© Велес А., 2019
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Был вечер. Где-то половина седьмого. Жара наконец-то начала ослабевать, но солнце еще светило во всю мощь, и казавшееся утром таким прекрасным бескрайнее синее небо теперь уже просто раздражало. На площади перед церковью Святого Мартина стало значительно меньше народу. Туристы разъехались прочь на своих ярких и неуклюжих автобусах.
На одной из широких лавочек, примостившихся в тени деревьев, прямо напротив веранды летнего кафе, сидела молодая женщина в легком воздушном шелковом платье цвета молодой травы с расшитой явно вручную юбкой. Ее золотисто-медные волосы были убраны в тяжелый низкий узел на затылке, верхнюю часть лица скрывали так необходимые здесь и сейчас солнцезащитные очки. Женщина лениво оглядывала площадь, рассматривала проходящих мимо людей и лишь изредка аккуратно проверяла прислоненную к ее бедру матерчатую сумку из мягкой сероватой замши.
В какой-то момент, когда женщина изучала – правда, без особого интереса – столики кафе напротив, на нее упала тень. Рядом с лавочкой будто ниоткуда появился мужчина. Он был одет в легкие льняные брюки, кожаные мокасины и белую обычную рубашку с коротким рукавом. На вид мужчине было чуть больше сорока. Белобрысые волосы коротко острижены, кожа покрыта почти оливковым загаром. Глаза также скрывают очки. На запястье красуется массивный браслет из чистого золота с несколькими довольно крупными топазами. Это украшение так блестело на солнце, что больно было смотреть. А в руках мужчина держал нечто прямоугольное, завернутое в черный пакет.
– Здравствуйте, Георгий Сергеевич, – чуть иронично поздоровалась женщина. – Вы слегка опоздали.
Он сел на лавочку на некотором расстоянии от нее, смотрел куда-то через площадь.
– Почему не в Тулузе? – коротко и не слишком довольно задал вопрос.
– Там сейчас, знаете ли, слишком многолюдно, – в том же тоне ответила ему женщина. – А нам это надо?
– Жарко, – несколько апатично отреагировал он.
– В Тулузе сейчас еще жарче, – певуче отозвалась его собеседница. – Да и я как-то устала нынче. После ночных гуляний. Порте-сюр-Гарон был мне ближе.
– Значит, у вас что-то есть для меня. – Он впервые за разговор мельком глянул на женщину.
– Естественно. – Ирония стала веселой. Если бы тут был хоть кто-то из ее знакомых, они могли бы только по этому тону понять, насколько эта женщина не уважает своего собеседника. Но совершенно чужой человек слышал лишь эти чуть задорные нотки.
Женщина в очередной раз чуть коснулась своей сумки.
– Вот. – Все так же не глядя, мужчина вынул из кармана брюк небольшой предмет круглой формы. Женщина взяла эту вещь в руки. Нажала почти незаметную кнопку. Из металлического футляра выскочило лезвие. Не более полутора сантиметров в длину. Но явно отлично заточенное.
– Какая прелесть! – восхитилась женщина.
– Это стропорез, милочка, – нравоучительно и чуть раздраженно пояснил мужчина. – Им при желании можно перерезать горло одним движением. Он отлично заточен.
– Да, – как-то довольно подтвердила женщина и продемонстрировала порез на пальце, где набухала кровь.
Вот теперь мужчина обратил на нее все внимание. Вернее, на этот самый порез. А женщина аккуратно открыла сумку другой рукой, неторопливо достала оттуда некий предмет, завернутый в какую-то мягкую, ворсистую, но плотную ткань. Потом поднесла к предмету раненую руку. Мужчина неотрывно следил за ее действиями.
– Как легко можно избавиться от последствий такого обращения с колюще-режущими предметами, – проворковала женщина и показала собеседнику раненую руку.
Недавний порез затягивался на глазах.
Мужчина кивнул, встал, оставив странный пакет на лавочке. Протянул руку. Женщина вложила в нее странный предмет, залечивший ее рану. Она в последний момент отняла тряпку, в которую ранее была завернута эта вещь. Ее странный собеседник сжал в ладони очень старый большой гвоздь с чуть загнутым концом. Весь этот металлический предмет покрывал толстый слой ржавчины. А на загнутом крае виднелись бурые пятна неизвестного происхождения.
– Прощайте, – бросил мужчина и поспешил прочь.
– Не буду врать, что рада была знакомству, – безмятежно проговорила женщина себе под нос, забирая пакет.
Она убрала его в сумку, встала и неторопливо побрела через площадь к кафе.
За крайним столиком, накрытым кипенно-белой скатертью, в удобном кресле из ротанга сидел другой мужчина. На вид это был стопроцентный итальянец. Вьющиеся черные волосы в некотором живописном беспорядке. Небольшая курчавая бородка, высокие скулы, карие, темные, почти черные глаза. На нем была белая рубаха с закатанными рукавами и простые синие джинсы. На запястье мужчины висел кожаный браслет из шнурков, соединенных какими-то замысловатыми узелками и парой простых деревянных бусин.
– Отлично смотритесь, – заявила ему женщина, присаживаясь на кресло напротив. – Хотя ваш обычный облик нравится мне больше. Доброго дня, Даниил Нарышкин, старший дознаватель Тайной Стражи Москвы.
– Ева Куракина, – мужчина чуть улыбнулся. – Одна из вечных нарушителей спокойствия древней фамилии. Как вы меня узнали?
Женщина улыбнулась. На этот раз искренне и даже тепло.
– Во-первых, вы слишком похожи на итальянца, – сказала она со смехом. – Во-вторых, этот обманчиво ленивый вид, в-третьих, слишком серьезный и зоркий взгляд. И последнее, только магам Стражи дозволено ходить с оружием.
Она указала на его браслет.
– Вы узнали Стража, – с некоторым азартом, ничуть не рассердившись, возразил он. – Но как вы узнали именно меня, Ева?
– У вас уникальный дар хамелеона, – уже серьезнее продолжала объяснять женщина. – И я помню об этом, Даниил.
– Дан, – поправил он ее.
– Хорошо, Дан, – покладисто согласилась Ева. – Я знаю, что вы можете менять свою внешность без всякой косметики или таких модных среди смертных пластических операций. Но и у меня свой дар, Дан. Очень нужный мне, как магу-артефактору. Я всегда вижу суть. Вещей, сущностей или людей. Так что вас я смогла бы узнать в любом обличье. Но это, конечно, с учетом того, что мы были знакомы раньше.
– Свадьба вашего кузена и моего непосредственного начальника, Михаила Куракина, Главы Тайной Стражи Москвы, – легко вспомнил Дан. – Пять лет назад.
– Да, – подтвердила Ева. – Мы с вами тогда много разговаривали.
– И танцевали, – он улыбнулся.
– Как мило. – Ева рассмеялась. – Ну, вернемся к делам. Вы, надеюсь, все видели.
– Покажите вашу руку, – тут же нахмурившись, велел он.
Ева послушно вытянула руку.
– Вы так спокойно… сделали это, – Дан был недоволен. – Этот ваш заказчик не самый надежный человек. И не добрый. Не стоило иметь с ним дел. Стража давно мечтает устроить ему переезд в Подземелья.
– Именно потому я позвонила кузену, – согласно кивнула Ева. – Этот тип мне тоже очень несимпатичен. Думаю, теперь Стража получит желаемого гостя.
– Но вы заключили с ним сделку! – напомнил Дан.
– Конечно. – Она беззаботно пожала плечами.
– Ладно. – Он устало вздохнул. – Что вы ему передали?
– Ну, – она лукаво улыбнулась. – Это железный гвоздь, датируется где-то началом первого века нашей эры…
Брови Дана взлетели вверх, демонстрируя его удивление и возмущение.
– Ева! – Он даже чуть повысил голос. – Вы сумасшедшая? Вы передали ему гвоздь с Креста Господня? Одну из величайших страстных Святынь?
– Да. – Она продолжала мило улыбаться.
– Так. – Старший дознаватель потер виски. – Вы заставили кузена направить меня сюда, чтобы я стал свидетелем передачи реликвии, место которой в сокровищнице Хранителей Равновесия, какому-то преступнику? Который заставляет женщин резать себе руки до крови? И…
– Это он считает, что я передала ему святыню. – Ева явно забавлялась.
– Но… – Дан растерялся. – Это подделка?
Ева кивнула.
– А как же… – Он смотрел на ее руку.
– Все очень просто, – сообщила ему любительница приключений. – Небольшой трюк, который я освоила буквально за пять минут. Сами понимаете, никакой явной магии использовать было нельзя. А потому я просто намазала часть тряпицы, в которую завернула этот гвоздь, волшебным кремом.
– Чем? – вопрос прозвучал несколько скептически.
– Кремом, – пояснила Ева. – Его делает для меня моя подруга Ли. Она ведьма, Глава Небесного ковена.
– И? – кажется, он ей не слишком верил.
– Да все просто, смотрите! – жарко заверила его молодая женщина и выхватила из сумки точно такой же стропорез, какой был у ее заказчика. Ева тут же провела пальцем по его лезвию. И вновь порез начал набухать кровью.
– Что вы творите! – Дан попытался вскочить, схватил ее за руку. – Сумасшедшая! Это же…
– Спокойно. – Ева достала из сумки все ту же тряпицу, потерла об нее раненый палец и продемонстрировала дознавателю затягивающуюся на глазах рану.
– Нет, вы не сумасшедшая, – как-то обреченно решил Дан. – Вы яркая представительница своей безбашенной семейки. А вот я с вами точно рискую сойти с ума. Зачем? Ева, скажите мне, зачем эти рискованные фокусы?
– А как я могла бы еще доказать ему якобы подлинность гвоздя? – развела женщина руками. – Было бы хуже, если бы он притащил с собой какого-то калеку и велел бы его излечить. Хотя я знала, что это не в характере моего заказчика. Такие благие дела забесплатно он не делает.
– Он мог сам порезать руку, – возразил дознаватель уже значительно спокойнее. – Что бы вы делали тогда?
– Ошибаетесь, Дан. – Она вновь улыбнулась. – Такие, как он, никогда не ставят на себе подобных экспериментов. Я всегда изучаю не только тот предмет, который мне заказывают достать, но и самого заказчика.
– Угу, – он кивнул. – Так вы передали ему подделку?
– Конечно. – Ева легко пожала плечами.
– Еще лучше. – Он выглядел угрюмым. – Сначала вы сознаетесь в сомнительной сделке. Теперь в откровенной афере. Вы хотите составить ему компанию в Подземельях?
– Дан! – Ева чуть подалась вперед, голос ее стал серьезным. – Я представитель древнего дворянского рода. Впрочем, как и вы. Мы оба знаем, что такое честь! К тому же я никогда не поставила бы своими действиями под угрозу репутацию моего кузена Михаила, Главы Тайной Стражи Москвы. Я рада, что вы видели первую мою встречу. Теперь я хочу, чтобы вы остались здесь еще на десять минут и стали свидетелем второго моего делового свидания. Это очень важно. А вот после… Какие у вас планы на вечер? Я готова буду все вам рассказать, но… правда, у меня будет не так много времени…
– Если вы все-таки достали настоящую реликвию… – Он подождал ее подтверждающего кивка. – То это значит, что прошлой ночью вы посетили некий заброшенный монастырь милях в пятидесяти отсюда. Откуда ранее никто не возвращался. Надеюсь, вы расскажете мне все и об этой вылазке.
Ева опять кивнула.
– А ваши планы? – Он чуть саркастично усмехнулся. – Тут рядом еще и Монсегюр. В эту ночь вы отправитесь за Граалем?
– Нет. – Ева встала с кресла. – Во-первых, Грааля там нет. А во-вторых, мне срочно нужно в Москву.
– Встретимся в десять вечера в аэропорту, – бросил он ей вслед устало.
Ева вновь пересекла площадь. Все на той же лавочке ее уже ждали. И это опять был мужчина. Чуть выше среднего, коренастый и жилистый. В обрезанных джинсах, открывающих испещренные старыми шрамами ноги, в обрезанной майке. Руки его украшали те же шрамы. В густой черной шевелюре блестели нитки серебра. С обветренного лица смотрели из-под насупленных бровей азиатские раскосые глаза. На носу была заметна характерная горбинка. Удивляла странная бледность этого человека. Будто он никогда не встречался с солнечными лучами. Здесь, среди южан, он невольно привлекал внимание белизной кожи.
– Привет, – поздоровался он.
Пусть приветствие было довольно дружеским, смотрел он на Еву сурово.
– Доброго вечера. – Ева присела рядом, чуть задев подолом широкой юбки его колени. – У меня все получилось.
– Слава Богам! – Скиф, а именно к этому древнему народу принадлежал этот собеседник, тут же расслабился и улыбнулся. – Ты… ты такая умница, девочка. Я твой должник!
– Магнус, не начинайте. – Ева чуть надула губки. – Мы же не чужие друг другу! Вы и так пошли на риск. Солнце еще не село, а вы здесь. Вы же все-таки вампир!
– Я переживу. – Он приобнял молодую женщину за плечи. – Ради Марселины все, что угодно.
– Это точно. – Ева раскрыла свою сумку и достала еще одну тряпицу. – Вот.
Магнус развернул святыню. И чуть вскрикнул, увидев, что она собой представляет.
– Ева! – Он посмотрел на нее, чуть нахмурив свои густые брови. – Это…
– Вы же скиф! – весело ответила любительница приключений. – Уж вы-то должны знать, что это такое. Удила.
– А гвоздь… – Магнус выглядел одновременно растерянным и встревоженным.
– Вот что, – распорядилась Ева. – Уберите его. И пойдем куда-нибудь в тень. Если ваша кожа начнет дымиться на солнце, мы привлечем слишком много внимания.
Магнус быстро завернул святыню в тряпицу, сунул ее в поясную сумку, и они побрели к церкви Святого Мартина, где росли тенистые раскидистые деревья.
– Итак, – шагая рядом с ним, начала маг-артефактор. – Легенда гласит, что мать римского императора Константина, позже прозванного Великим, императрица Елена, отправилась в Иерусалим в поисках Креста, на котором был распят Иисус.
– Знаю, – коротко известил ее скиф.
– И там вместе с Крестом она нашла четыре гвоздя, коими он был к этому кресту и прибит, – продолжала Ева.
– Три, – коротко бросил Магнус.
– Верно, – улыбнулась молодая женщина. – На самом деле их было три. Но якобы она нашла четыре. И вот первый из них Елена бросила в море, чтобы успокоить ужасную бурю, мешающую императрице вернуться домой. Это важно. Так легенда намекает на чудодейственную силу гвоздей. Далее, еще один гвоздь был передан первосвященникам на хранение. Он позже был дарован Грузинской церкви. А уж в семнадцатом веке привезен Петру Первому. Теперь гвоздь хранится в Московском Кремле. Осталось два. Но вы же знаете, насколько на самом деле был верующим Константин?
Скиф ехидно усмехнулся.
– Верно, – с иронией подхватила Ева. – Крайне мало верующим. Если мы говорим о христианстве, конечно. На самом деле он был предан Митре. И войне. И зная силу гвоздей, Константин велел один перековать в козырек для своего шлема, дабы стать неуязвимым в бою и мгновенно излечивать раны. А второй был перекован в удила для его коня. Истинный воин ценит своего коня дороже золота. Это его самый верный друг… Ведь так?
– Истинно так, – с явным удовлетворением заметил скиф. – И эти удила лежат сейчас в моей сумке. Ты гениальна, девочка. Ты спасла жизнь Марселине и огородила меня от неприятностей с этим мошенником. И напомню, мы твои должники.
– Магнус! – Ева всплеснула руками. – Я люблю вас, как отца. Марселина мне как сестра. О чем вы говорите! Я знаю законы вашей касты. Но это просто дар семье!.. – Она чуть лукаво улыбнулась. – Тем более этот человек мне уже заплатил.
Скиф откинул голову и весело расхохотался.
– Я был бы горд считать такую достойную девочку своей названой дочерью, – тепло сказал он. – Но, Ева, законы чести превыше всего. Пусть ты и не нашей касты. Вот.
Он достал что-то из кармана шорт.
– Ой, божечки… – Ева с благоговением держала на ладони бронзовый браслет скифской работы.
С точки зрения ювелирного дела эта вещь практически ничего не стоила. С исторической – просто еще одна находка тех времен. А вот с точки зрения магии… На ладони Евы лежал артефакт огромной силы. В тонкую резьбу по бронзе, в простой растительный орнамент, было вплетено мощнейшее защитное заклинание. Старая школа. Сейчас даже все ковены ведьм Москвы, собравшись вместе со всеми магами-клириками, не смогли бы создать такое.
– Это… бесценно, – прошептала Ева.
– Как и то, что ты сделала для моей семьи, девочка, – серьезно ответил Магнус. – Я Хранитель Равновесия. А ты хранительница моих родных. Живи долго, названая дочь.
Скиф чмокнул ее в лоб, чуть потрепал по плечу и, резко развернувшись, исчез за ближайшим раскидистым кустом оливы. Минутой позже Ева услышала чуть слышный шелест закрывающегося портала. Вампир покинул маленький французский городишко Порте-сюр-Гарон.
Девушка надела браслет, посмотрела, как блестит древний металл в лучах солнца, а потом тоже поспешила по своим делам. Ей надо было успеть положить в банк сто тысяч евро, забрать вещи из отеля и добраться до аэропорта и… что-то еще… Только тут Ева вспомнила, что почти не ела весь день.
– Я так и не поела, – сообщила Ева Даниилу, усаживаясь на удобное глубокое кресло в салоне первого класса самолета, только что отправившегося из Тулузы в Москву. – Кстати, приятно, что вы вернули себе свой истинный облик.
Теперь напротив нее сидел симпатичный молодой человек явно славянской внешности. Широкие скулы, темно-русые волосы, спадающие ему на воротник рубашки, резковатые черты лица, глаза поменяли форму, казались крупнее, выразительнее. Только их цвет не изменился. Все тот же карий. Почти черный.
– Я тоже рад вновь стать собой. Ужин принесут через полчаса, – сообщил деловито старший дознаватель. – Если вы не способны говорить на голодный желудок, я смогу смиренно подождать еще немного.
– Будем честными, Дан, – в любимом ироничном тоне заметила любительница приключений. – Смирение не является вашей добродетелью. И я не буду рисковать. Начну рассказ уже сейчас. И с самого главного. Впереди долгий перелет, не хочу, чтобы вы чувствовали себя неуверенно в моем обществе, подозревая меня в каких-то преступлениях.
– Как мило с вашей стороны, Ева, позаботиться обо мне, – усмехнулся он. – И как же вы собираетесь доказывать свою невиновность?
– Исключительно юридически заверенными документами. – Она передала ему через стол договор. – Обратите внимание, все подписи скреплены магией. Я с этим юристом работаю уже лет тридцать. Со своего первого дела. Он не обычный смертный. Маг. Пусть и не из Высших. И в самом договоре записано, что я обязана предоставить заказчику аутентичный гвоздь для распятия, датированный началом нашей эры. Как видите, я этого Георга, не помню фамилии, не обманывала.
– Я потрясен, – серьезно признался дознаватель. – Так вы на самом деле оформляете все свои сделки?
– Естественно, – царственно кинула Ева. – У меня не первый раз попадается сомнительный заказчик. И сразу обратите внимание на второй документ, – еще один файл с бумагами лег на стол. – Свидетельство о передаче артефакта Хранителю Равновесия Магнусу Скифу с условием использования святыни для излечения Марселины до момента передачи вещи в сокровищницу.
– Предусмотрительно, – благожелательно заметил Дан. – Но, Ева, может, вы уже расскажете, как вам удалось провернуть все это? И зачем вы взялись вообще за это дело, если понимали, кто заказчик?
– Все это началось две недели назад, – покладисто начала женщина рассказывать. – Я вернулась из отпуска. Я была на раскопках в Финляндии. И Музею Академии помогла, и кое-чем смогла пополнить личную коллекцию. И по прилете сразу меня встретил этот Георг. Он очень настаивал на сделке, и я быстро согласилась.
– Почему? – Он искренне не мог понять ее мотивов.
– Во-первых, я не раз слышала его имя от своего кузена, – пояснила Ева. – Георг имеет некий криминальный талант. Да и вы сами уже говорили, что он преступник. К тому же… Вот скажите, Дан, зачем совершенно здоровому человеку необходим, причем срочно, артефакт, способный излечить от любой, даже смертельной, болезни?
– Сильное проклятие? – тут же предположил ее собеседник. – Или заболел кто-то из родственников.
– Георг здоров как бык в свои триста с чем-то лет, – возразила Ева. – И у него шикарная коллекция оберегов. Да еще и личный предсказатель, который готов предупредить об опасностях магических атак. Что до семьи… У него лишь один сын, который не разделяет интересов родителя. Мальчик является вервольфом. Живет в клане. С отцом не общается уже лет пятьдесят. Друзей у Георга, к сожалению, нет. С учетом его деятельности вы можете предположить, зачем ему артефакт?
– Шантаж, – коротко решил Дан. – Или вымогательство. Хотя тоже не очень понятно, в чем именно может заключаться план. Кстати, нам несут обед.
Они помолчали, пока стюардесса накрывала стол. По заказу дознавателя им подали черепаховый суп и филе барашка в каком-то сладко-остром соусе.
– Итак, продолжим, – улыбнулась Ева, попробовав суп. – Вкусно. Спасибо за ужин. Георгу нужен был бы такой артефакт только для того, чтобы обменять его на что-то очень ценное. И выменять именно у того могущественного существа, кому артефакт необходим. Мне понадобилось только два часа, чтобы узнать… про Марселину. И тогда я сразу согласилась на сделку.
– Вы, как я понял, хорошо знакомы с Хранителем? – осторожно уточнил Дан.
– Более чем. – Ева чуть улыбнулась. – Он заменил мне отца. А Марси… мы выросли вместе. Они – моя семья. И знаете, что самое мерзкое? Георг прекрасно знал, что Марси моя подруга. Он сказал, что это лишь подстегнет дело. И тогда я решилась отдать ему то, что он просил. То есть гвоздь. А ради Марси найти настоящий артефакт.
– После нашей встречи сегодня, – сказал дознаватель, – я запросил данные о том месте, где, по легендам, лежал артефакт. Понадобился всего час, чтобы узнать историю того монастыря. Главное, самую опасную часть. Монастырь был разорен во время Великой французской революции. И за последние лет сто там бесследно исчезло пять экспедиций. Пять, Ева! Это дорога без возврата!
– Даниил! – Молодая женщина подалась вперед и заговорила быстро и жарко: – Магнусу более трех тысяч лет. Он воин. Всегда! Конечно, он любит своих дочерей. И Марси, и Рону. Но… он верен долгу Хранителя. Он не поддался бы на вымогательство. И Марси бы погибла. Я пошла бы куда угодно, чтобы ее спасти… – И тут она улыбнулась. – Тем более все было не так страшно, как выглядит со стороны.
– Хорошо. – Дан улыбнулся в ответ. – Хотите, я закажу любой самый редкий деликатес для вас? Только расскажите, как это было!
– Каждое свое дело, – вкрадчиво сказала Ева, – я отмечаю пивом и вареными раками. Только чищеными!
– Все будет, как захотите, – рассмеялся дознаватель.
Он сделал заказ и приготовился слушать.
– Вы правильно заметили, – указала искательница приключений. – Никто оттуда не вернулся. Или… А если они смогли спастись, но иным путем? Я исходила из того, что вход там один, а вот выход… Давайте по порядку. Я собрала все сведения, какие только смогла найти об этом монастыре, поехала искать святыню. Сначала все шло легко, но хлопотно…
Она вспомнила ту ночь в монастыре…
Ева размышляла, что она ненавидит больше: пирамиды Египта или вот эти самые средневековые монастыри. Наверное, все-таки второе. Почему-то монахи оказались хитроумнее древних жрецов – наверное, дело во временной разнице в несколько веков. А еще у этих ребят в рясах явно было больше свободного времени. И они знали, как его потратить с умом и для пользы дела.
Даже сейчас, когда монастырь был заброшен и частично разворован, он все равно производил впечатление. Эти уходящие ввысь колонны, бесконечный, как небо, неф, тонкие элегантные линии, эти потрясающие тонкие стрельчатые арки… все то, чем так любят восхищаться туристы, оставалось здесь. И сейчас, в полумраке, без свечей и позолоты, древняя красота собора потрясала своей величественностью и загадочностью. Вот только это впечатление быстро может испортиться, если прийти сюда с такой же миссией, какая была у Евы.
Она с тоской посмотрела на свои руки, поморщилась, вспоминая, в каком состоянии теперь находится ее «выходной» костюм. Идеально черные брюки были измазаны грязью, на коленях явно можно найти несколько мелких дыр. Ева проползала почти весь пол собора в этом забытом богом и людьми монастыре. Конечно, именно так поступали до нее сотни верующих. Так же, как и веков семь назад, Ева на коленях проделала весь путь по холодному и совсем не чистому полу вдоль извивающейся, изломанной линии, которая порой начинала казаться бесконечной. Это был лабиринт. Классический символ тайны и поиска. Века с двенадцатого стали украшать таким странным узором полы соборов. Легенда о страшном Минотавре, его жертвах, прекрасной Ариадне и ее неверном возлюбленном из античного мифа перекочевала в католичество. Проходя лабиринт на полу храма, вернее, проползая его на коленях, молясь всю дорогу, паломники верили, что их души следуют за «путеводной нитью» церкви в походе за отпущением грехов.
Ева проделала этот же путь с иной целью, пусть и тем же способом. В лабиринте прятались символы, получив которые, можно было открыть тайный вход в крипту. Ключ был найден. Это оказались четыре буквы латинского (а как же иначе!) алфавита. Она рассмотрела их в свете фонарика и чуть не рассмеялась. Конечно, в двенадцатом веке такой шифр для многих мог представлять сложность. Но вот в двадцать первом – его мог разгадать любой первокурсник Магической Академии. Эти самые буквы: S, U, E, I – они легко складывались в имя – Iesu. Осталось сообразить, где это применить.
Ева наконец-то распрямилась, посмотрела кругом. Итак… Двенадцатый век, собор, крипта… До десятого века тайные помещения с подобным названием всегда находились под алтарной частью храма. В переводе с греческого это слово означало «нижняя церковь». И там изначально были скрытые молельни – еще во времена гонений на христиан, а чуть позже – усыпальницы выдающихся деятелей церкви или святых. А вот уже после десятого века крипты стали приобретать статус скрытых сокровищниц. Хранили там чаще не золото и бриллианты, а предметы, имеющие мистический смысл, или святыни. Именно такой улов интересовал мага – специалиста по артефактам. То есть как раз Еву. Также девушка знала, что как раз после того самого десятого века крипты стали чаще строить под апсидами или под трансептами. То есть в боковых приделах собора. И?..
Апсида была пристроена с востока от центрального нефа. Ее традиционный полукруглый потолок все еще украшала древняя фреска. Но изображение сильно облупилось, промокло и выцвело. Зато стоящий в этом приделе каменный саркофаг казался не тронутым временем. Ева поспешила к нему. По краю каменного прямоугольника шли полуистертые письмена. Естественно, на латыни. На крышке еще можно было разобрать изображение некоего якобы захороненного тут старца. А вот на западной стороне, той, что была ближе к внешней стене здания, украшенной стрельчатыми окнами, надпись была всего одна. «Ente faciem tuam, Deus meus». Перевод был прост: «Перед ликом твоим, Господи».
Ева чуть нахмурилась. Вот эта задачка сложнее. В целом все понятно. Просто нужно нажать на буквы, которые совпадают с ключом. Но… упоминаются тут эти буквы далеко не один раз. А еще надпись сплошная. Ладно бы как на клавиатуре компьютера: каждая буква на своей клавише. Тогда выбирай самые потертые и жми. А тут просто вырезанная в камне надпись. Сплошная. Что-то не сходится. Ева еще подумала. Перед ликом твоим… А ключ складывается в имя… Еще одна нестыковка.
Девушка решила еще раз осмотреть саркофаг… Ничего выдающегося на нем больше не было. Интересно… А как в принципе может открываться вход в крипту? Предполагается, что тут крышка отъедет? Или боковина отвалится? Ева как-то слабо представляла себе монахов, которые лезут в саркофаг сверху или втискиваются в него сбоку, чтобы попасть к своим сокровищам. Значит, вход не здесь. Вообще, по идее, это должен быть люк. Причем он скрывает довольно обширный лаз…
Ева осмотрела пол. Вот эта плита между стеной и саркофагом отлично подошла бы для такой цели. Вопрос прежний, как ее открыть. Она опять встала на колени, включила фонарь и начала изучать плиту. Ага! Ну конечно! По углам плиты написаны те самые буквы ключа. Однако… а при чем тут подсказка с этой каменной коробки? Перед ликом твоим… А что является ликом Господа? Солнце. А где знак солнца? А нет такого.
Ева опять поднялась. Так. Это восточный придел. Солнце встает на востоке… Значит, первый же луч падает именно на эту плиту через окно. Ага! К великому счастью, тут даже сохранился витраж! Частично… Но главное – его верхняя часть, где хорошо виден такой кругляш прозрачного стекла! Ева представила, как луч солнца проникает через этот кругляш в апсиду и падает… Она провела вдоль вымышленного пути луча фонарем. Ровно к основанию саркофага и падает. Вот и почти детский рисунок солнышка!
Итак, по часовой стрелке… не иначе… нажать на буквы… По углам плиты знаки послушно сдвигались внутрь при нажатии. И потом… Ева удовлетворенно нажала на круг с неровными протуберанцами, нарисованный на полу каким-то древним монахом. Послышался гул, потом щелчок… И плита мягко отъехала куда-то под соседнюю такую же плиту! Вход открыт…
– Так удалось миновать самые простые загадки. – Ева улыбнулась Дану. – Согласитесь, пока ничего опасного нет?
– Скорее, это просто познавательно, – согласился дознаватель. – Вы любите кино? Я вот считаю, это одно из лучших достижений техники. Любимое развлечение смертных.
– Я тоже люблю фильмы. – Ева с удовольствием наблюдала, как перед ней ставят кружку холодного пива и пиалу с чищеными частями вареных раков. – Отлично!
– У вас интересные традиции, – не удержался Дан от иронии. – Так вот, пока ваш рассказ очень напоминает фильм про Индиану Джонса.
– Как и всегда. – Ева кивнула. – Первый этап, когда полагаешься только на интеллект. А вот потом все же приходится применить магию…
И она снова предалась воспоминаниям.
Открыв путь к крипте, Ева окончательно расстроилась. Именно вот за это она не любила монастыри еще больше, чем пирамиды. За темные подвалы, которых девушка всегда очень боялась, и за ужасный запах застарелой пыли и плесени. В пирамидах хотя бы сухо. Там было так темно! Еле видны ступени. Свет фонарика выхватывает лишь серый древний камень. Идти вперед и стараться не думать о возможных ловушках, о том, что сюда, в эту крипту, за последние двести лет уже спускались многие такие же охотник за сокровищами, как она. Не думать, что никто из них не вернулся назад, и, возможно, кто-то из прошлых гостей монастыря нашел вечный покой тут же, на этих ступенях или вот в этом узком коридоре, ведущем… в никуда?
И все же она прошла. И ступени, и коридор. Теперь Ева стояла в небольшом зале с красивыми круглыми сводами и тонкими изящными колоннами. Крипта найдена. Здесь могло бы быть даже уютно. Как-то по-домашнему. Вот небольшой алтарь, вот прекрасное распятие. Кстати, из чистого золота. Перед ним небольшая табуретка с мягкой подушкой, обитой когда-то дорогущим алым бархатом. Легко представить себе какого-нибудь пожилого человека в рясе, который припадает на колени на эту подушку, складывает руки на кафедре и молится перед этим распятием. Даже открытая книга еще лежит на кафедре. А с двух сторон от нее – шикарные подсвечники, облепленные серым, уже, наверное, закаменевшим, воском. И, что удивительно, нигде нет ни следа паутины, только тонкий слой пыли.
Ева понимала, что эта милая личная молельня – явно не цель ее поиска. Главное – просто понять, куда двигаться дальше. Девушка осветила все пространство фонарем. Его луч выхватывал резные своды, терялся между колонн. Нет, такой прием ничего не даст. Пора было прибегать к магии. Хотя обычно Ева всегда оттягивала этот момент. Никто не знает, сколько здесь может быть спрятано именно магических ловушек. Малейшая искра сил, и… Лучше было об этом не думать.
Вообще, Ева, как и любой артефактор, обладала некоей способностью интуитивно чувствовать опасность. Правда, речь шла именно об опасности по магической части. Ловушки, чужое влияние, даже присутствие недоброжелательно настроенного мага или представителя любой другой касты волшебного мира, иного существа – все это Ева легко чувствовала заранее. В Академии их учили называть эту способность – «детект». И вот сейчас этот детект молчал. Значит, Еве ничего не грозило. Пока…
Девушка осторожно опустила фонарь, сняла перчатки, вытянула вперед правую руку. Легкое напряжение мысли, простой приказ – и на раскрытой ладони замерцал маленький шарик ее силы. Ева чуть улыбнулась. Ей всегда нравился этот почти детский трюк.
– Лети, малыш, – прошептала она и отпустила шарик в вольное путешествие.
Маленький сгусток силы быстро заметался по зале, начал скакать, прячась за полукруглыми сводами, замелькал между колонн. Он напоминал «ведьмин» клубочек из старых сказок, который многие современные представительницы этой касты использовали и по сей день. За огоньком потянулась тонкая ниточка. Сам шарик мелькал, пока вдруг не исчез где-то за алтарем…
Ева мысленно потянула за нитку, пошла за ней туда, где пропал ее проводник. Ага! Старый, как мир, прием! В одном месте стена крипты чуть зашла за другую, скрывая еще один проем. Шарик мелькнул последний раз и растаял.
Девушка осмотрела вход. Просто дверной проем. Ева осветила стены рядом с проходом. Вроде бы ничего необычного. Потом она встала прямо напротив и посветила внутрь. Метра два обычного, даже почти чистого каменного пола. Девушка прислушалась к своим ощущениям. Детект все еще спал. Ева шагнула на небольшую ступеньку, зачем-то сделанную при входе. И вздрогнула. Страх моментально заполнил легкие, заставив затаить дыхание, волоски на руках встали дыбом. Ступенька под ее ногами тихо опустилась вниз, почти сровнявшись с полом. И… ничего. Девушка стояла, чуть живая, ожидая смертельных последствий. Но ничего не происходило.
– И что это было? – забыв про осторожность, недовольно спросила Ева вслух.
Конечно, никто ей не ответил. Девушка присела на корточки и стала изучать вдруг пропавшую ступеньку. Ну да. Это просто плита. Которая почему-то опустилась. Почти сровнялась с полом. Почти… Ева нахмурилась. Она еще раз начала изучать стены проема. Справа были какие-то царапины. Мелкие и частые. Вот только они явно нанесены человеческой рукой. Уж больно ровные царапины. Идут параллельно. Ровно горизонтально. И что это?
– Постойте… – Казалось, за разговором дознаватель окончательно расслабился, растерял облик сурового Стража. Он так увлекся приключением, что стал сам искать возможные разгадки. – Вот эти царапины на стене… Почему-то вспоминается детство. Мне исполнилось пять лет. Отец подарил мне первую шпагу… Она была такой длинной и тяжелой! Он тогда сказал, что я быстро до нее дорасту. Отец подвел меня к косяку двери в гостиной и замерил мне рост. Вот! Там с каждым годом появлялись такие же отметки. Ровные и горизонтальные!
– Все верно, – кивнула Ева доброжелательно. – Мама… пока была жива, так же отмечала мой рост… А та ступенька…
– Это весы! – догадался Дан.
– Именно так. – И тут она перестала улыбаться. – В этом основной неприятный момент. Я остановилась в той крипте и долго изучала все имеющиеся у меня бумаги. Это странные записи… Расходы монастыря, закупки и… списки выбывших. Знаете, что странно. Очень часто встречалось упоминание, что настоятелем взят в ученики отрок десяти лет… И спустя пять-шесть лет упоминалось о его смерти. А вот следующего ученика брали в день смерти предыдущего. Это всегда, естественно, были мальчики. И так же всегда – сироты. Понимаете?
Дознаватель растерял свой радужный настрой. Он легко сопоставил факты.
– Они убивали детей? – все-таки уточнил он, хмурясь.
– Юношей, – грустно подтвердила Ева. – Эти метки и весы были для каждого нового ученика. Как я понимаю, этого мальчика держали при настоятеле на случай, если монастырь постигнет беда. Отрок тогда должен был бы вынести святыню тайным ходом. Как только он становился выше метра шестидесяти семи и тяжелее семидесяти килограмм… его умерщвляли. Оставить мальчика в живых и просто сделать послушником было нельзя. Он знал тайну. А потому…
Они помолчали, каждый по-своему сочувствуя погибшим детям.
– Дальше была лестница, – сухо и чуть устало продолжала Ева. – Простой шифр. Псалом. На латыни. Вообще псалмов много, но почему-то все любят именно этот. «И пойду я дорогой смертной тени, да не убоюсь, ибо ты со мной». Конечно, надо было ступать лишь на те фрагменты ступеней, где было вырезано распятие. Но… Мой детект предупреждал об опасности. К тому же после весов я боялась рисковать. Мой рост всего метр и шестьдесят пять сантиметров, вес – шестьдесят пять. Я просто левитировала вниз. А там… Просто небольшой пятачок. Просто стена и три фигуры в рясах возле нее. Каждая фигура вытянула к стене иссохшую левую руку. Каждая скрывала некий знак. Следующая подсказка указывала на имя Божие. Но вы же понимаете, Дан, один и тот же ответ здесь не подойдет. В каком имени четыре буквы?
– Их может быть множество, – пожал он плечами. – Вот тетраграмматон, как я помню, имеет около 52 вариантов расшифровки…
Ева рассмеялась.
– Вы уже назвали ответ, – указала она ему. – Тетраграмматон. Это из четырех букв… Это и есть ответ. Я просто выбрала нужный вариант из предложенных мне двадцати двух букв древнееврейского алфавита. Открылся лаз… Как будто специально для меня. Он же и закрылся за моей спиной. – Ева тяжело вздохнула. – Обратно дверь не открывалась. Конечно, можно было ее просто взорвать. Но те фигуры… Это были монахи, Дан. Мертвые, но… Любая попытка выйти, и… Они бы ожили. Все трое. И те, кто ждал меня внутри…
Она оказалась в совершенно круглом помещении. Здесь не было украшений, символов на стенах, только голый камень и шесть фигур монахов все в тех же черных рясах. Еще шесть не-мертвых. Одно неверное движение, любая ошибка, и… они бы бросились на искательницу приключений. А в середине комнаты стояла небольшая кафедра. На ней в каменном ларце лежал старый ржавый гвоздь.
– Я знала, что это подделка, – рассказывала Ева. – Но очень качественная. Гвоздь датировался тем же периодом. Сыродутный метод изготовления. Мало примесей, значительно меньше коррозии. И он ломкий. Потому тот конец, который вбивали в крест, был согнут. Но это не была реликвия, – она немного помолчала. – Я знала, что могут быть и механические ловушки. Какой-нибудь шип с ядом, уходящая вниз, в пропасть, плита… Я подготовила гвоздь того же веса. Замена прошла удачно. Но… на крышке ларца стояло скромное предупреждение: «Не создавай себе кумира». И я знала, о чем это. Конечно, настоящая святыня пряталась как раз в этой крышке. Просто надо было найти кнопку и открыть тайное отделение. И потом оставалось только уйти из этого проклятого места…
Тогда Ева не стала торопиться вынимать древние удила из тайника. Стоило ей изъять святыню, и мертвые оживут, кинутся на нее. Та стена, через которую женщина проникла внутрь, прочно встала на место. Даже если она взорвет ее, там тоже ожидают стражи тайника. Портал отсюда не выстроишь. Это требует времени, к тому же комната защищена магией. Так что прежде чем забрать то, за чем пришла искательница приключений, нужно было понять, как выбраться.
Ева оглядела комнату более внимательно. Почему фигур шесть? Они не указывают на стороны света, они просто стоят на равном расстоянии друг от друга. Может ли быть второй выход где-то между ними? Женщина прошлась по кругу. На голом камне стены не было ни одного знака. Так… А вот на кафедре, в середине комнаты, символов хватало. На каждой грани были разные знаки. С юга – молитва на латыни. Естественно, Pater Noster. С севера красовалось распятие. С восточной стороны было изображение коленопреклонённого монаха. А вот с запада…
– Это была самая хитроумная ловушка. – Было видно, что женщина сильно устала, улыбка у нее получилась бледной. – Шесть фигур. Шестиугольник.
– Звезда Давида? – неуверенно предположил дознаватель.
– Верно. – Она кивнула. – Это два треугольника. И еще один был на кафедре. Абракадабра. Слово, написанное на древнееврейском, в каждой строке отнимается буква. И это один из сильнейших защитных символов! Оставалось лишь сдвинуть кафедру с западной стороны. Я схватила удила, кинула в сумку и прыгнула в люк.
Еве не слишком хотелось описывать эту часть ее приключения. Прямо из люка она попала в некую люльку, которая с бешеной скоростью тут же понеслась куда-то в полной темноте. Евин желудок с трудом пережил эти перегрузки. Она еще старалась сосредоточиться на своем детекте, чтобы не прозевать какую-нибудь опасность. И на самом деле ей крупно повезло, что она не погибла.
– Знаете, Дан, – к этому моменту в своем рассказе искательница приключений закончила ужин, удобно устроилась в мягком кресле с ногами и позволила стюардессе закрыть себя пушистым пледом, – вот есть дар, есть знания. Но этого мало. Нужно чутье, интуиция. Если бы не это… мы бы с вами сейчас не разговаривали. Помните, я описывала вам, что было изображено на каждой из сторон кафедры?
Дознаватель кивнул.
– Коленопреклоненный монах, – продолжила она. – Остальное – символы, тексты. К чему это? Так вот, сама я в тот момент не придала этой картинке значения. Но когда не-мертвые двинулись ко мне, когда надо было прыгать в люк… Мое сознание само запомнило подсказку. Если бы я села в той люльке, подобрав колени… я была бы мертва. На бешеной скорости это транспортное средство вынесло меня по тоннелю к реке и резко перевернулось, ударившись о камень в конце пути. От такого удара голова сидящего должна была бы резко откинуться назад. Повреждение шеи, удар затылком о край люльки, потеря сознания. Когда человек попал бы в воду, он просто утонул бы. Я стояла на коленях, наклонившись вперед. И это меня спасло. Хотя ночное купание все-таки не доставило мне удовольствия.
– Зато вас явно порадовало, что вы выполнили свой грандиозный план, – чуть иронично отозвался Дан. – Спасли подругу, обманули преступника. И впутали во все это меня.
– Да. – Она почти спала. – Теперь вы сможете арестовать его за вымогательство и мошенничество, когда он придет к Магнусу. Марси будет жить, Хранитель не изменит долгу, а Тайная Стража Москвы заточит Георга в Подземелья. А я…
– А вы просто поспите, Ева. – Дан встал и поправил сползающий плед, укутав ей плечи.
– Спасибо, – сонно поблагодарила искательница приключений. – Рада была новой встрече…
Даниил с удивлением понял, что его собеседница заснула мгновенно. И теперь он просто сидел, смотрел на спящую женщину и думал, насколько он сам счастлив этой новой встрече. Тогда, пять лет назад, на свадьбе своего начальника и друга Михаила Куракина, Главы Тайной Стражи Москвы, Ева произвела на него сильное впечатление. В свои девяносто три, а это по меркам Волшебного мира детский возраст, эта женщина уже была живой легендой. Это при том, что удивить мир Избранных хоть чем-то трудно.
Существа, наделенные магией и особыми способностями, всегда жили бок о бок с простыми смертными. Так что Волшебный мир – это не параллельная Вселенная, а цивилизация в цивилизации. Мало того, все эти уникальные создания когда-то были людьми. Представитель любой касты Волшебного мира всегда рождался человеком. И лишь в возрасте семи-восьми лет наступала трансформация, когда «вторая» природа брала свое. Дети резко и неожиданно заболевали, недели две сражались с дикими болями неизвестного происхождения. Так проходила инициация. А потом, по выздоровлении, Волшебный мир получал нового обитателя.
Представителям каст магов и ведьм везло больше. Болезнь была не столь уж жуткой. Она сопровождалась головными болями, ознобом, высокой температурой, а заодно – всплесками неконтролируемой силы, перемещением предметов, левитацией и прочими феноменальными способностями. А вот детям из каст вервольфов и вампиров везло меньше. Постоянные обращения или резкие всплески голода могли довести до безумия или даже закончиться смертью ребенка. Потому эти две касты были не так многочисленны. Зато вампиры и оборотни жили намного дольше магов, на целые тысячелетия. Хотя и для первых двух каст среднестатистическое продолжение жизни растягивалось лет на пятьсот.
Дети с магическими способностями могли появиться как в самой обычной семье смертных, так и в результате смешанных браков. Существовали и целые династии исключительно магического происхождения. Удивительно то, что от брака мага с человеком мог родиться, например, оборотень. Или ведьма могла произвести на свет вампира. Будущее ребенка определялось только в период инициации, каким-то неведомым образом организм выбирал себе способности самостоятельно.
Даниил был магом и принадлежал как раз к одной из древнейших династий Волшебного мира. Хотя и в мире людей Нарышкины были знаменитым родом, представители которого жили и трудились на благо России. Не говоря уже о том, что когда-то одна из представительниц фамилии стала матерью первого из Романовых, будущего императора. Ее дочь, сестра Петра Первого, являлась первой в роду обитательницей Волшебного мира нашей страны. Дед Даниила так же самоотверженно трудился для улучшения жизни представителей Волшебного мира. Это при том, что Василий не принадлежал к Высшим. Так назвали существ с каким-то ярко выраженным, мощным даром, у кого и магической энергии было больше. Василий Нарышкин был просто магом, но… мечтателем. Он добился порядка в собственной касте, учреждения гильдии магов и создания Высшего магического совета, контролирующего дела касты. Вслед за этим и другие обитатели их мира начали структурировать свои кастовые отношения. Вампиры и оборотни разделились по кланам, которые также управлялись советами. Ведьмы создали Армады, или ковены. Следующим шагом стало создание некоего Волшебного правительства, где урегулировались межкастовые отношения. И основой всего этого было упорство деда Даниила Нарышкина.
Отец Дана был первым Высшим в роду, но не магом, а вампиром. Он входил в Совет кланов и был правой рукой Главы Тайной Стражи, внутренней полиции Волшебного мира. По стопам отца пошел и сам Даниил. С его редким даром хамелеона он к ста двадцати пяти годам уже стал старшим дознавателем. И другом нынешнего Главы Стражи. Михаил Куракин был Главой всей Стражи России, но чаще его называли Стражем Москвы.
Вспомнив о своем начальнике и друге, Дан опять посмотрел на спящую Еву. Да, эта молодая женщина приходилась Главе кузиной. И в полной мере обладала семейной чертой характера рода Куракиных – склонностью к риску и безрассудной смелостью. И она, как и ее кузен, очень серьезно относилась к понятию «честь». Даниил вспомнил, как пять лет назад, на свадьбе Михаила, Ева очаровала всех, не только преподнеся кузену и его жене подарок – бесценный артефакт, – так еще и поведала прекрасную историю. Ева умела рассказывать. Ее истории были похожи на древние легенды или сказки, и пока она говорила, каждый слушатель полностью окунался в историю, будто бы наяву видел события давних лет.
А еще Ева была дружелюбна. Что так редко можно было встретить в их кругу. Как только эта молодая женщина появилась тогда на свадьбе, к ней тут же поспешили с разных сторон представители всех четырех каст. И вот они уже смеются вместе, говорят, искренне веселятся, забыв все недомолвки и противоречия, всегда сопровождающие кастовые дела. Даниил знал от Михаила, что Ева так же легко общается и со смертными. Ее открытость и искренность привлекали всех. Потому что в Волшебном мире это было необычно. Тут каждый был уникален, каждый был сам за себя или в крайнем случае жил в пределах своего клана или гильдии. Были и те, кто вообще отрицал мир смертных. Ева… Она просто жила и радовалась жизни. А это заразительно и притягательно для тех, кто так не умел или не мог.
В тот вечер пять лет назад Даниил осмелился лишь раз пригласить ее на танец, вырвав из толпы друзей и знакомых. Она ему понравилась. И… тогда ему показалось, что она тоже испытывает к нему симпатию, но… на дальнейшее ему не хватило смелости, о чем Дан часто сожалел. Вторая встреча стала подарком. Вот только и теперь дознаватель не знал, как, не показавшись навязчивым, продолжить знакомство.
Когда две недели назад Ева вернулась с раскопок в Финляндии, ее ждало письмо от ректора Магической Академии Свинельда Варяга. Этот уважаемый всеми вервольф управлял учебным заведением уже более тысячи лет. И то, что он писал ей, еще совсем юной представительнице Гильдии артефакторов, привело Еву в волнение. Когда же в письме оказалось приглашение занять должность профессора по курсу истории артефактов, восторгу молодой женщины не было предела. Она тут же согласилась. И вот сегодня она должна была читать свою первую лекцию.
Ева безумно волновалась. Ее Гильдия была самой малочисленной. А Высших магов в ней было всего трое. Обычно артефакторы становились сотрудниками Музея при Академии или уезжали в бесконечные экспедиции. Некоторые работали над производством артефактов в лабораториях вместе с магами-клириками или с представителями ковенов. Так что Ева думала, что на ее лекцию соберется от силы десять студентов. А оказалось, ее ждет целый Атриум – самый большой зал в Академии.
По правилам учебного заведения, студенты были вправе самостоятельно выбирать для себя список изучаемых дисциплин. И вот более сотни Избранных выбрало ее!
Она тщательно подготовила свою речь, облачилась в простое льняное белое платье, забрала волосы в высокую строгую прическу. Ева вообще практически никогда не носила украшений, хотя все обитатели Волшебного мира имели склонность к оберегам и талисманам. Сегодня новый профессор позволила себе надеть лишь браслет Скифа и небольшой незаметный кулон, придающий храбрость в правом деле, переданный ей когда-то в наследство от отца.
Она решительно вошла в зал, окинула взглядом переполненный амфитеатр и широко улыбнулась.
– Аве всем! – начала она и подняла руку в древнем римском приветствии гладиаторов.
Зал взорвался смехом, послышались аплодисменты.
– Сегодня ваш первый день учебы в этом году, – продолжала она, когда студенты успокоились. – Наверняка многие мои коллеги сегодня не слишком будут утруждать вас знаниями. Но не я. История артефактов так же длинна и извилиста, как вся история нашей цивилизации. Да и не только Волшебного мира, но и мира людей. Потому у нас мало времени, и начнем сразу с главного. Сегодня я хочу, чтобы мы с вами ответили на вопрос: а что есть артефакт?
Ева окинула аудиторию взглядом. Если в первые минуты зал казался ей одним расплывчатым пятном, то теперь молодой преподаватель различала лица студентов. Вот на первом ряду милая девушка. Светлые волосы забраны в аккуратный «хвост», на носу элегантные очки в тонкой оправе. Девушка делает какие-то пометки в блокноте. А справа парочка веселых оборотней, как всегда с непослушными густыми гривами волос. Одеты они в почти одинаковые футболки, на руках веревочные браслеты с гербом клана на медных бляшках. У двери серьезный юноша в костюмчике. А там, на галерке… Молодой человек в кожаной куртке с металлическими шипами по воротнику, из-под которой видна простая белая футболка. Черные длинные волосы забраны на затылке. Он внимательно следил за Евой темно-карими глазами…
– Так что же такое артефакт? – еще раз спросила она у зала.
– Предмет, наделенный магической силой, – предположила веснушчатая студентка с копной рыжих кудряшек.
– А чем тогда артефакт отличается от обычного оберега? – тут же лукаво переспросила Ева.
– Ну, – чуть робко отозвался тот самый парнишка в костюме. – Это оберег, который сделал кто-то из Избранных. В древности.
– То есть, – решила уточнить преподаватель, – очень древний оберег?
– Вроде того, – отозвался еще один веселый студент с центра зала.
– Хорошо, – обманчиво покладисто согласилась Ева. – Давайте себе представим Мерлина.
В зале послышались ироничные смешки. Молодая женщина сдержала улыбку. Именно такой реакции она и добивалась.
– Так вот, Мерлин, – продолжила она, – создает некую шляпу для перемещений в пространстве. Или это его шляпа, в которой он часто перемещался. Это артефакт?
Теперь зал не спешил с ответами.
– А почему нет? – поинтересовался с вызовом один из оборотней.
– Потому что Мерлин перемещался и без шляпы, – предложила свой вариант Ева. – Или… у него было серийное производство таких шляп…
В зале засмеялись.
– Даже самый древний оберег не может быть артефактом, – продолжала она рассказывать. – Потому что в оберег вкладывается лишь готовая формула на удачу, здоровье, любовь и прочее. Кончилось действие формулы, и… нет оберега. Мы же с вами подзаряжаем свои талисманы?
Несколько студентов серьезно кивнули.
– Что еще можно было бы попробовать назвать артефактом? – вновь спросила Ева.
– Меч Артура! – выкрикнул кто-то задорно.
– Маску Тутанхамона!
– Бриллиант «Орлов»!
– Стоп! – скомандовала Ева. – Теперь вы уже ближе к истине. В первом варианте есть легенда. Во втором реальный исторический факт. В третьем… природная сила. Остается прибавить еще один ингредиент, и мы сможем получить артефакт! Кто рискнет?
На этот раз зал молчал. Но напряжение и некий азарт просто висели в воздухе.
– Попробую немного подсказать, – решила Ева. – Когда Роберт Кольдевей проводил раскопки царского дворца в Вавилоне, в центральной зале стены были выложены из кирпичей с личным клеймом Навуходоносора. Так вот, археологам здорово мешали работать туристы, приезжающие взглянуть на легендарный дворец. Все эти люди хотели видеть, где таинственный перст вывел те самые страшные слова в ночь торжественного пира Валтасара. Знаете эту историю?
– Это из Библии! – донеслось с галерки. Там, рядом с парнем в кожаной куртке, сидела парочка в толстовках и солнцезащитных очках – вампиры.
– Все верно, – благожелательно подтвердила Ева. – По легенде, Валтасар праздновал с тысячью своих вельмож, когда на стене появились слова: «Мене, мене, текел, упарсин». Считано, считано, взвешено, разделено. В ту же ночь царь погиб. И люди шли увидеть тень той легенды. Кольдевей раздавал им кирпичи с личной печатью совершенно другого исторического персонажа, но они верили, что получили бесценные артефакты, упомянутые в самой Библии. Представим, что тогда археолог раздал 100 кирпичей. Через несколько лет потомки восьмидесяти тех туристов уже знали, что это не часть легенды. А вот 20 семей пронесли веру до наших дней. Скажите, являются ли эти кирпичи теперь артефактами?
Зал задумался. Наконец девушка с первого ряда неуверенно кивнула.
– Конечно, являются, – подтвердила ее догадку преподаватель. – Эти кирпичи получили тот самый очень важный ингредиент. Веру!
Зал возмутился.
– Но эти кирпичи не имеют исторической ценности!
– Это же подделка!
– А где магия?
– Давайте сравнивать с вашими прежними примерами, – предложила им Ева. – Этот кирпич материален. Как и алмаз «Орлов». Это раз. Он имеет историю, как и маска Тутанхамона. Навуходоносор тоже был не последним человеком. Это два. Кольдевей снабдил кирпич легендой, привязал к культу. Есть легенда и о мече Артура. Это три. И самое главное, у хранителей этой вещи есть вера в чудодейственность этого артефакта. Это – самое главное, четвертое условие.
Некоторое время аудитория молчала.
– Но… – засомневался вдруг юноша в костюме. – Это же просто камень…
– И что? – усмехнулась Ева. – Возможно, вы слышали легенду о мече в камне? Это не про Артура. Когда-то скифы поклонялись своему богу войны. Они не строили храмов. Они просто втыкали оружие в землю и молились. Однажды очень сильный воин под влиянием своей фанатичной веры вогнал меч в камень. Бог, видя силу его веры, снизошел в этот алтарь. Кусок того камня хранится в сокровищнице Равновесия. И поверьте, это просто грубый кусок базальта. Артефакт не обязательно должен иметь, скажем так, ювелирную ценность. Тем более что эта ценность веками меняется.
– Но до того камня дотронулся Бог! – возразили с галерки.
– Верно. – Преподаватель явно выглядела довольной. – Так мы с вами можем составить классификацию артефактов. Есть вещи, которых касалось божество. К ним чаще всего относятся святыни. Например, – она не удержалась от лукавой улыбки, – гвозди с Креста, которыми был распят Христос. Вторая категория – магические артефакты. Тут все понятно. Это вещи, созданные великими Высшими. Третья категория – сильнейшие обереги. Вот к ним относим наши кирпичи. Вера в их силу вела целые поколения, даруя семьям благополучие. Отдельно можем выделить манускрипты и книги, рассматриваемые как артефакт. Книга Мертвых, свитки библиотеки Ивана Грозного и прочее. И есть еще одна, самая интересная категория – артефакты, созданные силой чувств или страстей. Проклятые алмазы, подарки царей, подарки любви.
Ева видела, что аудитория озадачена.
– Что ж, – она опять улыбнулась, – еще одна история. Пять лет назад мой любимый кузен, Глава Стражи, наконец-то женился. Их история любви с будущей женой была очень романтична. И по этому случаю я привезла им в подарок артефакты. Конечно, это было нечто, связанное с историей настоящей любви. Вы знакомы с такими историями?
И вновь аудитория задумалась.
– Ромео и Джульетта? – неуверенно спросила девушка из центра зала, встряхнув гривой черных длинных волос.
– И что это могло бы быть? – Ева не удержалась от иронии. – Пузырек из-под яда и кинжал? Это не настоящая история. А только литературный сюжет.
– Тогда Артур и Гвиневера, – более уверено выдал второй из молодых оборотней, сидящих справа.
– Насколько я помню эту легенду, – преподаватель прогуливалась вдоль кафедры, – фея Моргана подарила своему брату на свадьбу кольца. В целом почти как я. Вот только… Там была одна оговорка. Моргана сказала, что от целостности брака, скрепленного кольцами, будет зависеть и целостность государства Артура. И, как мы все знаем, Гвиневера изменила мужу, а Камелот чуть не пал. Вам не кажется, что такой подарок моему кузену был бы опасен не только для его семьи, но и для Волшебного мира в целом? Я люблю брата и хорошо отношусь к его жене. Не самый хороший вариант. Еще истории?
Зал молчал.
– Ладно, – сдалась Ева. – Это история короля Англии Генриха Третьего и его жены Элеоноры Прованской. Он любил ее так, что положил страну к ногам жены. Она в ответ подарила ему великое прошлое. Как раз ту самую легенду. Именно с ее легкой руки короли Англии якобы вели свою родословную как раз от Артура. Это пример одного из самых счастливых браков по любви. И, да, я принесла кузену и его жене кольца короля и королевы. Артефакт верности.
Было видно, что эта история произвела на студентов сильное впечатление. Несколько девушек мечтательно вздохнули, парни немного смутились.
– И кстати, это были довольно простые кольца из серебра, – весело дополнила Ева. – Теперь мы с вами перейдем к темам наших следующих лекций. Мы начнем изучать артефакты, естественно, с начала цивилизации. С истории Междуречья и Египта. Заодно понемногу будем учиться определять, как отличить подделки от реальных артефактов, зная верный состав камня или металла, из которого делали вещи в те времена. Поверьте, вы будете здорово удивлены. А на сегодня достаточно. И спасибо вам всем за внимание к моей лекции.
Студенты стали подниматься с мест, и по залу пронеслись аплодисменты. Ева чуть шутливо раскланялась, стараясь скрыть, как ей приятна такая реакция ее учеников. Она была счастлива и смущена.
Зал понемногу опустел. И только на последнем ряду все еще сидел тот странный молодой человек в кожаной куртке.
– Рада снова вас видеть, Даниил, – послав ему веселую улыбку, произнесла Ева. – Сегодня у вас необычный облик.
– И мой маскарад опять оказался лишним, – заметил дознаватель, поднявшись с места и шагая по проходу ближе к ней. – Но я не смог удержаться от искушения побывать на вашей лекции. И я искренне впечатлен.
– Спасибо. – Она почувствовала, что смущается и щеки ее розовеют. – Это честь для меня.
– Это честь для меня прежде всего. Как и для многих присутствовавших сегодня здесь. – Дан чуть поклонился. – Студенты вами явно очарованы. А я… У меня ведь есть дело к вам, Ева. И даже еще не изложив его, я уже получил помощь, просто выслушав ваш рассказ.
– Дело? – молодая женщина удивилась.
– Видите ли, – дознаватель стал серьезен, – я лично и мой начальник, ваш любимый кузен… Мы оба просим вас помочь нам в одном расследовании. Не могли бы вы на время стать консультантом Стражи Москвы?
– Вы серьезно? – Таких новостей Ева не ожидала.
– Более чем. – Дан явно не знал, как правильно себя вести в такой ситуации. – Кузен ваш, правда, уже подписал некий указ о вашем назначении… И сумму гонорара за помощь.
– Гонорара? – к удивлению дознавателя, молодая женщина явно разозлилась. – Даниил! Вы видели, какую сумму я получила за последний заказ? Неужели вы думаете, что я нуждаюсь в деньгах! Если Михаилу, да и вам, нужна помощь, можно просто сказать!
– Он не хотел вас обижать, – совсем смутился Дан. – Это… указ должен помочь. Чтобы вы могли присутствовать в местах, где ведется расследование. Вы же знаете, пропуск может быть ограничен. А гонорар… Михаил рассудил, что любая работа должна быть оплачена. Ведь помощь нам может отвлечь вас от ваших дел и… заказов.
– Ну, спорить с кузеном бессмысленно, – подумав, сказала она уже спокойно. – Так что… будем считать, что я согласна на вашу вакансию. А на зарплату куплю себе булавки. Хотелось бы только знать, чем я могу помочь.
– Я готов рассказать, – поспешил воспользоваться ее согласием дознаватель. – Только можно не здесь? Все-таки расследование…
– Тогда пригласите меня на поздний завтрак, – решила Ева. – Кажется, я проголодалась.
Они устроились в кафе недалеко от площади Маяковского. Ева с искренним удовольствием смотрела на горячие блинчики на своей тарелке, вдыхала аромат клубничного варенья и кофе.
– У вас по-настоящему счастливый вид, – заметил Даниил. Он вернулся в свой обычный облик, что явно понравилось его спутнице. – И вообще, у нас с вами складываются какие-то странные, гастрономические, отношения.
– Это честные отношения, – отозвалась она, приступая к еде. – С вас еда, с меня истории. И кстати, мне очень хочется узнать, о чем я буду рассказывать вам сегодня.
– Когда я стану очень старым, – Даниил сегодня тоже пребывал в отличном настроении и не спешил переходить к делам, – я напишу книгу. Назову банально. Тысяча и одно блюдо. И там будут все ваши истории.
– К тому времени я стану… безразмерной, – подумав, решила Ева. – Тысяча – это все-таки слишком много. Так что там за дело?
– Сначала хотел бы сообщить вам отличные новости. – Дознаватель не спешил. – Хотя вы наверняка уже в курсе таковых. Но все же: Георг схвачен при попытке шантажа Хранителя Равновесия Магнуса.
– Я так и поняла. – Девушка кивнула, чуть улыбнулась. – Мне сегодня пришло послание от Скифа с просьбой посетить его жилище, приглашение на семейный обед.
– Вот и отлично. Это было благородное дело. А вот новое… – Дан немного замялся. – Вы слышали что-нибудь о кольцах Пушкина?
Ева перестала жевать, и все радостное настроение тут же улетучилось.
– Даниил, – тон у нее был сухим и явно недовольным, – вы взрослый и умный человек. Кольца Пушкина – это просто дурная шутка!
– Почему? – Дознаватель остался невозмутим.
– Как это почему? – Искательница приключений отложила приборы и взмахнула руками. – Это же даже не миф! Это… газетная утка!
– Только за эту утку убивают, – сообщил ей Дан.
– Что?! – Ева была потрясена. – Вы уверены? Чтобы из-за этого… О Боже!
Она явно старалась взять себя в руки и как-то поверить в происходящее.
– Даниил, – чуть собравшись, вновь начала она. – Я понимаю, вы расследуете убийство, но… тут какое-то недоразумение. Никто в здравом уме и твердой памяти не будет убивать из-за якобы магических колец Пушкина! В конце концов, они таковыми не являлись!
– Во-первых, – он заставил себя чуть улыбнуться, – прошу вас называть меня Дан. Во-вторых, ни я, ни кто-либо другой не может быть уверен, что убийца находится в здравом уме и твердой памяти. И в-третьих, вы забываете, дорогая, артефакт должен обладать одним важным ингредиентом. В его чудодейственную силу должны верить.
– Думаете, поймали, да? – почти по-детски обиделась она. – Артефакт должен обладать данным ингредиентом. Но только тогда, когда эта сила есть на самом деле. В кольцах Пушкина этого нет. Вернее, сейчас стало модно считать, что семь его колец должны принести владельцу бессмертие и сделать его королем мира. Вот только… Никто, вообще, не забыл, что поэт погиб на дуэли?
– И все же кому-то эти кольца нужны, – со вздохом напомнил дознаватель. – Можете как-то рассказать мне об этих кольцах подробнее?
– Хорошо, – согласилась Ева. – Считается, у Александра Сергеевича было семь колец. Каждое из них он рассматривал в качестве некоего оберега. Собрав их вместе, можно было бы получить якобы бессмертие. Ему самому это не удалось. Теперь давайте рассмотрим эти кольца. Во-первых, поэт никогда не обладал всеми семью вместе. Или не носил их одновременно. Первое его кольцо – это небольшой перстень с сердоликом. Он был сделан для Пушкина его друзьями, которые входили в полумасонское общество «Зеленая лампа».
– Декабристы? – чуть хмурясь, переспросил Дан.
– Некоторые из членов клуба потом стали декабристами, – уточнила Ева. – Но «Зеленая лампа» – это скорее кружок по интересам. Творчество, мистика и немного знаний. Вы же знаете, многие смертные, сталкиваясь с каким-то проявлением нашего мира, начинают увлекаться всем необычным. К тому же в те времена в декабристском движении участвовали несколько десятков Избранных и даже кое-кто из Высших. Но вернемся к Пушкину. На этом кольце был вырезан треножник Пифийского оракула. Якобы это кольцо усиливало дар провидения.
– Это может быть правдой? – тут же поинтересовался Даниил.
– Возможно, – пожала плечами искательница приключений. – Все-таки в состав «Зеленой лампы» входили и Избранные. И в том кружке баловались разными вещами. Кольцо могло иметь силу. Но не для поэта.
– Зато оно подошло бы кому-то из магов или ведьм, – заметил дознаватель. – Не из Высших. Если дар уже есть, почему себе не помочь?
– В целом, да, – подумав, согласилась Ева. – Особенно, если верить в силу кольца.
– Что стало с этим кольцом? – тут же спросил он.
– Не знаю, – искренне ответила ему артефактор. – Понятно, что после 1825 года Пушкин это кольцо не носил. По идее оно должно было остаться в семье.
– Придется это проверить, – тяжело вздохнул Дан и записал напоминание себе в смартфон. – Что дальше?
– Обручальное кольцо, – продолжила рассказ Ева. – 1831 год. Известно, что во время церемонии кольцо упало на пол. Это считается плохой приметой. А потому Пушкин почти не носил его. И никакой легенды нет. Кольцо похоронено вместе с поэтом.
– Уже проще, – усмехнулся Дан.
– Следующее кольцо вообще мифическое, – продолжила рассказ искательница приключений. – В 1827 году якобы его подарила поэту Анна Керн. Проблема в том, что об этом кольце вообще ничего не известно. Якобы она прислала его Пушкину в знак благодарности за посвященные ей стихи. А он в ответ отправил ей кольцо с тремя бриллиантами.
– Ого! – искренне удивился дознаватель. – Я слышал, Пушкин был довольно бедным человеком… Откуда бриллианты?
– Не было их, – отмахнулась Ева. – Да, мода на алмазы приходит в Россию в начале девятнадцатого века. Но уже тогда это было слишком дорогое удовольствие. Семья Пушкиных была очень бедна. Съемные квартиры в нищем квартале, постоянные долги. Он нормально жил, по-моему, только в ссылках. Тут на бриллианты денег нет. К тому же у Пушкина не было вообще никаких причин посылать Керн подарки. Не было романа, не было и посвящений. Знаменитое «Я помню чудное мгновенье» – это не к ней. Керн должна была передать стихи одной из кузин Вульфов, но… Это уже позднее выдуманные истории, возникшие вокруг личности поэта. Думаю, кольца, якобы подаренного Пушкину Анной Керн, не существовало.
– Одного кольца не было, другое он не носил, третье прятал, – перечислил Дан. – Сомнительные артефакты бессмертия.
– Более чем, – согласилась Ева. – Пойдем дальше. У Пушкина было еще одно кольцо с сердоликом. Он всегда выбирал для себя этот камень. На золотом перстне вырезаны на камне амуры в ладье. Сам поэт считал, что перстень помогает в любви.
– Вот это уже хоть на что-то похоже, – обрадовался дознаватель. – Наш поэт был влюбчив, если не выразиться более цинично. Что-то же женщины в нем находили. Любовный амулет – это уже по нашей части.
– Только в 1820 году Пушкин отдал этот самый амулет как приз в шуточной лотерее, – не скрывая иронии, возразила Ева. – И выиграла его девица Раевская. Что же… В любви ей повезло. Она стала княгиней Волконской. И спустя пять лет после той лотереи уезжает вслед за мужем в ссылку в Сибирь.
– Сомнительное романтическое счастье, – помрачнел Дан.
– Отчего же, – искательница приключений пожала плечами. – Кольцо любви выполнило свое дело. Она была верной женой, да и муж любил ее до самой смерти. Кстати, это кольцо потомки ссыльного князя передали в фонд Пушкинского Дома в 1915 году. Хоть одно из колец Пушкина сохранилось до наших дней. Это второе кольцо из сердолика. Было и третье. Это самая интересная, но в то же время и анекдотичная история.
– В целом картина выглядит уже и так не слишком правдоподобной, – заметил дознаватель. – Вы, конечно, были правы, Ева. Ни о какой силе бессмертия семи колец поэта разговора быть не может. Но… дело это уже стоило одной смерти. Так что…
– Осталось еще три кольца, – напомнила его собеседница. – Амулет любви – это уже хоть что-то. Третий перстень с сердоликом тоже представляет интерес. Его подарила Пушкину Воронцова. С 1824 по 1827 год тянулся их тайный роман. Кстати, поэт был сослан в Михайловское именно за пылкие чувства к этой даме, она являлась женой его начальника.
– Скандальная история. – Дан поморщился. Он не переносил вот таких тем. Они не только казались дознавателю пошлыми, но и противоречили его чувству морали.
– Более чем скандальная. – По тону Евы было понятно, что она искренне разделяет его мнение на этот счет. – Кольца с сердоликом были парными. И ими влюбленные запечатывали письма друг к другу. Это, конечно, романтично, но… Такое чувство, что именно благодаря таким печатям переписка как бы выставлялась напоказ. Но не это важно. Кольцо Воронцовой Пушкин носил до самой своей смерти. Он считал его амулетом против предательства. На камне восьмиугольной формы были выгравированы виноградные лозы и некая надпись на иврите, которую Пушкин наивно считал каббалистическими знаками.
– Наивно считал? – переспросил Дан. – То есть на самом деле это не так?
– В том и состоит анекдотичность ситуации, – улыбнулась женщина. – Эта надпись гласит: «Симха, сын почетного Рабби Иосифа, да будет благословенна его память». Это погребально-поминальное кольцо. И кстати, у Воронцовой на ее перстне была похожая, но не идентичная надпись. В первой половине девятнадцатого века в Крыму и Одессе турки продавали множество таких колец. Это своего рода сувениры того времени. Вроде «глаза Фатимы» в браслетах сейчас. Опять же реального мистического предназначения у этого кольца не было. Его придумал и вложил в эту вещь сам поэт. Однако легенда прижилась.
– То есть? Это все-таки вещь с тем самым четвертым ингредиентом? – заинтересовался Дан.
– Вроде того, – подтвердила Ева. – По завещанию Пушкина кольцо было передано Жуковскому. Тот, в свою очередь, передал его Тургеневу. Далее кольцо должно было оказаться у Толстого, как у лучшего литератора своего времени. Но Полина Виардо после смерти Тургенева решила иначе. Кольцо было передано ею в музей Александровского лицея. Откуда в 1917 году оно было похищено.
– То есть есть шанс, что сейчас оно недоступно, – посчитал дознаватель. – Или?..
– Как знать, – поняв его намек, вновь пожала плечами Ева. – Там крайне странная была кража. Некий лицейский служащий, дядька, украл несколько вещей, принадлежавших поэту. Вернули все, кроме кольца. Люди живут недолго, Дан. А вот Избранные… Если предположить, что кто-то начал собирать кольца еще тогда, то… можно и задуматься на эту тему.
– А последние два кольца? – после некоторого раздумья спросил он.
– Было кольцо, которое должно уберечь хозяина от ран и смертельной опасности, – продолжала искательница приключений. – Самое дорогое. Серебро с бирюзой.
– Дорогое? – удивился дознаватель.
– По меркам того времени – да, – кивнула Ева. – Это мы с вами живем в золотой век. А посмотрите на наших более взрослых близких или коллег. Многие ли маги носят золотые украшения?
– Удивительно, – подумав, признал Дан. – Я как-то раньше и не задумывался об этом. Но вы правы, Ева. Маги предпочитают серебро. Но это может быть данью традиции. Все-таки лунный металл, всегда связанный с магией.
– В случае с Избранными это верно, – согласилась его собеседница. – Но дело еще и в простой привычке. Каким всегда был рубль?
– Серебряным? – уже зная, что ответ верен, переспросил Дан.
– Конечно. – Ева благожелательно улыбнулась. – До второй половины девятнадцатого века золото вообще было не в цене. Да и качество у этого металла, прямо скажем, было крайне низким. Знаете, что такое на самом деле легендарное червонное золото?
– Я даже боюсь спросить, оно же реально-то существовало? – засомневался дознаватель. – Или это тоже миф?
– Еще как существовало. – Этот вопрос Еву рассмешил. – Просто до чистого металла там ох как далеко! Золота пятьдесят процентов и столько же меди. Только во второй половине века появилось так называемое купеческое, или розовое, золото. Там меди всего 25 процентов.
– То есть остальные кольца Пушкина не только не имеют магических свойств, – подытожил Дан, – так еще и просто дешевка?
– В целом, да, – кивнула девушка. – Кроме двух последних. Итак, одно серебряное с бирюзой. Оберег от ран и смерти. В день дуэли, согласно… легенде, – тут она усмехнулась. – В день дуэли именно это кольцо Пушкин подарил своему секунданту Данзасу. А тот потерял кольцо спустя лет десять, уронив амулет в сугроб.
– Я уже вообще ничего не понимаю! – как-то по-детски возмутился Дан. – В этом мифе о кольцах бессмертия есть хоть одна логичная и не смехотворная история? Как можно отдать амулет от смерти секунданту в день дуэли?
– Непонятно, как, – улыбнулась Ева. – Могу предположить, что, возможно, Пушкин просто был должником Данзаса. И он вернул долг, подарив единственную более-менее ценную вещь. Или… это была наивная попытка защитить друга. Видите ли, секунданту на дуэли в те времена, согласно царскому указу, грозило повешенье. Такое наказание грозило и Данзасу. Однако вместо смерти он был приговорен всего к двум месяцам заключения в Петропавловской крепости.
– Ну, в каком-то смысле амулет сработал, – чуть усмехнулся дознаватель. – Даже жаль, что Данзас умудрился его потерять. Хотя для нашей истории потеря кольца в каком-то смысле плюс. Ну, и что с последним?
– Золотой перстень с изумрудом, – задорно принялась описывать украшение Ева. – И это не дешевка. Перстень имеет длинную настоящую историю и еще более длинную – легендарную.
– Похоже, напоследок вы оставили самое интересное. – Дан слушал с удовольствием и даже каким-то азартом. – Начнем с вопроса ценности. Оно было по-настоящему дорогим?
– Да, – подтвердила девушка. – Золото в нем наиболее чистое. А изумруд… Этот драгоценный камень всегда имел высокую стоимость. Первые месторождения изумрудов были в Колумбии. Удивительный цвет камня сразу повысил ему цену. Плюс к тому это самый хрупкий из драгоценных камней, а потому практически не поддается обработке и огранке. Трещины и шероховатости резко снижают цену. Но главное – цвет! Кстати, самыми яркими изумрудами являются наши, российские. Мариинские изумруды с уральского месторождения. А открыто оно было как раз в начале девятнадцатого века. Но перстень Пушкина древнее.
– И откуда у него этот перстень? – удивился дознаватель. – Поэт был нищим!
– Он – да, – подтвердила Ева. – Украшение ему подарил его дядя Василий Львович Пушкин перед отправкой племянника в ссылку в Бессарабию. Это была семейная реликвия. Перстень принадлежал дочери Бориса Годунова, до нее якобы Ивану Третьему. Позже кольцо было подарено Абраму Ганнибалу царем Петром Первым. Так реликвия осталась в семье Пушкиных. Это единственная дорогая вещь поэта, с которой он не расстался до самой смерти.
– А легенда о кольце? – напомнил Дан.
– Их несколько. – Теперь в тоне Евы звучала ирония. Все-таки она была серьезным ученым, не верила в сказки. – По одной версии в камень был вставлен изумруд из ожерелья Марии-Антуанетты. Камень с проклятием. Но это вряд ли. Вторая легенда еще более смехотворна: будто это камень из перстня царя Соломона. Это связано с тем, что изумруд всегда славился как камень мудрецов. Ну, и последняя легенда, что это – перстень Поликрата.
– Это же вроде бы некий тиран, – вспомнил дознаватель. – Из античных времен?
– Все верно, – кивнула рассказчица. – Он известен своей удивительной удачливостью, причиной которой как раз и было некое кольцо. Вот только оно обладало одной страшной тайной. Чем больше достижения владельца кольца, тем страшнее будет его конец. Поликрат пытался избавиться от перстня и выбросил его в море. Однако от проклятой вещи не так-то легко избавиться. В тот же день ему подали на ужин рыбу, внутри которой Поликрат с ужасом нашел свое кольцо. Проклятие свершилось, он умер страшной смертью. Но естественно, к Пушкину это не имеет никакого отношения.
– Но легенда интересная, – заметил Дан. – За таким кольцом следовало охотиться.
– Еще как! – согласилась Ева. – Кольцо якобы помогало в творчестве. Хотя, возможно, это и правда. Пушкин на смертном одре передал перстень Далю. Как раз после этого тот и составил свой знаменитый словарь. Сохранились письма лингвиста, где он подтверждает свою веру в силу кольца. После смерти Даля его дочь передала кольцо светлейшему князю Константину Константиновичу. И оно должно быть где-то в архивах РАН.
– Ага! – обрадовался дознаватель. – Все семь колец разобраны. Итак, что мы имеем на выходе? Обручальное похоронено вместе с поэтом, перстень от смертельных ран утерян, амулет от предательства украден. Еще одного вообще не существует. Остались кольца из «Зеленой лампы», амулет любви и перстень с изумрудом.
– Любовь, творчество и предвидение, – перечислила Ева значения перстней. – По-моему, даже если собрать все три, о бессмертии ничего не говорит.
– Если уж рассматривать картину в полном объеме, – добавил серьезно Дан, – еще амулет от предательства. Украденное кольцо Воронцовой. 1917 год был не так давно по меркам Волшебного мира.
– Тогда давайте подумаем, на что это будет похоже, если объединить эти кольца? – предложила девушка.
– Все-таки однозначно не бессмертие, – решил Дан. – Скорее успех?
– Или удача, – рассудила Ева. – Вопрос в том, какое кольцо украли сейчас. И кто жертвы.
– Преступник все рассчитал верно, – дознаватель нахмурился. – Или знал то, что вы мне сейчас рассказали. Он посетил РАН.
– Значит, похищено кольцо с изумрудом, – рассудила Ева, голос ее стал деловым и немного суховатым. – Кто погиб?
– Племянник светлейшего князя, – понизив голос, сообщил Дан. – Николай. Он… сын князя императорской крови Романа.
– Ник? – Маг-артефактор явно расстроилась. – Я хорошо его знала. Какая потеря. Он был очень неплохим ученым. Артефактор, имел уникальный дар распознавания магических рукописей…
– Сожалею, – искренне посочувствовал ее собеседник. – И… я хотел просить вас, Ева, отправиться со мной в Петербург. Теперь, как получается, в память о друге. А еще… Потому что… кольцо не украдено.
Ее удивление было дознавателю приятно. Эта женщина знала многое, была очень сметлива, легко анализировала ситуацию. Хоть в чем-то поставить ее в тупик, пусть и временно, было приятно. Даже несмотря на то, что им пришлось столкнуться с таким неприятным делом.
– Мы можем выехать через два часа, – заявила она.
– Вам столько времени понадобится на сборы? – теперь удивился он сам. – Мы же буквально на пару дней!
– Нет. – Ева позволила себе лукаво улыбнуться. – Я готова ехать уже сейчас. Просто я обещала встретиться сегодня с Ли. Я привезла ей кое-что из Франции, и это необходимо передать ей. Простите, но это скоропортящийся товар.
– Хорошо. – Он встал из-за стола, оставил возле пустой тарелки деньги за их поздний завтрак. – Надеюсь, в этой посылке ничего противозаконного?
Ева рассмеялась и покачала головой.
В гости к знаменитой подруге Евы они перенеслись порталом. Избранные почему-то не любили автотранспорт. Встретить мага за рулем практически нереально. В крайнем случае представители этой касты пользуются такси. Вампиры и вервольфы в силу некоторых особенностей своих способностей вообще редко перемещаются по городу даже пешком. Ведьмы традиционно предпочитают полеты на метлах или других подручных средствах из домашней утвари.
Порталы открываются легко, переходы по ним не требуют больших энергетических затрат. Только расстояния, которые можно покрыть таким способом перемещения, не столь велики. Да и долго находиться в межпространственном тоннеле тяжело. Там холодно, да и давление явно больше обычного. Физически Избранные в чем-то сильнее людей, но все равно переносить перегрузки долго не в состоянии.
Портал Евы еще мерцал голубоватым светом, когда они с Даном выскочили из него в Подмосковье. Девушку слегка качнуло, дознаватель подхватил ее под руку. Ева поежилась, прогоняя остатки холода, а потусторонний ветер сильно растрепал ее прическу. Дан посмотрел на нее с тревогой, но она чуть устало улыбнулась в ответ.
– Ничего страшного, – успокоила она своего спутника. – Просто сегодня вторые сутки после нашего перелета из Франции. У меня еще акклиматизация.
– Нужно было доверить мне открытие портала, – с упреком сказал Дан в ответ, продолжая поддерживать ее.
– А вы знали, где искать Ли? – Ее голос стал немного насмешливым.
Дознаватель лишь пожал плечами.
Они пошли по дорожке, которая спускалась с небольшого холма. Места здесь были просто удивительно красивые. С одной стороны тихо текла река, окаймленная зеленью берегов, с другой – шуршали начинающей желтеть листвой рябины и березы.
– А собственно, где мы? – спросил Дан, оглядываясь по сторонам.
– В Подмосковье, – объяснила Ева. – Сейчас вот за тем поворотом уже будет вход в усадьбу.
– Ваша подруга, глава одного из ковенов Москвы, живет здесь? – удивился дознаватель.
– Вообще, для ведьм это более чем нормально, – стала объяснять девушка. – Это часть их дара. Ведьмы всегда связаны с природой. Им необходимы земля, цветы, свежий воздух. С последним в Москве особенный дефицит.
– Но тут так безлюдно. – Дан чувствовал себя немного неуютно. Он, как боевой маг, привык к действиям, шуму, движению.
– И в этом есть свой плюс. – Ева, наоборот, явно наслаждалась спокойствием и сельским пейзажем. – Кстати, вот и ворота, а там, смотрите, вполне себе такая немаленькая деревня. И очень даже современная.
Вдали виднелись как традиционные деревенские дома, так и новенькие коттеджи.
– Надеюсь, ваша Ли не ввела здесь обратно крепостное право, – не удержался от усмешки дознаватель. И тут же пораженно затих, когда они миновали ворота.
Для обычных смертных дом ведьмы Ли представлялся старым заброшенным особняком, обнесенным зачем-то полуразвалившимся каменным забором. Естественно, это считалось гиблым местом, а потому местные на территорию имения не захаживали. Избранные, миновав хлипкие с виду ворота, а заодно и защитный кокон иллюзий, наведенных хозяйкой дома, попадали на широкую липовую аллею, ведущую к шикарному особняку.
Сам дом был небольшим и, что редко можно встретить, деревянным. Однако центральный вход украшал традиционный портик с колоннами. А за портиком хорошо был виден купол, небольшой, но широкий. Центральная часть здания была чуть выше двух симметричных крыльев. Выкрашено здание было в тот же самый традиционный бледно-желтый цвет, какой любили выбирать помещики позапрошлого века. Перед зданием располагался обязательный английский газон с выстриженными круглыми кустами в белых огромных вазонах.
– Потрясающе! – с искренним восторгом оценил Дан. – А это что?
Справа от входа, где, по идее, должен был быть гараж, на ровном, засыпанном гравием пятачке стоял самолет. Самый настоящий «У-2». Вычищенный, ухоженный и даже с рядом звездочек на борту.
– Это наш боевой друг, – любовно произнесла Ева. – Мы на нем летали в войну.
– В войну? – Потрясенный дознаватель смотрел на девушку с тревогой.
– Дан, – она мягко, но грустно улыбнулась, – мы все прошли Великую Отечественную. И все это помним. Вот на этой этажерке мы каждую ночь с Ли поднимались в небо.
– «Ночные ласточки»… – Теперь в его глазах было заметно настоящее восхищение. – Легенда!
– Или «ночные ведьмы», – сухо напомнила она другое название. – И это правда на семьдесят процентов. Там было мало смертных.
Он промолчал, видя, каким стало ее настроение. О женском летном отряде в России знают почти все. Это настоящая легенда о самых смелых девушках, которых фашисты боялись и ненавидели, как никого другого. Дан знал, как погибали многие из этих героинь, в огне, падая с неба, или… от пыток в руках фашистов. Страшная это была легенда.
– Ладно. – Ева прошла мимо самолета, чуть проведя рукой по крылу, потом повернула обратно к центральному входу. – Нас ждут.
Внутри дом потрясал. Широкий холл, белая мраморная лестница с резными перилами, а главное – падающий сверху свет. Под куполом был сделан барабан из небольших окон, и холл напоминал залу какого-нибудь храма. Здесь было так же свободно и торжественно.
– Ева! – По лестнице им навстречу сбегала девушка. Она явно была ровесницей мага-артефактора. Худенькая, длинноногая, с круглым лицом, большими зелеными глазами и копной иссиня-черных волос. – Ты с клиентом или другом? Как приятно! Какой сюрприз…
И тут взгляд хозяйки усадьбы упал на шнурковый браслет на руке Дана. Все в Волшебном мире знали, что это не только отличительный знак Стражи, но еще и мощное оружие. Под каждым узлом было спрятано заклятие.
– Стража… – В глазах ведьмы тут же появилась тревога. – Что-то случилось? Ева? Ты…
– Все нормально, Ли, – улыбнулась ее подруга и сделала примирительный жест. – Это друг. И еще на ближайшие несколько дней мой напарник.
– Что? – Ли по-кошачьи склонила голову набок, осматривая дознавателя с новым интересом. – Напарник? И когда только ты все успеваешь? Поездка, лекции, новое дело. Ты обязана все мне рассказать!
– Для начала я вас представлю, – предложила Ева. – Знакомься, Ли. Это старший дознаватель Тайной Стражи, правая рука и друг моего кузена Михаила, Даниил Нарышкин. Дан, это моя подруга, Глава Небесного ковена столицы, Лиана Плахова.
– Очень приятно. – Дознаватель приложил правую руку к груди и чуть поклонился, как требовал этикет.
– Взаимно. – Ли присела в легком реверансе. – Но пойдемте же! В малой гостиной нас уже ждут чай и вкусности!
И она первая поспешила куда-то вправо от лестницы, через арку. Даниил шагал рядом с Евой, осматриваясь кругом. Богатый дом, прекрасный парк, видимый через широкие окна. Он заметил пару прудов, шикарные аллеи и даже небольшой английский лабиринт. А чуть дальше была видна огромная оранжерея.
– Присаживайтесь, – предложила хозяйка дома, буквально упав в кресло, обшитое цветастым ситцем, с кокетливо изогнутыми ножками и подлокотниками. Ева и Даниил устроились на небольшом диване из того же гарнитура. На столе уже стояли чашки идеального тонкого белого фарфора, чайник, тарелка с ароматными булочками с корицей и крохотные хрустальные пиалы с вареньем разного вида. – Сегодня любимый чай Евы. С бергамотом и земляникой. Варенье на выбор: крыжовник, морошка, кабачок, орехи и шишки.
– У вас просто потрясающий дом. – Дан вел светскую беседу по всем правилам. – И такое угощение… Могу предположить, что варенье вашего собственного производства?
– Как и чай, – важно кивнула Ли.
– Я заметил оранжерею, – кивнув в сторону окна, продолжил он.
– Ну, – ведьма усмехнулась, – там ягод обычных не найдешь. Только самые важные и редкие ингредиенты для зелий.
– За которые тебе всегда огромное спасибо, – вступила в разговор Ева. – Твой крем просто спас мне жизнь. Помните, Дан? Тот самый, что залечивает раны.
Дознаватель кивнул.
– Всегда рада помочь. – Ли явно была довольна.
– А я всегда готова отблагодарить.
И маг достала из своей крохотной сумочки некую коробочку, которая, как показалось Дану, ну никак не могла там поместиться. Он понял, что подарок для подруги Ева заготовила заранее и оставила в каком-то хорошо известном ей месте, а сейчас просто перенесла его сюда силой магии.
– То, что ты просила. – Ева протянула коробку подруге.
Ведьма вскочила с кресла и издала самый настоящий ведьмин визг, от которого у гостей на миг заложило уши.
– Ой! – Ли тут же прикрыла рот ладошкой. – Простите, простите. Но это… Спасибо тебе, Ева!
Ли тут же занялась вскрыванием коробки и, казалось, была поглощена этим процессом полностью.
– Что там? – шепотом спросил Дан у мага.
– Всего лишь специи, немного французских трав, с корнями, конечно, – стала перечислять Ева. – Это для оранжереи. Ну… И еще кое-какие ингредиенты. Вроде пыли с древних могил и кладбищенской земли.
У дознавателя был такой вид, будто он уже пожалел, что спросил.
– Извините. – Довольная Ли отложила коробку с такой осторожностью и чуть ли не благоговением, будто там лежал бриллиант «Орлов». – Ну, а как лекция? Как дело? И… что у вас теперь?
– Ли, – чуть улыбаясь, остановила поток вопросов Ева. – К сожалению, сейчас всего рассказать не могу. Лекция мне понравилась.
– И мне тоже, – вставил свой комментарий Дан, за что заслужил благодарную и чуть смущенную улыбку девушки.
– Дело сделано, – продолжила Ева. – Пришлось нелегко, зато… очень интересно. Но главное, Марси будет жить.
– Ты просто чудо! – с чувством выдала Ли. – Я думала, мы ее потеряем.
По лицу ведьмы было видно, что болезнь Марси беспокоила ее по-настоящему. А возможная утрата была бы слишком болезненной. Дан понял, что все три девушки дружили, причем искренне.
– Я все-таки расскажу тебе все подробно, когда вернусь, – переходя на деловой тон, пообещала Ева. – Просто прямо сейчас мы с Даном едем в аэропорт и улетаем в Петербург.
– Что-то серьезное? – Было понятно, что это не праздный вопрос, за ним читалось предложение помощи.
– Мы пока не знаем, – решил сам объяснить дознаватель. – Пришло сообщение, что сегодня ночью в одном из закрытых фондов РАН погиб сотрудник фонда. Он был из Избранных, к сожалению.
Ева при этом опустила глаза и коротко кивнула, будто тут же почла память погибшего. А еще ее очень волновало, что будет с ее подругой, когда она узнает, кто погиб…
– Я хорошо его знала и… не только, как отличного ученого и тонкого знатока артефактов, – сказала маг грустно, обращаясь пока только к стражу. – Мы еще и просто дружили. Я прожила в Ленинграде около двадцати лет. Работала как раз под началом светлейшего князя…
Теперь она перевела взгляд на подругу, и голос Евы зазвучал печально и сочувственно.
– Ник, его троюродный племянник, был мне хорошим другом. Прости, дорогая, что мы принесли тебе такие вести…
– Ник! – Ли прижала руки к груди. – О нет!
Ева с ужасом наблюдала, как пустеет взгляд подруги, становится чужим, почти невидящим. Лучше бы она вообще ничего ей не говорила, но… Ева не могла даже представить, что было бы, если такую новость Ли принес бы кто-то другой.
Но вот первый шок прошел, глаза ведьмы наполнились слезами.
– Ли! – Ева подалась вперед, чуть погладила подругу по коленке. – Я… Прости, дорогая.
Дан посмотрел на свою временную напарницу вопросительно.
– У Ника с Ли был роман в шестидесятых, – объяснила ему Ева. – Ли тогда приехала на лето ко мне в Ленинград. Встретила у меня в гостях Николая и… Дорогая… Даже не знаю, что сказать.
– Он был замечательным, – глухо сказала Ли. – Самый лучший. Настоящий принц. Жаль, что все так обернулось…
– Я сожалею, что мы принесли вам такие печальные вести, – вежливо сказал Дан.
– Да, – ведьма глубоко вздохнула и взяла себя в руки, даже заставила себя улыбнуться. Ли была главой ковена, она была сильной, она должна была держать свое горе при людях в себе… – Все равно у нас бы никогда не сложилось. Все-таки я обычная ведьма. А он из Романовых…
Ведьма стиснула руку подруги, будто набираясь у нее силы, еще помолчала, глотая слезы, но потом… просто перевела тему. Хотя взгляд ее стал каким-то отсутствующим, а голос звучал неестественно оживленно.
– Но, да ладно. – Ли вяло взмахнула рукой. – Значит, вы отправляетесь туда. Передай от меня приветы, милая. И Владимиру, и Гавриилу, Георгию и Константину-младшему.
Ева кивнула, стараясь помочь подруге перейти на деловой тон. Уйти от горестных мыслей.
– Нам придется там работать, – сказала маг деловым тоном. – Но, думаю, это ненадолго. В любом случае мне надо будет вернуться через три дня к следующей лекции.
– Конечно, – кивнул Дан.
– Тогда все и расскажешь, – торопливо согласилась ведьма. – А пока… Я твоя должница и хочу внести свою лепту. Где вы остановитесь в Петербурге?
– В отеле, но скорее всего придется проводить в доме у светлейшего князя довольно много времени, – ответил ей дознаватель.
– О нет! – хором простонали девушки.
И в очередной раз он посмотрел на них удивленно.
– Я тоже хорошо знаком с Константином Константиновичем, – сказал Дан. – Они были дружны с моим отцом…
– Я знаю, – отозвалась Ева и страдальчески вздохнула. – Нам придется потерять еще час на мои сборы! Вы же помните, Дан, как принято одеваться в его доме.
Теперь и дознаватель тяжело вздохнул. В доме Романовых предпочитали строгие костюмы и платья, а для вечернего приема пищи даже торжественные наряды.
– Спокойно! – Ли вскочила. Ее оживление было наигранным, но Ева решила, что пусть уж лучше так, чем черная меланхолия, какой страдала подруга два года после расставания с Ником. – У меня тут отличный гардероб! Найду и смокинги, и строгие костюмы для вас, Даниил. А уж для Евы – все, что угодно!
– Это-то у вас откуда? – Дознаватель понял, что уже просто устал удивляться.
– Для приемов, конечно, – пожав плечами, Ли устремилась к лестнице. – Идемте!
– Ведьмы очень любят вечеринки, – тихо объяснила Ева, шагая рядом с Даном. – Особенно спонтанные. Поверьте, у нее есть все и для всех!
Сборы Даниил не любил, потому в огромной гардеробной он быстро выбрал пару белых рубашек, смокинг и еще два деловых костюма. Дворецкий ведьминого дома, приятный импозантный старик, обещал помочь с подбором галстуков и запонок. Также слуга обещал упаковать одежду и спустить вниз.
Когда дознаватель вернулся в гостиную, Евы, конечно, еще не было. А вот Ли ждала его здесь, попивая свой чай. Он заметил, что глаза у ведьмы покраснели. Она явно плакала в их недолгое отсутствие. Но при его появлении Ли вновь примерила маску наигранной оживленности.
– Уже собрались? – спросила она.
– Мне проще, – чуть улыбнулся он, стараясь поддержать выбранную ведьмой манеру поведения.
– Ева тоже не заставит себя долго ждать, – пообещала ведьма и тут же наклонилась ближе к гостю и перешла почти на шепот. – Как она? Ей там, во Франции, тяжело пришлось?
– Я думаю, да, – признался он. – Из того места, где хранился артефакт, до нее еще никто не возвращался живым.
– Знаете, – серьезно, отбросив весь свой артистизм, сказала Ли. – Вы верите в Бога?
В очередной раз удивившись, дознаватель лишь отрицательно покрутил головой.
– А я, наверное, да, – призналась она. – Я молилась всего дважды за мою жизнь. Но от души. И оба раза за Еву. Сейчас, когда она уехала во Францию, и тогда… в юности. За нее и за Марси. И мне казалось, что он услышал меня, ведь Ева… она же не для себя рисковала жизнью.
– Да, – согласился дознаватель. – А… Простите, что было в первый раз?
– Это было наше глубокое детство, – без малейшей радостной ностальгии стала рассказывать Ли. – Мать Евы была простой смертной. Ее расстреляли как жену врага народа. Хотя отец Евы погиб, даже не успев увидеть дочь. Сама Ева попала в лагерь…
– Какой? – не понял Дан.
– Лагеря НКВД, – пояснила ведьма с ледяным сарказмом, который был направлен явно не против ее собеседника. – Я тоже тогда оказалась там. Папа был белогвардейцем, мама… тоже убита как враг народа за свои методы лечения.
– Но… – Рассказ явно взволновал дознавателя. – Вы же обе были детьми! Сколько же вам было лет? Какие лагеря!
– Мне было пятнадцать, Еве двенадцать, – ровным сухим тоном продолжила Ли. – И, да, поэтому мы там и оказались. Представьте только! Дети с такими необычными способностями! Это же секретное оружие! Так считали тогда.
– Варварство, – устало прикрыв лицо ладонями, прокомментировал Дан. – Я даже боюсь представить, что с вами там было.
– Должно было быть. – Вот тут ведьма улыбнулась, и на этот раз искренне. – Но Ева собиралась бежать. Да и я с ней. Но… с нами еще была восьмилетняя кроха. И у нее началась очень ранняя инициация… – Ли, переживая вновь то время, поморщилась, сжала пальцами виски. – Марси… Она обращалась в вампира. А это чудовищные боли. К тому же она подхватила тиф…
Они немного помолчали, пока ведьма справилась с эмоциями и дознаватель пришел в себя, смог победить гнев от мысли, что пережили эти три крохи.
– Марси могла умереть, – глухо продолжала Ли. – Я знала, как облегчить муки, но… Нужен был ингредиент. Нужны были чистый ладан и… сусальное золото. Ева поклялась, что достанет. Там, в лагере, был еще и склад. Они хранили там награбленное в церквях. А еще там были старинные иконы. В старых красках есть… – она отмахнулась. – Неважно. Главное было это достать. И Ева пошла… Вот тогда я молилась всю ночь. Если бы ее застукали, если бы она не успела…
– Но Ева нашла все необходимое, – успокаивая хозяйку дома, сказал Дан. – Я почему-то уверен в этом.
– О! Да! – Ли, казалось, ожила. – Конечно, она все нашла. А еще и котелок, чистую воду, чистые бинты, спички… Тогда казалось, что она совершила чудо.
– И Марси выжила, – закончил дознаватель, чуть улыбаясь.
– Конечно! – теперь уже злорадно усмехнулась ведьма. – Пока я варила зелье, пока Ева вливала его в Марси, пришли Магнус и Кир.
– Кир? – искренне удивился Дан. – Это же старший кузен Михаила!
– Еще один из безбашенных Куракиных, – подтвердила ведьма. – Так они забрали нас оттуда. Мы жили у Магнуса несколько лет, пока не поступили в Академию. Но Ева… Она потом еще жила у Кира. Я на такое не решилась.
– Хорошо вас понимаю, – усмехнулся дознаватель. – Мне кажется, его побаивается даже Глава Стражи.
– Но только не Ева. – К Ли вернулось подобие отличного настроения, хотя было по-прежнему понятно: это маска. Историей из прошлого ведьма как бы отгораживала себя от горя дня сегодняшнего. – Она в нем души не чает. Как и он в ней. Хотя и Магнус любит ее, как дочь. Мне кажется, даже великий князь и тот к Еве благосклонен.
– А вам он не нравится? – осторожно спросил Дан, которому нужна была любая информация о новом деле, но который также понимал, что неосторожный вопрос опять вернет ведьму к слезам и отчаянию.
– Нет, – категорично заявила ведьма. – Конечно, он много сделал для страны и Волшебного мира, но… Он так высокомерен, холоден… Он не умеет любить или уважать. Я не люблю и боюсь таких Избранных. Да и таких людей тоже.
– Кого ты не любишь? – спросила тоже наигранно весело Ева, входя в гостиную. – Такие бывают?
– Светлейшего князя Константина Константиновича Романова, – с почти детским вызовом, ответила Ли.
– Отлично тебя понимаю, – отозвалась подруга. – Я работала с ним почти двадцать лет. Наверное, меня никогда в жизни так не унижали. Если бы не Магнус и кузен, меня бы вообще отправляли мыть посуду вместо научной работы.
– Ну, мне редко приходилось с ним общаться, – признался Дан. – Только когда бывал там с отцом. Хотя… я помню это неприятное чувство, будто меня считают пустым местом.
– Добро пожаловать в анти-фан-клуб князя! – воскликнула Ли. – Я также с трудом переносила его сына Константина-младшего. И этого… их очередного кузена… Александра. А вот Георг просто душка! И Вова Красинский!
– Ли, не увлекайся, – лукаво остановила ее подруга. – Нам пора, дорогая. И… можешь еще раз выручить меня?
– Конечно! – царственно кивнула Ли.
– Сообщи Магнусу, – Ева уже направлялась к двери, и из-за ее тона можно было принять просьбу за распоряжение, – что я не смогу быть у них сегодня. Как приеду, сразу нанесу визит. И поцелуй за меня Марси.
– Можешь не сомневаться. – Ли вышла с гостями в холл. – Вон ваши вещи. И да, я там еще кое-что собрала тебе на всякий случай.
– Спасибо, дорогая. – Ева расцеловала подругу в обе щеки. – Держись. Я все понимаю, но… не раскисай без меня, не наделай глупостей. Хотя бы пока я не вернусь.
Ли крепко обняла мага в ответ и сама на миг зажмурилась, прогоняя подступающие слезы. Потом пришла очередь дознавателя прощаться с хозяйкой дома. Дан церемонно поцеловал ведьме руку, в ответ заработав звонкий поцелуй в щеку.
– Берегите ее, – успела прошептать ведьма ему в ухо. – И никому там не верьте!
Когда за гостями закрылась дверь, Ли просто села на пол и разразилась слезами.
– Вы понравились Ли, – сообщила Ева Даниилу, когда они устроились в креслах бизнес-класса и самолет до Петербурга поднялся в воздух. – А это бывает редко.
– Странно, – чуть удивленно поднял брови дознаватель. – Мне она показалась очень дружелюбной.
– Это маска, поверьте, – возразила девушка. – Ли не так проста, как кажется. На вид милая простушка, на самом деле Глава самого богатого ковена Москвы, кстати, самая молодая в его истории. Умнейшая ведьма, мудрая. А самое главное, очень верная. Мы трое – Ли, я и Марси – почти как сестры.
– Простите, Ева. – Дан выглядел немного смущенным и даже виноватым. – Я проявил любопытство, и Ли рассказала мне об… истории вашего знакомства.
– Лагерь? – глядя в иллюминатор, уточнила маг.
– Да…
– Знаете, Дан, – она повернула голову и теперь смотрела ему в глаза, очень серьезно, даже с какой-то тревогой, – тогда… я сделала то, что должна была. Но спустя годы, когда мы все повзрослели… Теперь я понимаю, что тот отчаянный шаг нас бы не спас. За непослушание нас убили бы тем же утром. Если бы не Магнус и Кир.
– Скорее всего. – Ему не хотелось об этом думать. – Но как такое могло получиться, что три маленькие девочки оказались там… Вы же все из знатных семей! Из Избранных! Три Высшие!
– Моя мама была смертной, – чуть грустно стала объяснять Ева. – А отец, он был вервольфом. Он погиб… Та же история у Ли. У нее вообще не осталось родных в Волшебном мире, кто мог вступиться. А мои… Михаил был за границей. Кир… как всегда, где-то в своих реальностях. Как он вообще узнал о моем существовании, для меня до сих пор секрет. А Марси… Все знают, что у Магнуса Скифа редко бывают дети. По какой-то жуткой трагической традиции его дети долго не живут. И Марси вообще появилась на свет случайно. Почти курортный роман. Ее мать даже не знала, кто такой Магнус. То, что девочка из Избранных, стало заметно рано, еще до инициации. Поэтому оказалась в лагере. О ней тоже узнал Кир. Так они нас и спасли. Вот только… Я думаю, что нынешняя болезнь Марси – это как раз следствие той страшной ранней инициации.
– Но благодаря вам теперь все разрешилось, – поспешил напомнить ей дознаватель.
– Надеюсь, – Ева улыбнулась. – Вы не думайте, что мы с Ли всю жизнь с ней возимся. Марси спасла и наши жизни во время войны… – она опять отвернулась к окну. – Нас тогда сбили. Мы попали в плен. И я даже вспоминать не хочу, что бы с нами могло быть. Но Марси в одиночку пробралась туда и… Мало кто может устоять против голодного и разъяренного вампира.
Дознаватель молчал. В каждой семье Волшебного мира сейчас наверняка нашлись бы такие же истории. Мир Избранных, где каждый сам за себя, мир одаренных и эгоистичных личностей изменила война.
– У каждого своя трагедия, – сказал он тихо. – Мой отец тоже в бою кинулся спасать Главу Стражи, того, кто был на посту до вашего кузена. Они были друзьями. Они стояли спиной к спине против целой роты… А мы с Феликсом, сыном Главы… мы прорывались к ним, – он тяжело вздохнул. – К сожалению, мы не успели. Противник был уничтожен. И их силами, и нашими, но… Отец скончался от ран у меня на руках. Глава уже тогда был мертв.
Ева, внимательно слушавшая его рассказ, перегнулась через разделяющий их столик, аккуратно пожала его руку в знак поддержки.
– Мы до сих пор дружим с Феликсом, – уже более спокойно и буднично произнес Дан.
– Да. – Артефактор чуть улыбнулась. – Понятие дружбы в нашем мире наконец-то появилось после Великой Отечественной. Хоть какой-то положительный итог войны. Но… не для всех. Та семья, куда мы с вами едем, Дан. Они не все такие.
Он кивнул, ему понравилось, что девушка так аккуратно и своевременно перешла к делу.
– Они Романовы, – продолжала она. – Мало того, что это одна из самых многочисленных семей и в мире смертных, и в Волшебном мире, так еще в их жилах течет императорская кровь. Это их сильно выделяет среди остальных. По крайней мере, они так считают.
– Знаете, – чуть усмехнулся Дан. – У смертных есть отличная азартная игра. Покер. И мы с приятелями иногда собираемся поиграть. Так вот, один из моих друзей Рюрикович, а другой – из Лотарингов. Поверьте, очень скромные и интеллигентные люди.
– Даниил, – в тон отозвалась Ева, – я бы сказала проще, наши с вами семьи тоже не рядовые. И древние, и могущественные. Легко составят конкуренцию тем же Романовым. Но в этом плане мне больше нравится цинизм Магнуса Скифа. Он всегда любит говорить, что на вкус императорская кровь ничем не отличается от обычной.
Дан усмехнулся.
– Но вы правы, Ева, – вернулся он к серьезному разговору. – Те, к кому мы едем, считают иначе. И это надо вытерпеть, особенно когда им придется отвечать на неудобные вопросы. А им точно придется. Ведь и вы, и я наделены властью эти вопросы задавать.
– Согласна. – Ева чуть поморщилась. – Это будет не самая веселая поездка. Хотя… Есть Гавр. Гавриил. Это сын светлейшего князя. Один из немногих выживших. Он вервольф. Правда, не Высший. За что отец к нему не очень-то и благосклонен. Однако Гавр – очень простой и добродушный. Его должны были расстрелять большевики. Но чудом он был спасен и вывезен в Париж. А когда началась война, Гавриил вернулся тайно, под чужим именем. Работал хирургом в полевом госпитале, спас более ста человек.
– Для меня будет честью знакомство с ним, – решил дознаватель.
– Вам явно не понравится второй сын Константина Константиновича, – продолжала Ева. – Константин-младший обласкан отцом. Он Высший. Маг-клирик, как и отец. Крайне высокомерный и… скользкий какой-то. Надеется быть наследником князя. Он… – она замялась, подбирая слова. – Никогда не знаешь, на самом ли деле он знает больше, чем говорит, или наоборот, говорит больше, чем знает.
– Я его помню, – кивнул Дан. – Он заискивал перед моим отцом, а я ему не нравился.
– И слава богу, – не удержалась Ева от усмешки. – Ходят слухи, что мужчины ему обычно нравятся…
Дознаватель так и не смог скрыть гримасу отвращения.
– Теперь племянники и свита, – продолжила Ева. – Их много, они разные. Есть те, кто сам держится ближе к князю, есть те, кто многое бы отдал, чтобы уехать от него как можно дальше. Это классическое высшее общество, Дан. Интриги, вранье, взаимная скрытая ненависть и куча грязных секретов. Жизнь там – это были самые трудные двадцать лет.
– Зато больше всего на свете теперь вы цените искренность и верность, – напомнил он доброжелательно. – А есть ли еще кто-то, на кого я должен обратить внимание?
– Трудно сказать. – Она пожала плечами. – Я должна посмотреть, кого соберет вокруг себя князь для нас. Уж поверьте, он это сделает. В целом Константином Константиновичем можно восхищаться. Есть нечто, за что его нельзя не уважать. Он был почетным членом Российской академии наук. И он до сих пор живет этим своим детищем. Кража в фондах для него личное оскорбление. Как бы он ни относился ко мне или к вам, он сделает все, чтобы мы нашли преступника. И простите опять за цинизм, но даже смерть племянника для него не так важна, как потеря чего-либо из собранной им коллекции пушкинской эпохи.
– Но кольцо на месте, – напомнил Дан.
– И скорее всего это подделка, – улыбнулась Ева. – Если оно не пропало, его просто незачем было брать. Или его все-таки украли, заменив на дешевку.
– Согласен, – кивнул дознаватель. – Как мне известно, князь обратился к вашему кузену с просьбой, чтобы Михаил собственноручно занялся поисками преступника. А Глава направил туда меня, зная, что я хоть немного знаком с домом князя.
– Понятна и причина моего участия в этом деле, – дополнила Ева. – Кузен знал и о моей дружбе с Ником. Потому я лечу с вами. И, – она разгладила несуществующие складки на подоле, явно пребывая в смятении, – мы не дадим им запугать или помешать нам. А потому… теперь мне, Дан, нужен ваш профессиональный совет. Николай был Высшим. Скажите, Дан, мог его убить обычный Избранный?
– Не знаю, – честно ответил дознаватель, даже не пытаясь что-то от нее скрывать. Он всегда предпочитал честные партнерские отношения. – Я еще не видел места преступления. Но могу предположить, что да. Как вы сказали, его дар заключался в распознавании рукописей. Николай был ученым?
– Отличным ученым, – грустно признала Ева.
– А значит, простите, – он на миг приложил ладонь к груди и чуть поклонился, – он не был воином.
– Конечно. – Артефактор сразу поняла его мысль. – Любой выпускник Академии легко мог, застав Ника врасплох, убить его простейшим ударом боевой магии. Вы правы. Но мой вопрос не был праздным. В свите много Избранных. Но Высших не больше десятка.
– Понимаю. – Дан улыбнулся. – Вы правильно мыслите, стараясь даже по первоначальным данным понять круг подозреваемых.
Она кивнула. Ева не стала говорить, что пыталась еще и понять, насколько убийца может быть близок к самой семье Романовых. Насколько он приближен к князю.
Самолет заходил на посадку. Они готовились увидеть Северную столицу и отпрысков императорской крови во всей красе.
Институт русской литературы Российской академии наук, известный как Пушкинский Дом, располагающийся в доме номер четыре по набережной Макарова в Северной столице – это большое здание, выстроенное в классическом стиле. Весь фронтон украшен широким портиком, который поддерживает колоннада, высокие арочные окна идут по всему первому этажу. А над крышей выступает купол на широком барабане с рядом узких окошечек.
Любой житель страны при первом взгляде на это здание без малейших сомнений определил бы, что перед ним музей или еще какое-то образовательное или административное заведение.
Еву и Даниила в Пулково встретил представитель местной Стражи, потом они втроем перенеслись порталом сюда, на набережную. Но никто не спешил проникать в Пушкинский Дом через центральный вход. У Избранных был другой путь. Все тот же представитель местной Стражи проводил московских гостей к подъезду соседнего здания, выкрашенного в цвет топленого молока. А там был открыт дежурный портал, поддерживаемый кем-то из магов.
Они сразу оказались в небольшой комнате, которую Ева назвала привратницкой. Из нее был выход в мрачный темный коридор. Сразу стало понятно, что это подвал. Или даже – подземелье. Пока они шагали рядом, оставив Стража позади, Дан оглядывал стены и небольшие светильники. Он проверял местную охранную систему. Ева только улыбалась. Она тоже наметанным профессиональным взглядом замечала ловушки и сеть заклинаний. Воздух тут был сухой, было в подвале неожиданно тепло. Ева отметила и эти заклинания, сохраняющие в архиве необходимый климат, в котором должны храниться артефакты и редкие рукописи.
В конце коридора, вернее, всего в паре метров до поворота, их ждал еще один Страж. Он коротко, по-военному кивнул москвичам, жестом открыл еще один портал.
– Междумирье, – тихо предупредил Еву Дан, прежде чем они вступили в серо-сизый сумрак.
– Три метра, – кивнув, уточнила она. – Классика.
Междумирье – это некое пустое пространство между реальностями. В нем нет ничего. Нет жизни, нет магии. Но у Междумирья своя опасность. Оно пьет силы Избранных. Не наполненное ничем, Междумирье жадно забирает все, что попадает в его сети. Только очень сильные маги способны путешествовать по этому пространству. Но не более десяти шагов. Единицам удавалось пересечь пятнадцать шагов жадной пустоты. И в то же время представители всех каст активно использовали Междумирье, помещая между его дорог свои сокровищницы или даже жилища. Пустотой окружали любое помещение, где можно было хранить нечто значимое.
– Дан, – Ева аккуратно сжала запястье своего спутника, – нам необходимо по максимуму сохранить силы. Есть секрет.
– Секрет чего? – не понял он.
В его тоне чуть слышно было нетерпение. Ведь до места преступления оставалось совсем чуть-чуть.
– Как преодолеть Междумирье с наименьшими потерями, – терпеливо пояснила маг-артефактор. – Меня Кир научил.
Дознаватель посмотрел на нее с некоторым удивлением. Кир Куракин на самом деле был лет на триста старше Михаила, а значит, еще на добрые лет семьсот старше Евы. Знаменитый исследователь Междумирья жил отшельником, покидал свое жилище, расположенное где-то в иной реальности, только для путешествий по иным мирам или Пустоте. Он по праву разделял славу бесшабашных Куракиных из-за своих опасных экспериментов с листанием реальностей и Междумирьем. И все же Кир был привязан к Еве, он даже сам добровольно забрал ее к себе, пока Михаил не вернулся из-за границы и не принял должность Главы Стражи. То, что Ева делилась сейчас с Даниилом семейным секретом, потрясло его и растрогало.
– Надо левитировать, – шепотом пояснила артефактор дознавателю, чуть встав на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха.
Дан кивнул, сделал чуть заметный жест, чтобы пальцы девушки с его запястья попали в его ладонь. Потом он пожал ее руку в знак благодарности. И они шагнули, наконец, внутрь Пустоты, тут же синхронно поднявшись над полом.
А там, на другой стороне, за границами Междумирья была еще одна привратницкая. Маленькая тесная комнатенка. Ева и Дан вплыли в нее, и оба чуть не наткнулись на столик, на котором стоял графин с янтарного цвета жидкостью. Это был эликсир, помогающий прошедшим Пустоту восстановить силы.
И вот они попали из привратницкой в небольшую залу. Здесь были еще два представителя Стражи и с ними высокий худой молодой человек в строгом костюме. У мага было вытянутое бледное лицо, черные редкие волосы с залысинами над висками, по-кошачьи желтые глаза и тонкие губы, поджатые от неудовольствия. Когда он увидел гостей, не запыхавшихся, не измотанных Пустотой, в его глазах на миг мелькнуло разочарование.
– Константин, – вежливо кивнула Ева сыну пресветлейшего князя, подходя ближе.
– Ева Куракина и Даниил Нарышкин. – Мужчина важно кивнул, тон его был настолько сухим и официальным, что понять, как он относится к пришедшим, не было никакой возможности, да и выражение глаз стало холодным и полностью нейтральным. – От лица его сиятельства выражаю вам благодарность за помощь и надежду на удачный исход расследования и торжество справедливости.
Лишь в конце его речи, при выражении надежды, Константин-младший не удержался от легкой иронии. Ева чуть улыбнулась. Она знала сына князя давно, была знакома и с его мерзким характером.
Даниил выслушал речь с самым непроницаемым выражением на лице, а потом лишь кивнул.
– Где я могу видеть тело? – спросил он.
– Через два зала, – махнув рукой себе за спину, ответил Константин. – Это будет как раз Пушкинская коллекция.
И опять та же ирония. Будто сын императорской крови сомневался, что обычный Страж способен знать что-то о коллекции поэта. И вновь Дан его проигнорировал.
– С вашего позволения, Ева, – изысканно вежливо извинился он перед своей напарницей и решительно пошел к месту преступления.
Ева осталась на месте.
– Примите наши соболезнования, Константин, – нейтрально-вежливо произнесла маг, – по случаю гибели вашего кузена. А соболезнования его сиятельству мы принесем лично чуть позже. Вместе с первыми выводами по ходу расследования.
Теперь Константин уже не сдерживался. Он принял весьма надменный вид и насмешливо улыбнулся, выражая недоверие к их способностям.
– Кстати, эта коллекция посвящена первой половине девятнадцатого века, – оглядываясь кругом, уточнила Ева.
Вся зала, где они встретились с представителем княжеской семьи, была заполнена стеклянными коробами различных форм, и в каждом хранилась какая-нибудь вещь. Пара дуэльных пистолетов в резном ящике, чей-то камзол, по боку которого расплылось бурое пятно, кресло, явно антикварное, с резными ножками и спинкой, где на цветном ситце просматривались те же бурые пятна.
– Мрачноватые экспонаты, – продолжала Ева комментировать увиденное. – Как я понимаю, каждая из вещей хранит некую тяжелую память о своем хозяине. Наследие декабристов. И… Как ни странно, – теперь и в ее тоне прозвучала ирония, – нет ни одной рукописи.
– Не понимаю, к чему это, – все так же надменно, но уже с некоторой осторожностью отозвался молодой князь.
– К тому, что Николай всегда работал только с рукописями, – пояснила холодновато Ева. – Что он забыл здесь, где нет даже маленького клочка бумаги с самой простейшей надписью?
– Он не ставил меня в известность о своей деятельности, – Константин говорил сухо, даже чуть зло. – Стража сама сможет в этом разобраться.
– С учетом того, что по высочайшему указу моего кузена я как раз и принадлежу теперь к Страже, – с милой улыбкой сообщила ему артефактор, – мне и придется это выяснять. И будет проще это сделать, если я узнаю, кто нашел тело Николая.
– Мари, – нехотя выдал молодой князь. – Она занималась тут чем-то по распоряжению отца. Ведьма сейчас дома, приходит в себя.
Ева кивнула. Она хорошо поняла ситуацию. И ей стало грустно. Убитый Николай был внучатым племянником Константина Константиновича, точнее сказать он приходился внуком Петру Николаевичу Романову, прямому потомку Российского императора Николая Первого. А Мари, она же Мария, приходилась правнучкой Александру Второму. То есть принадлежала к другой ветви рода Романовых. И Мари уже много лет безответно любила Николая. Найти любимого мертвым – такого Ева не пожелала бы никому.
– Хорошо, – сдержанно сказала маг-артефактор. – Я поговорю с ней вечером на ужине у его сиятельства. А пока, извините, Константин, но мне пора посмотреть на место преступления, мой напарник меня ждет.
Не дожидаясь ответа, она устремилась к дверям в другом конце залы. Даниила во втором зале не было. И Ева тоже ускорила шаг, стараясь миновать эту комнату как можно быстрее. Кругом, как и в первой зале, стояли экспонаты. В стеклянных витринах или в ящиках. И каждый был опутан сетью защитных заклятий. Повсюду в этой комнате висело нечто мрачное, давящее и враждебное. Это был зал про́клятых артефактов. Тут было все: украшения, перчатки, даже сломанные перья для письма, пули, веера, шляпки. Девятнадцатый век был не только золотым веком русской литературы. Для Волшебного мира он был самым богатым на количество рожденных в те годы Избранных.
В те времена Волшебное правительство, идея создания которого принадлежала деду Даниила, только еще начинало свою деятельность. Многие межкастовые распри еще не регулировались и не карались. А потому количество про́клятых предметов, «подаренных» Избранным и простым смертным, было просто огромно.
Ева знала, что в этом зале собраны лишь те вещи, которые несли не смертельные проклятия. Они могли, будучи активированными, принести владельцу болезнь, денежную потерю, долги, просто неудачу. Артефакты со смертельными проклятиями хранились в отдельном фонде, закрытом и запечатанном, тщательно охраняемом. Уже почти сто пятьдесят лет там работали герои. Те Избранные, кто мог нейтрализовать такие проклятия. Среди них было два мага-артефактора, один из Северной столицы, другой из Сибири. Несколько некромантов. Три сильнейшие ведьмы и несколько вампиров. Ева знала кое-кого из них лично. И гордилась этими знакомствами.
Но сейчас ей было не до того. Она миновала этот страшный зал. Вступила в следующий. Здесь атмосфера была совершенно другой. Этот зал – особая гордость князя Константина Константиновича. Здесь собраны артефакты друзей, родных, знакомых и коллег Пушкина. Здесь амулеты любви, дружеские пожелания удачи. Такие вещи, созданные Избранными, тоже становились своего рода оберегами. Вот только…
Сейчас рассмотреть коллекцию и насладиться приятной атмосферой зала было невозможно. В помещении висело какое-то непонятное ощущение продирающего холода и пустоты. Это было послевкусие смерти. Ева, к сожалению, хорошо была знакома с этим ощущением. И тогда, во время войны, когда они находили своих погибших подруг, и после, во время многочисленных не всегда безопасных вылазок в поисках артефактов, девушке уже приходилось сталкиваться с этим чувством.
В зале было много людей. Вернее, Избранных. Простых смертных тут быть не могло. Здесь работали эксперты Стражи.
– Ева! – окликнул ее Дан из дальнего конца залы. – Можно попросить вас подойти ближе?
Она поспешила к своему напарнику. Страж стоял рядом с еще двумя питерскими коллегами. Перед ними был совершенно пустой участок пола… и здесь чувство холода и пустоты было особенно сильным. А еще на полу было нечто… Какой-то серый, жуткий и мерзкий даже с виду порошок.
– Это… прах? – с легкой опаской спросила потрясенная девушка.
– Простите, – участливо извинился Дан. – К сожалению. Но… не подумайте. Это только малая часть. Само тело уже увезли. Это не все, что осталось… от вашего друга.
– Спасибо, – искренне поблагодарила она за то, что ее поняли правильно, что хоть как-то пощадили ее чувства. – Что вы хотите делать?
– Собираюсь понять, как его убили, – деловито объяснил дознаватель. – Знаете, Ева, я уже говорил вам, я ужасно люблю кинематограф. И смотрю еще и сериалы. Криминальные. У смертных есть столько интересных приспособлений, помогающих в расследовании! Некоторые из этих вещей помогают им… Как это объяснить? Помогают заменять наши способности. Например, они как-то с помощью химии могут определить, кому принадлежала кровь на месте преступления. Или отпечатки пальцев…
– Каждый Страж может это сделать и без химии, – заметила Ева, пожав плечами.
– Да. – Дан присел на корточки, аккуратно дотронулся до кучки пепла, растер останки между пальцами и на миг зажмурился. – Это явно останки мага. И это родственник того хлыща, что мы встретили по приезде. Дальний родственник. Это был высокий статный мужчина, ему более ста лет. Черноволосый. Лицо худое, вытянутое. Очевидно, что это Романов. Видно семейное сходство… Волосы зачесаны назад, тонкие усы… залысины…
– Это Николай, – подтвердила Ева. – Очень точное описание.
– Еще раз сожалею, – вежливо произнес дознаватель. – И теперь… Простите за такие детали… Он был убит простым файерболом. Небольшим. С малого расстояния.
– Это вы по его останкам узнали? – изумилась девушка.
– Нет. – Дан не удержался от улыбки. – Мои коллеги, прибыв на место, сделали описание. Просто… можно было бы вызвать некроманта и допросить труп. Но у вашего друга, к сожалению, практически ничего не осталось от головы…
– Я поняла, – быстро остановила его маг-артефактор. – Что намерены делать?
– Восстановлю картину, – пробормотал дознаватель. – Мне нужно немного места.
Он уже перебирал узлы на своем браслете. Ева поспешно отступила в сторону. Стражи Санкт-Петербурга тоже отошли чуть назад и приготовили свои браслеты. Как поняла девушка, они собирались помочь своему старшему коллеге.
Даниил аккуратно распутал небольшой узелок на своем браслете, при этом он что-то тихо, но сосредоточенно говорил, скорее всего, это было заклинание. Взмах руки и…
Ева смотрела как завороженная. Почти всю жизнь проведя в мире магии, она так и не научилась спокойно наблюдать работу волшебства. Сейчас перед ее глазами разворачивалось нечто сказочное, тонкое, почти прекрасное.
Пол в зале был выложен паркетом светлого дерева. И вот сейчас от древесины в воздух начали подниматься малюсенькие песчинки потрясающего янтарного цвета. Они чуть поблескивали, кружились, будто капли дождя на солнце. Их хоровод все рос и прибавлялся. Вот уже янтарный вихрь кружит над местом преступления, вот его воронка разрастается вширь, будто из малейших крупинок мозаики складывается некий куб. А внутри…
На миг янтарное чудо застыло, сформировав некое пространство, и там внутри начали формироваться образы. Вот прямо с пола поднялся мужчина. Молодой, высокий, в светлом деловом костюме. На его худом вытянутом лице застыла какая-то странная хитроватая улыбка. Черные волосы зачесаны назад, немного видны залысины, топорщатся тонкие усики над верхней губой…
– Ник! – не выдержав, воскликнула Ева и тут же прикрыла рот ладошкой, будто боялась, что от звука ее голоса картинка распадется.
Но каким же это было чудом вновь увидеть друга живым! Пусть это лишь иллюзия, но… Ожившая в янтарном мороке фигура кому-то что-то сказала, но слов никто не слышал. Потом мужчина прошел пару шагов в сторону, протянул руку. Ева видела, как рамки янтарного поля мгновенно расширились и в его глубину попал некий ящик, стоящий в зале на высоком пюпитре. И вот Николай шепчет несколько слов, поднимает стекло, закрывающее ящик сверху, и достает кольцо! Изумруд блеснул самым настоящим блеском. Николай отвернулся от Евы, что-то опять сказал невидимому собеседнику, шагнул к нему ближе, продемонстрировал кольцо…
Маг-артефактор интуитивно поняла, что будет дальше. И вся красота заклятия тут же исчезла. Девушка сейчас больше всего на свете хотела отвернуться, закрыть лицо руками, чтобы не видеть… смерти. Но все-таки она, как завороженная, продолжала смотреть. Вот на лице Николая мелькнули удивление и даже страх. А потом… Медленно, тягуче в янтарном мареве проплыл крохотный огненный шарик. Ева понимала, что в жизни все происходило намного быстрее, но вот сейчас это неизбежное приближение выглядело просто чудовищно. И… Кинуться бы вперед, поставить защиту, в конце концов, просто оттолкнуть друга, чтобы этот страшный сгусток, несущий смерть, прошел мимо, но… Поздно. Шарик врезался точно в переносицу Николая. Он начал заваливаться назад, все так же мучительно медленно, а его голова… Мелкие частички начали рассыпаться и гаснуть в воздухе… Янтарное поле тускнело, теряло краски и таяло…
Когда заклятие потухло, Ева посмотрела на Даниила. Он выглядел бледным. Она уловила, как его немного качнуло, и тут же бросилась вперед, стараясь поддержать напарника.
– Спасибо. – Он заставил себя улыбнуться, чуть пожал ее ладонь, которую девушка положила на его предплечье. – Все в порядке. Спасибо, коллеги.
Питерские Стражи чуть кивнули, на миг выпрямившись, как при приветствии командира.
– Не думала, что Стражи способны поворачивать время вспять, – чуть иронично заметила Ева, давая понять, как она потрясена его магией. – Даже страшно думать, что еще скрыто в узлах вашего браслета.
В глазах Дана на миг блеснуло удивление.
– Вы не знаете? – все-таки спросил он. – В браслет только закачана сила. Чтобы я смог продержать заклятие, сколько понадобится.
– Значит, это создано вами? – Ева тут же почтительно кивнула, отдавая должное его искусству. – Начинаю жалеть, что не училась в классах боевой магии.
– Для этого вам пришлось бы окончить тайную школу Стражей, – улыбнулся Дан и тут же вновь стал серьезным. – Итак, ошибки нет. Это был Николай.
Ева печально кивнула.
– Но какое же странное убийство, – заметил дознаватель. – Понятно, что он знал убийцу в лицо. Он сам привел его сюда. И это кольцо… Не было сопротивления, драки. Мотив убийства непонятен.
– Как и многое другое, – заметила Ева. – Я провела тут двадцать лет. И знаю все местные секреты. Но начнем вот с чего. Николай не мог работать в этом фонде. Он специалист по рукописям.
– Вы мне уже говорили, – подтвердил Дан. – Я это запомнил.
– Но тут нет и пол-листка текста! – всплеснула Ева руками. – Ему тут нечего было делать! Зачем он пришел сюда?
– К сожалению, – подумав, сказал дознаватель. – Могу предположить только, что он сознательно вел сюда своего убийцу.
– Согласна, – девушка кивнула. – Теперь смотрите. Вспомним, как мы вошли в этот фонд.
– Через дверь и Междумирье, – послушно ответил ее напарник, чуть хмурясь. Он не понимал, к чему девушка ведет.
– Верно. – Она была занята своими мыслями. – Но… В другой день мы с вами могли бы открыть ту же дверь и оказаться в какой-нибудь… кладовке!
– Классические меры защиты, – напомнил Страж. – Как в любом хранилище. Только те, кто имеет право доступа в фонд, знают, где и когда можно открыть проход в Междумирье и само хранилище. Хотя все при входе окажутся в той же привратницкой, или кладовке, как вы ее назвали.
– Верно, Дан, – серьезно кивнула Ева. – И привел своего убийцу сюда Николай. Он же знал заклятие, открывающее стеклянную витрину, где лежало кольцо. И как только он умер…
– Подождите! – Наконец-то дознаватель понял, к чему она ведет. – Как только он погиб, проход обратно закрылся! Как и магический сейф для кольца!
– А где было найдено кольцо? – тут же поинтересовалась Ева.
– Его нашли рядом с телом, – сказал Дан. – Но… Как я понял, обнаружила Николая одна из сотрудниц фонда. Она пришла первой и открыла новый портал. Ее зовут Мари.
– Это не просто сотрудница, – уточнила маг. – Мари из Романовых. Она дальняя родственница Ника и… Что самое главное, она уже много лет влюблена в него. Хотя… ранее это было безответно.
– Жаль, что ей пришлось его найти, – с искренним сожалением ответил дознаватель. – И теперь понятно, почему она оставила его… Понимаете, сигнал Страже передал другой сотрудник. Он известил об убийстве, он же назвал причину. То есть попытку кражи кольца. И он же сам нашел это украшение рядом с телом. К моменту прибытия сюда наших местных коллег этой Мари тут не было.
– Хотелось бы поговорить с этим Избранным, – заметила задумчиво Ева, при этом она не смотрела на своего напарника, а изучала зал.
Дан на минуту отошел к Стражам, а после, вернувшись, сообщил, что маг, который сообщил об убийстве, все еще здесь.
– Он в дальнем зале, – сказал дознаватель и, галантно предложив Еве руку, повел ее туда.
Они прошагали еще два зала, удивительно похожие на все, что видели в фонде раньше. Все те же витрины, ящики, стеллажи. Все та же выставка малых артефактов.
– Вот этот зал, – рассказывала Ева по ходу движения, – очень похож на тот, который надо было пройти до места преступления.
– Я это уже почувствовал, – чуть улыбнувшись, заметил дознаватель.
– Здесь тоже хранятся вещи Избранных, несущие на себе малые проклятия, – продолжила маг. – Но если там вещи друзей и приятелей Пушкина, то тут просто собрание несильных артефактов той эпохи. Что называется, собирали по гостиным знатных домов и по будуарам.
– Иногда я рад, что родился позже, – прокомментировал это Дан.
Ева насмешливо хмыкнула в ответ.
– Следующий зал посвящен домам Волконских, Шереметевых и Воронцовых, – продолжила она экскурсию. – Кстати, именно тут есть оттиск на воске того самого кольца, что было парным с перстнем Пушкина.
– А! – Дознаватель явно пребывал в некотором ироничном настроении. – Оберег от предательства? Он ведь похищен, как я помню?
– Да, – легко согласилась Ева. – В 1917-м. Как и кольцо Воронцовой.
– Что дальше? – Они подходили к дверям последнего зала.
– Оставшиеся мелочи, – весело отмахнулась Ева. – То, что имеет отношение к золотому веку, но практически не имеет силы. Магический мусор.
Даниил еще раз улыбнулся ей и галантно пропустил вперед. И этот последний зал была раза в два меньше любого из предыдущих. Тут не было больших витрин или застекленных ящиков с выставленными экспонатами. Только стеллажи и какие-то лари с росписью наподобие тех, в которых хранили одежду в богатых купеческих домах прошлых эпох. А еще тут стоял круглый стол и несколько стульев с простой высокой спинкой. Вот на одном из этих стульев и сидел престарелый мужчина. Он был невысоким, худым, немного горбился. Его седая шевелюра еще слегка вилась, и эта грива волос казалась слишком объемной и тяжелой для его головы. Рядом с этим сотрудником фонда на столе лежали большие квадратные очки в старомодной роговой оправе. Было видно, что мужчина несчастен, расстроен и явно сильно устал от переживаний.
– Афанасий Иванович! – Увидев старика, Ева кинулась вперед. На ее лице была написана искренняя радость встречи и столь же ненаигранное участие. – Родной вы мой! Здравствуйте!
Старик тяжело поднялся из-за стола. При виде Евы его лицо озарилось радостью, и казалось, будто он не может в полной мере поверить в реальность этой встречи. Маг, а представитель фонда был именно магом, протянул чуть дрожащие руки вперед. Ева тут же обняла старика.
– Ева Куракина! – На глазах мага выступили слезы. – Девочка моя! Вернулась! И не узнать, какая же ты красавица!
– А вы все такой же, – чуть отстранившись, молодая женщина изучала своего знакомого с нежностью. – И та же галантность, и та же доброта. Как же я вам рада!..Ой! – Ева вспомнила о причине своего визита, и на ее лице тут же отразилось сочувствие. – Я так сожалею… Вам пришлось такое пережить…
– Да ничего, дорогая. – Растроганный старик улыбнулся. – Я-то ладно, а вот как его светлость расстроился… Николай был его любимым племянником. Поговаривали, что князь хотел передать ему свое место. Можно сказать, наследник, и вдруг…
Ева чуть приподняла брови в знак удивления. Эта информация давала много пищи для размышлений. Но не сейчас.
– Так Николай оказался здесь по поручению князя? – тут же спросила она.
– Может быть, – чуть подумав, ответил ей Афанасий Иванович. – Хотя… я не слышал, чтобы молодой Ник занимался подготовкой к выставке. Хотя возможно… Все-таки основная работа легла на плечи Мари…
– Выставка? – Дознаватель подошел ближе. Он не очень понимал пока суть разговора, но интуитивно чувствовал, что в этом есть какая-то зацепка. – Простите, Афанасий Иванович. Я не представился. Даниил Нарышкин, старший дознаватель Тайной Стражи и друг Евы.
– Очень приятно, молодой человек! – Старый маг увлеченно потряс руку стражника. – Как приятно, что девочка не будет здесь опять одна. Ей приходилось тяжко с… Романовыми. Уж простите мою бестактность по отношению к императорскому дому, но это так.
– Зато вы всегда были со мной добры, – напомнила Ева и тут же плавно вернула разговор в прежнее русло. – Дан задал вопрос, который и меня вводит в недоумение. Какая выставка, Афанасий Иванович?
– К двухсот двадцатой годовщине со дня рождения Пушкина, – пояснил маг. – К следующему лету должны успеть. Все фонды пересматриваем. Масштабный проект совместно с Лицеем и домом на Мойке. Прямо как тогда, в 1917-м.
– Но это же какая-то не круглая дата, – растерялась маг-артефактор. – С чего вдруг?
– Не могу знать. – Старик пожал плечами. – Новый проект его светлости. Мари тут целыми сутками пропадает. Все в залах проклятых артефактов. Снимает проклятия, готовит экспонаты. Личное распоряжение князя.
Ева нахмурилась. Было видно, что-то в словах старого мага вызвало ее возмущение или даже гнев, но девушка сдерживала свои чувства.
– Так, значит, Николай тоже мог принимать участие в проекте? – продолжил расспросы Дан, чтобы дать Еве время немного успокоиться. – Как возможный наследник?
– Может быть. – Старик беспомощно развел руками. – Но Николай бывал тут чаще в последние несколько дней. Раньше-то он был редким гостем. Да и что тут ему делать, с его даром? Но… видите ли, я же больше думал, что это из-за Мари. Они так сблизились в последнее время. И каким же это было ударом для бедной девочки… найти его… Она была не в себе, когда я пришел. Отправил бедняжку домой. Хорошо, удалось быстро связаться с Гавром…
– К счастью, Гавр всегда может прийти на помощь, – поддержала Ева. – Так портал сегодня открывала Мари?
– Она, бедняжка, – кивнул старик. – Мари знала расписание. Его светлость ввел четкие правила, когда и в какой день где открывать портал. Он мог посетить нас в любую минуту. Так ему было удобнее.
– А кто вчера закрывал портал? – как бы между прочим поинтересовался Дан. – Тоже Мари?
– Нет, – Афанасий Иванович покачал головой, – это моя обязанность. Все закрыл, активировал все заклятия защитные. Запечатал портал.
– Простите, – дознаватель чуть наклонился вперед, – а если бы сегодня портал открыли не в том месте? Или вчера, после вашего ухода?
– Что вы! Юноша! – Старый маг выглядел потрясенным и немного сердитым. – Мгновенно сработали бы защитные чары в коридоре! Портал открывается четко в указанных местах! И вчера, когда я его запечатал, снова открыть его там же было невозможно!
– А если это было уже сегодня? – переспросила Ева. – Например, рано утром? Его открыли на верном месте, а потом закрыли опять?
– Так, похоже, и было, – печально согласился Афанасий Иванович. – Портал сегодня открыт там, где и положено. И это второй раз…
Ева поговорила еще со стариком, стараясь его поддержать. Обещала еще навестить его до отъезда, а после отошла обратно к двери вместе с дознавателем.
– Вы хмуритесь, – тут же заметил Дан.
– Дело становится все более странным, – сообщила она в ответ. – Только не просите объяснить все сейчас. Я пока не знаю всех ответов. Но после приема смогу объяснить больше. И пока это касается… ситуации в целом, а не убийства. Хотя тут все становится более понятным.
– Согласен, но не совсем, – мягко возразил Дан, пока они шли обратно к месту преступления. – Вы правы. Николай сам привел сюда своего убийцу. Он знал заклятия и место, где можно было открыть портал. Но… после его смерти его магия потухла. Портал замурован. И…
– И как убийца смог выбраться? – предвосхитила маг-артефактор вопрос. – Вариантов два. Первый: он торчал тут, пока не пришла Мари. Пока она горевала над Ником, убийца мог пробраться к порталу. Но это слишком рискованно. Ведь первым мог прийти и Афанасий Иванович. Или кто-то другой. Я думаю, был другой вариант.
– Какой же, Ева? – У дознавателя были свои соображения по этому поводу, и он хотел знать, насколько одинаково они мыслят.
– Если нельзя открыть вход, – сказала молодая женщина, – тогда надо искать возможности уйти через иную реальность.
Дан кивнул. У него была та же версия.
– А это значит, Дан, – серьезно продолжила Ева, остановившись и глядя ему в глаза, – что я сама сейчас ответила на свой вопрос. Если мы найдем точку выхода в иную реальность, тогда Ника убил кто-то из Высших. Листать реальности – привилегия сильных.
Дознаватель снова кивнул и чуть сочувственно ей улыбнулся.
Даже смертные, интересующиеся историей религий, изучая шаманизм как раннее верование, знали о том, что жрец, осуществляя некие ритуалы, способен перейти в мир духов. Маги издревле могли посещать на самом деле не какие-то экзистенциональные плоскости, а обычные иные реальности. Маги всегда знали, что мир смертных не единственный. Другие такие же миры существуют в немалых количествах параллельно с этой привычной реальностью, и не где-нибудь, а прямо тут, на маленькой старой Земле.
Любой Избранный мог открыть проход в иную реальность. Там некоторые из них строили себе жилища. В период межкастовых войн вампирские кланы привыкли прятать свои гнезда в иных реальностях. Так же поступали и оборотни. Эпоха войн прошла, но привычка осталась. Многие Избранные жили сразу в двух или даже трех мирах. Но Высшие могли не просто открывать для себя проход в иную реальность. Они могли перебирать несколько миров, выбирая нужный. Это и называлось листать реальности. Так легко исчезнуть из закрытой и защищенной магией комнаты. Просто достаточно просмотреть параллельные миры, выбрать тот, где есть такое же здание, шагнуть туда. После в ином мире Высший выходит на улицу, находит безлюдное пространство, вновь листает реальности и появляется уже в нашем мире там, где ему удобно.
Прыгать по иным мирам было намного труднее, чем создавать простые порталы. Это требовало концентрации, потери энергии. К тому же часто между миром смертных и иной параллелью могла пролегать и тропка Междумирья. Только Высшие обладали достаточной силой, чтобы проделывать такие переходы.
– В залах про́клятых артефактов слишком сильная защита, – рассуждала Ева, когда они с Даном дошли обратно до места преступления. – Здесь открыть проход преступник не мог.
– Тут везде стекло и стеллажи. – Дознаватель оглядывался. – Нужен хоть какой-то проход. Хотя бы дверь.
– Я думаю, если преступник здесь ориентировался, – продолжила маг, – а это все-таки так: он же знал, где конкретно лежит кольцо, в каком фонде, – значит, он мог хотя бы примерно знать, что еще есть в этих залах. Тогда он мог использовать для перехода только комнату для работы с артефактами.
– Что? – не понял дознаватель.
– Здесь есть комната, большая, просторная, – стала объяснять Ева. – Там только небольшой столик, и все. И куча места для любого ритуала. Любой сотрудник фонда берет артефакты туда. Здесь слишком много магии и следов от заклятий. Чтобы, например, обезвредить заговоренный предмет, его несут в ту комнату.
– Могу предположить, вы в ней бывали, и очень часто, – задумчиво заметил Дан. – Вы провели здесь все двадцать лет?
– Нет! – Ева неожиданно весело рассмеялась. – Это была бы уже не практика, а… какое-то отбывание тюремного срока! Я прожила в Северной столице двадцать лет. И все это время числилась в штате фонда его светлости. Считалось, я пользуюсь его расположением, работаю по его протекции. На самом деле сюда, вот в этот фонд, меня ссылали за непослушание. Как раз для работы с малыми про́клятыми артефактами. Я провела здесь первые три месяца по приезде. И потом от случая к случаю, когда его светлость были уж слишком мною недовольны.
– Можно подумать, работа здесь – это что-то вроде наказания для нелюбимых слуг, – иронично прокомментировал дознаватель.
– Вот теперь, мой дорогой напарник, вы начали правильно понимать ситуацию, – на полном серьезе ответила ему маг. – И это еще одна причина, почему тут не могло и не должно было быть Ника.
– Но именно здесь была Мари, – напомнил Дан.
Ева хмуро кивнула.
– Я не люблю ее, – призналась она. – Но мне ее жаль. Она… вечная служанка князя. По доброй воле. И за это я не люблю ее еще больше.
Дознаватель хотел бы знать и другие причины этой нелюбви, но сейчас на это не было времени.
– Пойдем осмотрим комнату? – предложил он.
– Сначала все-таки мой сольный выход, – озорно улыбаясь, возразила Ева. – Надо же узнать, что там с кольцом. Я же специалист по артефактам!
– Конечно. – Дан тут же направился к тому самому ящику, где когда-то под стеклом хранился перстень Пушкина. Сейчас кольцо лежало сверху, прямо на стекле. – Только сначала я на минуту возьму его в руку.
– Что хотите делать? – полюбопытствовала Ева.
– Хочу знать, кто дотрагивался до этой вещи до меня. – Дознаватель уже держал перстень, аккуратно зажав его между подушечками большого и указательного пальцев.
Ева видела, как он шепотом произнес заклинание, на минуту прикрыл глаза. Когда Страж снова посмотрел на нее, в его взгляде было некоторое разочарование.
– Его трогали только Ник и Афанасий Иванович? – предположила она.
Дан разочарованно кивнул.
– Нашему убийце не нужны подделки, – отозвалась она и придвинулась чуть ближе к Дану, при этом даже не пытаясь взять у него перстень. – Хотя это просто отличная работа.
– Отличная? – чуть удивился Дан. – А когда перстень подменили, сможете сказать?
– Не в этом и даже не в прошлом веке. – Девушка аккуратно провела пальцем по грани изумруда. – Вы наверняка слышали, Дан, многочисленные истории, как смертные умеют подделывать картины мастеров Возрождения или даже создавать новые, якобы ранее неизвестные, шедевры, например, Мазаччо. Или… да хотя бы просто новые импрессионисты. Мане!
– Честно… – Дан чуть застенчиво улыбнулся. – Я думаю, такие вещи всегда можно проверить магией. И я не задумывался, как их создают.
– Для того чтобы создать идеальную подделку, – тоном профессора на лекции начала Ева, – необходимо купить в каком-нибудь антикварном магазине в Европе несколько картин неизвестных авторов, но именно той же эпохи, какую хотим подделать. Далее один холст очищаем. На нем и будем рисовать подделку. С остальных счищаем краски, разводим заново. Осталось скопировать стиль мастера, используя материалы того же века. Такую подделку очень трудно узнать.
– Согласен, – кивнул дознаватель. – Так здесь тот же случай? А как же золото?
– Вот оно как раз соответствует эпохе, – деловито отметила девушка. – Золото датируется где-то второй половиной семнадцатого – восемнадцатым веком. Скорее всего, для создания этого перстня была куплена и переплавлена пара венчальных колец.
– Венчальных? – удивился Дан.
– Да, – подтвердила Ева. – Уже тогда были венчальные золотые кольца хорошего качества. И с таким золотом перстень можно было бы принять за подлинный, если бы не изумруд.
– Камень чистый, без трещин, насыщенного цвета молодой зелени. – Страж осматривал камень.
– Это один из российских изумрудов, – пояснила маг. – Наш, Мариинский. Цвет подбирали тщательно, но… только у нас изумруды такие насыщенные зеленые. А открыли это месторождение только в начале девятнадцатого века. Перстень же Пушкина, как я вам говорила, старше.
– Это многое объясняет. – Дан отложил кольцо. – Помните, я восстановил последнюю сцену из жизни Николая?
– Конечно. – Ева подумала, что еще долго будет помнить это янтарное волшебство и страшную картину, возникшую внутри него. – Николай был артефактором. Пусть у него нет такого дара, как у меня, пусть он не может знать суть вещи. Но он прожил в доме Романовых всю жизнь. Он знает отношение князя к вещам Пушкина. И знает историю каждого перстня. Вернее, знал. Ему нетрудно было понять, что это подделка. Причем, судя по всему, перстень подменили еще в 1917-м. Как раз на той же выставке, когда был похищен и второй перстень, подарок Воронцовой.
– Остается только один вопрос, – нахмурился Дан. – Почему тогда Николай был убит?..
Официальная резиденция князя Константина Константиновича Романова в наши дни располагалась в усадьбе Лопухинка. С виду это было давно заброшенное имение, требующее реконструкции. Но это была лишь иллюзия, поддерживаемая для смертных. На самом деле усадьба давно была восстановлена и блистала во всей своей прежней красе.
Выбор места был не случаен. Усадьба еще в девятнадцатом веке долго меняла хозяев. И в 1839 году великий князь Михаил Павлович Романов, младший сын Павла Первого, выбрал это имение под водолечебницу. Императорская семья долго использовала этот курорт. До прихода новой власти. И только после дом пришел в запустение. Для смертных. Для Избранных здесь все осталось прежним.
С виду усадьба выглядела скромно. Двухэтажный особняк, выкрашенный в желтый цвет. Большие окна, ни колонн, ни портика. Просто дом. Зато внутри все было богато, если не сказать роскошно.
В этот вечер здесь собралось не так много народу, но все были в вечерних платьях и смокингах, как того требовали этикет и личное пожелание великого князя. Играл живой оркестр, официанты разносили шампанское.
Ева, облаченная в платье цвета слоновой кости, почти полностью закрытое, с длинной неширокой юбкой до пола, со скромным треугольным вырезом, опиралась рукой в длинной белой перчатке на галантно подставленную руку своего напарника, одетого в классический черный смокинг и кипенно-белую шелковую сорочку. Девушка сделала высокую прическу, украсив ее двумя одинаковыми гребнями из серебра, на каждом из которых блистали золотистые топазы.
Они с Даном стояли недалеко от камина в центральной зале и, чуть пригубив шампанское, рассматривали присутствующих, ожидая появления князя.
– Ну, что ж, – улыбаясь, заметила маг-артефактор. – Я приятно поражена. Причем сразу по нескольким причинам.
Дан чуть поднял брови, выражая свое любопытство.
– Во-первых, – начала перечислять Ева, – князь не скупится. Здесь просто восхитительное шампанское.
Ее напарник иронично улыбнулся, но все-таки согласно кивнул, пригубив напиток еще раз.
– Во-вторых, – уже серьезно продолжила девушка, – я готова лишний раз отдать дань уважения умению князя организовывать свои дела. Особенно если ему что-то нужно. Здесь, в зале, сейчас только те, кто был связан с Ником. Его коллеги, друзья и родственники, все те…
– Кто может быть записан в подозреваемые? – закончил ее мысль Дан.
– Именно так, – кивнула Ева. – Кто-то коллекционирует произведения искусства, кто-то рукописи, дома или автомобили. Его светлость коллекционирует людей. Или Избранных. Он подбирает тех, кто может быть ему нужен или удобен. И далее играет ими, как ему вздумается. Всегда полагаясь на свои интересы.
– Не самое лестное мнение. – Дознаватель чуть нахмурился. – Вы тоже в свое время оказались в его коллекции?
Маг-артефактор кивнула.
– Конечно. – Ее тон стал чуть суховатым, но ровным. – Я была любопытна ему. Названая дочь Магнуса Скифа, любимая племянница затворника Кира, кузина Главы Стражи. Да еще и артефактор. Он считал меня находкой для своей коллекции. И легкой добычей.
Вот тут она насмешливо усмехнулась. Дознавателю не составило труда понять, как ошибся князь в своем суждении. Заставить одну из безбашенных Куракиных делать что-то против ее воли или использовать ее в своих интересах? Такое представить было трудно.
– И вот третья причина моего приятного изумления. – К девушке вернулось ее благодушное настроение. – Это предоставленная мне кузеном чудесная возможность немного отыграться за те не самые приятные годы.
– Вы перестали злиться на кузена за его указ? – Дан чуть лукаво улыбнулся, подзадоривая ее.
– Да. – Ева улыбнулась еще шире. – Минут через пять после того, как вы мне о нем сказали. Но пришлось скрыть это и немного поиграть с кузеном, когда он звонил мне час назад.
Дознаватель рассмеялся.
– Надеюсь, ему удалось получить ваше прощение?
– Конечно. – Ева пожала плечами. – Он же сразу привел мне серьезные аргументы. Как он всегда поступает. А еще… он просил меня приглядеть за вами. Как я поняла, здесь, в Северной столице, все немного поменялось с годами. Князь теряет свою монополию на управление культурной элитой Петербурга. А заодно и на единоличное управление фондами Пушкина. Есть и другие заинтересованные лица.
– А почему надо приглядывать за мной? – удивился Дан.
Ева уже собиралась ответить ему, но тут заметила приближающегося к ним высокого крупного мужчину с гривой темно-каштановых волос. Даже издали нетрудно было определить, что это оборотень. Еще довольно молодой по меркам Волшебного мира. У него были крупные черты лица, огромные, красивые, почти по-кошачьи желтые глаза и очаровательная широкая улыбка.
– Ева Куракина! – Вервольф сгреб девушку в свои почти медвежьи объятья. – Королева побрякушек, гроза гробниц!
– Гавр! – Ева звонко чмокнула его в щеку. – Повелитель скальпелей, разоритель огородов! Как же я тебе рада!
– А я тебе! – Гавриил Романов отпустил девушку и, галантно наклонившись, поцеловал ей руку. – Жаль только, что при таких обстоятельствах.
– Сожалею. – В глазах мага тут же вспыхнуло сочувствие. – Ты же был так дружен с Ником… И мне тоже будет его не хватать. Ли передавала приветы и соболезнования.
– Наша красотка Ли. – Гавр вздохнул. – Когда все это закончится, вырвусь в Москву на одну из ее вечеринок. Как тогда на ваших похоронах.
Ева рассмеялась. Каждый из Избранных по традиции бурно отмечает свои первые похороны в мире смертных. Люди, наделенные магией, живут значительно дольше остальных. И скрыть это можно, лишь организовывая свои подложные смерти. Так, Ева вместе с Ли инсценировали катастрофу, в которой обе они впервые погибли для мира смертных.
После официальных и очень трогательных похорон молодая ведьма не удержалась от того, чтобы не закатить бурную вечеринку в честь их возрождения в Волшебном мире. Гавр и Ник тогда были в числе приглашенных.
– Это был последний раз, когда мы виделись все вместе, – чуть грустно заметила она.
Гавр согласно кивнул.
– Простите нас, – обернувшись к дознавателю, покаялась Ева. – Я забыла о правилах приличия. Гавр, знакомься. Это мой напарник, главный дознаватель Тайной Стражи Даниил Нарышкин. Дан, представляю вам моего хорошего друга Гавриила Константиновича Романова, старшего сына князя.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
– Приятно знать, что делом Ника занимаетесь именно вы, – церемонно ответил оборотень.
– Рад, – в свою очередь ответил чуть иронично Дан, – что здесь хоть кто-то мне рад.
Гавр радостно рассмеялся и чуть хлопнул нового знакомого по плечу. Дознаватель ничуть не удивился и не был раздражен таким жестом. Старший сын князя очаровывал своим добродушием сразу. Для Дана важно было и то, что этот Избранный является другом Евы.
– Как приятно знать, – прозвучал за спиной дознавателя ехидный мужской голос, – что вы все нашли время для радости именно в этот печальный день.
– Константин, – чуть обреченно назвала прибывшего Ева. – Собираетесь присоединиться к нашему веселью?
– Скорее спешу напомнить, – выдал он, теперь уже не скрывая раздражения, – что мой отец все еще ждет вас, с того момента как за вами отправился мой брат. Наверное, его светлость раздумывает сейчас, что так могло задержать вас в дороге.
– Гавр, – не оборачиваясь ко второму сыну светлейшего князя, Дан по-прежнему все внимание уделял лишь оборотню, – приятно знать, что именно вы встретили нас с Евой, чтобы проводить к князю. Ваше дружелюбие и гостеприимство делают честь дому Романовых.
Гавриил с трудом удержался от очередного приступа смеха, он лишь сделал приглашающий жест, указывая направление к кабинету князя. Ева взяла Даниила под руку и незаметно чуть подмигнула ему, выражая благодарность за то, как он поставил на место Константина.
Они пересекли парадную залу, Гавр открыл перед ними дверь, ведущую в длинный коридор. Каблуки Евы громко цокали по паркету, Даниил по ходу осматривал висящие на стенах произведения искусства. Заканчивался коридор еще одной дверью. Массивной, дубовой, украшенной искусной резьбой.
– Отец просил вас зайти к нему перед началом ужина, – сказал оборотень. – Для частной беседы. Я, если можно, оставлю вас.
– Увидимся позже, дорогой, – Ева напоследок послала ему воздушный поцелуй.
Потом они с дознавателем шагнули в кабинет князя. Здесь царил полумрак. Окна были завешены тяжелыми шторами, даже несмотря на то, что на улице и без того уже темнело. Камин, огромный, богато украшенный мозаикой и позолотой, не горел. В середине комнаты стоял круглый стол и несколько высоких кресел с бархатной обивкой. И только на этом столе горела настольная лампа в алом абажуре. Князь при их появлении поднялся с одного из кресел, выпрямился по-военному, чуть склонил голову в скромном поклоне-приветствии.
Он был высок, как и все Романовы, худощав, строен. На нем были идеально сшитый черный костюм и белая сорочка. Черный узкий галстук был затянут под самой шеей. Лицо узкое, как и у его младшего сына, волосы темные, чуть вьющиеся, пострижены строго и коротко. Умные темные глаза впились в гостей, как два угля. На вид князю было около пятидесяти. На самом деле – сто шестьдесят. И для большинства Избранных Константин Константинович выглядел молодцеватым, пышущим здоровьем и полным сил.
Но только не для Евы. Увидев князя, она с трудом удержалась от возгласа удивления и беспокойства. Маг имела уникальный дар видеть реальный образ людей. И никакие чары, к которым явно прибегал князь, не смогли скрыть от нее его истинный облик. Ева видела перед собой больного несчастного старика. Землистый цвет лица, обвисшая кожа, запавшие глаза, сгорбленная, слишком тощая фигура. И это не горе подкосило его светлость. Князь был болен, возможно, умирал.
Ева понимала, что не сможет спросить его об этом прямо. Потому она взяла себя в руки, стараясь не показать, что видит князя настоящим. К тому же болезнь вряд ли сделала его более мягким и дружелюбным человеком.
– Ваша светлость, – Дан коротко поклонился. – Я, старший дознаватель Тайной Стражи Даниил Нарышкин, послан сюда распоряжением Главы Стражи для разбирательства в обстоятельствах смерти вашего племянника. Ева Куракина, кузина Главы Стражи, лучший маг-артефактор России. Она милостиво согласилась оказать нам честь и стать консультантом в этом деле. Указ Главы по сему поводу был предоставлен вам ранее.
Князь кивнул, принимая официальное представление дознавателя.
– Присядьте, – сухо предложил он и сам первым сел в кресло.
– Константин Константинович, – мягко вступила в разговор Ева, устроившись в другом кресле, которое ей любезно помог придвинуть Дан. – Прежде всего приносим вам свои соболезнования. И от нас лично, и от имени моего кузена Михаила, Главы Стражи.
– Я просил лично Главу Стражи принять участие в расследовании, – ровным официальным тоном ответил князь. – Но если он счел нужным поручить расследование вам, я, конечно, соглашаюсь с его решением.
Даниил отметил, что ему знакомы эти ноты. Так же, вроде бы ровно, но в то же время с каким-то скрытым пренебрежением, говорил с ним князь и ранее, когда Дан приезжал в Петербург много лет назад с отцом. Те же ноты уже сегодня слышал страж в тоне Константина-младшего. Но если в юности высокомерие представителя императорского дома задевало Даниила, то теперь ему не было до этого дела, собственный ранг дознавателя был, возможно, выше
© Велес А., 2019
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
30 августа. Юг Франции
Был вечер. Где-то половина седьмого. Жара наконец-то начала ослабевать, но солнце еще светило во всю мощь, и казавшееся утром таким прекрасным бескрайнее синее небо теперь уже просто раздражало. На площади перед церковью Святого Мартина стало значительно меньше народу. Туристы разъехались прочь на своих ярких и неуклюжих автобусах.
На одной из широких лавочек, примостившихся в тени деревьев, прямо напротив веранды летнего кафе, сидела молодая женщина в легком воздушном шелковом платье цвета молодой травы с расшитой явно вручную юбкой. Ее золотисто-медные волосы были убраны в тяжелый низкий узел на затылке, верхнюю часть лица скрывали так необходимые здесь и сейчас солнцезащитные очки. Женщина лениво оглядывала площадь, рассматривала проходящих мимо людей и лишь изредка аккуратно проверяла прислоненную к ее бедру матерчатую сумку из мягкой сероватой замши.
В какой-то момент, когда женщина изучала – правда, без особого интереса – столики кафе напротив, на нее упала тень. Рядом с лавочкой будто ниоткуда появился мужчина. Он был одет в легкие льняные брюки, кожаные мокасины и белую обычную рубашку с коротким рукавом. На вид мужчине было чуть больше сорока. Белобрысые волосы коротко острижены, кожа покрыта почти оливковым загаром. Глаза также скрывают очки. На запястье красуется массивный браслет из чистого золота с несколькими довольно крупными топазами. Это украшение так блестело на солнце, что больно было смотреть. А в руках мужчина держал нечто прямоугольное, завернутое в черный пакет.
– Здравствуйте, Георгий Сергеевич, – чуть иронично поздоровалась женщина. – Вы слегка опоздали.
Он сел на лавочку на некотором расстоянии от нее, смотрел куда-то через площадь.
– Почему не в Тулузе? – коротко и не слишком довольно задал вопрос.
– Там сейчас, знаете ли, слишком многолюдно, – в том же тоне ответила ему женщина. – А нам это надо?
– Жарко, – несколько апатично отреагировал он.
– В Тулузе сейчас еще жарче, – певуче отозвалась его собеседница. – Да и я как-то устала нынче. После ночных гуляний. Порте-сюр-Гарон был мне ближе.
– Значит, у вас что-то есть для меня. – Он впервые за разговор мельком глянул на женщину.
– Естественно. – Ирония стала веселой. Если бы тут был хоть кто-то из ее знакомых, они могли бы только по этому тону понять, насколько эта женщина не уважает своего собеседника. Но совершенно чужой человек слышал лишь эти чуть задорные нотки.
Женщина в очередной раз чуть коснулась своей сумки.
– Вот. – Все так же не глядя, мужчина вынул из кармана брюк небольшой предмет круглой формы. Женщина взяла эту вещь в руки. Нажала почти незаметную кнопку. Из металлического футляра выскочило лезвие. Не более полутора сантиметров в длину. Но явно отлично заточенное.
– Какая прелесть! – восхитилась женщина.
– Это стропорез, милочка, – нравоучительно и чуть раздраженно пояснил мужчина. – Им при желании можно перерезать горло одним движением. Он отлично заточен.
– Да, – как-то довольно подтвердила женщина и продемонстрировала порез на пальце, где набухала кровь.
Вот теперь мужчина обратил на нее все внимание. Вернее, на этот самый порез. А женщина аккуратно открыла сумку другой рукой, неторопливо достала оттуда некий предмет, завернутый в какую-то мягкую, ворсистую, но плотную ткань. Потом поднесла к предмету раненую руку. Мужчина неотрывно следил за ее действиями.
– Как легко можно избавиться от последствий такого обращения с колюще-режущими предметами, – проворковала женщина и показала собеседнику раненую руку.
Недавний порез затягивался на глазах.
Мужчина кивнул, встал, оставив странный пакет на лавочке. Протянул руку. Женщина вложила в нее странный предмет, залечивший ее рану. Она в последний момент отняла тряпку, в которую ранее была завернута эта вещь. Ее странный собеседник сжал в ладони очень старый большой гвоздь с чуть загнутым концом. Весь этот металлический предмет покрывал толстый слой ржавчины. А на загнутом крае виднелись бурые пятна неизвестного происхождения.
– Прощайте, – бросил мужчина и поспешил прочь.
– Не буду врать, что рада была знакомству, – безмятежно проговорила женщина себе под нос, забирая пакет.
Она убрала его в сумку, встала и неторопливо побрела через площадь к кафе.
За крайним столиком, накрытым кипенно-белой скатертью, в удобном кресле из ротанга сидел другой мужчина. На вид это был стопроцентный итальянец. Вьющиеся черные волосы в некотором живописном беспорядке. Небольшая курчавая бородка, высокие скулы, карие, темные, почти черные глаза. На нем была белая рубаха с закатанными рукавами и простые синие джинсы. На запястье мужчины висел кожаный браслет из шнурков, соединенных какими-то замысловатыми узелками и парой простых деревянных бусин.
– Отлично смотритесь, – заявила ему женщина, присаживаясь на кресло напротив. – Хотя ваш обычный облик нравится мне больше. Доброго дня, Даниил Нарышкин, старший дознаватель Тайной Стражи Москвы.
– Ева Куракина, – мужчина чуть улыбнулся. – Одна из вечных нарушителей спокойствия древней фамилии. Как вы меня узнали?
Женщина улыбнулась. На этот раз искренне и даже тепло.
– Во-первых, вы слишком похожи на итальянца, – сказала она со смехом. – Во-вторых, этот обманчиво ленивый вид, в-третьих, слишком серьезный и зоркий взгляд. И последнее, только магам Стражи дозволено ходить с оружием.
Она указала на его браслет.
– Вы узнали Стража, – с некоторым азартом, ничуть не рассердившись, возразил он. – Но как вы узнали именно меня, Ева?
– У вас уникальный дар хамелеона, – уже серьезнее продолжала объяснять женщина. – И я помню об этом, Даниил.
– Дан, – поправил он ее.
– Хорошо, Дан, – покладисто согласилась Ева. – Я знаю, что вы можете менять свою внешность без всякой косметики или таких модных среди смертных пластических операций. Но и у меня свой дар, Дан. Очень нужный мне, как магу-артефактору. Я всегда вижу суть. Вещей, сущностей или людей. Так что вас я смогла бы узнать в любом обличье. Но это, конечно, с учетом того, что мы были знакомы раньше.
– Свадьба вашего кузена и моего непосредственного начальника, Михаила Куракина, Главы Тайной Стражи Москвы, – легко вспомнил Дан. – Пять лет назад.
– Да, – подтвердила Ева. – Мы с вами тогда много разговаривали.
– И танцевали, – он улыбнулся.
– Как мило. – Ева рассмеялась. – Ну, вернемся к делам. Вы, надеюсь, все видели.
– Покажите вашу руку, – тут же нахмурившись, велел он.
Ева послушно вытянула руку.
– Вы так спокойно… сделали это, – Дан был недоволен. – Этот ваш заказчик не самый надежный человек. И не добрый. Не стоило иметь с ним дел. Стража давно мечтает устроить ему переезд в Подземелья.
– Именно потому я позвонила кузену, – согласно кивнула Ева. – Этот тип мне тоже очень несимпатичен. Думаю, теперь Стража получит желаемого гостя.
– Но вы заключили с ним сделку! – напомнил Дан.
– Конечно. – Она беззаботно пожала плечами.
– Ладно. – Он устало вздохнул. – Что вы ему передали?
– Ну, – она лукаво улыбнулась. – Это железный гвоздь, датируется где-то началом первого века нашей эры…
Брови Дана взлетели вверх, демонстрируя его удивление и возмущение.
– Ева! – Он даже чуть повысил голос. – Вы сумасшедшая? Вы передали ему гвоздь с Креста Господня? Одну из величайших страстных Святынь?
– Да. – Она продолжала мило улыбаться.
– Так. – Старший дознаватель потер виски. – Вы заставили кузена направить меня сюда, чтобы я стал свидетелем передачи реликвии, место которой в сокровищнице Хранителей Равновесия, какому-то преступнику? Который заставляет женщин резать себе руки до крови? И…
– Это он считает, что я передала ему святыню. – Ева явно забавлялась.
– Но… – Дан растерялся. – Это подделка?
Ева кивнула.
– А как же… – Он смотрел на ее руку.
– Все очень просто, – сообщила ему любительница приключений. – Небольшой трюк, который я освоила буквально за пять минут. Сами понимаете, никакой явной магии использовать было нельзя. А потому я просто намазала часть тряпицы, в которую завернула этот гвоздь, волшебным кремом.
– Чем? – вопрос прозвучал несколько скептически.
– Кремом, – пояснила Ева. – Его делает для меня моя подруга Ли. Она ведьма, Глава Небесного ковена.
– И? – кажется, он ей не слишком верил.
– Да все просто, смотрите! – жарко заверила его молодая женщина и выхватила из сумки точно такой же стропорез, какой был у ее заказчика. Ева тут же провела пальцем по его лезвию. И вновь порез начал набухать кровью.
– Что вы творите! – Дан попытался вскочить, схватил ее за руку. – Сумасшедшая! Это же…
– Спокойно. – Ева достала из сумки все ту же тряпицу, потерла об нее раненый палец и продемонстрировала дознавателю затягивающуюся на глазах рану.
– Нет, вы не сумасшедшая, – как-то обреченно решил Дан. – Вы яркая представительница своей безбашенной семейки. А вот я с вами точно рискую сойти с ума. Зачем? Ева, скажите мне, зачем эти рискованные фокусы?
– А как я могла бы еще доказать ему якобы подлинность гвоздя? – развела женщина руками. – Было бы хуже, если бы он притащил с собой какого-то калеку и велел бы его излечить. Хотя я знала, что это не в характере моего заказчика. Такие благие дела забесплатно он не делает.
– Он мог сам порезать руку, – возразил дознаватель уже значительно спокойнее. – Что бы вы делали тогда?
– Ошибаетесь, Дан. – Она вновь улыбнулась. – Такие, как он, никогда не ставят на себе подобных экспериментов. Я всегда изучаю не только тот предмет, который мне заказывают достать, но и самого заказчика.
– Угу, – он кивнул. – Так вы передали ему подделку?
– Конечно. – Ева легко пожала плечами.
– Еще лучше. – Он выглядел угрюмым. – Сначала вы сознаетесь в сомнительной сделке. Теперь в откровенной афере. Вы хотите составить ему компанию в Подземельях?
– Дан! – Ева чуть подалась вперед, голос ее стал серьезным. – Я представитель древнего дворянского рода. Впрочем, как и вы. Мы оба знаем, что такое честь! К тому же я никогда не поставила бы своими действиями под угрозу репутацию моего кузена Михаила, Главы Тайной Стражи Москвы. Я рада, что вы видели первую мою встречу. Теперь я хочу, чтобы вы остались здесь еще на десять минут и стали свидетелем второго моего делового свидания. Это очень важно. А вот после… Какие у вас планы на вечер? Я готова буду все вам рассказать, но… правда, у меня будет не так много времени…
– Если вы все-таки достали настоящую реликвию… – Он подождал ее подтверждающего кивка. – То это значит, что прошлой ночью вы посетили некий заброшенный монастырь милях в пятидесяти отсюда. Откуда ранее никто не возвращался. Надеюсь, вы расскажете мне все и об этой вылазке.
Ева опять кивнула.
– А ваши планы? – Он чуть саркастично усмехнулся. – Тут рядом еще и Монсегюр. В эту ночь вы отправитесь за Граалем?
– Нет. – Ева встала с кресла. – Во-первых, Грааля там нет. А во-вторых, мне срочно нужно в Москву.
– Встретимся в десять вечера в аэропорту, – бросил он ей вслед устало.
Ева вновь пересекла площадь. Все на той же лавочке ее уже ждали. И это опять был мужчина. Чуть выше среднего, коренастый и жилистый. В обрезанных джинсах, открывающих испещренные старыми шрамами ноги, в обрезанной майке. Руки его украшали те же шрамы. В густой черной шевелюре блестели нитки серебра. С обветренного лица смотрели из-под насупленных бровей азиатские раскосые глаза. На носу была заметна характерная горбинка. Удивляла странная бледность этого человека. Будто он никогда не встречался с солнечными лучами. Здесь, среди южан, он невольно привлекал внимание белизной кожи.
– Привет, – поздоровался он.
Пусть приветствие было довольно дружеским, смотрел он на Еву сурово.
– Доброго вечера. – Ева присела рядом, чуть задев подолом широкой юбки его колени. – У меня все получилось.
– Слава Богам! – Скиф, а именно к этому древнему народу принадлежал этот собеседник, тут же расслабился и улыбнулся. – Ты… ты такая умница, девочка. Я твой должник!
– Магнус, не начинайте. – Ева чуть надула губки. – Мы же не чужие друг другу! Вы и так пошли на риск. Солнце еще не село, а вы здесь. Вы же все-таки вампир!
– Я переживу. – Он приобнял молодую женщину за плечи. – Ради Марселины все, что угодно.
– Это точно. – Ева раскрыла свою сумку и достала еще одну тряпицу. – Вот.
Магнус развернул святыню. И чуть вскрикнул, увидев, что она собой представляет.
– Ева! – Он посмотрел на нее, чуть нахмурив свои густые брови. – Это…
– Вы же скиф! – весело ответила любительница приключений. – Уж вы-то должны знать, что это такое. Удила.
– А гвоздь… – Магнус выглядел одновременно растерянным и встревоженным.
– Вот что, – распорядилась Ева. – Уберите его. И пойдем куда-нибудь в тень. Если ваша кожа начнет дымиться на солнце, мы привлечем слишком много внимания.
Магнус быстро завернул святыню в тряпицу, сунул ее в поясную сумку, и они побрели к церкви Святого Мартина, где росли тенистые раскидистые деревья.
– Итак, – шагая рядом с ним, начала маг-артефактор. – Легенда гласит, что мать римского императора Константина, позже прозванного Великим, императрица Елена, отправилась в Иерусалим в поисках Креста, на котором был распят Иисус.
– Знаю, – коротко известил ее скиф.
– И там вместе с Крестом она нашла четыре гвоздя, коими он был к этому кресту и прибит, – продолжала Ева.
– Три, – коротко бросил Магнус.
– Верно, – улыбнулась молодая женщина. – На самом деле их было три. Но якобы она нашла четыре. И вот первый из них Елена бросила в море, чтобы успокоить ужасную бурю, мешающую императрице вернуться домой. Это важно. Так легенда намекает на чудодейственную силу гвоздей. Далее, еще один гвоздь был передан первосвященникам на хранение. Он позже был дарован Грузинской церкви. А уж в семнадцатом веке привезен Петру Первому. Теперь гвоздь хранится в Московском Кремле. Осталось два. Но вы же знаете, насколько на самом деле был верующим Константин?
Скиф ехидно усмехнулся.
– Верно, – с иронией подхватила Ева. – Крайне мало верующим. Если мы говорим о христианстве, конечно. На самом деле он был предан Митре. И войне. И зная силу гвоздей, Константин велел один перековать в козырек для своего шлема, дабы стать неуязвимым в бою и мгновенно излечивать раны. А второй был перекован в удила для его коня. Истинный воин ценит своего коня дороже золота. Это его самый верный друг… Ведь так?
– Истинно так, – с явным удовлетворением заметил скиф. – И эти удила лежат сейчас в моей сумке. Ты гениальна, девочка. Ты спасла жизнь Марселине и огородила меня от неприятностей с этим мошенником. И напомню, мы твои должники.
– Магнус! – Ева всплеснула руками. – Я люблю вас, как отца. Марселина мне как сестра. О чем вы говорите! Я знаю законы вашей касты. Но это просто дар семье!.. – Она чуть лукаво улыбнулась. – Тем более этот человек мне уже заплатил.
Скиф откинул голову и весело расхохотался.
– Я был бы горд считать такую достойную девочку своей названой дочерью, – тепло сказал он. – Но, Ева, законы чести превыше всего. Пусть ты и не нашей касты. Вот.
Он достал что-то из кармана шорт.
– Ой, божечки… – Ева с благоговением держала на ладони бронзовый браслет скифской работы.
С точки зрения ювелирного дела эта вещь практически ничего не стоила. С исторической – просто еще одна находка тех времен. А вот с точки зрения магии… На ладони Евы лежал артефакт огромной силы. В тонкую резьбу по бронзе, в простой растительный орнамент, было вплетено мощнейшее защитное заклинание. Старая школа. Сейчас даже все ковены ведьм Москвы, собравшись вместе со всеми магами-клириками, не смогли бы создать такое.
– Это… бесценно, – прошептала Ева.
– Как и то, что ты сделала для моей семьи, девочка, – серьезно ответил Магнус. – Я Хранитель Равновесия. А ты хранительница моих родных. Живи долго, названая дочь.
Скиф чмокнул ее в лоб, чуть потрепал по плечу и, резко развернувшись, исчез за ближайшим раскидистым кустом оливы. Минутой позже Ева услышала чуть слышный шелест закрывающегося портала. Вампир покинул маленький французский городишко Порте-сюр-Гарон.
Девушка надела браслет, посмотрела, как блестит древний металл в лучах солнца, а потом тоже поспешила по своим делам. Ей надо было успеть положить в банк сто тысяч евро, забрать вещи из отеля и добраться до аэропорта и… что-то еще… Только тут Ева вспомнила, что почти не ела весь день.
Ночь с 30 на 31 августа. Где-то на пути из Франции в Москву
– Я так и не поела, – сообщила Ева Даниилу, усаживаясь на удобное глубокое кресло в салоне первого класса самолета, только что отправившегося из Тулузы в Москву. – Кстати, приятно, что вы вернули себе свой истинный облик.
Теперь напротив нее сидел симпатичный молодой человек явно славянской внешности. Широкие скулы, темно-русые волосы, спадающие ему на воротник рубашки, резковатые черты лица, глаза поменяли форму, казались крупнее, выразительнее. Только их цвет не изменился. Все тот же карий. Почти черный.
– Я тоже рад вновь стать собой. Ужин принесут через полчаса, – сообщил деловито старший дознаватель. – Если вы не способны говорить на голодный желудок, я смогу смиренно подождать еще немного.
– Будем честными, Дан, – в любимом ироничном тоне заметила любительница приключений. – Смирение не является вашей добродетелью. И я не буду рисковать. Начну рассказ уже сейчас. И с самого главного. Впереди долгий перелет, не хочу, чтобы вы чувствовали себя неуверенно в моем обществе, подозревая меня в каких-то преступлениях.
– Как мило с вашей стороны, Ева, позаботиться обо мне, – усмехнулся он. – И как же вы собираетесь доказывать свою невиновность?
– Исключительно юридически заверенными документами. – Она передала ему через стол договор. – Обратите внимание, все подписи скреплены магией. Я с этим юристом работаю уже лет тридцать. Со своего первого дела. Он не обычный смертный. Маг. Пусть и не из Высших. И в самом договоре записано, что я обязана предоставить заказчику аутентичный гвоздь для распятия, датированный началом нашей эры. Как видите, я этого Георга, не помню фамилии, не обманывала.
– Я потрясен, – серьезно признался дознаватель. – Так вы на самом деле оформляете все свои сделки?
– Естественно, – царственно кинула Ева. – У меня не первый раз попадается сомнительный заказчик. И сразу обратите внимание на второй документ, – еще один файл с бумагами лег на стол. – Свидетельство о передаче артефакта Хранителю Равновесия Магнусу Скифу с условием использования святыни для излечения Марселины до момента передачи вещи в сокровищницу.
– Предусмотрительно, – благожелательно заметил Дан. – Но, Ева, может, вы уже расскажете, как вам удалось провернуть все это? И зачем вы взялись вообще за это дело, если понимали, кто заказчик?
– Все это началось две недели назад, – покладисто начала женщина рассказывать. – Я вернулась из отпуска. Я была на раскопках в Финляндии. И Музею Академии помогла, и кое-чем смогла пополнить личную коллекцию. И по прилете сразу меня встретил этот Георг. Он очень настаивал на сделке, и я быстро согласилась.
– Почему? – Он искренне не мог понять ее мотивов.
– Во-первых, я не раз слышала его имя от своего кузена, – пояснила Ева. – Георг имеет некий криминальный талант. Да и вы сами уже говорили, что он преступник. К тому же… Вот скажите, Дан, зачем совершенно здоровому человеку необходим, причем срочно, артефакт, способный излечить от любой, даже смертельной, болезни?
– Сильное проклятие? – тут же предположил ее собеседник. – Или заболел кто-то из родственников.
– Георг здоров как бык в свои триста с чем-то лет, – возразила Ева. – И у него шикарная коллекция оберегов. Да еще и личный предсказатель, который готов предупредить об опасностях магических атак. Что до семьи… У него лишь один сын, который не разделяет интересов родителя. Мальчик является вервольфом. Живет в клане. С отцом не общается уже лет пятьдесят. Друзей у Георга, к сожалению, нет. С учетом его деятельности вы можете предположить, зачем ему артефакт?
– Шантаж, – коротко решил Дан. – Или вымогательство. Хотя тоже не очень понятно, в чем именно может заключаться план. Кстати, нам несут обед.
Они помолчали, пока стюардесса накрывала стол. По заказу дознавателя им подали черепаховый суп и филе барашка в каком-то сладко-остром соусе.
– Итак, продолжим, – улыбнулась Ева, попробовав суп. – Вкусно. Спасибо за ужин. Георгу нужен был бы такой артефакт только для того, чтобы обменять его на что-то очень ценное. И выменять именно у того могущественного существа, кому артефакт необходим. Мне понадобилось только два часа, чтобы узнать… про Марселину. И тогда я сразу согласилась на сделку.
– Вы, как я понял, хорошо знакомы с Хранителем? – осторожно уточнил Дан.
– Более чем. – Ева чуть улыбнулась. – Он заменил мне отца. А Марси… мы выросли вместе. Они – моя семья. И знаете, что самое мерзкое? Георг прекрасно знал, что Марси моя подруга. Он сказал, что это лишь подстегнет дело. И тогда я решилась отдать ему то, что он просил. То есть гвоздь. А ради Марси найти настоящий артефакт.
– После нашей встречи сегодня, – сказал дознаватель, – я запросил данные о том месте, где, по легендам, лежал артефакт. Понадобился всего час, чтобы узнать историю того монастыря. Главное, самую опасную часть. Монастырь был разорен во время Великой французской революции. И за последние лет сто там бесследно исчезло пять экспедиций. Пять, Ева! Это дорога без возврата!
– Даниил! – Молодая женщина подалась вперед и заговорила быстро и жарко: – Магнусу более трех тысяч лет. Он воин. Всегда! Конечно, он любит своих дочерей. И Марси, и Рону. Но… он верен долгу Хранителя. Он не поддался бы на вымогательство. И Марси бы погибла. Я пошла бы куда угодно, чтобы ее спасти… – И тут она улыбнулась. – Тем более все было не так страшно, как выглядит со стороны.
– Хорошо. – Дан улыбнулся в ответ. – Хотите, я закажу любой самый редкий деликатес для вас? Только расскажите, как это было!
– Каждое свое дело, – вкрадчиво сказала Ева, – я отмечаю пивом и вареными раками. Только чищеными!
– Все будет, как захотите, – рассмеялся дознаватель.
Он сделал заказ и приготовился слушать.
– Вы правильно заметили, – указала искательница приключений. – Никто оттуда не вернулся. Или… А если они смогли спастись, но иным путем? Я исходила из того, что вход там один, а вот выход… Давайте по порядку. Я собрала все сведения, какие только смогла найти об этом монастыре, поехала искать святыню. Сначала все шло легко, но хлопотно…
Она вспомнила ту ночь в монастыре…
Ева размышляла, что она ненавидит больше: пирамиды Египта или вот эти самые средневековые монастыри. Наверное, все-таки второе. Почему-то монахи оказались хитроумнее древних жрецов – наверное, дело во временной разнице в несколько веков. А еще у этих ребят в рясах явно было больше свободного времени. И они знали, как его потратить с умом и для пользы дела.
Даже сейчас, когда монастырь был заброшен и частично разворован, он все равно производил впечатление. Эти уходящие ввысь колонны, бесконечный, как небо, неф, тонкие элегантные линии, эти потрясающие тонкие стрельчатые арки… все то, чем так любят восхищаться туристы, оставалось здесь. И сейчас, в полумраке, без свечей и позолоты, древняя красота собора потрясала своей величественностью и загадочностью. Вот только это впечатление быстро может испортиться, если прийти сюда с такой же миссией, какая была у Евы.
Она с тоской посмотрела на свои руки, поморщилась, вспоминая, в каком состоянии теперь находится ее «выходной» костюм. Идеально черные брюки были измазаны грязью, на коленях явно можно найти несколько мелких дыр. Ева проползала почти весь пол собора в этом забытом богом и людьми монастыре. Конечно, именно так поступали до нее сотни верующих. Так же, как и веков семь назад, Ева на коленях проделала весь путь по холодному и совсем не чистому полу вдоль извивающейся, изломанной линии, которая порой начинала казаться бесконечной. Это был лабиринт. Классический символ тайны и поиска. Века с двенадцатого стали украшать таким странным узором полы соборов. Легенда о страшном Минотавре, его жертвах, прекрасной Ариадне и ее неверном возлюбленном из античного мифа перекочевала в католичество. Проходя лабиринт на полу храма, вернее, проползая его на коленях, молясь всю дорогу, паломники верили, что их души следуют за «путеводной нитью» церкви в походе за отпущением грехов.
Ева проделала этот же путь с иной целью, пусть и тем же способом. В лабиринте прятались символы, получив которые, можно было открыть тайный вход в крипту. Ключ был найден. Это оказались четыре буквы латинского (а как же иначе!) алфавита. Она рассмотрела их в свете фонарика и чуть не рассмеялась. Конечно, в двенадцатом веке такой шифр для многих мог представлять сложность. Но вот в двадцать первом – его мог разгадать любой первокурсник Магической Академии. Эти самые буквы: S, U, E, I – они легко складывались в имя – Iesu. Осталось сообразить, где это применить.
Ева наконец-то распрямилась, посмотрела кругом. Итак… Двенадцатый век, собор, крипта… До десятого века тайные помещения с подобным названием всегда находились под алтарной частью храма. В переводе с греческого это слово означало «нижняя церковь». И там изначально были скрытые молельни – еще во времена гонений на христиан, а чуть позже – усыпальницы выдающихся деятелей церкви или святых. А вот уже после десятого века крипты стали приобретать статус скрытых сокровищниц. Хранили там чаще не золото и бриллианты, а предметы, имеющие мистический смысл, или святыни. Именно такой улов интересовал мага – специалиста по артефактам. То есть как раз Еву. Также девушка знала, что как раз после того самого десятого века крипты стали чаще строить под апсидами или под трансептами. То есть в боковых приделах собора. И?..
Апсида была пристроена с востока от центрального нефа. Ее традиционный полукруглый потолок все еще украшала древняя фреска. Но изображение сильно облупилось, промокло и выцвело. Зато стоящий в этом приделе каменный саркофаг казался не тронутым временем. Ева поспешила к нему. По краю каменного прямоугольника шли полуистертые письмена. Естественно, на латыни. На крышке еще можно было разобрать изображение некоего якобы захороненного тут старца. А вот на западной стороне, той, что была ближе к внешней стене здания, украшенной стрельчатыми окнами, надпись была всего одна. «Ente faciem tuam, Deus meus». Перевод был прост: «Перед ликом твоим, Господи».
Ева чуть нахмурилась. Вот эта задачка сложнее. В целом все понятно. Просто нужно нажать на буквы, которые совпадают с ключом. Но… упоминаются тут эти буквы далеко не один раз. А еще надпись сплошная. Ладно бы как на клавиатуре компьютера: каждая буква на своей клавише. Тогда выбирай самые потертые и жми. А тут просто вырезанная в камне надпись. Сплошная. Что-то не сходится. Ева еще подумала. Перед ликом твоим… А ключ складывается в имя… Еще одна нестыковка.
Девушка решила еще раз осмотреть саркофаг… Ничего выдающегося на нем больше не было. Интересно… А как в принципе может открываться вход в крипту? Предполагается, что тут крышка отъедет? Или боковина отвалится? Ева как-то слабо представляла себе монахов, которые лезут в саркофаг сверху или втискиваются в него сбоку, чтобы попасть к своим сокровищам. Значит, вход не здесь. Вообще, по идее, это должен быть люк. Причем он скрывает довольно обширный лаз…
Ева осмотрела пол. Вот эта плита между стеной и саркофагом отлично подошла бы для такой цели. Вопрос прежний, как ее открыть. Она опять встала на колени, включила фонарь и начала изучать плиту. Ага! Ну конечно! По углам плиты написаны те самые буквы ключа. Однако… а при чем тут подсказка с этой каменной коробки? Перед ликом твоим… А что является ликом Господа? Солнце. А где знак солнца? А нет такого.
Ева опять поднялась. Так. Это восточный придел. Солнце встает на востоке… Значит, первый же луч падает именно на эту плиту через окно. Ага! К великому счастью, тут даже сохранился витраж! Частично… Но главное – его верхняя часть, где хорошо виден такой кругляш прозрачного стекла! Ева представила, как луч солнца проникает через этот кругляш в апсиду и падает… Она провела вдоль вымышленного пути луча фонарем. Ровно к основанию саркофага и падает. Вот и почти детский рисунок солнышка!
Итак, по часовой стрелке… не иначе… нажать на буквы… По углам плиты знаки послушно сдвигались внутрь при нажатии. И потом… Ева удовлетворенно нажала на круг с неровными протуберанцами, нарисованный на полу каким-то древним монахом. Послышался гул, потом щелчок… И плита мягко отъехала куда-то под соседнюю такую же плиту! Вход открыт…
– Так удалось миновать самые простые загадки. – Ева улыбнулась Дану. – Согласитесь, пока ничего опасного нет?
– Скорее, это просто познавательно, – согласился дознаватель. – Вы любите кино? Я вот считаю, это одно из лучших достижений техники. Любимое развлечение смертных.
– Я тоже люблю фильмы. – Ева с удовольствием наблюдала, как перед ней ставят кружку холодного пива и пиалу с чищеными частями вареных раков. – Отлично!
– У вас интересные традиции, – не удержался Дан от иронии. – Так вот, пока ваш рассказ очень напоминает фильм про Индиану Джонса.
– Как и всегда. – Ева кивнула. – Первый этап, когда полагаешься только на интеллект. А вот потом все же приходится применить магию…
И она снова предалась воспоминаниям.
Открыв путь к крипте, Ева окончательно расстроилась. Именно вот за это она не любила монастыри еще больше, чем пирамиды. За темные подвалы, которых девушка всегда очень боялась, и за ужасный запах застарелой пыли и плесени. В пирамидах хотя бы сухо. Там было так темно! Еле видны ступени. Свет фонарика выхватывает лишь серый древний камень. Идти вперед и стараться не думать о возможных ловушках, о том, что сюда, в эту крипту, за последние двести лет уже спускались многие такие же охотник за сокровищами, как она. Не думать, что никто из них не вернулся назад, и, возможно, кто-то из прошлых гостей монастыря нашел вечный покой тут же, на этих ступенях или вот в этом узком коридоре, ведущем… в никуда?
И все же она прошла. И ступени, и коридор. Теперь Ева стояла в небольшом зале с красивыми круглыми сводами и тонкими изящными колоннами. Крипта найдена. Здесь могло бы быть даже уютно. Как-то по-домашнему. Вот небольшой алтарь, вот прекрасное распятие. Кстати, из чистого золота. Перед ним небольшая табуретка с мягкой подушкой, обитой когда-то дорогущим алым бархатом. Легко представить себе какого-нибудь пожилого человека в рясе, который припадает на колени на эту подушку, складывает руки на кафедре и молится перед этим распятием. Даже открытая книга еще лежит на кафедре. А с двух сторон от нее – шикарные подсвечники, облепленные серым, уже, наверное, закаменевшим, воском. И, что удивительно, нигде нет ни следа паутины, только тонкий слой пыли.
Ева понимала, что эта милая личная молельня – явно не цель ее поиска. Главное – просто понять, куда двигаться дальше. Девушка осветила все пространство фонарем. Его луч выхватывал резные своды, терялся между колонн. Нет, такой прием ничего не даст. Пора было прибегать к магии. Хотя обычно Ева всегда оттягивала этот момент. Никто не знает, сколько здесь может быть спрятано именно магических ловушек. Малейшая искра сил, и… Лучше было об этом не думать.
Вообще, Ева, как и любой артефактор, обладала некоей способностью интуитивно чувствовать опасность. Правда, речь шла именно об опасности по магической части. Ловушки, чужое влияние, даже присутствие недоброжелательно настроенного мага или представителя любой другой касты волшебного мира, иного существа – все это Ева легко чувствовала заранее. В Академии их учили называть эту способность – «детект». И вот сейчас этот детект молчал. Значит, Еве ничего не грозило. Пока…
Девушка осторожно опустила фонарь, сняла перчатки, вытянула вперед правую руку. Легкое напряжение мысли, простой приказ – и на раскрытой ладони замерцал маленький шарик ее силы. Ева чуть улыбнулась. Ей всегда нравился этот почти детский трюк.
– Лети, малыш, – прошептала она и отпустила шарик в вольное путешествие.
Маленький сгусток силы быстро заметался по зале, начал скакать, прячась за полукруглыми сводами, замелькал между колонн. Он напоминал «ведьмин» клубочек из старых сказок, который многие современные представительницы этой касты использовали и по сей день. За огоньком потянулась тонкая ниточка. Сам шарик мелькал, пока вдруг не исчез где-то за алтарем…
Ева мысленно потянула за нитку, пошла за ней туда, где пропал ее проводник. Ага! Старый, как мир, прием! В одном месте стена крипты чуть зашла за другую, скрывая еще один проем. Шарик мелькнул последний раз и растаял.
Девушка осмотрела вход. Просто дверной проем. Ева осветила стены рядом с проходом. Вроде бы ничего необычного. Потом она встала прямо напротив и посветила внутрь. Метра два обычного, даже почти чистого каменного пола. Девушка прислушалась к своим ощущениям. Детект все еще спал. Ева шагнула на небольшую ступеньку, зачем-то сделанную при входе. И вздрогнула. Страх моментально заполнил легкие, заставив затаить дыхание, волоски на руках встали дыбом. Ступенька под ее ногами тихо опустилась вниз, почти сровнявшись с полом. И… ничего. Девушка стояла, чуть живая, ожидая смертельных последствий. Но ничего не происходило.
– И что это было? – забыв про осторожность, недовольно спросила Ева вслух.
Конечно, никто ей не ответил. Девушка присела на корточки и стала изучать вдруг пропавшую ступеньку. Ну да. Это просто плита. Которая почему-то опустилась. Почти сровнялась с полом. Почти… Ева нахмурилась. Она еще раз начала изучать стены проема. Справа были какие-то царапины. Мелкие и частые. Вот только они явно нанесены человеческой рукой. Уж больно ровные царапины. Идут параллельно. Ровно горизонтально. И что это?
– Постойте… – Казалось, за разговором дознаватель окончательно расслабился, растерял облик сурового Стража. Он так увлекся приключением, что стал сам искать возможные разгадки. – Вот эти царапины на стене… Почему-то вспоминается детство. Мне исполнилось пять лет. Отец подарил мне первую шпагу… Она была такой длинной и тяжелой! Он тогда сказал, что я быстро до нее дорасту. Отец подвел меня к косяку двери в гостиной и замерил мне рост. Вот! Там с каждым годом появлялись такие же отметки. Ровные и горизонтальные!
– Все верно, – кивнула Ева доброжелательно. – Мама… пока была жива, так же отмечала мой рост… А та ступенька…
– Это весы! – догадался Дан.
– Именно так. – И тут она перестала улыбаться. – В этом основной неприятный момент. Я остановилась в той крипте и долго изучала все имеющиеся у меня бумаги. Это странные записи… Расходы монастыря, закупки и… списки выбывших. Знаете, что странно. Очень часто встречалось упоминание, что настоятелем взят в ученики отрок десяти лет… И спустя пять-шесть лет упоминалось о его смерти. А вот следующего ученика брали в день смерти предыдущего. Это всегда, естественно, были мальчики. И так же всегда – сироты. Понимаете?
Дознаватель растерял свой радужный настрой. Он легко сопоставил факты.
– Они убивали детей? – все-таки уточнил он, хмурясь.
– Юношей, – грустно подтвердила Ева. – Эти метки и весы были для каждого нового ученика. Как я понимаю, этого мальчика держали при настоятеле на случай, если монастырь постигнет беда. Отрок тогда должен был бы вынести святыню тайным ходом. Как только он становился выше метра шестидесяти семи и тяжелее семидесяти килограмм… его умерщвляли. Оставить мальчика в живых и просто сделать послушником было нельзя. Он знал тайну. А потому…
Они помолчали, каждый по-своему сочувствуя погибшим детям.
– Дальше была лестница, – сухо и чуть устало продолжала Ева. – Простой шифр. Псалом. На латыни. Вообще псалмов много, но почему-то все любят именно этот. «И пойду я дорогой смертной тени, да не убоюсь, ибо ты со мной». Конечно, надо было ступать лишь на те фрагменты ступеней, где было вырезано распятие. Но… Мой детект предупреждал об опасности. К тому же после весов я боялась рисковать. Мой рост всего метр и шестьдесят пять сантиметров, вес – шестьдесят пять. Я просто левитировала вниз. А там… Просто небольшой пятачок. Просто стена и три фигуры в рясах возле нее. Каждая фигура вытянула к стене иссохшую левую руку. Каждая скрывала некий знак. Следующая подсказка указывала на имя Божие. Но вы же понимаете, Дан, один и тот же ответ здесь не подойдет. В каком имени четыре буквы?
– Их может быть множество, – пожал он плечами. – Вот тетраграмматон, как я помню, имеет около 52 вариантов расшифровки…
Ева рассмеялась.
– Вы уже назвали ответ, – указала она ему. – Тетраграмматон. Это из четырех букв… Это и есть ответ. Я просто выбрала нужный вариант из предложенных мне двадцати двух букв древнееврейского алфавита. Открылся лаз… Как будто специально для меня. Он же и закрылся за моей спиной. – Ева тяжело вздохнула. – Обратно дверь не открывалась. Конечно, можно было ее просто взорвать. Но те фигуры… Это были монахи, Дан. Мертвые, но… Любая попытка выйти, и… Они бы ожили. Все трое. И те, кто ждал меня внутри…
Она оказалась в совершенно круглом помещении. Здесь не было украшений, символов на стенах, только голый камень и шесть фигур монахов все в тех же черных рясах. Еще шесть не-мертвых. Одно неверное движение, любая ошибка, и… они бы бросились на искательницу приключений. А в середине комнаты стояла небольшая кафедра. На ней в каменном ларце лежал старый ржавый гвоздь.
– Я знала, что это подделка, – рассказывала Ева. – Но очень качественная. Гвоздь датировался тем же периодом. Сыродутный метод изготовления. Мало примесей, значительно меньше коррозии. И он ломкий. Потому тот конец, который вбивали в крест, был согнут. Но это не была реликвия, – она немного помолчала. – Я знала, что могут быть и механические ловушки. Какой-нибудь шип с ядом, уходящая вниз, в пропасть, плита… Я подготовила гвоздь того же веса. Замена прошла удачно. Но… на крышке ларца стояло скромное предупреждение: «Не создавай себе кумира». И я знала, о чем это. Конечно, настоящая святыня пряталась как раз в этой крышке. Просто надо было найти кнопку и открыть тайное отделение. И потом оставалось только уйти из этого проклятого места…
Тогда Ева не стала торопиться вынимать древние удила из тайника. Стоило ей изъять святыню, и мертвые оживут, кинутся на нее. Та стена, через которую женщина проникла внутрь, прочно встала на место. Даже если она взорвет ее, там тоже ожидают стражи тайника. Портал отсюда не выстроишь. Это требует времени, к тому же комната защищена магией. Так что прежде чем забрать то, за чем пришла искательница приключений, нужно было понять, как выбраться.
Ева оглядела комнату более внимательно. Почему фигур шесть? Они не указывают на стороны света, они просто стоят на равном расстоянии друг от друга. Может ли быть второй выход где-то между ними? Женщина прошлась по кругу. На голом камне стены не было ни одного знака. Так… А вот на кафедре, в середине комнаты, символов хватало. На каждой грани были разные знаки. С юга – молитва на латыни. Естественно, Pater Noster. С севера красовалось распятие. С восточной стороны было изображение коленопреклонённого монаха. А вот с запада…
– Это была самая хитроумная ловушка. – Было видно, что женщина сильно устала, улыбка у нее получилась бледной. – Шесть фигур. Шестиугольник.
– Звезда Давида? – неуверенно предположил дознаватель.
– Верно. – Она кивнула. – Это два треугольника. И еще один был на кафедре. Абракадабра. Слово, написанное на древнееврейском, в каждой строке отнимается буква. И это один из сильнейших защитных символов! Оставалось лишь сдвинуть кафедру с западной стороны. Я схватила удила, кинула в сумку и прыгнула в люк.
Еве не слишком хотелось описывать эту часть ее приключения. Прямо из люка она попала в некую люльку, которая с бешеной скоростью тут же понеслась куда-то в полной темноте. Евин желудок с трудом пережил эти перегрузки. Она еще старалась сосредоточиться на своем детекте, чтобы не прозевать какую-нибудь опасность. И на самом деле ей крупно повезло, что она не погибла.
– Знаете, Дан, – к этому моменту в своем рассказе искательница приключений закончила ужин, удобно устроилась в мягком кресле с ногами и позволила стюардессе закрыть себя пушистым пледом, – вот есть дар, есть знания. Но этого мало. Нужно чутье, интуиция. Если бы не это… мы бы с вами сейчас не разговаривали. Помните, я описывала вам, что было изображено на каждой из сторон кафедры?
Дознаватель кивнул.
– Коленопреклоненный монах, – продолжила она. – Остальное – символы, тексты. К чему это? Так вот, сама я в тот момент не придала этой картинке значения. Но когда не-мертвые двинулись ко мне, когда надо было прыгать в люк… Мое сознание само запомнило подсказку. Если бы я села в той люльке, подобрав колени… я была бы мертва. На бешеной скорости это транспортное средство вынесло меня по тоннелю к реке и резко перевернулось, ударившись о камень в конце пути. От такого удара голова сидящего должна была бы резко откинуться назад. Повреждение шеи, удар затылком о край люльки, потеря сознания. Когда человек попал бы в воду, он просто утонул бы. Я стояла на коленях, наклонившись вперед. И это меня спасло. Хотя ночное купание все-таки не доставило мне удовольствия.
– Зато вас явно порадовало, что вы выполнили свой грандиозный план, – чуть иронично отозвался Дан. – Спасли подругу, обманули преступника. И впутали во все это меня.
– Да. – Она почти спала. – Теперь вы сможете арестовать его за вымогательство и мошенничество, когда он придет к Магнусу. Марси будет жить, Хранитель не изменит долгу, а Тайная Стража Москвы заточит Георга в Подземелья. А я…
– А вы просто поспите, Ева. – Дан встал и поправил сползающий плед, укутав ей плечи.
– Спасибо, – сонно поблагодарила искательница приключений. – Рада была новой встрече…
Даниил с удивлением понял, что его собеседница заснула мгновенно. И теперь он просто сидел, смотрел на спящую женщину и думал, насколько он сам счастлив этой новой встрече. Тогда, пять лет назад, на свадьбе своего начальника и друга Михаила Куракина, Главы Тайной Стражи Москвы, Ева произвела на него сильное впечатление. В свои девяносто три, а это по меркам Волшебного мира детский возраст, эта женщина уже была живой легендой. Это при том, что удивить мир Избранных хоть чем-то трудно.
Существа, наделенные магией и особыми способностями, всегда жили бок о бок с простыми смертными. Так что Волшебный мир – это не параллельная Вселенная, а цивилизация в цивилизации. Мало того, все эти уникальные создания когда-то были людьми. Представитель любой касты Волшебного мира всегда рождался человеком. И лишь в возрасте семи-восьми лет наступала трансформация, когда «вторая» природа брала свое. Дети резко и неожиданно заболевали, недели две сражались с дикими болями неизвестного происхождения. Так проходила инициация. А потом, по выздоровлении, Волшебный мир получал нового обитателя.
Представителям каст магов и ведьм везло больше. Болезнь была не столь уж жуткой. Она сопровождалась головными болями, ознобом, высокой температурой, а заодно – всплесками неконтролируемой силы, перемещением предметов, левитацией и прочими феноменальными способностями. А вот детям из каст вервольфов и вампиров везло меньше. Постоянные обращения или резкие всплески голода могли довести до безумия или даже закончиться смертью ребенка. Потому эти две касты были не так многочисленны. Зато вампиры и оборотни жили намного дольше магов, на целые тысячелетия. Хотя и для первых двух каст среднестатистическое продолжение жизни растягивалось лет на пятьсот.
Дети с магическими способностями могли появиться как в самой обычной семье смертных, так и в результате смешанных браков. Существовали и целые династии исключительно магического происхождения. Удивительно то, что от брака мага с человеком мог родиться, например, оборотень. Или ведьма могла произвести на свет вампира. Будущее ребенка определялось только в период инициации, каким-то неведомым образом организм выбирал себе способности самостоятельно.
Даниил был магом и принадлежал как раз к одной из древнейших династий Волшебного мира. Хотя и в мире людей Нарышкины были знаменитым родом, представители которого жили и трудились на благо России. Не говоря уже о том, что когда-то одна из представительниц фамилии стала матерью первого из Романовых, будущего императора. Ее дочь, сестра Петра Первого, являлась первой в роду обитательницей Волшебного мира нашей страны. Дед Даниила так же самоотверженно трудился для улучшения жизни представителей Волшебного мира. Это при том, что Василий не принадлежал к Высшим. Так назвали существ с каким-то ярко выраженным, мощным даром, у кого и магической энергии было больше. Василий Нарышкин был просто магом, но… мечтателем. Он добился порядка в собственной касте, учреждения гильдии магов и создания Высшего магического совета, контролирующего дела касты. Вслед за этим и другие обитатели их мира начали структурировать свои кастовые отношения. Вампиры и оборотни разделились по кланам, которые также управлялись советами. Ведьмы создали Армады, или ковены. Следующим шагом стало создание некоего Волшебного правительства, где урегулировались межкастовые отношения. И основой всего этого было упорство деда Даниила Нарышкина.
Отец Дана был первым Высшим в роду, но не магом, а вампиром. Он входил в Совет кланов и был правой рукой Главы Тайной Стражи, внутренней полиции Волшебного мира. По стопам отца пошел и сам Даниил. С его редким даром хамелеона он к ста двадцати пяти годам уже стал старшим дознавателем. И другом нынешнего Главы Стражи. Михаил Куракин был Главой всей Стражи России, но чаще его называли Стражем Москвы.
Вспомнив о своем начальнике и друге, Дан опять посмотрел на спящую Еву. Да, эта молодая женщина приходилась Главе кузиной. И в полной мере обладала семейной чертой характера рода Куракиных – склонностью к риску и безрассудной смелостью. И она, как и ее кузен, очень серьезно относилась к понятию «честь». Даниил вспомнил, как пять лет назад, на свадьбе Михаила, Ева очаровала всех, не только преподнеся кузену и его жене подарок – бесценный артефакт, – так еще и поведала прекрасную историю. Ева умела рассказывать. Ее истории были похожи на древние легенды или сказки, и пока она говорила, каждый слушатель полностью окунался в историю, будто бы наяву видел события давних лет.
А еще Ева была дружелюбна. Что так редко можно было встретить в их кругу. Как только эта молодая женщина появилась тогда на свадьбе, к ней тут же поспешили с разных сторон представители всех четырех каст. И вот они уже смеются вместе, говорят, искренне веселятся, забыв все недомолвки и противоречия, всегда сопровождающие кастовые дела. Даниил знал от Михаила, что Ева так же легко общается и со смертными. Ее открытость и искренность привлекали всех. Потому что в Волшебном мире это было необычно. Тут каждый был уникален, каждый был сам за себя или в крайнем случае жил в пределах своего клана или гильдии. Были и те, кто вообще отрицал мир смертных. Ева… Она просто жила и радовалась жизни. А это заразительно и притягательно для тех, кто так не умел или не мог.
В тот вечер пять лет назад Даниил осмелился лишь раз пригласить ее на танец, вырвав из толпы друзей и знакомых. Она ему понравилась. И… тогда ему показалось, что она тоже испытывает к нему симпатию, но… на дальнейшее ему не хватило смелости, о чем Дан часто сожалел. Вторая встреча стала подарком. Вот только и теперь дознаватель не знал, как, не показавшись навязчивым, продолжить знакомство.
1 сентября. Москва, Магическая Академия
Когда две недели назад Ева вернулась с раскопок в Финляндии, ее ждало письмо от ректора Магической Академии Свинельда Варяга. Этот уважаемый всеми вервольф управлял учебным заведением уже более тысячи лет. И то, что он писал ей, еще совсем юной представительнице Гильдии артефакторов, привело Еву в волнение. Когда же в письме оказалось приглашение занять должность профессора по курсу истории артефактов, восторгу молодой женщины не было предела. Она тут же согласилась. И вот сегодня она должна была читать свою первую лекцию.
Ева безумно волновалась. Ее Гильдия была самой малочисленной. А Высших магов в ней было всего трое. Обычно артефакторы становились сотрудниками Музея при Академии или уезжали в бесконечные экспедиции. Некоторые работали над производством артефактов в лабораториях вместе с магами-клириками или с представителями ковенов. Так что Ева думала, что на ее лекцию соберется от силы десять студентов. А оказалось, ее ждет целый Атриум – самый большой зал в Академии.
По правилам учебного заведения, студенты были вправе самостоятельно выбирать для себя список изучаемых дисциплин. И вот более сотни Избранных выбрало ее!
Она тщательно подготовила свою речь, облачилась в простое льняное белое платье, забрала волосы в высокую строгую прическу. Ева вообще практически никогда не носила украшений, хотя все обитатели Волшебного мира имели склонность к оберегам и талисманам. Сегодня новый профессор позволила себе надеть лишь браслет Скифа и небольшой незаметный кулон, придающий храбрость в правом деле, переданный ей когда-то в наследство от отца.
Она решительно вошла в зал, окинула взглядом переполненный амфитеатр и широко улыбнулась.
– Аве всем! – начала она и подняла руку в древнем римском приветствии гладиаторов.
Зал взорвался смехом, послышались аплодисменты.
– Сегодня ваш первый день учебы в этом году, – продолжала она, когда студенты успокоились. – Наверняка многие мои коллеги сегодня не слишком будут утруждать вас знаниями. Но не я. История артефактов так же длинна и извилиста, как вся история нашей цивилизации. Да и не только Волшебного мира, но и мира людей. Потому у нас мало времени, и начнем сразу с главного. Сегодня я хочу, чтобы мы с вами ответили на вопрос: а что есть артефакт?
Ева окинула аудиторию взглядом. Если в первые минуты зал казался ей одним расплывчатым пятном, то теперь молодой преподаватель различала лица студентов. Вот на первом ряду милая девушка. Светлые волосы забраны в аккуратный «хвост», на носу элегантные очки в тонкой оправе. Девушка делает какие-то пометки в блокноте. А справа парочка веселых оборотней, как всегда с непослушными густыми гривами волос. Одеты они в почти одинаковые футболки, на руках веревочные браслеты с гербом клана на медных бляшках. У двери серьезный юноша в костюмчике. А там, на галерке… Молодой человек в кожаной куртке с металлическими шипами по воротнику, из-под которой видна простая белая футболка. Черные длинные волосы забраны на затылке. Он внимательно следил за Евой темно-карими глазами…
– Так что же такое артефакт? – еще раз спросила она у зала.
– Предмет, наделенный магической силой, – предположила веснушчатая студентка с копной рыжих кудряшек.
– А чем тогда артефакт отличается от обычного оберега? – тут же лукаво переспросила Ева.
– Ну, – чуть робко отозвался тот самый парнишка в костюме. – Это оберег, который сделал кто-то из Избранных. В древности.
– То есть, – решила уточнить преподаватель, – очень древний оберег?
– Вроде того, – отозвался еще один веселый студент с центра зала.
– Хорошо, – обманчиво покладисто согласилась Ева. – Давайте себе представим Мерлина.
В зале послышались ироничные смешки. Молодая женщина сдержала улыбку. Именно такой реакции она и добивалась.
– Так вот, Мерлин, – продолжила она, – создает некую шляпу для перемещений в пространстве. Или это его шляпа, в которой он часто перемещался. Это артефакт?
Теперь зал не спешил с ответами.
– А почему нет? – поинтересовался с вызовом один из оборотней.
– Потому что Мерлин перемещался и без шляпы, – предложила свой вариант Ева. – Или… у него было серийное производство таких шляп…
В зале засмеялись.
– Даже самый древний оберег не может быть артефактом, – продолжала она рассказывать. – Потому что в оберег вкладывается лишь готовая формула на удачу, здоровье, любовь и прочее. Кончилось действие формулы, и… нет оберега. Мы же с вами подзаряжаем свои талисманы?
Несколько студентов серьезно кивнули.
– Что еще можно было бы попробовать назвать артефактом? – вновь спросила Ева.
– Меч Артура! – выкрикнул кто-то задорно.
– Маску Тутанхамона!
– Бриллиант «Орлов»!
– Стоп! – скомандовала Ева. – Теперь вы уже ближе к истине. В первом варианте есть легенда. Во втором реальный исторический факт. В третьем… природная сила. Остается прибавить еще один ингредиент, и мы сможем получить артефакт! Кто рискнет?
На этот раз зал молчал. Но напряжение и некий азарт просто висели в воздухе.
– Попробую немного подсказать, – решила Ева. – Когда Роберт Кольдевей проводил раскопки царского дворца в Вавилоне, в центральной зале стены были выложены из кирпичей с личным клеймом Навуходоносора. Так вот, археологам здорово мешали работать туристы, приезжающие взглянуть на легендарный дворец. Все эти люди хотели видеть, где таинственный перст вывел те самые страшные слова в ночь торжественного пира Валтасара. Знаете эту историю?
– Это из Библии! – донеслось с галерки. Там, рядом с парнем в кожаной куртке, сидела парочка в толстовках и солнцезащитных очках – вампиры.
– Все верно, – благожелательно подтвердила Ева. – По легенде, Валтасар праздновал с тысячью своих вельмож, когда на стене появились слова: «Мене, мене, текел, упарсин». Считано, считано, взвешено, разделено. В ту же ночь царь погиб. И люди шли увидеть тень той легенды. Кольдевей раздавал им кирпичи с личной печатью совершенно другого исторического персонажа, но они верили, что получили бесценные артефакты, упомянутые в самой Библии. Представим, что тогда археолог раздал 100 кирпичей. Через несколько лет потомки восьмидесяти тех туристов уже знали, что это не часть легенды. А вот 20 семей пронесли веру до наших дней. Скажите, являются ли эти кирпичи теперь артефактами?
Зал задумался. Наконец девушка с первого ряда неуверенно кивнула.
– Конечно, являются, – подтвердила ее догадку преподаватель. – Эти кирпичи получили тот самый очень важный ингредиент. Веру!
Зал возмутился.
– Но эти кирпичи не имеют исторической ценности!
– Это же подделка!
– А где магия?
– Давайте сравнивать с вашими прежними примерами, – предложила им Ева. – Этот кирпич материален. Как и алмаз «Орлов». Это раз. Он имеет историю, как и маска Тутанхамона. Навуходоносор тоже был не последним человеком. Это два. Кольдевей снабдил кирпич легендой, привязал к культу. Есть легенда и о мече Артура. Это три. И самое главное, у хранителей этой вещи есть вера в чудодейственность этого артефакта. Это – самое главное, четвертое условие.
Некоторое время аудитория молчала.
– Но… – засомневался вдруг юноша в костюме. – Это же просто камень…
– И что? – усмехнулась Ева. – Возможно, вы слышали легенду о мече в камне? Это не про Артура. Когда-то скифы поклонялись своему богу войны. Они не строили храмов. Они просто втыкали оружие в землю и молились. Однажды очень сильный воин под влиянием своей фанатичной веры вогнал меч в камень. Бог, видя силу его веры, снизошел в этот алтарь. Кусок того камня хранится в сокровищнице Равновесия. И поверьте, это просто грубый кусок базальта. Артефакт не обязательно должен иметь, скажем так, ювелирную ценность. Тем более что эта ценность веками меняется.
– Но до того камня дотронулся Бог! – возразили с галерки.
– Верно. – Преподаватель явно выглядела довольной. – Так мы с вами можем составить классификацию артефактов. Есть вещи, которых касалось божество. К ним чаще всего относятся святыни. Например, – она не удержалась от лукавой улыбки, – гвозди с Креста, которыми был распят Христос. Вторая категория – магические артефакты. Тут все понятно. Это вещи, созданные великими Высшими. Третья категория – сильнейшие обереги. Вот к ним относим наши кирпичи. Вера в их силу вела целые поколения, даруя семьям благополучие. Отдельно можем выделить манускрипты и книги, рассматриваемые как артефакт. Книга Мертвых, свитки библиотеки Ивана Грозного и прочее. И есть еще одна, самая интересная категория – артефакты, созданные силой чувств или страстей. Проклятые алмазы, подарки царей, подарки любви.
Ева видела, что аудитория озадачена.
– Что ж, – она опять улыбнулась, – еще одна история. Пять лет назад мой любимый кузен, Глава Стражи, наконец-то женился. Их история любви с будущей женой была очень романтична. И по этому случаю я привезла им в подарок артефакты. Конечно, это было нечто, связанное с историей настоящей любви. Вы знакомы с такими историями?
И вновь аудитория задумалась.
– Ромео и Джульетта? – неуверенно спросила девушка из центра зала, встряхнув гривой черных длинных волос.
– И что это могло бы быть? – Ева не удержалась от иронии. – Пузырек из-под яда и кинжал? Это не настоящая история. А только литературный сюжет.
– Тогда Артур и Гвиневера, – более уверено выдал второй из молодых оборотней, сидящих справа.
– Насколько я помню эту легенду, – преподаватель прогуливалась вдоль кафедры, – фея Моргана подарила своему брату на свадьбу кольца. В целом почти как я. Вот только… Там была одна оговорка. Моргана сказала, что от целостности брака, скрепленного кольцами, будет зависеть и целостность государства Артура. И, как мы все знаем, Гвиневера изменила мужу, а Камелот чуть не пал. Вам не кажется, что такой подарок моему кузену был бы опасен не только для его семьи, но и для Волшебного мира в целом? Я люблю брата и хорошо отношусь к его жене. Не самый хороший вариант. Еще истории?
Зал молчал.
– Ладно, – сдалась Ева. – Это история короля Англии Генриха Третьего и его жены Элеоноры Прованской. Он любил ее так, что положил страну к ногам жены. Она в ответ подарила ему великое прошлое. Как раз ту самую легенду. Именно с ее легкой руки короли Англии якобы вели свою родословную как раз от Артура. Это пример одного из самых счастливых браков по любви. И, да, я принесла кузену и его жене кольца короля и королевы. Артефакт верности.
Было видно, что эта история произвела на студентов сильное впечатление. Несколько девушек мечтательно вздохнули, парни немного смутились.
– И кстати, это были довольно простые кольца из серебра, – весело дополнила Ева. – Теперь мы с вами перейдем к темам наших следующих лекций. Мы начнем изучать артефакты, естественно, с начала цивилизации. С истории Междуречья и Египта. Заодно понемногу будем учиться определять, как отличить подделки от реальных артефактов, зная верный состав камня или металла, из которого делали вещи в те времена. Поверьте, вы будете здорово удивлены. А на сегодня достаточно. И спасибо вам всем за внимание к моей лекции.
Студенты стали подниматься с мест, и по залу пронеслись аплодисменты. Ева чуть шутливо раскланялась, стараясь скрыть, как ей приятна такая реакция ее учеников. Она была счастлива и смущена.
Зал понемногу опустел. И только на последнем ряду все еще сидел тот странный молодой человек в кожаной куртке.
– Рада снова вас видеть, Даниил, – послав ему веселую улыбку, произнесла Ева. – Сегодня у вас необычный облик.
– И мой маскарад опять оказался лишним, – заметил дознаватель, поднявшись с места и шагая по проходу ближе к ней. – Но я не смог удержаться от искушения побывать на вашей лекции. И я искренне впечатлен.
– Спасибо. – Она почувствовала, что смущается и щеки ее розовеют. – Это честь для меня.
– Это честь для меня прежде всего. Как и для многих присутствовавших сегодня здесь. – Дан чуть поклонился. – Студенты вами явно очарованы. А я… У меня ведь есть дело к вам, Ева. И даже еще не изложив его, я уже получил помощь, просто выслушав ваш рассказ.
– Дело? – молодая женщина удивилась.
– Видите ли, – дознаватель стал серьезен, – я лично и мой начальник, ваш любимый кузен… Мы оба просим вас помочь нам в одном расследовании. Не могли бы вы на время стать консультантом Стражи Москвы?
– Вы серьезно? – Таких новостей Ева не ожидала.
– Более чем. – Дан явно не знал, как правильно себя вести в такой ситуации. – Кузен ваш, правда, уже подписал некий указ о вашем назначении… И сумму гонорара за помощь.
– Гонорара? – к удивлению дознавателя, молодая женщина явно разозлилась. – Даниил! Вы видели, какую сумму я получила за последний заказ? Неужели вы думаете, что я нуждаюсь в деньгах! Если Михаилу, да и вам, нужна помощь, можно просто сказать!
– Он не хотел вас обижать, – совсем смутился Дан. – Это… указ должен помочь. Чтобы вы могли присутствовать в местах, где ведется расследование. Вы же знаете, пропуск может быть ограничен. А гонорар… Михаил рассудил, что любая работа должна быть оплачена. Ведь помощь нам может отвлечь вас от ваших дел и… заказов.
– Ну, спорить с кузеном бессмысленно, – подумав, сказала она уже спокойно. – Так что… будем считать, что я согласна на вашу вакансию. А на зарплату куплю себе булавки. Хотелось бы только знать, чем я могу помочь.
– Я готов рассказать, – поспешил воспользоваться ее согласием дознаватель. – Только можно не здесь? Все-таки расследование…
– Тогда пригласите меня на поздний завтрак, – решила Ева. – Кажется, я проголодалась.
Они устроились в кафе недалеко от площади Маяковского. Ева с искренним удовольствием смотрела на горячие блинчики на своей тарелке, вдыхала аромат клубничного варенья и кофе.
– У вас по-настоящему счастливый вид, – заметил Даниил. Он вернулся в свой обычный облик, что явно понравилось его спутнице. – И вообще, у нас с вами складываются какие-то странные, гастрономические, отношения.
– Это честные отношения, – отозвалась она, приступая к еде. – С вас еда, с меня истории. И кстати, мне очень хочется узнать, о чем я буду рассказывать вам сегодня.
– Когда я стану очень старым, – Даниил сегодня тоже пребывал в отличном настроении и не спешил переходить к делам, – я напишу книгу. Назову банально. Тысяча и одно блюдо. И там будут все ваши истории.
– К тому времени я стану… безразмерной, – подумав, решила Ева. – Тысяча – это все-таки слишком много. Так что там за дело?
– Сначала хотел бы сообщить вам отличные новости. – Дознаватель не спешил. – Хотя вы наверняка уже в курсе таковых. Но все же: Георг схвачен при попытке шантажа Хранителя Равновесия Магнуса.
– Я так и поняла. – Девушка кивнула, чуть улыбнулась. – Мне сегодня пришло послание от Скифа с просьбой посетить его жилище, приглашение на семейный обед.
– Вот и отлично. Это было благородное дело. А вот новое… – Дан немного замялся. – Вы слышали что-нибудь о кольцах Пушкина?
Ева перестала жевать, и все радостное настроение тут же улетучилось.
– Даниил, – тон у нее был сухим и явно недовольным, – вы взрослый и умный человек. Кольца Пушкина – это просто дурная шутка!
– Почему? – Дознаватель остался невозмутим.
– Как это почему? – Искательница приключений отложила приборы и взмахнула руками. – Это же даже не миф! Это… газетная утка!
– Только за эту утку убивают, – сообщил ей Дан.
– Что?! – Ева была потрясена. – Вы уверены? Чтобы из-за этого… О Боже!
Она явно старалась взять себя в руки и как-то поверить в происходящее.
– Даниил, – чуть собравшись, вновь начала она. – Я понимаю, вы расследуете убийство, но… тут какое-то недоразумение. Никто в здравом уме и твердой памяти не будет убивать из-за якобы магических колец Пушкина! В конце концов, они таковыми не являлись!
– Во-первых, – он заставил себя чуть улыбнуться, – прошу вас называть меня Дан. Во-вторых, ни я, ни кто-либо другой не может быть уверен, что убийца находится в здравом уме и твердой памяти. И в-третьих, вы забываете, дорогая, артефакт должен обладать одним важным ингредиентом. В его чудодейственную силу должны верить.
– Думаете, поймали, да? – почти по-детски обиделась она. – Артефакт должен обладать данным ингредиентом. Но только тогда, когда эта сила есть на самом деле. В кольцах Пушкина этого нет. Вернее, сейчас стало модно считать, что семь его колец должны принести владельцу бессмертие и сделать его королем мира. Вот только… Никто, вообще, не забыл, что поэт погиб на дуэли?
– И все же кому-то эти кольца нужны, – со вздохом напомнил дознаватель. – Можете как-то рассказать мне об этих кольцах подробнее?
– Хорошо, – согласилась Ева. – Считается, у Александра Сергеевича было семь колец. Каждое из них он рассматривал в качестве некоего оберега. Собрав их вместе, можно было бы получить якобы бессмертие. Ему самому это не удалось. Теперь давайте рассмотрим эти кольца. Во-первых, поэт никогда не обладал всеми семью вместе. Или не носил их одновременно. Первое его кольцо – это небольшой перстень с сердоликом. Он был сделан для Пушкина его друзьями, которые входили в полумасонское общество «Зеленая лампа».
– Декабристы? – чуть хмурясь, переспросил Дан.
– Некоторые из членов клуба потом стали декабристами, – уточнила Ева. – Но «Зеленая лампа» – это скорее кружок по интересам. Творчество, мистика и немного знаний. Вы же знаете, многие смертные, сталкиваясь с каким-то проявлением нашего мира, начинают увлекаться всем необычным. К тому же в те времена в декабристском движении участвовали несколько десятков Избранных и даже кое-кто из Высших. Но вернемся к Пушкину. На этом кольце был вырезан треножник Пифийского оракула. Якобы это кольцо усиливало дар провидения.
– Это может быть правдой? – тут же поинтересовался Даниил.
– Возможно, – пожала плечами искательница приключений. – Все-таки в состав «Зеленой лампы» входили и Избранные. И в том кружке баловались разными вещами. Кольцо могло иметь силу. Но не для поэта.
– Зато оно подошло бы кому-то из магов или ведьм, – заметил дознаватель. – Не из Высших. Если дар уже есть, почему себе не помочь?
– В целом, да, – подумав, согласилась Ева. – Особенно, если верить в силу кольца.
– Что стало с этим кольцом? – тут же спросил он.
– Не знаю, – искренне ответила ему артефактор. – Понятно, что после 1825 года Пушкин это кольцо не носил. По идее оно должно было остаться в семье.
– Придется это проверить, – тяжело вздохнул Дан и записал напоминание себе в смартфон. – Что дальше?
– Обручальное кольцо, – продолжила рассказ Ева. – 1831 год. Известно, что во время церемонии кольцо упало на пол. Это считается плохой приметой. А потому Пушкин почти не носил его. И никакой легенды нет. Кольцо похоронено вместе с поэтом.
– Уже проще, – усмехнулся Дан.
– Следующее кольцо вообще мифическое, – продолжила рассказ искательница приключений. – В 1827 году якобы его подарила поэту Анна Керн. Проблема в том, что об этом кольце вообще ничего не известно. Якобы она прислала его Пушкину в знак благодарности за посвященные ей стихи. А он в ответ отправил ей кольцо с тремя бриллиантами.
– Ого! – искренне удивился дознаватель. – Я слышал, Пушкин был довольно бедным человеком… Откуда бриллианты?
– Не было их, – отмахнулась Ева. – Да, мода на алмазы приходит в Россию в начале девятнадцатого века. Но уже тогда это было слишком дорогое удовольствие. Семья Пушкиных была очень бедна. Съемные квартиры в нищем квартале, постоянные долги. Он нормально жил, по-моему, только в ссылках. Тут на бриллианты денег нет. К тому же у Пушкина не было вообще никаких причин посылать Керн подарки. Не было романа, не было и посвящений. Знаменитое «Я помню чудное мгновенье» – это не к ней. Керн должна была передать стихи одной из кузин Вульфов, но… Это уже позднее выдуманные истории, возникшие вокруг личности поэта. Думаю, кольца, якобы подаренного Пушкину Анной Керн, не существовало.
– Одного кольца не было, другое он не носил, третье прятал, – перечислил Дан. – Сомнительные артефакты бессмертия.
– Более чем, – согласилась Ева. – Пойдем дальше. У Пушкина было еще одно кольцо с сердоликом. Он всегда выбирал для себя этот камень. На золотом перстне вырезаны на камне амуры в ладье. Сам поэт считал, что перстень помогает в любви.
– Вот это уже хоть на что-то похоже, – обрадовался дознаватель. – Наш поэт был влюбчив, если не выразиться более цинично. Что-то же женщины в нем находили. Любовный амулет – это уже по нашей части.
– Только в 1820 году Пушкин отдал этот самый амулет как приз в шуточной лотерее, – не скрывая иронии, возразила Ева. – И выиграла его девица Раевская. Что же… В любви ей повезло. Она стала княгиней Волконской. И спустя пять лет после той лотереи уезжает вслед за мужем в ссылку в Сибирь.
– Сомнительное романтическое счастье, – помрачнел Дан.
– Отчего же, – искательница приключений пожала плечами. – Кольцо любви выполнило свое дело. Она была верной женой, да и муж любил ее до самой смерти. Кстати, это кольцо потомки ссыльного князя передали в фонд Пушкинского Дома в 1915 году. Хоть одно из колец Пушкина сохранилось до наших дней. Это второе кольцо из сердолика. Было и третье. Это самая интересная, но в то же время и анекдотичная история.
– В целом картина выглядит уже и так не слишком правдоподобной, – заметил дознаватель. – Вы, конечно, были правы, Ева. Ни о какой силе бессмертия семи колец поэта разговора быть не может. Но… дело это уже стоило одной смерти. Так что…
– Осталось еще три кольца, – напомнила его собеседница. – Амулет любви – это уже хоть что-то. Третий перстень с сердоликом тоже представляет интерес. Его подарила Пушкину Воронцова. С 1824 по 1827 год тянулся их тайный роман. Кстати, поэт был сослан в Михайловское именно за пылкие чувства к этой даме, она являлась женой его начальника.
– Скандальная история. – Дан поморщился. Он не переносил вот таких тем. Они не только казались дознавателю пошлыми, но и противоречили его чувству морали.
– Более чем скандальная. – По тону Евы было понятно, что она искренне разделяет его мнение на этот счет. – Кольца с сердоликом были парными. И ими влюбленные запечатывали письма друг к другу. Это, конечно, романтично, но… Такое чувство, что именно благодаря таким печатям переписка как бы выставлялась напоказ. Но не это важно. Кольцо Воронцовой Пушкин носил до самой своей смерти. Он считал его амулетом против предательства. На камне восьмиугольной формы были выгравированы виноградные лозы и некая надпись на иврите, которую Пушкин наивно считал каббалистическими знаками.
– Наивно считал? – переспросил Дан. – То есть на самом деле это не так?
– В том и состоит анекдотичность ситуации, – улыбнулась женщина. – Эта надпись гласит: «Симха, сын почетного Рабби Иосифа, да будет благословенна его память». Это погребально-поминальное кольцо. И кстати, у Воронцовой на ее перстне была похожая, но не идентичная надпись. В первой половине девятнадцатого века в Крыму и Одессе турки продавали множество таких колец. Это своего рода сувениры того времени. Вроде «глаза Фатимы» в браслетах сейчас. Опять же реального мистического предназначения у этого кольца не было. Его придумал и вложил в эту вещь сам поэт. Однако легенда прижилась.
– То есть? Это все-таки вещь с тем самым четвертым ингредиентом? – заинтересовался Дан.
– Вроде того, – подтвердила Ева. – По завещанию Пушкина кольцо было передано Жуковскому. Тот, в свою очередь, передал его Тургеневу. Далее кольцо должно было оказаться у Толстого, как у лучшего литератора своего времени. Но Полина Виардо после смерти Тургенева решила иначе. Кольцо было передано ею в музей Александровского лицея. Откуда в 1917 году оно было похищено.
– То есть есть шанс, что сейчас оно недоступно, – посчитал дознаватель. – Или?..
– Как знать, – поняв его намек, вновь пожала плечами Ева. – Там крайне странная была кража. Некий лицейский служащий, дядька, украл несколько вещей, принадлежавших поэту. Вернули все, кроме кольца. Люди живут недолго, Дан. А вот Избранные… Если предположить, что кто-то начал собирать кольца еще тогда, то… можно и задуматься на эту тему.
– А последние два кольца? – после некоторого раздумья спросил он.
– Было кольцо, которое должно уберечь хозяина от ран и смертельной опасности, – продолжала искательница приключений. – Самое дорогое. Серебро с бирюзой.
– Дорогое? – удивился дознаватель.
– По меркам того времени – да, – кивнула Ева. – Это мы с вами живем в золотой век. А посмотрите на наших более взрослых близких или коллег. Многие ли маги носят золотые украшения?
– Удивительно, – подумав, признал Дан. – Я как-то раньше и не задумывался об этом. Но вы правы, Ева. Маги предпочитают серебро. Но это может быть данью традиции. Все-таки лунный металл, всегда связанный с магией.
– В случае с Избранными это верно, – согласилась его собеседница. – Но дело еще и в простой привычке. Каким всегда был рубль?
– Серебряным? – уже зная, что ответ верен, переспросил Дан.
– Конечно. – Ева благожелательно улыбнулась. – До второй половины девятнадцатого века золото вообще было не в цене. Да и качество у этого металла, прямо скажем, было крайне низким. Знаете, что такое на самом деле легендарное червонное золото?
– Я даже боюсь спросить, оно же реально-то существовало? – засомневался дознаватель. – Или это тоже миф?
– Еще как существовало. – Этот вопрос Еву рассмешил. – Просто до чистого металла там ох как далеко! Золота пятьдесят процентов и столько же меди. Только во второй половине века появилось так называемое купеческое, или розовое, золото. Там меди всего 25 процентов.
– То есть остальные кольца Пушкина не только не имеют магических свойств, – подытожил Дан, – так еще и просто дешевка?
– В целом, да, – кивнула девушка. – Кроме двух последних. Итак, одно серебряное с бирюзой. Оберег от ран и смерти. В день дуэли, согласно… легенде, – тут она усмехнулась. – В день дуэли именно это кольцо Пушкин подарил своему секунданту Данзасу. А тот потерял кольцо спустя лет десять, уронив амулет в сугроб.
– Я уже вообще ничего не понимаю! – как-то по-детски возмутился Дан. – В этом мифе о кольцах бессмертия есть хоть одна логичная и не смехотворная история? Как можно отдать амулет от смерти секунданту в день дуэли?
– Непонятно, как, – улыбнулась Ева. – Могу предположить, что, возможно, Пушкин просто был должником Данзаса. И он вернул долг, подарив единственную более-менее ценную вещь. Или… это была наивная попытка защитить друга. Видите ли, секунданту на дуэли в те времена, согласно царскому указу, грозило повешенье. Такое наказание грозило и Данзасу. Однако вместо смерти он был приговорен всего к двум месяцам заключения в Петропавловской крепости.
– Ну, в каком-то смысле амулет сработал, – чуть усмехнулся дознаватель. – Даже жаль, что Данзас умудрился его потерять. Хотя для нашей истории потеря кольца в каком-то смысле плюс. Ну, и что с последним?
– Золотой перстень с изумрудом, – задорно принялась описывать украшение Ева. – И это не дешевка. Перстень имеет длинную настоящую историю и еще более длинную – легендарную.
– Похоже, напоследок вы оставили самое интересное. – Дан слушал с удовольствием и даже каким-то азартом. – Начнем с вопроса ценности. Оно было по-настоящему дорогим?
– Да, – подтвердила девушка. – Золото в нем наиболее чистое. А изумруд… Этот драгоценный камень всегда имел высокую стоимость. Первые месторождения изумрудов были в Колумбии. Удивительный цвет камня сразу повысил ему цену. Плюс к тому это самый хрупкий из драгоценных камней, а потому практически не поддается обработке и огранке. Трещины и шероховатости резко снижают цену. Но главное – цвет! Кстати, самыми яркими изумрудами являются наши, российские. Мариинские изумруды с уральского месторождения. А открыто оно было как раз в начале девятнадцатого века. Но перстень Пушкина древнее.
– И откуда у него этот перстень? – удивился дознаватель. – Поэт был нищим!
– Он – да, – подтвердила Ева. – Украшение ему подарил его дядя Василий Львович Пушкин перед отправкой племянника в ссылку в Бессарабию. Это была семейная реликвия. Перстень принадлежал дочери Бориса Годунова, до нее якобы Ивану Третьему. Позже кольцо было подарено Абраму Ганнибалу царем Петром Первым. Так реликвия осталась в семье Пушкиных. Это единственная дорогая вещь поэта, с которой он не расстался до самой смерти.
– А легенда о кольце? – напомнил Дан.
– Их несколько. – Теперь в тоне Евы звучала ирония. Все-таки она была серьезным ученым, не верила в сказки. – По одной версии в камень был вставлен изумруд из ожерелья Марии-Антуанетты. Камень с проклятием. Но это вряд ли. Вторая легенда еще более смехотворна: будто это камень из перстня царя Соломона. Это связано с тем, что изумруд всегда славился как камень мудрецов. Ну, и последняя легенда, что это – перстень Поликрата.
– Это же вроде бы некий тиран, – вспомнил дознаватель. – Из античных времен?
– Все верно, – кивнула рассказчица. – Он известен своей удивительной удачливостью, причиной которой как раз и было некое кольцо. Вот только оно обладало одной страшной тайной. Чем больше достижения владельца кольца, тем страшнее будет его конец. Поликрат пытался избавиться от перстня и выбросил его в море. Однако от проклятой вещи не так-то легко избавиться. В тот же день ему подали на ужин рыбу, внутри которой Поликрат с ужасом нашел свое кольцо. Проклятие свершилось, он умер страшной смертью. Но естественно, к Пушкину это не имеет никакого отношения.
– Но легенда интересная, – заметил Дан. – За таким кольцом следовало охотиться.
– Еще как! – согласилась Ева. – Кольцо якобы помогало в творчестве. Хотя, возможно, это и правда. Пушкин на смертном одре передал перстень Далю. Как раз после этого тот и составил свой знаменитый словарь. Сохранились письма лингвиста, где он подтверждает свою веру в силу кольца. После смерти Даля его дочь передала кольцо светлейшему князю Константину Константиновичу. И оно должно быть где-то в архивах РАН.
– Ага! – обрадовался дознаватель. – Все семь колец разобраны. Итак, что мы имеем на выходе? Обручальное похоронено вместе с поэтом, перстень от смертельных ран утерян, амулет от предательства украден. Еще одного вообще не существует. Остались кольца из «Зеленой лампы», амулет любви и перстень с изумрудом.
– Любовь, творчество и предвидение, – перечислила Ева значения перстней. – По-моему, даже если собрать все три, о бессмертии ничего не говорит.
– Если уж рассматривать картину в полном объеме, – добавил серьезно Дан, – еще амулет от предательства. Украденное кольцо Воронцовой. 1917 год был не так давно по меркам Волшебного мира.
– Тогда давайте подумаем, на что это будет похоже, если объединить эти кольца? – предложила девушка.
– Все-таки однозначно не бессмертие, – решил Дан. – Скорее успех?