыть здесь многих членов братства и получить большие выгоды для себя. Но он не знал, что мы с тобой воспользуемся его сведениями только для самих себя.
– А как ты думаешь, на кого именно он работает? На жрецов заупокойного культа или на стражу бога мертвых? – спросила девушка.
– Судя по стилю, не на жрецов. Гробницу, похоже, подставили нам именно стражи мира мертвых.
Слова Ки были страшным приговором. Попасть в руки этим существам (назвать их людьми не решался никто) значило обречь себя на страшную участь. Девушка часто слышала о наказаниях для преступников в подземельях храма Анубиса. Лично знакомиться с черными стражами в масках она не хотела.
– Ки! – произнесла она. – Я слышала, что делают хранители с теми, кого ловят в гробнице. Но как мог этот трус Джер решиться на предательство? Он знает, что его за это ждет месть братства!
– Все труднее и труднее становится читать в человеческих сердцах, девочка. Предательство и ложь так укоренились в них, что просто диву даешься. И где наши старые времена?
– Уходим, – Мерани потянула старика за руку. – Нет времени горевать об испорченных нравах.
– Уходим? Куда? Обратно по лазу? Да именно там нас с тобой и ждут.
– Но тогда куда же? – растерялась она. – Может быть, мы еще сумеем уйти. Ловушка пока, может, и не захлопнулась.
– Нет. Они сразу же закрыли её по сигналу. Нам нужно идти туда, где нас не ждут. Лезем в подземный склеп.
– Но если это стража Анубиса4, то они ждут нас именно в самой гробнице.
– Не думаю, – возразил Ки. – Они не станут лезть в тайный склеп. Здесь слишком узкий проход. А эти господа из тайной стражи мертвых фараонов не любят неудобных лазов. Это ходы только для нас – грабителей могил.
–Но они, говорят, могут легко проходить сквозь стены.
–Обо мне также ходили такие слухи лет десять назад. Говорили, что Ки проходит сквозь стены, и свое умение он получил от бога Сета, когда скитался по мертвой пустыне. И я не опровергал этих слухов. Больше того, я сам их поддерживал.
– А такого умения у тебя нет?
– Нет, Мерани. Сквозь каменную кладку может пробраться лишь бестелесный дух. Но я пока жив.
– А как же ты проходил сквозь стены? – до Мерани доходили рассказы об искусстве и неуловимости Ки. – Я слышала, что ты в Гизе ушел из закрытой камеры, куда тебя заперли жрецы.
– Да. Я тогда ушел, но совсем не сквозь стену. Я нашел баночку с золотой краской и намазался ей с головы до ног.
– И что же? – Мерани забыла на мгновение об опасности им угрожающей.
– Я встал среди десяти статуй в самом темном углу и когда туда ворвались стражи, меня никто не заметил.
– Но как ты вышел?
– Еще проще. Вместе со жрецами и слугами, которые обслуживали гробницу. Правда, я еще никому не раскрыл этой тайны. Ты первая. Вот и мы с тобой попробуем провернуть нечто подобное и сейчас.
На этот раз Ки полез первым.
«Алчны сердца и на чужое теперь зарится каждый, – думал старый грабитель. – И работы стражам загробного мира добавилось. Проклятый Джер продал нас и специально заманил Мерани в ловушку. Эх, если бы она рассказала мне все раньше! Но я поверил ей и пошел в эту гробницу. Что за времена?»
Девушка, молча, ползла за стариком…
***
В гробнице в большой погребальной камере в один миг загорелись факелы. Словно некто одним мановением руки повелел явиться огню.
Ки вздрогнул от неожиданности, хотя с подобными фокусами он уже не раз встречался в своей жизни.
– Что это, Ки? – прошептала испуганная девушка.
– При появлении чужаков в некоторых могилах загораются факелы.
– Но кто их зажигает? Неужели… Неужели это Ка5 покойного?
– Нет. Ка не нужно удивлять живых такими фокусами.
– Но кто же тогда? Если не Ка, то кто?
– Возможно, здесь расположен некий тайный механизм, но как он работает – я не знаю. Не могу же я знать всего.
Они осмотрелись. В самом центре зала был большой саркофаг, накрытый массивной крышкой. Вокруг стояли четыре золоченые статуэтки богинь-охранительниц. В дальнем углу камеры столы с канопами – священными сосудами, куда помещались внутренности, извлеченные из мумии. Рядом с ними многочисленные приношения умершему.
Ки ясно видел блеск золота и драгоценных камней в красноватом свете факелов.
– Здесь по всему видно – до нас никого не было, – прошептала Мерани.
– Нет. Что-то не так. Слишком большой порядок и все как-то неестественно. Я совсем не ожидал это здесь увидеть. Что-то не так. Неужели это… – старик осекся, и его лицо стало бледным. Мерани хорошо видела это в свете факелов.
– Что?
– Здесь на самом деле ничего нет! Это место где царят Акер и Баби! Это не просто гробница-призрак, Мерани.
– Что может быть хуже?
– Это место, в котором все началось! – торжественно сказал Ки. – Но кто мог повторить такое? В последний раз, как говорят легенды, магу-заклинателю из храма Ра удалось подобное лет пятьсот назад.
– Заклинатели есть и в наше время, Ки.
– Лишь по названию, но не по сути, Мерани. Я сам только дважды встречал магов в своей долгой жизни. Настоящих магов, а не жалких фокусников. Но сотворить то, что мы с тобой видим, может только поверенный тайн мира мертвых.
– И что?
– Джер, продавший тебе папирус с планом гробницы, не имеет отношения к ловушке, – Ки посмотрел на девушку. – Мы зря наговаривали на поставщика сведений, Мерани! Его самого использовали в игре против нас.
– Против нас? Ты хочешь меня напугать, Ки? Тебе это удалось.
– Скажу тебе правду, девочка. Я и сам напуган. А напугать старого Ки не так просто. Но мне страшно совсем не за себя. Зачем им нужен старик? Нет. В таком деле им нужна ты, Мерани.
– Ты о чем, Ки?
Ки не ответил. Он подумал:
«Девушку ждет наказание «тысячи смертей» Смогу ли я спасти её от этого?»
Старик внимательно обвел глазами помещение в поисках путей отхода, затем схватил девушку за руку, давая понять, что та не должна двигаться. Мерани все поняла без слов.
Все факелы вдруг погасли. Погребальная камера погрузилась во тьму…
Глава 2
Новый город солнечного божества.
1358 год до новой эры
Шестой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Строительство нового города Ахетатона
Худощавый юноша в посеревшей от грязи и пыли юбке стоял рядом со стариком и смотрел на копошащийся людской муравейник. Тысячи людей работали здесь подобно пчёлам, и гудел несмолкаемый улей человеческих голосов. Слышались окрики начальников и ругань мастеров.
Юноша искренне удивлялся, как вообще в такой сутолоке можно что-то понять и чем-то управлять. Мимо десять человек волокли большой каменный блок. А совсем рядом, стучали молотками камнесечцы. Кто-то прокричал, пересилив зычным голосом громкий стук сотен молотков:
– Осторожнее с блоком! Куда вас понесло, дети шакалов!
– Но мы не пройдем другой дорогой, – ответил кричавшему человеку с большой палкой в руке один из рабочих. – С другой стороны дорога занята повозками с глиной. Их никак не могут убрать с пути.
– Но если мы все блоки станем таскать, так как этот, то мы не уложим за день и трех! А нужно укладывать двадцать!
– Но что я могу сделать? Не в моей воле разгружать повозки. Кто виноват, что здесь нет никакого порядка?
– Не болтай попусту! И осторожнее насчет порядка. Узнает царский архитектор о таких словах, не миновать тебе палок…
***
Старик подтолкнул юношу и прошептал ему прямо на ухо:
– Иди, чего стал на пути. Не видишь, этот господин гневается. Хочешь отведать его длинной палки?
– А чего мы пришли сюда, дядюшка, в это неуютное и странное место? Он нем говорят много плохого.
– Тихо! – зашипел старик. – Ты своим языком можешь навлечь на нас несчастья. Мало мне с тобой забот.
– Но это говорят жрецы храма Амона, дядюшка. Я только повторил их слова. Да и чего нам опасаться? Здесь в таком шуме наши слова никто не сможет услышать.
– Замолчи, Нехези! И не раскрывай своего поганого рта. Тому, кому нужно – услышит. Ты мало знаешь наши порядки. И не стоит здесь поминать Амона и его жрецов. Это новый город. Видишь, сколько людей его строит? Здесь тысячи рабочих и лучшие архитекторы Египта. Смотри, центральный храм бога солнца уже построен. Мне не приходилось видеть до этого более величественное здание. Хотя я повидал на своем веку немало храмов в разных городах.
– Но зачем мы с тобой сюда пришли? Ты так мне и не сказал, дядя.
– Я забочусь о твоем будущем, племянник, – важно проговорил старик.
– О будущем? – юноша испуганно посмотрел на дядю. – Что ты хочешь этим сказать, дядя? Неужели, правда то, что говорили ученики нашей школы? Ты оставишь меня здесь навсегда? Но я хочу обратно в наши Фивы. Домой.
– Вот дурак! Да здесь скоро может быть будет новая столица. Здесь, а не в Фивах. И здесь можно будет сделать карьеру. Я выполнил обещание, данное твоему отцу и моему старшему брату. Ты вырос, и я научил тебя основам лучшего ремесла. Ты можешь стать писцом, как твой дед, как твой отец, и как я, твой дядя.
– Здесь? – юноша обвел взглядом окружающее громадное строительство.
– Я же говорил тебе, что великий господин Бек, недавно назначенный главным царским архитектором, знает меня. И даже обещал пристроить тебя здесь на какую-нибудь должность.
– Господин Бек? Это тот толстый уродливый мешок с дерьмом?
– Тихо! Не то кто-нибудь услышит!
– Но ты сам его так называл, дядюшка.
– Вот дурак! Тебя нужно лишить языка. Это твой главный враг, Нехези, и если ты сам его себе не укоротишь, то потеряешь свою голову. Я когда это говорил? В те времена Бек не был таким вельможей, как стал теперь.
– Но разве он стал от этого более привлекательным?
– Заткнись! – старик залепил племяннику оплеуху…
***
Только к концу дня, когда солнце уже стало клониться к закату, они смогли найти ставку главного архитектора фараона. Благородный господин Бек, пребывал на строительстве роскошного дома с высокими колонами. Здесь он лично все проверял и ругал мастеров за малейшую оплошность.
Юноша, когда увидел архитектора, был поражен произошедшей в нем перемене. Этот человек из-за жары был облачен только в юбку и не носил в данный момент своего пышного парика и никаких украшений, но на его лице читались власть и доверие фараона. Владыка дал ему одну из крупнейших должностей в Египте, и теперь Бек вел себя так, словно общался с существами, стоявшими много ниже его по своему развитию.
Когда он заметил дядюшку и юношу, то его подведенные черной краской брови гневно поползли вверх.
– Что это? – указал он пальцем на пришедших начальнику стражи. – Что это за бездельники? Я же приказал строго следить, а тем, чтобы вокруг не было ни одного бездельника. Ты же знаешь, о приказе Его святейшества построить новый город как можно скорее! И поэтому каждый, кто теперь лодырничает, оскорбляет самого владыку, сына солнца, живущего в правде фараона6 Эхнатона!
– Но это не мои люди, великий господин, – произнес начальник стражи, ливийский наемник с львиной гривой на голове и мощным мускулистым торсом. – Я их здесь никогда ранее не видел.
– Вот как? Подведите их ко мне! Быстро!
Двое солдат, повинуясь команде своего начальника, бросились к пришедшим. Они грубо подтолкнули их к главному архитектору.
– Кто вы такие? И почему слоняетесь здесь без дела? Кто вас сюда пустил?
Дядюшка покорно склонился в низком поклоне и заставил своего племянника сделать тоже самое. Они не упали ниц перед лицом грозного чиновника, что говорило об их положении в иерархии царства Египетского. Должность писца считалась весьма почетной, и давала право на определенные привилегии.
– Мы прибыли из Фив, великий господин, – подобострастно ответил дядя.
– Из Фив? Твоя хитрая рожа мне кажется знакомой, старик! Но ты столь пропылен и грязен, что я сразу не могу понять, откуда могу знать тебя. Ты из жрецов храма Амона?
– Нет, великий господин. Я не принадлежу к сословию жрецов Амона. Я скромный писец. И хотя раньше, я был допущен в храм, но уже давно занимаюсь свои делом без покровительства жрецов. Я содержу школу, где учу юношей письму и изящной словесности.
– Так ты Бата? И это твои ученики работают у почтенного Неферемхеба и переписывают его собрание папирусов?
– Именно мои ученики, великий господин.
Отношение архитектора к прибывшим сразу же изменилось. Люди, владевшие стилом и умением переносить мысли и слова на папирус, всегда находили себе работу и были неплохо обеспечены.
– Я действительно припоминаю, что просил передать тебе через моего посланца прибыть сюда вместе с лучшим учеником твоей школы.
– Я выполнил твой приказ, великий господин.
– Но тогда, где твой ученик?
– Он рядом со мной, великий господин, – старик Бата, жестом указал на своего племянника.
– Этот? – толстый архитектор с удивлением посмотрел на грязного юношу. – Признаться, я принял этого парня за твоего раба, что водит твоего осла или мула. Почему же он столь грязен?
Юноша знал ответ на этот вопрос, но ничего не стал говорить. При разговоре старших младшие всегда молчат. Почтенный наставник Бата его родной дядя, нарядил племенника в самые дрянные обноски, да и сам оделся победнее. Этим он хотел выпросить щедрые субсидии на содержание его школы от правительства фараона. Посмотрите-ка на мох юношей, они бедны, и плохо одеты, но чрезвычайно талантливы. Они принесут империи много добра, если вы станете жертвовать на школу старого учителя писцов Бата.
– Моя школа не пользуется покровительством храма Амона, великий господин. Что могу заработать я, ничтожный учитель?
– Но ты учишь детей богатых господ. Что же они не платят тебе, Бата? – спросил главный архитектор.
– Ты видно, по великой занятости государственными делами, позабыл, что я обучаю талантливых юношей, отобранных мной из низших слоев общества. Ибо талант не везде встретишь в богатых домах. Но драгоценные жемчужины разума ютятся по хижинам бедняков и даже среди рабов, великий господин.
– И ты отыскиваешь эти самые жемчужины, не так ли?
– Именно так, великий господин. И я привел тебе одного из таких парней. Без хвастовства могу сказать тебе, что он лучший мой ученик. И не потому, что это мой племянник, сын писца и племянник писца, но потому что свыше одарен этой премудростью как никто иной.
– А это мы сейчас проверим. Идите за мной. Убрать охрану! Эти люди прибыли сюда по моему приказу!
Бек пошел первым, а пришедшие писцы последовали за ним.
– Это мой дом, который владыка повелел соорудить для меня, – гордо заявил главный архитектор, обведя рукой большой зал с высокими колонами. – Он уступает только Храму солнечного Атона и дворцу Его святейшества фараона Эхнатона. Я сам проектировал его, и получилось великолепно!
Дом был уже возведен, и рабочие закончили даже крышу. Оставалось завершить роспись стен, без чего ни один богатый дом в Египте домом не считался.
Юноша заметил несколько десятков рабочих разводивщих краски. Два плотника сооружали леса, с которых художники станут расписывать потолки.
Бек провел их в небольшую комнатку, где находился худой старик в белом жреческом одеянии. Он сидел на полу на циновке и чертил тонкой заостренной палочкой для письма знаки на папирусе.
– Вот, привел тебе того, кто станет помогать в работе, – произнес прямо с порога архитектор.
Старик поднял лысую голову и уставился на вновь прибывших.
– Этот? Но это старик! Зачем мне старик? Я сам старик. Мне нужен кто-то помоложе. Неужели так трудно это понять?
Юноша заметил, что старик говорит с главным архитектором слишком вольно и позволяет себе то, чего ни один писец, будь у него хоть руки из золота, себе позволить не может.
–Я всегда говорил, – продолжил старик, – что искусство письма требует длительной подготовки и напряженного, изнурительного труда. Только так можно достичь, в конце концов, совершенства в этом трудном и удивительном деле. Разве может быть, что-либо более удивительное, чем переложить человеческие мысли, слова и деяния на папирус? Со стен гробниц черпаем мы информацию, оставленную нам древними писцами о деяниях фараонов и других владык. Они оставили нам сведения о взлетах и падениях царства Египетского. И эта информация воистину бесценна.
– Но ты просил лучшего писца, и я привел тебе его. И это совсем не старик. Старик его воспитатель. А твой новый помощник, вот этот молодой.
– Что? – старик удивился еще больше. – Этот? Но это же совсем молодой человек! Ты что издеваешься? Я не потерплю такого обращения со мной, даже от главного архитектора фараона. Я тебя поднял до высот, и я же стану тебя опускать! Пожалуюсь завтра же царице-матери! А она сумет убедить Его святейшество, что ты далеко не единственный хороший архитектор в стране Кемет!7
– Ну, не гневайся, – примирительно заявил Бек. – Ты, прежде чем кричать и грозить мне, проверь этого человека. Ведь искусство письма можно проверить, не так ли? И сделать это совсем несложно.
– Хорошо! Но если мальчишка не справится с испытанием, эти двое получат по 25 ударов палками по пяткам. А ты можешь попрощаться со своей высокой должностью и своим новым домом.
– Отлично! Я прикажу мои ливийцам приготовить палки. И если они меня обманули, то не уйдут отсюда на своих двоих, а поползут на животах! – архитектор стал смеяться своей шутке.
Старик ничего не ответил и жестом приказал юноше сесть рядом с собой на циновку. Он протянул ему лист папируса и палочку для письма.
– Краски перед тобой!
– Но что я должен написать, господин? – спросил юноша.
– А то, что ты видел по дороге сюда. Строящийся город. Но написать ты должен так, чтобы отразить величие того момента, что ты видел. Ибо писец не только умеет выводить иероглифы, но видит гораздо больше, чем простой ремесленник или крестьянин.
Ненхези взял в руки палочку и подвинул к себе краски.
«Что же мне писать? – думал он. – О каком величии говорит этот странный старик? Что здесь великого, если я видел только грязь и пот тысяч тружеников, и слышал площадную брань и ни одного культурного и возвышенного слова? Но если я напишу все это, то меня не поймут. Более того, обвинят в отсутствии таланта. Нет. Нужно что-то придумать. Да и дядя смотрит на меня с надеждой. Итак, с чего же начать?»
Он макнул палочку в краску и стал выходить первые знаки на папирусе:
«Я видел – поднимается новый город к вещей славе Великого Солнца. Новая заря встает над страной Кемет. В мгновение ока по воле живущего в правде повелителя возвысился в прежде пустынном месте высокий храм Атона в новом жилище света…»
Писал он долго, тщательно вырисовывая каждый знак. Вроде получилось и величественно и просто.
– Дай сюда папирус! – не стал ждать более старик и, схватив его своей рукой, поднес к глазам. – О!
Писец явно не ожидал такой прыти от юноши и совершенно не рассердился бы, если тот начертал хотя бы одну фразу за это время. Но результат превзошел все ожидания. К нему пришел тот, кого он так давно искал…
***
Дядюшка Бату уводил с собой пять мулов, нагруженных добром и подарками. Его племянник пришелся ко двору, и он получил задание резко увеличить число учащихся своей школы. При новом дворе в новой столице потребуется множество ученых людей.
Главный архитектор Бек также и от себя щедро наградил старика.
– Я доложу о тебе и твоей школе Его святейшеству фараону Верхнего и Нижнего Египта. Скоро столица переместится из Фив сюда в новый город. Жди моего гонца. Твоя школа, может быть, будет расположена здесь.
– Это больше, чем я заслужил, великий господин.
– Но есть одно условие твоего успеха в жизни, Бата.
– Какое?
– Ты говорил, что жрецы Амона в Фивах не помогают тебе?
– Да, это так.
– Так вот если они сейчас предложат тебе помощь, то ты откажешься от неё. И посещай новый храм Атона! Скоро Его святейшество будет в Фивах. А ты почаще попадайся ему на глаза в новом храме.
– Жрецам Амона это может не понравиться.
– А ты потом мне скажешь, кто эти жрецы кому не понравилось, – глаза Бека хищно сверкнули.
– Будет так, как ты велишь, господин.
– Это воля Его святейшества фараона Эхнатона.
Бата получил для охраны 15 воинов из ливийской гвардии. Теперь у него было что отбирать, и путешествовать без конвоя было небезопасно.
Он ехал на своем муле и размышлял. Ему страшно не хотелось входить в конфликт с могущественными жрецами Амона. Эти люди могли при случае и заменить Его святейшество на троне, если он станет им неугодным. Такое уже бывало прежде. А культ нового бога Атона еще слишком слаб. Да и не понимает его большинство населения. Особенно это касается бедноты. Бата много раз слышал, как они говорили, зачем де фараону этот новый бог? Разве мало Египту старых богов?
Бата был человеком мирным и больше всего любил покой и философское созерцание. Хотя и милостью сильных мира никогда не пренебрегал. Любовь к комфорту была в нем не менее сильна, чем любовь к философии. Впутаться же в придворную интригу – значит попрощаться с покоем. Разгневать фараона дело опасное. Но и жрецы в Фивах могут страшно отомстить. Вот и думай, как поступить, и как всем угодить.
Конечно, Эхнатона пока терпят, но он все больше и больше начинает зарываться. Такого в Египте не вытворял ни один владыка. Даже такой могущественный фараон как Тутмос III. Тот делал свое дело и постоянно воевал, но жреческие курии он не трогал, и отдавал им часть военной добычи. За это они превозносили фараона до небес и были надежной опорой власти.
Нынешний фараон прёт, как разъяренный бык и ежедневно наживает себе врагов. Быть популярным при таком повелителе – дело более чем опасное. Вот почему Бата привез в новый город племянника, а не старшего сына, который гораздо лучше Нехези мог и писать, и составлять священные тексты. Нет. Сын будет при нем, а при дворе пусть блистает племянник, если сумеет понравиться власть имущим. Если же Эхнатона свергнут с престола, то он в стороне. Племянник – это не сын и от него всегда можно отказаться. А при случае, если все повернется в другую сторону и ситуация сложится в пользу сторонников нового бога, Нехези и помочь сможет. Ведь средний сын Бата военачальник египетского корпуса в Мемфисе был убежденным противником нового царя. Он, как и другие военные мечтал о новых завоевательных войнах в Сирии и Палестине. Но Эхнатон воевать не был расположен.
«Стоит посещать и новый храм Атона, и верховного жреца старого бога Амона. Мне есть, что ему порассказать. Этак я сумею выждать время, и посмотреть, чем кончатся реформы нашего сумасбродного владыки…»
***
Город Ахетатон вырос в обширной долине, окруженной скалами, на расстоянии 160 миль выше Дельты и на 800 миль ниже старой столицы города Фивы.
Высокие скалы, словно стены громадной крепости, защищали новый город фараона от всего остального Египта. И это было символом того, что отсюда будет вестись война владыки против своих врагов, среди которых могут вскоре оказаться большинство его подданных.
Вся окрестная территория нового города была провозглашена собственностью самого бога Атона, а не фараона. Об этом возвестили четырнадцать больших стел высеченных в живом камне окружающих город гор.
Как раз такое задание и было дано новому писцу Нехези.
Он стал служить у экзаменовавшего его старика, который оказался не простым старшим писцом, а важным сановником при Эхнатоне. Этого человека звали Иуйя, и он был родным отцом матери царствовавшего фараона царицы Ти. И именно этот человек еще в правление Аменхотепа III, отца Эхнатона, выдвинул идею единого бога солнечного диска Атона.
– Ты еще слишком молод, Нехези, – говорил старик Иуйя, – чтобы хорошо понять, что сейчас происходит в Египте. И большинство, так как и ты, идет за фараоном в ожидании многочисленных выгод и пожалований. Но мало кто понимает сущность нового культа. Вот ты переписывал, мои папирусы. Понял ли ты мою идею там изложенную?
– Не совсем, господин. Я знаю, что культ Атона существовал и раньше в Гелиополе. И там также утверждали, что Атон есть солнечный диск. И он свободно уживался с другими богами.
– Это так, но та концепция единого бога была неверна. Многобожие вредно для Египта и для любого иного народа. И люди в свое время придут к осознанию того, что бог един! И я всегда хотел, чтобы первыми к этому пришли египтяне.
– Но, господин, величие Египта именно в своеобразии его богов, которые защищают наш народ. Эти боги помогали нам победить. В свое время, господин, чужаки завоевали Египет и хотели привить нам культ своего бога Апопа. Злого змея, что был врагом Амона-Ра. Он хотел проглотить солнце, и тогда наша культура исчезла бы, или растворилась в культуре завоевателей. Но фараон Яхмос под знаменами наших богов спас Египет и снова сделал его великим. Разве не так, господин?
– Я, конечно, не отрицаю роли Яхмоса и его сторонников в деле освобождения страны от иноземного ярма. Но они, завоеватели, не поклонялись Атону. А Атон – великое солнце – сияет для всех народов. Посмотри на небо! Это не нужно доказывать. Он дарит нам свои лучи и под ними все расцветает, и все мы получаем различные блага и пищу. И если везде станет он богом Единственным, то все царство Египетское от Дельты до Нубии сольется в новом и несокрушимом единстве.
Нехези хотел возразить старику, но не решился. При сильных мира сего не стоит распускать язык. Хотя ему так и хотелось сказать, что пока культ нового бога только разделил Египет глубокой трещиной.
– В будущем ты поймешь истину, Нехези. Но пока ты еще слишком молод, – старик тяжело вздохнул и протянул руку к папирусу, который держал молодой писец. – Что ты там написал? Дай посмотреть.
– То, что ты велел, господин. Эта надпись будет выбита на скале под знаком бога Атона, если тебя удовлетворит её содержание.
– Посмотрим, достаточно ли твое творение поэтично, чтобы увековечивать его в камене.
Он развернул папирус и стал читать написанное:
«Когда ты сияешь с восточного горизонта,
Ты наполняешь всю землю своей красотой.
Когда ты тонешь за западным краем небес,
Земля покрывается мраком, словно объятая смертью.
Земля светлеет с твоим восходом,
С появлением твоего сияющего диска начинается день.
Перед твоими лучами темнота обращается в бегство».
– Я не ошибся в тебе юноша, – произнес Иуйя, подняв глаза от папируса. – Твои слова достойны камня и работы, что будет потрачена на их вырубку.
– Благодарю тебя за столь высокую оценку моего труда, господин, – поклонился Нехези.
– Я решил представить тебя фараону.
– Что, господин? – встрепенулся юноша. – Ты не ошибся? Представить меня лично Его святейшеству? Но заслужил ли я столь высокую честь? Я всего несколько месяцев живу в строящемся городе. И я еще так мало смог сделать.
– Ничего. Моему внуку фараону нужны способные и умные люди. И ты один из таких людей.
– Но почему ты сам не поможешь фараону, господин? Твоя мудрость безгранична.
Старик тяжело вздохнул и произнес:
– Я стар, Нехези. И скоро мне предстоит уйти. Фараону же нужны молодые помощники. Около трона недавно появился некий проходимец по имени Мерира. Ты слышал о нем?
–Мерира? Но это бывший жрец храма Амона в Фивах. Его изгнали из состава жрецов за слишком разнузданное поведение и разврат. У нас все слышали о скандале, когда этого человека поймали в постели замужней женщины.
– Это именно он. И этот пройдоха чем-то сумел понравиться фараону. Проходимец заявил, что желает служить владыке и истинному богу Атону. Солнечный бог видит, о таких ли сторонниках Атона я мечтал? Я думал, что в новую религию перейдут люди чистые сердцем. Я думал, что Атон осветлит их помыслы и направит их дела во благо. Но все происходит не так.
– Но почему ты не скажешь фараону об этом? Он послушает тебя, господин.
– Сказать можно, но зачем? У престола сразу же появится новый проходимец, а затем еще, и еще. Лучшее, что я могу в этой ситуации сделать, это отправить Эхнатону тебя. Но вот сумел ли я правильно разглядеть то, что у тебя внутри?
– Ты видишь людей насквозь, господин, – склонил голову Нехези.
– Вижу ли? Раньше я тоже так думал, но теперь не уверен. Умею ли я читать в человеческих душах, Нехези? Многие жрецы говорят, что глаза зеркало души человека, но многие ли смогут увидеть в этом зеркале душу? Теперь я думаю, что немногие. Люди, особенно те, кто хочет приблизиться к трону, умело скрывают свои души крепким панцирем и заглянуть туда трудно. Вот ты учился в школе Бата в Фивах. Разве не учили вас льстить и приспосабливаться?
– Бата называл это по-другому. Мысли простых людей, занимающихся черным трудом, просты и грубы, подобно неограненному драгоценному камню, – вспомнил уроки Баты Нехези. – А мысли людей приближенных к трону должны блистать подобно истинным драгоценностям. Огранка камня подобна образованию и учености и именно она делает человека человеком, а не вьючным мулом.
– Да это так. Твой дядя прав, Нехези. Но не стоит забывать, что именно эта образованность затуманивает зеркала человеческих душ. А я думал, что царство Атона будет царством чистых. Конечно, рано или поздно именно так и будет, но как скоро? Сколько времени нужно на исправление природы человеческой?
Нехези поклонился в знак покорности своему господину. Старик посмотрел на него и тяжело вздохнул.
–Ты отправишься в Фивы с посланием фараону от меня. Отправишься не просто так, но как государственный человек Египта. На колеснице в сопровождении отряда гвардейцев фараона.
– Это большая честь для меня, господин.
– Это не только честь, но испытание для тебя, Нехези. При дворе тебя ждут соблазны. И эти соблазны могут развратить твое сердце. И ты или превратишься в одного из многих жадных до почестей и власти людей, или останешься чистым.
– Я обещаю, господин, что…
– Нет! – прервал его Иуйя. – Не нужно ничего обещать, Нехези. Я ничего не стану тебе навязывать. Этот выбор ты должен совершить в своем сердце. А прикинуться праведным легко, но нужно быть праведным, а не прикидываться им. Тех, кто прикидывается много.
– Но и уверовать в одну Истину сложно, господин. Столько людей говорят, что именно их Истина самая правильная. И все могут это доказать. Как разобраться во всем?
– А вот этот вопрос самый правильный, но я не могут тебе на него ответить, Нехези. Ладно, хватит об этом. Иди. Завтра ты отправишься в путь. А твои слова уже сегодня будут переданы камнесечцам…
Глава 3
«Черная» стража Анубиса.
Пустыня у статуи Сфинкса
1358 год до новой эры
Шестой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Сердце Нехези ликовало! Он, всего лишь несколько месяцев назад отправившийся в путь на муле вместе со своим дядей, теперь возвращается в золоченной колеснице, запряженной четверкой великолепных белых коней. Его сопровождали еще пять колесниц гвардии фараона. Было от чего возгордиться!
Теперь его юбка изготовлена из тончайшего белого льна, а пояс сверкал золотыми бляшками. На его шее нагрудное ожерелье – подарок Иуйя – из шести рядов бус с двумя застежками в виде голов сокола.
На запястьях нового писца – модные среди золотой молодежи – браслеты с изображениями скарабеев. Их также подарил Нехези дед фараона, сказав, что он должен выглядеть при дворе владыки не хуже любого «знатного щенка».
На ногах Нехези были модные сандалии, плетенные не из папируса, но из кожи с золотыми нитями! Ремешок от носка подошвы проходил между первым и вторым пальцами ног, и соединялся на лодыжке с другими при помощи золоченных ремешков. Они сами по себе стоили целого состояния.
«А ведь старик был совершенно прав! – мысли роем носились в его голове. – Я радуюсь красивым вещам как младенец. И благодаря им, я выгляжу совсем по-другому. Совсем не так как в школе моего дяди. И меня в таком наряде скорее всего не узнают на родной улице. Так значит, стоит одеться богаче, и на твоем лице сразу появится значение? А они еще говорят о природном величии, что переходит от благородных предков! Я сейчас гордо держу голову поднятой, и только потому, что одет так нарядно. Больше того, я чувствую себя настоящим вельможей».
Колесницы мчались вперед, поднимая за собой тучи песка. Возница профессионально направлял четверку сильных лошадей и Нехези стоявший рядом с ним чувствовал ветер скорости.
Вдали показалась статуя Сфинкса. Страшное место, о котором Нехези уже слышал от своего дяди, когда они ехали в Ахетатон в первый раз. Тогда Бата приказал племяннику поторопить мулов и быстро миновать проклятое пятно пустыни, окутанное тайной.
–А в чем дело, дядюшка? – спросил тогда он.
– Здесь часто видели людей из состава черных телохранителей фараона.
– Черных телохранителей? А кто это такие, дядя? Я никогда не слышал о чёрных телохранителях.
– Ты лучше никогда не произноси этих слов, когда рядом кто-нибудь из незнакомых тебе людей. Существование этого отряда является одной из самых страшных тайн Египта. Даже сам фараон может ничего не знать о них, но они есть, и на их содержание тратятся громадные суммы из государственной казны.
– Но чем они занимаются, дядя?
– А вот внутри этого Сфинкса, – дядя показал на статую, – есть следы деятельности этого отряда.
– Внутри? – Нехези внимательно посмотрел на 20-метровую статую, но ничего странного не заметил.
– Они хранители царства мертвых, Нехези. И они противостоят братству грабителей могил. О них-то ты, я думаю, слышал?
– Конечно. Стать у них на пути весьма опасно, дядя. Хотя все честные египтяне должны ненавидеть нарушителей покоя мертвых.
– Ненавидеть? О, как просто юноша дарит ненависть и любовь. Кто знает, кого в этом мире нужно больше ненавидеть. Что лично тебе сделали грабители могил, Нехези?
– Мне? – удивился юноша. – Они нарушают покой умерших, а это…
– Постой, – дядя прервал его словоизлияния. – Вот у тебя пока ничего нет. Это так?
– Да, дядя.
– И если завтра ты умрешь, то никто не позаботится о твоем теле и достойной гробнице для него. У меня самого нет пока достойной гробницы. Хотя я уже старик и в жизни немало потрудился. А у богачей есть все! И роскошные обиталища и лучшие бальзамировщики, и лучшие архитекторы Египта. Так чего тебе, нищему, бояться грабителей могил, если у тебя пока нет гробницы, и ты даже не знаешь когда начнешь её строить?
– Я не могу понять вас, дядя. На уроках вы говорили иное.
– Нужно четко разделять, что и когда можно говорить, Нехези. Здесь когда рядом с нами нет лишних ушей можно сказать и такое, о чем в Фивах говорить не следует. А насчет грабителей могил – то погоди их ненавидеть. Вначале заимей богатство. Но помни о людях со знаками Анубиса на руках. Помни о черном отряде, Нехези, и не становись никогда у них на пути.
Тогда Нехези со страхом смотрел на Сфинкса, и будь он по-прежнему одет в рубище, то последовал бы совету дяди. Но теперь он думал иначе. Теперь он хотел специально нарушить запрет.
И потому, когда снова вдали показались очертания статуи Сфинкса – стража пустыни – его одолели любопытство и гордыня. Он шепнул вознице-ливийцу:
– Останови колесницу возле статуи.
– Да, господин!
Ливиец виртуозно остановил колесницу. Кони, почувствовав руку возницы, резко стали, и легкую колесницу слегка занесло в сторону. Нехези поднял руку, и остальные колесничие остановили лошадей.
К посланцу подъехал командир эскорта. Судя по внешности, это был не ливиец, а египтянин. Совсем молодой военный среднего роста с широкими плечами настоящего воина.
– Ты приказал здесь остановиться, господин? – спросил он.
– Да. Мне нужно посмотреть, что внутри этой статуи.
– Но, это не совсем хорошая мысль, господин. Такие статуи трогать не рекомендуется.
– Ты, египтянин? – спросил Нехези.
– Да. Но за искусство сражаться несколькими видами оружия меня назначили одним из младших командиров ливийской гвардии фараона.
– Как твое имя?
– Хоремхеб.
– Тогда я предлагаю тебе пойти со мной. Конечно, если ты согласен.
– Я обязан исполнять все твои приказы во время нашего путешествия в Фивы. Но, войдя внутрь, мы можем вызвать гнев сильных.
– Сильных? Я до недавнего времени думал так же, Хоремхеб. Но сейчас судьба дарит мне возможность самому побыть сильным и никого не бояться.
– Твоя воля, господин, – покорно склонил голову офицер.
– Я не хочу приказывать тебе, Хоремхеб. Но я хочу заглянуть туда, и я это сделаю. С тобой или без тебя.
Нехези спрыгнул с колесницы и направился к статуе. Хоремхеб последовал за ним, приказав солдатам ждать.
Они обошли вокруг статуи, и Нехези заметил вход. Проникнуть внутрь каменного колосса можно было только одним способом – поднявшись на высоту около 15 метров.
– В эту статую можно попасть только через вот этот вход. Смотри, Хоремхеб. Там есть скрытая дверь.
– Ты прав, господин. Не такая уж она и срытая. Её отлично видно со стороны. Но чтобы туда добраться, нужна лестница.
– И она где-то здесь есть. Не приносят же те, кто сюда заходит, её с собой. Этой крайне неудобно.
– Ты, прав, господин.
– Ты зовешь меня господином, а знаешь, что я всего несколько месяцев назад был простым….
– Я слышал о тебе, господин, – прервал его солдат. – И это неважно кем ты был вчера. Важно кто ты сейчас, а еще важнее, кем ты станешь завтра.
– А ты знаешь, кем я стану завтра? – Нехези посмотрел на Хоремхеба.
– Большим господином. Тебе уготован высокий жребий, и твой час подняться над людьми уже пришел. Доказательством тому служит то, что ты хочешь сделать сейчас. Ни один египтянин не посмел бы проникнуть в Сфинкса. Но ты не боишься, разгневать грозных людей, и значит, боги уже отметили тебя.
– Но ты также последовал за мной. Значит, и тебя ждет высокий жребий?
Хоремхеб смолчал.
Если бы молодые люди могли заглянуть в будущее, то они сильно удивились бы. Много лет спустя этот молодой офицер станет фараоном Египта, женившись на одной из принцесс крови…
***
Солдат расчистил песок под своими ногами, и увидел там лестницу.
– А вот и то, что мы искали с тобой, господин. Лестница. Те, кто приходит сюда, не утруждают себя тем, чтобы прятать её. Присыпали песком и все.
– Отлично! Приставим её к статуе. А ты не боишься гнева богов, Хоремхеб? Ведь мы сейчас совершаем святотатство.
– Богов? – усмехнулся офицер. – А чем они могут напугать меня, господин?
– Проклятием после смерти. Вечным проклятием в царстве мертвых.
– Беглый миг, когда я вижу луч солнца, стоит для меня больше вечности и господства в царстве мертвых.
– О! Да ты из тех, кого в храме Амона называют безбожными нарушителями веры, Хоремхеб. Но для меня это только качество, что отлично тебя характеризует.
– Я держу свои взгляды при себе, господин. И не нарушаю порядок, что установлен в Египте. А мои мысли касаются только меня одного.
Лестница была приставлена, и Нехези первым стал карабкаться вверх. Он отворил дверь, которая скрипнув, обнажила вход внутрь статуи. Тяжелый воздух ударил в нос писца. Это был запах смерти!
Молодой человек без страха шагнул внутрь довольно просторного помещения.
– Да этот Сфинкс внутри полый! Здесь сотню солдат можно разместить, – проговорил он.
Хоремхеб последовал за Нехези.
– Чем только здесь так отвратительно пахнет?
– А ты посмотри себе под ноги, Хоремхеб.
Офицер посмотрел вниз и вздрогнул всем телом. Под его ногами были человеческие черепа. Сотни черепов!
– Что это? Кто же это сделал? – спросил он. – Ты знаешь, господин?
– Не больше твоего. А вот мой дядя, похоже, кое-что знал. Но не пожелал мне ничего рассказывать. Он только сказал, что стоит опасаться людей с татуировками Анубиса на руках.
–Бога мертвых? Я слышал о том, что Сфинксы служат для наказания преступников, но не думал, что это территория стражей мира мертвых, господин. Неужели мы пересекли границу их владений?
– Я же тебе говорил, что мы совершаем святотатство.
– Говорил, но мы потревожили не богов, господин. Стражи опаснее богов. Они существуют на самом деле и умеют мстить. Нам лучше немедленно покинуть это место.
– Иди! Я ведь не держу тебя, Хоремхеб.
– Но я отвечаю за твою безопасность!
– Тогда следуй за мной. Я чувствую, что должен был сюда попасть. Это дорога моей судьбы.
Нехези прошел дальше в другое помещение поменьше зала черепов. Здесь зрелище еще более впечатляющее!
Писец замер на месте.
– Это нам не кажется?
– О! – воскликнул офицер.
С потолка камеры свисали десятки ременных петель, в которых были подвешенные за руки высушенные трупы людей! Вот откуда исходил запах смерти!
Нехези и Хоремхеб закрыли носы ладонями, не в силах дышать этим смрадом.
– Здесь поселилась смерть, господин! Уйдем отсюда.
– Да, да, уйдем, – произнес Нехези, и уже собирался последовать за офицером, но неожиданно до его слуха донесся тихий стон.
Молодой писец испугался, и первым его желанием было бежать, но он сумел овладеть собой. Неужели там, среди трупов был еще кто-то живой? Если так, то он просил помощи!
Нехези вернулся и пошёл на звук. Стон снова повторился, и он увидел голую страшно исхудавшую молодую женщину. Она тихо стонала и пыталась что-то сказать распухшими губами. Она умирала. Юноша охватил её за торс рукой и срезал петлю.
Женщина была необычайно легка от истощения, и писец спокойно вынес её из камеры смерти…
***
Нагую женщину прикрыл своим плащом Хоремхеб, чтобы она, придя в себя, не смутилась, увидев вокруг так много мужчин. Затем офицер немного смочил её губы водой из фляги.
– Она чуть жива, господин, – Хоремхеб повернулся к Нехези.
– Чудом не умерла. Солнце и страшное зловоние должны были убить её.
– Но она жива.
– Жива. Её там поместили не одну, но висевшие вокруг сильные мужчины умерли, а она нет. Некто там наверху не захотел этого. Я же говорил, что мысль заглянуть в Сфинкса, была подсказана мне кем-то.
– Ты говоришь о богах, господин?
– Богах? Нет. Но в школе моего дяди я слышал историю, как наш фараон, еще будучи принцем, заблудился в пустыне и солнце также должно было его убить. Но он выжил и через три дня его нашли. С того самого времени он уверовал в могущество бога Атона.
– Ты намекаешь на то, что и её пощадил Атон?
– Может быть. Ведь Солнце видит и знает все.
Через час женщина очнулась и попыталась вскочить, но Нехези попросил её не беспокоиться и лежать:
– Тебе сейчас не стоит делать резких движений.
– Кто вы? – спросила она, пронзив Нехези взглядом своих огромных голубых глаз.
– Мы слуги фараона. Не беспокойся – мы не дадим тебя в обиду.
– Вы спасли меня из статуи Сфинкса? Вы? Не могу в это поверить. Но как вы могли осмелиться?
– Тебя спас господин Нехези. Именно ему ты обязана жизнью, – произнес Хоремхеб.
– Но вы разве не знаете, кто я? – спросила спасенная.
– Нет. Ты ведь еще не назвала нам своего имени.
– Я была «рабыней-сфинкса», а из них еще никто не оставался в живых! Вы меня слышите? Все заключенные в той страшной статуе, и в других таких же, обречены на смерть и вечные страдания после смерти. Там в статуе я видела лицо смерти.
– Ну, значит ты первая в своем роде. Первая спасенная, на кого смерть только посмотрела.
– Но меня приговорили эти демоны с головами шакалов. И они не оставят меня в покое, пока я не умру. Приговор стражей мира мертвых должен быть исполнен. Слуги Анубиса никогда не оставят своей жертвы, подобно злобным пустынным шакалам. Больше того их гнев падет на вас. И если они сейчас придут сюда, то ваши солдаты не станут вас защищать. Все египтяне боятся этих тайных стражей загробного царства.
– Станут, – решительно заявил Хоремхеб. – В твоих словах есть истина. Но это только если дело касается египтян. А среди моих воинов ливийские наемники. Им плевать на всех Анубисов и всех стражей. Они поднимут оружие по моему приказу. Но, те, кто так поступил с тобой, действительно опасные люди.
– Как тебя зовут, раба Сфинкса? – задал вопрос Нехези.
– Мерани, добрый господин, – ответил спасенный. – Таково действительно мое имя. Именно так назвали меня отец и мать. Затем я часто вынуждена была менять имена.
– А мое имя Нехези и я еще никогда не менял его. А его зовут Хоремхеб.
– Я стану чтить ваши имена, как жрецы чтят имена богов.
– А за что же тебя так жестоко наказали, Мерани? Что можно сделать, чтобы заслужить подобное? – Нехези указал на статую Сфинкса. – Такая ужасная смерть для молодой женщины.
–Я принадлежу к братству… – Мерани запнулась, но затем все-таки произнесла страшное слово, – к братству грабителей могил.
– Нарушители покоя мертвых? – удивился Нехези.
– Да, господин. И ты теперь можешь пожалеть, что вступился за меня. Нас не слишком жалуют египтяне, живущие по указке жрецов.
–Может быть, я и стану об этом жалеть, но сейчас твоя жизнь спасена, и я не стану тебя казнить во второй раз. Я ведь не состою среди тех мясников, что устроили там склад человеческих костей. Считай, что тебе не предназначено умереть сегодня. Ты поедешь со мной в Фивы.
– В Фивы? Но там меня сразу же схватят, господин. Многие там знают меня и жаждут мести.
– Ты уже успела и там наследить? Не много ли ты на себя берёшь, Мерани? На вид тебе не больше 15 лет!
– Мне 148, господин, – поправила его она.
– Тем более! Кто же на тебя там может столь сильно обижаться?
– Я вызвала ненависть жрецов Амона-Ра, – прошептала она.
– Вот как? И грабительница могил, и враг жрецов Амона-Ра? – удивился Хоермхеб. – Не много ли поступков для юной девушки?
– Так повернулась моя жизнь, господин! – гордо ответила она. – Ты был хоть раз в мире мертвых?
– Ты имеешь в виду гробницы? Нет. Я никогда не грабил гробниц.
– Тот, кто идет туда не просто смелый человек, но человек бросающий вызов всем властным людям Египта и его традициям. Понимаешь, что это такое? Не отвечай! Я вижу, что ни ты, ни он, ничего не знаете о нас.
Нехези не стал спорить с девушкой и примирительно произнес:
– Мой дядя также не в чести у жрецов Амона в Фивах. Но все-таки потихоньку продвигается по этой жизни и без их благословения. Ничего! Я дам тебе новую одежду, и ты преобразишься. Неужели ты боишься испытать судьбу еще раз? Вы ведь, как ты говоришь, люди смелые и рисковые.
– Говорят, что вам плевать на все проклятия фараонов, – поддержал Нехези Хоремхеб. – И тебе боятся Фив?
– Я ничего не боюсь, – с вызовом произнесла Мерани. – Но сейчас я слаба и не смогу выдержать пытки достойно.
– Я сумею тебя защитить, Мерани. Не бойся. Но ты действительно слишком слаба, чтобы сейчас передвигаться с нами. А мы не можем здесь сильно задерживаться. Как же быть?
– Нет, нет, господин! Ты не знаешь силы нашего братства. Я глотнула воды и вполне смогу стоять третьим в одной из твоих колесниц. Она меня выдержит – я стала совсем тощей и невесомой.
– Тогда ты поедешь со мной в моей колеснице, – произнес Нехези…
***
Отряд прибыл в город. Боевые легкие колесницы с шиком подкатили к воротам, у которых стояла стража из 10 воинов. Это были довольно невысокого роста худощавые и смуглокожие солдаты египетского корпуса Амона.
Нехези знал, что они недолюбливали ливийцев и в городе между ними постоянно происходили кровавые потасовки. Вооружение солдат Амона составляли длинные деревянные копья с бронзовыми наконечниками и квадратные деревянные шиты. Из одежды на воинах только полотняные юбки до колен, некогда белого цвета, но теперь посеревшие от пыли.
Большие ворота только распахнулись, чтобы пропустить приезжих. Впускали всех без каких-либо вопросов. В город шла большая толпа торговцев. Они рвались на рынок с намерением сбыть горожанам столицы свой товар.
Увидев колесницы, торговцы отошли в сторону и стали кричать своим рабам, быстро отогнать с пути мулов и ослов с поклажей. Ехал важный чиновник.
Фивы называли в то время «семивратными» по количеству городских ворот. Здесь Нехези вырос, и он любил этот город и считал его самым лучшим местом в Египте, хотя еще мало, где успел побывать.
Город со времен Среднего царства стал столицей Египта, и сюда переместилась ставка фараона и его двор. С тех пор Фивы необычайно выросли в размерах и неустанно раздавались вширь. Сюда стекалось со всего Египта множество товаров, и город буквально лопался от довольства, изобилия и богатства.
Дядя убеждал Нехези, что Фивы самый процветающий город обеих земель, и никто не сравнится с ним по количеству великолепных храмов и дворцов. А старый Бата знал, что говорил. Он побывал за свою долгую жизнь во многих местах и в Мемфисе, и в городах Дельты, и в Нубии, и даже в далекой Сирии. Никто не знал так хорошо, культы богов разных частей Египта и разбирался в хитросплетениях борьбы жреческих группировок за власть и влияние.
Самым богатым культом в Фивах был культ Амона-Ра, солнечного бога, покровителя фараонов. И именно храмы Амона были самыми большими и величественными. Сокровищница жрецов этого культа, по мнению многих, была столь велика, что из неё можно было бы содержать несколько тысяч воинов в течение 20-30 лет!
Хотя сейчас у Фив появился достойный конкурент и вся слава и величие могли легко переместиться в гордый Ахетатон. Говорили, что скоро фараон переедет туда навсегда. Нехези уже видел грандиозность нового города своими глазами.
Они проехали в город. И уже за воротами Нехези приказал остановиться и слез с колесницы. За ним последовала Мерани. Нехези взвалил себе на плечо тюк с личными вещами.
– Хоремхеб, веди своих людей в казармы и дай им отдых. Здесь уже со мной ничего не случится.
– Но, господин. Мне приказано всюду тебя сопровождать. И я не смею ослушаться этого приказа.
– Мне не хотелось бы появляться на улицах города в сопровождении целого отряда. Да и не хочу я ехать на колесницах по набережной. Я пройду по кварталам ремесленников и писцов. А там колесницы не пройдут.
– Тогда я пойду с тобой один. А ливийцы и сами найдут дорогу в казармы.
– Против этого я возражать не могу. Отдавай приказы и идем.
***
Семивратные Фивы широко раскинулись на обоих берегах Нила, русло которого здесь было широким и полноводным.
Колесницы устремились к широкой набережной. Ливийские наемники не заставили себя просить дважды и помчались к своим казармам – к развлечениям и выпивке. Слишком долгое путешествие они совершили по раскаленным пескам пустыни.
Нехези, Мерани и Хоремхеб углубились в рабочие кварталы.
Вдоль реки располагались сотни лавок и мастерских, и гомон стоял неимоверный. Люди спорили, ругались, смеялись, торговались, обсуждали новости.
Можно было только удивляться тому обилию различных народов, которые собрались в столице фараонов. Кого здесь только не было!
Чернокожие африканцы совсем не выглядели экзотикой. Сказывалась близость богатейшей провинции Египта золотоносной Нубии. Хотя в то время нубийцев хватало и на улицах других городов.
Рядом с ними были финикийские моряки с характерными тонкими талиями. Они прибыли сюда по Нилу со своими товарами и рассчитывали на большую прибыль. Черные волосы мореплавателей заплетены в традиционные три длинные косички, спадающие на плечи.
С моряками шествовал степенно критский купец, привезший на рынок ценнейший товар – выдержанную древесину – бревна, сплавленные из Ливана.
Здесь же были и полностью беловолосые, голубоглазые и светлокожие мужчины и женщины. Это были ливийцы, которых в последние годы в Египте стало слишком много. Эти жители северных пустынь охотно поступали на службу в ряды армии фараона.
– А у ливийцев неплохие женщины, – сказал Нехези, обратившись к Хоремхебу.
– Беловолосые? Да, хороши, но их мужчины необычайно вспыльчивы и ревнивы, господин. И только за взгляд, показавшийся им вызывающим, могут устроить драку. Они считаются почетными гостями Страны Кемет (Египта) и их запрещено задевать стражам порядка.
– Только стражи постоянно нарушают этот приказ. Особенно солдаты корпуса Амона. Мой двоюродный брат служит в Мемфисе, а не здесь, но приезжая сюда, постоянно затевает с ними драки.
– Мне это знакомо, господин. Я с трудом прижился среди ливийцев в качестве командира. Но воины они отличные. Хотя и дороговато обходятся египетской казне.
– А меня всегда удивляла их кожа. Странные люди эти ливийцы, – произнесла Мерани, которая была, как и все египтянки стройной, но смуглокожей. – Они жители пустыни, и непонятно почему кожа у них столь светлая!
– А ты не знаешь? – спросил Нехези.
– Нет, Просвети меня, господин.
– Я слышал это от своего дяди. Он человек мудрый. Содержит школу писцов. Он говорит, что ливийцы в свою пустыню пришли из-за моря из странной страны, где правили великие правители божественного происхождения. И были они все как на подбор высокого роста и светлокожие. Дядя слышал эту историю в древнем храме в городе Саисе, который находится на севере Египта. И поэтому эти люди, как потомки богов, считают себя много выше всех здесь присутствующих.
– И ты веришь в это, господин?
– Не знаю. Мой дядя считает, что именно так и было. Но теперешние ливийцы давно растеряли таланты и знания своих божественных предков. Они давно превратились в варваров, и ничего кроме внешности от предков у них не осталось.
Дорога еще более расширилась, и народу стало много больше. Они попали в торговые ряды.
– Ты ведешь, нас к своему дяде, господин? – спросил у Нехези Хоремхеб.
– Именно к нему. Там мы сможем отдохнуть помыться и переодеть нашего спасенного друга. А то мне потом идти во дворец фараона, для передачи послания от его деда.
– Во дворец? – искренне изумилась Мерани. – Но кто же ты такой, господин, что тебя принимают во дворце Его святейшества?
– Меня там еще никогда не принимали, до этого. И это будет мой первый визит туда. И если повезет, то не последний. У нас судьбы людей иногда складываются странным образом. Попасть во дворец – редкая удача.
Теперь они попали в гущу простого народа. Рядом шли уже не чопорные ливийцы, которые скрылись из виду, а группа простых крестьян. У них были смуглые и загорелые тела бронзового цвета, прикрытые только сероватыми набедренными повязками. Он тащили тяжелые корзины с мукой. А небольшой коренастый человек нес на могучих плечах целого теленка, сгибаясь под своей ношей.
Крестьяне покорно уступали дорогу блестящему придворному, каким казался Нехези, и офицеру гвардии фараона. Мерани, в большой, ей не по размеру, солдатской накидке, все принимали за раба господина и искренне удивлялись тому, что не раб тащит вьюк, а сам придворный.
Вдруг, прямо перед ними возникла фигура в темном плаще. Она загородила дорогу Нехези, и тот вынужден был остановиться.
– Ты загородил мне путь, почтенный, – твёрдо произнес писец.
Черное от загара лицо незнакомца выглядело зловеще. Колючий взгляд темных глаз пронзал насквозь. Зачесанные назад намасленные волосы. Орлиный нос и шрам, пересекавший левую щеку.
– Ты, юноша, вязал то, что тебе не принадлежит, – тихо произнес он. – И тебе дается шанс отдать это сейчас. И тогда мы забудем, что видели тебя.
– Принадлежит вам? – Нехези посмотрел на Мерани и понял, что это он говорит о ней.
Писец удивился, как эти шакалы так быстро сумели все пронюхать.
– Ты ошибся, почтенный. Я не брал того, что принадлежит тебе.
Из-под плаща показалась рука. Черный палец уперся в Мерани.
– Она знает многое из того, что простому человеку знать не следует! Мы заберем её с собой и исправим зло, что ты сделал! И больше никогда не становись на пути у хранителей!
– Нет! – решительно заявил Нехези. – Этот человек принадлежит мне!
– Ты не понял меня, юноша. Ты молод и я могу тебя простить на первый раз. Смотри.
Незнакомец показал ему на татуировку на своей руке. Это был знак темного бога мертвых Анубиса! Нехези не отступил ни на шаг и не дрогнул.
– Этого человека ты не получишь! И лучше тебе отступить.
Рядом стал Хоремхеб, и его могучая рука легла на рукоять бронзового меча.
– Ты разве не слышал, что сказал тебе, господин?
Лицо стража расплылось в злобной усмешке.
– Вот как? Я был послан, чтобы решить дело миром. Но вы вызвали Его гнев. Спросите девушку о лике бога смерти. Она видела его, и он может явиться и вам. Вы не знаете, с какими силами вы связались.
После этих слов незнакомец скрылся в толпе…
***
Старый Бата был восхищен внешним видом своего племянника и усадил его на самое почётное место.
– Вот видите, как помогает в жизни образование, что вы получаете в моей школе? – назидательно спросил он и посмотрел на десяток юношей и мальчишек, что толпились вокруг. – Узнаете ли вы вашего товарища Нехези? Нет? А я вам говорил, что не стоит лениться, а стоит старательно запоминать все, чему я вас учу. Каково! Я отвез его в новый город, и он прибыл обратно уже в золотой одежде послом к Его святейшеству фараону.
В душе старого Бату шевельнулась зависть, и он в этот момент пожалел, что не отправил в Ахетатон своего старшего сына. Ну да что сделано, то сделано.
– Дядя, я бы хотел, чтобы одели вот эту женщину.
– Твоя рабыня? – спросил Бата.
– Мерани совсем не рабыня. Я подобрал её дорогой и хочу, чтобы она была постоянно рядом. Ей угрожает опасность.
– Вот как? – удивился старик и приказал всем разойтись. Никто не должен мешать ему беседовать с любимым племянником.
Когда они остались одни, Нехези все рассказал дяде о случившемся с ним в пустыне.
– Ты сошел с ума, племянник! – схватился за голову старый Бата, выслушавший эту исповедь. – Я же давал тебе совет не становиться на пути людей со знаками Анубиса и носящих черную одежду.
– Но я хотел посмотреть, что внутри Сфинкса. А когда увидел эту молодую женщину, то не мог её не спасти. Жалость затопила мое сердце.
– Жалость? Вот глупейшее из человеческих чувств. Я вот всю жалость своего сердца изливаю на себя самого. И это правильно. Это помогло мне дожить до старости.
– Дядя, не стоит говорить, чего мне не следовало делать. Ведь все равно это уже сделано, и ничего поправить нельзя.
– К сожалению.
– Пусть так. Меня интересует кто эти люди, и что может Мерани грозить?
– Стражи царства мертвых, дорогой племянник. С ними считаются даже фараоны Египта. Понимаешь? Фараоны! Эти люди неуловимы и вездесущи. Их карающая рука не знает пощады. И сейчас тебе совсем небезопасно быть в моем доме. Самым надежным укрытием может стать дворец Его святейшества, но и там я не поручусь за твою безопасность, Нехези.
– Они так могущественны?
– Более чем, мой племянник.
– Но тогда почему они не могут защитить гробницы мертвых от грабителей? Если они столь сильны, то почему проигрывают схватку с ворами?
– Эх, Нехези. Я же говорил тебе, что прятаться всегда легче, чем ловить. Да и у самих грабителей неплохая организация, будь они трижды прокляты.
– Скажи, дядя, а эти слуги Анубиса связаны со жрецами заупокойных культов или нет?
– Зачем тебе знать это, племянник? Ты суешь нос в такие дела, от которых стоит держаться подальше. Ты хоть и одет как вельможа фараона, но не заносись высоко. Пока ты еще никто в этом мире…
***
Человек с едва видимыми знаками на лице – они практически слились с его загорелой кожей – появился внезапно и посмотрел прямо в глаза Бата.
Старик вздрогнул от неожиданности и его язык словно прирос к гортани.
– Ты нарушил покой мертвых, – зазвучал голос в голове старика, но губы незнакомца даже не шевельнулись.
– Я… я не посмел бы… – залепетал старый учитель.
– Ты не уберег своего племянника от святотатства. Он посмел нарушить покой Сфинкса. Он похитил оттуда женщину, приговоренную стражами мертвых и проклятую Анубисом, повелителем царства мертвых. И ты исправишь его ошибку!
– Я… исправлю, но как? – пролепетал Бата.
– Ты исполнишь наше повеление, если не хочешь навлечь проклятие на своего племянника и своих сыновей. Ты ведь этого не хочешь, Бата?
– Нет.
– Вот и отлично. Анубис желает увидеть твою преданность и тогда дарует тебе свое прощение.
– Вы хотите жизнь моего племянника и его рабыни?
– В свое время мы скажем, что хотим.
Черный человек усмехнулся. Страх Бата веселил его.
– А ты бы смог его предать?
– Кого, господин? – спросил старик.
– Твоего племянника.
– Нехези? Во имя жизни моих сыновей – да.
– И тебе не жаль этого храбреца?
– Жаль, но в его душе есть что-то темное и меня это пугает. И иногда я хочу его смерти.
– Вот как? – незнакомец был явно удивлен ответом Бата.
– Да. Он несет опасность для моей семьи. Я чувствую это, хотя не знаю в чем эта опасность.
Но незнакомец уже исчез, словно растворился в воздухе?
Глава 4
Повелитель Верхнего и Нижнего Египта.
1358 год до новой эры
Шестой год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
Фивы – город Мертвых и город Живых
На восточном берегу Нила, там, где вставало солнце, раскинулся многолюдный город живых с прославленными храмовыми ансамблями Ипет Рес и Ипет Сут, дворцами фараона, усадьбами знати с садами и водоёмами, прекрасным портом с гаванью, ремесленными и торговыми кварталами, рынками.
Храмы Ипет Рес и Ипет Сут называли чудом света. Ими восхищались иностранцы и гордились египтяне. Эти сооружения воздвигнуты в честь великого Амона-Ра и соединены между собой длинной аллей из сорока каменных сфинксов, расположенных на одинаковом расстоянии друг от дуга. Их воздвигли по приказу его святейшества фараона Верхнего и Нижнего Египта Аменхотепа9 Третьего, отца ныне царствующего фараона Аменхотепа Четвертого10.
На западном берегу, ближе к реке, в долине высились поминальные храмы фараонов разных династий, а в скалах Ливийского хребта укрывались гробницы знати. Здесь не было людей, кроме жрецов заупокойного культа и редких «шакалов пустыни» – грабителей могил, которые промышляли на той ниве «где не сеяли».
Деление каждого города Древнего Египта великой рекой Нил на две части было традиционным: культ мёртвых связывался с западом, откуда наступала безжалостная пустыня, и где бог солнца Ра спускался в подземный мир.
Нехези смотрел в сторону города мертвых, и ему показалось, что он увидел несколько фигур в черных одеждах. Но стоило ему повернуться к Мерани и указать ей на эти фигуры, как они в одно мгновение исчезли, словно бестелесные призраки.
– Ты что-то видел там, господин? – спросила его девушка.
– Нет. Мне показалось, что там были черные фигуры. Но всему виной солнце.
– Так выглядят стражи мира мертвых.
– А что ты знаешь о них?
– Я думаю, что они не люди в обычном смысле, господин.
– Не люди? А кто?
– Они вышли из темного подземного мира, где правит их страшный господин – бог с головой шакала Анубис.
– Я думал, что ваше братство не верит в богов.
– Мы выступаем против несправедливости этого мира и мира загробного.
– Несправедливости?
Но ответа Нехези не услышал. Мерани неожиданно пропала! Он обернулся и не обнаружил её рядом.
– Мерани! – позвал он, но никто ему не ответил.
Нехези стал метаться по террасе, но нигде не мог найти её.
– Твоя рабыня была приговорена Анубисом к смерти! – раздался голос откуда-то снизу. И Нехези почувствовал, как каменные плиты заходили у него под ногами.
– Кто это говорит? – спросил он. – Покажись?
– А ты уверен, смертный, что сможешь созерцать мой образ? – пришел ответ. – Ты уверен, что мой лик не ослепит тебя? Готов ли ты созерцать непознанное?
– Покажись!
– Ты желаешь сделать шаг и увидеть то, что лежит за Гранью? Хорошо! Ты увидишь!
Нехези увидел Свет. В громадном помещении с расписными колонами стоял трон и на нем восседал гордый человек со знаками царской власти в руках.
– Кто это? – спросил он. – Кто этот человек на троне?
– А ты разве не видишь его лица?– спросил таинственный голос.
– Нет. Все залито светом, и я не вижу кто это такой.
– Этот человек предатель. Он предал своего господина и занял его место.
– Предал фараона? Если он сидит на троне, то значит…
– Значит он сел на место своего повелителя. Но рядом с ним притаился враг. Он сам пригрел на своей груди своего палача. Ты видишь врага?
– Нет. Я вижу только фараона.
– Но враг рядом. И у тебя будет шанс от него избавиться.
– У меня? – удивился Нехези. – Но я так далеко стою от трона Египта.
– Уже нет. Ты начал свое восхождение.
– Я? – испугался Нехези. – Я начал восхождение? Но неужели ты хочешь сказать, что я займу трон?
– Нет. Трон ты не займешь, но будешь поблизости от него. И будешь стоять рядом с фараоном. Твое место будет подле трона. Рядом с предателем.
– Предателем?
– Да, ибо тот, кого ты видишь сейчас на троне в море света, предатель. Он взял корону своего господина. И рядом с ним я вижу тебя. А рядом с тобой в темном углу еще один предатель. Но он уже предаст человека на троне. И виновен в этом будешь ты.