© Владимир Атомный, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Выражаю глубокую признательность людям, что поддерживали меня на писательском пути. Особую же благодарность выражаю товарищу, коллеге и непосредственному редактору всего моего творчества – Яну Бергстрёму (Jan Bergström).
– Бой! – хлестнул приказ.
Я тут же бросился вперед, сконцентрировав внимание на брате. Зрением филина вижу его так, словно мы нос к носу. Подмечаю любую эмоцию на лице.
Биркир стоит, не шелохнется. Расстояние стремительно сокращается за счет усиления магией бега. Шаг, как прыжок. Раз! Раз! Раз! Коленом вперед.
– Ха! – крикнул я на выдохе.
Чертов лис! Чего он окаменел, как валун?
Биркир вздрогнул. По его телу прошла волна. Словно молнией прошибло.
Меня что-то схватило сверху и отбросило. Пролетел всю арену и с треском въехал в дощатую стенку. Боль, искры в глазах. Попытки откашляться. Грудь словно придавила гора.
Задыхаясь, я вызвал в памяти образ Иггдрасиля, потом Древа Рода и обратился к духам умерших. Шепот в ушах, лица дедов и пращуров перед глазами, поверх красных пятен и звезд.
Дыхание восстановилось, и я стал подниматься. После моей неудачной атаки брат привычно воздержался от добивания.
Оглядываюсь.
На родовой арене собралась вся семья и гостящие родственники. Все взгляды сосредоточены на нас. Тренирует отец, он же и приказы отдает, и судит.
Учебная арена, всего в тридцать шагов, хорошо подходит для отработки боевки. Вокруг потрескивает защитный барьер, созданный мамой. Среди отцовских жен она самая способная, еще и из боярского русского рода. Барьеры получаются крепкие, и зрителям ничего не грозит.
Я закусил губу, выступила кровь. Что же делать? Ставил всё на быструю атаку, а Биркир качнул эфиром и как щенка отбросил. Етуновский гад! Как же бесит эта его мощь!
– Ну! Чего встали?! – крикнул отец.
– Чтоб ты в Муспельхейме сгорел! – прошипел я.
– Что ты там бурчишь?! – не расслышал он.
– Й-я!!! – подпрыгнул я, словно рысь, вызвав дух животного в поддержку.
Приземлился сбоку от брата. Тут же уход влево. И вовремя – землю пропахал невидимый плуг. Я с ноги вхожу в атаку, добавляя магической силы, – легкий щит лопается и кончиком носка удается задеть голову. Биркир вышел из концентрации и, к моей радости, вынужден перейти на рукопашку.
Тут мы почти равны. Я комбинирую удары, вяжу работу верхних и нижних конечностей. Верчусь волчком. Брат хорош – успевает пару раз выпустить молот – сносящую с ног эфирную волну. Я к такому готов. С болью в связках ушел в слепую зону. Обманный в корпус, пару мерцаний, подсечка. Уклонение от локтя.
– Ох! – Пришелся по мне короткий удар ногой.
Пробую перехватить инициативу, но сверхбыстрый удар прилетает в челюсть, и я лишь на остатках сознания успеваю отскочить.
Дух секача, срочно!
Звон из головы пропал. Пру кабаном обратно! Нужно сменить на рысь, но не успеваю, и брат пробивает серию в корпус, с завершением в голову. Улетаю к стенке. Все плывет.
Это конец по идее, но меня взяла досада. В боях с Биркиром всегда так – он старше и способней. Уже вошел в младшем чине в отряд отца, а я плетусь в хвосте. Все только похлопывают по плечу, обещая, что скоро освою Северный Путь и стану полноценным воином. Намекают, что пора бы выбрать – либо русскую школу, либо родную. Не хочу выбирать!
На мой зов откликнулись элементали воздуха. Мощный порыв промчался по арене, затрещали доски и заголосили собаки вдалеке. Между мной и братом возник тугой вихрь. Обрел схожие с человеческими черты и тут же ринулся на Биркира.
Пошатываясь и по-рыбьи хватая воздух, я воздвиг себя на ноги. Злорадно смотрю, как с диким напором элементаль обрушивается на брата. Свистят воздушные плети, трещат искры и поднимается пыль. Отец что-то кричит.
Вот он спрыгнул с помоста и побежал к месту схватки. Ярл Кальмарского ленства, Свейского Королевства – Торбен Ярый, сильнейший среди свеев. Конечно, ему не составило труда разбить оковы из моей последней магической энергии, и воздух со звуком «Пуф-ф!» раздался в стороны. Упав на одно колено, на земле остался Биркир.
– Я тебе сколько раз говорил использовать только Северный Путь?! – угрожающе надвигаясь, зло выговорил отец.
– Какая разница, как ты победил?! – упрямо нагнул я голову.
– Большая! – рявкнул он. – Русы берут дурной силой, но ты только наполовину славянин. Должен выбирать! Такой объем эфира лучше использовать в искусстве Севера.
– Но мне трудно, отец!
– Потому и заставляю тебя, чтобы рос, а не как лодочка качался на волнах.
– Отец, – подошел хмурый и сосредоточенный Биркир, – Ингви – сильный боец. Почти Воин. Не гневись на него.
– Ох уж эта дурная кровь! – сплюнул ярл.
– Торбен! – это уже мама прибежала. – Прекрати!
На лице отца началась борьба, но вдруг пахнуло снегом, и он резко успокоился.
– Прости, Елизавета, – коснулся плеча он. – Так, всё! Закончили тренировку. Пойдемте трапезничать, вон уже Гретта идет.
Мы живем в длинном доме ярла. По сравнению с жилищами в деревне неподалеку – это очень вместительное строение. Каменное, в два этажа, с балконами по обе стороны, двускатной крышей, что упирается в подсобные постройки. Все украшено резными фигурами чудовищ и зверей. Морды драконов, троллей, великанов, дриад и морских дев. Медведи, рыси, волки и ястребы. Множество морских обитателей и узоров. Я вырос тут и каждый уголок чувствую, как свое тело. Это родовой дом, а Ринкабихольм – родная деревня, где прошло детство. Мы северные люди, и поэтому самая сила у нас только на родной земле. Пользоваться эфиром можно везде, но далеко от земель Туле тотемные духи могут даже не отозваться, мало того, что не прийти.
Способных чувствовать и управлять маной, магической энергией, называют гальдрамадрами и одаренными. Они ценятся во всем мире. За столетия возникли целые рода, старающиеся приумножить мощь поколения за поколением. Тут работают удачные супружеские союзы, обильные тренировки и расширение познаний в области использования маны. Гардарика, или Русь – это страна гениев и талантов, хорошо подобранная пара для одаренного ребенка оправдывает всё. Там общество сильно разделено на простолюдинов и господ. Северный Путь – это изнуряющие тренировки, формирования личных связей с тотемами и преимущественно защитная тактика.
В большинстве стран одаренные пришли к власти и основали королевства или империи. Если же кто-то из простолюдинов заявлял о наличии способностей, то попадал на службу и применял одаренность в мирных целях. Как правило, сильных одаренных вне родов нет.
Проблемы возникли тогда, когда из английской школы боевых искусств выделилась новая ветвь, названная некромантией. Ее основатели – изгои и сброд, гонимые за бесчестие и бесчеловечность. До того, как они обозначили себя силой, между тремя полюсами – норманнами, русичами и англами, – царило равновесие. Первое время никто ничего не понимал, но тут и там вспыхивающие конфликты, и поводы для них, подвели рода к выводу, что этот процесс управляемый. А потом пришли вести с Британских островов – среди знати идет скрытая, но крайне жестокая и кровавая война. Зачинатели – орден Некромантов. С тех пор на границах стало неспокойно и всё идет к большой войне. С каждым годом копятся взаимные счеты.
Отец возглавил длинный стол в основном зале. Слуги успели расставить парящие блюда, разлить в кубки и кружки напитки, и мы приступили к трапезе. Ем без аппетита, находясь в мыслях о случившемся. Русский стиль боя мне и вправду легче дается. Пусть я толком ничего не знаю о нем, а слабенький элементаль – единственное, что сумел освоить, но это проще, чем вызов тотема и слияние с ним.
По рассказам бывавших в Гардарике, в самих Москве и Петербурге русские бойцы даже в чине Сержанта могут многое, а уж Полковники или Генералы – это вообще дикое зрелище. Отличительной стороной стихийной магии является внешняя эффектность, а техника управления эфиром русских возводит эту сторону до небес.
– Ох-хох! – разразился смехом дядя Хротгейр. – Задал ты сегодня Биркиру!
– Ингви – сильный воин, – спокойно отозвался брат.
Мы пересеклись взглядами, нахмурившись, отвечаю:
– Биркир – силен, как Етун!
Моя вторая мама – еще одна жена отца, Сольгерд, широко улыбнулась, показав ровные ряды здоровых и крепких зубов. Она из Исландии, и такая похвала ее сыну очень приятна.
– У меня отличные дети! – пророкотал отец и поднялся, выпить меда. Мелкие братья и сестры не дотянулись, а мы крепко стукнулись кубками и кружками.
– И отличные жены – все не могу выбрать, какая лучше! – пуще прежнего рокочет отец, сыто хохоча.
Улыбка сама собой выходит наружу. Наш пир продолжается значительно веселей.
– А я не выбираю! – хохочет Хротгейр. – Сплю с обеими.
Мама Елизавета усмехнулась.
– В твоих землях сам Имир стучит зубами от холода. Когда я гостила, то слышала эти страшные звуки, – картинно вздрогнула она. – Тебе пора найти еще одну снежноголовую дочь Фриг, чтобы точно не замерзнуть.
– О Великий Отец! – воскликнул дядя. – Кто поселил дух скальда в златокудрую деву битв?! Брат! Сразись со мной за ее сердце!
Отец потемнел лицом и привстал из-за стола. Дядя распрямился, показывая, сколь щедро одарила его земля Туле – похож на тролля.
– Остыньте, о достойнейшие из свеев, остыньте, – встала мама, – я буду молвить.
Мужчины сбросили пелену гнева и с почтением воззрились на нее.
– Если погибнешь ты, Хротгейр, то Нагльфар поплывет по алым волнам, столь сильна будет рана обители любви. Ежели муж мой отправится в Вальхаллу, то упадут с небес два белоснежных камня и заалеет пена матери штормов у обрыва.
– Один! – пораженно воскликнул Хротгейр. – Забери у меня дар слуха, не то я сойду с ума. Давайте скорей выпьем меда, пусть хмель остудит меня!
И мы снова сдвинули емкости с питьем. Трапеза продолжилась в том же настрое.
В окрестностях Ринкабихольма
Когг, принадлежащий купеческой гильдии, но переоборудованный под военное судно, легко коснулся дна недалеко от города Кальмар, Свейского Королевства. Стоявший на носу мужчина в плаще с глубоким капюшоном развернулся и двинулся к борту. Сморщился при взгляде на воду и прыгнул. За ним последовали пятеро спутников. Все они облачены в темные одеяния.
Стоило последнему плюхнуться, как весла окунулись в воду, и корабль спешно начал отчаливать. Спустя некоторое время на берегу остались только недавние пассажиры.
В полном молчании они отошли к ближайшему лесу. Выудив кинжалы, приступили к начертанию фигур на земле. Расставили в углы ритуальные предметы и замерли. Началось колдовство. Воздух меж ними засветился, вспыхнул и сложился в портал. Один за другим из него стали выплывать силуэты других культистов. Всего около тридцати.
– Итак, господа, – скрипучим голосом заговорил тот, что стоял на носу корабля – главный среди магов, – у нас только пару дней на подготовку. Я повторю для каждого персональные задания, но, несмотря на все успехи, вы должны понимать – род Крузенштернов, будь он проклят, крайне могуществен. Благодаря тайной помощи короля, мы можем застать обоих братьев, всех жен и детей в одном месте. Торбен – маг в статусе Генерала. Хротгейр – крепкий Полковник. Повторяю! Особенно тебе, – ткнул он пальцем в одного из помощников, – это непредсказуемо опасные враги. Не подпускайте их близко. Работаем на дистанции. Но сначала подготовка…
Сон не шел. Я оглядел темную комнату. Глаза почти привыкли, но лучше с кошачьим зрением.
Биркир всегда спит тихо и спокойно, притом крепко. Мелкотня обычно разметывает шкуры, сопит, бубнит и чавкает. Нянька Гретта чуть-чуть похрапывает – это мы сильно ее утомили за день. Сестры Сага и Руна тоже что-то бормочут.
Я по-кошачьи встал и бесшумно двинулся к одному из окон. Писк и стук быстро бьющегося сердца послышались справа – мышь. Спрятавшись за сапогом, провожает взглядом.
Из щелей и резных отверстий ставен обдувает свежий воздух. Захотелось подышать на крыльце.
Страж-дух встретил пристальным взглядом, но пропустил. Отперев засов, я выбрался на крыльцо, ощущая букет неясных гнетущих чувств. Стоит вспомнить Торхильду – Синеглазую Ведьму, тут же накатывает тоска. С тех пор, как покинул пещеру и вспомнил всё, – ищу во всех девушках ее. Но сейчас нутро грызет что-то еще.
Звезд высыпало немерено. Глубокая чернота небо-свода мириадами глаз наблюдает за мной. Воздух мятежен, как перед бурей. Я с тревогой тронул эфирное поле и воззвал к духам.
С ними тоже творится что-то неладное. Они спокойны, но малость скованны и подрагивают. Так не должно быть.
Я спустился с крыльца во тьму безлунной ночи. Тревога только усилилась. Ко всему прочему добавилось чувство обреченности.
Иду сквозь редкий лес, следуя зову. Меня словно кто-то ведет.
С опушки оглядел темный Ринкабихольм и окрестности. Эфир не должен быть таким спокойным… похоже на то, что его специально успокаивают.
И тогда я вызвал зрение филина. Сердце бешено забилось, кровь обратилась огнем.
Редкой цепью, выстроившись в линию, к нам идут враги. Понял это безошибочно, как опытный капитан чует шторм.
Ступор быстро прошел. Я собрал магическую силу, чтобы вбросить в эфир, но одумался – наш стиль боя иной. Пусть враги думают, что мы спим.
Не теряя времени, рванулся обратно. Сердце трепещет и бьется о грудную клеть. Магии избегаю пока полностью.
С порога влетел в родительскую. Дверь. Кровать. Спящий отец.
Он тут же распахнул глаза.
– Там… там… – не могу отдышаться.
Он просто вошел мне в голову усилием воли. Глаза полыхнули, и я невольно выдохнул. Всё. Можно просто ждать указаний.
Взвыли собаки. Столько тоски слышится в их голосах, что меня одолело отчаяние. Совсем не воинское. Не боевое.
Отца я услышал не в общем эфире, а кровью – родовыми связями, которые недоступны посторонним. Он поднимает всех. Близится большой бой.
Обе мамы спешно оделись и побежали собирать детей. Отец, прикрыв глаза, замер. Лицо побелело и нахмурилось. Тут он воззрился на меня и строго говорит:
– Сын! Слушай и не перебивай. Против нас очень сильный враг. Вместе с Греттой собери всех, включая Руну и Сагу. Отступайте тайным ходом и доберитесь до Кальмара, там схоронитесь у дяди Бранда. Я навещу вас, как только закончится битва.
– А если не навестишь? – дрогнул мой голос в жуткой тишине комнаты.
– Духи на нашей стороне, сынок. Никогда не сдавайся, понял меня?! – спросил он с кривой улыбкой, знакомой многим даже за пределами земли свеев.
– Понял! – расправил плечи я.
– Тогда бегом!
Я помчался выполнять приказ. Хорошо, когда есть могучий отец, знающий, как быть в реальном бою. Мне доводилось видеть только ссоры ярлов, да и те бывали редко, ведь отца знали, боялись и уважали.
Гретта успела всех одеть и собрать. С Биркиром мы встретились в дверях. Он крепко обнял меня и быстрым шагом ушел во тьму главного зала, на зов отца.
Битва разразилась, когда мы дошли до люка тайного хода. Меня стало трясти от мощи, устремившейся в эфир. Могучей волной, вихрем, ураганом! Как вулкан взрывается мощным грибом ввысь, с искрами и потоками уничтожающей лавы, так и сейчас эфир забурлил, закричал и взвыл. Мелких духов выжгло напрочь, средние бегут без оглядки, а сильным суждено биться, повинуясь приказам магов.
Я застыл в ужасе и потрясении, как и остальные из группы. Все мы в той или иной степени можем чувствовать эфир. И сейчас слышна не только родная магия, но и чужеродная. Мне стало жутко от ее «привкуса». Некоторые из нападавших – просто чужаки, но от пары особо могущественных веет могильным холодом. Или даже воняет, смердит мертвечиной. Это не замораживающий хлад Дикой Охоты, это именно ожившая мертвечина.
Придя в себя, мы стали спешно спускаться во тьму лаза. У меня и сестер есть ночное зрение, так что служим замыкающими. Другой магией пользоваться нельзя, ибо ее могут засечь, и тогда бегство будет под угрозой.
Мелкие дети всхлипывают, но держатся. Собралась целая ватага – как с отцовской стороны, так и с дядиной. Я веду группу легким бегом. Предстоит одолеть под землей пару миль, прежде чем выйдем в окрестностях Кальмара.
Мир сотрясают удар за ударом. Даже тут, смягченные толщей земли, они приводят в трепет. Становится ясно, что чины Генерала и Полковника у гальдрамадров – это не просто регалии. Что бы я там делал со своими фокусами? Биркир – сейчас, спасаясь бегством, я могу признать его силу, – и тот наверняка только на подхвате. Прямого удара врагов ему не выдержать – это ужасающая мощь.
Боль в сердце. Сильная. Меня охватило отчаяние. Убит дядя, Хротгейр и обе жены, питавшие его маной. Я упал на колени. Сзади никто не налетел лишь потому, что Сага тоже остановилась, почувствовав то же. Малышня ударилась в плач.
Я сам реву, но безмолвно. Боги! Как же так?! Неужели возможно победить дядю на родной земле?!
В голову словно проникла тень, и я услышал бестелесный голос:
– Беги, человек! Скорей!
Не в силах удивляться, поднялся и продолжил бегство.
Еще удар – Биркир при смерти. Руна, не выдержав, послала пучок магической силы с исцеляющим эффектом. Я только безмолвно рот раскрыл в крике. Странный дух в голове завыл, словно поджариваемый заживо.
Почти мгновенно ощутил колдовской взор главного из врагов. Он нашел нас. В предчувствии екнуло сердце, и почти тут же стены задрожали.
Крик ужаса вырвался из глотки. Я попытался противопоставить чужому заклинанию свое, но дикая сила отбросила и хлестнула не щадя. Стены тоннеля резко схлопнулись, давя в себе жизни и предсмертные крики всех нас.
Вокруг возникло свечение глубокого фиолетового цвета. Некая сила спасла меня, но и только. Не чуя души, с ужасом осознал, что все дети мертвы. И Гретта, и сестры.
Ко мне прорвался голос мамы:
– Сынок, родименький! Беги. Мы не удержим их мощь. Ты выжил, я вижу. Прошу тебя, отомсти за нас, когда станешь сильным. Я задержу врагов и прикрою тебя.
– Мама, – всхлипнул я, оседая наземь.
Ее не стало. Она умерла героически, истратив силу досуха. И вызвала такой огненный вихрь, что один за другим стали дохнуть враги. Не помня себя, я побежал дальше.
Отца постигла та же участь. Сольгерд вложила себя в него, и на землю Туле упал взгляд Древнейшего – великана Мимира. Как дети разглядывают и примеряют оружие отцов, так и с этим заклятием мы только могли мечтать, что когда-то осилим. Легендарное мастерство и невообразимая сила нужны для этого.
Мимир выдохнул. Через портал ворвался порыв ветра со снегом, как бывает в пургу. Снежинки стали медленно оседать на землю. Но это не простой снег. Ни огонь, ни защита ему не страшны. От каждого касания все промерзает так, что уходит глубоко в землю. В моем окровавленном потерями сердце и изорванной в клочья душе взыграли огоньки радости, чувствуя, как один за другим умирают враги. Их душам нет больше места ни в одном из миров. Их рода прокляты и умрут. Этих людей просто высекло из реальности. Навечно.
Я побежал прочь, терзаемый муками мести. Как же я хочу убить их всех! Хочу видеть их страдания, кровь, боль, страх!
Изо рта рвется вопль, раздирая связки. Ненавижу!
Почти не помню, как добрался до Бранда. А еще, раз за разом, видел гибель близких. Каждого по отдельности и всех вместе.
Бранд напоил чем-то пахучим и горячим, и я тут же отрубился.
Очнувшись, долго не мог понять, где я и что случилось. Только сейчас память начала вытаскивать фрагменты вчерашнего, как иглы из-под ногтей. Из глотки вырвался стон.
– Очнулся, малец, – раздался хриплый голос Бранда. Он высек огонь, зажигая свечу. Мы в маленькой комнатке с корабельными снастями и соответствующими запахами. Я расслышал шум моря и птиц. – Долго же ты спал. Около суток.
– Дядя Бранд, как отец? Мама? Дядя Хротгейр? – подскочил я.
– Не знаю, малец. Не знаю, – отвел старый волк взгляд выцветших глаз. – Говорят, что все мертвы. Враги бежали. Остались только трупы. По сохранившимся предположили, что они выходцы с Британских островов. К вечеру прибыл Бьерн Рыжебородый и велел языками не молоть. Парочку возмутившихся успели высечь. Мутное дело, малец, очень мутное. Ты что расскажешь?
Я попробовал поднять взгляд, но лишь понуро вздохнул. Бранд – единственный в округе человек, которому можно доверять полностью. Закален множеством боев. Легендарная личность. Щедро покрыт шрамами, испытал на себе столько бед и тягот, что сложно понять, чем он живет. Правда, седины в желтых волосах, усах и бороде пока нет.
Я стал рассказывать. Слезы постоянно норовили прорваться, но удалось сдержаться. Каждое слово давалось с трудом.
Тяжелым вздохом ответил старый воин. Пожевал словно бы гранитные губы и говорит:
– Вот что, малец. Я твоему отцу многим обязан, так что тебя из беды вытащу. Ты держись, последний в роду теперь. Вся родня ныне с Одином пирует. Это великая смерть.
– Х-хорошо, дядя Бранд.
– Ты безусый молокосос или воин?! – гневно посмотрел он.
– Воин! – постарался вложить уверенность я.
– Вот и зови меня, как воин, а не сопляк!
– Да, Бранд.
– Так-то лучше. Сейчас пока нужно обезопасить твое пребывание в порту. Я разузнаю, что к чему, а ты поживешь тут. Подыщу одежду подобающую и с остальным помогу.
Сначала он побрил меня. Потом пришлось надеть дурно пахнущие обноски. Затем, неожиданно, засветил в глаз и разбил губу. Вдобавок измазал сажей.
– Мы не знаем, что творится в среде ярлов. Тебя не должны узнать, понял? – на мой вопль возмущения рявкнул он.
– Да, – с обидой отозвался я, внутри понимая, что Бранд прав.
Около двух дней я трудился в порту. Тяжелая работа спасала от ужасных мыслей о произошедшем.
Разгрузка и погрузка, фасовка, работа посыльным. Ремонт судов любых размеров и видов, вязка снастей. Дрянная еда, мятежный сон и частые драки. Меня раза три успели крепко поколотить. Скрипя зубами, терпел каждый плевок в свою сторону, хорошо понимая, что магия под большим запретом. А в уличной рукопашке портовая голытьба почему-то легко одолевала меня. Пусть толпой, но могла. Я научился убегать, хотя раньше бы никогда на такое не пошел.
С некой обидой и удивлением открыл для себя мир простого люда и понял, в каком благоденствии жил.
Злость, обида, ненависть, тоска, боль – все это наполняет меня до краев. Я погружался душой из одного чана в другой, наполняясь тяжестью произошедшего. И лишь в моменты, когда пять разъяренных ровесников неслись следом, становилось не до мыслей о смерти родни.
К возвращению Бранда я успел составить план, как буду жить и работать дальше.
– На, поешь, – бросил он мешок на стол. – Ну, гляжу, тяжко тебе приходится?
– Я их всех потом размажу, – прорычал я и вгрызся в кусок вяленого мяса.
– Не размажешь уже, – бросил он и устало растянулся на огромном мотке веревки. – Один! Одноглазый черт, когда же ты меня призовешь?! Ненавижу эту жизнь сильней, чем мерзкое дыхание Хель под ухом. Слышал когда-нибудь?
– Нет.
– А я много раз. Смеясь, она говорила, что еще не время, – сплюнул он. – Так, короче, тебе оставаться в Кальмаре нельзя. Паскудная тварь, что, видимо, только по воле Локи стала конунгом, да будет он проклят, не спешит выяснять, что тут стряслось. У них две версии: братья передрались друг с другом и нападение пиратов. Пиратов, Ингви! Понимаешь?!
Он расхохотался, перешел в кашель и обматерил ярлов и конунга с такой изощренностью, что распутным женщинам стало бы стыдно.
– Не знаю, что там у них происходит, но за уничтоженный род Крузенштернов мстить не спешат. И я боюсь, что если кто-то прирежет тебя в порту, прознав истину, – чесаться тоже не станут. Так что, Ингви, остается одно. Есть у меня старый знакомый, на Русь ходит. Ты же наполовину русич? Вот и отправляйся на родину. Будет трудно, но здесь я не могу тебя оставить, дружок.
– В Гардарику?! – переспросил неверяще я.
– В нее самую. Готовься, скоро отплытие.
Кольбейн и его кнорр подходят друг другу, как бывалый воин и доспех. Как ножны и меч.
Корабль пережил не одно буйство на море и, как мне кажется, не одно нападение, судя по зарубкам и впитавшимся пятнам крови. Капитан суровый, с прищуром, шрамами, темным высохшим лицом и таким же голосом. Бранд сумел убедить взять меня на борт, с высадкой в Колывани – русском городе на западных рубежах.
Напутствовал:
– Как устроишься, напиши мне. Послание передашь через Кольбейна. Он частый гость в тех портах. Понял?
Я только кивнул. Не мог тогда, не могу и сейчас, качаясь на волнах, представить, что такое «устроиться» на Руси. Страх и неуверенность грызут нутро. Бегая по поручениям, выливая ведра с помоями, стирая руки о канаты, я мучился неизвестностью будущего. За короткий миг потерял всё. В том числе поддержку родных.
Быт на кнорре разнообразием не отличается. Команда – восемь человек, а так как я оказался самым младшим и никак не защищенным, получил работы по полной.
Судно забито под завязку, и когда выяснилось, что для меня свободного места нет, я нашел теплый уголок между бочками и мешками, где можно схорониться во время дождя и даже высокой волны. Здесь я уже не стеснялся пользоваться магией, но без внешних эффектов. Просто согревался и пережидал непогоду. До той поры, пока не пошлют вычерпывать воду или еще что-нибудь.
Однажды мне стало совсем худо. Получил тумаков от помощника капитана по прозвищу Акула, вылил два ведра с отходами, и под моросящий ледяной дождь забрался в свой закуток. Команда и капитан предались пьянству, кутаясь в теплые шкуры под трепещущим полотном навеса.
В очередной раз нахлынули воспоминания о случившемся. Сердце и душа закровоточили от горя. Я давлюсь стонами и всхлипами. Остался совсем один. В жутком мире. Кругом бессердечные уроды. Им плевать, помру ли я от воспаления или иной болезни. Обращаются хуже, чем с псом. Я мечтал, что стану великим, как отец, а сейчас у меня даже имени нет. Кольбейн и команда зовут Треской. Мелкая рыбешка. Червяк.
Вспомнилась моя первая любовь, и сердце отозвалось стонущей тоской. Словно наяву вижу тот день…
Из воспоминаний Ингви о ведьме Пещеры Прилива
Рослый парень приблизился к краю обрыва над морем. Плечист, но долговяз. Взгляд серебристых с синим ободком глаз заскользил по открывшейся безбрежной панораме. Дует умеренный морской ветер, чайки радуются отливу и пиршеству на освободившемся от вод берегу.
Парень не долго любовался морем. Оно его нисколько не удивляет и особо не манит, ведь живет он возле него с раннего детства. Сегодня, рискнув и убежав из дома, Ингви решился на приключение – отыскать путь в Пещеру Прилива, в которой, по слухам, живет ведьма. Это опасно, и отец сильно накажет, если узнает. Не спасут даже увещевания матери.
Единственный видимый с лодок и кораблей вход – это небольшой черный зев в центре стены обрыва, откуда иногда виден свет. Но это все слухи, ведь никто не рискует подплывать ближе – дно у берега изобилует клыками скал, а море над ними словно сходит с ума, и даже в штиль, стоит только подплыть, поднимается волна.
Опять же, по слухам, есть и второй вход. В него можно попасть только в час отлива, возле основания обрыва. Никто толком его не видел, у места дурная репутация, но слухи – вещь очень упорная, а для юной головы сына ярла еще и заразная. Потому он развернулся и поспешил к берегу – скоро как раз будет пик отлива.
Крутой каменистый склон вывел на дикий пляж. Привычно воняет слизью, тухлой рыбой и морем. Где-то далеко поют дельфины. Солнце в зените.
Ингви приблизился к торчащим клыкам оголившихся скал, выглядящих как пасть монстра. Вонь усилилась. Тут и там виднеются остатки судов, веревок и прочего хлама. Словно кладбище.
Набравшая песка кожаная обувь погрузилась в черный ил, но снимать ее нельзя – ноги запросто можно рассечь. Ингви теперь с трудом переставляет ноги, приближаясь к первым острым скальным выступам.
Схватился за скалу и тут же отдернул руку. Нашел взглядом порез – жирная капля крови набухла и скатилась струйкой. Вокруг места пореза стала распространяться синюшная опухоль. Яд!
Ингви с ужасом начал качать эфир, щедро плеская, словно пьяница, несущий полное ведро воды. Потом собрался, насупился и уже обстоятельно растворил яд. Кожа быстро обрела здоровый вид, а порез затянулся.
– Великая Хель! – сплюнул парень. – Я даже входа еще не нашел, а уже чуть не сдох.
Богиня оставила реплику без ответа, но у Ингви вдруг открылось зрение – он увидел, что скальные клыки обмазаны светящейся фиолетовой смолой, от которой исходит пар.
Двигаться по скользкому дну по колено в воде тяжело. Еще и злые волны яростно накатывают. Парня качает, каждый склизкий участок норовит стать последним. Если схватиться всей пятерней за ядовитую поверхность, то даже силы эфира может не хватить. И уж тем более если врезаться корпусом.
Поэтому, когда очередная волна особо сильно толкнула, Ингви рухнул вперед, в воду. Поток вдруг подхватил, взвихрившись. Чутье закричало, что задействована магия, но элементаль воды оказался столь сильным, что скрутил по рукам и ногам.
Его влекло все ближе к скальной стене. Ингви даже успел увидеть зев пещеры, но потом его приподняло и тут же бросило в пучину. Дна почему-то не оказалось, и сверху стал быстро меркнуть свет. Как только элементаль выпустил, Игви постарался выплыть, быстро заработал руками и ногами, ощущая острое желание сделать вдох. Ужас начал охватывать разум.
Сверху словно жесткая крышка. Невидимая, но крепкая. Не будь парень одаренным или, как говорят на севере – гальдрамадром, то сгинул бы, уподобившись многим другим искателям. Но род взял свое, и парень сумел успокоиться и тут же вызвал тотем осетра, могучего и быстрого. Мышление чуть помутилось, но стало намного лучше видно, и желание дышать практически исчезло. Ингви огляделся.
У самого дна чернеет вход. Не задумываясь, юноша поплыл в ту сторону. Воздух начинает заканчиваться, а того, что удается получать за счет тотема, не хватает. Если бы было время на подготовку, то плавать Ингви смог много дольше.
Что-то успело внутри вздрогнуть и сжаться, но во тьму подводного лаза парень сунулся сразу. Проплыл пару саженей. Со всех сторон его стали стискивать водоросли или что-то на них похожее – в сгустившейся тьме не различить.
Но почувствовал другое – магический след существ, коим противно все живое. Это страшные твари, их образы часто являются в кошмарах, даже отец не любит говорить об этом. Говорят, что лучше даже в мыслях избегать упоминания их имен.
Первым гальдрамадрам в древности пришлось труднее всего, ибо тварей, порожденных теми существами, было намного больше нынешнего. Тогда и был найден Святой Огонь – единственное, что позволяет отпугнуть их.
Безмолвно крича от боли и пытаясь выпутаться, Ингви собрал последние остатки эфира и сотворил это пламя.
Сначала появился свет, и, к ужасу парня, он высветил кости и черепа, на которых растут эти водоросли. Перед глазами пронеслись десятки судеб, оборвавшихся здесь. Потом пошли пузыри пара, от которых щупальца стали корчиться, а юношу стало спешно выталкивать наверх. Спустя мгновения, отхаркиваясь и плюясь, он выбрался на пол пещеры. Лишенный сил и с плывущим от перенапряжения сознанием. Но пока не отполз от воды на несколько саженей, не позволил себе его потерять.
– Милочек, просыпайся, – пропел чей-то приятный голос.
– Акх-гхар, – смог выдавить из себя Ингви и с трудом разомкнул веки.
Тут же сощурился от яркого света. Полежал немного. Вскоре глаза более-менее привыкли, и парень смог оглядеться.
Сбоку от лежанки сидит молодая женщина с длинными распущенными волосами. Они в пещере, но не дикой, а вполне обжитой. Где-то неподалеку журчит вода. Из хода наружу доносятся крики чаек и шум прибоя.
– Вот, молодец, – с мягкой улыбкой похвалила красивая женщина. – А теперь садись.
Ингви выполнил просьбу. Попробовал что-то сказать, но горло опять выпустило лишь нечленораздельные звуки.
– Они забрали у тебя дар речи, – печально сказала она.
Ужас отобразился на лице юного человека. Он заметался в приступе безумия, но ведьма, а то оказалась именно она, повела рукой, и юноше полегчало.
– Погоди метаться. Я могу вернуть тебе этот дар. Ты же уже вспомнил, как оказался здесь?
Лицо покрылось потом так, что слетело несколько капель. Он кивнул.
– Успокойся и освободи себя от страха. Ты должен выслушать меня.
Парень не сразу смог справиться с собой, однако при помощи Зова Рода это удалось. Ведьма поправила юбку на простом, ладно сидящем платье. Затем подняла взор, и Ингви едва снова не потерял равновесие – на месте ее глаз клубится синева. Глубокого, яркого с прожилками цвета, словно драгоценный камень. На фоне миловидного, с легкой россыпью веснушек лица выглядит пугающе.
– Может, ты слышал о ковене Синеглазых Ведьм?
Он помотал головой.
– Это запретный и преследуемый ковен. Очень давно, когда мир был намного жестче нынешнего, мои сестры приняли в себя силу древнего темного бога. Напрямую он не угрожал жизням людей, а вот от помощи в то трудное время было нельзя отказываться. Пока ситуация была опасной, ведьм терпели и почитали, но когда Безликие были оттеснены, мы подверглись гонениям. Только за знание о нас можно быть убитым, Ингви, запомни это!
Глаза ведьмы полыхнули, и парень чуть отшатнулся. Удовлетворившись, женщина продолжает:
– Нас осталось немного. И все прячемся, как прокаженные, – горько выплюнула слова она. – Словно не благодаря нам живы люди. Но этого уже не изменить. Я живу больше трехсот лет. Свою силу и знания получила от другой Синеглазой. Мы связаны клятвой, что перед смертью должны передать семя новой ведьме. Уже долгое время я ищу преемницу, но все тщетно. Ты же понимаешь, что будет, если, например, Лилья получит этот темный дар?
Парень мелко закивал, помянув приглянувшуюся девушку с деревни.
– Поэтому я вынуждена просматривать судьбы, денно и нощно искать. Обосноваться в этой пещере было хорошей идеей. Пару заклинаний – и никто сюда даже соваться не хочет. Кроме некоторых, – рассмеялась она. – Ныне покойных. И лишь ты сумел прорваться. Я очень встревожена, очень взволнована. Ты Тот или нет?!
Последние слова она сказала с безумной страстью. Приблизилась, обжигая взглядом и дыханием. Ингви замер, как перед гигантской коброй.
– Подумай хорошо, юноша. Я готова пойти навстречу и одарить тебя всем, чем смогу. Но ты должен поклясться. Ты должен принять в себя мою силу и потом, когда у тебя родится первая дочь, оберегать и заботиться, пока ей не исполнится шестнадцать. В награду за согласие я верну тебе голос, обучу великому искусству и сохраню жизнь.
Стало ясно, что в душу к Ингви просится страх. За короткий век он мало повидал, чтобы оставаться спокойным. С другой же стороны, не ведая о Синеглазых Ведьмах, парень может и согласиться на предложение, ибо сложись обстоятельства так, что кто-нибудь рассказал бы о них, подготовил к встрече, то ужас сковал бы несчастного юнца, стоило глазам женщины заполниться синевой. За многие века слухи о них обросли самыми жуткими подробностями.
Ингви кивнул.
– Закрепим же клятву на крови, – радостно и торжествующе провозгласила она. – Протяни левую руку. Вот та-а-ак, ладонью вверх. Потерпи чуть-чуть…
Ее ноготь на указательном пальце словно нож стал резать ладонь. Из тоненьких порезов выступила кровь и тут же спеклась. Спустя короткое время на ладони появилась сложная фигура из рун, линий и узоров.
– Готов? – став мрачнее и грознее, спросила ведьма.
Он кивнул. Лицо бледное, но рука не дрожит.
– Тогда начнем!..
Она положила свою ладонь сверху и прикрыла веки. Юноша поморщился от резкой боли в порезах. Уста ведьмы разомкнулись, и послышался речитатив. И хотя наречия Ингви незнакомо, но каждая фраза вызывает дрожь.
Это продлилось не долго. Вскоре она убрала ладонь, и на месте кровяного рисунка остался светящийся синим. Начав меркнуть, он словно погрузился внутрь, а на месте порезов снова оказалась целая кожа. Без шрамов.
– Вот и всё, Ингви. Спасибо! – На ее лице гуляет искренняя улыбка, а голос полон обещания.
– Я проклят? – сумел сказать он.
– Да. Навсегда. И не видать тебе света белого. Будешь прислуживать мне, раб! – ведьма коварно расхохоталась. – Ну, чего с таким ужасом смотришь. Шучу я, дурень. Все вы похожи, ибо воспитываетесь на поверьях и небылицах. Ведьмы то, ведьмы это… В свое время знаешь сколько ко мне простушек ходило, чтобы приворот, порчу, худо какое навести? Понимаешь? Не я же им в головы паскудство это закладывала.
– И ты делала?
– Тьфу ты! Вот ничего не меняется! – она обиженно отвернулась. – Делала. Иногда. Когда жить было не на что. Что?! – снова повернулась. – Я не обязана заботиться и блюсти кодексы. Чем могла, тем и зарабатывала.
– Извини. Я просто спросил. Подумал, что если ответишь нет, то солжешь. Но ты честная.
– Хм-м… – удивленно воззрилась она уже нормальными зелеными глазами. – А ты не такой, как все.
– Может быть.
– Ладно, Ингви фон Крузенштерн, теперь можешь спрашивать, – развела руками молодая по виду женщина. – Или сначала поедим?
– Здесь уютно, – огляделся парень, подмечая и кровать, и стол, и стулья. Есть пара шкафов, сундук и зеркало. У дальней стены купальня. – Как ты все сюда притащила?
– Ведьмовские штучки, – хитро улыбнулась она. – Так что насчет еды?
– Хочу. А-а… – растерянно стал озираться парень.
– Ты садись, садись, – взяла она под руку. – Остальное оставь мне.
Ведьма скрылась за выступом скалы, а потом явилась с парящими бараньей похлебкой тарелками. Таким же образом на столе оказались ломти свежего хлеба, пару яблок и кувшин душистого меда.
– Ты не бедствуешь, – заключил Ингви.
– А должна?
– Я не знаю. Просто так почему-то казалось.
– Это домыслы селян, – отмахнулась девушка.
– Почему же ты заперта здесь, если можешь так колдовать? – поинтересовался парень и жадно принялся за еду. Судя по заблестевшим глазам – вкусная.
– Заперта… – повторила она задумчиво. – Метко сказал, метко. Но все равно связи нет. Это так, важные, но мелкие радости. Хорошо, что хоть они есть.
– Тяжело вам пришлось, – с набитым ртом пробубнил Ингви. Шумно проглотил. – Я имею в виду Синеглазых Ведьм. И чего люди с вами так?
– Кушай давай лучше, – чуть раздраженно отозвалась она. – Ты многого не знаешь.
– Спасибо, вкусно очень, – кивнул Ингви. – Я люблю похлебку, но эта – лучшая из всех, что ел.
– Я рада.
– Как тебя зовут?
– А что?
– Да так, ты ведь знаешь мое имя, – отозвался парень и занялся мясом на кости.
– Мы зовем друг друга по счету первых ведьм. Я – Шестая.
– А до этого как звали?
Она кинула злой взгляд.
– Какой ты настырный!
– Это не так, – покачал он головой. – Просто ты давно с людьми не общалась. Сейчас все так разговаривают.
Женщина обиженно отвернулась.
– Эй, ты тоже кушай, – взволновался парень. – Не держи обиды, мне не нужны твои секреты. Просто я хочу звать тебя нормально. Давай будешь Брюн?
– Нет!
– Астрид?
– Нет.
– Но почему?
– Не хочу и все, – отозвалась она, но повернулась.
– Торхильда, может?
– Ладно. Черт с тобой.
– Хорошее имя. Я так дочь назову.
– Первую? – вскинула бровь ведьма и стала кушать.
– Да, – кивнул парень и озабоченно посмотрел вдаль. – Она не будет страдать?
– От чего именно?
– От этой синевы вашей.
Женщина картинно закатила глаза и выдохнула:
– Ну и выражения. Сам дар не мучает. Это уже люди начинают.
– Вообще ты странные вещи говоришь, Торхильда.
– Почему? – удивилась она, даже ложку опустив.
– На землях Туле нет преследования ведьм. У нас хватает шаманов и гальдрамадров.
– Так я не говорила, что родом с Севера. Действительно, тут намного спокойней. Но не нужно расслабляться. Тайным орденам, что охотятся на нас, границы стран не помеха.
Ингви погрузился в раздумья. Кивнул пару раз.
– Расскажи, зачем вы приняли темную силу?
– Для людей были очень тяжелые времена, ты забыл, что ли?
– А что это за сила?
– Бога Ахримана.
– Хм-м… – смутился парень. – Я знаю только наших.
– Он не людской бог, но влиять на жизнь может, – пояснила девушка, склонив голову набок и с легкой насмешкой глядя на гостя.
– Ты сказала об орденах. Разве сюда они не могут попасть?
– А тебе было легко? – приподняла она бровь.
– Ясно, понял, – опять смутился Ингви. – Если это орден, то значит, обладает большой силой. Как так получилось, что простой людской страх сформировался в орден?
– Вовсе не обязательно обладать силой и влиянием, чтобы создать орден, Ингви, – со смехом отозвалась она. – Но в случае с теми, что охотятся за нами, – ты в точку попал, – последние слова смели улыбку с лица. – Это умелые, целеустремленные и безжалостные существа. Называть их людьми я не хочу. Распространяется слух, что Синеглазые Ведьмы всюду чинят худо. Нет горше доли, чем если одна такая поселится в округе. И потому, если кто хочет счастливо прожить жизнь, а также озабочен судьбами потомства, должен срочно сообщить о ведьме представителям власти. Для этих, в свою очередь, другая наживка – щедрая награда.
Парень несколько скептически приподнял бровь.
– Правда щедрая. Главы ордена следят, чтобы выплачивали монетку к монеточке. А если хочешь, то малыми частями.
– Я просто не думаю, что кто-то из ярлов на такое пойдет.
– А нынешний конфликт твоего отца с конунгом? – резонно парировала она.
– Нет, – упрямо вытянул шею Ингви, – тут мы между собой решаем. А если враг придет, то вместе бить будем.
– Мальчишка ты еще, – мягко улыбнулась она. – Но сути дела это не меняет.
– Откуда тебе все это известно?
– Сила Ахримана велика, Ингви.
– Почему же просто не обезглавить эти ордены?
– За ними тоже стоят сильные существа, сопоставимые по возможностям с богами. Так что приходится выживать, – по-разбойничьи улыбнулась она.
– Ладно, что-то у меня в голове рагу получилось, – помотал ею парень. – Расскажи лучше, чему научишь особому?
– О, наконец-то ты спросил, – незнакомо для Ингви улыбнулась женщина. – Этой науки ты не найдешь больше нигде. Дай руку…
Несколько дней слились в один. В сплошную череду «упражнений». Воистину такой науки нет еще в мире, думалось Ингви, ибо ведьма учила его искусству соблазнения.
Что говорить, как реагировать, где прикасаться и что делать. На многочисленные попытки парня отстоять честь ведьма рассказывала, что не везде в мире вопросы выживания стоят столь же остро, как на Севере. Есть земли, где собирают по два урожая за год и, даже несмотря на тиранию властителей, простой люд не голодает. Более того, едва возвысившись, люди стараются поскорее окунуться в многообразие удовольствий, начинающихся от банального поглощения пищи и заканчивающихся за гранью приемлемого. В тех землях вовсе не обязательно рождаются дети после близости, скорее наоборот. Изворотливость и жажда впечатлений нашли много способов избежать беременности. И даже среди столь искушенных в удовольствиях умения Ингви будут довлеть.
Минувшие дни впечатались в память крепко-накрепко. Ведьма сразу взяла обещание, что юноша не будет поддаваться чувствам и постарается отнестись к процессу обучения как к полезной и крайне приятной процедуре, но без влюбленности. Он, конечно, влюбился по уши, но держал чувства в узде.
– Я старая, Ингви. Мне больше трехсот лет. Не смей посвящать мне пылкость души и сердца. Есть куда более достойные девушки.
Таковы ее слова.
Момент прощания прошел скомканно. Смятение, волнение и ярые всполохи пробудившихся чувств одолевали сына ярла. У ведьмы и самой глаза намокли. Но вторая клятва звучала так, что Ингви больше сюда не вернется. И такая клятва прозвучала.
Он что-то шептал, смотрел на ее молодое и красивое лицо, с удивительными зелеными глазами, за которыми настоящая бездна знаний и опыта. В момент наивысшего наслаждения парню удалось заглянуть за грань, и то, что он увидел, потрясло до основания. Сила, могущество, простор – такой бог стоит за спинами Синеглазых Ведьм.
Помню, что в доме разразился скандал, каких еще не было на моей памяти. Отец успел поднять всю округу на поиски. Каждый мелкий дух с воем носился по окрестности в поисках наследника. Успел даже клич дать на сбор войска. К счастью, лгать мне не пришлось, да и не получилось бы. Ведьма стерла все воспоминания, сказав, что восстановятся со временем. И это оказалось к лучшему еще и потому, что влюбился я в нее крепко. Если бы из памяти не ушла подоплека чувствам, то наверняка бы сбежал в пещеру опять.
Спустя пару недель страсти улеглись, а ко мне стали возвращаться воспоминания. Я уже мог владеть собой, но пришла мысль, что если окунуться в объятия другой женщины, смогу скорее унять чувства.
В Ринкабихольме – деревне рядом с нами, проживает вдова. Женщина статная, ладная, но ходили про нее всякие слухи. И вот, расставшись в итоге с несколькими мужчинами, она решила жить одна. В мужском внимании недостатка не испытывала, ибо слухи еще и другую славу сослужили. К ней я и пошел.
По меркам Вьяры, я еще не был мужчиной и даже приблизительно не вхож в круг тех, кто мог заинтересовать в плане интимной близости. Это послужило мотивом проверить изученное умение и соблазнить женщину. К изумлению, спустя лишь немного времени общения на участке земли, что она обрабатывала в тот день, в глазах Вьяры вспыхнул огонек. После уроков ведьмы я легко раздул его до такой полыхающей страсти, что у женщины подогнулись ноги и закатились глаза. Тут же на месте она ощутила верх удовольствия. Такова оказалась мощь умения.
Мы продолжили в ее доме. Поздним вечером я покинул его и долго мылся в ручье, терзаемый стыдом, раскаянием и злостью. Синеглазая Ведьма все не шла из головы.
Вынырнул из воспоминаний, уловив далекий зов. Прислушался, сосредоточился – голос ведьмы. Через многие мили морских просторов дозвалась она.
– Ингви, – слышится мне, – ты не один… голоса предков… они с тобой… твоя кровь. Отец, мать… все остальные за твоей спиной. Я с тобой… Ахриман с тобой… помни о клятве… помни о клятве… клятве.
Меня пробрала дрожь. Тряхнул головой и прояснившимся взором оглядел темные ряды товаров, а потом едва видимых в ночи моряков, успевших заснуть за время моих воспоминаний. Возле кормового весла разглядел капитана. Видимость хоть и низкая, но зато ветер с шумом надувает парус. Волны бьются о корпус.
И вдруг, после слов ведьмы, вся мрачность мира, дополненная моросящим дождем, начала растворяться. Мир остался прежним, но я воспрял. Огонь жизни заструился по жилам, я ловко подскочил с жесткой лежанки и направился к Кольбейну, покачиваясь в такт судна.
Хочется просто поговорить. Чувствую, что сейчас можно, и морской волк не проигнорирует, не сопроводит крепким, обидным словом.
Неожиданно, когда оставалось шагов пять, пришло видение – тонущие члены команды, плавающие на массивных морских волнах тюки и бочки, а потом я увидел темный скальный клык под водой.
Кто-то схватил за плечо, тряхнул. Хватка стальная, властная. Я открываю глаза и вижу Кольбейна.
– Заболел, что ли? Чуть за борт не упал.
– Всё… всё нормально. Капитан, впереди скала, под водой, мы разобьемся.
И так хмурое лицо совсем потемнело.
– Что ты несешь?!
– Я знаю. Я могу предвидеть, – скороговоркой заговорил я. – Только что было видение.
– Дуй на нос и командуй! Если это бредни, то я тебе покажу потом!
Не задумываясь, я рванул к носу корабля и почти тут же сначала ощутил приближающийся клык, а потом он на миг обнажился, оказавшись между пологими холмами волн.
– Право руля! – крикнул я, и Кольбейн мгновенно сменил направление судна.
Мы проходим впритирку. С ужасом смотрю на сально-черную треугольную скалу, неведомым образом оказавшуюся на пути. Но вот пошла волна, нас потащило вверх, а клык скрылся под водой. Тревога начала успокаиваться.
Капитан поманил.
– Что-то еще?
Я помотал головой, со все еще гулко отбивающим такт сердцем, словно в груди у меня барабан.
– Молодец! Хвалю. В команду пойдешь?
Смысл не сразу добрался до головы. Кругом волнуется море, несется туман, подстегиваемый ветром. С носа раздается полусонное бормотание и бессвязные звуки разбуженной команды.
– Я… я это… – удалось выронить слова мне, вдруг потерявшись в мыслях.
Стать моряком – это устроить жизнь. Такими шансами не разбрасываются. Кольбейна знают и уважают, а значит, если покажу себя, то и меня начнут. Конечно, если бы не весь ужас недавнего нападения, то какие к черту моряки и прочее – я был сыном самого влиятельного рода в Свейском Королевстве. Только сейчас, когда мы плывем в Колывань… что ждет меня там? То, что я наполовину русич, еще не делает из меня боярина. А жизнь простолюдина на Руси много тяжелей, чем нашего бонда. И если добавить сюда, что я приблуда, предложение от Кольбейна становится подарком небес.
Я застонал от запротестовавшего нутра. В груди всколыхнулись чувства, а в голове разразился гром от голосов духов. Мой путь, на их взгляд, лежит именно в Колывань.
– Простите, капитан. Это лучшее предложение в моей жизни, но я должен плыть в Гардарику.
– Жаль, весьма жаль, – нахмурился Кольбейн. – Но смотри, раз в месяц я бываю в Колывани. Кроме зимы и конца осени. Если что, приходи.
Я согнулся в поклоне.
– Спасибо. Большое спасибо.
Мое частично звериное нутро взметнулось, и я, перекрутившись в прыжке, отбил ногой арбалетный болт. Тело взвыло от боли в едва не разорвавшихся сухожилиях.
Из тумана выплыла огромная бригантина, медленно подстраивающаяся для абордажа.
Пираты заорали на все голоса. Полетели стрелы и болты. Тут меня объял мороз страха.
На бригантине человек сорок-пятьдесят отборных головорезов. Нас перебьют, если я не покажу свою силу.
Метнул взгляд на команду кнорра – забегали, достают оружие. Пара уже ползают, раненные в ногу. Что же делать?! Им нельзя видеть меня в деле.
Я посмотрел на парус и решил оборвать его, накинув на команду. Но тогда лучше сорвать с бригантины.
Стихийные духи пришли на помощь, затрещала ткань. Словно тряпица, парус оторвался с первой мачты вражеского корабля и полетел к нам. Команда Кольбейна только рты успела разинуть, как их накрыло. И тогда я вызвал дух морского монстра, коих плавает в глубинах множество.
Тело задрожало, а разум помутился. Я с трудом удержался, чтобы не вцепиться в мечущегося Кольбейна. Крики, плеск и удары волн, шум ветра – все слилось в единый грохот. Сиганул на бригантину.
Немного не хватило силы – ухватился за край. Рывок! На лицах пиратов удивление. Оружие начинает поворачиваться в мою сторону.
Ненависть! Испепеляющая ненависть! Я отомщу за всё!
Шальная сила полнит тело. Я прыгнул к первому, что поднял в мою сторону арбалет, судорожно пытаясь его перезарядить. Пальцы легко вошли в глотку и тут же выскользнули обратно, вырвав трахею.
Свет! Нужно погасить факелы! Я вызвал ветер.
На потерявшую удаль команду пиратов упала тьма. Я вижу отлично, но не как днем, а искаженно. Все, что теплое, как, например, бьющиеся возле кожи вены или головы – почти белым, а остальное – в оттенках желтого и красного.
Делаю прыжок. Удар наотмашь. Я в окружении. Но реакции сейчас таковы, что враги движутся словно замороженные. Я бью, разрывая артерии и вены, ломая кости и повреждая органы. Нарастает общий вопль боли и страха.
Еще, еще крови! Я хочу видеть их смерть и мучения! Хочу убивать и пить кровь, пожирать их сердца, печень. Вырывать кишки.
Только воспитанная отцом воля смогла притушить звериный, демонический зов, и после десятка смертей я спрыгнул обратно на кнорр. Прошло совсем мало времени, наша команда только начинает выбираться из-под паруса, но даже те, кто успел раньше, во тьме меня не увидят.
Я наклонился к воде и постарался смыть кровь с лица и рук. Затем пробежал к своему месту среди товаров и затаился. Пиратская бригантина ожидаемо стала удаляться, оглашая туманную ночь криками страха, боли и отчаянной злости. Ничего не понимающие моряки лишь провожают ту робкими проклятиями, словно бы спрашивая, что случилось.
Вскоре кому-то удалось распалить факел. Меня нашли, вытащили и долго смеялись, какой оказался трус. Только Кольбейн не щерил улыбкой. Внимательно смотрел и хмурился.
Колывань. Красивая крепость Российской Империи, только недавно отошедшая во владения русскому императору, по мирному договору между англами и русичами. Среди жителей большинство австрийцев и баварцев. Еще много коренных жителей – балтов. С приходом русской власти порт стал оживать. Сейчас тут полно кораблей.
Мелкие рыбацкие лодчонки похожи на осенние листочки на воде, в сравнении с гигантскими галеонами, парой великанов стоящими на якоре недалеко от пирса. Доносится гул стихийно растущего портового района, что на фоне Вышгорода – высокой части города, стоящей на холме с обрубленными краями, – смотрится как грязный, чадящий муравейник. Еще Колывань зовут Ревелем, и именно Вышгород скорее отображает второе имя – красивые каменные дома со светлой штукатуркой, высокий шпиль городской ратуши, что сейчас, на рассвете, особенно красиво смотрится на фоне общего ансамбля – водной глади, пустынного равнинного берега и мощной крепости, сурово вырастающий красными стенами из почти не ухоженной земли. Ревель от века был крепостью, и только сейчас начинается освоение земель вокруг под поля и сады. Крепнет торговля в порту. Интересно, надолго ли?
– Треска, подойди! – крикнул Кольбейн, и я стал озираться спросонья.
Пока маневрировали в гавани под ругань и прочие крики команды, умудрился заснуть.
– Есть! – громко отозвался я в итоге и заковылял на корму. Нога безбожно затекла.
Мы пришвартовались к пирсу. Повсюду кишит портовая жизнь, шибая в нос то вонью, то ароматом. Чаще вонью, учитывая, сколь много тут ее источников: тухлая рыба и мясо, помои и очистки с ближайших харчевен, всевозможные экскременты, коих полно и на суднах, и на берегу. Но вот смесь разбавит дымок какой-нибудь коптильни или жаровни, пробуждая желудок к борьбе за существование, как тут же на смену приходит вонь от дубилен, со шлейфом болотистых участков бухты.
– Хорош нос воротить, – вырвал из созерцания Кольбейн. Ему приходится говорить громко, ибо нас окружает портовый гвалт.
– Мне помочь с разгрузкой? – кивнул я на команду, что начала ворочать тюки.
– Нет, дружок. Разговор к тебе есть, – пожевал он губами, похожими на куски веревки на просоленном лице. – Как хоть зовут?
– Инг… да зовите, как звали – Треской. Что уж там, – скривился я.
– Нет, ты не Треска, ты Окунь. Еще юный, но с острыми шипами и зубами, – хлопнул он по плечу. – Обязан я тебе, Окунь. Дважды ты спас всем нам жизнь. И хочется мне отблагодарить. Проси, чего пожелаешь.
– Я… ну… – пришлось буквально хватать себя за язык. Геройствовать мечтал с детства, так что просто от факта признания уже счастлив. Но теперь надо привыкать искать возможности для выживания. – Это, капитан… может у вас есть тут в порту знакомые? Мне нужна работа и жилье.
Тот кивнул.
– Понял. Что ж, я тебе назову пару имен – можешь к ним обратиться насчет работы. Это просто знакомые, поручиться за них я не могу. А на жилье дам денег, только береги и не показывай местным – вмиг обдерут, – тут он потемнел лицом и добавил: – Хотя тебя, наверное, не обдерут.
Я криво улыбнулся.
– Ты, Окунь, сильно не светись поначалу. Лучше будет уяснить, что к чему и от кого зависит жизнь в порту. Освойся, а потом уже умения показывай. Совет такой.
Словно зная, как пойдет разговор, он снял с пояса кошель и вручил мне.
– Благодарю.
– Береги себя.
Мы пожали на прощание руки, и я направился к сходням, начав даже насвистывать.
Прежде чем ступить на пирс, я застыл, блаженно щурясь и улыбаясь от вдруг вышедшего из-за туч солнца. Вокруг шум, балаган, а меня словно приподняло над суетой и осенило истинным счастьем. Немного подернулось пеплом прошлое, притупилась боль. Впереди открытый мир, полный тайн и приключений. Меня ничего не держит и почти ничего не связывает. Иди куда хочешь, делай что вздумается. Благодать…
Кто-то пихнул сзади, и я едва не распластался на дощатом полу. Обернулся, закипая, но, увидев раздосадованную морду Акулы с бочкой в руках, сразу же успокоился. Ребятам работать еще полдня, а я с деньгами и свободен, словно морской змей – ветер. Махнул рукой и двинулся в глубь пышущей жизнью портовой части города.
Из одежды мне достались матросские штаны с глубокими карманами и беленая рубаха, тоже из конопли, но помягче. Мешочек с монетами я сразу сунул в складки кармана и сейчас ищу названные Кольбейном ориентиры.
Справа и слева закончились высокие склады, собранные из неошкуренной доски и сколоченные словно специально с таким пренебрежением к какой-либо эстетике, что кривизной и устрашающим нависанием можно пугать детей.
На перекресток вышел, уже порядком испачкав ботинки и штаны до колена – переулки пока только претендуют на мощение. После недавнего дождя все в грязных лужах, щедро плескающих на стенки, отчего на тех видны светло-коричневые засохшие разводы с кусочками земли.
Перекресток оживлен. Справа, в сотне шагов, гомонит рынок. Вперед уходит дорога, что должна в итоге привести к воротам Вышгорода. А еще начались лавчонки, харчевни, кабаки и постоялые дома дрянного пошиба. Насчитал два публичных дома.
Что-то на периферии сознания тревожно шевельнулось. Люди снуют туда-сюда, но группа лысых парней моего возраста не отрывает пристальных взглядов. Я почти успел оформить тревогу в осознаваемую опасность, как один из них толкнул в спину, а второй успел подставить подножку. Страх действовать в полную силу отнял драгоценные мгновения, и я почти тут же осознал себя лежащим на грязных камнях, а один из напавших успешно нашел кошель.
– Валим! – скомандовал рослый, развитый, со шрамами на лице и чуть ли не белыми глазами, парень.
Меня взяли досада и гнев. Хулиганы сработали четко, видно, что не первый раз. А я был расслаблен. Ну что же, пора показать им, кто есть кто!
Я постарался вызвать тотемный дух волка. Не вышло. Может, ястреба?! Есть. Слабый, но теперь я могу видеть с высоты, куда они побежали.
Нужно ускорить себя. Но едва приступив к накладыванию скоб на магическую энергию, чуть не обжегся. Нельзя пока тревожить эфир – в городе полно боевых магов. Ястреба они не заметят, но вот ускорение могут. Придется своим ходом.
Я уже успел вскочить и живо припустил следом, сопровождаемый вскриками свидетелей происшедшего. Хулиганы умело сливаются с толпой. Если бы не ястреб…
Поворот. Проулок и еще поворот. Тупик, но есть дверка – видел сверху.
Несусь по безлюдному с плохим освещением проходу. Отсюда они не выбегали, но вот уже конец и выход, а хулиганов нет.
В нос попал затхлый сырой запах. Зрение кошки едва ли не само появилось, взяв щепотку сил. Люк под землю!
Я прыгнул к нему и рывком открыл. Если бы кто-то смотрел со стороны, то обомлел бы от нечеловеческой ловкости, грации и силы. Отцовская школа снова пригождается.
Спрыгнул во тьму, не хватаясь за лестницу – тут не больше двух саженей. Ноги спружинили удар, и я тут же рванул по хлюпающему тоннелю удаляющимся бегом. Высокий и каменный, со странным запахом.
Над нами уже мощный слой земли, и теперь можно применять магию.
В прыжке сменил рысь на ускорение и спустя пару ускользающих мгновений, что упали словно капли воды кругом, нагнал грабителей.
– Стойте все! Конец комедии! – криком скомандовал их главный, и я тут же нашел в нем того белоглазого. – Ты кто такой?
– Сейчас вы все умрете. Отдавай деньги.
– Шмыга! Верни кошель и предыдущий отдай, – тут же скомандовал главарь, возвращаясь взглядом ко мне. – Погоди убивать! Давай раз на раз смахнемся.
– Да запросто, – шагнул я навстречу, краем глаза наблюдая, что делают остальные. Впрочем, в едва разбавленном светом полумраке они не представляют угрозы.
– Эй-эй! – поднял главарь руки. – Давай хоть вый-дем из подземелий. Слово даю, что бежать не будем и в спину не ударим.
– Хрен я на тебя и слова твои клал! Уже был удар в спину, так что идите первыми.
По венам разгулялась шальная злость, и я чувствую силу. Очень сладко нагнать добычу и растерзать. Победа невообразимо приятна.
Выбрались на территорию дубильни – кругом растяжки с кожей и в нос просится резкий запах. Она на окраине портового района, дальше – поля и робкий лесок.
– Пошли к лесу, а то если стражники заметят – всем прилетит, – спокойно предложил белоглазый.
Я кивнул. Под солнечным светом они осторожно поглядывают, все, кроме вожака. Всего шесть парней. Пара здоровых кабанов, еще двое хлыщей, но юрких. Пятый – средний, с наметившимся горбом. Главенствует белоглазый.
Дошли в молчании, только Шмыга вернул кошель и прибавил сверху. Я оглядел полянку – хороша, почти арена. Сосредоточился на белоглазом.
Он начал сразу, едва остановились. Мне пришлось использовать все умение рукопашного боя, чтобы тут же не получить в лицо.
Бьет быстро, метко и наверняка с провалом. Такой пропустишь и всё – либо перелом, либо потеря сознания. Выносливость хороша, почти не сбился с дыхания. Опытный боец.
Я застыл, и удар в грудь пришелся со всей силы. Белоглазый не ожидал, что остановлюсь. Пошатнулся. Я же принял всю энергию удара, свернул в петлю, щедро расходуя ману, и вернул в кулак потерявшегося противника. Его отшвырнуло. Дружки рванулись, но вожак, морщась от боли, воскликнул:
– Стойте! Ослы, блин! Сказал же раз на раз, – кряхтя и шипя, он сел. Глянул с хитрецой. – Поговорить надо.
Одного взгляда хватило, чтобы банда разбрелась кто куда. Я подивился дисциплине. Белоглазый непрост.
– Значит, ты маг, – констатировал он.
– С чего взял?
– Ладно, не отбрыкивайся. Когда догнал нас в тоннеле, то сразу стало ясно. Простой человек так не может, – усмехнулся он и с трудом поднялся. – Да и эта твоя волна. Чуть плечо не выбил.
– Могу и убить, – холодно отозвался я, все еще ощущая злость.
Он приподнял светлую бровь, заглянув мне в глаза, и кивнул лысой головой, так что лучик солнца блеснул на загорелой коже.
– Да все, остынь. Не хочу я с тобой ссориться. Вижу, что серьезный парень. Деньги же вернули? Давай одежду подгоню или, вон, ребята постирают.
Он протянул руку. Я постарался понять, хитрит ли, но все оказалось чистым. Белоглазый искренне хочет подружиться.
– Хорошо, – пожал я его руку – мозолистую и сухую, как у матросов.
– Иван!
– Ин… – снова споткнулся я, спешно подыскивая русский аналог. – Игорь.
Он подмигнул.
– Ну, Игорь так Игорь. Может того, отметим встречу?
– Как?
– Выпьем, к девушкам наведаемся, – плотоядно обнажил он ряды ровных, здоровых зубов.
Я засомневался, но Иван спешит со словом:
– Расскажу, что тут к чему заодно.
– Пошли.
Портовая часть города все так же гудит работой. Что-то постоянно продается или покупается, с нескольких мест раздается стук столяра или удары кузнеца, как из ремесленной стороны справа. Дядька устало распрямился и утер обильный пот. Проводил нас взглядом. Вскоре молот снова стал бить, сдабривая каждый удар искрами. Запах кузницы вытесняет другие, и я блаженно надышался ее крепким духом, пока снова не вернулся кислый и дурной.
– Вижу, не местный ты, Игорь, – хитро покосился на меня Иван.
– Скажи лучше сразу, чего хочешь от меня.
– На вид из дворян, но стержень есть.
Меня беспокоит его смекалистость. Неужели тут все такие?
– Ошибаешься. Я простолюдин. Работал матросом.
– А магии где научился?
Я быстро пробежался взглядом по его банде – идут на расстоянии, кто-то в стороне. Давно же они воровством промышляют, раз научились маскироваться. Но сейчас главное, чтобы не слышали.
– Нашлись добрые люди.
– А ты непрост, Игорек.
Меня немного разозлил его тон и смешок, но удалось быстро успокоиться.
– Так и ты не рубаха.
– Да ну?
– Ребят хорошо вышколил.
– Сами такие прибились, – хитро улыбнулся он, но глазами похолодел. С их цветом выглядит пугающе, словно не человек перед тобой, а драуг.
Я собирался сказать что-нибудь колкое, как на улице, пересекающей нашу, стали разбегаться люди – шарахаются в стороны от копыт конного отряда, в середине коего мчит карета.
Я замешкался и получил в лицо грязи, как и на недавно выстиранную одежду. Вспыхнувшей злости не дал выйти Иван, вдруг повисший на плечах и умело оттянувший назад, выведя меня из равновесия.
– Что за мрази?! – было возмутился я, но он зашипел:
– Тихо ты! Это боярин Скотович. Все здешние земли принадлежат ему.
– А император? – сглупил я.
– Он же не сам ими заведовать будет! – огрызнулся Иван.
Кавалькада далеко не уехала – остановилась чуть ниже, возле большого склада. Мы, как и прочие зеваки, осторожно стали приближаться.
В двери ворвались сразу около пяти воинов и почти тут же вышли. Я заметил сундучок в руках.
За ними, едва не падая, оглашая округу криком, выскочил полноватый мужичок, умоляющий пощадить.
Дверцы кареты открылись, и на свет показался осоловело-жирный, хрякоподобный человек в богато украшенной одежде. Тут тебе и нить золотая, и пуговицы костяные. И так пышное тело, словно торт, украшено всякими висюльками и камнями. Карета заметно склонилась под весом.
– Ваше благородие, умоляю, не забирайте все деньги! – бросился в ноги мужичок.
– А ну! – едва ли не взвизгнул боярин Скотович, и охраняющие воины тут же отбросили просящего подальше.
Следом выбежала женщина, вся в слезах, тоже пала в грязь, пачкая добротное платье. Я проникся к ним симпатией.
– У нас не монастырь прощения тут! – важно заявил пухлый дворянин, пуще прежнего краснея, словно вареная свекла. Противно прокашлялся. – Должен был давно налог уплатить… Кхак-кхе! Я тебе и так давал неделю.
Заведующий складом мужичок вдруг повернулся к жене, схватил за волосы и так поднял на ноги.
– Сгинь, дура! Пошла давай! – и, подкрепив слова пинком, толкнул ее в сторону дверей.
Женщину бросило в больший плач. Она, споткнувшись, растянулась на грязных камнях, завыла от обиды и боли. К ней подбежали зеваки, тоже женщины, и помогли подняться.
– Ваше благородие, – елейно заговорил муж, – вашими заботами мы тут все живы. Простите дурака несчастного. Отвернулась что-то от меня удача, жена вон дура. Дайте неделю срока еще, молю вас. Товар уже есть, осталось продать.
– Ну-у, – сочно проворчал Скотович и снова прокашлялся, – что бабе место указал и что раскаиваешься – это хорошо. Кхак-кхе! Пусть люди видят, что у меня есть чувство доброты. Даю тебе две недели срока. Верните ему сундук!
Мужичок на коленях, в слезах и соплях, начал кланяться и благодарить. Потом принял деньги и долго осыпал боярина лестными словами и пожеланиями, поминая всех известных богов.
Я с отвращением сплюнул.
– Чего? – с хитрецой глянул Иван.
– Противно! Жирный этот… грязью меня облил. Такое чувство, что не только снаружи, но и внутри.
– Ты потише, браток, – острым взглядом окинул окружающих белоглазый. – Услышат – тебе не жить.
Тон я убавил, но не пыл:
– Этот пирожок мне не соперник.
– А Гридь и два Воя в его охране?
Я сначала не понял, но быстро сообразил, что речь о чинах боевых магов. Вои – это вторая ступень развития способностей. А Гридень – третья.
– Не бреши!
– А я что? Такие слухи ходят, – пожал он плечами. – Если это правда, то от тебя мокрого места не останется. В самом прямом смысле.
Я закрыл глаза и сосредоточился на эфире. Отъезжающий отряд Скотовича растворился, слившись с синевато-серым фоном мира, но несколько бойцов остались. Четыре Новика, два Воя и тот самый Гридень. Огонь у первых и вода у последнего. Пришлось признать, что мне не тягаться с ними. Пока.
– Пошли тогда в кабак или куда ты меня звал! – зло бросил я.
– Сообразительный у меня друг, – обрадовался тот. – Было бы досадно потерять такого, едва обретя.
– Мы еще не друзья!
– Главное, что «еще», Игорь, главное, что «еще».
«Медный Пятак» оказался мутным местом. На отшибе портового района, он вобрал в себя весь преступный дух, оседающий в главном зале в виде посетителей. Моряки от роду склонны к разгулу, но и среди них есть деление. В «Медном Пятаке» же собираются преимущественно пираты. Иногда украшенные шрамами, но чаще изуродованные. С некой удивительной настойчивостью они носят свои шляпы, словно признаваясь в злодеяниях. Может, конечно, снимают, выходя из кабака, но тут, в мрачном полуподвальном зале, полном всякого дыма, крика и хрипа, стараются не снимать. Среди гиблого люда пираты пользуются уважением.
Ввиду пока низкого авторитета наше место оказалось почти у дверей. Я сижу спиной к проходу. Постепенно начинаю понимать, чего белоглазый посмеивался, усаживая именно на эту лавку. Проходящие мимо через раз цепляют то локтем, то рукой. Или влетят спьяну. Ясно, что ждать извинений или раскаяния со стороны публики не приходится.
– Ну ты можешь и подраться, если хочешь, – оскалился Иван. Сыграл бровями и забулькал содержимым кружки.
Я фыркнул, ловя очередной внимательный взгляд из зала, – присматриваются, хотя с виду разгульничают.
– Твоего разрешения забыл спросить.
– Только без фокусов.
– Фокусы тебе цирк покажет, а у меня мастерство.
– О чем гутарим? – склонился один из команды Ивана, который Шмыга.
– О фокусах, – сказал я.
– Знаю, други, знаю, – он громко прочистил зубы и срыгнул. – Недавно кокнули стражника. Хренового мага распотрошили.
Шмыга истерично заржал, выпучив глаза.
– А фокус в том, что никто сыскать убийцу не могет. Тю-тю, канул в землю.
– Мага? – не поверил я.
– Агась, – затряс он головой.
– Откуда известно?
– Сорока принесла, – снова заржал Хлыщ. – Бабье теперь ссытся. Упырь, говорят, ночью бродит.
Я перевел вопросительный взгляд на Ивана.
– Ну, он имеет в виду, что если это вампир, то он начнет и девчат таскать.
– Зачем?
– Стихи им читать, конечно. Игорь, – скривился он, – ты чего тугодум такой?! Насильничает он их, а потом кровь всю выпьет и даже съест местами.
Меня прошиб мороз. Всего раз я слышал о таких тварях, но посчитал это байками матросов, подслушанными где-то в кабаке.
– Мерзость какая, – сплюнул я и выдул половину кислятины из кружки. – Почему думаете, что это вампиры?
– Так упыри они… – было начал вещать Шмыга, но Иван остановил:
– Я расскажу. Пока это все слухи. Власти города молчат, но стражника выпотрошили знатно. Голову словно раздавило, грудь вся в кашу, руки и ноги едва не оторваны. Из-за травм и не поймешь, вытекла кровь или ее высосали. Но на стене ближайшего дома обнаружили подозрительные следы, как от лапищи с когтями.
– Может, зверь какой? – подумал о медведе я.
– Да, может быть, – не стал отрицать он и повел головой, словно тянет шею. – Но слухи – дело упорное, сам знаешь. Тут же вспомнили, что за последний месяц две девки пропали. Орлы из гарнизона все окрестности перепахали, в каждый дом заглянули, но так и не смогли найти убийцу, пусть бы и медведя. Нет их, сука, в округе и все.
– Погоди, а в доме, ну на котором следы, жил кто-то? – пришла мне догадка.
Иван развернулся и поманил служку, а я залез в карман и отсчитал несколько монет.
– Пару кувшинов браги и жареного мяса. Хлеба еще принеси.
Босоногий мальчишка кивнул пару раз. Потом что-то вспомнил:
– А кончилася брага? Ести вино и пыво. Ащо водка.
Иван повернулся ко мне с вопросом, и я передал монет.
– Пиво.
– Вина и пиво. Бегом только! – бросил служке он и повернулся. – Чего расщедрился, я же угощаю.
– Бери, пока не забрал.
– Ах-хах, ладно. В общем, дом жилой был, конечно, только забились люди в погреб и вытащили их только к полудню, обделавшимися от страха. Понятно, что никто и ничего не видел. Слышали только, как девка кричала, помимо стражника. Новиком он был, кстати.
– Сдуреть можно… – протянул я и задумался. Сзади очередной раз кто-то въехал локтем. Я чертыхнулся.
– Весело у нас, да? – подмигнул Иван.
– Да уж не скучно.
– А чего ты озаботился-то? Совершенно не о чем переживать – если упырь тебя выберет, то шансов нет. Говорят, что его одолеть только Боярин или Князь может.
– Имеешь в виду чины боевых магов?
– Именно, – кивнул он и поспешил приложиться к только принесенному напитку, щедро плеснув в кружку.
– Что-то уж слишком опасная тварь получается, – проговорил я и с силой отпихнул привалившегося мужика.
– Ты чо, малой?!!
– Хорош меня пихать уже! – огрызнулся я.
– Ты чо там…
Слушать не стал. Ярость уже застлала глаза, и я запрыгнул на лавку, чтобы с ноги въехать по обросшей роже.
Иван возник меж нами словно молния.
– Эй, эй, эй!!! Тише вы, тише. Биба, я тебе пива поставлю, только отойди подальше, – обратился он к этому гаду.
– Хренасе! Будет тут еще мне… ваще оборзел… давай свое пиво.
Зал, радостно затаивший дыхание в предвкушении, издал общий выдох разочарования. Почти тут же интерес к нам иссяк.
Иван старательно усадил меня обратно и даже голову пару раз развернул к себе. А потом и вовсе приказал одному из своих здоровяков поменяться со мной местами.
Служка отнес обещанное пиво, а я только благодарно глянул на Ивана – неизвестно чем бы все закончилось. Хмель затуманил мозги, я мог и убить.
– Уф! Опасный ты парень, Игорь. Лучше тебе не пить больше.
– Ты прав, – буркнул я и сосредоточился на состоянии крови. Магическое зрение видит алкоголь, как зеленоватый туман. Я растворил его полностью, превратив в воду.
Открываю глаза.
– А ты чего сейчас сделал? – едва ли не по-детски спросил Иван – видимо, ему все эти магические штуки очень интересны.
– Просто успокоился. Ты мне лучше дорасскажи про упыря этого вампирского.
– А на чем остановились?
Я тоже нахмурился, припоминая, и почти тут же говорю:
– Больно силен монстр.
– Так редкий же. Про них больше легенд ходит, чем реальных историй.
– А в тоннелях под городом они смотрели? – вдруг подумалось мне.
– Кто? – со смехом спросил Иван, но вдруг побелел. – С-сука… мы же там часто бываем.
Я криво усмехнулся и кивнул на вино.
– Ты выпей, выпей.
– Ну его… что-то тошно стало. Пойдем, выйдем, воздухом подышим.
Но выйти мы не успели – в двери ввалился запыхавшийся мужик. Горло сипит, глаза чуть не вываливаются. Показал на кружку. Я протянул свою – все равно уже не буду.
Выдув до последней капли, заросший до бровей плотной бородой дядька стал говорить:
– Новый труп, мужики! Почти возле ворот в Вышгород. Это жуть, сразу и не поймешь, что человек лежит. Словно свиная туша с неба шлепнулась.
В зале поднялся гул, заскрипели, а где и попадали стулья. Все побежали смотреть и мы с ними.
Ходу не больше версты. Мы успели одними из первых, но вскоре вокруг трупа собрался, казалось, весь портовый район. Я с отвращением и страхом смотрел на человеческие останки, что еще недавно были живым стражником. Пугали не внутренности – этого я успел повидать, стынет в жилах кровь от неведомой силы, что безжалостно убивает людей, а мы только и можем, как стадо баранов ждать, когда за нами придут в очередной раз.
– Да расступитесь вы! Чего сбежались?! Потроха не видели? – раздалось из-за голов. Факелы в руках зашевелились, и я понял, что кто-то пробивается к центру.
– Комендант крепости, – шепчет Иван, – его высокородие, полковник Неелов Дмитрий Григорьевич.
– Он что, всегда к убитым приходит?
– Убитый среди стражи не простой, – скривил губы Иван, – смотри на обрывки формы – убили Гридя. Шуму будет…
Вскоре из гарнизона прибыла стража, и людей погнали с места происшествия. Мы тоже отошли, но оказавшись на удалении, остановились поделиться впечатлениями и обменяться мнениями.
– Вот это жопа! – сквозь зубы сказал Иван, оперевшись о стену дома, перед которым мы встали в закоулке. Ребята поддержали вожака и стали рассаживаться; кто на бочку, кто на ящик, а кто на покосившуюся телегу. Факел воткнули в дырку от сучка на ее борту.
– Это да, – кивнул я, вслушиваясь в обрывки фраз удаляющихся людей и живущих в доме, чьи голоса доносятся из-за плотно закрытых ставен. – В порту крепнет страх.
– Я бы так не сказал, – внимательно глянул Иван. – Чудище-чудищем, а гибнут-то в основном дворяне. Некоторые, вон, даже втихую радуются и чуть ли не защитником называют. Я уже успел услышать первые правдивые истории. Мол, этот вампир – бывший человек. Дворяне лишили его последних средств к существованию, над женой надругалась солдатня, затем утопив, а дети померли с голоду. Его горе было столь велико, что он превратился в упыря и теперь наказывает всех из высшего сословия.
– А как же тогда они объясняют, что он девок ворует? – усмехнулся я.
– Вот тебе смешно, Игорь, а люди начинают верить. Говорят, раз он человеком был, значит, осталось что-то человечье. Жена любому мужику нужна, вот и тягает. А потом просто его упырьская натура берет верх. Так что он у них еще и страдалец.
Вожак поморщился, да и мне стало не по себе. Послушаешь и понимаешь – завтра очередную несчастную погубит, а народ только посочувствует негодяю.
Я продолжаю наблюдать за действиями коменданта и его приближенных. Интересно узнать, что сейчас говорят люди, имеющие власть. Впрочем, Скотовича, понятное дело, тут нет и не будет.
Вдруг пришла идея.
– Подождите здесь, я сейчас!
– Если поссать, то вон угол, – успел вдогонку сказать Шмыга, но я лишь рукой махнул.
Напротив стоит еще дом. Только что погас дрожащий свет в окнах, жильцы стали укладываться. Наверняка тоже обсуждают увиденное. Но мне важно, что этот дом ближе всего к стражникам.
Робкая луна не может дать света, чтобы меня заметили. Среди воинов есть маги, так что я заранее усилил слух и подбираюсь, старательно скрывая собственную магическую сущность. Конечно, если бы они специально искали, то увидели, но пользуясь дистанцией и отвлеченностью, я смог приблизиться.
Морщась от прочих громких звуков, подслушиваю коменданта:
– …будет стоить очень дорого. Либо мы убьем тварь, либо император лишит чинов и званий, переведя куда-нибудь на Север, сосать вместе с медведями лапу. На тебя, Игорь Янович, вся надежда. Пусть твои ястребы найдут логово твари.
Мой тезка стоит спиной так, что лица не видно. Жаль, нет Ивана, чтобы спросить, кто это.
– Самуил Архипович, что у нас с материалами по упырю?
– Со дня на день придут, – скрипнул голосом еще один дворянин. От него я сразу ощутил мощную ауру мага. Либо сильный Гридь, либо даже Боярин. – Там все, что известно Империи о них.
– Надеюсь, это нам поможет. Ладно, Савелий Валентинович, скажи своим похоронить бойца. Расходимся. А мне еще к его благородию, – едко произнес комендант, – на поклон, с успокоениями идти.
Я с облегчением развеял усиление слуха и поспешил вернуться. Голова порядком разболелась, и каждый шаг отдается вспышкой. Факел успел догореть, поэтому ребята вздрогнули от моего появления.
– Ты где был? – ожидаемо спросил Иван.
– До ветру ходил и луной любовался. Пойдемте… с-ш-с… – я, морщась, втянул воздух от боли в голове. – Пойдемте уже спать.
– Хм-м… – выдал Иван и попытался рассмотреть меня, но сейчас слишком темно и только я могу их видеть нормально. – Ладно, только куда. У тебя дом-то есть?
– А если в ночлежку?
– Неа, – вступил Шмыга, – ща все забито. Белый, может, к нам на хату?
Вожак нахмурился, а я решил молча наблюдать за его реакцией.
– Хорошо, пойдемте. Только ноги все собьем в этой темени…
– Не собьете, – отозвался я и со стоном полез на телегу – в дальнем углу, под остатками сена заметил добротный факел.
Моих скромных умений хватает, чтобы разжечь огонь. К общему удивлению, я распалил маслянистую тряпицу.
– Ведите.
Идти пришлось не близко. Ветхое строеньице, напоминающее сарай, но с пристройкой, оказалось убежищем воровской компашки Ивана. От усиливающейся боли мне было не до разглядываний, вопросов и прочего. Стоило ребятам указать место, как меня тут же сморил глубокий сон.
Резко сев на подстилке из сена, отрешенно стал отряхивать голову, все еще пребывая в сновидениях. Полночи за мной гонялся вампир, и такое впечатление, словно я обежал все окрестности Колывани. Потом были голоса предков, слышал отца и мать, а следом бой и столь крепко я лупил гада, что загляденье. Жаль, что это только сон.
– Мастак ты спать, – к испугу добавился голос Ивана, да так, что я дернулся, подскочил в боевой стойке, готовый ломать и крушить.
Взгляд нашел новообретенного знакомого сидящим чуть поодаль от лежанок. Под ним ящик, а рядом бочка, где разложена простая снедь, частью поеденная.
– Отвали! – буркнул я, с трудом успокаиваясь из-за сна.
– Эх… грубый ты парень. Есть будешь?
– А ты подозрительно добрый, – хмуро глянул я и подтащил к себе ящик.
В обиталище Ивана довольно светло – утреннее солнце охотно попадает в узкие окошки сверху и выпиленные недавно снизу. Приятно пахнет сеном и сосной. Обиженно пискнув, из ящика выметнулась мышь, напоследок остро глянув черными бусинками.
На столе оказался подсохший хлеб, вяленая рыба и яблоко. Я с охотой взялся дербанить пахучую рыбину, а Иван хитрыми глазами продолжал наблюдать.
– Чего? – с набитым ртом спросил я.
– Странный ты. Все не могу понять, откуда родом и, что важнее, дворянского ли происхождения?
– И сдалась тебе моя история, – хмыкнул я и продолжил есть.
– Ну, в нашем мире не спрашивают о прошлом, это верно, – кивнул он, и я догадался, что речь о ворах, контрабандистах, пиратах и тому подобной публике. – Просто, вот смотрю, как ты ешь, и верю, что матросом был. Голубых кровей сынки к иной пище привыкли. Но ты не похож на простолюдина, от тебя просто прет дворянством. Поэтому не могу успокоиться.
– Лучше промолчу.
– Не доверяешь? – криво улыбнулся он.
– Мало ли что ты задумал? – посмотрел прямо я.
– А то, что ты жив-здоров и деньги целы, ничего не говорит? – едко спросил белоглазый.
– Вчера, ты хочешь ска…
– Я говорю о том, – перебил он, – что ты переночевал тут, в моем убежище. И никто тебя не тронул, хотя я сто раз мог шею тебе перерезать. Забрать деньги, а труп кинуть в море, на поживу рыбам и чайкам.
Повисла тишина. Я боролся с собой, но червяк недоверия продолжает извиваться. Может, он по лицу понял, может, просто догадался, но Иван сплюнул с досады и говорит:
– Да хрен с тобой, Игорь. Не хочешь доверять – не доверяй. В банду ко мне пойдешь?! – он посмотрел открыто, так, что я спокойно могу прочувствовать, что слова полны искренности.
– Подумать могу? – не нашелся с ответом я, порядком растерявшись.
– Думай! – едва не рявкнул он и встал, намереваясь выскочить из убежища.
– Погоди! – тоже оказался я на ногах и схватил его за плечо. – Не держи обиды. Ты уже загладил вину за нападение, да и что уж там – пропитание у тебя такое. Я понимаю.
Встретил его пылающий белым огнем взгляд, и тут уж нутро меня убедило – Иван не врет. Он искренне расположен ко мне.
– Прости. И спасибо.
Иван покатал желваки, выдохнул и улыбнулся.
– Давай брататься?
– А-э… – только успел протянуть я, а он уже вытащил нож и резанул ладонь.
Порыв подхватил и меня. Грубо забрал оружие и тоже рассек кожу. А потом мы соединили руки, смешав кровь. И поклялись.
Напоследок я направил особым образом потоки магической энергии, чтобы ускорить восстановление себе и новообретенному брату.
– К вечеру заживет.
– Спасибо! – довольно улыбнулся он и глянул на ладонь, где рана успела зарубцеваться. – Ну, пошли, погуляем?
– Давай.
– Расскажешь про себя-то?
– Не сейчас, хорошо? – хмуро глянул я.
– Конечно, брат.
Над Колыванью раскинулся бесконечно глубокий купол небес. Ни облачка, ни ветерка. Начинается дневной зной. Кружат в вышине орлы и ястребы, стрекочут кузнечики, парят стрекозы. По пыльной заросшей дорожке мы идем в сторону портовой части города.
– Так что, ко мне пойдешь? – напомнил Иван, смакуя сорванную травинку, удочкой свисающую почти до земли.
– Карманы выворачивать? – отозвался я, но в голове обкатывал предложение вполне серьезно.
Кровный брат только сыграл мимикой, словно понимал, что слова сказаны просто так.
И это второе значимое предложение с момента, как я покинул земли свеев. Сначала Кольбейн, теперь Иван… жизнь дает мне шанс как-то встать на ноги. Подумаешь, воровство. После случившегося я и на грабеж согласен, а то и чего похуже.
Но некий зов, могучая внутренняя тяга опять противится. Не сказать, что слышу его постоянно, но это точно есть во мне, и если войти в транс, то наверняка разберусь. Но для транса нужно особое место, вроде капища. Похоже, приходит время начать вспоминать то, чему учил отец. В свое время я запоминал эти практики только ради того, чтобы отвязаться.
– Нет, брат, – покачал я головой, – предложение хорошее, даже заманчивое, но меня ждет иной путь.
– Вот и правильно, – ощерился он, сверкнув желтизной с черной крапинкой сколотого зуба сбоку.
Я даже опешил.
– Чего это?
– Ну, тоже думаю, что мир вне закона не для тебя. Только вот что твое?..
– Знать бы наверняка… – в тон ему протянул я.
– А магия что?! – озарился глазами на смуглом лице Иван. – Может, в гимназию или академию?
– Это как?
– Неужели не знаешь? – расхохотался он.
– Как будто должен!
– Понятно, понятно, – хитро глянул новообретенный брат. – Тогда слушай – в Империи есть несколько заведений, где готовят боевых колдунов. В основном для армии и смежных направлений. Два года в гимназии, год в академии. Отбор идет по всем городам.
– И тут тоже? – мгновенно сориентировался я.
– Да.
– Что нужно, чтобы поступить?
– Не знаю, но можно поспрашивать. Ты и сам мог бы у стражников узнать.
– Не, лучше ты, – вспомнились слова Кольбейна. – Мне лучше тихо пока сидеть. Освоиться.
– Ах-хах, ладно! – хлопнул он меня по спине. – Но когда-нибудь ты мне все расскажешь. Так, ладно, а сейчас что будешь делать?
– Посмотрю, как ты делаешь свое подлое дело, – улыбнулся я.
– Не, пока нужно будет наведаться в несколько мест, куда не могу тебя взять, – сообщил он, посерьезнев, и добавил: – Это по твоему вопросу.
– Тогда я погуляю, осмотрюсь в городе.
– Скажу ребятам, пусть присмотрят.
– За мной? – усмехнулся я.
– За моим братом, – криво усмехнулся он и показал ладонь.
Я кивнул и оглядел порт – открылся панорамный вид на бухту, корабли на сливовой воде, пирсы и темнеющую нижнюю часть Колывани. Чадят трубы, доносится гул и крики чаек, творится жизнь.
– Только к воротам Вышгорода не ходи – все равно не пустят, – словно позвал Иван, развеяв зыбкий транс от панорамы. – Тем более после вчерашнего.
– Ладно. Назад дорогу знаю, если что или в кабаке, или в убежище увидимся.
– Погоди прощаться – до порта нам по пути, – ткнул он в бок, – пошли.
Разошлись на рынке. Я было предался задумчивости, но едва не попал под колеса – купец специально направил двух тяжеловозов, чтобы мне ноги переехать – разозлился, что я застыл на середине въезда на рынок.
Отпрыгнув, я удостоил толстяка с козлиной бородкой гневного взгляда, а он погрозил кулаком.
Пусть и громкий, но шум рынка монотонен, в нем смешиваются крики зазывал и животных, сотни разговоров, торгов и смеха. Под такое хорошо размышлять. Я же скорее не мог выбрать – стоит ли найти Кольбейна, чтобы передать Бранду весть, или погодить до следующего раза, когда будет точно понятно, что у меня все в порядке?
Пожалуй, лучше более уверенно встать на ноги.
Сунув руки в карманы и позванивая монетами, стал гулять по рынку. Ворья теперь точно можно не опасаться – я свой.
И в городе, и по периметру торжища заметно усиление отрядов стражи. Вчерашнее убийство мало того, что у всех на устах, но и гарнизон встревожен – солдаты злые, а вокруг магов вижу, как вихрится эфир – в полной готовности атаковать.
Люди приходят на рынок по разным причинам, и если взять только тех, кто продает, мы найдем там особых представителей – прирожденных торгашей. Вот уж кто рыбой ощущает себя в мутных водах рынка, кто порой из ничего может сделать состояние и кто зачастую является крайне нужным человеком, когда нужно найти редкую вещь. Я чуть не купил гуся у такого мастера, сумевшего так уболтать, что в голове начался подсчет монет.
– Вали лучше отсюда, – подпихнул меня Шмыга, возникший из-за чьей-то спины, – а то звенеть будет нечем.
Торговец одарил моего спасителя испепеляющим взглядом и тут же переключился на нового человека.
Вскоре мы оказались на окраине рынка, и он, показав щербатую улыбку, вернулся в волнующееся море люда. В целом я насмотрелся на товары, и сейчас хочется погулять в более спокойном месте.
После слов Ивана, что в Вышгород путь закрыт, желание там побывать только возросло. Но пока нужды особой нет, а попадать в немилость гарнизона не хочется. Колывань рядом с границей Империи, если случится нападение, то ее стороной не обойдут. Поэтому нравы тут самые спартанские, и лишь пьяный звон золота немного смягчает нрав коменданта. Но городу пока рано называться торговым. Люди преимущественно заняты в строительстве двух боевых кораблей для защитной флотилии. Город всесторонне укреплен, и уж если война, то враги тут надолго застрянут. Жаль только, что портовый район сожгут.
Пока иду к пирсам, избегая луж, телег и часто пробегающих посыльных мальчишек, подумалось о роли флотилии. По сути-то крепостью является только Вышгород. Бухта не защищена, и если враг синхронно ударит с моря и по суше, то флотилия может потерять возможность отступления к берегу. Интересно, какие на этот счет мысли у коменданта?
В самом конце пирсов находится верфь, я двинулся к ней, понаблюдать за работой. Можно закрыть глаза и лишь по запаху найти – пахнет еще свежими дегтем и смолой. Но закрывать очи мне перехотелось, ибо, как и другие зеваки, стал свидетелем дворянской ссоры.
Возле пирса стоит трехмачтовый красавец барк, застыли грузчики на сходнях, а капитан и некий дворянин, судя по одежде или, как они ее зовут – ливрее, что-то громко втолковывает. Экипаж рядом роскошный, с четырьмя белыми конями и солидным отрядом охраны, среди которого есть маги.
Дворянин отчитывал капитана за груз, что намок в шторм. Я сочувственно взглянул на испещренное лицо старого морского волка, с бельмом на левом глазу и чуть косо стоящего. Слушать отповедь от какого-то щеголя, с едва пробившимися усами, когда ты вывел судно из шторма – тяжело. Но либо в пираты, либо в торговлю. Приходится терпеть.
Неожиданно дверка экипажа распахнулась и на свет показалась симпатичная мордашка леди. Вот она собрала платье и, не дождавшись ухажера, сошла на пирс. Я оценил дворянку – лет шестнадцать, то есть ровесница, волосы чистые, богатые, собраны в замысловатую прическу с украшениями из дерева и драгоценных металлов. Лицо миленькое, с небольшим носом и приподнятыми, словно в удивлении, бровками.
– Серж, ну хватит тебе ругать господина капитана, – произнесла она, но Серж даже не обернулся, продолжая изливаться. – Серж?!
Капризные нотки в голосе чуть прервали этот поток, но сморщившись, ухажер продолжил отчитывать морского волка.
– Ну, Серж! – она подошла сбоку и потянула на себя. Дворянин с раздражением отпихнул девушку, и та, вскрикнув, потеряла равновесие. Стала пятиться. Подол пышного платья попал под ноги, и вот, к общему аху, леди стала падать с пирса в воду.
Я не мешкал. Звериные инстинкты уже включились, щедро подпитываемые магией. Прыгнул!
Чуть не хватило, еще прыжок. Отталкиваю девушку обратно, но сам безнадежно падаю в воду. Успел запомнить ее удивленный взгляд, как вода сомкнулась сверху.
Рожденному у моря – вода второй дом. Я легко выплыл на поверхность, огляделся в поисках удобного места, чтобы выбраться. Сердце стало успокаиваться, но нос разобрал вонь, идущую от воды. Обидно упасть во все то многообразие, что тут плавает, но времени выбирать не было.
Смущенный, я поднялся на пирс и под взглядами сотен людей застыл – девушка уже пришла в себя и сейчас идет навстречу. Личико от моего вида и запаха сморщилось.
– Как тебя зовут, господин спаситель? – проговорила она, взирая немного сбоку и приподняв подбородок.
– Игорь, благородная леди, но я вовсе не господин, – проговорил я, низко склонившись. – Я простолюдин и сирота.
– Ясно. Выпрямись, пожалуйста. Как я могу отблагодарить тебя за спасение, Игорь?
Сзади быстро подошел ее ухажер, цокая сапогами по дереву пирса.
– Снежана, оставь ты его! Для черни долг и радость спасти господина.
У меня закипело нутро. Что ж, раз я не могу надавать этому козлу по морде, то сделаю по-другому. Умение, дарованное Синеглазой Ведьмой, пришло в движение. Эфир качнулся едва-едва, вряд ли кто-то заметит.
Девушка развернулась ко мне. Внимательно вгляделась в лицо и вдруг подняла руку, снимая что-то с моей головы – это оказались очистки от репы. Зрители издали общий вздох.
– Знаешь, Серж, – задумчиво проговорила она, – а ведь это из-за тебя я чуть не упала в эти помои. А Игорь мало того, что спас, но и сам упал. Испачкался, испортил одежду.
– Ты чего городишь?! – покраснел щеголь. – Этот… выродок, он… коснулся тебя! Пусть радуется, что я не спалил его на месте!
Хоть огонь гнева и полыхнул у меня в груди, но ауру огневика смог ощутить. Интересно, он учится в гимназии?
– Серж, прекращай! – оскорбленно и разочарованно сказала Снежана, отстранившись от дворянина и, что важно, приблизившись ко мне. – Ты и так устроил тут театр. Хватит уже.
– Что?! – побелел глазами дворянина и вдруг поднял руку. Я бездумно шагнул вперед, но девушка с легкой улыбкой остановила.
– Считаю наш променад оконченным, Серж, – ледяной голос дворянки пробрал всех зрителей и вышиб гнев из щеголя. – Можешь возвращаться обратно, твоя помощь больше не требуется.
– А… а ты? – нашелся спросить он.
– А у меня еще дела. Всё, – взяв меня за руку, бросила она, – прости, нужно идти. Господин капитан, можно занять еще немного вашего времени?
Старый морской волк потемнел, но кивнул. Оставив обомлевшего Сержа позади, мы вернулись к экипажу, и уже там тихим голосом Снежана заговорила:
– Можете продолжать разгрузку. Все, что намокло, нужно высушить. Я потом распоряжусь сделать уценку товарам, если это будет нужно.
Теперь уже на лицо капитана пал свет облегчения. А меня так и подмывает пояснить, что не удержался:
– Госпожа, можно мне сказать?
Она приподняла вопросительно бровь.
– То, что барк вообще вышел из шторма – хорошо. Этот уважаемый капитан совершил значимый поступок, показал мастерство. Часты случаи, когда судна тонут. Вместе с товарами.
– Откуда ты знаешь? – сдвинула она бровки.
– Я матрос. Бывший.
– Ваше высокородие, – хрипло заговорил морской волк. – Парень дело говорит. Шторм был дьявольский. Еле спаслись.
– Хм-м… – внимательно поглядела на меня леди Снежана. – Ясно. Приму к сведению и доложу отцу. Может, мы даже поднимем вам жалованье.
Капитан поклонился, и она его отпустила.
– Всё, Игорь, а нам пора. Забирайся в экипаж.
Я растерялся, но предпринял героические потуги остаться спокойным, даже руку даме подал. Приятно касаться мягкой ткани белых перчаток. Потом обернулся и крикнул:
– Капитан! Будьте добры отрез чистой ткани. Не хочу пачкать обивку экипажа.
Тот кивнул матросам, и скоро я, довольно улыбаясь, забрался-таки внутрь, подложив под мокрые штаны защиту.
– Прошу простить за запах и вид, леди Снежана, – склонил я голову. – Разрешите узнать, куда мы направляемся?
Заметно, что девушка от перечисленного и вправду не в восторге, но чувство благодарности, подкрепленное моим воздействием, перевешивает.
– В качестве благодарности я дарую тебе возможность отмыться в бане и предоставлю одежду.
Я бы мог соблазнить эту своенравную дворянку прямо тут, но, конечно, делать этого не стану. Возможно потом, когда избавлюсь от гнусного запаха, отбивающего всяческую охоту.
– Премного благодарен, госпожа.
Она кивнула и перевела взгляд к проему окна. Но почти тут же снова разомкнула уста:
– Откуда ты? Говоришь, как дворянин, но произношение не местное.
Я про себя только усмехнулся. Тяжело прикидываться чернью, но главное, что совершенно не хочется.
– Я сирота, леди Снежана, детства не помню, и вы правы, когда говорите, что не местный – вырос на палубе. Сколько себя помню, проводил в плавании. Бури, шторма, штили. И семь ветров раздувают паруса.
– Как романтично! – воскликнула она, позабыв о сути вопроса. – Расскажи мне еще про море.
Мне с трудом удалось удержаться от смешка, чтобы не испортить момент. К счастью, историй знаю не один десяток, немного убавив жестокости и присовокупив любовную линию, смогу восхитить дворянскую дочь.
Дорога минула за повестью, только отвлекся, когда мы въезжали в Вышгород, но вновь скрыл удивление и торжество.
– Знаешь… – замялась девушка, когда экипаж остановился и кучер оповестил о конце пути, – меня очень увлекла эта история. Я отправлю экипаж обратно к баням, чтобы тебя привезли к нам в дом. Прошу, не забудь, на чем остановился.
– Хорошо, – склонил голову я, пряча улыбку. – Что мне сказать банщику?
– Скажи, что граф Александров покроет расходы, – отмахнулась она и нетерпеливо застучала пальцем по лакированному подлокотнику.
– Я поспешу, ваше высокородие.
Едва покинув комфортное гнездышко экипажа, я восторженно огляделся. Солдат из отряда охраны даже окликнул, чтобы я наконец сошел со ступеней.
Вышгород отличается от всего того, что мне приходилось видеть. Но рассказы про высокие каменные дома я слышал. Отец так и не свозил нас на Готланд – остров недалеко от Кальмара, где такие дома были.
Улица мощена добротным камнем, сверху стесанным, чтобы меньше бил в колеса. Через равные участки устроены клумбы для деревьев и кустарников. Последние в цвету, и я с упоением вдохнул чистый, ароматный воздух, с удивлением и радостью подмечая отсутствие в нем ставших привычными запахов дегтя, рыбы, дыма и прочих тонов портовой части города. Поймал на себе взгляды чинно гуляющей пары взрослых дворян и, устыдившись, поспешил в раскрытые створки общественных бань.
Бани оказались вместительным зданием, где чаны и бассейны соседствуют с парильнями и мойками. К моему облегчению, людей оказалось мало. И как бы ни хотелось провести больше времени, нежась в пылких объятиях пара, пришлось быстро приводить себя в порядок, но я успел даже выстирать одежду, мало ли, вдруг Снежана забудет об обещании. Однако мальчик-служка занес стопку белья и с поклоном вышел. Да, когда мы голые, то и не определишь, кто голубых, а кто грязных кровей.
Большая часть дворян во всех странах являются носителями магических способностей. Это, на самом деле, и определяет наш статус, а уж простая принадлежность роду, когда способности не проявились, по сути ложь и притворство. Примером может служить Скотович – свин, волей обстоятельств поставленный во главе и объедающий остальных.
Одежда оказалась не простой. Красивые брюки из плотной синей ткани, белая рубашка с вышивкой и темно-синий же сюртук. Гулять в таком по портовому району точно не стоит, но для Вышгорода в самый раз, тем более что очень хочется одеться нормально.
Экипаж уже ждал, словно я важный человек. Кучер как раз раскурил трубку, и я только махнул, когда он стал тушить. Смело запрыгнул и сел рядом на широкое сиденье.
– Время терпит.
– Юная госпожа места себе не находит – так вас ждет, – сообщил он. Молод, чуть старше меня, лицо простое, открытое. В глазах акварельное небо, а улыбка широкая, с кривоватыми массивными зубами.
– Игорь! – протянул я руку.
– Василий, – оторопел кучер.
– Хорош меня величать, лады? Давай на равных.
Он просиял, кивнул.
– Хочешь пыхнуть? – предложил Василий трубку.
– Давай попробую… – принял я изогнутый корешок и глубоко затянул дым.
Горло пережало, глаза чуть из орбит не полезли. Ни вдохнуть, ни закашляться. Еще и звериное начало взвыло, что это яд, отрава! Наконец удалось выдавить кашель, и я зашелся, ощущая, как дерет, жжет и болит в горле.
Со слезами и хрипло спрашиваю возничего:
– Что… что это за трава?
– Табак, – рассмеялся он и стегнул коней. – Первый раз всегда так, потом привыкнешь.
– А… а, кхе-кхакх… зачем его курят вообще?
– Ну-у… нравится просто дымок пускать. Еще в голову дает. Ненадолго. Типа, как хмель.
– Жуть… кажется, что чуть не помер, – пробормотал я и сплюнул – во рту остались горечь и отвратный запах. – Есть чем рот сполоснуть?
Кучер посмеялся и протянул флягу, потом снова приложился к трубке. Я с интересом наблюдаю, как спокойно переносит он это дело. Прогнав дым по рту, он выпустил длинную струйку. Вспомнились картинки с изображением духов ветра, что надували щеки и выпускали струи, похожие на дым. Стоит признать, что выглядит впечатляюще.
Дом графа Александрова оказался трехэтажным и относился к той группе зданий, что даже среди и так красивых, украшенных строений Вышгорода смотрится богаче и выразительней. Перед домом маленький участок с круглым фонтаном и парой кованых скамеек по бокам. Огораживает кованый же забор с витиеватым рисунком из листьев, плодов и животных.
– Ладно, увидимся, Игорь, – пожал новый знакомый ладонь.
– Ага, до встречи. Надеюсь, я не надолго.
– Граф здесь, так что поаккуратнее – нрав у него жесткий, – склонил он сочувствующе голову.
– Хорошо, спасибо.
Новость несколько огорошила. Все же я рассчитывал если не соблазнить, так хотя бы пофлиртовать со Снежаной. Возник мимолетный соблазн сбежать, но гордость тут же отвесила пощечину той части меня, кою можно назвать малодушной.
Навстречу вышел слуга.
– Вы Игорь?
Кивнул, вглядевшись в глаза пожилого человека, начавшие выцветать.
– Прошу за мной. Госпожа ждет.
Возникла мысль, что мы уединимся в ее комнате и встречаться с графом не придется. Хорошо бы.
– Леди Снежана ждет меня одна? – обратился я, оглядываясь в роскошно и со вкусом обставленном холле, с уходящим на высоту второго этажа потолком и двойной лестницей по бокам. Возникла шальная мысль, что попади сюда вор, то нажился бы на долгие годы вперед. Как и армия врага, буде ей удалось бы сломить оборону.
– Именно так, – легко склонив голову, поведал слуга, повернув налево к двери.
Мы прошли коридор с тремя большими окнами, очень богато украшенными портьерами. Под ногами приятно проминается ковер, а со стен смотрят величавые лица дворян, либо же можно полюбоваться на натюрморт, битву или пейзаж. В паре встреченных углублений в стене стоят муляжи рыцарей в полном доспехе. В темных прорезях забрал словно поселилась смерть, сопровождая нас внимательным взглядом. Спину атаковали мурашки.
Наша дверь – последняя в коридоре, и я облегченно выдохнул, когда дошли, отец девушки не повстречался.
– Войдите! – уловил я полный нетерпения голос.
– Госпожа, уважаемый гость Игорь прибыл, – сопроводил меня голос пожилого мужчины.
– Наконец-то! – раздраженно воскликнула Снежана, вскакивая с кресла и опаляя огоньками маленьких темных глаз.
Дверь закрылась. Я начал оглядываться – комната без кровати, но с небольшим диваном. Есть несколько кресел и стол. Только девушка не дала на это времени:
– Что так долго, Игорь?
– Простите, леди Снежана, – склонил я голову, – старался очиститься лучшим образом для вашего общества.
– Ну! Продолжай рассказ. Что там было с тем юнгой?..
Удалось легко вспомнить момент, на котором остановился еще в экипаже. Эту историю мне рассказывал Бранд. Правда, в его устах все выглядело намного кровавей и жестче, но я на ходу смягчаю и выдумываю романтические подробности.
В присутствии девушки томление внизу живота только усилилось. Я стал постепенно влиять на ее разум, сопровождая это все уклоняющимся в близость рассказом. Герои уже не путешествуют, они заняты друг другом.
Дыхание Снежаны стало глубже. Рот немного приоткрылся, позволяя малиновым губам выглядеть еще более чувственно. На щеках выступил румянец, а в глазах зажегся особый блеск. Высокая же грудь приподнимается в такт, маня взгляд. Больше медлить не хочу.
Я сижу на диване и, улыбнувшись одними губами, поманил девушку пересесть ко мне с кресла. Ее язычок быстро облизал малиновые губки, и Снежана сменила место. С удовольствием ловлю аромат ее волос.
– Дальше рассказ продолжится с примерами, моя пылкая Снежана, – низким голосом вымолвил я, поедая ее глазами.
– Я не против, – охотно отозвалась она и раскрыла руки в объятьях.
Меня понесла ревущая река страсти. Поцелуи, ласки, стоны – все это фоном проносится мимо, я же мчусь к яркой цели познать темпераментную дочь графа полностью.
Вдруг в коридоре послышались голоса. Один знаком, а второй я сразу почему-то приписал отцу красавицы, что, объятая пламенем желания, сейчас подо мной и чью грудь я ощущаю в ладонях.
– Это отец! – вымолвила она, и краска тут же отлила от лица, едва не сделавшись меловым. – Что делать?!
Продолжение…
Я подскочил как испуганный кот, а Снежана успела поправить наряд, когда дверь распахнулась и в проеме возник граф, – русоволосый гигант с суровым взглядом и давящей магической аурой. Сразу понял, что дергаться смысла нет.
– Так! – прорычал он. – Ты что за хмырь?!
– Я…
– Молчать, гад! – воздух от его крика сгустился и сковал меня, резко приподняв над полом. – Убью!
– Папа! Папочка! Стой, пощади Игоря. Он ничего плохого не сделал!
– Чего ты мелешь? Какой-то мерзавец заперся с моей дочерью в комнате, и это, по-твоему, ничего плохого?!
Гнев графа только разрастается. Я с досады заскулил, ибо ничего не могу поделать, даже пальцем пошевелить. Возле порога белеет лицом перепуганный слуга.
– Папа! Он спас меня в порту. Это правда. Я пригласила его к себе, чтобы… – замялась Снежана, и все оправдания тут же рухнули.
– Чтобы что?
– Ну-у… послушать историю про моряков, – вконец смутилась она, а я, хотя это точно не отвечало вызову текущего момента, посмеялся про себя над манерой моих «рассказов».
– Каких еще моряков?! – вскипел граф Александров.
– Ты же знаешь, как мне нравятся истории про пиратов и морские путешествия, – уже в голос и подняв голову, сказала дочь могучего мага.
Я со страхом ловлю каждый его взгляд. Вот так неожиданно жизнь повисла на волоске, а у меня даже челюсть не открывается, чтобы произнести оправдания.
– Не мычи там, смерд! – бросил мне граф. – Что это за щеголь, Снежана? Чей сын?
– Я… он… не знаю, – уставилась она в пол.
Граф перевел гневный взгляд посиневших от струящейся маны глаз на меня.
– Ну, чьих будешь?
– Я сбежал, – просипело горло, только чуть отпущенное его удавкой. – Сбежал из дому. Не хочу с ними больше видеться. Сам по себе.
– Ну вот, еще и дурак. Ничего, ничего, проучу тебя, чтобы впредь знал свое место, негодник.
В его правой руке стал формироваться жгут. Граф – маг воздуха, уверенный Гридь. В голове тут же пронеслись все слухи о могуществе русичей.
– Вот тебе! – вдруг хлестнул он и по спине, с переходом на плечо, пришелся удар. – Так тебе, гаденыш!
Я не могу дернуться и даже взвыть от боли. Только мычать. Слезы потекли жгучие, я постарался отстраниться от мук, сосредоточил внимание на духовном стержне, что звенящей струной пронизывает тело. Вновь память развернула уроки отца, – как он учил успокаивать нутро, называя это оком шторма.
Голоса, прочие звуки и вспышки боли отошли на второй план. Я словно оказался под водой. Все размыто, кроме четкой мысли контроля состояния.
Мимо проплыли коридор и холл. Вот мы оказались на дворике перед фасадом. Все силы направляю на сохранение транса и на восстановление от стегающих ударов. Неожиданно они прекратились.
Из мутной картины мира выплыли два стражника. Подхватили обмякшего меня и поволокли к воротам. Я прекратил транс и окунулся в океан боли тела. Стоны и проклятья сами вырвались из горла.
– Тебе еще повезло, парень, – бросил на меня взгляд тот, что справа.
– Эт точно. Зашибить мог и не заметил бы, – покивал второй.
– Во-во! У графа Александрова нрав ого-го, дюже дурной.
– Глава рода! – с выражением сказал первый и прибавил: – Боярин все-таки.
– Он же… – с трудом выдохнул я. – Он же граф.
– Я имею в виду боевой чин.
– Не… не Гридь разве?
Поясняет второй стражник, ибо первый просто покачал головой:
– Официально он Гридь, но среди наших всем известно, что уж больно могуч граф. Больно могуч.
Второй зыркнул:
– А ты? Что-то плохо тебя чувствую. С какого рода?
– Я это… вышел из рода… разругался. Теперь сам, – выдал я им удобную легенду.
– У-у! – подхватили оба блюстителя порядка.
– Да пошли они! Род слабый, надо, говорят, укреплять. Подыскали мне одну… – тут я перевел дыхание, едва не уйдя в обморок. – Фух! Уродина она была, каких свет не видывал, но с потенциалом. Я и так, и эдак пытался к ней привыкнуть, так оказалась еще глупой вконец. Отказался я. Все, говорю, отец, делай что хочешь, а не возьму такую в жены. Пришлось уйти.
Стражники от рассказа начали цокать и качать головой. Одобрили выбор, а потом правый спрашивает:
– Говор у тебя ненашенский? Как, говоришь, род твой бывший назывался?
– Так с севера я, с Мурманова Берега, слышали о таком?
Оба мотнули головами. Ну, а мне сочинять нетрудно, так что к воротам мы пришли незаметно.
– Васе-о-ок! – смешно искривляя рот, крикнул стражник слева. – Слышь, Васек!
Из башни вышел еще один стражник.
– Пусти паренька на лежанку, дух перевести – от Александрова только что, получил плетей на брата.
– И живой? – удивился Васек.
– Слава богам.
Я не стал отнекиваться. Сил в ногах и правда нет. Выдул воды полкувшина и завалился на широкую, умягченную сеном и покрытую мешковиной, скамью.
Каптерка разбудила манящей кислотой аромата браги и дразнящим, жирным запахом жареного мяса, от которого желудок буквально забился о ребра. Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнул.
Под грохнувший хохот услышал:
– Говорил же! Вставай, дружок, поешь с нами. Да и познакомимся заодно.
Тут служат маги, потому света в помещении хватает. Пара лучащихся шариков висит по сторонам от могучего стола, повидавшего многое. Рядом четыре лавки, места на которых хватит на большую компанию. Я поспешил присоединиться, ибо голод буквально сводит с ума.
Когда гусь порядком осел в животе, щедро перемешанный с хлебом и запитый брагой, настало время историй. Признаться, пока еще челюсти перемалывали еду, уже продумывал, что буду отвечать, но стражники попались словоохотливые и после пары вопросов взялись рассказывать сами. Я с большим удовольствием слушаю, впитывая каждое слово.
Пусть с неохотой, но пришлось вскоре покинуть уютную каптерку, насквозь пахнущую дымом, потом и сеном.
Ворота устало проскрипели, словно сетуя на трудный день, и я восторженно впился взглядом в картину закатного пейзажа. Вышгород стоит на холме, так что округу видно далеко. На чуть рябой поверхности воды тут и там застыли суда. Вьются сотни дымков над портовым районом, а легкие мазки облаков багрово пламенеют.
Еще раз тепло попрощавшись со стражниками, я легким бегом направился к убежищу Ивана.
По дороге вспомнились утренние мысли найти Кольбейна, если не уплыл еще. Даже смех разобрал – вот Бранд узнал, что я устроился нормально, а следом грянет весть, что зашибли последнего Крузенштерна за попрание девичьей чести.
Усиленные отряды стражи, а также поисковые группы устало провожают меня взглядом. Щегольская одежда совсем не вписывается в портовый район, так что я взял правее к убежищу, чтобы скорее выйти на равнинный участок и вне застройки срезать путь.
– Слышь, нарядный, поди сюда! – окликнули меня сбоку сиплым голосом.
Кровь помчалась с удвоенной скоростью, а кулаки сжались. Из сумрака переулка, что меж двух домов, вынырнул Иван и вся ватага.
Я нервно рассмеялся, встречая их веселые морды.
– Ну, рассказывай, как там александровская дочка?
– Откуда, побери вас черт…
– Мир слухами полнится, брат, а у меня работа такая – быть в курсе всего, – торжествует Иван.
– И сколько вы меня тут ждете уже? – опешил я.
– Не долго. Как из ворот вышел, так и ожидаем. Знатный костюмчик, кстати, – сыграл белоглазый бровями.
– Ну его в сраку! – сплюнул я, живо вспомнив, как граф отстегал недавно. – Найдешь что-нибудь нормальное?
– А то! Ремесленник, грузчик, матрос?
– Без разницы, – махнул я рукой, и мы двинулись в сторону убежища, – главное не быть пугалом в порту.
Памятная заросшая дорога услужливо начала виться под ногами, уводя нас от порта и поднимаясь на легкую возвышенность. Без подробностей стал рассказывать и перешучиваться с бандой. Те пихают, намекают всячески, мол, знатный я ухарь.
По-вечернему спокойно. Дребезжат насекомые в траве, смолкают далекие чайки, а небосвод стремительно темнеет. Мирное течение эфира ничего не нарушает, нигде не творится сильного колдовства. И все же что-то начало тревожить. Что-то звериное и глубинное…
Я тревожно посмотрел по сторонам. Сумерки, конечно, уже залили низины тьмой, но все же простор вокруг просматривается хорошо. Незамеченным не подойдешь.
Хмуро оглядываю удаленные строения. Понемногу смолкли разговоры.
– Ты чего? – приподнял брови Иван.
– Сложно сказать…
Названый брат тоже окинул взглядом крайние дома портового района. Сощурился. Между нами и домами поля, ни единого деревца нет. Кусты и те низкие.
У меня внутри словно струну кто-то дернул. Легонько, но все волоски тут же вздыбились и кожу сковал мороз. Явственно ощущаю, как организм стал готовиться к бою. Заныли скулы.
– Ты слышишь что-то?
Я покачал головой.
– Ребзи, – с нервным смешком сказал Шмыга, – завязывайте пугать, а!
Струна дернулась явственнее. Я неосознанно потянулся к тотемным духам. На зов откликнулся только ястреб, но и то слабо – я с других земель.
– За мою спину встаньте все, – изменившимся голосом выговорил я.
Сказал так, что никому даже в голову не пришло оспаривать или переспрашивать. Уж не знаю, почувствовали ли они, но я уже четко чую, что за нами идет охота. Нос уловил странно знакомый запах.
На пике напряжения смог дозваться тотема волка. Тоже слабый, но сейчас мне нужно все, что есть. Ибо к нам мчится упырь.
Взор ястреба позволил заметить сливающуюся с тьмой тварь. Несется от порта.
В голове промелькнули мысли о неясной устойчивости вампира к стихийной магии. Сволочь свалила Гридя, значит, шансы очень малы. Но я не намерен сдаваться.
Туша чудища взмыла в воздух, из горла вырвался булькающий полухрип-полукрик.
Я не успеваю просто уйти с линии атаки и потому встречаю ударом ноги, пытаясь отбросить. Упырь настолько массивный, что лишь слегка отклонился. Меня отбросило наземь.
Я дернул головой, сопровождая взглядом полет, и с ужасом вижу, как длинные когти на одной из лапищ вошли в глазницы крепыша из банды Ивана. Упырь перелетел его. Дернул. Хрустнула шея, потом череп, и его часть, словно крышка, отлетела прочь. Мразь развернулась и заклокотала, сбивая копытами землю.
Вид твари ужасен до смерти. Желтые, длинные зубы, словно специально заточенные, серповидные мощные когти и сверхбыстрые реакции.
Я успел пойти в атаку раньше врага. С усилением, снова с ноги. Удар в грудь. Мы встретились где-то посередине. Под истошные крики парней и над уже мертвым товарищем.
Упырь смог извернуться, но энергетического щита не избежал. Тварь отбросило на несколько шагов, а стоило моим ногам коснуться земли, как я снова прыгнул. Кровь уже кипит от боевой злости.
Мне едва не снесло голову от удара лапищей. На козлиных ногах, лохматая, словно бы опаленная тварь скачет с невообразимой скоростью.
С ревом вновь в атаку. Тотем волка немного помогает ускориться, ибо он больше для погони и выслеживания. Чистая рукопашка и простейшие плуги со щитами. Скрут, присядка, подсад. Два силовых удара в боковую часть груди.
Упырь взвизгнул, отпрыгнул и вдруг помчался прочь. С такой скоростью, что преследовать нет смысла.
Я было дернулся к погибшему, но что толку. Оглядываю оставшихся.
Лучше всех держится Иван, понемногу отползавший во время боя в траву. Остальные едва не бредят от ужаса, кто-то намочил штаны. Нужно привести их в чувство.
От города к нам стремительно приближается конный отряд. Нутро похолодело – что им говорить?
– Брат, нам нужна легенда и быстро. Еще надо, чтобы они не проговорились, – кивнул я на Шмыгу, что скрючился и дрожит, обхватив колени.
– Д-да, я понимаю… сейчас.
Оставшийся крепыш пришел в себя быстро, а вот с остальными проблема. Впрочем, пока воины будут задавать вопросы, это даже лучше.
– Мы скажем, что вампир просто пробежал мимо и убил походя, – хмуро и сквозь зубы произнес Иван, наблюдая, как приближается стража. На лице заиграли желваки. – Можно добавить, что тварь сытая, мол, только недавно убивала. Вот и не стала остальных губить.
– Так и скажем, – кивнул я. От перенапряжения дрожат ноги.
Отряд оказался очень мощным. Сформирован сплошь из боевых магов разных стихий. Эфир загудел, как колокол, в который шибанули бревном. Нас быстро взяли в кольцо, а на землю спустился главный, тот, кого комендант назвал Игорем Яновичем.
– Что тут случилось?
– Напали, господин капитан, – склонился Иван, и я следом. – Нечисть, страшная и ужасная!
– Кто?! – прорезался гнев в голосе. – Упырь?
– Да, ваше благородие. Мы спокойно шли домой, как что-то выпрыгнуло, выметнулось и вот уже мой дражайший друг, сирота Серега падает, а голову его того… снесло, – тихо, со всхлипом закончил Иван.
– Мать вашу! А вы чего живы тогда? – больше для порядка спросил капитан, рассматривая труп.
– Слава богам, господин капитан. Уберегли. Только Серегу нет. Сытый поди, вампир этот.
– Поди, – эхом отозвался задумавшийся вояка. – Поди, с-сука! Куда он убежал?!
Мы дружно показали в нужную сторону. Игорь Янович лихо вскочил на коня, и отряд рванул вслед за тварью. Только я уверен, что без толку, – вампир быстрей любой лошади.
Пока мы дурнями слонялись туда-сюда, стараясь хоть как-то решить, что делать, маги ожидаемо вернулись. Ребятам помогли прийти в себя. Есть такая волшба чисто практического применения – ободрение, чтобы без страха и упрека в бой бросаться.
Отряд ускакал докладывать о происшествии. После мы долго копали могилу, хоронили, отмывались и уже потом пошли заливать пережитое в «Медный Пятак».
– За Серого! – поднял кружку Иван. – Земля ему пухом.
Мы сдвинули емкости и решительно приложились.
– Отличный был парень, – снова заговорил главарь. С чувством и горечью.
Мы поддержали. Дальше названый брат стал рассказывать, как познакомились с Сергеем, сколько всего перенесли и какие были у того планы на жизнь. Пусть они и замешаны на воровстве, но у меня защипало в глазах, и я скорей приложился к кружке с элем – сегодня мы не скупимся на выпивку.
Место досталось получше прежнего – напротив входа, у стены. Стол крайний, дальше уже проход за хозяйскую стойку и на кухню. Вот, в очередной раз, мимо проходит разносчик, в руках пара полных кувшинов. Подвыпивший матрос, шедший в нашу сторону, вдруг запутался в ногах и всем весом въехал в хлипкого парнишку, снеся как воробья. Один кувшин мелкому удалось сохранить, но второй прилетел мне точно в голову и тут же разбился, окатив кислым пойлом. И так потерявший всякий вид костюм совершенно испортился.
Свирепея, я с ожиданием воззрился на неуклюжего выпивоху. Он с трудом сфокусировал взгляд, протяжно рыгнул и под грохнувший смеяться зал заговорил:
– Ну-с… чего уставился, белобрысый?
– Извинения будут? – прорычал я, ощущая, как вздуваются вены от гнева.
– Чо?! Может, еще нассать на тебя, прыщ?
С лавки соскочил Иван. Глаза бешеные.
– Ты чо сказал, сука?! А ну иди сюда!
И понеслось. Матрос оказался крепким, да еще и с братвой. Тут уже и остальные подтянулись из банды Ивана, удары коего хоть и доходят до пьяного борова, но особого эффекта не оказывают. Но у меня нет возможности помогать с обидчиком, ибо надо прикрывать – один из дружков матроса подкрался сбоку с дубаком. Я отбросил скромность и стал биться так, как бился бы на войне. Прыжок закончился свороченной у врага челюстью. Он тут же рухнул.
Кабак загудел. Драки тут постоянно, но хорошие бывают редко. Вот уже люд полез из-за столов, теснимый набирающим темп побоищем. Я с удовольствием луплю по рожам, ребрам и яйцам. Все подручные предметы идут в ход. Уже трое лежат без сознания.
Что-то обожгло бок – нож! Он чудом прошел по касательной. Гнев плеснул так, что я усилил удар магией, и обидчик отлетел как ядро, выбив окно и вывалившись наружу. Свечи и факелы, задетые в пылу драки, начали стремительно гаснуть. Зал погружается во мрак, полный криков, воплей и стонов. Трещат кости, слышны шлепки и треск ломающейся мебели. В какой-то момент я понял, что пора выбираться, ибо свалка начала превращаться в мясорубку.
Стал по одному вытаскивать своих. В полутьме я хорошо вижу и потому осторожно, уворачиваясь от предметов и ударов, повел к выходу.
Но мы не успели – подоспела стража. Стихийные маги сразу осветили место происшествия, громогласно приказав остановить драку, а тех, кто не успел, тут же принялись стегать знакомыми жгутами, с тем лишь отличием, что еще и водными.
Довольно быстро шум утих, драка кончилась, а на руинах бывшего зала кабака слышны лишь стоны покалеченных.
Я глянул на Ивана, что стоит с заплывшим глазом.
– Что теперь будет?
– В темницу посадят, – понуро пожал он плечами.
Всех участников драки опросили и, выявив зачинщиков, заключили в неволю. Здание темницы прилегает к Вышгороду и имеет просторные, подземные этажи с тюремными комнатами. Мы быстро попали в одну из них. Щелкнул массивный замок, и стражник, насвистывая, отправился наверх, доигрывать партию в карты. С ним удалился ореол света от свечи, но, к счастью, у нас есть пара своих.
В меру своих возможностей постарался подлечить пострадавших товарищей. Настроение, впрочем, у нас приподнялось после драки, так что разговор живо вспыхнул обсуждением подробностей и периодическим смехом.
– Вижу, весело вам, – вдруг раздался знакомый скрипучий голос. Мы вздрогнули и дружно обернулись, встретившись взглядами с тем самым человеком, с которым разговаривал комендант. Над ним возник светящийся шарик света.
– Магмейстер, – шепнул мне на ухо Иван, – капитан Городецкий Самуил Архипович, командует всеми боевыми магами.
Тем временем высокий чин открыл дверь клетки и вошел. То, что он нас нисколько не боялся, было понятно не только по тому, что явился без сопровождения, но и по взгляду, и по эфирному отклику. Именно от него я тогда ощутил ауру Гридя или даже Боярина.
– Приветствуем вас, ваше высокоблагородие, – склонился Иван и мы следом.
– Доброй ночи, хотя, судя по ушибам, ссадинам и синякам, таковой она не является, – поцокал он. – Зачем драку затеяли?
– Прощения просим, господин магмейстер. Друг погиб от упыря, были в растрепанных чувствах. А потом полезли до нас. Ну и не удержались.
Самуил Архипович выслушал внимательно, покивал.
– Причина уважительная, но заплатить вам придется, ребята. Хозяин увеселительного заведения уже жалобу написал. Или отработать.
Мы снова поклонились.
– Но это вторично. Главное, что я узнал способности одного из вас, – тут его взгляд упал на меня. Воля мага быстро сломила всяческое сопротивление и тщательно ощупала, если так можно выразиться.
– Самые скромные, ваше высокоблагородие, – отозвался я.
– Вижу. Не блещешь. Но немного странный характер, я бы сказал. Какого ты рода, юноша?
– Простите, господин магмейстер, – подхватил я обращение от Ивана, – больше я не в роду. Ушел. Полностью рассорился с отцом. А странный потому, что с Севера. С Мурманова Берега – там у нас немного свой стиль.
– Вот как, – вскинул он бровь. – Ну, печально, конечно, что безродный. Впрочем, я хочу предложить тебе пройти отбор тут, в Колывани. Если сил хватит, то отправим тебя в город Святого Петра. В гимназию, будешь на довольстве Империи.
Я ошарашенно оглядел друзей и снова повернулся к капитану.
– Вы это серьезно, господин?
– Конечно. Чего таланту пропадать. А то ты точно закончишь жизнь в канаве или в тюрьме сгинешь, за убийство. Ну?
– Спасибо большое, ваше высокоблагородие. Огромное спасибо, – низко склонился я.
– Погоди, погоди. Тебе еще отбор проходить. Не один ты тут такой нашелся. Выберем одного-двух, может больше.
Я несколько раз кивнул, ощущая, как внутри разгорелся огонь счастья.
– Ладно, я пойду, – скрипуче проговорил он и двинулся к выходу. Потом добавил: – Завтра или деньги внесите, или получите наряд на работы. Как будет кончено, обратишься к стражникам, и тебя проводят куда надо.
Стоило высокому чину покинуть комнату, как мы ударили по рукам. Недавний разговор о моем поступлении вдруг обрел шансы на исполнение. Не иначе как чудом это не назовешь. Некоторое время еще пообсуждали да завалились на лежаки спать, предварительно задув свечи.
– Игорь… – слышится мне во сне приятный голос. – Игорь!
– Эй, брат! Проснись уже, – распихал меня Иван. – К тебе пришли.
Я спросонья подскочил, опять готовый бить и побеждать. Сначала вообще не понял, где оказался. Почему кругом камень стен, а сверху, через узкие зарешеченные окна, попадает утренний или дневной свет?
Обернулся к решетке входа. В сопровождении двух мордоворотов к нам пожаловала дочь графа Александрова.
– Мое почтение, госпожа, – поклонился я, – прошу простить за вид и место встречи.
– Да уж, – наморщила она личико, – ты умудрился всего лишь за день испортить хороший костюм. Еще и в темницу попал.
– Очень сожалею.
– Ну и ладно, – махнула она прелестной ручкой, обтянутой белой перчаткой, – я тут, знаешь ли, не за этим. Ваш долг погашен, и скоро вас выпустят. А тебя, Игорь, я буду ждать в гостинице «Семь Морей», только прошу, приведи себя в порядок.
Тут уж ребята подскочили и низко склонились, осыпая госпожу множественными благодарностями и пожеланиями.
– Буду рад снова увидеться с вами, ваше высокородие, – чинно поклонился я.
Девушка бросила пылкий взгляд, тут же перевела на окружение и, сморщив нос от запахов и вида, поспешила покинуть темное место.
– Да, брат, ты далеко не простой человек, – подошел Иван и похлопал по плечу.
Я улыбнулся и перехватил его заинтересованный взгляд.
– Самый обыкновенный, только битый.
– Ну, видывал я битых. Всяких разных, – усмехнулся он, – а вот такого в первый раз. Спасибо!
Стражник не преминул показать нам, кто тут главный. Пришел вальяжно, поплевывая и звеня ключами. Долго цокал и рассматривал нас, словно бы на сырой стене темницы выросла какая-то неведомая хреновина, и он, едва ли не по-профессорски, пытается понять, как бы эту мразоту наречь. В итоге открыл и выпустил. Спустя пару коридоров и лестниц мы вышли из душных и влажных катакомб на свет божий.
– Благодать-то какая! – потянулся Иван.
– А ну пшли вон! – рявкнул глава тюремной стражи. – Ночь посидели, и уже им благодать.
– Идем, идем, дядька, – подал голос Шмыга, – чего ругаешься? Может, мы ненадолго.
– Чего? – не понял грузный и бородатый чин.
– Ну эта… еще вернемся тоись, – ощерился Шмыга и загоготал. Стражник, впрочем, шутку оценил и загоготал с такой силой, что птицы, сидевшие на верхушке башни, дружно разлетелись от испуга.
Я глянул на названого брата и спрашиваю:
– А где эта гостиница, в Вышгороде?
– «Семь Морей»? Нет, у нас в порту. Она типа для иностранных купцов, людей благородных, но по каким-то причинам не могущих или не хотящих селиться в Вышгороде.
– Покажешь?
– Да запросто, только давай наконец сменим одежду.
И вновь нам надо спуститься к портовому району. Я задумчиво оглядел темнеющее марево, полное жизненной энергии и потенциала. Какой будет наша новая встреча со Снежаной? Чего она хочет? Неужели близости? Нутро свело в предвкушении. Хорошо бы, конечно, но как вспомню наказание от графа, так все желание пропадает. Не слишком ли я рискую, посягая на его драгоценную дочь?
И все же я решился идти на встречу. Во-первых, потому, что она ждет, а заставлять леди ждать совсем не по-мужски. Во-вторых, гостиница не в дворянском районе, никто и не узнает, что я был с ней. В конце концов, раз она сама занимается делами, то почему бы и со мной их не вести. Просто не в фамильном доме. Нужно быть аккуратней.
Банду Иван отправил заниматься привычным делом, а меня повел к контрабандисту за одеждой.
– Простая подойдет, – сказал я, вильнув в сторону от пронесшегося всадника.
– Даже если забыть, что она высокородная дворянка, – тихо проговорил белоглазый друг, поглядывая по сторонам, – то, учитывая, кто внес сумму штрафа, ты должен явиться в хорошей одежде. Я сейчас…
На гомонящей улице, с ремесленными лавками по бокам, образовалось скопление народа – идет распродажа. Хватает и людей родовитых, с охраной. Иван рыбкой влился в гущу и тут же пропал из вида. Я лишь плечами пожал и начал обходить.
Примерно в середине что-то ткнулось в ногу и тут же карман потянуло вниз. Я дернул головой, пытаясь увидеть вора, но все случилось слишком быстро и неожиданно. Да и карман был пустой… хотя стойте! Я сунул туда руку и неожиданно нащупал пару кожаных кошелей с монетами.
Не успел удивиться, как над толпящимся народом стал нарастать крик.
– Воры! – кричит какой-то мужчина. – Берегите карманы!
– Обокрали! Помогите! Стража! – подхватила женщина.
Я быстро сообразил, чьи деньги в кармане. Неужели Иван?
Люди раздались в стороны, образовав в середине круг. Я стал вытягивать шею, привстал на носочки, стараясь разглядеть, что там.
Пара крепких мужчин, видимо охранников, держат Ивана и пытаются выкрутить руки. Спокойствие, с которым тот на все реагирует, заставило меня повременить с действиями.
– Попался, воришка проклятый! – зло выговорил один.
Продолжение…
– Живо отпустили меня! – скомандовал названый брат. Топнул ногой, попав по пальцу левому охраннику, извернулся, высвобождая руки и тут же отскочил. – Стоять! Я выверну карманы и, если там пусто – вы извинитесь.
– Ах ты гад! – закричал один, но народ кругом рассудил, что это справедливо – никто точно не видел, что своровал именно Иван.
Белоглазый снял рубаху, показывая, что никаких скрытых отделов нет. Потряс ей. Затем вывернул оба кармана штанов, в которых затерялось несколько медяков. Расставив ноги шире, Иван заговорил:
– Ощупывайте, придурки.
Два крепыша озлобленно переглянулись и подошли. Конечно, найти ничего не удалось, и тут уж волна народного гнева обрушилась на инициаторов обыска. Мол, а не сговорились ли они с ворьем, отвлекая тут ложными подозрениями, когда виновников уже и след простыл? Кто-то из мужиков не удержался, да и залепил по лицу, началась потасовка.
Иван тихо-тихо выскользнул из толпы, и мы двинулись дальше, постоянно оглядываясь. К месту событий уже спешат стражники, так что вряд ли получится большой мордобой.
– Ну ты даешь, брат, – покачал я головой. – Но зачем?
– Странный вопрос, – весело отозвался Иван.
– Тебя едва не поймали.
– Еще более странное увещевание, Игорь, – с усмешкой глянул он.
– Поясни.
– Хождение по краю. Разве тебе не знакомо это чувство? Для полноценной жизни нужен риск, иначе теряется смысл.
– Знакомо, конечно, – досадливо поморщился я, – но было напряженно смотреть, как тебя едва не повязали. А если бы я кинулся выручать?
Иван с улыбкой прикинул последствия и оттопырил губу, уважительно покивав.
– Лады, я в следующий раз предупрежу.
– В этот раз надо было, а так я теперь понял уже, чего ожидать.
– Вредный ты, – отозвался брат и стал вглядываться в двухэтажный дом из почерневшей доски, с двухскатной крышей, мрачно нависающей над крыльцом. – А вот и нужный дом.
Окна плотно закрыты ставнями, с перекинутой наискось железной полосой и замком снизу. На массивной двери тоже висит здоровенный замок. Я удивленно посмотрел на Ивана, но тот и бровью не повел – оказалось, что нужно обойти дом, протиснувшись между ним и стенкой следующего. По утоптанной земле стало ясно, что ходят тут часто.
Внутренний двор оказался закрыт со всех сторон. С боков его прикрывают стены домов, а спереди высокий забор с воротами.
Белоглазый повел ко второй двери, уже свободно открывающейся. Сразу за ней мы оказались перед длинной лавкой с кучей вещей. Света из ряда окон хватает, чтобы разглядеть все в подробностях, а вот закряхтевшего из дальнего темного угла хозяина не было видно. Я чуть сощурился и рассмотрел высокого, кряжистого мужчину с обветренным лицом и глубоко посаженными глазами.
– Здорова, Грот!
– И тебе, Белый. Кто с тобой?
– Мой брат. Ему нужен хороший наряд.
– Насколько хороший? – сдвинул Грот брови и вгляделся в меня.
– Игорь, сколько у нас есть?
Я передал оба кошелька, а Иван быстро пересчитал разномастные монеты.
– Весьма хороший.
– Если можно, то без всяких висюлек и украшений, – вступил я, поймав тяжелый взгляд контрабандиста. – Просто добротные ткани, что будут ладно сидеть и хорошо смотреться на мне.
– Я не портной. Но выбрать есть из чего…
Хотя тянуть со встречей мне вовсе не хотелось, но подгонка займет время, за которое я успею сходить в общественные бани. Иван решил остаться у контрабандиста, а мне напомнил, где их искать.
Нижние бани – это те, что расположены в портовом районе. Мне посчастливилось побывать и в Верхних вчера, но разница не такая принципиальная. В конце концов, важно ведь только хорошо распариться и начисто вымыться. В обоих же комплексах все для этого есть. Только вот…
– Ребят, дайте мыло, – обратился я к шумной компании сверстников, тоже оказавшихся в мойке. Пара из них, кажется, даже постарше.
– Подождешь! – отозвался самый мелкий.
– Это… правда, не могу ждать. Тороплюсь, – улыбнулся я, все еще протягивая руку.
– Блин! Сказал же, жди, – зло окрысился парень. В полутемной мойке я оглядел примолкнувшую компанию, уставившуюся на меня с ожиданием. Слышно, как часто капает вода с бочек.
Ссориться совсем не хотелось, и, хотя гнев уже забурлил в груди, я попытался сгладить момент:
– Да ладно вам, что, мыла жалко. Намылюсь только и все.
– Не, он точно хочет получить, – дернулся еще один из них, но стоящий рядом товарищ придержал.
– Кажись, он с Белым общается…
Мелкий этого или не слышал, или наплевал, но вдруг бросил кусок мыла и тут же сиганул с ударом ногой.
Делаю скрут с боковым ударом в челюсть. Противник потерял сознание еще в полете, так и рухнув на деревянную обрешетку пола.
Я обвел оставшихся взглядом и говорю:
– Вышли отсюда! Без резких движений, а то, как этот лягушонок, растянетесь.
Кто-то, конечно, вознамерился проверить, но главарь, сидящий в углу, рявкнул:
– Стоять! Тихо все.
У меня уже в голове шумит от боевой ярости. Захотелось с глазу на глаз потолковать.
Я двинулся в сторону заправилы, как тут же дорогу заслонил наиболее крупный из банды, явно старше меня. И мгновенно согнулся, получив под дых. Больше желающих не нашлось.
– По-нормальному не можете жить, что ли? – посмотрел я ему в глаза.
– А ты моя мама, что ли?
– На вопрос отвечай нормально.
– Ты чего такой дерзкий вообще? – привстал он, глядя исподлобья. – То, что с Белым якшаешься, еще не значит, что с уважаемыми людьми можешь так базарить.
Мне начало туманить разум от злости.
– На вопрос, мразь, ответь!
– Всё! Порвем вас скоро, – прошипел он и стал отступать, вместе с дружками.
– Я тебя сейчас тут прибью, если не завалишь хлеборезку!
Он ничего не ответил. Мойка опустела, и я вернулся к делу. Мысли же взялись грызть проблему, как уберечь брата от мести. За себя я не шибко переживаю – способы убить мага-рукопашника есть, но скорее всего Иван сильно пострадает. Надо будет обсудить на пару.
Погруженный в раздумья, вышел с территории бань. Комплекс большой, поэтому даже улица зовется Банной – уходит вверх, обходя рынок и прилегающие строения, а затем вниз, к военным верфям. С гиканьем, пьяной песней и визгливыми голосами девиц легкого поведения со стороны моря движется команда матросов. Видимо, недавно с плавания – сразу хотят отмыться.
Я пошел вверх, свернув в переулок. Почти сразу же из темного угла метнулся силуэт с блестящим предметом в руке. Мои инстинкты, выпестованные отцом до совершенства, взвыли в тревоге. Я словно кот подпрыгнул, делая петлю. В воздухе схватил врага за голову и, уже приземлившись, дернул, ломая шею через плечо. Резкий поворот. Перехватываю за грудки и к стене – ухватить гаснущие искры в глазах и посмотреть, кто нападает. Один из парней, что были в мойке.
Тут меня словно кто под управление взял. Правая рука напряглась, дернулась сначала назад и почти тут же рванулась вперед, нацелившись в грудь умирающему. Я ощутил ход магической энергии, сформировавшейся вокруг пальцев. К изумлению, кисть легко погрузилась в грудь, ломая грудину и ребра. Я обхватил еще бьющееся сердце. И едва не вскрикнул…
Воспоминания обрушились резко и обжигающе. Это было еще дома, на свейской земле. Отец показывал и рассказывал нам с Биркиром тайную технику рода – поглощение способности к управлению магией. И усиление за счет этого своей. Пусть у несчастного парня и было за душой чуть-чуть, но я ощутил, как сдвинулись границы моих возможностей.
В легкой прострации отступил, а тело юноши повалилось на землю. Я огляделся. К счастью, обошлось без свидетелей. Стряхнув руку от крови, завернул в рубаху. Нужно спешно покинуть место, только тяжело сосредоточиться, ибо в голове после перехода силы словно хор раздался – духи предков. И я в очередной раз дал себе зарок – провести сеанс спиритизма, чтобы поговорить и задать уже накопившиеся вопросы.
Кровь смыл у контрабандиста. В этом мире не принято задавать вопросов, так что вскоре мы с Иваном вышли, словно дворянин и его лакей. Правда, не хороший дворянин, раз слуга столь дрянно одет.
– Что случилось-то? – глянул брат. Мы наконец идем в сторону гостиницы.
Я пересказал, опустив только подробности с поглощением способности. Белоглазый нахмурился, наверняка подумал, что я проблемный человек, но в итоге говорит:
– Ладно, чего теперь маяться. Смерть своего их отрезвит. А к Бахроме я схожу, посмотрим, что скажет. По-любому с его стороны косяк.
– Бахрома – это главарь?
– Да. Можно сказать, соперник мой, – зло глянул брат. – Но у нас был устный договор не лезть друг к другу. Мелкий дернулся – словил в челюсть. Все честно. Зачем нужно было выводить конфликт на иной уровень, я не понимаю.
– Один пойдешь?
– Да. Так лучше будет.
– Если что-то тебе сделают, то где их искать потом?
– Кровожадный ты парень, Игорь, – рассмеялся он и рассказал, как можно будет найти Бахрому.
Гостиный двор «Семь Морей» показался из-за поворота. Центральная часть высокая, презентабельная. Со свежей краской на фасаде, украшенном окнами, с острой крышей и кованым петухом на коньке. Из нескольких кирпичных труб идет дым, на просторном дворе стоят телеги и экипажи. Мерно жуют пищу лошади, кто сено, а кто и зерно.
Назад и вбок уходят каменные крылья, вероятно, с комнатами. Чуть поодаль – местная баня. Дела у заведения идут столь хорошо, что охраняют его аж два Новика – прилично, учитывая, что даже худосочный дворянский род попросит за работу высокую плату. И все же, ради правды, стоит сказать, что сюда попадают самые неудачные сыновья, каких всегда больше в семьях.
Блюстители порядка меня почуяли, но проводили ленивыми взглядами. В «Семи Морях» хватает родовитых посетителей, от которых фонит много сильнее. Я на их фоне смотрюсь слабаком, что даже хорошо.
– Ладно, брат, – улыбнулся Иван, – желаю хорошо провести время. Покажи там этой дворянской дочке. Ну и передавай мой низкий поклон.
Я со смехом обнял его и взбежал по широкому крыльцу, навстречу дивным ароматам главного зала – традиционно обеденного.
Засеменила милая девчушка – разносчица и прислуга. Одета хорошо, чистенькая и аккуратная. Только еще юна совсем.
– Здравствуйте! Чего изволите, господин?
– Меня ждет леди Снежана, – с полуулыбкой проговорил я, наслаждаясь ее робким восторженным взглядом.
Она пуще прежнего смутилась, сделала поклон и пригласила следовать за собой.
Мы прошли прямо, потом по роскошной лестнице на второй этаж, пропустили несколько дверей, – добротной работы, с резьбой и лаковым покрытием, – нас сопровождают лица благородных людей с картин, а также черные горошины глаз горлиц в окне, что мило воркуют и с интересом глядят, пока идем.
– Вам сюда, господин, – склонилась служка. – Что-нибудь принести?
Я с досадой понял, что денег нет ни копейки. Помотал головой и отпустил девчушку. Она с готовностью побежала, напомнив только, что в комнате есть веревочка колокольчика на случай, если что-то все же понадобится.
– Разрешите войти? – постучался я.
– Скорей уже! – раздался знакомый голос, и я, не сдерживая улыбки, вошел. – Ты бы мог и быстрее прийти, Игорь!
Ее взгляд с удивлением зацепился за наряд. Некоторое время царила тишина, и в итоге я получил оценивающий кивок. Девушка сменила гнев на милость.
Комната из того ряда, что продолжает меня удивлять. На родине я не видел такой роскоши, а вот по приезде на Русь встречаю все чаще. Не графский дом, конечно, но тоже на уровне. И ткани дорогие, и мебель, и в целом богато, со вкусом.
Снежана села на стул с круглой, обитой тканью спинкой. Наряд на девушке сменился на красное платье, настолько броское, словно страстная натура девушки обрела плоть, выбрав форму платья.
– Ну это… все хорошо прошло? – чуть подрастеряв напор, спросила она.
– Вполне, – начал отвечать я и занял другой стул. Между нами располагается столик, – благодаря вашей заботе. Иван просил передать благодарность.
– Прекрати выкать, пожалуйста. После того, что было… – румянец стремительно залил ее щеки. – Иван – это тот, с необычными глазами?
– Да, – кивнул я и сделал легкую паузу. – А что с отцом, не сильно… эм-м, тебя наказал?
– Это было… – смутилась она, – непросто – убедить его, что ты оказался у нас дома по уважительной причине. Я сама виновата, как-то не подумала о приличиях, все так смешалось…
– Прости меня! – припал я на колено и взял ее нежную, сейчас уже без перчаток, ручку в ладони. – Мне тоже следовало проявить такт.
– Хорошо, прощаю, – с лукавством взглянула дворянка. – Может, ты продолжишь рассказы о море?
Я взглянул в лучащиеся искренним интересом глаза. Раз уж ей так нравятся пропитанные солью путешествия, то почему бы и не рассказать парочку.
Увлекает не только искренняя реакция, что подобно волнам накатывает на девушку в нужные моменты, но и само повествование, ведь известное дело – главное начать, а дальше само пойдет.
Прибегала пару раз девушка-разносчица. Мы успели плотно перекусить и попить ароматного травяного отвара с медом, а потом голод к морским приключениям у Снежаны утих, уступая место иному.
После обучения у Синеглазой Ведьмы я могу ощущать чужое вожделение. Еще сама дворянка не осознала всего, как последовали мои слова:
– Давай пока прервем рассказ, чтобы осталось на другие встречи.
– Другие? – просияла она, но тут же приняла надменный вид. – Да, возможно.
– Спасибо, леди Снежана, – склонил я голову, продолжая окутывать ее томностью взгляда. – Позволю себе заметить, что у тебя напряжены плечи, может, стоит дать им небольшой отдых? Я бы мог размять их.
– Вы… то есть ты прав, – пуще прежнего распаляясь, отвечает девушка, и я уже вижу, как к лицу прилила кровь, – но мог бы начать с ног, пожалуйста. А то эта обувь…
– Конечно, – охотно подхватил я, видя пока только ступни в чулках. – Я буду вынужден приподнять платье, но ты останови, когда дальнейшее оголение твоих прекрасных ног будет угрожать чести. Один миг…
Я закрыл дверь на массивную щеколду и тут же вернулся. Девушка уже высвободила одну ногу из туфельки, осталось лишь подхватить затянутую чулком ножку и начать древний танец прелюдии.
Несмотря на имя, Снежана распаляется очень быстро. Недолго удавалось сохранять неспешность и намекающий характер ласк. Огонь пронял и меня. Сначала задрал платье, а потом и вовсе снял с часто дышащей девушки, хищно смотрящей на меня. Грудь, все еще скрытая нижней рубахой, часто вздымается, словно призывая меня успокоить два холмика с острыми вершинами. Что я и сделал.
Я набросился на ее пухлые губы с поцелуем. Руки скользят по телу девушки, не в силах насытиться нежностью и гладкостью кожи. Пусть мысли и рвутся лишь к тому, чтобы скорее овладеть, но чувства эстета тоже берут свое; несколько отстранившись, я окинул взглядом шикарное тело Снежаны, что оказалось той приятной полноты, когда под пальцами ощущается шелковистая мягкость. Тут меня и ее захлестнула волна страсти.
Она старается стонать тише, я же с наслаждением впитываю отражение каждого толчка на ее лице и теле. Магическая энергия, щедро плещущая в молодом теле, сейчас очень хорошо чувствуется, и мы сплетаемся не только телами, но и, кажется, ею. Такого я еще не испытывал. Голову дурманит страсть. Перед самым пиком сумел умертвить семя, готовое ворваться в пылающие глубины, и уже потом потерял ощущение времени и пространства. Наш общий экстаз просто вышиб сознание из тел.
Ее сытый, млеющий взор, вкупе с горячим шепотом, вернули меня к бренной земле. Лежим на кровати в том виде, в каком сотворила природа. Чувствую в душе, как расположен к Снежане и насколько мы сблизились теперь. Только вот, словно на заднем фоне, истаивая под яркими, тяжелыми красками плотного мира, вижу образ Торхильды – Синеглазой Ведьмы. И что-то еще за ней, но моему существу становится страшно лишь от попытки понять, какой силы там сущность.
– Игорь, а что теперь будет? – спросила Снежана чуть погодя.
Я начал помогать девушке одеваться, любуясь и телом, и смущением.
– Все будет хорошо. Иначе никак.
– Ну, я не об этом… как мы теперь?
– Будем встречаться, так же чудесно проводить время вместе, – легко отозвался я, осыпав легкими поцелуями шею.
– Но это ведь опасно. И… и неправильно, – смутилась дворянка, отбросившая на время надменность и родовую уверенность.
– Просто доверься мне.
– А как же папа? – обернулась встревоженно она.
– Графу Александрову я могу только пожелать здоровья, – усмехнулся я.
– Ну, Игорь, – уткнулась она мне в грудь, обводя пальчиком шрамы и соски. – Я же волнуюсь.
– Это хорошо. Знаешь, какой я смелый, когда девушки волнуются обо мне?
– Девушки?!
– Ух, ты ревнивая, выходит? – смотрю я ей в глаза.
– Конечно! – вспыхнула она, но тут же осеклась. – То есть нет, конечно. В нашем случае ты должен дорожить моим обществом больше, чем жизнью. Понимаешь?
– Прекрасно, моя принцесса. Ой, как дорожу!
– Вот и правильно, – смягчилась она, а ко мне пришла мысль, сказать из какого я рода. Но, ясное дело, выгнал шаловливый эфир прочь.
Я покинул гостиницу первым. Теперь нужно наведаться к воротам Вышгорода, выяснить насчет отбора в ученики.
С небес загрохотало, да так, что некоторые бабы вскрикнули, а одна уронила яйца. Я оглядел надвигающуюся тучу, что, насупившись мясистыми бровями, распахнула рваные клочки, похожие на огромные лапы, и летит, осеняемая изумрудом и синевой молний. Снова загрохотало. Впрочем, толстого рыжего кота это не испугало, он лениво спрыгнул с лавки и направился к разбившимся яйцам.
В такое время, когда на замершее селение вот-вот набросится вихрастый ветер, поднимая пыль, мелкий мусор и трепля деревья, эфир тоже лишается покоя, и, если для каких-то умений не хватало магических сил, вполне возможно, что удастся ненадолго улучшить способности. Только одно мешает использовать природные явления для победы – другим магам они тоже помогают.
Когда я подошел к воротам, то ветер уже успел отгуляться, порядком припорошив пылью красивый наряд, а с мрачных небес стали падать крупные капли. Уныние от перспективы промокнуть совсем хотело забраться в душу, ибо на воротах сменилась стража, но тут вышел знакомый начальник и я тут же оказался в каптерке. Круг знакомых стремительно увеличился. Пока на улице хлещет ливень, мы весело режемся в карты, пьем немного разбавленное вино и травим пошлые шутки. Благодать!
Между делом узнал про набор. Ввиду того, что преимущественно он идет из дворян, то подноготную стражники знают всю. Уточнили только, отчего я не в курсе, хотя должен. Тут вновь пригодилась легенда о Мурмановом Береге.
Для всех могучих родов Российской Империи, включая императорский, обучение в гимназии, а затем академии, является едва ли не обязанностью. Рода пекутся о сохранении влияния и богатства, а уж если сынок или дочь, так тщательно спланированные удачным супружеством родителей, решат таланты не развивать – это сильно понизит значимость всего рода. Там едва ли не каждый – Гридь, хватает Бояр, а главы обычно в чине Князя. Трудно представить, какие возможности сосредоточены в их руках.
Я вспомнил гибель моего рода. Отец ведь тоже был архимогущественным магом, но англам удалось как-то одолеть не только его, но и дядю, несмотря на поддержку всех жен. Багровая ненависть полыхнула на дне души. Я пока не даю ей выхода, ибо клятвы и святой долг обязывают сначала увеличить силу и лишь потом искать возможности стократно воздать кровным врагам. Стало даже как-то стыдно за недавний проступок с графом Александровым – он ведь мог и убить. Осталась бы месть неисполненной.
И все же смогут ли русские архимаги устоять перед мощью англов? Не изобретен ли на Туманных островах новый способ убийства, да такой силы, что былая мощь меркнет в сравнении с ней? Слишком опасные признаки… И не лучше ли мне будет признаться во всем да предупредить совет родов, а также самого императора о возможной угрозе? А потом найти родню по материнской линии и получить их защиту. Вот только мама говорила, что рассорилась с ними напрочь. Примут ли?
Тут же вспомнились слова Бранда о конунге. А что, если существовал заговор, некая сделка между королем свеев и англами? Вдруг это лишь межклановые интриги, и я, отправившись на поклон к русичам, только выпишу себе приговор? Да они ведь и сами могут прибить – к чему им сильный конкурент, буде такое случится, и я присягну на верность российскому императору. Формально такое право у меня есть, но на практике тот же Александров может легко прихлопнуть, как жирную муху.
Это если враги не отправят убийц раньше, чтобы добить последнего Крузенштерна. Ну уж нет! Я сейчас словно наконечник на могучем копье рода. Мне нельзя помирать.
– Ты поостерегись там, Игорек, – добродушно посмотрел пожилой стражник с желтыми следами от дыма на белых усах. – Местные рода тоже выставляют своих сынков раз от раза. Кого-то порой забирают на учебу. Только это не значит, что они слабые. Во всяком случае, для тебя. Даже не знаю, что посоветовать для победы.
– Да пущай сильней шибает и все! – хряпнул об стол кулаком начальник.
– Так у Игорька не так много сил, разве не понял еще?
– Я врукопашную могу, – взяла меня досада.
– Не пойдет, Игореша, не пойдет. Отбор по могуществу идет, а не практической стороне. Ты можешь хоть десять раз морду набить, но коли на дистанции продуешь – всё, не прошел.
– Энто да-а… – огорчился начальник и приложился к кружке. – И чего ж тады ему делать-та?
– А мне откуда знать, – пробурчал пожилой стражник и полез к трубке. – В мое время не было гимназий этих всяких. Пришел, залепил шаром или молотом старшине, и всё, зачислен. Строго нынче, строго.
– У тебя какая стихия-то? – глянул на меня другой стражник.
– Еще не знаю, – растерялся я, – могу воздушного элементаля делать. Могу плуг. Ну там щит слабенький.
– Тогда воздух, наверное, – выдохнул дым усатый дядька. – Я тебе покажу парочку умений. Попробуй потренироваться перед боями, ага? Пару-то дней есть.
– Конечно! – взвился я. – Спасибо.
– Ну! Сиди, сиди. Мне-то нетрудно показать, а вот освоишь ли…
Начальник крякнул и покачал головой. Остальные тоже как-то скуксились.
– Вот увидите, я смогу!
– А мы поддержать придем, да, мужики? – подхватил пожилой стражник.
Дружный гул стал ответом, а я, широко улыбаясь, заранее благодарю и обещаю угощения. Разговор тут же перепрыгнул на обсуждение видов выпивки, кто чего бы сейчас выпил. Да не меньше бочки. С кабаном на вертеле и спелой девицей под боком.
Дождь кончился, стекая последними каплями под отголоски бурчащей тучи. В чистых лужах Вышгорода отражается вечернее небо, а воздух чист как хрусталь.
Со мной отправили самого молодого из стражников – довести до капитана Городецкого Самуила Архиповича, точнее к заму, что внесет меня в список и выпишет документ участника турнира. К высочайшей ратуше, чей шпиль видно на всю округу, сбоку прилегает канцелярия. Там и обитает заместитель магмейстера.
Пришлось на ходу выдумать и подпись, и фамилию, а то упрямый дворянин напрочь отказывался выдавать документ. Видите ли, Игорь из Колывани – это неправильно. Сошлись на Колыванском. Хорошо еще с отчеством не стал упрямиться.
– Вот и хорошо, – подбодрил стражник, поправляя стеганку, после того, как яростно почесал плечо. – Документик-то береги.
Мы возвращаемся к воротам. Выходит на прогулку высокородный люд. Отряды стражи предельно усилены.
Я похлопал по кафтану в области груди.
– Не потеряю.
– А одежду смени лучше, вот что думаю, – поднял он наставительно палец. – Знаешь, я взял за правило крестьянскую робу таскать. Упырь этот проклятый все дворян норовит загубить, а так авось и не заметит.
– Так девок же еще.
– На то она и девка, что когда для этого дела, то разница невелика. Хоть дворянка, хоть холопская дочь, – он вжал голову в плечи и оглянулся, ибо сболтнул лишнего.
Но я хохотнул и говорю:
– Это уж точно. Ну, до дому главное дойти, а там сменю.
– Вот-вот, смени. А то, когда еще поймають этого страшилу. Комендант уж и награду назначил высокую.
– И сколько?
– Сундук золота! – выпучил глаза стражник. – Вот те зуб, я на сборе лично слышал. Потряс он бояр да графьев.
– И князьев, – вслед добавил я, задумавшись.
– Ага, и князьев. Эх, вот бы и мне за дочку… Тьфу, то есть дочь княжескую в жены взять…
– Хах, – рассмеялся я, поняв, что он имеет в виду. – Проще уж вампира победить.
– Куда мне, Новику. Так и буду ворота охранять, – скис он.
– Родина большая, городов много. А в них ворот. Ты не их сторожишь, а Русь защищаешь. За великими полководцами всегда тысячи простых вояк.
В глазах стражника разгорелось пламя. Он улыбнулся и говорит:
– Можешь подбодрить. Ты прав. Руси-матушке служу и всеславному императору.
– Держись! Ладно, увидимся еще.
Добрались до ворот. Я махнул тем, кто оказался снаружи и не дремлет, а потом вышел на уже знакомую дорогу. Путь снова лежит к убежищу. Надо переодеться, а потом предстоит поиск особого места. В пылу событий и под гнетом чувств я не сделал ни одной медитации. Отец бы выпорол за такое. Если был бы жив…
Путь минул без происшествий. Убежище, в сумраке пахучего после дождя вечера, встречает теплым светом изнутри. Я словно домой возвращаюсь, где ждут и любят. Аж слезы к глазам подступили, пришлось постоять-подышать, прежде чем войти.
– А я-то думаю, кто это к нам колеса катит, – рассмеялся Иван, стоило войти.
Я с радостью оглядел банду. Отбросы по сути, пропащие люди, а сейчас смотрю и сердце сжимается за них. Сроднились мы. И погибшего искренне жаль, но в глазах юных волчат нет грусти, ибо их вырастила улица. И я не могу их за это винить.
– Вечер в хату, друзья.
– Смотри-ка, по-нашему забалакал, а? – ощерился Шмыга. Остальные загугукали.
– С вами заговоришь, – усмехнулся я и плюхнулся на ящик. Взял с бочки-стола кусок хлеба. – Как «улов»?
– Дела идут, – отозвался Иван, – но мы с тобой впереди.
Я вспомнил утренний случай и ожидаемо спрашиваю:
– У Бахромы был?
Иван кивнул и, цыкнув, сплюнул.
– Песий выродок посмел после случившегося мне предъявлять что-то. За убитого. Я сказал, что не наших рук дело. Смотрящий же рассудил обоюдку. У них там точно сговор с Бахромой. Чую, дело к резне идет.
– Не парься, – дернул я щекой, – если что, помогу.
– Так нельзя, брат. Я не могу за тебя прятаться, – хмуро глянул Иван. Остальные притихли.
– А я не буду ждать, пока кого-то из моих друзей убьют. Хрен вонючий, сначала выделывается, на рожон лезет, а теперь еще и предъявляет, – заметно разозлившись, закончил я. Шею сдавил гнев. – Тварь паршивая, я их там всех в кашу уделаю. Мрази!
– Ну всё, всё, – вдруг улыбнулся Иван и, чуть привстав, похлопал по плечу, – чего ты кровожадный-то такой? Я улажу вопрос, в конце концов пригрожу, что одного безжалостного убийцу пошлю, так они вмиг угомонятся. Знаешь, какой шум из-за этого убитого поднялся?
Я дернул головой, спрашивая.
– Ой, ребята не дадут соврать, – Иван глянул на своих, и те дружно загомонили, подтверждая. – Так-то вроде понятно, что парнишку ты завалил, но человек не может пробить грудь рукой и вырвать сердце. Так что страху нагнал порядком, брат. Никто толком понять не может, что случилось.
© Владимир Атомный, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Выражаю глубокую признательность людям, что поддерживали меня на писательском пути. Особую же благодарность выражаю товарищу, коллеге и непосредственному редактору всего моего творчества – Яну Бергстрёму (Jan Bergström).
Глава 1
– Бой! – хлестнул приказ.
Я тут же бросился вперед, сконцентрировав внимание на брате. Зрением филина вижу его так, словно мы нос к носу. Подмечаю любую эмоцию на лице.
Биркир стоит, не шелохнется. Расстояние стремительно сокращается за счет усиления магией бега. Шаг, как прыжок. Раз! Раз! Раз! Коленом вперед.
– Ха! – крикнул я на выдохе.
Чертов лис! Чего он окаменел, как валун?
Биркир вздрогнул. По его телу прошла волна. Словно молнией прошибло.
Меня что-то схватило сверху и отбросило. Пролетел всю арену и с треском въехал в дощатую стенку. Боль, искры в глазах. Попытки откашляться. Грудь словно придавила гора.
Задыхаясь, я вызвал в памяти образ Иггдрасиля, потом Древа Рода и обратился к духам умерших. Шепот в ушах, лица дедов и пращуров перед глазами, поверх красных пятен и звезд.
Дыхание восстановилось, и я стал подниматься. После моей неудачной атаки брат привычно воздержался от добивания.
Оглядываюсь.
На родовой арене собралась вся семья и гостящие родственники. Все взгляды сосредоточены на нас. Тренирует отец, он же и приказы отдает, и судит.
Учебная арена, всего в тридцать шагов, хорошо подходит для отработки боевки. Вокруг потрескивает защитный барьер, созданный мамой. Среди отцовских жен она самая способная, еще и из боярского русского рода. Барьеры получаются крепкие, и зрителям ничего не грозит.
Я закусил губу, выступила кровь. Что же делать? Ставил всё на быструю атаку, а Биркир качнул эфиром и как щенка отбросил. Етуновский гад! Как же бесит эта его мощь!
– Ну! Чего встали?! – крикнул отец.
– Чтоб ты в Муспельхейме сгорел! – прошипел я.
– Что ты там бурчишь?! – не расслышал он.
– Й-я!!! – подпрыгнул я, словно рысь, вызвав дух животного в поддержку.
Приземлился сбоку от брата. Тут же уход влево. И вовремя – землю пропахал невидимый плуг. Я с ноги вхожу в атаку, добавляя магической силы, – легкий щит лопается и кончиком носка удается задеть голову. Биркир вышел из концентрации и, к моей радости, вынужден перейти на рукопашку.
Тут мы почти равны. Я комбинирую удары, вяжу работу верхних и нижних конечностей. Верчусь волчком. Брат хорош – успевает пару раз выпустить молот – сносящую с ног эфирную волну. Я к такому готов. С болью в связках ушел в слепую зону. Обманный в корпус, пару мерцаний, подсечка. Уклонение от локтя.
– Ох! – Пришелся по мне короткий удар ногой.
Пробую перехватить инициативу, но сверхбыстрый удар прилетает в челюсть, и я лишь на остатках сознания успеваю отскочить.
Дух секача, срочно!
Звон из головы пропал. Пру кабаном обратно! Нужно сменить на рысь, но не успеваю, и брат пробивает серию в корпус, с завершением в голову. Улетаю к стенке. Все плывет.
Это конец по идее, но меня взяла досада. В боях с Биркиром всегда так – он старше и способней. Уже вошел в младшем чине в отряд отца, а я плетусь в хвосте. Все только похлопывают по плечу, обещая, что скоро освою Северный Путь и стану полноценным воином. Намекают, что пора бы выбрать – либо русскую школу, либо родную. Не хочу выбирать!
На мой зов откликнулись элементали воздуха. Мощный порыв промчался по арене, затрещали доски и заголосили собаки вдалеке. Между мной и братом возник тугой вихрь. Обрел схожие с человеческими черты и тут же ринулся на Биркира.
Пошатываясь и по-рыбьи хватая воздух, я воздвиг себя на ноги. Злорадно смотрю, как с диким напором элементаль обрушивается на брата. Свистят воздушные плети, трещат искры и поднимается пыль. Отец что-то кричит.
Вот он спрыгнул с помоста и побежал к месту схватки. Ярл Кальмарского ленства, Свейского Королевства – Торбен Ярый, сильнейший среди свеев. Конечно, ему не составило труда разбить оковы из моей последней магической энергии, и воздух со звуком «Пуф-ф!» раздался в стороны. Упав на одно колено, на земле остался Биркир.
– Я тебе сколько раз говорил использовать только Северный Путь?! – угрожающе надвигаясь, зло выговорил отец.
– Какая разница, как ты победил?! – упрямо нагнул я голову.
– Большая! – рявкнул он. – Русы берут дурной силой, но ты только наполовину славянин. Должен выбирать! Такой объем эфира лучше использовать в искусстве Севера.
– Но мне трудно, отец!
– Потому и заставляю тебя, чтобы рос, а не как лодочка качался на волнах.
– Отец, – подошел хмурый и сосредоточенный Биркир, – Ингви – сильный боец. Почти Воин. Не гневись на него.
– Ох уж эта дурная кровь! – сплюнул ярл.
– Торбен! – это уже мама прибежала. – Прекрати!
На лице отца началась борьба, но вдруг пахнуло снегом, и он резко успокоился.
– Прости, Елизавета, – коснулся плеча он. – Так, всё! Закончили тренировку. Пойдемте трапезничать, вон уже Гретта идет.
Мы живем в длинном доме ярла. По сравнению с жилищами в деревне неподалеку – это очень вместительное строение. Каменное, в два этажа, с балконами по обе стороны, двускатной крышей, что упирается в подсобные постройки. Все украшено резными фигурами чудовищ и зверей. Морды драконов, троллей, великанов, дриад и морских дев. Медведи, рыси, волки и ястребы. Множество морских обитателей и узоров. Я вырос тут и каждый уголок чувствую, как свое тело. Это родовой дом, а Ринкабихольм – родная деревня, где прошло детство. Мы северные люди, и поэтому самая сила у нас только на родной земле. Пользоваться эфиром можно везде, но далеко от земель Туле тотемные духи могут даже не отозваться, мало того, что не прийти.
Способных чувствовать и управлять маной, магической энергией, называют гальдрамадрами и одаренными. Они ценятся во всем мире. За столетия возникли целые рода, старающиеся приумножить мощь поколения за поколением. Тут работают удачные супружеские союзы, обильные тренировки и расширение познаний в области использования маны. Гардарика, или Русь – это страна гениев и талантов, хорошо подобранная пара для одаренного ребенка оправдывает всё. Там общество сильно разделено на простолюдинов и господ. Северный Путь – это изнуряющие тренировки, формирования личных связей с тотемами и преимущественно защитная тактика.
В большинстве стран одаренные пришли к власти и основали королевства или империи. Если же кто-то из простолюдинов заявлял о наличии способностей, то попадал на службу и применял одаренность в мирных целях. Как правило, сильных одаренных вне родов нет.
Проблемы возникли тогда, когда из английской школы боевых искусств выделилась новая ветвь, названная некромантией. Ее основатели – изгои и сброд, гонимые за бесчестие и бесчеловечность. До того, как они обозначили себя силой, между тремя полюсами – норманнами, русичами и англами, – царило равновесие. Первое время никто ничего не понимал, но тут и там вспыхивающие конфликты, и поводы для них, подвели рода к выводу, что этот процесс управляемый. А потом пришли вести с Британских островов – среди знати идет скрытая, но крайне жестокая и кровавая война. Зачинатели – орден Некромантов. С тех пор на границах стало неспокойно и всё идет к большой войне. С каждым годом копятся взаимные счеты.
Отец возглавил длинный стол в основном зале. Слуги успели расставить парящие блюда, разлить в кубки и кружки напитки, и мы приступили к трапезе. Ем без аппетита, находясь в мыслях о случившемся. Русский стиль боя мне и вправду легче дается. Пусть я толком ничего не знаю о нем, а слабенький элементаль – единственное, что сумел освоить, но это проще, чем вызов тотема и слияние с ним.
По рассказам бывавших в Гардарике, в самих Москве и Петербурге русские бойцы даже в чине Сержанта могут многое, а уж Полковники или Генералы – это вообще дикое зрелище. Отличительной стороной стихийной магии является внешняя эффектность, а техника управления эфиром русских возводит эту сторону до небес.
– Ох-хох! – разразился смехом дядя Хротгейр. – Задал ты сегодня Биркиру!
– Ингви – сильный воин, – спокойно отозвался брат.
Мы пересеклись взглядами, нахмурившись, отвечаю:
– Биркир – силен, как Етун!
Моя вторая мама – еще одна жена отца, Сольгерд, широко улыбнулась, показав ровные ряды здоровых и крепких зубов. Она из Исландии, и такая похвала ее сыну очень приятна.
– У меня отличные дети! – пророкотал отец и поднялся, выпить меда. Мелкие братья и сестры не дотянулись, а мы крепко стукнулись кубками и кружками.
– И отличные жены – все не могу выбрать, какая лучше! – пуще прежнего рокочет отец, сыто хохоча.
Улыбка сама собой выходит наружу. Наш пир продолжается значительно веселей.
– А я не выбираю! – хохочет Хротгейр. – Сплю с обеими.
Мама Елизавета усмехнулась.
– В твоих землях сам Имир стучит зубами от холода. Когда я гостила, то слышала эти страшные звуки, – картинно вздрогнула она. – Тебе пора найти еще одну снежноголовую дочь Фриг, чтобы точно не замерзнуть.
– О Великий Отец! – воскликнул дядя. – Кто поселил дух скальда в златокудрую деву битв?! Брат! Сразись со мной за ее сердце!
Отец потемнел лицом и привстал из-за стола. Дядя распрямился, показывая, сколь щедро одарила его земля Туле – похож на тролля.
– Остыньте, о достойнейшие из свеев, остыньте, – встала мама, – я буду молвить.
Мужчины сбросили пелену гнева и с почтением воззрились на нее.
– Если погибнешь ты, Хротгейр, то Нагльфар поплывет по алым волнам, столь сильна будет рана обители любви. Ежели муж мой отправится в Вальхаллу, то упадут с небес два белоснежных камня и заалеет пена матери штормов у обрыва.
– Один! – пораженно воскликнул Хротгейр. – Забери у меня дар слуха, не то я сойду с ума. Давайте скорей выпьем меда, пусть хмель остудит меня!
И мы снова сдвинули емкости с питьем. Трапеза продолжилась в том же настрое.
В окрестностях Ринкабихольма
Когг, принадлежащий купеческой гильдии, но переоборудованный под военное судно, легко коснулся дна недалеко от города Кальмар, Свейского Королевства. Стоявший на носу мужчина в плаще с глубоким капюшоном развернулся и двинулся к борту. Сморщился при взгляде на воду и прыгнул. За ним последовали пятеро спутников. Все они облачены в темные одеяния.
Стоило последнему плюхнуться, как весла окунулись в воду, и корабль спешно начал отчаливать. Спустя некоторое время на берегу остались только недавние пассажиры.
В полном молчании они отошли к ближайшему лесу. Выудив кинжалы, приступили к начертанию фигур на земле. Расставили в углы ритуальные предметы и замерли. Началось колдовство. Воздух меж ними засветился, вспыхнул и сложился в портал. Один за другим из него стали выплывать силуэты других культистов. Всего около тридцати.
– Итак, господа, – скрипучим голосом заговорил тот, что стоял на носу корабля – главный среди магов, – у нас только пару дней на подготовку. Я повторю для каждого персональные задания, но, несмотря на все успехи, вы должны понимать – род Крузенштернов, будь он проклят, крайне могуществен. Благодаря тайной помощи короля, мы можем застать обоих братьев, всех жен и детей в одном месте. Торбен – маг в статусе Генерала. Хротгейр – крепкий Полковник. Повторяю! Особенно тебе, – ткнул он пальцем в одного из помощников, – это непредсказуемо опасные враги. Не подпускайте их близко. Работаем на дистанции. Но сначала подготовка…
Глава 2
Сон не шел. Я оглядел темную комнату. Глаза почти привыкли, но лучше с кошачьим зрением.
Биркир всегда спит тихо и спокойно, притом крепко. Мелкотня обычно разметывает шкуры, сопит, бубнит и чавкает. Нянька Гретта чуть-чуть похрапывает – это мы сильно ее утомили за день. Сестры Сага и Руна тоже что-то бормочут.
Я по-кошачьи встал и бесшумно двинулся к одному из окон. Писк и стук быстро бьющегося сердца послышались справа – мышь. Спрятавшись за сапогом, провожает взглядом.
Из щелей и резных отверстий ставен обдувает свежий воздух. Захотелось подышать на крыльце.
Страж-дух встретил пристальным взглядом, но пропустил. Отперев засов, я выбрался на крыльцо, ощущая букет неясных гнетущих чувств. Стоит вспомнить Торхильду – Синеглазую Ведьму, тут же накатывает тоска. С тех пор, как покинул пещеру и вспомнил всё, – ищу во всех девушках ее. Но сейчас нутро грызет что-то еще.
Звезд высыпало немерено. Глубокая чернота небо-свода мириадами глаз наблюдает за мной. Воздух мятежен, как перед бурей. Я с тревогой тронул эфирное поле и воззвал к духам.
С ними тоже творится что-то неладное. Они спокойны, но малость скованны и подрагивают. Так не должно быть.
Я спустился с крыльца во тьму безлунной ночи. Тревога только усилилась. Ко всему прочему добавилось чувство обреченности.
Иду сквозь редкий лес, следуя зову. Меня словно кто-то ведет.
С опушки оглядел темный Ринкабихольм и окрестности. Эфир не должен быть таким спокойным… похоже на то, что его специально успокаивают.
И тогда я вызвал зрение филина. Сердце бешено забилось, кровь обратилась огнем.
Редкой цепью, выстроившись в линию, к нам идут враги. Понял это безошибочно, как опытный капитан чует шторм.
Ступор быстро прошел. Я собрал магическую силу, чтобы вбросить в эфир, но одумался – наш стиль боя иной. Пусть враги думают, что мы спим.
Не теряя времени, рванулся обратно. Сердце трепещет и бьется о грудную клеть. Магии избегаю пока полностью.
С порога влетел в родительскую. Дверь. Кровать. Спящий отец.
Он тут же распахнул глаза.
– Там… там… – не могу отдышаться.
Он просто вошел мне в голову усилием воли. Глаза полыхнули, и я невольно выдохнул. Всё. Можно просто ждать указаний.
Взвыли собаки. Столько тоски слышится в их голосах, что меня одолело отчаяние. Совсем не воинское. Не боевое.
Отца я услышал не в общем эфире, а кровью – родовыми связями, которые недоступны посторонним. Он поднимает всех. Близится большой бой.
Обе мамы спешно оделись и побежали собирать детей. Отец, прикрыв глаза, замер. Лицо побелело и нахмурилось. Тут он воззрился на меня и строго говорит:
– Сын! Слушай и не перебивай. Против нас очень сильный враг. Вместе с Греттой собери всех, включая Руну и Сагу. Отступайте тайным ходом и доберитесь до Кальмара, там схоронитесь у дяди Бранда. Я навещу вас, как только закончится битва.
– А если не навестишь? – дрогнул мой голос в жуткой тишине комнаты.
– Духи на нашей стороне, сынок. Никогда не сдавайся, понял меня?! – спросил он с кривой улыбкой, знакомой многим даже за пределами земли свеев.
– Понял! – расправил плечи я.
– Тогда бегом!
Я помчался выполнять приказ. Хорошо, когда есть могучий отец, знающий, как быть в реальном бою. Мне доводилось видеть только ссоры ярлов, да и те бывали редко, ведь отца знали, боялись и уважали.
Гретта успела всех одеть и собрать. С Биркиром мы встретились в дверях. Он крепко обнял меня и быстрым шагом ушел во тьму главного зала, на зов отца.
Битва разразилась, когда мы дошли до люка тайного хода. Меня стало трясти от мощи, устремившейся в эфир. Могучей волной, вихрем, ураганом! Как вулкан взрывается мощным грибом ввысь, с искрами и потоками уничтожающей лавы, так и сейчас эфир забурлил, закричал и взвыл. Мелких духов выжгло напрочь, средние бегут без оглядки, а сильным суждено биться, повинуясь приказам магов.
Я застыл в ужасе и потрясении, как и остальные из группы. Все мы в той или иной степени можем чувствовать эфир. И сейчас слышна не только родная магия, но и чужеродная. Мне стало жутко от ее «привкуса». Некоторые из нападавших – просто чужаки, но от пары особо могущественных веет могильным холодом. Или даже воняет, смердит мертвечиной. Это не замораживающий хлад Дикой Охоты, это именно ожившая мертвечина.
Придя в себя, мы стали спешно спускаться во тьму лаза. У меня и сестер есть ночное зрение, так что служим замыкающими. Другой магией пользоваться нельзя, ибо ее могут засечь, и тогда бегство будет под угрозой.
Мелкие дети всхлипывают, но держатся. Собралась целая ватага – как с отцовской стороны, так и с дядиной. Я веду группу легким бегом. Предстоит одолеть под землей пару миль, прежде чем выйдем в окрестностях Кальмара.
Мир сотрясают удар за ударом. Даже тут, смягченные толщей земли, они приводят в трепет. Становится ясно, что чины Генерала и Полковника у гальдрамадров – это не просто регалии. Что бы я там делал со своими фокусами? Биркир – сейчас, спасаясь бегством, я могу признать его силу, – и тот наверняка только на подхвате. Прямого удара врагов ему не выдержать – это ужасающая мощь.
Боль в сердце. Сильная. Меня охватило отчаяние. Убит дядя, Хротгейр и обе жены, питавшие его маной. Я упал на колени. Сзади никто не налетел лишь потому, что Сага тоже остановилась, почувствовав то же. Малышня ударилась в плач.
Я сам реву, но безмолвно. Боги! Как же так?! Неужели возможно победить дядю на родной земле?!
В голову словно проникла тень, и я услышал бестелесный голос:
– Беги, человек! Скорей!
Не в силах удивляться, поднялся и продолжил бегство.
Еще удар – Биркир при смерти. Руна, не выдержав, послала пучок магической силы с исцеляющим эффектом. Я только безмолвно рот раскрыл в крике. Странный дух в голове завыл, словно поджариваемый заживо.
Почти мгновенно ощутил колдовской взор главного из врагов. Он нашел нас. В предчувствии екнуло сердце, и почти тут же стены задрожали.
Крик ужаса вырвался из глотки. Я попытался противопоставить чужому заклинанию свое, но дикая сила отбросила и хлестнула не щадя. Стены тоннеля резко схлопнулись, давя в себе жизни и предсмертные крики всех нас.
Вокруг возникло свечение глубокого фиолетового цвета. Некая сила спасла меня, но и только. Не чуя души, с ужасом осознал, что все дети мертвы. И Гретта, и сестры.
Ко мне прорвался голос мамы:
– Сынок, родименький! Беги. Мы не удержим их мощь. Ты выжил, я вижу. Прошу тебя, отомсти за нас, когда станешь сильным. Я задержу врагов и прикрою тебя.
– Мама, – всхлипнул я, оседая наземь.
Ее не стало. Она умерла героически, истратив силу досуха. И вызвала такой огненный вихрь, что один за другим стали дохнуть враги. Не помня себя, я побежал дальше.
Отца постигла та же участь. Сольгерд вложила себя в него, и на землю Туле упал взгляд Древнейшего – великана Мимира. Как дети разглядывают и примеряют оружие отцов, так и с этим заклятием мы только могли мечтать, что когда-то осилим. Легендарное мастерство и невообразимая сила нужны для этого.
Мимир выдохнул. Через портал ворвался порыв ветра со снегом, как бывает в пургу. Снежинки стали медленно оседать на землю. Но это не простой снег. Ни огонь, ни защита ему не страшны. От каждого касания все промерзает так, что уходит глубоко в землю. В моем окровавленном потерями сердце и изорванной в клочья душе взыграли огоньки радости, чувствуя, как один за другим умирают враги. Их душам нет больше места ни в одном из миров. Их рода прокляты и умрут. Этих людей просто высекло из реальности. Навечно.
Я побежал прочь, терзаемый муками мести. Как же я хочу убить их всех! Хочу видеть их страдания, кровь, боль, страх!
Изо рта рвется вопль, раздирая связки. Ненавижу!
Глава 3
Почти не помню, как добрался до Бранда. А еще, раз за разом, видел гибель близких. Каждого по отдельности и всех вместе.
Бранд напоил чем-то пахучим и горячим, и я тут же отрубился.
Очнувшись, долго не мог понять, где я и что случилось. Только сейчас память начала вытаскивать фрагменты вчерашнего, как иглы из-под ногтей. Из глотки вырвался стон.
– Очнулся, малец, – раздался хриплый голос Бранда. Он высек огонь, зажигая свечу. Мы в маленькой комнатке с корабельными снастями и соответствующими запахами. Я расслышал шум моря и птиц. – Долго же ты спал. Около суток.
– Дядя Бранд, как отец? Мама? Дядя Хротгейр? – подскочил я.
– Не знаю, малец. Не знаю, – отвел старый волк взгляд выцветших глаз. – Говорят, что все мертвы. Враги бежали. Остались только трупы. По сохранившимся предположили, что они выходцы с Британских островов. К вечеру прибыл Бьерн Рыжебородый и велел языками не молоть. Парочку возмутившихся успели высечь. Мутное дело, малец, очень мутное. Ты что расскажешь?
Я попробовал поднять взгляд, но лишь понуро вздохнул. Бранд – единственный в округе человек, которому можно доверять полностью. Закален множеством боев. Легендарная личность. Щедро покрыт шрамами, испытал на себе столько бед и тягот, что сложно понять, чем он живет. Правда, седины в желтых волосах, усах и бороде пока нет.
Я стал рассказывать. Слезы постоянно норовили прорваться, но удалось сдержаться. Каждое слово давалось с трудом.
Тяжелым вздохом ответил старый воин. Пожевал словно бы гранитные губы и говорит:
– Вот что, малец. Я твоему отцу многим обязан, так что тебя из беды вытащу. Ты держись, последний в роду теперь. Вся родня ныне с Одином пирует. Это великая смерть.
– Х-хорошо, дядя Бранд.
– Ты безусый молокосос или воин?! – гневно посмотрел он.
– Воин! – постарался вложить уверенность я.
– Вот и зови меня, как воин, а не сопляк!
– Да, Бранд.
– Так-то лучше. Сейчас пока нужно обезопасить твое пребывание в порту. Я разузнаю, что к чему, а ты поживешь тут. Подыщу одежду подобающую и с остальным помогу.
Сначала он побрил меня. Потом пришлось надеть дурно пахнущие обноски. Затем, неожиданно, засветил в глаз и разбил губу. Вдобавок измазал сажей.
– Мы не знаем, что творится в среде ярлов. Тебя не должны узнать, понял? – на мой вопль возмущения рявкнул он.
– Да, – с обидой отозвался я, внутри понимая, что Бранд прав.
Около двух дней я трудился в порту. Тяжелая работа спасала от ужасных мыслей о произошедшем.
Разгрузка и погрузка, фасовка, работа посыльным. Ремонт судов любых размеров и видов, вязка снастей. Дрянная еда, мятежный сон и частые драки. Меня раза три успели крепко поколотить. Скрипя зубами, терпел каждый плевок в свою сторону, хорошо понимая, что магия под большим запретом. А в уличной рукопашке портовая голытьба почему-то легко одолевала меня. Пусть толпой, но могла. Я научился убегать, хотя раньше бы никогда на такое не пошел.
С некой обидой и удивлением открыл для себя мир простого люда и понял, в каком благоденствии жил.
Злость, обида, ненависть, тоска, боль – все это наполняет меня до краев. Я погружался душой из одного чана в другой, наполняясь тяжестью произошедшего. И лишь в моменты, когда пять разъяренных ровесников неслись следом, становилось не до мыслей о смерти родни.
К возвращению Бранда я успел составить план, как буду жить и работать дальше.
– На, поешь, – бросил он мешок на стол. – Ну, гляжу, тяжко тебе приходится?
– Я их всех потом размажу, – прорычал я и вгрызся в кусок вяленого мяса.
– Не размажешь уже, – бросил он и устало растянулся на огромном мотке веревки. – Один! Одноглазый черт, когда же ты меня призовешь?! Ненавижу эту жизнь сильней, чем мерзкое дыхание Хель под ухом. Слышал когда-нибудь?
– Нет.
– А я много раз. Смеясь, она говорила, что еще не время, – сплюнул он. – Так, короче, тебе оставаться в Кальмаре нельзя. Паскудная тварь, что, видимо, только по воле Локи стала конунгом, да будет он проклят, не спешит выяснять, что тут стряслось. У них две версии: братья передрались друг с другом и нападение пиратов. Пиратов, Ингви! Понимаешь?!
Он расхохотался, перешел в кашель и обматерил ярлов и конунга с такой изощренностью, что распутным женщинам стало бы стыдно.
– Не знаю, что там у них происходит, но за уничтоженный род Крузенштернов мстить не спешат. И я боюсь, что если кто-то прирежет тебя в порту, прознав истину, – чесаться тоже не станут. Так что, Ингви, остается одно. Есть у меня старый знакомый, на Русь ходит. Ты же наполовину русич? Вот и отправляйся на родину. Будет трудно, но здесь я не могу тебя оставить, дружок.
– В Гардарику?! – переспросил неверяще я.
– В нее самую. Готовься, скоро отплытие.
Глава 4
Кольбейн и его кнорр подходят друг другу, как бывалый воин и доспех. Как ножны и меч.
Корабль пережил не одно буйство на море и, как мне кажется, не одно нападение, судя по зарубкам и впитавшимся пятнам крови. Капитан суровый, с прищуром, шрамами, темным высохшим лицом и таким же голосом. Бранд сумел убедить взять меня на борт, с высадкой в Колывани – русском городе на западных рубежах.
Напутствовал:
– Как устроишься, напиши мне. Послание передашь через Кольбейна. Он частый гость в тех портах. Понял?
Я только кивнул. Не мог тогда, не могу и сейчас, качаясь на волнах, представить, что такое «устроиться» на Руси. Страх и неуверенность грызут нутро. Бегая по поручениям, выливая ведра с помоями, стирая руки о канаты, я мучился неизвестностью будущего. За короткий миг потерял всё. В том числе поддержку родных.
Быт на кнорре разнообразием не отличается. Команда – восемь человек, а так как я оказался самым младшим и никак не защищенным, получил работы по полной.
Судно забито под завязку, и когда выяснилось, что для меня свободного места нет, я нашел теплый уголок между бочками и мешками, где можно схорониться во время дождя и даже высокой волны. Здесь я уже не стеснялся пользоваться магией, но без внешних эффектов. Просто согревался и пережидал непогоду. До той поры, пока не пошлют вычерпывать воду или еще что-нибудь.
Однажды мне стало совсем худо. Получил тумаков от помощника капитана по прозвищу Акула, вылил два ведра с отходами, и под моросящий ледяной дождь забрался в свой закуток. Команда и капитан предались пьянству, кутаясь в теплые шкуры под трепещущим полотном навеса.
В очередной раз нахлынули воспоминания о случившемся. Сердце и душа закровоточили от горя. Я давлюсь стонами и всхлипами. Остался совсем один. В жутком мире. Кругом бессердечные уроды. Им плевать, помру ли я от воспаления или иной болезни. Обращаются хуже, чем с псом. Я мечтал, что стану великим, как отец, а сейчас у меня даже имени нет. Кольбейн и команда зовут Треской. Мелкая рыбешка. Червяк.
Вспомнилась моя первая любовь, и сердце отозвалось стонущей тоской. Словно наяву вижу тот день…
Из воспоминаний Ингви о ведьме Пещеры Прилива
Рослый парень приблизился к краю обрыва над морем. Плечист, но долговяз. Взгляд серебристых с синим ободком глаз заскользил по открывшейся безбрежной панораме. Дует умеренный морской ветер, чайки радуются отливу и пиршеству на освободившемся от вод берегу.
Парень не долго любовался морем. Оно его нисколько не удивляет и особо не манит, ведь живет он возле него с раннего детства. Сегодня, рискнув и убежав из дома, Ингви решился на приключение – отыскать путь в Пещеру Прилива, в которой, по слухам, живет ведьма. Это опасно, и отец сильно накажет, если узнает. Не спасут даже увещевания матери.
Единственный видимый с лодок и кораблей вход – это небольшой черный зев в центре стены обрыва, откуда иногда виден свет. Но это все слухи, ведь никто не рискует подплывать ближе – дно у берега изобилует клыками скал, а море над ними словно сходит с ума, и даже в штиль, стоит только подплыть, поднимается волна.
Опять же, по слухам, есть и второй вход. В него можно попасть только в час отлива, возле основания обрыва. Никто толком его не видел, у места дурная репутация, но слухи – вещь очень упорная, а для юной головы сына ярла еще и заразная. Потому он развернулся и поспешил к берегу – скоро как раз будет пик отлива.
Крутой каменистый склон вывел на дикий пляж. Привычно воняет слизью, тухлой рыбой и морем. Где-то далеко поют дельфины. Солнце в зените.
Ингви приблизился к торчащим клыкам оголившихся скал, выглядящих как пасть монстра. Вонь усилилась. Тут и там виднеются остатки судов, веревок и прочего хлама. Словно кладбище.
Набравшая песка кожаная обувь погрузилась в черный ил, но снимать ее нельзя – ноги запросто можно рассечь. Ингви теперь с трудом переставляет ноги, приближаясь к первым острым скальным выступам.
Схватился за скалу и тут же отдернул руку. Нашел взглядом порез – жирная капля крови набухла и скатилась струйкой. Вокруг места пореза стала распространяться синюшная опухоль. Яд!
Ингви с ужасом начал качать эфир, щедро плеская, словно пьяница, несущий полное ведро воды. Потом собрался, насупился и уже обстоятельно растворил яд. Кожа быстро обрела здоровый вид, а порез затянулся.
– Великая Хель! – сплюнул парень. – Я даже входа еще не нашел, а уже чуть не сдох.
Богиня оставила реплику без ответа, но у Ингви вдруг открылось зрение – он увидел, что скальные клыки обмазаны светящейся фиолетовой смолой, от которой исходит пар.
Двигаться по скользкому дну по колено в воде тяжело. Еще и злые волны яростно накатывают. Парня качает, каждый склизкий участок норовит стать последним. Если схватиться всей пятерней за ядовитую поверхность, то даже силы эфира может не хватить. И уж тем более если врезаться корпусом.
Поэтому, когда очередная волна особо сильно толкнула, Ингви рухнул вперед, в воду. Поток вдруг подхватил, взвихрившись. Чутье закричало, что задействована магия, но элементаль воды оказался столь сильным, что скрутил по рукам и ногам.
Его влекло все ближе к скальной стене. Ингви даже успел увидеть зев пещеры, но потом его приподняло и тут же бросило в пучину. Дна почему-то не оказалось, и сверху стал быстро меркнуть свет. Как только элементаль выпустил, Игви постарался выплыть, быстро заработал руками и ногами, ощущая острое желание сделать вдох. Ужас начал охватывать разум.
Сверху словно жесткая крышка. Невидимая, но крепкая. Не будь парень одаренным или, как говорят на севере – гальдрамадром, то сгинул бы, уподобившись многим другим искателям. Но род взял свое, и парень сумел успокоиться и тут же вызвал тотем осетра, могучего и быстрого. Мышление чуть помутилось, но стало намного лучше видно, и желание дышать практически исчезло. Ингви огляделся.
У самого дна чернеет вход. Не задумываясь, юноша поплыл в ту сторону. Воздух начинает заканчиваться, а того, что удается получать за счет тотема, не хватает. Если бы было время на подготовку, то плавать Ингви смог много дольше.
Что-то успело внутри вздрогнуть и сжаться, но во тьму подводного лаза парень сунулся сразу. Проплыл пару саженей. Со всех сторон его стали стискивать водоросли или что-то на них похожее – в сгустившейся тьме не различить.
Но почувствовал другое – магический след существ, коим противно все живое. Это страшные твари, их образы часто являются в кошмарах, даже отец не любит говорить об этом. Говорят, что лучше даже в мыслях избегать упоминания их имен.
Первым гальдрамадрам в древности пришлось труднее всего, ибо тварей, порожденных теми существами, было намного больше нынешнего. Тогда и был найден Святой Огонь – единственное, что позволяет отпугнуть их.
Безмолвно крича от боли и пытаясь выпутаться, Ингви собрал последние остатки эфира и сотворил это пламя.
Сначала появился свет, и, к ужасу парня, он высветил кости и черепа, на которых растут эти водоросли. Перед глазами пронеслись десятки судеб, оборвавшихся здесь. Потом пошли пузыри пара, от которых щупальца стали корчиться, а юношу стало спешно выталкивать наверх. Спустя мгновения, отхаркиваясь и плюясь, он выбрался на пол пещеры. Лишенный сил и с плывущим от перенапряжения сознанием. Но пока не отполз от воды на несколько саженей, не позволил себе его потерять.
– Милочек, просыпайся, – пропел чей-то приятный голос.
– Акх-гхар, – смог выдавить из себя Ингви и с трудом разомкнул веки.
Тут же сощурился от яркого света. Полежал немного. Вскоре глаза более-менее привыкли, и парень смог оглядеться.
Сбоку от лежанки сидит молодая женщина с длинными распущенными волосами. Они в пещере, но не дикой, а вполне обжитой. Где-то неподалеку журчит вода. Из хода наружу доносятся крики чаек и шум прибоя.
– Вот, молодец, – с мягкой улыбкой похвалила красивая женщина. – А теперь садись.
Ингви выполнил просьбу. Попробовал что-то сказать, но горло опять выпустило лишь нечленораздельные звуки.
– Они забрали у тебя дар речи, – печально сказала она.
Ужас отобразился на лице юного человека. Он заметался в приступе безумия, но ведьма, а то оказалась именно она, повела рукой, и юноше полегчало.
– Погоди метаться. Я могу вернуть тебе этот дар. Ты же уже вспомнил, как оказался здесь?
Лицо покрылось потом так, что слетело несколько капель. Он кивнул.
– Успокойся и освободи себя от страха. Ты должен выслушать меня.
Парень не сразу смог справиться с собой, однако при помощи Зова Рода это удалось. Ведьма поправила юбку на простом, ладно сидящем платье. Затем подняла взор, и Ингви едва снова не потерял равновесие – на месте ее глаз клубится синева. Глубокого, яркого с прожилками цвета, словно драгоценный камень. На фоне миловидного, с легкой россыпью веснушек лица выглядит пугающе.
– Может, ты слышал о ковене Синеглазых Ведьм?
Он помотал головой.
– Это запретный и преследуемый ковен. Очень давно, когда мир был намного жестче нынешнего, мои сестры приняли в себя силу древнего темного бога. Напрямую он не угрожал жизням людей, а вот от помощи в то трудное время было нельзя отказываться. Пока ситуация была опасной, ведьм терпели и почитали, но когда Безликие были оттеснены, мы подверглись гонениям. Только за знание о нас можно быть убитым, Ингви, запомни это!
Глаза ведьмы полыхнули, и парень чуть отшатнулся. Удовлетворившись, женщина продолжает:
– Нас осталось немного. И все прячемся, как прокаженные, – горько выплюнула слова она. – Словно не благодаря нам живы люди. Но этого уже не изменить. Я живу больше трехсот лет. Свою силу и знания получила от другой Синеглазой. Мы связаны клятвой, что перед смертью должны передать семя новой ведьме. Уже долгое время я ищу преемницу, но все тщетно. Ты же понимаешь, что будет, если, например, Лилья получит этот темный дар?
Парень мелко закивал, помянув приглянувшуюся девушку с деревни.
– Поэтому я вынуждена просматривать судьбы, денно и нощно искать. Обосноваться в этой пещере было хорошей идеей. Пару заклинаний – и никто сюда даже соваться не хочет. Кроме некоторых, – рассмеялась она. – Ныне покойных. И лишь ты сумел прорваться. Я очень встревожена, очень взволнована. Ты Тот или нет?!
Последние слова она сказала с безумной страстью. Приблизилась, обжигая взглядом и дыханием. Ингви замер, как перед гигантской коброй.
– Подумай хорошо, юноша. Я готова пойти навстречу и одарить тебя всем, чем смогу. Но ты должен поклясться. Ты должен принять в себя мою силу и потом, когда у тебя родится первая дочь, оберегать и заботиться, пока ей не исполнится шестнадцать. В награду за согласие я верну тебе голос, обучу великому искусству и сохраню жизнь.
Стало ясно, что в душу к Ингви просится страх. За короткий век он мало повидал, чтобы оставаться спокойным. С другой же стороны, не ведая о Синеглазых Ведьмах, парень может и согласиться на предложение, ибо сложись обстоятельства так, что кто-нибудь рассказал бы о них, подготовил к встрече, то ужас сковал бы несчастного юнца, стоило глазам женщины заполниться синевой. За многие века слухи о них обросли самыми жуткими подробностями.
Ингви кивнул.
– Закрепим же клятву на крови, – радостно и торжествующе провозгласила она. – Протяни левую руку. Вот та-а-ак, ладонью вверх. Потерпи чуть-чуть…
Ее ноготь на указательном пальце словно нож стал резать ладонь. Из тоненьких порезов выступила кровь и тут же спеклась. Спустя короткое время на ладони появилась сложная фигура из рун, линий и узоров.
– Готов? – став мрачнее и грознее, спросила ведьма.
Он кивнул. Лицо бледное, но рука не дрожит.
– Тогда начнем!..
Она положила свою ладонь сверху и прикрыла веки. Юноша поморщился от резкой боли в порезах. Уста ведьмы разомкнулись, и послышался речитатив. И хотя наречия Ингви незнакомо, но каждая фраза вызывает дрожь.
Это продлилось не долго. Вскоре она убрала ладонь, и на месте кровяного рисунка остался светящийся синим. Начав меркнуть, он словно погрузился внутрь, а на месте порезов снова оказалась целая кожа. Без шрамов.
– Вот и всё, Ингви. Спасибо! – На ее лице гуляет искренняя улыбка, а голос полон обещания.
– Я проклят? – сумел сказать он.
– Да. Навсегда. И не видать тебе света белого. Будешь прислуживать мне, раб! – ведьма коварно расхохоталась. – Ну, чего с таким ужасом смотришь. Шучу я, дурень. Все вы похожи, ибо воспитываетесь на поверьях и небылицах. Ведьмы то, ведьмы это… В свое время знаешь сколько ко мне простушек ходило, чтобы приворот, порчу, худо какое навести? Понимаешь? Не я же им в головы паскудство это закладывала.
– И ты делала?
– Тьфу ты! Вот ничего не меняется! – она обиженно отвернулась. – Делала. Иногда. Когда жить было не на что. Что?! – снова повернулась. – Я не обязана заботиться и блюсти кодексы. Чем могла, тем и зарабатывала.
– Извини. Я просто спросил. Подумал, что если ответишь нет, то солжешь. Но ты честная.
– Хм-м… – удивленно воззрилась она уже нормальными зелеными глазами. – А ты не такой, как все.
– Может быть.
– Ладно, Ингви фон Крузенштерн, теперь можешь спрашивать, – развела руками молодая по виду женщина. – Или сначала поедим?
– Здесь уютно, – огляделся парень, подмечая и кровать, и стол, и стулья. Есть пара шкафов, сундук и зеркало. У дальней стены купальня. – Как ты все сюда притащила?
– Ведьмовские штучки, – хитро улыбнулась она. – Так что насчет еды?
– Хочу. А-а… – растерянно стал озираться парень.
– Ты садись, садись, – взяла она под руку. – Остальное оставь мне.
Ведьма скрылась за выступом скалы, а потом явилась с парящими бараньей похлебкой тарелками. Таким же образом на столе оказались ломти свежего хлеба, пару яблок и кувшин душистого меда.
– Ты не бедствуешь, – заключил Ингви.
– А должна?
– Я не знаю. Просто так почему-то казалось.
– Это домыслы селян, – отмахнулась девушка.
– Почему же ты заперта здесь, если можешь так колдовать? – поинтересовался парень и жадно принялся за еду. Судя по заблестевшим глазам – вкусная.
– Заперта… – повторила она задумчиво. – Метко сказал, метко. Но все равно связи нет. Это так, важные, но мелкие радости. Хорошо, что хоть они есть.
– Тяжело вам пришлось, – с набитым ртом пробубнил Ингви. Шумно проглотил. – Я имею в виду Синеглазых Ведьм. И чего люди с вами так?
– Кушай давай лучше, – чуть раздраженно отозвалась она. – Ты многого не знаешь.
– Спасибо, вкусно очень, – кивнул Ингви. – Я люблю похлебку, но эта – лучшая из всех, что ел.
– Я рада.
– Как тебя зовут?
– А что?
– Да так, ты ведь знаешь мое имя, – отозвался парень и занялся мясом на кости.
– Мы зовем друг друга по счету первых ведьм. Я – Шестая.
– А до этого как звали?
Она кинула злой взгляд.
– Какой ты настырный!
– Это не так, – покачал он головой. – Просто ты давно с людьми не общалась. Сейчас все так разговаривают.
Женщина обиженно отвернулась.
– Эй, ты тоже кушай, – взволновался парень. – Не держи обиды, мне не нужны твои секреты. Просто я хочу звать тебя нормально. Давай будешь Брюн?
– Нет!
– Астрид?
– Нет.
– Но почему?
– Не хочу и все, – отозвалась она, но повернулась.
– Торхильда, может?
– Ладно. Черт с тобой.
– Хорошее имя. Я так дочь назову.
– Первую? – вскинула бровь ведьма и стала кушать.
– Да, – кивнул парень и озабоченно посмотрел вдаль. – Она не будет страдать?
– От чего именно?
– От этой синевы вашей.
Женщина картинно закатила глаза и выдохнула:
– Ну и выражения. Сам дар не мучает. Это уже люди начинают.
– Вообще ты странные вещи говоришь, Торхильда.
– Почему? – удивилась она, даже ложку опустив.
– На землях Туле нет преследования ведьм. У нас хватает шаманов и гальдрамадров.
– Так я не говорила, что родом с Севера. Действительно, тут намного спокойней. Но не нужно расслабляться. Тайным орденам, что охотятся на нас, границы стран не помеха.
Ингви погрузился в раздумья. Кивнул пару раз.
– Расскажи, зачем вы приняли темную силу?
– Для людей были очень тяжелые времена, ты забыл, что ли?
– А что это за сила?
– Бога Ахримана.
– Хм-м… – смутился парень. – Я знаю только наших.
– Он не людской бог, но влиять на жизнь может, – пояснила девушка, склонив голову набок и с легкой насмешкой глядя на гостя.
– Ты сказала об орденах. Разве сюда они не могут попасть?
– А тебе было легко? – приподняла она бровь.
– Ясно, понял, – опять смутился Ингви. – Если это орден, то значит, обладает большой силой. Как так получилось, что простой людской страх сформировался в орден?
– Вовсе не обязательно обладать силой и влиянием, чтобы создать орден, Ингви, – со смехом отозвалась она. – Но в случае с теми, что охотятся за нами, – ты в точку попал, – последние слова смели улыбку с лица. – Это умелые, целеустремленные и безжалостные существа. Называть их людьми я не хочу. Распространяется слух, что Синеглазые Ведьмы всюду чинят худо. Нет горше доли, чем если одна такая поселится в округе. И потому, если кто хочет счастливо прожить жизнь, а также озабочен судьбами потомства, должен срочно сообщить о ведьме представителям власти. Для этих, в свою очередь, другая наживка – щедрая награда.
Парень несколько скептически приподнял бровь.
– Правда щедрая. Главы ордена следят, чтобы выплачивали монетку к монеточке. А если хочешь, то малыми частями.
– Я просто не думаю, что кто-то из ярлов на такое пойдет.
– А нынешний конфликт твоего отца с конунгом? – резонно парировала она.
– Нет, – упрямо вытянул шею Ингви, – тут мы между собой решаем. А если враг придет, то вместе бить будем.
– Мальчишка ты еще, – мягко улыбнулась она. – Но сути дела это не меняет.
– Откуда тебе все это известно?
– Сила Ахримана велика, Ингви.
– Почему же просто не обезглавить эти ордены?
– За ними тоже стоят сильные существа, сопоставимые по возможностям с богами. Так что приходится выживать, – по-разбойничьи улыбнулась она.
– Ладно, что-то у меня в голове рагу получилось, – помотал ею парень. – Расскажи лучше, чему научишь особому?
– О, наконец-то ты спросил, – незнакомо для Ингви улыбнулась женщина. – Этой науки ты не найдешь больше нигде. Дай руку…
Несколько дней слились в один. В сплошную череду «упражнений». Воистину такой науки нет еще в мире, думалось Ингви, ибо ведьма учила его искусству соблазнения.
Что говорить, как реагировать, где прикасаться и что делать. На многочисленные попытки парня отстоять честь ведьма рассказывала, что не везде в мире вопросы выживания стоят столь же остро, как на Севере. Есть земли, где собирают по два урожая за год и, даже несмотря на тиранию властителей, простой люд не голодает. Более того, едва возвысившись, люди стараются поскорее окунуться в многообразие удовольствий, начинающихся от банального поглощения пищи и заканчивающихся за гранью приемлемого. В тех землях вовсе не обязательно рождаются дети после близости, скорее наоборот. Изворотливость и жажда впечатлений нашли много способов избежать беременности. И даже среди столь искушенных в удовольствиях умения Ингви будут довлеть.
Минувшие дни впечатались в память крепко-накрепко. Ведьма сразу взяла обещание, что юноша не будет поддаваться чувствам и постарается отнестись к процессу обучения как к полезной и крайне приятной процедуре, но без влюбленности. Он, конечно, влюбился по уши, но держал чувства в узде.
– Я старая, Ингви. Мне больше трехсот лет. Не смей посвящать мне пылкость души и сердца. Есть куда более достойные девушки.
Таковы ее слова.
Момент прощания прошел скомканно. Смятение, волнение и ярые всполохи пробудившихся чувств одолевали сына ярла. У ведьмы и самой глаза намокли. Но вторая клятва звучала так, что Ингви больше сюда не вернется. И такая клятва прозвучала.
Он что-то шептал, смотрел на ее молодое и красивое лицо, с удивительными зелеными глазами, за которыми настоящая бездна знаний и опыта. В момент наивысшего наслаждения парню удалось заглянуть за грань, и то, что он увидел, потрясло до основания. Сила, могущество, простор – такой бог стоит за спинами Синеглазых Ведьм.
Помню, что в доме разразился скандал, каких еще не было на моей памяти. Отец успел поднять всю округу на поиски. Каждый мелкий дух с воем носился по окрестности в поисках наследника. Успел даже клич дать на сбор войска. К счастью, лгать мне не пришлось, да и не получилось бы. Ведьма стерла все воспоминания, сказав, что восстановятся со временем. И это оказалось к лучшему еще и потому, что влюбился я в нее крепко. Если бы из памяти не ушла подоплека чувствам, то наверняка бы сбежал в пещеру опять.
Спустя пару недель страсти улеглись, а ко мне стали возвращаться воспоминания. Я уже мог владеть собой, но пришла мысль, что если окунуться в объятия другой женщины, смогу скорее унять чувства.
В Ринкабихольме – деревне рядом с нами, проживает вдова. Женщина статная, ладная, но ходили про нее всякие слухи. И вот, расставшись в итоге с несколькими мужчинами, она решила жить одна. В мужском внимании недостатка не испытывала, ибо слухи еще и другую славу сослужили. К ней я и пошел.
По меркам Вьяры, я еще не был мужчиной и даже приблизительно не вхож в круг тех, кто мог заинтересовать в плане интимной близости. Это послужило мотивом проверить изученное умение и соблазнить женщину. К изумлению, спустя лишь немного времени общения на участке земли, что она обрабатывала в тот день, в глазах Вьяры вспыхнул огонек. После уроков ведьмы я легко раздул его до такой полыхающей страсти, что у женщины подогнулись ноги и закатились глаза. Тут же на месте она ощутила верх удовольствия. Такова оказалась мощь умения.
Мы продолжили в ее доме. Поздним вечером я покинул его и долго мылся в ручье, терзаемый стыдом, раскаянием и злостью. Синеглазая Ведьма все не шла из головы.
Вынырнул из воспоминаний, уловив далекий зов. Прислушался, сосредоточился – голос ведьмы. Через многие мили морских просторов дозвалась она.
– Ингви, – слышится мне, – ты не один… голоса предков… они с тобой… твоя кровь. Отец, мать… все остальные за твоей спиной. Я с тобой… Ахриман с тобой… помни о клятве… помни о клятве… клятве.
Меня пробрала дрожь. Тряхнул головой и прояснившимся взором оглядел темные ряды товаров, а потом едва видимых в ночи моряков, успевших заснуть за время моих воспоминаний. Возле кормового весла разглядел капитана. Видимость хоть и низкая, но зато ветер с шумом надувает парус. Волны бьются о корпус.
И вдруг, после слов ведьмы, вся мрачность мира, дополненная моросящим дождем, начала растворяться. Мир остался прежним, но я воспрял. Огонь жизни заструился по жилам, я ловко подскочил с жесткой лежанки и направился к Кольбейну, покачиваясь в такт судна.
Хочется просто поговорить. Чувствую, что сейчас можно, и морской волк не проигнорирует, не сопроводит крепким, обидным словом.
Неожиданно, когда оставалось шагов пять, пришло видение – тонущие члены команды, плавающие на массивных морских волнах тюки и бочки, а потом я увидел темный скальный клык под водой.
Кто-то схватил за плечо, тряхнул. Хватка стальная, властная. Я открываю глаза и вижу Кольбейна.
– Заболел, что ли? Чуть за борт не упал.
– Всё… всё нормально. Капитан, впереди скала, под водой, мы разобьемся.
И так хмурое лицо совсем потемнело.
– Что ты несешь?!
– Я знаю. Я могу предвидеть, – скороговоркой заговорил я. – Только что было видение.
– Дуй на нос и командуй! Если это бредни, то я тебе покажу потом!
Не задумываясь, я рванул к носу корабля и почти тут же сначала ощутил приближающийся клык, а потом он на миг обнажился, оказавшись между пологими холмами волн.
– Право руля! – крикнул я, и Кольбейн мгновенно сменил направление судна.
Мы проходим впритирку. С ужасом смотрю на сально-черную треугольную скалу, неведомым образом оказавшуюся на пути. Но вот пошла волна, нас потащило вверх, а клык скрылся под водой. Тревога начала успокаиваться.
Капитан поманил.
– Что-то еще?
Я помотал головой, со все еще гулко отбивающим такт сердцем, словно в груди у меня барабан.
– Молодец! Хвалю. В команду пойдешь?
Смысл не сразу добрался до головы. Кругом волнуется море, несется туман, подстегиваемый ветром. С носа раздается полусонное бормотание и бессвязные звуки разбуженной команды.
– Я… я это… – удалось выронить слова мне, вдруг потерявшись в мыслях.
Стать моряком – это устроить жизнь. Такими шансами не разбрасываются. Кольбейна знают и уважают, а значит, если покажу себя, то и меня начнут. Конечно, если бы не весь ужас недавнего нападения, то какие к черту моряки и прочее – я был сыном самого влиятельного рода в Свейском Королевстве. Только сейчас, когда мы плывем в Колывань… что ждет меня там? То, что я наполовину русич, еще не делает из меня боярина. А жизнь простолюдина на Руси много тяжелей, чем нашего бонда. И если добавить сюда, что я приблуда, предложение от Кольбейна становится подарком небес.
Я застонал от запротестовавшего нутра. В груди всколыхнулись чувства, а в голове разразился гром от голосов духов. Мой путь, на их взгляд, лежит именно в Колывань.
– Простите, капитан. Это лучшее предложение в моей жизни, но я должен плыть в Гардарику.
– Жаль, весьма жаль, – нахмурился Кольбейн. – Но смотри, раз в месяц я бываю в Колывани. Кроме зимы и конца осени. Если что, приходи.
Я согнулся в поклоне.
– Спасибо. Большое спасибо.
Мое частично звериное нутро взметнулось, и я, перекрутившись в прыжке, отбил ногой арбалетный болт. Тело взвыло от боли в едва не разорвавшихся сухожилиях.
Из тумана выплыла огромная бригантина, медленно подстраивающаяся для абордажа.
Пираты заорали на все голоса. Полетели стрелы и болты. Тут меня объял мороз страха.
На бригантине человек сорок-пятьдесят отборных головорезов. Нас перебьют, если я не покажу свою силу.
Метнул взгляд на команду кнорра – забегали, достают оружие. Пара уже ползают, раненные в ногу. Что же делать?! Им нельзя видеть меня в деле.
Я посмотрел на парус и решил оборвать его, накинув на команду. Но тогда лучше сорвать с бригантины.
Стихийные духи пришли на помощь, затрещала ткань. Словно тряпица, парус оторвался с первой мачты вражеского корабля и полетел к нам. Команда Кольбейна только рты успела разинуть, как их накрыло. И тогда я вызвал дух морского монстра, коих плавает в глубинах множество.
Тело задрожало, а разум помутился. Я с трудом удержался, чтобы не вцепиться в мечущегося Кольбейна. Крики, плеск и удары волн, шум ветра – все слилось в единый грохот. Сиганул на бригантину.
Немного не хватило силы – ухватился за край. Рывок! На лицах пиратов удивление. Оружие начинает поворачиваться в мою сторону.
Ненависть! Испепеляющая ненависть! Я отомщу за всё!
Шальная сила полнит тело. Я прыгнул к первому, что поднял в мою сторону арбалет, судорожно пытаясь его перезарядить. Пальцы легко вошли в глотку и тут же выскользнули обратно, вырвав трахею.
Свет! Нужно погасить факелы! Я вызвал ветер.
На потерявшую удаль команду пиратов упала тьма. Я вижу отлично, но не как днем, а искаженно. Все, что теплое, как, например, бьющиеся возле кожи вены или головы – почти белым, а остальное – в оттенках желтого и красного.
Делаю прыжок. Удар наотмашь. Я в окружении. Но реакции сейчас таковы, что враги движутся словно замороженные. Я бью, разрывая артерии и вены, ломая кости и повреждая органы. Нарастает общий вопль боли и страха.
Еще, еще крови! Я хочу видеть их смерть и мучения! Хочу убивать и пить кровь, пожирать их сердца, печень. Вырывать кишки.
Только воспитанная отцом воля смогла притушить звериный, демонический зов, и после десятка смертей я спрыгнул обратно на кнорр. Прошло совсем мало времени, наша команда только начинает выбираться из-под паруса, но даже те, кто успел раньше, во тьме меня не увидят.
Я наклонился к воде и постарался смыть кровь с лица и рук. Затем пробежал к своему месту среди товаров и затаился. Пиратская бригантина ожидаемо стала удаляться, оглашая туманную ночь криками страха, боли и отчаянной злости. Ничего не понимающие моряки лишь провожают ту робкими проклятиями, словно бы спрашивая, что случилось.
Вскоре кому-то удалось распалить факел. Меня нашли, вытащили и долго смеялись, какой оказался трус. Только Кольбейн не щерил улыбкой. Внимательно смотрел и хмурился.
Колывань. Красивая крепость Российской Империи, только недавно отошедшая во владения русскому императору, по мирному договору между англами и русичами. Среди жителей большинство австрийцев и баварцев. Еще много коренных жителей – балтов. С приходом русской власти порт стал оживать. Сейчас тут полно кораблей.
Мелкие рыбацкие лодчонки похожи на осенние листочки на воде, в сравнении с гигантскими галеонами, парой великанов стоящими на якоре недалеко от пирса. Доносится гул стихийно растущего портового района, что на фоне Вышгорода – высокой части города, стоящей на холме с обрубленными краями, – смотрится как грязный, чадящий муравейник. Еще Колывань зовут Ревелем, и именно Вышгород скорее отображает второе имя – красивые каменные дома со светлой штукатуркой, высокий шпиль городской ратуши, что сейчас, на рассвете, особенно красиво смотрится на фоне общего ансамбля – водной глади, пустынного равнинного берега и мощной крепости, сурово вырастающий красными стенами из почти не ухоженной земли. Ревель от века был крепостью, и только сейчас начинается освоение земель вокруг под поля и сады. Крепнет торговля в порту. Интересно, надолго ли?
Глава 5
– Треска, подойди! – крикнул Кольбейн, и я стал озираться спросонья.
Пока маневрировали в гавани под ругань и прочие крики команды, умудрился заснуть.
– Есть! – громко отозвался я в итоге и заковылял на корму. Нога безбожно затекла.
Мы пришвартовались к пирсу. Повсюду кишит портовая жизнь, шибая в нос то вонью, то ароматом. Чаще вонью, учитывая, сколь много тут ее источников: тухлая рыба и мясо, помои и очистки с ближайших харчевен, всевозможные экскременты, коих полно и на суднах, и на берегу. Но вот смесь разбавит дымок какой-нибудь коптильни или жаровни, пробуждая желудок к борьбе за существование, как тут же на смену приходит вонь от дубилен, со шлейфом болотистых участков бухты.
– Хорош нос воротить, – вырвал из созерцания Кольбейн. Ему приходится говорить громко, ибо нас окружает портовый гвалт.
– Мне помочь с разгрузкой? – кивнул я на команду, что начала ворочать тюки.
– Нет, дружок. Разговор к тебе есть, – пожевал он губами, похожими на куски веревки на просоленном лице. – Как хоть зовут?
– Инг… да зовите, как звали – Треской. Что уж там, – скривился я.
– Нет, ты не Треска, ты Окунь. Еще юный, но с острыми шипами и зубами, – хлопнул он по плечу. – Обязан я тебе, Окунь. Дважды ты спас всем нам жизнь. И хочется мне отблагодарить. Проси, чего пожелаешь.
– Я… ну… – пришлось буквально хватать себя за язык. Геройствовать мечтал с детства, так что просто от факта признания уже счастлив. Но теперь надо привыкать искать возможности для выживания. – Это, капитан… может у вас есть тут в порту знакомые? Мне нужна работа и жилье.
Тот кивнул.
– Понял. Что ж, я тебе назову пару имен – можешь к ним обратиться насчет работы. Это просто знакомые, поручиться за них я не могу. А на жилье дам денег, только береги и не показывай местным – вмиг обдерут, – тут он потемнел лицом и добавил: – Хотя тебя, наверное, не обдерут.
Я криво улыбнулся.
– Ты, Окунь, сильно не светись поначалу. Лучше будет уяснить, что к чему и от кого зависит жизнь в порту. Освойся, а потом уже умения показывай. Совет такой.
Словно зная, как пойдет разговор, он снял с пояса кошель и вручил мне.
– Благодарю.
– Береги себя.
Мы пожали на прощание руки, и я направился к сходням, начав даже насвистывать.
Прежде чем ступить на пирс, я застыл, блаженно щурясь и улыбаясь от вдруг вышедшего из-за туч солнца. Вокруг шум, балаган, а меня словно приподняло над суетой и осенило истинным счастьем. Немного подернулось пеплом прошлое, притупилась боль. Впереди открытый мир, полный тайн и приключений. Меня ничего не держит и почти ничего не связывает. Иди куда хочешь, делай что вздумается. Благодать…
Кто-то пихнул сзади, и я едва не распластался на дощатом полу. Обернулся, закипая, но, увидев раздосадованную морду Акулы с бочкой в руках, сразу же успокоился. Ребятам работать еще полдня, а я с деньгами и свободен, словно морской змей – ветер. Махнул рукой и двинулся в глубь пышущей жизнью портовой части города.
Из одежды мне достались матросские штаны с глубокими карманами и беленая рубаха, тоже из конопли, но помягче. Мешочек с монетами я сразу сунул в складки кармана и сейчас ищу названные Кольбейном ориентиры.
Справа и слева закончились высокие склады, собранные из неошкуренной доски и сколоченные словно специально с таким пренебрежением к какой-либо эстетике, что кривизной и устрашающим нависанием можно пугать детей.
На перекресток вышел, уже порядком испачкав ботинки и штаны до колена – переулки пока только претендуют на мощение. После недавнего дождя все в грязных лужах, щедро плескающих на стенки, отчего на тех видны светло-коричневые засохшие разводы с кусочками земли.
Перекресток оживлен. Справа, в сотне шагов, гомонит рынок. Вперед уходит дорога, что должна в итоге привести к воротам Вышгорода. А еще начались лавчонки, харчевни, кабаки и постоялые дома дрянного пошиба. Насчитал два публичных дома.
Что-то на периферии сознания тревожно шевельнулось. Люди снуют туда-сюда, но группа лысых парней моего возраста не отрывает пристальных взглядов. Я почти успел оформить тревогу в осознаваемую опасность, как один из них толкнул в спину, а второй успел подставить подножку. Страх действовать в полную силу отнял драгоценные мгновения, и я почти тут же осознал себя лежащим на грязных камнях, а один из напавших успешно нашел кошель.
– Валим! – скомандовал рослый, развитый, со шрамами на лице и чуть ли не белыми глазами, парень.
Меня взяли досада и гнев. Хулиганы сработали четко, видно, что не первый раз. А я был расслаблен. Ну что же, пора показать им, кто есть кто!
Я постарался вызвать тотемный дух волка. Не вышло. Может, ястреба?! Есть. Слабый, но теперь я могу видеть с высоты, куда они побежали.
Нужно ускорить себя. Но едва приступив к накладыванию скоб на магическую энергию, чуть не обжегся. Нельзя пока тревожить эфир – в городе полно боевых магов. Ястреба они не заметят, но вот ускорение могут. Придется своим ходом.
Я уже успел вскочить и живо припустил следом, сопровождаемый вскриками свидетелей происшедшего. Хулиганы умело сливаются с толпой. Если бы не ястреб…
Поворот. Проулок и еще поворот. Тупик, но есть дверка – видел сверху.
Несусь по безлюдному с плохим освещением проходу. Отсюда они не выбегали, но вот уже конец и выход, а хулиганов нет.
В нос попал затхлый сырой запах. Зрение кошки едва ли не само появилось, взяв щепотку сил. Люк под землю!
Я прыгнул к нему и рывком открыл. Если бы кто-то смотрел со стороны, то обомлел бы от нечеловеческой ловкости, грации и силы. Отцовская школа снова пригождается.
Спрыгнул во тьму, не хватаясь за лестницу – тут не больше двух саженей. Ноги спружинили удар, и я тут же рванул по хлюпающему тоннелю удаляющимся бегом. Высокий и каменный, со странным запахом.
Над нами уже мощный слой земли, и теперь можно применять магию.
В прыжке сменил рысь на ускорение и спустя пару ускользающих мгновений, что упали словно капли воды кругом, нагнал грабителей.
– Стойте все! Конец комедии! – криком скомандовал их главный, и я тут же нашел в нем того белоглазого. – Ты кто такой?
– Сейчас вы все умрете. Отдавай деньги.
– Шмыга! Верни кошель и предыдущий отдай, – тут же скомандовал главарь, возвращаясь взглядом ко мне. – Погоди убивать! Давай раз на раз смахнемся.
– Да запросто, – шагнул я навстречу, краем глаза наблюдая, что делают остальные. Впрочем, в едва разбавленном светом полумраке они не представляют угрозы.
– Эй-эй! – поднял главарь руки. – Давай хоть вый-дем из подземелий. Слово даю, что бежать не будем и в спину не ударим.
– Хрен я на тебя и слова твои клал! Уже был удар в спину, так что идите первыми.
По венам разгулялась шальная злость, и я чувствую силу. Очень сладко нагнать добычу и растерзать. Победа невообразимо приятна.
Выбрались на территорию дубильни – кругом растяжки с кожей и в нос просится резкий запах. Она на окраине портового района, дальше – поля и робкий лесок.
– Пошли к лесу, а то если стражники заметят – всем прилетит, – спокойно предложил белоглазый.
Я кивнул. Под солнечным светом они осторожно поглядывают, все, кроме вожака. Всего шесть парней. Пара здоровых кабанов, еще двое хлыщей, но юрких. Пятый – средний, с наметившимся горбом. Главенствует белоглазый.
Дошли в молчании, только Шмыга вернул кошель и прибавил сверху. Я оглядел полянку – хороша, почти арена. Сосредоточился на белоглазом.
Он начал сразу, едва остановились. Мне пришлось использовать все умение рукопашного боя, чтобы тут же не получить в лицо.
Бьет быстро, метко и наверняка с провалом. Такой пропустишь и всё – либо перелом, либо потеря сознания. Выносливость хороша, почти не сбился с дыхания. Опытный боец.
Я застыл, и удар в грудь пришелся со всей силы. Белоглазый не ожидал, что остановлюсь. Пошатнулся. Я же принял всю энергию удара, свернул в петлю, щедро расходуя ману, и вернул в кулак потерявшегося противника. Его отшвырнуло. Дружки рванулись, но вожак, морщась от боли, воскликнул:
– Стойте! Ослы, блин! Сказал же раз на раз, – кряхтя и шипя, он сел. Глянул с хитрецой. – Поговорить надо.
Одного взгляда хватило, чтобы банда разбрелась кто куда. Я подивился дисциплине. Белоглазый непрост.
– Значит, ты маг, – констатировал он.
– С чего взял?
– Ладно, не отбрыкивайся. Когда догнал нас в тоннеле, то сразу стало ясно. Простой человек так не может, – усмехнулся он и с трудом поднялся. – Да и эта твоя волна. Чуть плечо не выбил.
– Могу и убить, – холодно отозвался я, все еще ощущая злость.
Он приподнял светлую бровь, заглянув мне в глаза, и кивнул лысой головой, так что лучик солнца блеснул на загорелой коже.
– Да все, остынь. Не хочу я с тобой ссориться. Вижу, что серьезный парень. Деньги же вернули? Давай одежду подгоню или, вон, ребята постирают.
Он протянул руку. Я постарался понять, хитрит ли, но все оказалось чистым. Белоглазый искренне хочет подружиться.
– Хорошо, – пожал я его руку – мозолистую и сухую, как у матросов.
– Иван!
– Ин… – снова споткнулся я, спешно подыскивая русский аналог. – Игорь.
Он подмигнул.
– Ну, Игорь так Игорь. Может того, отметим встречу?
– Как?
– Выпьем, к девушкам наведаемся, – плотоядно обнажил он ряды ровных, здоровых зубов.
Я засомневался, но Иван спешит со словом:
– Расскажу, что тут к чему заодно.
– Пошли.
Глава 6
Портовая часть города все так же гудит работой. Что-то постоянно продается или покупается, с нескольких мест раздается стук столяра или удары кузнеца, как из ремесленной стороны справа. Дядька устало распрямился и утер обильный пот. Проводил нас взглядом. Вскоре молот снова стал бить, сдабривая каждый удар искрами. Запах кузницы вытесняет другие, и я блаженно надышался ее крепким духом, пока снова не вернулся кислый и дурной.
– Вижу, не местный ты, Игорь, – хитро покосился на меня Иван.
– Скажи лучше сразу, чего хочешь от меня.
– На вид из дворян, но стержень есть.
Меня беспокоит его смекалистость. Неужели тут все такие?
– Ошибаешься. Я простолюдин. Работал матросом.
– А магии где научился?
Я быстро пробежался взглядом по его банде – идут на расстоянии, кто-то в стороне. Давно же они воровством промышляют, раз научились маскироваться. Но сейчас главное, чтобы не слышали.
– Нашлись добрые люди.
– А ты непрост, Игорек.
Меня немного разозлил его тон и смешок, но удалось быстро успокоиться.
– Так и ты не рубаха.
– Да ну?
– Ребят хорошо вышколил.
– Сами такие прибились, – хитро улыбнулся он, но глазами похолодел. С их цветом выглядит пугающе, словно не человек перед тобой, а драуг.
Я собирался сказать что-нибудь колкое, как на улице, пересекающей нашу, стали разбегаться люди – шарахаются в стороны от копыт конного отряда, в середине коего мчит карета.
Я замешкался и получил в лицо грязи, как и на недавно выстиранную одежду. Вспыхнувшей злости не дал выйти Иван, вдруг повисший на плечах и умело оттянувший назад, выведя меня из равновесия.
– Что за мрази?! – было возмутился я, но он зашипел:
– Тихо ты! Это боярин Скотович. Все здешние земли принадлежат ему.
– А император? – сглупил я.
– Он же не сам ими заведовать будет! – огрызнулся Иван.
Кавалькада далеко не уехала – остановилась чуть ниже, возле большого склада. Мы, как и прочие зеваки, осторожно стали приближаться.
В двери ворвались сразу около пяти воинов и почти тут же вышли. Я заметил сундучок в руках.
За ними, едва не падая, оглашая округу криком, выскочил полноватый мужичок, умоляющий пощадить.
Дверцы кареты открылись, и на свет показался осоловело-жирный, хрякоподобный человек в богато украшенной одежде. Тут тебе и нить золотая, и пуговицы костяные. И так пышное тело, словно торт, украшено всякими висюльками и камнями. Карета заметно склонилась под весом.
– Ваше благородие, умоляю, не забирайте все деньги! – бросился в ноги мужичок.
– А ну! – едва ли не взвизгнул боярин Скотович, и охраняющие воины тут же отбросили просящего подальше.
Следом выбежала женщина, вся в слезах, тоже пала в грязь, пачкая добротное платье. Я проникся к ним симпатией.
– У нас не монастырь прощения тут! – важно заявил пухлый дворянин, пуще прежнего краснея, словно вареная свекла. Противно прокашлялся. – Должен был давно налог уплатить… Кхак-кхе! Я тебе и так давал неделю.
Заведующий складом мужичок вдруг повернулся к жене, схватил за волосы и так поднял на ноги.
– Сгинь, дура! Пошла давай! – и, подкрепив слова пинком, толкнул ее в сторону дверей.
Женщину бросило в больший плач. Она, споткнувшись, растянулась на грязных камнях, завыла от обиды и боли. К ней подбежали зеваки, тоже женщины, и помогли подняться.
– Ваше благородие, – елейно заговорил муж, – вашими заботами мы тут все живы. Простите дурака несчастного. Отвернулась что-то от меня удача, жена вон дура. Дайте неделю срока еще, молю вас. Товар уже есть, осталось продать.
– Ну-у, – сочно проворчал Скотович и снова прокашлялся, – что бабе место указал и что раскаиваешься – это хорошо. Кхак-кхе! Пусть люди видят, что у меня есть чувство доброты. Даю тебе две недели срока. Верните ему сундук!
Мужичок на коленях, в слезах и соплях, начал кланяться и благодарить. Потом принял деньги и долго осыпал боярина лестными словами и пожеланиями, поминая всех известных богов.
Я с отвращением сплюнул.
– Чего? – с хитрецой глянул Иван.
– Противно! Жирный этот… грязью меня облил. Такое чувство, что не только снаружи, но и внутри.
– Ты потише, браток, – острым взглядом окинул окружающих белоглазый. – Услышат – тебе не жить.
Тон я убавил, но не пыл:
– Этот пирожок мне не соперник.
– А Гридь и два Воя в его охране?
Я сначала не понял, но быстро сообразил, что речь о чинах боевых магов. Вои – это вторая ступень развития способностей. А Гридень – третья.
– Не бреши!
– А я что? Такие слухи ходят, – пожал он плечами. – Если это правда, то от тебя мокрого места не останется. В самом прямом смысле.
Я закрыл глаза и сосредоточился на эфире. Отъезжающий отряд Скотовича растворился, слившись с синевато-серым фоном мира, но несколько бойцов остались. Четыре Новика, два Воя и тот самый Гридень. Огонь у первых и вода у последнего. Пришлось признать, что мне не тягаться с ними. Пока.
– Пошли тогда в кабак или куда ты меня звал! – зло бросил я.
– Сообразительный у меня друг, – обрадовался тот. – Было бы досадно потерять такого, едва обретя.
– Мы еще не друзья!
– Главное, что «еще», Игорь, главное, что «еще».
«Медный Пятак» оказался мутным местом. На отшибе портового района, он вобрал в себя весь преступный дух, оседающий в главном зале в виде посетителей. Моряки от роду склонны к разгулу, но и среди них есть деление. В «Медном Пятаке» же собираются преимущественно пираты. Иногда украшенные шрамами, но чаще изуродованные. С некой удивительной настойчивостью они носят свои шляпы, словно признаваясь в злодеяниях. Может, конечно, снимают, выходя из кабака, но тут, в мрачном полуподвальном зале, полном всякого дыма, крика и хрипа, стараются не снимать. Среди гиблого люда пираты пользуются уважением.
Ввиду пока низкого авторитета наше место оказалось почти у дверей. Я сижу спиной к проходу. Постепенно начинаю понимать, чего белоглазый посмеивался, усаживая именно на эту лавку. Проходящие мимо через раз цепляют то локтем, то рукой. Или влетят спьяну. Ясно, что ждать извинений или раскаяния со стороны публики не приходится.
– Ну ты можешь и подраться, если хочешь, – оскалился Иван. Сыграл бровями и забулькал содержимым кружки.
Я фыркнул, ловя очередной внимательный взгляд из зала, – присматриваются, хотя с виду разгульничают.
– Твоего разрешения забыл спросить.
– Только без фокусов.
– Фокусы тебе цирк покажет, а у меня мастерство.
– О чем гутарим? – склонился один из команды Ивана, который Шмыга.
– О фокусах, – сказал я.
– Знаю, други, знаю, – он громко прочистил зубы и срыгнул. – Недавно кокнули стражника. Хренового мага распотрошили.
Шмыга истерично заржал, выпучив глаза.
– А фокус в том, что никто сыскать убийцу не могет. Тю-тю, канул в землю.
– Мага? – не поверил я.
– Агась, – затряс он головой.
– Откуда известно?
– Сорока принесла, – снова заржал Хлыщ. – Бабье теперь ссытся. Упырь, говорят, ночью бродит.
Я перевел вопросительный взгляд на Ивана.
– Ну, он имеет в виду, что если это вампир, то он начнет и девчат таскать.
– Зачем?
– Стихи им читать, конечно. Игорь, – скривился он, – ты чего тугодум такой?! Насильничает он их, а потом кровь всю выпьет и даже съест местами.
Меня прошиб мороз. Всего раз я слышал о таких тварях, но посчитал это байками матросов, подслушанными где-то в кабаке.
– Мерзость какая, – сплюнул я и выдул половину кислятины из кружки. – Почему думаете, что это вампиры?
– Так упыри они… – было начал вещать Шмыга, но Иван остановил:
– Я расскажу. Пока это все слухи. Власти города молчат, но стражника выпотрошили знатно. Голову словно раздавило, грудь вся в кашу, руки и ноги едва не оторваны. Из-за травм и не поймешь, вытекла кровь или ее высосали. Но на стене ближайшего дома обнаружили подозрительные следы, как от лапищи с когтями.
– Может, зверь какой? – подумал о медведе я.
– Да, может быть, – не стал отрицать он и повел головой, словно тянет шею. – Но слухи – дело упорное, сам знаешь. Тут же вспомнили, что за последний месяц две девки пропали. Орлы из гарнизона все окрестности перепахали, в каждый дом заглянули, но так и не смогли найти убийцу, пусть бы и медведя. Нет их, сука, в округе и все.
– Погоди, а в доме, ну на котором следы, жил кто-то? – пришла мне догадка.
Иван развернулся и поманил служку, а я залез в карман и отсчитал несколько монет.
– Пару кувшинов браги и жареного мяса. Хлеба еще принеси.
Босоногий мальчишка кивнул пару раз. Потом что-то вспомнил:
– А кончилася брага? Ести вино и пыво. Ащо водка.
Иван повернулся ко мне с вопросом, и я передал монет.
– Пиво.
– Вина и пиво. Бегом только! – бросил служке он и повернулся. – Чего расщедрился, я же угощаю.
– Бери, пока не забрал.
– Ах-хах, ладно. В общем, дом жилой был, конечно, только забились люди в погреб и вытащили их только к полудню, обделавшимися от страха. Понятно, что никто и ничего не видел. Слышали только, как девка кричала, помимо стражника. Новиком он был, кстати.
– Сдуреть можно… – протянул я и задумался. Сзади очередной раз кто-то въехал локтем. Я чертыхнулся.
– Весело у нас, да? – подмигнул Иван.
– Да уж не скучно.
– А чего ты озаботился-то? Совершенно не о чем переживать – если упырь тебя выберет, то шансов нет. Говорят, что его одолеть только Боярин или Князь может.
– Имеешь в виду чины боевых магов?
– Именно, – кивнул он и поспешил приложиться к только принесенному напитку, щедро плеснув в кружку.
– Что-то уж слишком опасная тварь получается, – проговорил я и с силой отпихнул привалившегося мужика.
– Ты чо, малой?!!
– Хорош меня пихать уже! – огрызнулся я.
– Ты чо там…
Слушать не стал. Ярость уже застлала глаза, и я запрыгнул на лавку, чтобы с ноги въехать по обросшей роже.
Иван возник меж нами словно молния.
– Эй, эй, эй!!! Тише вы, тише. Биба, я тебе пива поставлю, только отойди подальше, – обратился он к этому гаду.
– Хренасе! Будет тут еще мне… ваще оборзел… давай свое пиво.
Зал, радостно затаивший дыхание в предвкушении, издал общий выдох разочарования. Почти тут же интерес к нам иссяк.
Иван старательно усадил меня обратно и даже голову пару раз развернул к себе. А потом и вовсе приказал одному из своих здоровяков поменяться со мной местами.
Служка отнес обещанное пиво, а я только благодарно глянул на Ивана – неизвестно чем бы все закончилось. Хмель затуманил мозги, я мог и убить.
– Уф! Опасный ты парень, Игорь. Лучше тебе не пить больше.
– Ты прав, – буркнул я и сосредоточился на состоянии крови. Магическое зрение видит алкоголь, как зеленоватый туман. Я растворил его полностью, превратив в воду.
Открываю глаза.
– А ты чего сейчас сделал? – едва ли не по-детски спросил Иван – видимо, ему все эти магические штуки очень интересны.
– Просто успокоился. Ты мне лучше дорасскажи про упыря этого вампирского.
– А на чем остановились?
Я тоже нахмурился, припоминая, и почти тут же говорю:
– Больно силен монстр.
– Так редкий же. Про них больше легенд ходит, чем реальных историй.
– А в тоннелях под городом они смотрели? – вдруг подумалось мне.
– Кто? – со смехом спросил Иван, но вдруг побелел. – С-сука… мы же там часто бываем.
Я криво усмехнулся и кивнул на вино.
– Ты выпей, выпей.
– Ну его… что-то тошно стало. Пойдем, выйдем, воздухом подышим.
Но выйти мы не успели – в двери ввалился запыхавшийся мужик. Горло сипит, глаза чуть не вываливаются. Показал на кружку. Я протянул свою – все равно уже не буду.
Выдув до последней капли, заросший до бровей плотной бородой дядька стал говорить:
– Новый труп, мужики! Почти возле ворот в Вышгород. Это жуть, сразу и не поймешь, что человек лежит. Словно свиная туша с неба шлепнулась.
В зале поднялся гул, заскрипели, а где и попадали стулья. Все побежали смотреть и мы с ними.
Ходу не больше версты. Мы успели одними из первых, но вскоре вокруг трупа собрался, казалось, весь портовый район. Я с отвращением и страхом смотрел на человеческие останки, что еще недавно были живым стражником. Пугали не внутренности – этого я успел повидать, стынет в жилах кровь от неведомой силы, что безжалостно убивает людей, а мы только и можем, как стадо баранов ждать, когда за нами придут в очередной раз.
– Да расступитесь вы! Чего сбежались?! Потроха не видели? – раздалось из-за голов. Факелы в руках зашевелились, и я понял, что кто-то пробивается к центру.
– Комендант крепости, – шепчет Иван, – его высокородие, полковник Неелов Дмитрий Григорьевич.
– Он что, всегда к убитым приходит?
– Убитый среди стражи не простой, – скривил губы Иван, – смотри на обрывки формы – убили Гридя. Шуму будет…
Глава 7
Вскоре из гарнизона прибыла стража, и людей погнали с места происшествия. Мы тоже отошли, но оказавшись на удалении, остановились поделиться впечатлениями и обменяться мнениями.
– Вот это жопа! – сквозь зубы сказал Иван, оперевшись о стену дома, перед которым мы встали в закоулке. Ребята поддержали вожака и стали рассаживаться; кто на бочку, кто на ящик, а кто на покосившуюся телегу. Факел воткнули в дырку от сучка на ее борту.
– Это да, – кивнул я, вслушиваясь в обрывки фраз удаляющихся людей и живущих в доме, чьи голоса доносятся из-за плотно закрытых ставен. – В порту крепнет страх.
– Я бы так не сказал, – внимательно глянул Иван. – Чудище-чудищем, а гибнут-то в основном дворяне. Некоторые, вон, даже втихую радуются и чуть ли не защитником называют. Я уже успел услышать первые правдивые истории. Мол, этот вампир – бывший человек. Дворяне лишили его последних средств к существованию, над женой надругалась солдатня, затем утопив, а дети померли с голоду. Его горе было столь велико, что он превратился в упыря и теперь наказывает всех из высшего сословия.
– А как же тогда они объясняют, что он девок ворует? – усмехнулся я.
– Вот тебе смешно, Игорь, а люди начинают верить. Говорят, раз он человеком был, значит, осталось что-то человечье. Жена любому мужику нужна, вот и тягает. А потом просто его упырьская натура берет верх. Так что он у них еще и страдалец.
Вожак поморщился, да и мне стало не по себе. Послушаешь и понимаешь – завтра очередную несчастную погубит, а народ только посочувствует негодяю.
Я продолжаю наблюдать за действиями коменданта и его приближенных. Интересно узнать, что сейчас говорят люди, имеющие власть. Впрочем, Скотовича, понятное дело, тут нет и не будет.
Вдруг пришла идея.
– Подождите здесь, я сейчас!
– Если поссать, то вон угол, – успел вдогонку сказать Шмыга, но я лишь рукой махнул.
Напротив стоит еще дом. Только что погас дрожащий свет в окнах, жильцы стали укладываться. Наверняка тоже обсуждают увиденное. Но мне важно, что этот дом ближе всего к стражникам.
Робкая луна не может дать света, чтобы меня заметили. Среди воинов есть маги, так что я заранее усилил слух и подбираюсь, старательно скрывая собственную магическую сущность. Конечно, если бы они специально искали, то увидели, но пользуясь дистанцией и отвлеченностью, я смог приблизиться.
Морщась от прочих громких звуков, подслушиваю коменданта:
– …будет стоить очень дорого. Либо мы убьем тварь, либо император лишит чинов и званий, переведя куда-нибудь на Север, сосать вместе с медведями лапу. На тебя, Игорь Янович, вся надежда. Пусть твои ястребы найдут логово твари.
Мой тезка стоит спиной так, что лица не видно. Жаль, нет Ивана, чтобы спросить, кто это.
– Самуил Архипович, что у нас с материалами по упырю?
– Со дня на день придут, – скрипнул голосом еще один дворянин. От него я сразу ощутил мощную ауру мага. Либо сильный Гридь, либо даже Боярин. – Там все, что известно Империи о них.
– Надеюсь, это нам поможет. Ладно, Савелий Валентинович, скажи своим похоронить бойца. Расходимся. А мне еще к его благородию, – едко произнес комендант, – на поклон, с успокоениями идти.
Я с облегчением развеял усиление слуха и поспешил вернуться. Голова порядком разболелась, и каждый шаг отдается вспышкой. Факел успел догореть, поэтому ребята вздрогнули от моего появления.
– Ты где был? – ожидаемо спросил Иван.
– До ветру ходил и луной любовался. Пойдемте… с-ш-с… – я, морщась, втянул воздух от боли в голове. – Пойдемте уже спать.
– Хм-м… – выдал Иван и попытался рассмотреть меня, но сейчас слишком темно и только я могу их видеть нормально. – Ладно, только куда. У тебя дом-то есть?
– А если в ночлежку?
– Неа, – вступил Шмыга, – ща все забито. Белый, может, к нам на хату?
Вожак нахмурился, а я решил молча наблюдать за его реакцией.
– Хорошо, пойдемте. Только ноги все собьем в этой темени…
– Не собьете, – отозвался я и со стоном полез на телегу – в дальнем углу, под остатками сена заметил добротный факел.
Моих скромных умений хватает, чтобы разжечь огонь. К общему удивлению, я распалил маслянистую тряпицу.
– Ведите.
Идти пришлось не близко. Ветхое строеньице, напоминающее сарай, но с пристройкой, оказалось убежищем воровской компашки Ивана. От усиливающейся боли мне было не до разглядываний, вопросов и прочего. Стоило ребятам указать место, как меня тут же сморил глубокий сон.
Резко сев на подстилке из сена, отрешенно стал отряхивать голову, все еще пребывая в сновидениях. Полночи за мной гонялся вампир, и такое впечатление, словно я обежал все окрестности Колывани. Потом были голоса предков, слышал отца и мать, а следом бой и столь крепко я лупил гада, что загляденье. Жаль, что это только сон.
– Мастак ты спать, – к испугу добавился голос Ивана, да так, что я дернулся, подскочил в боевой стойке, готовый ломать и крушить.
Взгляд нашел новообретенного знакомого сидящим чуть поодаль от лежанок. Под ним ящик, а рядом бочка, где разложена простая снедь, частью поеденная.
– Отвали! – буркнул я, с трудом успокаиваясь из-за сна.
– Эх… грубый ты парень. Есть будешь?
– А ты подозрительно добрый, – хмуро глянул я и подтащил к себе ящик.
В обиталище Ивана довольно светло – утреннее солнце охотно попадает в узкие окошки сверху и выпиленные недавно снизу. Приятно пахнет сеном и сосной. Обиженно пискнув, из ящика выметнулась мышь, напоследок остро глянув черными бусинками.
На столе оказался подсохший хлеб, вяленая рыба и яблоко. Я с охотой взялся дербанить пахучую рыбину, а Иван хитрыми глазами продолжал наблюдать.
– Чего? – с набитым ртом спросил я.
– Странный ты. Все не могу понять, откуда родом и, что важнее, дворянского ли происхождения?
– И сдалась тебе моя история, – хмыкнул я и продолжил есть.
– Ну, в нашем мире не спрашивают о прошлом, это верно, – кивнул он, и я догадался, что речь о ворах, контрабандистах, пиратах и тому подобной публике. – Просто, вот смотрю, как ты ешь, и верю, что матросом был. Голубых кровей сынки к иной пище привыкли. Но ты не похож на простолюдина, от тебя просто прет дворянством. Поэтому не могу успокоиться.
– Лучше промолчу.
– Не доверяешь? – криво улыбнулся он.
– Мало ли что ты задумал? – посмотрел прямо я.
– А то, что ты жив-здоров и деньги целы, ничего не говорит? – едко спросил белоглазый.
– Вчера, ты хочешь ска…
– Я говорю о том, – перебил он, – что ты переночевал тут, в моем убежище. И никто тебя не тронул, хотя я сто раз мог шею тебе перерезать. Забрать деньги, а труп кинуть в море, на поживу рыбам и чайкам.
Повисла тишина. Я боролся с собой, но червяк недоверия продолжает извиваться. Может, он по лицу понял, может, просто догадался, но Иван сплюнул с досады и говорит:
– Да хрен с тобой, Игорь. Не хочешь доверять – не доверяй. В банду ко мне пойдешь?! – он посмотрел открыто, так, что я спокойно могу прочувствовать, что слова полны искренности.
– Подумать могу? – не нашелся с ответом я, порядком растерявшись.
– Думай! – едва не рявкнул он и встал, намереваясь выскочить из убежища.
– Погоди! – тоже оказался я на ногах и схватил его за плечо. – Не держи обиды. Ты уже загладил вину за нападение, да и что уж там – пропитание у тебя такое. Я понимаю.
Встретил его пылающий белым огнем взгляд, и тут уж нутро меня убедило – Иван не врет. Он искренне расположен ко мне.
– Прости. И спасибо.
Иван покатал желваки, выдохнул и улыбнулся.
– Давай брататься?
– А-э… – только успел протянуть я, а он уже вытащил нож и резанул ладонь.
Порыв подхватил и меня. Грубо забрал оружие и тоже рассек кожу. А потом мы соединили руки, смешав кровь. И поклялись.
Напоследок я направил особым образом потоки магической энергии, чтобы ускорить восстановление себе и новообретенному брату.
– К вечеру заживет.
– Спасибо! – довольно улыбнулся он и глянул на ладонь, где рана успела зарубцеваться. – Ну, пошли, погуляем?
– Давай.
– Расскажешь про себя-то?
– Не сейчас, хорошо? – хмуро глянул я.
– Конечно, брат.
Над Колыванью раскинулся бесконечно глубокий купол небес. Ни облачка, ни ветерка. Начинается дневной зной. Кружат в вышине орлы и ястребы, стрекочут кузнечики, парят стрекозы. По пыльной заросшей дорожке мы идем в сторону портовой части города.
– Так что, ко мне пойдешь? – напомнил Иван, смакуя сорванную травинку, удочкой свисающую почти до земли.
– Карманы выворачивать? – отозвался я, но в голове обкатывал предложение вполне серьезно.
Кровный брат только сыграл мимикой, словно понимал, что слова сказаны просто так.
И это второе значимое предложение с момента, как я покинул земли свеев. Сначала Кольбейн, теперь Иван… жизнь дает мне шанс как-то встать на ноги. Подумаешь, воровство. После случившегося я и на грабеж согласен, а то и чего похуже.
Но некий зов, могучая внутренняя тяга опять противится. Не сказать, что слышу его постоянно, но это точно есть во мне, и если войти в транс, то наверняка разберусь. Но для транса нужно особое место, вроде капища. Похоже, приходит время начать вспоминать то, чему учил отец. В свое время я запоминал эти практики только ради того, чтобы отвязаться.
– Нет, брат, – покачал я головой, – предложение хорошее, даже заманчивое, но меня ждет иной путь.
– Вот и правильно, – ощерился он, сверкнув желтизной с черной крапинкой сколотого зуба сбоку.
Я даже опешил.
– Чего это?
– Ну, тоже думаю, что мир вне закона не для тебя. Только вот что твое?..
– Знать бы наверняка… – в тон ему протянул я.
– А магия что?! – озарился глазами на смуглом лице Иван. – Может, в гимназию или академию?
– Это как?
– Неужели не знаешь? – расхохотался он.
– Как будто должен!
– Понятно, понятно, – хитро глянул новообретенный брат. – Тогда слушай – в Империи есть несколько заведений, где готовят боевых колдунов. В основном для армии и смежных направлений. Два года в гимназии, год в академии. Отбор идет по всем городам.
– И тут тоже? – мгновенно сориентировался я.
– Да.
– Что нужно, чтобы поступить?
– Не знаю, но можно поспрашивать. Ты и сам мог бы у стражников узнать.
– Не, лучше ты, – вспомнились слова Кольбейна. – Мне лучше тихо пока сидеть. Освоиться.
– Ах-хах, ладно! – хлопнул он меня по спине. – Но когда-нибудь ты мне все расскажешь. Так, ладно, а сейчас что будешь делать?
– Посмотрю, как ты делаешь свое подлое дело, – улыбнулся я.
– Не, пока нужно будет наведаться в несколько мест, куда не могу тебя взять, – сообщил он, посерьезнев, и добавил: – Это по твоему вопросу.
– Тогда я погуляю, осмотрюсь в городе.
– Скажу ребятам, пусть присмотрят.
– За мной? – усмехнулся я.
– За моим братом, – криво усмехнулся он и показал ладонь.
Я кивнул и оглядел порт – открылся панорамный вид на бухту, корабли на сливовой воде, пирсы и темнеющую нижнюю часть Колывани. Чадят трубы, доносится гул и крики чаек, творится жизнь.
– Только к воротам Вышгорода не ходи – все равно не пустят, – словно позвал Иван, развеяв зыбкий транс от панорамы. – Тем более после вчерашнего.
– Ладно. Назад дорогу знаю, если что или в кабаке, или в убежище увидимся.
– Погоди прощаться – до порта нам по пути, – ткнул он в бок, – пошли.
Разошлись на рынке. Я было предался задумчивости, но едва не попал под колеса – купец специально направил двух тяжеловозов, чтобы мне ноги переехать – разозлился, что я застыл на середине въезда на рынок.
Отпрыгнув, я удостоил толстяка с козлиной бородкой гневного взгляда, а он погрозил кулаком.
Пусть и громкий, но шум рынка монотонен, в нем смешиваются крики зазывал и животных, сотни разговоров, торгов и смеха. Под такое хорошо размышлять. Я же скорее не мог выбрать – стоит ли найти Кольбейна, чтобы передать Бранду весть, или погодить до следующего раза, когда будет точно понятно, что у меня все в порядке?
Пожалуй, лучше более уверенно встать на ноги.
Сунув руки в карманы и позванивая монетами, стал гулять по рынку. Ворья теперь точно можно не опасаться – я свой.
И в городе, и по периметру торжища заметно усиление отрядов стражи. Вчерашнее убийство мало того, что у всех на устах, но и гарнизон встревожен – солдаты злые, а вокруг магов вижу, как вихрится эфир – в полной готовности атаковать.
Люди приходят на рынок по разным причинам, и если взять только тех, кто продает, мы найдем там особых представителей – прирожденных торгашей. Вот уж кто рыбой ощущает себя в мутных водах рынка, кто порой из ничего может сделать состояние и кто зачастую является крайне нужным человеком, когда нужно найти редкую вещь. Я чуть не купил гуся у такого мастера, сумевшего так уболтать, что в голове начался подсчет монет.
– Вали лучше отсюда, – подпихнул меня Шмыга, возникший из-за чьей-то спины, – а то звенеть будет нечем.
Торговец одарил моего спасителя испепеляющим взглядом и тут же переключился на нового человека.
Вскоре мы оказались на окраине рынка, и он, показав щербатую улыбку, вернулся в волнующееся море люда. В целом я насмотрелся на товары, и сейчас хочется погулять в более спокойном месте.
После слов Ивана, что в Вышгород путь закрыт, желание там побывать только возросло. Но пока нужды особой нет, а попадать в немилость гарнизона не хочется. Колывань рядом с границей Империи, если случится нападение, то ее стороной не обойдут. Поэтому нравы тут самые спартанские, и лишь пьяный звон золота немного смягчает нрав коменданта. Но городу пока рано называться торговым. Люди преимущественно заняты в строительстве двух боевых кораблей для защитной флотилии. Город всесторонне укреплен, и уж если война, то враги тут надолго застрянут. Жаль только, что портовый район сожгут.
Пока иду к пирсам, избегая луж, телег и часто пробегающих посыльных мальчишек, подумалось о роли флотилии. По сути-то крепостью является только Вышгород. Бухта не защищена, и если враг синхронно ударит с моря и по суше, то флотилия может потерять возможность отступления к берегу. Интересно, какие на этот счет мысли у коменданта?
В самом конце пирсов находится верфь, я двинулся к ней, понаблюдать за работой. Можно закрыть глаза и лишь по запаху найти – пахнет еще свежими дегтем и смолой. Но закрывать очи мне перехотелось, ибо, как и другие зеваки, стал свидетелем дворянской ссоры.
Возле пирса стоит трехмачтовый красавец барк, застыли грузчики на сходнях, а капитан и некий дворянин, судя по одежде или, как они ее зовут – ливрее, что-то громко втолковывает. Экипаж рядом роскошный, с четырьмя белыми конями и солидным отрядом охраны, среди которого есть маги.
Дворянин отчитывал капитана за груз, что намок в шторм. Я сочувственно взглянул на испещренное лицо старого морского волка, с бельмом на левом глазу и чуть косо стоящего. Слушать отповедь от какого-то щеголя, с едва пробившимися усами, когда ты вывел судно из шторма – тяжело. Но либо в пираты, либо в торговлю. Приходится терпеть.
Неожиданно дверка экипажа распахнулась и на свет показалась симпатичная мордашка леди. Вот она собрала платье и, не дождавшись ухажера, сошла на пирс. Я оценил дворянку – лет шестнадцать, то есть ровесница, волосы чистые, богатые, собраны в замысловатую прическу с украшениями из дерева и драгоценных металлов. Лицо миленькое, с небольшим носом и приподнятыми, словно в удивлении, бровками.
– Серж, ну хватит тебе ругать господина капитана, – произнесла она, но Серж даже не обернулся, продолжая изливаться. – Серж?!
Капризные нотки в голосе чуть прервали этот поток, но сморщившись, ухажер продолжил отчитывать морского волка.
– Ну, Серж! – она подошла сбоку и потянула на себя. Дворянин с раздражением отпихнул девушку, и та, вскрикнув, потеряла равновесие. Стала пятиться. Подол пышного платья попал под ноги, и вот, к общему аху, леди стала падать с пирса в воду.
Я не мешкал. Звериные инстинкты уже включились, щедро подпитываемые магией. Прыгнул!
Чуть не хватило, еще прыжок. Отталкиваю девушку обратно, но сам безнадежно падаю в воду. Успел запомнить ее удивленный взгляд, как вода сомкнулась сверху.
Рожденному у моря – вода второй дом. Я легко выплыл на поверхность, огляделся в поисках удобного места, чтобы выбраться. Сердце стало успокаиваться, но нос разобрал вонь, идущую от воды. Обидно упасть во все то многообразие, что тут плавает, но времени выбирать не было.
Смущенный, я поднялся на пирс и под взглядами сотен людей застыл – девушка уже пришла в себя и сейчас идет навстречу. Личико от моего вида и запаха сморщилось.
– Как тебя зовут, господин спаситель? – проговорила она, взирая немного сбоку и приподняв подбородок.
– Игорь, благородная леди, но я вовсе не господин, – проговорил я, низко склонившись. – Я простолюдин и сирота.
– Ясно. Выпрямись, пожалуйста. Как я могу отблагодарить тебя за спасение, Игорь?
Сзади быстро подошел ее ухажер, цокая сапогами по дереву пирса.
– Снежана, оставь ты его! Для черни долг и радость спасти господина.
У меня закипело нутро. Что ж, раз я не могу надавать этому козлу по морде, то сделаю по-другому. Умение, дарованное Синеглазой Ведьмой, пришло в движение. Эфир качнулся едва-едва, вряд ли кто-то заметит.
Девушка развернулась ко мне. Внимательно вгляделась в лицо и вдруг подняла руку, снимая что-то с моей головы – это оказались очистки от репы. Зрители издали общий вздох.
– Знаешь, Серж, – задумчиво проговорила она, – а ведь это из-за тебя я чуть не упала в эти помои. А Игорь мало того, что спас, но и сам упал. Испачкался, испортил одежду.
– Ты чего городишь?! – покраснел щеголь. – Этот… выродок, он… коснулся тебя! Пусть радуется, что я не спалил его на месте!
Хоть огонь гнева и полыхнул у меня в груди, но ауру огневика смог ощутить. Интересно, он учится в гимназии?
– Серж, прекращай! – оскорбленно и разочарованно сказала Снежана, отстранившись от дворянина и, что важно, приблизившись ко мне. – Ты и так устроил тут театр. Хватит уже.
– Что?! – побелел глазами дворянина и вдруг поднял руку. Я бездумно шагнул вперед, но девушка с легкой улыбкой остановила.
– Считаю наш променад оконченным, Серж, – ледяной голос дворянки пробрал всех зрителей и вышиб гнев из щеголя. – Можешь возвращаться обратно, твоя помощь больше не требуется.
– А… а ты? – нашелся спросить он.
– А у меня еще дела. Всё, – взяв меня за руку, бросила она, – прости, нужно идти. Господин капитан, можно занять еще немного вашего времени?
Старый морской волк потемнел, но кивнул. Оставив обомлевшего Сержа позади, мы вернулись к экипажу, и уже там тихим голосом Снежана заговорила:
– Можете продолжать разгрузку. Все, что намокло, нужно высушить. Я потом распоряжусь сделать уценку товарам, если это будет нужно.
Теперь уже на лицо капитана пал свет облегчения. А меня так и подмывает пояснить, что не удержался:
– Госпожа, можно мне сказать?
Она приподняла вопросительно бровь.
– То, что барк вообще вышел из шторма – хорошо. Этот уважаемый капитан совершил значимый поступок, показал мастерство. Часты случаи, когда судна тонут. Вместе с товарами.
– Откуда ты знаешь? – сдвинула она бровки.
– Я матрос. Бывший.
– Ваше высокородие, – хрипло заговорил морской волк. – Парень дело говорит. Шторм был дьявольский. Еле спаслись.
– Хм-м… – внимательно поглядела на меня леди Снежана. – Ясно. Приму к сведению и доложу отцу. Может, мы даже поднимем вам жалованье.
Капитан поклонился, и она его отпустила.
– Всё, Игорь, а нам пора. Забирайся в экипаж.
Я растерялся, но предпринял героические потуги остаться спокойным, даже руку даме подал. Приятно касаться мягкой ткани белых перчаток. Потом обернулся и крикнул:
– Капитан! Будьте добры отрез чистой ткани. Не хочу пачкать обивку экипажа.
Тот кивнул матросам, и скоро я, довольно улыбаясь, забрался-таки внутрь, подложив под мокрые штаны защиту.
– Прошу простить за запах и вид, леди Снежана, – склонил я голову. – Разрешите узнать, куда мы направляемся?
Заметно, что девушка от перечисленного и вправду не в восторге, но чувство благодарности, подкрепленное моим воздействием, перевешивает.
– В качестве благодарности я дарую тебе возможность отмыться в бане и предоставлю одежду.
Я бы мог соблазнить эту своенравную дворянку прямо тут, но, конечно, делать этого не стану. Возможно потом, когда избавлюсь от гнусного запаха, отбивающего всяческую охоту.
– Премного благодарен, госпожа.
Она кивнула и перевела взгляд к проему окна. Но почти тут же снова разомкнула уста:
– Откуда ты? Говоришь, как дворянин, но произношение не местное.
Я про себя только усмехнулся. Тяжело прикидываться чернью, но главное, что совершенно не хочется.
– Я сирота, леди Снежана, детства не помню, и вы правы, когда говорите, что не местный – вырос на палубе. Сколько себя помню, проводил в плавании. Бури, шторма, штили. И семь ветров раздувают паруса.
– Как романтично! – воскликнула она, позабыв о сути вопроса. – Расскажи мне еще про море.
Мне с трудом удалось удержаться от смешка, чтобы не испортить момент. К счастью, историй знаю не один десяток, немного убавив жестокости и присовокупив любовную линию, смогу восхитить дворянскую дочь.
Дорога минула за повестью, только отвлекся, когда мы въезжали в Вышгород, но вновь скрыл удивление и торжество.
– Знаешь… – замялась девушка, когда экипаж остановился и кучер оповестил о конце пути, – меня очень увлекла эта история. Я отправлю экипаж обратно к баням, чтобы тебя привезли к нам в дом. Прошу, не забудь, на чем остановился.
– Хорошо, – склонил голову я, пряча улыбку. – Что мне сказать банщику?
– Скажи, что граф Александров покроет расходы, – отмахнулась она и нетерпеливо застучала пальцем по лакированному подлокотнику.
– Я поспешу, ваше высокородие.
Едва покинув комфортное гнездышко экипажа, я восторженно огляделся. Солдат из отряда охраны даже окликнул, чтобы я наконец сошел со ступеней.
Вышгород отличается от всего того, что мне приходилось видеть. Но рассказы про высокие каменные дома я слышал. Отец так и не свозил нас на Готланд – остров недалеко от Кальмара, где такие дома были.
Улица мощена добротным камнем, сверху стесанным, чтобы меньше бил в колеса. Через равные участки устроены клумбы для деревьев и кустарников. Последние в цвету, и я с упоением вдохнул чистый, ароматный воздух, с удивлением и радостью подмечая отсутствие в нем ставших привычными запахов дегтя, рыбы, дыма и прочих тонов портовой части города. Поймал на себе взгляды чинно гуляющей пары взрослых дворян и, устыдившись, поспешил в раскрытые створки общественных бань.
Глава 8
Бани оказались вместительным зданием, где чаны и бассейны соседствуют с парильнями и мойками. К моему облегчению, людей оказалось мало. И как бы ни хотелось провести больше времени, нежась в пылких объятиях пара, пришлось быстро приводить себя в порядок, но я успел даже выстирать одежду, мало ли, вдруг Снежана забудет об обещании. Однако мальчик-служка занес стопку белья и с поклоном вышел. Да, когда мы голые, то и не определишь, кто голубых, а кто грязных кровей.
Большая часть дворян во всех странах являются носителями магических способностей. Это, на самом деле, и определяет наш статус, а уж простая принадлежность роду, когда способности не проявились, по сути ложь и притворство. Примером может служить Скотович – свин, волей обстоятельств поставленный во главе и объедающий остальных.
Одежда оказалась не простой. Красивые брюки из плотной синей ткани, белая рубашка с вышивкой и темно-синий же сюртук. Гулять в таком по портовому району точно не стоит, но для Вышгорода в самый раз, тем более что очень хочется одеться нормально.
Экипаж уже ждал, словно я важный человек. Кучер как раз раскурил трубку, и я только махнул, когда он стал тушить. Смело запрыгнул и сел рядом на широкое сиденье.
– Время терпит.
– Юная госпожа места себе не находит – так вас ждет, – сообщил он. Молод, чуть старше меня, лицо простое, открытое. В глазах акварельное небо, а улыбка широкая, с кривоватыми массивными зубами.
– Игорь! – протянул я руку.
– Василий, – оторопел кучер.
– Хорош меня величать, лады? Давай на равных.
Он просиял, кивнул.
– Хочешь пыхнуть? – предложил Василий трубку.
– Давай попробую… – принял я изогнутый корешок и глубоко затянул дым.
Горло пережало, глаза чуть из орбит не полезли. Ни вдохнуть, ни закашляться. Еще и звериное начало взвыло, что это яд, отрава! Наконец удалось выдавить кашель, и я зашелся, ощущая, как дерет, жжет и болит в горле.
Со слезами и хрипло спрашиваю возничего:
– Что… что это за трава?
– Табак, – рассмеялся он и стегнул коней. – Первый раз всегда так, потом привыкнешь.
– А… а, кхе-кхакх… зачем его курят вообще?
– Ну-у… нравится просто дымок пускать. Еще в голову дает. Ненадолго. Типа, как хмель.
– Жуть… кажется, что чуть не помер, – пробормотал я и сплюнул – во рту остались горечь и отвратный запах. – Есть чем рот сполоснуть?
Кучер посмеялся и протянул флягу, потом снова приложился к трубке. Я с интересом наблюдаю, как спокойно переносит он это дело. Прогнав дым по рту, он выпустил длинную струйку. Вспомнились картинки с изображением духов ветра, что надували щеки и выпускали струи, похожие на дым. Стоит признать, что выглядит впечатляюще.
Дом графа Александрова оказался трехэтажным и относился к той группе зданий, что даже среди и так красивых, украшенных строений Вышгорода смотрится богаче и выразительней. Перед домом маленький участок с круглым фонтаном и парой кованых скамеек по бокам. Огораживает кованый же забор с витиеватым рисунком из листьев, плодов и животных.
– Ладно, увидимся, Игорь, – пожал новый знакомый ладонь.
– Ага, до встречи. Надеюсь, я не надолго.
– Граф здесь, так что поаккуратнее – нрав у него жесткий, – склонил он сочувствующе голову.
– Хорошо, спасибо.
Новость несколько огорошила. Все же я рассчитывал если не соблазнить, так хотя бы пофлиртовать со Снежаной. Возник мимолетный соблазн сбежать, но гордость тут же отвесила пощечину той части меня, кою можно назвать малодушной.
Навстречу вышел слуга.
– Вы Игорь?
Кивнул, вглядевшись в глаза пожилого человека, начавшие выцветать.
– Прошу за мной. Госпожа ждет.
Возникла мысль, что мы уединимся в ее комнате и встречаться с графом не придется. Хорошо бы.
– Леди Снежана ждет меня одна? – обратился я, оглядываясь в роскошно и со вкусом обставленном холле, с уходящим на высоту второго этажа потолком и двойной лестницей по бокам. Возникла шальная мысль, что попади сюда вор, то нажился бы на долгие годы вперед. Как и армия врага, буде ей удалось бы сломить оборону.
– Именно так, – легко склонив голову, поведал слуга, повернув налево к двери.
Мы прошли коридор с тремя большими окнами, очень богато украшенными портьерами. Под ногами приятно проминается ковер, а со стен смотрят величавые лица дворян, либо же можно полюбоваться на натюрморт, битву или пейзаж. В паре встреченных углублений в стене стоят муляжи рыцарей в полном доспехе. В темных прорезях забрал словно поселилась смерть, сопровождая нас внимательным взглядом. Спину атаковали мурашки.
Наша дверь – последняя в коридоре, и я облегченно выдохнул, когда дошли, отец девушки не повстречался.
– Войдите! – уловил я полный нетерпения голос.
– Госпожа, уважаемый гость Игорь прибыл, – сопроводил меня голос пожилого мужчины.
– Наконец-то! – раздраженно воскликнула Снежана, вскакивая с кресла и опаляя огоньками маленьких темных глаз.
Дверь закрылась. Я начал оглядываться – комната без кровати, но с небольшим диваном. Есть несколько кресел и стол. Только девушка не дала на это времени:
– Что так долго, Игорь?
– Простите, леди Снежана, – склонил я голову, – старался очиститься лучшим образом для вашего общества.
– Ну! Продолжай рассказ. Что там было с тем юнгой?..
Удалось легко вспомнить момент, на котором остановился еще в экипаже. Эту историю мне рассказывал Бранд. Правда, в его устах все выглядело намного кровавей и жестче, но я на ходу смягчаю и выдумываю романтические подробности.
В присутствии девушки томление внизу живота только усилилось. Я стал постепенно влиять на ее разум, сопровождая это все уклоняющимся в близость рассказом. Герои уже не путешествуют, они заняты друг другом.
Дыхание Снежаны стало глубже. Рот немного приоткрылся, позволяя малиновым губам выглядеть еще более чувственно. На щеках выступил румянец, а в глазах зажегся особый блеск. Высокая же грудь приподнимается в такт, маня взгляд. Больше медлить не хочу.
Я сижу на диване и, улыбнувшись одними губами, поманил девушку пересесть ко мне с кресла. Ее язычок быстро облизал малиновые губки, и Снежана сменила место. С удовольствием ловлю аромат ее волос.
– Дальше рассказ продолжится с примерами, моя пылкая Снежана, – низким голосом вымолвил я, поедая ее глазами.
– Я не против, – охотно отозвалась она и раскрыла руки в объятьях.
Меня понесла ревущая река страсти. Поцелуи, ласки, стоны – все это фоном проносится мимо, я же мчусь к яркой цели познать темпераментную дочь графа полностью.
Вдруг в коридоре послышались голоса. Один знаком, а второй я сразу почему-то приписал отцу красавицы, что, объятая пламенем желания, сейчас подо мной и чью грудь я ощущаю в ладонях.
– Это отец! – вымолвила она, и краска тут же отлила от лица, едва не сделавшись меловым. – Что делать?!
Продолжение…
Я подскочил как испуганный кот, а Снежана успела поправить наряд, когда дверь распахнулась и в проеме возник граф, – русоволосый гигант с суровым взглядом и давящей магической аурой. Сразу понял, что дергаться смысла нет.
– Так! – прорычал он. – Ты что за хмырь?!
– Я…
– Молчать, гад! – воздух от его крика сгустился и сковал меня, резко приподняв над полом. – Убью!
– Папа! Папочка! Стой, пощади Игоря. Он ничего плохого не сделал!
– Чего ты мелешь? Какой-то мерзавец заперся с моей дочерью в комнате, и это, по-твоему, ничего плохого?!
Гнев графа только разрастается. Я с досады заскулил, ибо ничего не могу поделать, даже пальцем пошевелить. Возле порога белеет лицом перепуганный слуга.
– Папа! Он спас меня в порту. Это правда. Я пригласила его к себе, чтобы… – замялась Снежана, и все оправдания тут же рухнули.
– Чтобы что?
– Ну-у… послушать историю про моряков, – вконец смутилась она, а я, хотя это точно не отвечало вызову текущего момента, посмеялся про себя над манерой моих «рассказов».
– Каких еще моряков?! – вскипел граф Александров.
– Ты же знаешь, как мне нравятся истории про пиратов и морские путешествия, – уже в голос и подняв голову, сказала дочь могучего мага.
Я со страхом ловлю каждый его взгляд. Вот так неожиданно жизнь повисла на волоске, а у меня даже челюсть не открывается, чтобы произнести оправдания.
– Не мычи там, смерд! – бросил мне граф. – Что это за щеголь, Снежана? Чей сын?
– Я… он… не знаю, – уставилась она в пол.
Граф перевел гневный взгляд посиневших от струящейся маны глаз на меня.
– Ну, чьих будешь?
– Я сбежал, – просипело горло, только чуть отпущенное его удавкой. – Сбежал из дому. Не хочу с ними больше видеться. Сам по себе.
– Ну вот, еще и дурак. Ничего, ничего, проучу тебя, чтобы впредь знал свое место, негодник.
В его правой руке стал формироваться жгут. Граф – маг воздуха, уверенный Гридь. В голове тут же пронеслись все слухи о могуществе русичей.
– Вот тебе! – вдруг хлестнул он и по спине, с переходом на плечо, пришелся удар. – Так тебе, гаденыш!
Я не могу дернуться и даже взвыть от боли. Только мычать. Слезы потекли жгучие, я постарался отстраниться от мук, сосредоточил внимание на духовном стержне, что звенящей струной пронизывает тело. Вновь память развернула уроки отца, – как он учил успокаивать нутро, называя это оком шторма.
Голоса, прочие звуки и вспышки боли отошли на второй план. Я словно оказался под водой. Все размыто, кроме четкой мысли контроля состояния.
Мимо проплыли коридор и холл. Вот мы оказались на дворике перед фасадом. Все силы направляю на сохранение транса и на восстановление от стегающих ударов. Неожиданно они прекратились.
Из мутной картины мира выплыли два стражника. Подхватили обмякшего меня и поволокли к воротам. Я прекратил транс и окунулся в океан боли тела. Стоны и проклятья сами вырвались из горла.
– Тебе еще повезло, парень, – бросил на меня взгляд тот, что справа.
– Эт точно. Зашибить мог и не заметил бы, – покивал второй.
– Во-во! У графа Александрова нрав ого-го, дюже дурной.
– Глава рода! – с выражением сказал первый и прибавил: – Боярин все-таки.
– Он же… – с трудом выдохнул я. – Он же граф.
– Я имею в виду боевой чин.
– Не… не Гридь разве?
Поясняет второй стражник, ибо первый просто покачал головой:
– Официально он Гридь, но среди наших всем известно, что уж больно могуч граф. Больно могуч.
Второй зыркнул:
– А ты? Что-то плохо тебя чувствую. С какого рода?
– Я это… вышел из рода… разругался. Теперь сам, – выдал я им удобную легенду.
– У-у! – подхватили оба блюстителя порядка.
– Да пошли они! Род слабый, надо, говорят, укреплять. Подыскали мне одну… – тут я перевел дыхание, едва не уйдя в обморок. – Фух! Уродина она была, каких свет не видывал, но с потенциалом. Я и так, и эдак пытался к ней привыкнуть, так оказалась еще глупой вконец. Отказался я. Все, говорю, отец, делай что хочешь, а не возьму такую в жены. Пришлось уйти.
Стражники от рассказа начали цокать и качать головой. Одобрили выбор, а потом правый спрашивает:
– Говор у тебя ненашенский? Как, говоришь, род твой бывший назывался?
– Так с севера я, с Мурманова Берега, слышали о таком?
Оба мотнули головами. Ну, а мне сочинять нетрудно, так что к воротам мы пришли незаметно.
– Васе-о-ок! – смешно искривляя рот, крикнул стражник слева. – Слышь, Васек!
Из башни вышел еще один стражник.
– Пусти паренька на лежанку, дух перевести – от Александрова только что, получил плетей на брата.
– И живой? – удивился Васек.
– Слава богам.
Я не стал отнекиваться. Сил в ногах и правда нет. Выдул воды полкувшина и завалился на широкую, умягченную сеном и покрытую мешковиной, скамью.
Каптерка разбудила манящей кислотой аромата браги и дразнящим, жирным запахом жареного мяса, от которого желудок буквально забился о ребра. Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнул.
Под грохнувший хохот услышал:
– Говорил же! Вставай, дружок, поешь с нами. Да и познакомимся заодно.
Тут служат маги, потому света в помещении хватает. Пара лучащихся шариков висит по сторонам от могучего стола, повидавшего многое. Рядом четыре лавки, места на которых хватит на большую компанию. Я поспешил присоединиться, ибо голод буквально сводит с ума.
Когда гусь порядком осел в животе, щедро перемешанный с хлебом и запитый брагой, настало время историй. Признаться, пока еще челюсти перемалывали еду, уже продумывал, что буду отвечать, но стражники попались словоохотливые и после пары вопросов взялись рассказывать сами. Я с большим удовольствием слушаю, впитывая каждое слово.
Пусть с неохотой, но пришлось вскоре покинуть уютную каптерку, насквозь пахнущую дымом, потом и сеном.
Ворота устало проскрипели, словно сетуя на трудный день, и я восторженно впился взглядом в картину закатного пейзажа. Вышгород стоит на холме, так что округу видно далеко. На чуть рябой поверхности воды тут и там застыли суда. Вьются сотни дымков над портовым районом, а легкие мазки облаков багрово пламенеют.
Еще раз тепло попрощавшись со стражниками, я легким бегом направился к убежищу Ивана.
По дороге вспомнились утренние мысли найти Кольбейна, если не уплыл еще. Даже смех разобрал – вот Бранд узнал, что я устроился нормально, а следом грянет весть, что зашибли последнего Крузенштерна за попрание девичьей чести.
Усиленные отряды стражи, а также поисковые группы устало провожают меня взглядом. Щегольская одежда совсем не вписывается в портовый район, так что я взял правее к убежищу, чтобы скорее выйти на равнинный участок и вне застройки срезать путь.
– Слышь, нарядный, поди сюда! – окликнули меня сбоку сиплым голосом.
Кровь помчалась с удвоенной скоростью, а кулаки сжались. Из сумрака переулка, что меж двух домов, вынырнул Иван и вся ватага.
Я нервно рассмеялся, встречая их веселые морды.
– Ну, рассказывай, как там александровская дочка?
– Откуда, побери вас черт…
– Мир слухами полнится, брат, а у меня работа такая – быть в курсе всего, – торжествует Иван.
– И сколько вы меня тут ждете уже? – опешил я.
– Не долго. Как из ворот вышел, так и ожидаем. Знатный костюмчик, кстати, – сыграл белоглазый бровями.
– Ну его в сраку! – сплюнул я, живо вспомнив, как граф отстегал недавно. – Найдешь что-нибудь нормальное?
– А то! Ремесленник, грузчик, матрос?
– Без разницы, – махнул я рукой, и мы двинулись в сторону убежища, – главное не быть пугалом в порту.
Памятная заросшая дорога услужливо начала виться под ногами, уводя нас от порта и поднимаясь на легкую возвышенность. Без подробностей стал рассказывать и перешучиваться с бандой. Те пихают, намекают всячески, мол, знатный я ухарь.
По-вечернему спокойно. Дребезжат насекомые в траве, смолкают далекие чайки, а небосвод стремительно темнеет. Мирное течение эфира ничего не нарушает, нигде не творится сильного колдовства. И все же что-то начало тревожить. Что-то звериное и глубинное…
Я тревожно посмотрел по сторонам. Сумерки, конечно, уже залили низины тьмой, но все же простор вокруг просматривается хорошо. Незамеченным не подойдешь.
Хмуро оглядываю удаленные строения. Понемногу смолкли разговоры.
– Ты чего? – приподнял брови Иван.
– Сложно сказать…
Названый брат тоже окинул взглядом крайние дома портового района. Сощурился. Между нами и домами поля, ни единого деревца нет. Кусты и те низкие.
У меня внутри словно струну кто-то дернул. Легонько, но все волоски тут же вздыбились и кожу сковал мороз. Явственно ощущаю, как организм стал готовиться к бою. Заныли скулы.
– Ты слышишь что-то?
Я покачал головой.
– Ребзи, – с нервным смешком сказал Шмыга, – завязывайте пугать, а!
Струна дернулась явственнее. Я неосознанно потянулся к тотемным духам. На зов откликнулся только ястреб, но и то слабо – я с других земель.
– За мою спину встаньте все, – изменившимся голосом выговорил я.
Сказал так, что никому даже в голову не пришло оспаривать или переспрашивать. Уж не знаю, почувствовали ли они, но я уже четко чую, что за нами идет охота. Нос уловил странно знакомый запах.
На пике напряжения смог дозваться тотема волка. Тоже слабый, но сейчас мне нужно все, что есть. Ибо к нам мчится упырь.
Взор ястреба позволил заметить сливающуюся с тьмой тварь. Несется от порта.
В голове промелькнули мысли о неясной устойчивости вампира к стихийной магии. Сволочь свалила Гридя, значит, шансы очень малы. Но я не намерен сдаваться.
Туша чудища взмыла в воздух, из горла вырвался булькающий полухрип-полукрик.
Я не успеваю просто уйти с линии атаки и потому встречаю ударом ноги, пытаясь отбросить. Упырь настолько массивный, что лишь слегка отклонился. Меня отбросило наземь.
Я дернул головой, сопровождая взглядом полет, и с ужасом вижу, как длинные когти на одной из лапищ вошли в глазницы крепыша из банды Ивана. Упырь перелетел его. Дернул. Хрустнула шея, потом череп, и его часть, словно крышка, отлетела прочь. Мразь развернулась и заклокотала, сбивая копытами землю.
Вид твари ужасен до смерти. Желтые, длинные зубы, словно специально заточенные, серповидные мощные когти и сверхбыстрые реакции.
Я успел пойти в атаку раньше врага. С усилением, снова с ноги. Удар в грудь. Мы встретились где-то посередине. Под истошные крики парней и над уже мертвым товарищем.
Упырь смог извернуться, но энергетического щита не избежал. Тварь отбросило на несколько шагов, а стоило моим ногам коснуться земли, как я снова прыгнул. Кровь уже кипит от боевой злости.
Мне едва не снесло голову от удара лапищей. На козлиных ногах, лохматая, словно бы опаленная тварь скачет с невообразимой скоростью.
С ревом вновь в атаку. Тотем волка немного помогает ускориться, ибо он больше для погони и выслеживания. Чистая рукопашка и простейшие плуги со щитами. Скрут, присядка, подсад. Два силовых удара в боковую часть груди.
Упырь взвизгнул, отпрыгнул и вдруг помчался прочь. С такой скоростью, что преследовать нет смысла.
Я было дернулся к погибшему, но что толку. Оглядываю оставшихся.
Лучше всех держится Иван, понемногу отползавший во время боя в траву. Остальные едва не бредят от ужаса, кто-то намочил штаны. Нужно привести их в чувство.
От города к нам стремительно приближается конный отряд. Нутро похолодело – что им говорить?
– Брат, нам нужна легенда и быстро. Еще надо, чтобы они не проговорились, – кивнул я на Шмыгу, что скрючился и дрожит, обхватив колени.
– Д-да, я понимаю… сейчас.
Оставшийся крепыш пришел в себя быстро, а вот с остальными проблема. Впрочем, пока воины будут задавать вопросы, это даже лучше.
– Мы скажем, что вампир просто пробежал мимо и убил походя, – хмуро и сквозь зубы произнес Иван, наблюдая, как приближается стража. На лице заиграли желваки. – Можно добавить, что тварь сытая, мол, только недавно убивала. Вот и не стала остальных губить.
– Так и скажем, – кивнул я. От перенапряжения дрожат ноги.
Отряд оказался очень мощным. Сформирован сплошь из боевых магов разных стихий. Эфир загудел, как колокол, в который шибанули бревном. Нас быстро взяли в кольцо, а на землю спустился главный, тот, кого комендант назвал Игорем Яновичем.
– Что тут случилось?
– Напали, господин капитан, – склонился Иван, и я следом. – Нечисть, страшная и ужасная!
– Кто?! – прорезался гнев в голосе. – Упырь?
– Да, ваше благородие. Мы спокойно шли домой, как что-то выпрыгнуло, выметнулось и вот уже мой дражайший друг, сирота Серега падает, а голову его того… снесло, – тихо, со всхлипом закончил Иван.
– Мать вашу! А вы чего живы тогда? – больше для порядка спросил капитан, рассматривая труп.
– Слава богам, господин капитан. Уберегли. Только Серегу нет. Сытый поди, вампир этот.
– Поди, – эхом отозвался задумавшийся вояка. – Поди, с-сука! Куда он убежал?!
Мы дружно показали в нужную сторону. Игорь Янович лихо вскочил на коня, и отряд рванул вслед за тварью. Только я уверен, что без толку, – вампир быстрей любой лошади.
Пока мы дурнями слонялись туда-сюда, стараясь хоть как-то решить, что делать, маги ожидаемо вернулись. Ребятам помогли прийти в себя. Есть такая волшба чисто практического применения – ободрение, чтобы без страха и упрека в бой бросаться.
Отряд ускакал докладывать о происшествии. После мы долго копали могилу, хоронили, отмывались и уже потом пошли заливать пережитое в «Медный Пятак».
– За Серого! – поднял кружку Иван. – Земля ему пухом.
Мы сдвинули емкости и решительно приложились.
– Отличный был парень, – снова заговорил главарь. С чувством и горечью.
Мы поддержали. Дальше названый брат стал рассказывать, как познакомились с Сергеем, сколько всего перенесли и какие были у того планы на жизнь. Пусть они и замешаны на воровстве, но у меня защипало в глазах, и я скорей приложился к кружке с элем – сегодня мы не скупимся на выпивку.
Место досталось получше прежнего – напротив входа, у стены. Стол крайний, дальше уже проход за хозяйскую стойку и на кухню. Вот, в очередной раз, мимо проходит разносчик, в руках пара полных кувшинов. Подвыпивший матрос, шедший в нашу сторону, вдруг запутался в ногах и всем весом въехал в хлипкого парнишку, снеся как воробья. Один кувшин мелкому удалось сохранить, но второй прилетел мне точно в голову и тут же разбился, окатив кислым пойлом. И так потерявший всякий вид костюм совершенно испортился.
Свирепея, я с ожиданием воззрился на неуклюжего выпивоху. Он с трудом сфокусировал взгляд, протяжно рыгнул и под грохнувший смеяться зал заговорил:
– Ну-с… чего уставился, белобрысый?
– Извинения будут? – прорычал я, ощущая, как вздуваются вены от гнева.
– Чо?! Может, еще нассать на тебя, прыщ?
С лавки соскочил Иван. Глаза бешеные.
– Ты чо сказал, сука?! А ну иди сюда!
И понеслось. Матрос оказался крепким, да еще и с братвой. Тут уже и остальные подтянулись из банды Ивана, удары коего хоть и доходят до пьяного борова, но особого эффекта не оказывают. Но у меня нет возможности помогать с обидчиком, ибо надо прикрывать – один из дружков матроса подкрался сбоку с дубаком. Я отбросил скромность и стал биться так, как бился бы на войне. Прыжок закончился свороченной у врага челюстью. Он тут же рухнул.
Кабак загудел. Драки тут постоянно, но хорошие бывают редко. Вот уже люд полез из-за столов, теснимый набирающим темп побоищем. Я с удовольствием луплю по рожам, ребрам и яйцам. Все подручные предметы идут в ход. Уже трое лежат без сознания.
Что-то обожгло бок – нож! Он чудом прошел по касательной. Гнев плеснул так, что я усилил удар магией, и обидчик отлетел как ядро, выбив окно и вывалившись наружу. Свечи и факелы, задетые в пылу драки, начали стремительно гаснуть. Зал погружается во мрак, полный криков, воплей и стонов. Трещат кости, слышны шлепки и треск ломающейся мебели. В какой-то момент я понял, что пора выбираться, ибо свалка начала превращаться в мясорубку.
Стал по одному вытаскивать своих. В полутьме я хорошо вижу и потому осторожно, уворачиваясь от предметов и ударов, повел к выходу.
Но мы не успели – подоспела стража. Стихийные маги сразу осветили место происшествия, громогласно приказав остановить драку, а тех, кто не успел, тут же принялись стегать знакомыми жгутами, с тем лишь отличием, что еще и водными.
Довольно быстро шум утих, драка кончилась, а на руинах бывшего зала кабака слышны лишь стоны покалеченных.
Я глянул на Ивана, что стоит с заплывшим глазом.
– Что теперь будет?
– В темницу посадят, – понуро пожал он плечами.
Глава 9
Всех участников драки опросили и, выявив зачинщиков, заключили в неволю. Здание темницы прилегает к Вышгороду и имеет просторные, подземные этажи с тюремными комнатами. Мы быстро попали в одну из них. Щелкнул массивный замок, и стражник, насвистывая, отправился наверх, доигрывать партию в карты. С ним удалился ореол света от свечи, но, к счастью, у нас есть пара своих.
В меру своих возможностей постарался подлечить пострадавших товарищей. Настроение, впрочем, у нас приподнялось после драки, так что разговор живо вспыхнул обсуждением подробностей и периодическим смехом.
– Вижу, весело вам, – вдруг раздался знакомый скрипучий голос. Мы вздрогнули и дружно обернулись, встретившись взглядами с тем самым человеком, с которым разговаривал комендант. Над ним возник светящийся шарик света.
– Магмейстер, – шепнул мне на ухо Иван, – капитан Городецкий Самуил Архипович, командует всеми боевыми магами.
Тем временем высокий чин открыл дверь клетки и вошел. То, что он нас нисколько не боялся, было понятно не только по тому, что явился без сопровождения, но и по взгляду, и по эфирному отклику. Именно от него я тогда ощутил ауру Гридя или даже Боярина.
– Приветствуем вас, ваше высокоблагородие, – склонился Иван и мы следом.
– Доброй ночи, хотя, судя по ушибам, ссадинам и синякам, таковой она не является, – поцокал он. – Зачем драку затеяли?
– Прощения просим, господин магмейстер. Друг погиб от упыря, были в растрепанных чувствах. А потом полезли до нас. Ну и не удержались.
Самуил Архипович выслушал внимательно, покивал.
– Причина уважительная, но заплатить вам придется, ребята. Хозяин увеселительного заведения уже жалобу написал. Или отработать.
Мы снова поклонились.
– Но это вторично. Главное, что я узнал способности одного из вас, – тут его взгляд упал на меня. Воля мага быстро сломила всяческое сопротивление и тщательно ощупала, если так можно выразиться.
– Самые скромные, ваше высокоблагородие, – отозвался я.
– Вижу. Не блещешь. Но немного странный характер, я бы сказал. Какого ты рода, юноша?
– Простите, господин магмейстер, – подхватил я обращение от Ивана, – больше я не в роду. Ушел. Полностью рассорился с отцом. А странный потому, что с Севера. С Мурманова Берега – там у нас немного свой стиль.