Никакая часть этого произведения не может быть скопирована или воспроизведена без применения копировальной или воспроизводящей техники.
Полная или частичная перепечатка текста без согласования с его правообладателями может быть выполнена только производителями контрафактной продукции при наличии у них соответствующих судимостей.
При обнаружении в книге интеллектуальной собственности, не трогая ее, сообщите авторам.
Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке. Кстати, это ко всем относится.
После случая с Каменным Философом Порри дал себе клятву внимательно изучать все объявления, плакаты и даже лицензионные соглашения.
А. Ж., И. М. «Порри Гаттер и Каменный Философ»
Стойте!
Не переворачивайте страницу!
Ф-ф-фу! Авторы едва успели удержать вас за руку. Мы, честно говоря, и сами никогда не читаем предисловий, табличек «Окрашено» и что там пишут в договорах мелким шрифтом, но здесь случай особый.
Да, все говорят, что у них случай особый, но здесь особый особый случай.
Дело в том, что обложка оказалась слишком мала для нас всех. То есть авторы и название кое-как поместились, а вот все остальные люди, принимавшие участие в написании книги, остались неупомянутыми.
В первую очередь это Елена Чилингир и Наталья Кулагина – самые первые и самые требовательные читатели рукописи. Если бы не они, книга получилась бы совсем другой, если получилась бы вообще.
Наши дорогие тест-читатели:
Диана Вайнберг
Зарина Камытбаева
Людмила Крупич
Вадим и Ольга Лашук
Евгения Пастернак
Екатерина Старостина
Татьяна Турубанова
Михаил Ушаков
Это люди, которые, во-первых, помогли авторам отыскать множество ошибок и несоответствий в тексте, а во-вторых, убедили авторов, «что и так, в принципе, нормально».
Маша Мальцева, организовавшая конкурс детского рисунка по творчеству авторов.
Поэт Александр Мурашко. Его «неправильные» хокку стали основой для создания Универсального Указателя (см. ниже, то есть дальше… то есть глубже… словом, где-то в середине книги). Все вопросы по так называемому смыслу трехстиший можете задать непосредственно Александру, например, на форуме нашего сайта. Он будет очень рад.
И, наконец, отдельное спасибо Маше Абрамовой и студии «Wilmark Design», благодаря которым появился чудный сайт www.gatter.ru где можно получить представление и об авторах и о книгах «Порри Гаттер и Каменный Философ» и «Личное дело Мергионы», даже их не читая.
Вот, собственно, и все. Можете перелистывать.
Минуточку… Нам тут редакторы говорят, что нужно еще полстранички чем-нибудь занять, а то некрасиво будет.
Чем бы… О!
Беру в руки только что отпечатанную книгу. Вдыхаю запах типографской краски и думаю: найду ли здесь нечто новое, увлекательное, неожиданное – или эта книга ничем не отличается от всех прочих в этом тираже?
Главный технолог типографии «Уральский рабочий»
– Ну? – ядовито поинтересовался один из авторов у второго из авторов.
За этим «Ну?» стояло многое: долгие бессонные ночи, проведенные за игрой «Алиса – гроза Зазеркалья», душевные муки («А катись оно все к черту! Особенно эта книга!»), грандиозные планы («Завтра точно начну писать!»).
А еще за этим «Ну?» стояли десятки тысяч читателей.
– Ни в коем случае не пишите продолжения! – кричали одни. – Хватит с нас сериалов! Напишите что-нибудь другое!
– Да вы с ума сошли! – негодовали другие. – Обязательно напишите продолжение! Мы хотим знать, что было дальше с Порри, Сеном, Мерги и всеми остальными!
И что было делать? А вы как думаете? Написать продолжение – огорчить половину читателей. Не написать – обидеть другую половину
Мы оказались в тупике. И из этого самого тупика и приняли решение, которое должно одинаково устроить всех. Или одинаково не устроить всех.
Мы все-таки написали продолжение. Но это не «Порри Гаттер и комнатный тайник», не «Порри Гаттер и комнатная тайна», и даже не «Порри Гаттер и необъятные просторы».
Это – «Личное дело Мергионы».
Ну что, заполнили нужный объем? Вот и славно.
Хорошего вам прочтения!
Авторы
Есть ли в этом доме послушные дети?
Йоулупукки, финский Дед Мороз
– Ну?
– Нет.
– И не было?
– И не было.
– За целый день?
– За целый день… За целых тридцать лет никого не было!
– А мы так готовились, так старались. Так ждали! Столько всего зарядили, закопали и поразвешали. Чтобы, как только кто появится, так сразу его хрясь! Чтоб неповадно было.
– Да-а-а.
– Да-а-а.
– Да-а-а. Ну, а почему так?
– А вот почему. Слушай внимательно, перебьешь – убью. Есть места, по которым все время кто-то ходит. Между пунктом А и пунктом Б всегда протоптана тропинка, проезжена колея, прокопан тоннель, по которым движется большинство. Не потому, что так запланировано, а потому, что так людям удобней. Есть боковые тропинки, дорожки, туннельчики, по которым перемешаются нелюдимы, мыслители, психи, монахи-отшельники и в зюзю пьяные. Есть совсем уж неудобные маршруты, по которым раз в месяц кто-нибудь проберется, и опять тишина. Логически продолжая эту последовательность, получаем места, в которые никто и никогда не зайдет. Вот такое место мы и выбрали тридцать лет назад.
– Ты умный, Моноайс, раз сумел такое рассказать.
– И ты не дурак, Однозор, раз сумел такое дослушать.
– Ну, и что дальше?
– Может, подеремся?
– И то дело.
И два огромных, обвешанных броней и оружием циклопа аккуратно отложили монокли, взмахнули здоровенными шипастыми дубинами и обрушились друг на друга.
Все люди – братья.
Но не все братья – люди.
«Основы ксенозоологии»
Когда наступит конец света?
Он уже наступил.
Просто 1 января в 9 утра его никто не заметил.
Коза Ностра Дамус
Мистер Клинч, отставной майор и заслуженный завхоз школы волшебства Первертс, нюхал клей «Мементо Мори».
Прошло уже 15 часов нового, 2003 года.
– Это не клей, – мрачно сказал завхоз, – это сопли водного дракона. Метафора. Сам придумал.
С этими словами Клинч прижал смазанные «Мементо» половинки магического кристалла связи, выждал несколько секунд и отнял руки. Половинки с хрустальным звоном раскатились по столу.
– Прижать надо сильнее, – посоветовал Дубль Дуб, уже сорок минут наблюдавший за процессом ремонта инвентаря. Семь из десяти его мощных пальцев были загнуты.
– Прижать надо, – согласился Клинч, – всех надо прижать! Бардак в стране! Вот раньше завхозам были положены зверопотамы. Для порядка. Ты только представь: скользкие щупальца, ядовитые клыки, стальные руки-крылья, а вместо сердца…
– …пламенный мотор, – завершил Дубль.
– А ты откуда знаешь? – нахмурился Клинч. – Я что, тебе уже рассказывал?
– Ага, – и Дубль загнул очередной палец. Клинч вздохнул. Даже Дуб, по ошибке созданный четыре месяца назад первокурсницей Мергионой Пейджер, соображал сейчас гораздо лучше него.
– Да, – сказал завхоз, – это тебе не хрен с апельсином.
Услышав знакомые слова, Дубль осторожно спросил:
– Будем ужинать?
Клинч позеленел и отвернулся к окну. Но постучали не в окно, а в дверь.
– С добрым утром, Мистер, – раздался осторожный голос Харлея, – вы… адекватно оцениваете существующую реальность?
– Это злое утро, – ответил завхоз, разглядывая заходящее солнце. – А реальность оцениваю как хреновую.
– Адекватно, – решил Харлей и переступил порог. – А что делать?
Это была трезвая мысль. С последствиями вчерашнего надо было что-то делать.
Клинч продолжал делать вид, что изучает ужасающие для завхоза результаты декабрьских событий в Первертсе: разрушенные во время неудачного спиритического сеанса Фантома Асса факультетские башни Орлодерра, Слезайблинна и Чертекака, замерзший Незамерзающий каток, покореженный в ходе битвы с домовыми ректора Бубльгума главный корпус…
На самом деле экс-майору было неудобно за новогодний банкет. Расслабившись после исторической победы над бывшим начальником, завхоз набрался до белых коников, которые загнали Харлея в шкаф с дрессированной молью. Преподавателя обращения с магическими животными, который панически боялся всего, что шевелится, пришлось отпаивать настоями трав – на шалфее, на анисе, на зубровке, на перце, и, наконец, на щебенке из Стоунхенджа. Только после этого Харлей немного повеселел и даже помогал Клинчу и декану Чертекака Развнеделу выводить:
Поскольку мелодия песни ее исполнителями была забыта еще крепче, чем напиток из вереска, пели в основном на мотив композиции «На муромской дорожке».
– Как вы думаете, – пробормотал Харлей, – не завалялась ли здесь бутылочка вина? Хотя бы кипрского? Хотя бы початая? Или хотя бы стаканчик того напитка… никак не вспомню название… который из вереска?
Клинч перестал зеленеть и начал синеть.
– Все, забудьте! – торопливо сказал Харлей. – В конце концов, мы имели полное право отпраздновать. А вы как думаете? Разоблачение и пленение Бубльгума, который под личиной ректора скрывал личину злодея-завистника, решившего лишить всех нас магии – раз! Победа над домовыми, которые под личиной гномов едва не разнесли Первертс – два! Спасение ста тысяч магов от нелепой, хотя и мучительной смерти – три! Повторное пленение Бубльгума, уже под его собственной личиной – четыре!
Преподаватель гордо взметнул кулак с четырьмя загнутыми пальцами. И одним отогнутым.
Дубль глянул на свои вдвое чаще загнутые пальцы и гордо улыбнулся.
– И я еще не говорю, – Харлей три раза икнул, но справился с собой, – о главном итоге года, об изобретении Абсолютного Отпугивающего Все Живое Эликсира!
Стены Первертса вздрогнули.
Это проснулась Сьюзан МакКанарейкл.
Декан факультета Орлодерр обвела тяжелым взглядом дрожащие стены своей комнаты и просипела:
– Это еще ничего, это я еще колдовать не начала.
А колдовать было жизненно необходимо. Без парочки подходящих случаю заклинаний мисс Сьюзан не решилась бы выйти в коридор – из сочувствия к гостям школы волшебства. Сто тысяч магов, спешно эвакуированные вначале в Гренландию, а затем назад в Первертс, не были готовы к такому испытанию: увидеть профессора МакКанарейкл после новогодней ночи.
– Сначала займемся внешностью, – решила Сьюзан и глянула в трюмо. Трюмо побледнело и отказалось показывать отражение.
– Будем реставрироваться на ощупь, – вздохнула МакКанарейкл, – Ориф-лейм. Максфа-ктор. Хен-ки-пенки. Хухры-мухры…
Каждое заклинание производило эффект косметической бомбы: сыпалась штукатурка, трескался паркетный лак, падали канделябры, на кухне вскипали чайники, а главные часы Первертса стрелками показывали не время, а то, как им все это осточертело.
– …Лоре-аль. Ивро-ше. Крас-наямос-ква… Стоп! Какая Крас-наямос-ква?! Не надо Крас-наямос-ква!
Но было поздно – заклинание, усиленное его троекратным повторением, уже вступило в силу. Трюмо ухнуло, резко отвернулось к стене и принялось сдавленно хихикать.
И что вы думаете? Именно в этот печальный миг в дверь макканарейкловского будуара постучали.
– Мисс Сьюзан! – раздалось из коридора. – Это я…
– Не знаю такого! – рявкнула МакКанарейкл, лихорадочно пытаясь ликвидировать косметическую ошибку.
– Это я, Югорус Лужж. Мы уже триста лет вместе работаем. Вы меня помните?
– Я все помню! – огрызнулась мисс Сью.
– Да? – хрюкнул за дверью профессор Развнедел, которого не брало ничего: ни крепкие напитки, ни умные книжки. – И про вчера все помните?
– Тогда вы должны знать, что через полчаса педсовет, – сказал Югорус.
– Я не потерплю никаких оргвыводов! – заявила Сыозан. – То, что я не помню про вчера, еще не дает вам оснований выносить на педсовет мое, вполне пристойное, учитывая обстоятельства, поведение! И вообще, я не могу допустить, чтобы меня увидели в таком виде!
– Можно всем глаза повыкалывать, – нашелся Развнедел.
– Давайте без сложностей, – отклонил предложение коллеги Лужж. – Чем доламывать школу косметическими заклинаниями, лучше станьте невидимой. Кстати, педсовет посвящен не вашему… э-э-э… свойственному вам поведению.
– А чему тогда? – спросила тающая в воздухе МакКанарейкл. – Порри, Сен и Мерги опять что-то натворили?
Декан Орлодерра беспокоилась напрасно. Порри и Сен ничего не могли натворить. Потому что последние пятнадцать часов они спали.
Юному магу с техническим уклоном Порри Гаттеру снилось присуждение Нобелевской премии по кибернетической магии. Премия представляла собой банку маминого варенья, а вручал ее почему-то Мордевольт. Враг Волшебников, в свое время лишивший магии множество колдунов, а затем сам утративший волшебные свойства при попытке обезмажить Порри, от удовольствия светился красивым фиолетовым цветом.
Сен Аесли, однокурсник Гаттера и одна из жертв Мордевольта (точнее – обезмаживающей Трубы Мордевольта, которую тогдашний ректор Первертса Бубльгум использовал для своих коварных целей), видел во сне, как он организует великое переселение народов. Причем Сен так умело применяет к этому делу политтехнологии, что падение Римской империи остается незамеченным.
Не спала только Мергиона Пейджер.
Из дневника Мергионы Пейджер
1 января 2003. Почему я такая несчастная? Каждый раз одно и то же: день рождения в самый тяжелый день года. Все снулые, опухшие, с днем рождения поздравляют, а сами зевают. В этом году еще хуже. Все носятся, как угорелые, Клинч ищет рассол, Лужж командует школой, ментодеры домовых вывозят, гномы повсюду молотками грохочут. А Порри и Сен дрыхнут! Тоже мне друзья. Только мисс Сьюзан вспомнила о моем дне рождения и подарила самопудреницу. Очень классная штука! Она заряжена магией, поэтому даже такая мудлиха, как я…
Полстраницы испорчено жидкостью неизвестного происхождения.
И правда, замечательная самопудреница. Если бы не она, я так бы и проходила весь день зареванная.
Тоже 1 января. Харлей объяснил мне происхождение слова «мудл». Оказалось, это аббревиатура фразы «Лицо, лишенное магических свойств» на кельтском языке. Осталось выяснить происхождение слова «аббревиатура».
Опять 1 января. Проверила парочку ушей в стенах, которые расставила еще в прошлом году. Выяснила, что Лужж диктует приказ по школе, в котором собирается всех отправить на каникулы. Он что, совсем?! Я ведь уже не колдунья! Как я во дворе покажусь? Ну, пацаны еще ничего: продемонстрирую им пару приемчиков, они сразу зауважают. А вот девчонки… Ну уж нет! Я, конечно, пошла к Лужжу и наревела ему лужу. Так что никуда я не поеду, он обещал. Пойду будить Поррика и Сена.
Все еще 1 января. Они оба признались мне в любви!
Гаттер сказал: «Мерги, я тебя люблю и все такое, поздравляю, вот тебе подарок, но я сейчас…» – и уснул. А Аесли сказал «Мергиона, любовь моя, не топай, пожалуйста. Кстати, с днем рождения, это тебе, будь…» – и тоже уснул. Ну, и что мне теперь делать? Сен, конечно, умнее, зато Порри красивее. Ладно, завтра они уезжают на каникулы, так что у меня будет время подумать. А подарили они плюшевого зайца на батарейках и шкатулку с секретом. А какой секрет – неизвестно. Вот ведь! Нет, чтобы метательные звезды или хотя бы нож складной. Впрочем, что вообще мальчишки могут подарить хорошего?
Что-то меня тоже в сон потянуло, с чего бы…
В кабинете прорицательницы Форы Туны сидела бледная, как бинт, мадам Камфри. В руках школьный главврач нервно сжимала посиневшую брошюру «Как избежать пищевых отравлений ядами».
– Форочка, солнышко, скажи мне всю правду, – хриплым голосом ворковала мадам Камфри. – Про будущее, связанное с переменами. То есть про перемены, связанные с будущим. Ну, в общем, расскажи мне что-нибудь.
Фора Туна сдернула покрывало с прозрачного шара и уставилась в стеклянные глубины.
– Ну, – не выдержала главврач, – что ты видишь?
– Ричарда Гира, – прошептала Туна.
– Не может быть! – задохнулась мадам Камфри.
– И Кэтрин Зета-Джонс. И Рене Зельвегер.
– Да у тебя там «Чикаго» показывают! Ну-ка, сделай погромче, – вскричала главврач и присоединилась к прорицательнице.
Только когда началась третья рекламная пауза, подружки посмотрели на циферблат песочных часов.
– Мы опоздаем на педсовет, – сказала Фора Туна.
– Форочка, я тобой восхищаюсь, – сказала мадам Камфри. – Ты никогда не ошибаешься!
Почему мир удалось создать за шесть дней?
Тогда не было производственных совещаний.
«Самые грандиозные неудачные проекты»
Приказ по школе волшебства Первертс
1. В связи с невозможностью исполнения обязанностей прежним ректором, на самом деле не исполнявшего свои обязанности, назначить нового исполняющего обязанности прежнего ректора… Что-то я запутался. Короче, вместо Бубльгума, который оказался прохвостом и жуликом, ректором пока буду я, Югорус Лужж, который оказался неплохим организатором и вообще хорошим человеком.
2. Основываясь на примере Порри Гаттера, умело сочетающего магические приемы и неколдовские технологии, приказываю разработать новую учебную программу на базе следующих предметов:
a) основы компьютерной грамотности; цель – каждый выпускник Первертса должен владеть компьютером или хотя бы клавиатурой;
b) прикладная химия; примечание – ремонт школы после занятий производится за счет родителей;
c) начала современной физики и перспективные направления хайтека; что это, я не знаю, но звучит красиво;
d) что-нибудь еще; что именно, я пока не придумал, если у кого есть предложения, милости просим.
3. Учащихся, чтобы не мешали обновлению учебного процесса, и в связи с каникулами отправить быстренько по домам. С помощью заклинания По-до-мам! До мам.
4. Завхозу Мистеру Клинчу объявить благодарность с занесением в астральное тело за своевременный изыск скольких-то там тысяч пододеяльников. Так держать, Мистер Клинч, и все сдать на склад по описи!
5. Некоторых учащихся можно на каникулы оставить в школе. Например, Мергиону Пейджер. Хотя я не понимаю, почему бы тебе не съездить к маме, к друзьям? Ну и что, что ты теперь не ведьма… Все, не буду, не буду, только не плачь! Под ответственность декана МакКанарейкл.
6. А я пока плотно занимаюсь исследованиями Трубы Мордевольта. Все-таки очень хочется перенастроить ее так, чтобы она не полностью передавала магию от одного к другому, а частями. Представляете, какие перспективы…
Декан Слезайблинна и исполняющий обязанности Бубльгума, то есть ректора Югорус Лужж
01.01.03
P.S. Чуть не забыл! С Новым годом всех! С Новым счастьем! А Мергионочку еще и с днем рождения!
Ваш Ю. Л.
P.P.S. Извините, но пункт 6 я слегка подсократила, а то он занимал четыре страницы, а мне срочно надо убегать домой. Если кому интересно, обращайтесь к Лужжу. Он на тему перспектив превращения всех людей в магов может сутками говорить.
Секретарь ректора Софья Паркер
Из протокола заседания педсовета школы волшебства Первертс
С ремарками для постановки студенческим театром или еще какой-нибудь самодеятельностью. Записано со слов Ухогорлоноса инв. № 111/1
Лужж. Прошу тишины! Харлей, прекратите, нет там никакой феи, зима на дворе, они все спят давно!
Харлей. Ага, спят! А вы знаете, как опасны феи-шатуны?
Из угла, где сидит Мистер Клинч, раздается жуткий вой. Профессор Харлей к общей радости валится на землю и покрывается оцинкованной броней с заклепками.
Лужж. Мистер Клинч, ну что это за детский сад! Вы, кстати, сдали пододеяльники на склад?
Клинч. Те 127 штук, что я со склада брал, на склад и вернул.
Лужж. Как 127? А где вы взяли остальные 99 813 пододеяльника?
Клинч. Где, где… в Караганде.
Лужж. Вы с ума сошли! Вы же выбрали весь валютный резерв школы на 500 лет вперед!
Десятиминутная перепалка о проблемах с покупкой русских рублей, об организации учета на складе и о том, что если не знаете, так нечего тут и распоряжения отдавать глупые. На протяжении беседы Клинч трижды пишет заявление об увольнении по собственному нежеланию работать. Лужж четырежды его рвет – один раз по ошибке.
Голос МакКанарейкл. Мужики, вы достали! Вам обязательно считать пододеяльники в присутствии десятка профессоров магии?
Развнедел. Кто здесь?
Лужж. Не обращайте внимания, это невидимая декан МакКанарейкл.
Развнедел. А где она?
Лужж. Не отвлекайтесь, профессор. Вернемся к нашим баранам.
Харлей, который пытался высунуть нос из брони, при слове «бараны» свертывается в плотный клубок.
Лужж. С приказом все ознакомлены?
Все. Ознакомлены.
Развнедел. С каким приказом?
Лужж. Остальные что-нибудь уже предприняли? Что там с новыми учебными планами?
Тягостное молчание.
Лужж. Понятно. Хорошо, что я позаботился обо всем сам. Разрешите представить, дамы и господа, доктор Бад Хит из Америки.
Хит(отрываясь от чтения комикса). А? Чего? Привет. Я Бад. А вы что, правда, колдуны? Типа, круто.
Голос МакКанарейкл. Югорус, это доктор? По-моему, это в лучшем случае фельдшер.
Хит. Кто это?
Развнедел. Это невидимая декан МакКанарейкл.
Хит. Типа улет. Клевая чувиха?
Лужж. Не заморачивайтесь, доктор. Коллеги, Бад Хит – наш новый преподаватель. Он будет читать «Введение в неколдовские науки».
Фора Туна. Вы уверены, что доктор Хит может читать курс лекций? Вернее, что он умеет читать?
Хит. А в чем проблема? Я читаю. Это просто. Главное, чтобы картинок было побольше. «Человек-паук» там, или еще что. Только мне больше «Бэтмен» по кайфу. Какая там физиономия была у Джокера, когда он упал в кислоту?
Голос МакКанарейкл. Вот такая?
МакКанарейкл становится видимой. Доктор Бад Хит роняет комикс и бросается наутек, вопя что-то не совсем академическое.
Лужж. Сьюзан, исчезните! Какая безответственность… И что теперь делать? Теперь придется временно распределить дополнительные часы между собой.
В профессуре – радостное оживление.
Развнедел. Дополнительные часы – это хорошо. Я свои наручные на Новый год разбил, когда с ментодерами дрался.
Лужж. Я имел в виду дополнительную преподавательскую нагрузку.
Развнедел. Тоже нефигово.
Лужж. Я рад, что вижу энтузиазм. Итак, кто возьмет 108 часов «Основ физики»?
На протяжении следующих 35 минут происходит шумный дележ преподавательской нагрузки, в котором принимает участие даже покинувший свое убежище Харлей.
Лужж. Уф-ф-ф. Все довольны?
Все. Нет.
Лужж. Ну, по крайней мере, все недовольны в равной мере. На том и порешим.
Харлей. С точки зрения субъективного объективизма вы, безусловно, правы. Но если рассмотреть проблему с неудобной точки зрения…
Фора Туна. Вам не кажется, что кто-то шуршит в стене?
Все. В стене? Где? И правда, шуршит. Наверное, какой-нибудь зверь. Харлей, кто бы это мог быть? Как вы думаете? Харлей, куда же вы?!
Лужж. Всем спасибо. Последний вопрос. Что будем делать с Бубльгумом?
Голос МакКанарейкл. Можем отдать его Мерги.
Лужж. Очень смешно. Кстати, его хорошо охраняют?
Клинч. Не сбежит! Четыре ментодера стерегут!
Лужж. Сбежать-то он не сбежит, а вот мисс Пейджер… Словом, надо его срочно передавать компетентным органам. Профессор МакКанарейкл, вы, по-моему, как раз в Безмозглон собирались на каникулах? Может, и нашего бывшего ректора прихватите?
Голос МакКанарейкл. У меня одно условие – никаких ментодеров!
Лужж. При всем уважении…
Двадцатиминутный спор. Сходятся на том, что ментодеров будет двое.
Лужж. Вот и хорошо, раз профессор МакКанарейкл согласна…
Голос МакКанарейкл. У меня одно условие.
Лужж. Опять?
Голос МакКанарейкл. Это другое одно условие. Я беру с собой Мергиону. Я, вообще-то, ради нее и еду.
Клинч. Тогда ментодеров нужно штук триста.
Голос МакКанарейкл. Девочка очень переживает потерю магической силы.
Развнедел. Точно! Пусть съездит, посмотрит на других несчастных, развеется.
Мадам Камфри. Да и Первертс недельку от нее отдохнет.
Лужж. Хорошо. Под ответственность профессора МакКанарейкл. Все свободны. Я, кстати, тоже. Сью, можете снова проявить себя.
Преподаватели расходятся сквозь стены. Развнедел некоторое время пытается просочиться вслед за всеми, потом находит комикс, оброненный Бадом Хитом, и с головой погружается в чтение.
Письмо Мергионы Пейджер маме
Привет, мамочка! Спасибо за поздравления и подарки. Сумочка – просто прелесть! Я все-все в нее уложила: и одежду, и косметику, и все остальное. Даже мисс Сьюзан пришлось тащить с собой целую сумку багажа, а я поехала с твоей маленькой. То есть не ей пришлось тащить, а Дубу, который тоже едет.
Ой, я же не сказала, что мы едем в Безмозглон! Правда, здорово? Вместе с мисс Сьюзан. Она говорит, что меня там ждет какой-то сюрприз. А едем мы, чтобы отвезти Бубльгума в «Запоздалое раскаяние». Представляешь, наш ректор оказался никаким не магом, а шарлатаном! Он пытался отнять магию у всех волшебников Британских островов, но мы с Порри и Сеном ему помешали. Но я была очень-очень аккуратна и никуда не лезла, только немного подралась с ментодерами и домовыми, которые прикидывались гномами.
Они такие потешные! В смысле, не домовые, а настоящие гномы! Как только Сен их выманил наружу, тут же бросились все чинить и отстраивать заново, а то в результате этого кавардака половина Первертса в развалинах лежала. А теперь у нас уже две башни Орлодерра и три Слезайблинна.
Я веду себя хорошо и никуда не лезу. Просто все так само вокруг происходит, а первая я никуда не лезу. Если они меня не провоцируют.
Хорошо, что у тебя начался охотничий сезон, и ты не приехала к нам на Новый Год. А то бы вляпалась в какую-нибудь историю. Или Бубльгум отнял бы у тебя магию. Но тогда я бы научила тебя сокровенному знанию и другим приемчикам, и мы бы ходили по путям истины вдвоем. А то Сен ленивый, а Порри все время некогда: он всю осень воевал с Мордевольтом, а тот – представляешь – в это время был в Австралии, а все подстроил Бубльгум. Вот умора! Но все равно Порри несколько недель пролежал в больнице, а если бы Мордевольт не в Австралии был, представляешь, что было бы!?
Как проходит охота? Много вампиров настреляла? У нас скоро начнутся занятия по алхимии, и я обязательно наделаю тебе симпатичных серебряных пулек, только пришли побольше олова.
Все, надо бежать, а то пришла эта гангрена, в которой мы поедем, и гудит уже полчаса. Она называется «Лох-Несское чудовище», а по-моему, просто дракон недоделанный. Все, мамочка, я бегу, а то Канарейка меня убьет или, того хуже, не возьмет с собой!
Кстати, привет тебе от нее, она тебя до сих пор вспоминает. Особенно, когда я что-нибудь натворю.
Целую,
твоя благоразумная дочь
Мергиона.
Что вы понимаете в кругосветных путешествиях!
С. Иов. «Вокруг света в брюхе кашалота»
Пассажирский василиск-амфибия с гордой надписью на боку «Лох-Несское чудовище» лениво полз между холмов, по пути проглатывая голосующих магов и выплевывая тех, кто уже приехал.
Двигалось скрипящее и урчащее «Чудовище» чудовищно медленно. За первый день старая ржавая громадина проявила прыть всего пару раз. Как только на горизонте появлялись местные мудлы, амфибия стремительно ныряла в ближайшее озеро, разбрасывая куски льда и поднимая невероятный шум и плеск.
Привлеченные грохотом мудлы подходили ближе, несколько минут стояли на берегу, после чего пожимали плечами и отравлялись по своим делам. Несси выбиралась из озера, встряхивалась, опускалась на брюхо и снова принималась флегматично ползти.
На второй день мудловские поселения кончились.
«Вот так интересная поездка, – думала Мергиона, третий час наблюдающая в узкую щель между чешуйками василиска, как низкие шотландские кусты сменяются приземистыми шотландскими кустами. – Тоска смертная. Хоть бы какие-нибудь горные тролли напали».
Она оглянулась. Вся первертская делегация разместилась в отдельной каюте: мисс МакКанарейкл, неотрывно читающая дамский роман, Бубльгум, закованный в заклинание Я-те-убегу, два неразговорчивых офицера-ментодера из «Альфы Эридана», и Дубль Дуб, который преданно смотрел на багаж.
Снаружи зашуршало, и в щель скользнул листок бумаги:
Паделки нидорага. Ис камней.
Скидки 100%.
Бирите задарма, а то мы уже замаялис их таскать.
«Лох-Несское чудовище» остановилось, и обрадованные пассажиры высыпали из разверстой пасти амфибии на небольшую площадь, над которой покачивались надувные буквы Магический перекресток.
И действительно, здесь сходились две раздолбанные дороги. По одной похожие на муравьев клетчатые шотландские гномы деловито тащили куски породы. По другой похожие на термитов лохматые друиды расхлябанно волочили обломки деревьев. Две цепочки пересекались в центре, где после непродолжительной перепалки, сопровождаемой тыканием в лица кусками и обломками, персонажи британского фольклора переползали друг через друга и отправлялись дальше.
На краю перекрестка кособочилась хибара с вывеской
Таверна «У Ж. Д'Арк». Наш костер обогреет вас!
Ведьмам скидки
На стенах хибары вкривь и вкось были налеплены рекламные листовки: «Свежий эликсир плодовитости! МакКролик и многочисленные сыновья», «Хот-доги, хот-кэты, хот-рэты и хот-маусы!», «Два песочных куличика по цене одного!» и «Книга „Порри Гаттер и Каменный Философ“ поможет вам убить время в пути! Впервые на языке оригинала».
На потягивающихся и приседающих путешественников тут же налетели лепреконы, которые принялись рассовывать листки «Вложите свои деньги туда, где их никто не найдет! Даже вы!». Если пассажир не проявлял заинтересованности, лепреконы обиженно требовали листочки назад.
В сторонке толпились тролли, робко предлагавшие туристам поделки из камня и золотые слитки, которыми им выдавали зарплату.
– А зачем вы продаете золотые слитки? Да еще всего за пять штук? – спросила Мергиона самого унылого тролля. – Они же стоят гораздо дороже! За них что угодно можно купить.
Тролль поднял серые веки, и в его взгляде засветилась вековая мудрость.
– Девушка, а вы когда-нибудь пробовали купить за золотой слиток, ну, скажем, жвачку?
Мерги не нашлась, что ответить, и обрадованный тролль ускакал, сжимая в лапе пять деревянных штук. «За жвачкой побежал», – подумала Пейджер, взвешивая в руке слиток и пытаясь понять, на что он ей сдался.
Агрессивная рекламная акция лепреконов успехом не увенчалась. Из всех пассажиров «Чудовища» оригинальным вложением денег заинтересовался только Дубль, который долго пялился на листовку, никак не реагируя на призывные «Ну что, уже?», «Давай, соглашайся, чего стоишь?» и «А деньги-то есть у тебя?». В конце концов лепреконы потеряли терпение, достали из карманов большие кружки и исчезли в таверне. Листочек у Дуба они забирать не стали.
«Несси» нетерпеливо топнула, и пассажиры полезли в гостеприимно распахнутую пасть.
В каюте Мергиона сунула золотой слиток в безразмерную мамину сумочку. «О! – сообразила она, – наверняка золото можно превратить в свинец и наделать из него серебряных пулек для маминых вампиров».
Подумав о маме, Мерги снова вспомнила причину, по которой она не поехала домой на каникулы, и чуть было не начала грустить.
– А ну, выше нос! – сказала МакКанарейкл. – Раз делать нечего, займемся делом. Пришло время начать обучение Искусству Макияжа В Любых Условиях. Все слова – с большой буквы. Поскольку мы в Шотландии, начнем с омолаживающей маски из листьев чертополоха. Записывай рецепт…
И профессор магии продиктовала смесь, состав которой унесла с собой в могилу не одна ведьма.
– Будет немного больно, – поясняла мисс Сьюзан, – всю ночь. Зато первые пятнадцать минут утром будешь выглядеть просто божественно!
– Здорово! – сказала Мерги. – При первом же удобном случае попробую на ком-нибудь!
МакКанарейкл нахмурилась:
– А сегодня чем не первый удобный случай? И на ком это ты собралась пробовать? Почему не на себе?
– Я имела в виду, – растерялась Мергиона, – что попробую, когда надо будет на кого-нибудь произвести впечатление. А сегодня… Ради кого тут стараться? Ради ментодеров?
– При чем тут мужчины! – рассердилась деканша. – Стараться нужно только для себя! Ну и для других женщин, разумеется, потому что только они могут заметить, что ты не привела себя в порядок. Я, например, просто болею, если не накрашена, не причесана и одета абы как. Если бы ты видела, как я выгляжу без макияжа…
– Ой! А покажите, мисс Сью! Очень интересно!
– Нет, – твердо сказала преподавательница, – в другой раз. А теперь перейдем к следующему важному упражнению: выщипывание бровей собственными ногтями. Будет немножко больно…
Рапорт среднего лейтенанта Гугукина о доставке особо опасного преступника в КудаСледует
Согласно приказу мы следовали в КудаСледует строго по маршруту следования. Задержанный вел себя нормально. Сопровождающие вели себя нормально, за исключением учащейся Мергионы Пейджер, которая сама себя мучила. Полусредний лейтенант Жежевкинг службу нес нормально. В пути происшествий не случилось. Только один раз задержанный попытался бежать, для чего два раза подряд чихнул. Я сразу понял, что задержанный пытается бежать, и дал ему в лоб два раза по числу чихов. А больше все было нормально.
Средний лейтенант Гугукин, оперативный маг 14-го разряда.
За два следующих дня Мерги научилась превращаться из Золушки в принцессу без феи и тыквы, зато с феном и тыквенной маской. Как рассказала мисс Сьюзан, ведьмы испокон веков делают тыквенные маски перед большими праздниками. Перед Хэллоуином, например.
К утру пятого дня путешествия Мергиона настолько освоила приемы макияжа (в том числе «макияж на воде и хлебе» и «макияж по тревоге»), что начала задумываться о том, куда, зачем и как они едут.
– Интересно, – размышляла она вслух, – почему бы нам просто не перенестись из Первертса в Безмозглон? Зачем мы трясемся в этом несчастном зверобусе? Мы, наверное, у него уже в печенках.
– В селезенке, – поправил ее глубокий голос из пустоты.
– Отец Браунинг! – радостно завопила Мергиона, как будто это был ее собственный отец.
На самом деле Браунинг был до недавнего времени обыкновенным пастором и следователем по особо непонятным делам МВД Великобритании. Потом наступило недавнее время, и обыкновенный суперследователь превратился в необыкновенного. В результате очередного безответственного эксперимента Фантома Асса святой отец получил магическую силу колдуна экстра-класса.
– Если где-то что-то делается через… э-э-э… селезенку, – продолжил Браунинг, тактично материализуясь в углу, – значит, на сей счет существуют специальные инструкции.
Услышав кодовое слово «инструкция», один из ментодеров вздрогнул и отрапортовал:
– «Временная инструкция по правилам перевозки особо наглых преступников от 3 августа 1321 года. Пункт 1. Для перевозки разрешается использовать только наземные медленноползущие виды транспорта».
Охранник мигнул, посмотрел на пастора и добавил:
– «Пункт 6. При появлении посторонних лиц в зоне действия Временной инструкции незамедлительно препятствовать их появлению».
– А я не постороннее лицо, – ответил пастор, – я лицо уполномоченное. У премьер-министра Квадрита появилась неплохая идея. Он хочет выписать всех обезмаженных пациентов Безмозглона.
Браунинг сунул ментодерам пергамент, который выглядел настолько секретным, что его хотелось незамедлительно сжечь. Или съесть.
Дубль облизнулся, а МакКанарейкл, Мерги и Бубльгум вытянули шеи, пытаясь разобрать официальные руны, но смогли увидеть только «Совершенно секретно!», «Не твоего ума дело!» и «Займитесь-ка лучше своими делами, дамочка!»
Впрочем, прочесть верительную грамоту не удалось и охранникам. «Лох-Несское чудовище» остановилось, и путешественники впервые услышали его скрипучий голос:
– Конечная остановка «Безмозглон». Транспорт дальше не идет. Транспорт идет пожрать.
Пароль – секретная фраза, которую никто не знает.
«Нераскрытые тайны спецслужб»
Со стороны Безмозглон выглядел неприступной замшелой скалой. Древняя, как сама Шотландия, громада была покрыта совершенно естественными трещинами и абсолютно натуральными заплатками лишайника. Тревожно постанывающие гагары кружились над крышей больницы, словно над обычным утесом. Сидевший на большом валуне глупый пингвин мучительно пытался понять, что он делает на Британских островах.
– Ну, – сказала МакКанарейкл, – и как сюда входят? Сим-Сим-откройся? Избушка-избушка-стань-задом? Откройте-перепись?
Заклинания подействовали. В песках Аравии открылся Сим-Сим, в русских лесах заворочались избушки, миллионы прописанных и временно зарегистрированных испуганно припали к дверным глазкам.
Безмозглон безмолвствовал.
– Открывайте, а то хуже будет! – сказал Дубль.
Скала заскрипела, но не подалась.
– Сильно! – признала Мергиона. – Сам придумал?
– Клинч научил, – ответил Дуб.
Пока МакКанарейкл и Дубль экспериментировали, ментодеры молча подошли к неприметному уступу скалы, извлекли свои резиновые волшебные палочки и воткнули их в симметрично расположенные гнезда гагар.
– На счет «три»? – предложил один.
– Давай лучше на «два», – поморщился второй, – у меня с алгеброй напряг.
Охранники хором досчитали до двух и резко повернули свое личное оружие в гнездах. Палочки затрещали и сломались. Вход в Безмозглон не обнаружился.
– А зачем вы палочки попортили? – спросила Мерги.
– В Безмозглон с оружием нельзя, – пояснил старший, набрал побольше воздуха и заорал:
– Спите там, на КПП?! Открывай, свои!
– Ходют тут, ходют, а чего ходют, и сами не знают! – прогремело в ответ.
По тому, как расслабились ментодеры, Мерги поняла, что отзыв на пароль оказался именно таким, какого они ожидали.
Часть скалы бесшумно отъехала в сторону и с ужасающим грохотом повалилась на землю. Над образовавшимся проходом замерцало табло:
Безмозглон. Все предъявлять в развернутом виде
Прямо на входе прибывших взяли в оборот. У МакКанарейкл изъяли палочку, а у Браунинга – четки, после чего приступили к обыску. Дольше всех обхлопывали мисс Сьюзан и дохлопались-таки до того, что разъяренная профессор влепила две оглушительные пощечины увлекшимся ментодерам.
Документы Браунинга изучали особенно придирчиво. Начальник охраны – здоровенный детина с лошадиным подбородком – даже попробовал свиток на зуб и долго потом отплевывался. Только после этого делегация была допущена в приемный покой. Здесь группа разделилась. Ментодеры увели Бубльгума в «Запоздалое раскаяние» – второе отделение Безмозглона, где, в отличие от «Дороги к свету», содержались не безобидные обезмаженные волшебники, а настоящие маги-преступники. Делегация Первертса выстроилась в очередь перед окошком «Регистрация».
Не привыкший к такому наплыву посетителей санитар так долго копался в бумажках, что Мергиона успела изучить все объявления над окошком. Здесь были и «В связи с ремонтом нирваны в 3-м корпусе медитировать запрещается», и «Запись к терапевту временно прекращена: кончились чернила», и даже «Прививка от этого дела – лучшая защита сами знаете от чего!»
Но самыми поучительными были «Правила посещения».
Правила посещения пациентов лечебного учреждения «Клиника Безмозглон», отделение «Дорога к свету» (выдержки)
1. Каждый кандидат в посетители при попытке посещения клиники обязан предъявить удостоверения личности, документы, подтверждающие удостоверения личности и копии доверенностей на использование вышеупомянутых документов. Все колдографии на всех документах должны быть цветными, но не кричащими, не размахивающими руками и не бегающими туда-сюда. При необходимости посетитель должен перечислить всех родственников себя – до седьмого колена включительно. Если перечисление будет слишком бойким, дежурный вправе заподозрить неладное и отказать в посещении.
2. На входе работает фейс-контроль (проверка на подозрительность лица), а также хэнд-контроль (проверка чистоты рук), кардио-контроль (проверка горячести сердца) и хэд-контроль (проверка холодности головы).
<…>
6. Анкетирование является обязательным, хотя и бессмысленным, и проводится в присутствии кандидата в посетители. Ответы проверяются на детекторе лжи, если это не помогает – на детекторе правды. Уголовная ответственность за дачу ложных показаний наступает немедленно.
<…>
11. На первом посту посетитель обязан сдать все имеющееся оружие, а также все, что может быть использовано как оружие, или издалека может выглядеть как оружие, или может навести на мысль об оружии.
12. На втором посту посетитель обязан сдать все магические приспособления, в первую очередь – волшебные палочки, а также все, что может быть использовано как волшебная палочка, или может издалека выглядеть как волшебная палочка, или может навести на мысль о волшебной палочке.
13. На третьем посту посетитель обязан сдать все подозрительные предметы, а также все подозрительные предметы, которые могут быть использованы как подозрительный предмет, или… короче, см. пункт 12.
<…>
47. Если кандидат в посетители все-таки сумеет пройти все эти сложные и надуманные процедуры, это не может не вызвать законного подозрения и, скорее всего, станет основанием для аргументированного отказа в посещении.
Целую,
директор клиники Г.П. Крат.
Пытаясь представить «подозрительный предмет, который может навести на мысль о подозрительном предмете», девочка так увлеклась, что не сразу поняла, что ей говорит санитар.
– Что? – переспросила она.
– Я говорю, – раздраженно повторил дежурный, – ни о каком свидании речи быть не может.
– Свидании? С кем?
– Да с отцом твоим! – гаркнул санитар, раздраженный тугодумием посетительницы, и ткнул ей в лицо картонную папку.
На папке было выведено:
Имя: Брэд Пейджер
Поступил: 6.01.91
Диагноз: Anemia Wizard
Прогноз на выздоровление: Сгниет здесь, как и все остальные
На самом деле люди делятся не на два типа – совы и жаворонки, а на три – совы, жаворонки и дятлы.
Д. Птеродактилов. «Правда о птицах»
К счастью, в аптеке Безмозглона оказались и обычные медикаменты. В груде желтоватых эластичных бинтов и просроченных пузырьков йода энергичная МакКанарейкл обнаружила нашатырь с валерьянкой. Лекарства помогли, но не сильно: девочка, хотя и пришла в себя, только хлопала глазами и повторяла, как заведенная:
– А мама говорила… А мама говорила…
Пришлось применять более действенные методы. Мисс Сьюзан, пробормотав сквозь зубы что-то про дураков, которые отбирают палочки, сотворила бодрящее заклинание Шокер-токер. Когда это не помогло, Браунинг прошептал что-то душеспасительное девочке на ухо – с тем же эффектом. Не привела к результату даже ириска «Овсянка в меду», извлеченная Дублем из нагрудного кармана. В конце концов, санитар, которому надоело «это сюсюканье», высунулся из окошка регистрации и вкатил Мерги парочку оплеух.
Это подействовало: уже к завершению второй оплеухи убитая горем девочка настолько оклемалась, что звезданула санитару одной пяткой промеж глаз, второй – в челюсть.
– Вот так-то! – назидательно произнес санитар, возвращаясь на рабочее место. – А то развели тут богадельню.
Браунинг со священным ужасом посмотрел на неповрежденную физиономию дежурного. Он-то не понаслышке знал, что такое пятки Мергионы Пейджер в бою.
После вмешательства ментодера Мерги начала смотреть на мир осмысленно, хотя и растерянно. На этом проверочно-оформительская часть закончилась. Короткая проповедь Браунинга убедила санитара закрыть глаза на большую часть пунктов инструкции и открыть – на некоторые пункты Десяти заповедей.
Обстановочка внутри лечебного учреждения была что надо: коридоры, обитые мягким магиеотражаюшим войлоком, двери с угрожающими надписями («Вскрытие тайных замыслов», «Комната психологической загрузки», «Перевязочная. Переломочная. Перебивочная», «Зал моральной подготовки к трепанации»), кресла-каталки, оборудованные толстыми металлическими цепями, и бесчисленные фикусы.
Заведя посетителей в неестественно ярко освещенный тупик, охранник ткнул пальцем в дверь с табличкой «Доктор Г.П. Крат, тот самый» и, почесывая затылок, убрел.
Дверь почти полностью состояла из маленьких дверок и окошек, на которых значилось «Для собак», «Для мелких собак», «Для кошек», «Для мышек», «Для сов», «Для жаворонков», «Для дятлов», «Для жалоб», «Для доносов», «Для оправданий», «Для анализов», «Для рентгенограмм», «Для писем и газет», «Для поздравительных открыток», «Для валентинок», «Для николашек», «Для карикатур и обидных стишков».
В центре было врезано монументальное «Окно выдачи за все по полной программе».
Браунинг постучал.
В ответ кто-то постучал изнутри.
Пастор постучал еше раз. В окошко «Для дятлов» высунулась плешивая голова большого пещерного дятла.
– Если вы страдаете манией ничтожества, – каркнула птица, – стукните один раз. Мания величия – пятьдесят раз. Раздвоением личности – два раза…
МакКанарейкл схватила дятла за клюв.
– Крайне сложный случай! – обрадованно прогундосила умная птица. – Доктор! Доктор! Необходимо срочное лечение!
– Отлично! – крикнули из кабинета. – Запиши их ко мне на прием, скажем… в следующую среду.
Браунинг вздохнул и шагнул сквозь дверь. Дубль Дуб остался разглядывать вход в кабинет директора клиники, а Мергиона и МакКанарейкл присели на кушетку, обтянутую холодной белой клеенкой.
– Гм, – сказала мисс Сьюзан, смущенно вертя в руках дятла. – Мерги, я должна извиниться. Мне следовало подготовить тебя. Я… ну, я совершенно не ожидала такой реакции! Я думала, ты просто очень обрадуешься.
– Так это и был ваш сюрприз? Что папа… – девочка почувствовала, что сейчас разревется, – что папа здесь?
– Да, – вздохнула деканша. – За всеми твоими бойцовскими подвигами я как-то забыла, что тебе всего двенадцать лет и что ты все-таки девочка, а вовсе не…
– …а вовсе не тень, скользящая во мраке ночи, – слабо улыбнулась Мерги. Подступившие было слезы нерешительно замерли, не зная, что делать дальше. – Но как же это случилось, мисс Сью? Мама говорила, что папа в длительной командировке в развивающихся Астралах.
– Ну, Мерги, ты должна понять Горгону… то есть свою маму. До определенного возраста жестокая правда могла бы тебя травмировать. Все-таки есть проверенные принципы воспитания. Как пишет в своей книге великий педагог доктор Спокуха…
– А я с девяти лет думала, что папа просто сбежал с какой-нибудь ведьмой.
– Э-э… вот как… – смутилась МакКанарейкл, – ну-у… короче, это не так.
– А как? – Мергиона уселась поудобней. Слезы пристыженно удалились.
– Твой папа, Брэд Пейджер, был динологом – дрессировал служебно-разыскных драконов. В ту новогоднюю ночь, когда ты должна была родиться, он хотел взять отгул, или прогул, или прикинуться переносчиком бубонной чумы, но не тут-то было. Какому-то руководящему дятлу… – мисс Сьюзан постучала дятлом по стене, – стукнуло в голову устроить показательную облаву на Врага Волшебников. Мордевольта, конечно, не поймали, а твоего обезмаженного папу нашли только на пятый день. В мудловской пивной. Брэда сразу же отправили в Безмозглон, а Горгона попросила всех, кто в курсе, держать язык за зубами. Пока тебе не исполнится двенадцать лет. Ну, а когда твоя мама о чем-то просит, то лучше не сопротивляться.
– Но мне уже почти неделю двенадцать! – воскликнула Мерги. – Почему мама сама все не рассказала?
– Горгона Пейджер как раз сейчас очень занята. Вот она и попросила меня сказать тебе правду. А когда твоя мама о чем-то просит…
Мисс Сьюзан попыталась ободряюще улыбнуться Мергионе, но вместо улыбки получилась довольно кислая гримаса:
– В результате правду об отце ты узнала от безмозглонского санитара. Н-да.
– Хотите об этом поговорить? – прохрипел дятел.
Врач должен быть слегка болен. Это позволяет ему лучше понять пациента.
А. Вицена. «Настольная книга ветеринара»
– Мисс Мергиона, – сказал Дубль. – А кто такой сов?
– Муж совы, – рассеянно ответила Мерги, пытающаяся уложить в голове новую семейную историю. – То есть… Ты о чем, Дуб? Какой сов?
– Тут написано. «Для сов».
– Дубби, ты что, читать учишься?! – восхитилась Мергиона. – Молодец!
Дубль сдержанно улыбнулся.
– Я уже это… – он посмотрел на свои растопыренные пальцы, – восемь, нет, девять букв выучил. Только я не понимаю, что они все вместе значат.
– «Для сов» значит, что в эту дверцу могут пролетать совы.
– Вот это да, – сказал Дуб и снова повернулся к двери.
«Окно выдачи за все по полной программе» распахнулось, и в коридор выглянуло озабоченное лицо пастора.
– Заходите, – сказал Браунинг.
Доктор Крат, высокий худой блондин, выбежал из-за директорского стола и кинулся пожимать руки вошедшим.
– Мистер Браунинг мне тут кое-что объяснил, и я решил, что сегодняшний понедельник как раз подходящий день для следующей среды. Здравствуйте, мисс Пейджер, приветствую, мистер… ого! Ну и ручища! Может, к нам в санитары? Добрый день, мисс МакКанарейкл… Ой! Больно!
Дятел выбрался из рукопожатия и, кряхтя, начал расправлять крылья.
Доктор обежал вокруг стола и впрыгнул в кресло, энергично потирая ладони.
Посетители сели на пухлый гостевой диван и дружно посмотрели на стену.
– Ого, – сказал Дуб.
Вся стена была покрыта прямоугольниками рисунков. Тонущие корабли, падающие самолеты, акулы, крокодилы, змеи, черные бабочки с зубастыми пастями, гигантские пауки, сидящие на крышах домов, муравьи, откусывающие друг другу головы…
– Беспокоят картиночки? – обрадовался Крат. – Ай-яй! А ведь это симптомчик. А ну-ка, что вы скажете по поводу этого?
И доктор выхватил из стола рисунок, на котором во всех подробностях был изображен человек, упавший с дерева.
Повисла пауза. Дятел дошел до пишущей машинки, уселся за нее и выжидающе повернул голову к посетителям.
– Появились уже неприятные ассоциации? – с надеждой спросил директор клиники.
– Еще бы, – сказал Браунинг. – Доктор, я убежден, что у всех нас есть проблемы, решить которые можете только вы. Но сейчас мы не за этим.
– Отказ от работы над собой, это, знаете ли, очень показательный симптомчик, очень. Да. Подумайте над этим, хорошенько подумайте. Ну, так и быть, займемся пока рутиной. Сейчас включим приятную музычку.
С потолка грянула Black Sabbath. Доктор Крат изумленно вслушался в рев электрогитар.
– Ох. Это для другого случая, мои извинения. Вот эта.
Кабинет заполнило журчание Селин Дион.
– Не правда ли, располагает к взаимопониманию? – улыбнулся Крат.
– Располагает, – сказал Браунинг. – Как быстро вы сможете организовать выписку всех пациентов «Дороги к свету»?
Доктор поскучнел.
– Ну, может быть в ближайшие три-четыре месяца…
– Три дня, – отрезал Браунинг.
– Да вы с ума сошли! – выпучил глаза Крат. – То есть, простите, я не имел в виду что вы… Но все равно, это безумие! Да что это я… Поймите, это совершенно бредовая… Тьфу! Ну нельзя просто так взять и выпустить на волю 600 псих… О, майн Фрейд!
Доктор зажал ладонями рот и испуганно посмотрел на делегацию.
– Крепко его проняло, – сказал Дуб.
Крат осторожно отнял руки ото рта.
– Пациенты перед выпиской, – начал он, тщательно подбирая слова, – должны пройти всестороннее обследование. Профессиональный консилиум, состоящий по крайней мере из семнадцати квалифицированных специалистов, должен вдумчиво оценить адекватность пациентов, акцентируясь на их способности… Короче, вы подумали, каково обезмаженным колдунам будет среди настоящих колдунов? После многих лет в спокойном, тихом санатории закрытого типа?
«Вот тут он прав!», – погрустнела Мергиона. Она представила себя входящей на родную улицу: через забор тут же сигает соседский пацан Локки, кричит «Привет, рыжая!» и пуляет их любимым заклинанием Саечка-за-испуг. А Мерги стоит и… вот именно, и что?
– Мне кажется… – начала МакКанарейкл.
– Кажется? – Крат снова начал потирать руки. – Что именно? Галлюцинации, голоса? Внутри головы, снаружи? Эй, да у вас симптомчики! А мы вам таблеточку, гипнозик. Вы легко внушаемы?
Дятел ударил по букве «Ха». Мисс Сьюзан захохотала.
– И неадекватные реакции! – обрадовался доктор. – Да у вас же запущенная паранойя в начальной стадии! Это просто счастье, что мы встретились так вовремя!
– С вами не соскучишься, доктор, – МакКанарейкл промокнула платочком глаза. – Я хотела сказать, мне кажется, что прежде чем решать проблему в целом, мы могли бы быстро разобраться с одним частным случаем. Насколько, по вашим наблюдениям, адекватен пациент Брэд Пейджер?
«Эх», – стукнул дятел.
– Крайне неинтересный случай, – сокрушенно покачал головой Крат и спохватился. – Да, Брэд Пейджер, пожалуй, мог бы быть выпущен по упрощенной процедуре, после беседы с малой комиссией, состоящей из меня, старшей медсестры Харон и…
– И меня, – сказал Браунинг, незаметно приблизившийся вплотную к креслу доктора. – Я тоже немало знаю о душах и их болезнях.
– Вы же не откажетесь от помощи отца Браунинга? – противоположный подлокотник оплела драконьим хвостом зловеще улыбающаяся мисс МакКанарейкл. Изо рта у нее полыхнул небольшой огонек.
– И вы же не будете возражать, – Мергиона одним прыжком перелетела с дивана на стол и уселась напротив Крата, – против применения упрощенной процедуры для всех пациентов?
Доктор завертел головой, не понимая, каким образом светская беседа превратилась в крутую разборку, съежился, попытался отодвинуться, но уперся в выросшего за спинкой кресла Дубля.
– Я… я… хорошо, если вы так ставите вопрос… пусть будет упрощенная…
– Для всех, – с нажимом произнесла Сьюзан.
– Для всех, – обреченно ответил доктор.
– Клянетесь? – спросила Мерги.
– Э… кхм… клянусь… А что делать…
«А ты как думаешь», – весело подумала девочка.
– И помните, вы поклялись в присутствии высококвалифицированной ведьмы и профессионального священника, – сказал отец Браунинг. – А это не шутки. Давайте список пациентов, и немедленно приступим.
– Дубль, останься, пожалуйста, здесь, – попросила мисс Сьюзан, – и проследи, чтобы доктор Крат внезапно не вспомнил про срочное дело, требующее его присутствия в другом месте.
– Чего? – спросил Дуб.
– Стоять и не выпускать, – перевела Мергиона.
Дуб кивнул и встал у двери. Дятел выбил на клавиатуре барабанную дробь, зевнул и свернулся в клубок.
– А мы пойдем за папой! – Мерги спрыгнула со стола. – Где вы его держите?
– Третий этаж, восьмой коридор, дверь без номера. И, мисс Пейджер, э-э-э… – в голосе доктора зазвучала робкая надежда, – маленький вопросик.
– Да? – обернулась Мергиона.
– Можно ли предположить, что вас преследует… э-э-э… навязчивая идея об отце, которого нужно спасти? – ладони Крата вновь пришли в движение. – Как часто вы об этом думаете? Что вы при этом чувствуете? Может, вы считаете, что были плохой дочерью и теперь должны искупить свою внутреннюю вину? – руки доктора двигались все быстрее и быстрее.
«Он сейчас огонь добудет?», – подумала девочка. На выручку Мергионе пришла мисс Сью.
– А почему вы все время руки потираете, доктор? – строго спросила она. – Уж не симптомчик ли это?
Выходя, Мерги оглянулась. Г.П. Крат смотрел на свои руки так, будто собирался их отшлепать.
Решетки, сигнализация и пулеметы на вышках не спасут положения. Вместо этого сделайте тюрьму такой, чтобы из нее не хотелось убегать!
Г. Монте-Кристо. «Весь мир – тюрьма»
Восьмой коридор Мерги узнала сразу. На нем так и было написано:
Восьмой коридор. Не путать с девятым
Вход в коридор был перегорожен ментодером.
– Основания? – спросил он.
– Что? – не поняла Мергиона.
– Какие основания у вас есть, чтобы пройти в восьмой коридор? – расширил вопрос охранник.
– Мои особые полномочия, – сказал Браунинг, – слабый контроль над магической силой мисс МакКанарейкл и настроение мисс Пейджер.
– Харуки Мураками! – радостно завопила Мерги и коротким ударом сокрушила ближайший фикус.
Ментодер торжественно кивнул и направился вглубь коридора.
– Думаю, дальше вы справитесь сами, – улыбнулся пастор, – но на всякий случай пришлю сюда Дуба. А мне пора начать наставлять на путь истинный доктора Крата и сестру Харон.
«Дорога к свету» оказалась просто идеальным местом для уединения. Если кому-то надо спокойно, в тишине подготовиться к экзамену, завершить диссертацию, написать книгу, в конце концов, милости просим в Безмозглон.
Чтобы добраться до двери без номера, сопровождающему ментодеру пришлось открыть четыре массивные шумоподавляющие решетки. Когда охранник закончил возиться с последним замком, делегацию догнал Дубль.
– Как там доктор? – поинтересовалась Сьюзан.
– Рисовал, – ответил Дуб.
Ментодер зачем-то постучал в дверь без номера, затем отпер ее и деликатно встал в сторонке. Мергиона осторожно приоткрыла дверь.
– Папа?
Никто не ответил.
Девочка заглянула в комнату, повернулась и растерянно посмотрела на Сьюзан. Мисс МакКанарейкл нахмурилась и толкнула дверь.
Аккуратно застеленный топчан, тумбочка, заваленная манускриптами и свитками, рулоны исписанного пергамента, испещренная цветными линиями истрепанная карта мира на полу…
А вот самого Брэда Пейджера в комнате не было.
Обеспокоенный выражением лиц посетителей ментодер сунулся в комнату, завертел головой, заглянул под кровать, за дверь, за спину Дубля Дуба.
– А где он? – охранник перевел взгляд с железной двери на дракононепробиваемое окно. – Что-то я не врубаюсь. Вчера вечером ведь еще был…
– А ночью утек, – сказал Дуб.
– Он сбежал, – произнесла Мергиона, не понимая, восхищена она или убита горем. – Из Безмозглона! Он просидел здесь ровно двенадцать лет и сбежал накануне освобождения. Ай да папа…
Ноги девочки ослабли, и лишь у самого пола ее подхватил Дубль.
– Ай да папа, – машинально повторил охранник. – Ай да…
Ментодер схватил себя за ухо и ринулся к выходу.
– Дуб! – крикнула МакКанарейкл, – быстро собери все документы. Мергиона, вставай, бежим.
– Куда?
– Не куда, а откуда! Отсюда! Скорей!
Мисс Сьюзан была права. Как только троица покинула восьмой коридор, Безмозглон накрыла волна общей тревоги. Завыли перепуганные сирены, решетки захлопнулись и самоопечатались, запульсировали багровым отчаянно матерящие друг друга злосветы, из стен выдвинулись огнетушители, аптечки, красные кнопки и стоп-краны.
– Внимание, побег! Внимание, побег! – заорали динамики. – Это не учебная тревога! Повторяю, это не учебная тревога! Это в прошлый раз была учебная, дубины стоеросовые, а сейчас настоящая! Ну и что, что в прошлый раз тоже объявили неучебную? Надо же было как-то приблизить обстановку к боевой. Но теперь все взаправду! Не понарошку все, говорю! Шевелитесь, бараны!
Вокруг затопали многочисленные ментодерские ботинки. Посетители еле успели разминуться с целым взводом тревожной обуви, заскочив в единственную незапертую дверь с табличкой «Мерлинская комната».
Оперативная запись спецпереговоров по спецсвязи,
проведенных в ходе спецоперации по устранению последствий нарушения режима в режимном заведении «Безмозглон». Только для служебного пользования. Ну, еще иногда можно для удовольствия послушать.
06.01.03, 13:08.
Дежурный по восьмому коридору третьего этажа центрального крыла сержант Пейпер: Спасите! Пациент Брэд Пейджер сбежал!
Дежурный по третьему этажу центрального крыла капитан Каменюк: Прекратите разыгрывать. Из Безмозглона сбежать невозможно.
Пейпер: Его нет в камере!
Каменюк: Может, он спрятался? Вы посмотрели под топчаном?
Пейпер: Под топчаном его нет.
Каменюк: А за дверью?
Пейпер: Тоже нет.
Каменюк: Дайте подумать.
13:15.
Каменюк: Может, он накрылся с головой простыней?
Пейпер: Нет.
Каменюк: Жаль. Хорошая версия.
13:22.
Дежурный по третьему этажу центрального крыла капитан Каменюк: У нас проблема.
Дежурный по центральному крылу майор Ножнициани: В смысле?
Каменюк: Неприятность.
Ножнициани: У нас?
Каменюк: Да.
Ножнициани: И что это?
Каменюк: Даже и не знаю, как сказать.
Ножнициани: Вы меня заинтриговали. Подождите, я сяду поудобней.
13:38.
Ножнициани: Ну, выкладывайте.
Каменюк: Брэд Пейджер сбежал.
Ножнициани: Брэд?
Каменюк: Пейджер.
Ножнициани: Что это значит – сбежал?
Каменюк: Совершил побег.
Ножнициани: Вы уверены? Вы видели это собственными глазами?
Каменюк: Нет.
Ножнициани: Жаль. Наверное, это было очень интересно.
13:47.
Дежурный по центральному крылу майор Ножнициани: Произошло невозможное.
Комендант Безмозглона полковник Фишка: Наконец-то. Говорите скорей.
Ножнициани: Пациент Брэд Пейджер сбежал.
Фишка: Отлично! Вы уже объявили, мобилизовали и усилили, что там положено?
Ножнициани: Мы делаем все возможное.
Фишка: Вот и делайте! А меня в ближайшие пять минут не беспокоить!
13:55 (канал ведомственной связи).
Комендант Безмозглона полковник Фишка: Ричардыч? Привет!
Главный эксперт по оборудованию исправительно-магических учреждений генерал-от-инженерии Решка: Что-то ты больно веселый.
Фишка: Помнишь, ты спорил, что из Безмозглона сбежать невозможно?
Решка: Неужели сбег кто-нибудь? Врешь!
Фишка: Гадом буду!
Решка: А сейчас ты кто, не гад, что ли?
Фишка: Ты мне зубы не заговаривай, уговор дороже денег.
13:59 (общеминистерский канал).
Главный эксперт по оборудованию исправительно-магических учреждений генерал-от-инженерии Решка: Кукареку! Кукареку! Кукареку!
Пошли, ребята! Здесь нам больше делать нечего.
Иегова. «День восьмой»
В Мерлинской комнате было светло, тихо и уютно. Одноместные парты с фиксирующими подлокотниками, несколько канонических колдографий «Мерлин в 1117 году», «Мерлин в отливе», «Мерлин и дети», гипсовая копия Меча-в-Камне, витрина с поделками пациентов (в основном – разнообразные ножики) и три прислоненных друг к другу резных посоха, похожие на недостроенный шалаш.
Дуб занял позицию у входа, а Мергиона и Сьюзан накинулись на документы, вынесенные из палаты Брэда. Через десять минут девочка загрустила – надписи на мертвых, почти мертвых и еле живых языках ей ничего не говорили.
Мисс МакКанарейкл продержалась гораздо дольше и загрустила через два часа.
– Мне этого не понять. Здесь все про какие-то волшебные Две Чаши, неиссякаемую магическую силу и ужасных стражей.
В комнату вошел Браунинг. Он молча обогнул Дуба, сделал круг по комнате и остановился, глядя на транспарант «Мерлин и теперь живее всех живых! На днях его видели в Ирландии!». Мергиона и Сьюзан переглянулись.
– Отец Браунинг, – осторожно позвала мисс МакКанарейкл, – а как там себя чувствуют доктор Крат и сестра Харон?
– Так себе они себя чувствуют, – сказал пастор-маг. – Я их выгнал.
– А! – обрадовалась Мергиона. – Чтобы не мешали пациентов выписывать?
– С пациентами вышла неувязочка, – Браунинг продолжал смотреть на транспарант, где Ирландия сменилась на Саутгемптон. – Они не хотят выписываться.
– Как это не хотят? Почему?
– Потому что стараниями уважаемого доктора у обезмаженных совершенно атрофировалась воля к жизни. Оказалось, благая весть об освобождении вызывает у пациентов… очень бурную реакцию. Они прячутся под стол, лезут в окна, бьются головой о стену, кусают локти и колени, короче – весьма убедительно симулируют сумасшествие.
Транспарант мигнул, и вместо Саутгемптона засветился Манчестер. Похоже, Мерлин приближался.
– В общем, мы выписали только одного человека, убедительно доказавшего свое право на свободу.
Поникшие было Сью и Мерги оживились.
– Значит один все-таки оказался нормальным! И кто это?
– Брэд Пейджер.
– Все-таки мой папа – достойный отец своей дочери, – сказала порозовевшая Мергиона.
– Зазнайка ты, Пейджер-младшая, – фыркнула МзкКанарейкл. – Отец Браунинг, что вы скажете об этих бумагах? Это из камеры, то есть палаты, Брэда.
Транспарант успел сообщить, что непоседливого Мерлина уже видели в Ньюкасле, Ливерпуле, Ковентри, Глазго и на собачьих бегах в Колчестере, когда Браунинг оторвался от документов:
– Любопытно. В основном здесь попытки вычислить местонахождение Двух Чаш. Что это такое, не указано, но искали их весьма усердно. Предположу, что Брэд Пейджер за двенадцать лет сумел сопоставить все эти данные и понять, где Чаши находятся.
– И решил сбежать, чтобы их найти? – удивилась МакКанарейкл. – А зачем?
– А вдруг эти Чаши могут вернуть магические способности? – загорелась Мерги.
Все задумались.
А через полчаса разразился скандал.
Отец Браунинг рвал и метал. Метал он громы и молнии – настоящие, в том числе шаровые. А рвал приказ, который ему притащил офицер из охраны Безмозглона, предусмотрительно одетый в усиленную сферу Фигвамера.
– Предписание?! Вот вам предписание!
И пастор демонстративно разрывал протянутый ему листок.
Ментодер, невозмутимый ветеран с иссеченным бритвой лицом, доставал из папки еще один экземпляр той же самой бумажки.
– По ветру пущу! – кричал Браунинг, и важный документ уносил порыв урагана. – Испепелю! – очередная копия предписания вспыхивала синим пламенем.
Уничтожив таким образом внушительную стопку бумаги, преподобный маг немного успокоился и даже расписался в получении. Офицер судорожно захлопнул папку с распиской, отдал честь, удивленно посмотрел на собственную руку и ретировался.
Предписание делегации Первертса
Довольно секретно. По исполнении забыть.
Сим предписывается господам Браунингу, МакКанарейкл, Пейджер и Дубу не медленно, а наоборот, быстро покинуть клинику «Дорога к свету» санаторного комплекса «Безмозглон». По причине вопиющего нарушения режима режимного заведения, выразившегося в бессовестном побеге охраняемого. Режимные требования ужесточаются, а все полномочия указанных господ отменяются, задания тоже, и незачем было так орать. На все про все вам осталось 15 минут.
Подпись неразборчива, да это и неважно, потому что есть печать.
Мерги внимательно рассмотрела печать. В центре было написано: «Да, это круглая гербовая печать». По краю бегущей строкой шло уведомление: «Здесь могла быть ваша реклама по цене 3 (три) штуки за слово». Мергиона снова вернулась к тексту и обратила внимание, что время на сборы сократилось до 14 минут.
– Это невозможно! – возмутилась МакКанарейкл. – Во-первых, какого черта? Во-вторых, я им не девочка!
– Я тоже… – попытался перебить ее Браунинг.
– …В-третьих, э-э… что там в-третьих?
– В-третьих, а что вы еще собираетесь здесь делать? – раздался тихий голос.
В дверях напротив Дубля стоял неприметный серый человек, ужасно похожий на кельтского бога войны Тевтамеса.
– Хороший солдат, – сказал вошедший, закончив осмотр Дуба. – Хорошая работа, мисс Пейджер. Вы ведь намерены немедленно приступить к поискам отца? Но в Безмозглоне его уже нет.
– А вы кто? – спросила Мергиона.
– И вопрос хороший, – свет в комнате мигнул, тень незнакомца выросла, раздвоилась и разлетелась по углам. – Кто я? Какие будут версии? Отец Браунинг?
– Тотктонада, – напряженным голосом ответил Браунинг.
– Тот, кто надо? – переспросила Мергиона. – А что вам надо?
– Произвести разъяснительно-воспитательную работу среди местного персонала, – усмехнулся Тотктонада. – И поверьте, мисс Пейджер, вам при этом лучше не присутствовать.
– А пациенты? – жалобно спросила мисс Сью. – Вы хотите их так здесь и оставить?
– Оставить? Не думаю. Господин Браунинг уже почти сообразил, что делать с симулянтами. А документы Брэда Пейджера я заберу, с вашего позволения.
– С нашего позволения? – уточнила Мергиона, становясь в боевую стойку.
В воздухе отчетливо запахло войной. Человек, похожий на бога, посмотрел на наглую девчонку, перевел взгляд на подобравшегося Браунинга, помрачневшую МакКанарейкл, невозмутимого Дубля…
Уголки губ Тотктонады поползли вверх. Тени с тихим свистом сдулись. Запах войны улетучился.
– Давно такого не видел, – с удовольствием произнес он. – Хорошо, я сделаю вид, что на три секунды отвернулся.
На то, чтобы смагикопировать все свитки и пергаменты, Браунингу хватило двух секунд. Тотктонада смел оригиналы в возникший из воздуха медный котел и, не прощаясь, исчез.
«Мерлин и теперь живее всех живых, – устало сообщил транспарант. – Завтра он дает пресс-конференцию в Лондоне».
МакКанарейкл прерывисто вздохнула и повернулась к Браунингу:
– Что вы там почти сообразили?
– Я еще не… – начал пастор и вдруг засмеялся. – Ну конечно! Тотктонада прав, здесь нужны профессионалы. Все, мы можем уезжать.
– Профессиональные психиатры?
– Профессиональные бюрократы.
Отчет комиссии по ликвидации
отделения «Дорога к свету» санаторного комплекса «Безмозглон»
Во исполнение распоряжения Министерства магии № 3129 о ликвидации отделения «Дорога к свету» была проведена следующая работа по ликвидации отделения «Дорога к свету».
1. Сообщительная и разъяснительная работа среди родственников пациентов, чтобы приехали и забрали.
2. Подготовительная работа по подготовке транспорта.
3. Выписательная работа по выписке пациентов и освобождению коек.
4. Инвентаризация.
В ходе реализации пунктов 3 и особенно 4 ликвидационная комиссия столкнулась с рядом проявлений, выходящих из ряда вон. Например, и в частности, когда всем сказано было выехать, не все выехали. Тут ниже написан список тех, кто не хотел покидать санаторий по своей воле, как будто их тут кто кормить-поить за казенный кошт будет всю жизнь. Свиньи такие! Извините. Так вот, список:
Клемент Фрус. Бывш. маг-арнольд 2-го класса. Бил головой о казенную решетку. Требовал его лучше пристрелить, чем позорить. Ввиду отсутствия соответствующего распоряжения начальства и необходимости экономить боеприпасы, дали ему пару раз и выперли как миленького. Плакал.
Баретта Лоттини. Ведьма-самоучка, 1323 г.р. Подозревала в нас пособников Мордевольта, на что-то там посягающих. Забаррикадировалась в подсобке со списком пациентов, чем дезорганизовала работу комиссии. После того как унтер-ментодер Ненеш в грубой форме попросил открыть и дернул дверь, открыла, хотя и пыталась этому препятствовать путем упора руками. После уверений, что никто здесь ни на что не посягает и не претендует, ушла в слезах, чем оставила тягостный отпечаток в душе членов комиссии.
Валентайн Е. Бывш. спирит высшей категории. С надеждой спрашивал, не умер ли он уже. Получив отрицательный отказ, взъярился вплоть до оскорбления действием, в той числе тяжелыми предметами. Будучи зафиксирован унтер-ментодером Ненешем, угрожал покончить с собой, нами и коррупцией в правительстве. Трансгрессирован по месту прописки.
Клемент Фрус. Обнаружен в уборной на втором этаже. Пытался прикинуться сантехником, но на простейший вопрос, где тут вентиль на три четверти дюйма, стал бежать к дверям. Был настигнут и выставлен в дверь.
Чонгу Хо. Бывш. преподаватель экзистенциального соответствия реальности. Изображал иностранца, постоянно кивал, повторял: «Моя хорошо работай, моя подметай пол». Был убедителен, но прокололся на ерунде: когда унтер-ментодер Ненеш предложил «накласть чурке по башке», мистер Хо автоматически поправил, что говорить «накласть» неправильно. (А как правильно? «Покласть», что ли?) Трансгрессирован по месту проживания семьи.
Легион Туз. Отказывался покидать санаторий, уверяя, что местный сторож. В сердцах был трансгрессирован мною на Гималаи, после чего оказалось, что он на самом деле тут сторож. Нехорошо получилось, но уж больно достал этот долбанный
Клемент Фрус, который был обнаружен в результате пересчета членов комиссии, когда выяснилось, что один лишний. Подвергнут перекрестному допросу. Не ответил ни на один из четко и ясно поставленных вопросов:
* Какого гоблина ему от нас надо?
* Он что, не видит, что все и без него тут устали?
* Он что, тупой?
* Хочет ли мистер Фрус, чтобы остальные члены комиссии перестали держать унтер-ментодера Ненеша за руки?
Последний намек был понят конкретно, и Фрус ушел со всей доступной ему стремительной скоростью перемещения.
В остальном ликвидация санаторного комплекса была завершена качественно и в срок. Стоимость банкета учтена в смете на проведение ликвидационных мероприятий.
Председатель комиссии
Полковник Бед Лам
P.S. Поутру многие члены комиссии видели Клемента Фруса в разных местах, но я думаю, это потому, что очень устали и понижали градус.
Если мы поймем, зачем он это сделал, мы поймем, стоит ли его искать.
Ш. Холмс. «Принципы минимизации расходов на следственные мероприятия»
Над крышами Первертса висело ровное серое небо без намека на шероховатости в виде облаков. Мергиона Пейджер смотрела на неподвижные дубовые ветви и представляла, что школа оказалась на дне океана. Где-то высоко-высоко по качающейся поверхности плывут большие белые корабли, а здесь, на глубине в несколько миль, все замерло, придавленное тоннами серой воды. И тишина…
Позади плеснуло. Мерги оглянулась. Исполняющий обязанности ректора школы и декан Слезайблинна Югорус Лужж почесал тонкий аристократический нос и снова нырнул в Астрал. Точнее, не нырнул, а засунул в него голову. За столом осталось сидеть только тело ректора, постукивающее пальцами по подлокотникам кресла.
Новая должность обязывала Югоруса в рабочее время постоянно находиться в пространстве, доступном для посетителей, звонков из министерства и подписания ведомостей. Так что любимое развлечение Лужжа – бесконтрольные путешествия по Астралу – пришлось модернизировать. Пока голова отправлялась в чудесные дали, ректорское тело оставалось на месте и без особого труда подписывало бумаги, вздрагивало при звонках из министерства и распугивало посетителей.
Правда, на этот раз Югорус не развлекался. Рано утром к нему заявилась Мергиона с Дублем Дубом, тащившим груду ксеромагических копий книг и манускриптов из комнаты Брэда Пейджера. Дуб свалил источники знаний о Двух Чашах на стол ректора и с достоинством удалился. Мерги молча плюхнулась в кресло. Трое суток, в течение которых они с Браунингом и МакКанарейкл (и еще десятком поисковых групп) бороздили окрестности Безмозглона – «на всякий случай, вдруг Брэд не ушел далеко», – совершенно ее вымотали.
В этот момент Лужж как раз был занят – собеседовал с очередным кандидатом в преподаватели немагических наук. Профессор Крепкоумов из России, ознакомившись с условиями учебного процесса в школе магии, последовательно потребовал отдельную башню, двух телохранителей, автомат Калашникова с четырьмя магазинами, вертолет на крыше, миллион долларов в мелких купюрах, пять килограммов героина и бутылку водки. Визит Мергионы вывел Югоруса из состояния изумления, и несостоятельный претендент с треском вылетел из Первертса в сторону города Новосибирска.
После беглого ознакомления с документами Лужж вздохнул и попросил Мерги подождать, пока он «свяжется кое с кем наверху».
Пока и.о. ректора наводил астральные справки, его кабинет посетили:
– главврач мадам Камфри с жалобой на неудовлетворительную работу школьного завхоза, который, вместо того чтобы починить прохудившуюся крышу медицинской башни, падал с нее три раза подряд, пока не сломал ногу;
– завхоз майор Клинч с жалобой на подрывную деятельность школьной прорицательницы, предсказавшей скорый перелом ноги, отчего Клинч расстроился, у него все начало валиться из рук, а сам он – валиться с крыши;
– прорицательница Фора Туна с жалобой на отвратительное качество кофейной гущи, поставляемой начальником школьной столовой и по своим свойствам сопоставимой с тыканьем пальцем в небо и прочими псевдонаучными методами гадания;
– начальник столовой Гаргантюа с предложением использовать для гаданий комбижир или кисель, которые некуда девать, в отличие от кофейной гущи, вполне пригодной для производства кофейного напитка, по своим вкусовым качествам не уступающего требованиям Департамента здоровья в целом и бумажкам школьного главврача в частности.
Каждому жалобщику тело Югоруса отвечало на пальцах. Что означали замысловатые фигуры, Мергиона не поняла, но все посетители уходили, торжествующе поглядывая на оппонентов.
За окном, степенно гукая, пролетела пара почтовых сов послепенсионного возраста. Почтенные птицы покосились на Мергиону, синхронно захлопнули клювы и поспешно удалились. На спине одной из сов Мерги увидела выцветшее слово «Авиа».
– Значит, так, – глухо донеслось из пространства над телом ректора. – Две Чаши дают доступ к огромной магической силе. Волшебник, оказавшийся между Чашами, может запросто, буквально силой мысли, двигать горы, наводнять пустыни, осушать болота, поворачивать вспять реки…
– А неволшебник?
Югорус вынырнул из Астрала и посмотрел на девочку. Потом шелкнул пальцами, и на его плечо вспрыгнул средних размеров индюк.
– Источники об этом умалчивают, – курлыкнула птица.
– А почему?
– А потому, что ни один неволшебник никогда не приближался к Двум Чашам.
– А кто-нибудь пробовал?
– А, – сообразил Лужж. Индюк принял важный вид. – Вот ты о чем. Нет, Мерги, этого не может быть. Твой папа – взрослый, ответственный и сознательный член общества. Он не стал бы пытаться вернуть себе магию с помощью Двух Чаш.
Повисла пауза. Мергиона, наклонив голову, не мигая смотрела на мага. Индюк втянул голову в плечи, хрипло вскрикнул, свалился на пол и забился под шкаф.
– Хорошо, – самостоятельно сказал Лужж. – Вот тебе пять причин ни в коем случае даже не пробовать сделать это.
Пять Причин Ни В Коем Случае Даже Не Пробовать Сделать Это
1. Две Чаши хранятся в таком засекреченном месте, что его координаты не известны ни Департаменту Безопасности, ни Интерколу, ни главе Лиги магов Глории Мунди, ни самому Югорусу Лужжу. Более того, для пущей секретности Чаши каждые 120 лет перепрятывают.
2. Вокруг места хранения Двух Чаш роятся, клубятся и шныряют смертельно опасные магические сущности, связываться с которыми в трезвом виде не рискнет ни один маг.
3. Стражи Чаш – ребята крутые и конкретные, сначала стреляют на звук (на движение, на запах, на всякий случай), а потом разбираются. Ребят этих семь и, собственно, они не ребята вовсе, а отдельный неуправляемый отряд боевых циклопов.
4. Две Чаши найти нельзя, зато столкнуться с теми, кто их ищет, можно запросто. Сотни лет за Чашами охотятся и черные маги, и мудловские индианы джонсы, и секретные агенты-любители. А к конкуренции все эти охотники относятся крайне нервно.
5. Но главная опасность кроется в самих Чашах. Их мощь настолько велика, что контролировать ее нелегко даже самому хладнокровному и уравновешенному магу. Последствия же неосознанного применения Двух Чаш могут быть ужасающими не только для населения прилегающего материка, но и для овладевшего Чашами. Стоит, например, невзначай подумать «Ах чтоб меня», как Чаши тут же это желание выполнят.
Мергиона смотрела на Пять Причин, полыхающих над ректорским столом, и задумчиво шевелила пальцами ног. Теперь она не сомневалась, что ее отец отправился разыскивать именно Две Чаши.
Эти тупые привидения только стонут и плачут, вместо того чтобы взять и сделать.
Эдгар По Фигу. «Наши домашние любимцы»
Темным январским утром Мергиона Пейджер, бывшая колдунья, а сейчас – просто девочка двенадцати лет, открыла глаза и прислушалась. На соседних кроватях посапывали полноценные студентки Первертса, досматривающие свои волшебные сны. До подъема оставалось два часа, до возвращения с каникул Порри Гаттера и Сена Аесли – один день.
«Не буду их ждать, – подумала Мерги. – И вообще, не буду их впутывать». В конце концов, это было ее личное дело.
Мергиона быстро и тихо умылась, оделась, побросала в рюкзак необходимые вещи и осторожно вышла из спальни, повторяя про себя Пять Причин.
Она успела сделать всего несколько шагов, как вдруг…
– Ку-у-уда это ты собрала-а-а-ась?
– А кого это интересует? – Мерги нащупала под курткой нунчаки.
Сверху повеяло холодом, и перед Мергионой появилось лицо Висельника. Привидение Орлодерра со сверхъестественным интересом таращилось на девочку.
Мергиона заколебалась. Первым желанием было послать любопытный призрак подальше. Но в этом не было никакого смысла, к тому же обиженный Висельник мог поднять шум.
«А что я теряю?» – подумала Мерги и честно призналась:
– В Эдинбург.
– А-а-а, – протянул Висельник. – Ну, попутного ветра.
– Я все-е-егда говорил, – выдавился из стены слезайблинский Утопленник, – что при повешении люди глупе-е-еют. Какой, к водомеркам, попутный ветер? Живые не пользуются ветром для путешествий!
– Действительно, Пейджер, – сказал Висельник. – А как ты доберешься до Эдинбурга?
– Доберусь как-нибудь! – отмахнулась Мергиона и собралась продолжить путь, но тут сквозь паркет просочился Отравленник.
– Как-нибудь не полу-у-учится! – простонал он. В силу причины своей смерти приведение Гдетотаммера страдало вечной изжогой и, как следствие, неизлечимым пессимизмом.
– По воздуху тебе не добраться, – сдавленно произнес Отравленник, – по земле не дойдешь, а моря тут и в помине не было.
«Что-то Парашютист запаздывает», – подумала Мерги.
И тут же появился жизнерадостный Парашютист. Призрак Чертекака с приветственным воем пробил потолок, успел спросить «А чего это вы-ы-ы ту-у-у-ут…» и, не снижая скорости, пронесся вниз.
– Позорище, – прокомментировал полет коллеги Висельник.
– Вот из-за таких, как он, – хлюпнул Утопленник, – люди и боятся умирать.
– А ты, девочка, лучше знаешь что? – сказал Отравленник. – Вали-ка ты лучше баиньки.
– Да ладно тебе, – перебил его Висельник, – я уверен, что за полдня на попутках…
– На каких попутках? – скривился Отравленник, забираясь в стоящие у стены рыцарские доспехи. – Разве что на рейсовом драконе до Блэкпульского зме-ехранилища…
– Это ж такой крюк! – закричал Утопленник. – Давай ты доберешься до Глазго…
– До Глазго! – лязгнуло забралом привидение Гдетотаммера. – И на чем это она до Глазго доберется?
– На попутках! – крикнул Висельник.
– На попутках, – горько повторил Отравленник. – Как же я не люблю призраков, которые думают, что во всем разбираются. Прямо придушил бы своими руками!
Железные рыцарские перчатки попытались ухватить Висельника.
– Маршрукти! – завопил Утопленник. – В смысле маршрутки! В Глазго маршрутные единороги ходят!
– О чем спор? – поинтересовался Парашютист, который на этот раз вылетел снизу и сейчас дергал застрявший в полу парашют.
– Пейджер собралась в Эдинбург, – сказал Утопленник, – а туда лучше всего на маршрутке.
– Глупости! – Отравленник вытащил из ножен ржавый двуручный меч с клеймом «Second Hand» и сунул его обратно. – В маршрутке придется неделю ждать, пока наберется полный салон. До Эдинбурга Пейджер не доберется ни в коем случае, но если уж подвергать дитя неоправданному риску, то только на рейсовом драконе.
– Да сейчас в каждом драконе по десятку джиннов-террористов! – возмутился Висельник. – Уж лучше на попутках!
– А к чему такие сложности? – удивился Парашютист. – Я только что из воздуха. Ветер попутный…
– Идиот! – дружно закричали остальные привидения. – Живые не могут сами летать по воздуху!
– Какие проблемы? – пожал плечами Парашютист. – Давайте ее убьем.
Многоголосый стон прокатился по коридорам Первертса.
– Когда-нибудь он сведет всех нас в могилу! – просипел Отравленник, выскакивая из рыцаря. – Ты что, предлагаешь отравить бедную девочку только для того, чтобы она съездила в Эдинбург?
Обезлюдевшие доспехи пошатнулись и грохнулись об пол.
Мергиона поежилась. Чтобы успокоиться, она вспомнила слова Джеки Чана: «Только сильные духом могут победить духов».
– Зачем эти ужасы? – сказал Парашютист. – Пусть заберется на башню – и вниз. Если страшно, могу парашют одолжить.
– Если б Незамерзающий Каток не замерз, – сокрушенно вздохнул Утопленник, – еще можно было бы подумать. А так… Даже не знаю…
Мергиона поняла, что сейчас станет свидетелем еще одного спора, столь же актуального, сколь бессмысленного.
– Большое спасибо, – твердо сказала она, – вы мне очень помогли, но я справлюсь сама.
Девочка решительно прошла сквозь удивившегося Висельника и направилась к выходу.
– Сама справится? – задумчиво произнес Утопленник. – Интересно, как?
– Может, зако-о-олется? – предположил Парашютист, и коридоры Первертса заполнились причитаниями, театральными стонами и трагическим смехом призраков.
Никогда не оставляй следов!
Неизвестный автор
«Ай, какая я молодчинка!» – думала Мергиона, совершенно бесшумно передвигаясь в абсолютной темноте коридоров.
«Ай, какая я ловкая!» – шептала она, тенью проскальзывая в едва приоткрытые двери.
«Ай, какая я тренированная!» – сказала себе гроза черепашек-мутантов, ловко спрыгивая с подоконника в пушистый снег.
«Ай, как ловко я все обстряпала!» – собиралась напоследок подумать Мерги, аккуратно открывая Северные ворота Первертса, но вместо этого громко вскрикнула:
– Ай-яй-яй!
Левое ухо малолетней ниндзя крепко ухватила рука с безупречно алым маникюром.
– Мисс Сьюзан! – запричитала Мерги. – Отпустите, больно же!
– Тебе полезно, – ответила деканша, вытаскивая Мергиону в круг света, отбрасываемого большим ночным злосветом. Разумное насекомое, степень свечения которого зависела от степени раздражения, распалялось от ярости, глядя на плакат: «Злосвет – клозет!».
Скосив глаза, девочка заметила, что мисс МакКанарейкл просвечивается насквозь, и сделала попытку вырваться. Прозрачные, но твердые пальцы только сильнее впились в ухо.
– Ой! Мисс Сью, а как вы узнали? Я же тихенько-тихенько…
– А твои друзья-призраки – громконько-громконько! Разве тебя не учили никогда не разговаривать с привидениями?
Из коридора высунулся Висельник.
– Пейджер, мы не винова-а-аты, что тебя заложили! – заскулил он. – Мы не виноваты, что мы стукачи и ябеды, мы такими померли-и-и. Пейджер, прости меня, я больше не буду-у-у! И вообще, это Отравленник тебя сдал.
И неизлечимо честный призрак улетучился.
– Но про Северные ворота я им не говорила! – возмутилась Мергиона, пытаясь понять, готова ли она применить против собственного декана захват с броском через бедро.
– А почему ты решила, что я стою только у этих ворот? – хмыкнула МакКанарейкл. – Кстати, спасибо, что напомнила. Все-сью-сюда!
Вокруг засвистело, и мисс Сью обрела плотность и непрозрачность. Мерги поникла. Теперь она уж точно никуда не могла сбежать.
– Терпеть не могу это заклинание, – проворчала профессор. – Раздвоение личности еще куда ни шло, но растроение вызывает у меня нервное расстройство. А от расчетверения начинаются натуральные глюки, вроде стен с глазами… Ну, и куда мы направляемся?
– В Эдинбург, – раздалось из темноты.
Мерги почувствовала, что пальцы на ее ухе свело судорогой.
Глаза, которые мисс Сью приняла за галлюцинацию, отделились от стены, и в круг света вступил Тотктонада.
– Отпустите ее, Сьюзан МакКанарейкл. В Эдинбурге с одним ухом делать нечего.
– А что ей вообще делать в Эдинбурге? – сердито спросила мисс Сьюзан, но пальцы все-таки разжала.
– Эдинбург – это вроде Таганрога. Делать там действительно нечего. Но именно в Эдинбурге находятся драконьи загоны, в которых до сих пор томятся без хозяина служебно-розыскные зверушки Брэда Пейджера. Такое вот совпадение.
Мергиона упрямо сжала губы.
– Все равно убегу, – сказала она, растирая пострадавшее ухо. – Не сегодня, так завтра. Или послезавтра. Или…
– Убежит, – после некоторого размышления кивнул Тотктонада.
– Да знаю я! – вздохнула МакКанарейкл. – Это уже не первая Пейджер на моей памяти.
– Вы можете ее отчислить, и девочка спокойно отправится к папиным драконам. Там она скорее всего пропадет, но ваша совесть и руки будут чисты.
Декан Орлодерра фыркнула.
– Второй вариант. Вы держите ее взаперти, ставите охрану, дежурите день и ночь сами…
Теперь фыркнула Мерги.
– Правильно, – согласился Тотктонада, – Мергиона все равно сбегает, едет к драконам, пропадает, а вы рвете на себе свою великолепную прическу.
– Ты бы хоть Дубля с собой взяла! – в сердцах воскликнула МакКанарейкл. – А почему Гаттера с Аесли не дождалась? Они же твои друзья!
– Не хочу никого впутывать, – упрямо сказала Мергиона. – Это мое личное дело.
– Третий вариант, – произнес Тотктонада, – пусть едет прямо сейчас, – и протянул Мерги раскрытую ладонь.
В ладони лежала крохотная золотая ладошка на цепочке.
– Ничего брелочек! – улыбнулась Мерги и оглянулась к преподавательнице: брать – не брать?
Глаза МакКанарейкл выражали смесь растерянности и восхищения, причем в левом глазу было больше растерянности, а в правом – восхищения.
– И не жалко? – спросила она.
– У меня еще есть, – сказал Тотктонада.
Девочка взяла брелок и осторожно надела его себе на шею.
Ничего не произошло.
– А для чего это?
– Это Рука Помощи, – ответила преподавательница, – очень редкий талисман.
– Она защищает от магии?
– Не очень, – сказал Тотктонада. – Зато она хорошо подает знаки.
– Да? А какие? – спросила Мерги и почувствовала, что маленькая рука начала дергать ее за куртку.
– Сейчас она намекает, что пора в дорогу.
Рука Помощи прищелкнула крохотными пальчиками и, приподнявшись в воздухе, ткнула куда-то в сторону.
– Эдинбург совсем в другой стороне, – удивилась МакКанарейкл.
– Эта штука редко ошибается, – сказал нежданный покровитель. – Если станет совсем плохо, Мергиона Пейджер, вставь пятое звено цепочки во второе и поверни.
– И что тогда будет?
– Тебе лучше не знать, – без тени улыбки ответил Тотктонада. – Беги, да побыстрее, а то кто-нибудь передумает.
Мерги, не веря своему счастью, взвалила рюкзачок на плечо и припустила прочь от ворот.
Уже через пять минут она тряслась в теплой коробчонке и дремала под болтовню забавной лягушонки, которая везла груз икры для эдинбургских гурманов. Засыпая, Мерги почувствовала, как Рука Помощи ласково гладит ее по голове.
Огнедышащий дракон – это еще полбеды. Хуже, когда он чихающий и кашляющий.
Брэд Пейджер. «Драконы, уход за ними и уход от них»
– Иногда, – сказал флегматичный сторож драконария, – мы разрешаем на них посмотреть. Издали. Но только не сегодня. Сегодня малыш Ига болеет.
– А когда? Завтра?
– Завтра? Не-е. Приболел он три недели тому. А дохтур сказал, что помрет Ига месяца эдак через два.
– Как помрет? – изумилась Мерги, которая помнила малыша Игу по папиным колдографиям. – А почему вы его не лечите?
Сторож приподнял голову со сплетенных рук.
– Видишь, ведерко с лекарством багром зацеплено? А вон там, у загона, кучка пепла? Смекаешь, какая между ними разница?
Мерги сердито пожала плечами.
– Три секунды, – сторож снова положил голову на руки и закрыл глаза. – Ровно столько нужно змеюке, чтобы сжечь дотла ведро высококачественного драконьего аспирина. С витамином Д, будь он неладен. И багор казенный в придачу. Вопросы есть?
Вопросов не было. Мергиона, перемахнув ограждение, уже шагала к ведру. Волшебный брелок в ужасе тормошил и щипал хозяйку.
– Стой! – завопил сторож, сперва открыв глаза, а потом выпучив их. – Куда? Сожгут к ендовой порфире! Туда только Брэд Пейджер мог входить!
– Я тоже Пейджер! – ответила юная излечительница драконов. – Мергиона Брэдовна Пейджер!
И девочка, подхватив ведро с лекарством, ступила на опаленный пламенем участок перед загоном. Рука Помощи перестала сопротивляться, а только покрутила указательным пальцем у воображаемого виска.
«Привет, я твой Здравый Смысл, – робко напомнил о себе Здравый Смысл, – ты не поверишь, но я у тебя есть. Может быть, сегодня, в честь нашего знакомства, сделаешь мне приятное: смоешься отсюда, пока не поздно?».
Мерги и сама чувствовала, что совершает самую большую (а возможно, и самую последнюю) глупость в своей жизни, но продолжала идти, напевая про себя: «А нам все равно, не боимся драконов». Земля, превращенная драконьим пламенем в стекло, обреченно похрустывала. Но огнедышащие рептилии пока не атаковали, хотя и завозились в вольере.
Когда Мергиона подошла к двери с надписью «Всем, кроме Брэда Пейджера, вход категорически запрещен!», ее уже била дрожь, крупная, как чечетка. Девочка стиснула зубы и взялась за ручку.
Сторож всхрипнул и затих.
Рука Помощи в ужасе забилась Мергионе под мышку.
Здравый Смысл, пробормотав «Пойду-ка я сам отсюда», исчез.
Надпись изменилась на «Девочка, ты уверена, что ты Брэд Пейджер?»
Мерги повернула ручку. Дверь вспыхнула словами «Ну, я тебя предупредила, прощай, девочка» и с тяжелым скрипом открылась.
Мергиона никогда в жизни не видела такого количества грустных служебно-розыскных драконов. Огромные, как башни Первертса, они смотрели в центр загона, где лежал малыш Ига.
Малышом любимец Брэда Пейджера был только по сравнению с соседями-гигантами. Мерги вполне могла полностью разместиться в его пасти вместе с еще пятью такими же, как она – при условии, что в мире существует еще пять таких же сумасшедших девчонок.
Малышу Иге было плохо. Уронив морду на пол, он хрипло дышал, выбрасывая вместо языков пламени клубы ядовитого зеленого пара.
– Ах ты, маленький! – прошептала Мергиона Брэдовна Пейджер и на ватных ногах двинулась к дракончику.
Рептилии медленно развернули головы к наглому рыжему существу. Один из драконов – такого же светло-перламутрового цвета, как Ига – приоткрыл пасть. Тонкая и острая, как шпага, струя белого пламени прошила воздух над головой Мерги.
– Вы, наверное, Игина мама? – хрипло крикнула Мергиона, стараясь не смотреть на десятки оскаленных морд. – А я дочь Брэда. Здравствуйте.
– Пейджжжжер? – зашипели драконы. – Детенышшш Брэээда?
– Ага, детеныш! – обрадовалась Мерги. – Я только дам Иге лекарство, ладно?
Драконы настороженно замолчали. Приободренная Мергиона подошла к больному малышу.
– Ничего-ничего! – сказала она то ли себе, то ли Иге. – Сейчас будет легче. Ну, открой ротик…
Ига открыл ротик.
«Все, – подумала зажмурившаяся Мергиона, – сейчас станет абсолютно легко. Причем способом, который даже не снился Висельнику с компанией».
Но ни столба пламени, ни перекусывания пополам не последовало. Девочка почувствовала, что Рука Помощи выбралась из подмышки и настойчиво тыкает ее под ребра.
Мерги открыла глаза. Ига так и застыл с раскрытой пастью, просительно глядя на самозванную докторшу. В глотке драконыша что-то белело.
Приглядевшись, Мергиона поняла, что это драконий зуб, практически полностью перегородивший глотку Иги.
– Ну, вот и хорошо, – проговорила девочка. – И пить ничего не надо. Сейчас мы твой зубик чем-нибудь подцепим…
Мергиона огляделась и поняла, что она крупно влипла: подцепить «зубик» было нечем. Возвращаться за багром, а потом снова идти к вольеру… Девочку замутило от одной этой мысли.
– Что ж, – сказала она ровным, как осиновый кол, голосом, – придется лезть самой.
И Мергиона Пейджер, дочь знаменитого укротителя и воспитателя драконов, полезла сама.
Потом ее часто просили рассказать, каково это – ползать по драконьим глоткам. Мерги только хмурилась и отвечала:
– Да так, ничего…
И это было абсолютной правдой: в памяти о безумной прогулке не осталось ничего. Все, что Мерги помнит, – это насмерть перепуганный сторож, который бегает вокруг нее и причитает:
– Ну, вот и хорошо! Вот и обошлось! Вот и слава Мерлину. Значит, у Иги уже молочные зубы стали выпадать? Совсем большой стал. Давай, ты зубик заберешь и пойдешь от греха, а? Хошь, я тебе его заверну во что-нибудь? Вот в эту схемку, например. Вот и хорошо. Ты как? Ну, иди, иди, а то еще придет кто… Хотя все равно ж не поверят…
А еще она запомнила смущенную морду мамы Иги. Осторожно дотронувшись до Мерги носом, отчего девочка чуть не упала, дракониха прошипела:
– Скажжжи Брэду, мы жжждем. Приходииите.
Иногда кажется, что все очень плохо. Но вот приходят друзья – и ты понимаешь, что не так уж все было плохо.
Дж. Кук. «Мои друзья гавайцы»
Мергиона Пейджер никогда не представляла, насколько подозрительно выглядит одинокая двенадцатилетняя девочка, сидящая рано утром на перроне Эдинбургского вокзала и прижимающая к животу огромный драконий зуб. Не спасало даже то, что зуб был завернут в лист желтого пергамента. Полисмен уже дважды подходил к Мерги и интересовался, не потерялась ли юная леди и где ее мама.
– Все хорошо, сэр, – отвечала Мергиона как можно бодрее, – мама вот-вот подойдет.
Полисмен хмыкал и уходил разбираться с извозчиком-пьянчужкой, который громогласно спрашивал у окружающих, тварь он дрожащая или право имеет, пусть даже и с самого утра.
Пейджер врала. Ничего хорошего в том, что она сидела на шотландском перроне и ждала неизвестно чего, не было. Мергиона и на вокзал-то пришла только потому, что ее потащила туда Рука Помощи. Правда, что именно девочка должна здесь делать, талисман объяснить не мог. После того как Рука запаниковала перед драконарием, Мерги не слишком ей доверяла, но ничего лучшего придумать не могла. Переночевав на карманные деньги в местной магической гостинице (пришлось сочинить идиотскую историю о том, что она, победительница конкурса «Самая вредная ведьма Британии не старше 13 лет», едет в Рейкьявик для участия в европейском турнире самых вредных ведьм), Мергиона столкнулась с неожиданной проблемой: и чего теперь?
«Попробуем рассуждать логично, – в сто сорок пятый раз сказала себе девочка. – Что я имею? Папа не знает, что его выписали, и поэтому будет скрываться. Это раз. К драконам он даже не заезжал, сразу отправился за Двумя Чашами. Это два. Чтобы найти папу, мне надо отыскать Две Чаши. Это три. Где они, никто не знает, кроме папы. Это четыре. Где папа, неизвестно. Это пять. Вывод: фигово».
Логика была безупречной. На далеком древнегреческом кладбище заворочался в гробу Аристотель.
«Эх, если бы я сразу сообразила взять какого-нибудь дракошу, – вздохнула Мерги. – Пустила бы его сейчас по папиному следу!»
Жалеть об этом было поздно. После ее отважной выходки в духе доктора Айболита драконарий окружили двойной сферой Фигвамера.
«Попробуем рассуждать логично, – в сто сорок шестой раз подумала Мергиона. – Блин! Жалко, Сена нету, его хлебом не корми, дай порассуждать логично». Упоминание о блине и хлебе привело к ощутимому бурлению в животе.
И тут на голову Мергионе свалился филин Филимон. Почти разумная электронно-механическая птица, собранная прошлой осенью Порри Гаттером, блестела хромированными крыльями и ощутимо стрелялась электричеством.
– Ай! – обиделась Мерги. – Ну почему все совы как совы, а ты… Слезай быстро, прическу испортишь!
Питомец Гаттера с довольным потрескиванием взмыл вверх, блеснул вспышкой в металлическом боку и улетучился.
«Сфотографировал, – облегченно подумала Мергиона, – теперь меня точно найдут!»
Ждать стало гораздо веселее.
«Интересно, как они сюда доберутся? – размышляла Пейджер. – Сен ведь тоже уже не маг, да и Порри пока мало каши ел, чтобы мгновенно перемещаться. Если поедут на рейсовом драконе, мне еще здесь долго сидеть. А долго я здесь не просижу».
И действительно, бдительно косящийся полисмен уже сделал несколько кругов почета вокруг Мерги. Наконец он решительно направился к девочке с явным намерением отвести потерявшегося ребенка в детскую комнату полиции.
Помешало стражу порядка необычное природное явление: прямо из воздуха на перрон вывалились еще два потерявшихся ребенка.
Если бы остолбеневшему полисмену объяснили, что это ученики школы волшебства Порри Гаттер и Сен Аесли, он остолбенел бы еще больше.
Аесли тут же взял полицию на себя.
– Все хорошо, сэр! Наши мамы вот-вот подойдут. Ужасный туман сегодня, не правда ли? Ничего не видно в трех шагах. И не кажется ли вам, что настало время вернуть незаслуженно отобранное у полиции право принимать во время дежурства бодрящие и стабилизирующие напитки?
Полисмен перевел остекленевший взгляд на ясное солнышко, светившее сквозь прозрачный утренний воздух, сглотнул, развернулся и побрел в сторону станционного буфета. Его колотило так, что наручники на поясе издавали мелодичный хрустальный звон. Тем не менее, полисмен мужественно бормотал:
– Так ведь и я не тварь дрожащая. Так ведь и я право имею…
Это помогло ему не обращать внимания на радостный визг, изданный потерянной девочкой, которая умудрилась повиснуть на шеях сразу обоих потерянных мальчиков. Идею никого не впутывать в свое личное дело Мергиона благополучно забыла.
Когда торжественная часть – вопли «Ах вы, гады ушастые!», дружеские тумаки и борьба с подоспевшим на выручку Филимоном – была исчерпана, взъерошенный Порри поднял над головой гудящую пластиковую коробочку и воскликнул:
– Ура! Это штуковина работает!
Сен вел себя более чинно. Он проверил состояние кожаной папки, которую держал под мышкой, встряхнул головой, отчего его аккуратный пробор лег точно на место, и сказал:
– Все-таки надо было проверить на крысах.
– Не будь занудой! Я уже дюжину мышей отправил с помощью своего транспликатора!
– Да? А ты проверял, куда они попадают?
– А поесть бы! – неожиданно ответил Гаттер.
«Порри люблю», – подумала Мергиона.
Поесть оказалось только у предусмотрительного Сена.
«Сена люблю, – поправила себя Мерги. – Нет, это совершенно невозможно! С Канарейкой, что ли, посоветоваться…»
После баттлбродов с ветчиной жизнь показалась Мергионе не такой уж и несчастной. Она быстро и красочно описала свои приключения в Безмозглоне и драконарии и радостно призналась, что понятия не имеет, что ей теперь делать.
– Попробуем рассуждать логично, – сказал Сен.
– Сто сорок семь, – сказала Мерги.
– Чего?
– Не обращай внимания. Ты хотел рассуждать логично.
– Да. У нас есть копии документов о Двух Чашах, – Сен продемонстрировал папку. – Есть драконий зуб. И есть личное мнение Мергионы. Начнем с самого бессмысленного.
– Почему это мое мнение самое бессмысленное? – обиделась Мерги.
– Вообще-то я имел в виду зуб. Давай-ка развернем его и посмотрим, стоит ли таскать эту штуку с собой.
Из станционного буфета вышел полисмен, подкрепивший свое право пинтой темного пива. Он уже собирался подойти к группе потерянных детей и навести полный порядок, но, увидев молочный зуб драконенка Ига, снова остолбенел. Потом полисмен снял фуражку, отцепил значок и скрылся в буфете навсегда.
– Так-с, оберточку в сторону, – бормотал Сен, разглядывая мергионин трофей. – Смотрим внимательно. Он нам должен помочь. Солидная кость. И почему это Брэд Пейджер не полетел по своим делам на драконе? Удобно, быстро, надежно. Дешево.
– А я знаю почему, – сказал Порри таким голосом, что все разом обернулись к нему. Мерги забеспокоилась. Обычно такое лицо бывало у Гаттера в момент озарения – а каждое его озарение неизменно заканчивалось катастрофическими разрушениями капитальных строений. В руках Порри держал лист пергамента, в который раньше был завернут зуб.
На пергаменте значилось: «Карта зон, запретных для пролета на драконах».
Правда заключается в том, что невозможно придумать такую ложь, которая совсем не содержала бы правды.
Б. Мюнхгаузен. «Инструкция по эксплуатации детектора лжи»
Для того чтобы отправиться в дальние страны, человеку нужно иметь с собой все необходимое. А если он будет иметь все необходимое, зачем ему отправляться в дальние страны?
Христофор Колумб. «Справочник туриста»
Порри стоял, не меняя выражения лица. Это означало, что озарение продолжается. Мергионе стало совсем неуютно.
– Ты что-то понял?
– Твой папа не взял дракона, потому что знал – дракон ему не понадобится. А не понадобится потому, что придется лететь в зону, закрытую для полетов драконов. Значит, Две Чаши…
– В запретной зоне, – закончил Сен. – Мысль здравая. А ты, оказывается, не только скульптуры излучателями крошить умеешь.
Порри насупился. Он хорошо помнил истерику, которую устроил ему в очередной раз восстановленный Каменный Философ.
– Зачем вы меня клеили? – вопил талисман школы, забыв о высоком звании философа. – Лучше сразу покрошите меня в щебень и посыпьте мною дорожку!
Неприятные воспоминания прервала Пейджер, которая потребовала срочно отправляться за папой.
– Не так быстро, Мерги, – остудил ее Сен, разглядывая пергамент. – Зон слишком много, откуда мы знаем, какая из них нужная? Ясно одно – запретные зоны имеют отношение к Двум Чашам. Гаттер прав.
– И почему это я опять прав? – поинтересовался Гаттер.
– В документах Брэда Пейджера есть указания на десять географических названий. Патагония, Гайана, Лабрадор, Гренландия, Таймыр, Колыма, Сахара, Гиндукуш, Новая Зеландия и Борнео. Именно в этих местах и находятся запретные зоны.
– Как просто! – возмутилась Мергиона. – А почему же Лужж сказал, что их невозможно найти?
– Пытался тебя отговорить,– предположил Гаттер.
– Что, озарение кончилось? – сочувственно спросил Сен. – Отговорить Мергиону что-то сделать, соврав ей, что это невозможно? Нет, Югорус сказал правду. Как ты найдешь замаскированную стоянку циклопов в Патагонии или, к примеру, на Таймыре? Этот полуостров размером с Великобританию! А вот запретные зоны гораздо меньше, тут уже можно попробовать. Вот только в какой из них?
– Лужж говорил, – сказала девочка, – что Чаши все время перепрятывают. Это как-то поможет? Ой! Ты что?
Рука Помощи прямо-таки рвалась с цепи, пытаясь указать на какую-то точку на карте.
– Это что еще за бижутерия? – удивился Порри.
– Рука Помощи. Тотктонада дал.
– Кто дал?
– Тотктонада.
– Логично, – кивнул Аесли. – Тот, кто надо, дал то, что надо. Смотрите!
Все четверо, включая Филимона, впились глазами в место на карте, над которым остановилась Рука. Зона находилась в северо-восточной части Новой Зеландии, примерно посередине между Оклендом и Веллингтоном.
– Странно, – сказал Порри, – зона как зона. Они все одинаковые.
– Не скажи, – возразил Сен. – Видишь, в других местах краска побурела и выцвела. А здесь она совсем свежая, эту зону явно рисовали последней.
– Ай да ручка! – запела Мерги. – Ай да брелочек! Ну-ка дай пять!
Рука Помощи дала пять, а потом, демонстрируя собственную крутость, взмыла над головой девочки с растопыренными пальцами. Это привело к неожиданному эффекту: Филимон, который с самого начала поглядывал на сверкающий кулончик с плотоядным интересом, резко метнулся и попытался проглотить Руку.
– Фу! – закричал Порри, пытаясь удержать ополоумевшую птицу. – Зачем она тебе? Ты же от лунной батареи питаешься!
Когда компания, весело переговариваясь и подтрунивая над присмиревшим Филимоном, покидала вокзал, из буфета донеслось душераздирающее пение. Это полисмен и извозчик выводили:
– Та-а-ам, где находится южный край земли! Та-а-ам, где уже не свернуть!
– Хорошо поют, – уважительно сказал Порри, – громко.
– И в тему, – добавил Сен. – Нам как раз на южный край земли.
«Все-таки хорошо, когда твои друзья – такие клевые пацаны, – думала счастливая Мергиона. – Можно расслабиться и ни о чем не думать. Ни о том, как жить, ни о том, что делать, ни о том, куда мы идем…»
– Куда мы идем? – спросила Пейджер.
– В Новую Зеландию, – хором ответили клевые пацаны.
– А мы до нее пешком будем добираться? – удивилась Мерги. – Тогда нам нужно взять гораздо левее.
– Нет, – сказал Порри, – добираться будем с помощью моего транспликатора, новейшего прибора…
– …не испытанного даже на крысах, – напомнил Сен.
– Все будет нормально! Это устройство – результат высокотехнологичных разработок в области покорения шестого измерения, уникальная электронная схема…
– …и подсмотренное у Югоруса заклинание Одна-нога-здесь-другая-там-угадайте-где-я-сам.
Гаттер остановился, набычился и приготовился дать отпор завистникам и клеветникам.
– Только на стыке передовых технологий и магических традиций… – начал он, но был не слишком вежливо перебит Мергионой:
– А давайте мы на лету поспорим. И кстати, куда мы все-таки идем?
– Мы лес ищем, – пояснил Сен. – Без леса уникальный прибор не фурычит. Там на опушке есть место стыка технологий.
Порри сразу сдулся.
– Ну, понимаешь, поскольку эта штука на стыке… Короче, ей нужно топливо: любая магическая субстанция и немного солярки. Соляру мы на любой заправке купим, а субстанцию еще поискать надо. От Первертса до Эдинбурга хватает одного заклинания и четырех «дураселлов», а вот чтобы добраться до Новой Зеландии, да еще вернуться, надо найти килограммов семь субстанции. Где-нибудь.
– То есть, – уточнила Мергиона, – мы идем куда-нибудь попросить кого-нибудь одолжить нам семь килограммов магической субстанции. Я правильно поняла?
– Ну… в лесах должно быть полно всяких там эльфов, друидов…
– Вы собираетесь поймать друида, отрезать ему руку или ногу и засунуть в этот ящик?
– Ну… – окончательно замялся Порри, – зачем такие страсти…
Он остановился и уставился на рюкзак Мерги.
– У Гаттера очередное озарение, – с легкой завистью сказал Аесли.
– Шкатулка с секретом, которую ты подарил Мергионе! – закричал Порри. – С секретом, значит магическая! И я помню, она тяжеленная была…
– Тяжеленная, – подтвердила Мерги. – Поэтому я ее не взяла. А что, она правда магическая?
Теперь смутился Сен.
– Нет? – удивилась Мергиона, – а что тогда за секрет?
– Секрет египетских пирамид, – сказал покрасневший Аесли. – На самом деле это кубы, зарытые по пояс в землю.
– Очень ценные сведения, – сказал Гаттер.
Мальчики помолчали, потом виновато глянули на Мерги.
– Ладно, – смилостивилась Мергиона, – долетим до Новой Зеландии. Зуб даю.
– Нам бы твой оптимизм, – вздохнул Сен.
– А зачем вам мой оптимизм? Вот вам мой зуб! – и девочка вытряхнула из рюкзачка на траву молочный клык Ига.
– Ну, конечно же! – обрадовался Порри. – Драконы – магические существа. И зубы у них магические!
– Айда за соляркой, – подвел итог Сен. «Все-таки кто из них более достоин ухаживать за мной? – подумала Мергиона. – Вот проблема, так проблема». Она вздохнула и еще раз отложила решение «вот проблемы, так проблемы» на потом, не подозревая, что ухаживать за ней по крайней мере в ближайшие два года ни Аесли, ни Гаттеру даже в голову не придет.
Главное в легенде – колоритный главный герой. Никого не волнует, что, как и зачем он делает. В принципе, он может вообще лежнем лежать.
И. Муромец. Из автобиографии, заполненной при приеме в русское войско
– На крысах! – стонал Сен. – Я же говорил, что сначала нужно испытать на крысах. Или на кроликах. Или на сумасшедших изобретателях глупых и опасных машин!
Мергиона чихнула. Учитывая обстоятельства, Сен был абсолютно прав. Экспедиция приземлилась не на окраине Окленда, как планировал Гаттер, а в прибрежных новозеландских водах. Пока троица добиралась до ближайшего островка, Аесли умудрился четырежды удариться головой о камень и едва не утонуть. Особенно его разозлило то, что Порри в первые секунды бросился спасать не друга, а свой драгоценный прибор.
– Понимаешь, – сказал Гаттер, прижимая транспликатор к животу, – это уникальная штука. Если бы она погибла…
– Я тоже уникальный! – вскипел Аесли. – А если бы погиб я?
Гаттер ничего не ответил, что привело к новой порции страданий Сена.
– Значит ли это, – трагическим голосом произнес он, – что неисправность в наборе микросхем для тебя была бы большим ударом, чем затопление друга?
Мерги поняла, что пора брать инициативу в свои руки.
– Так, – сказала она, – ну-ка поднялся и пошел! И ты поднялся и пошел! И помогите, в конце концов, мне подняться!
Некоторое время пассажиры транспликатора шли молча. Не пострадавший при высадке Филимон бодро кружил над ними, что-то высматривая в прибрежных скалах. Маленькие бурые ящерки сновали по камням. Припекало.
– Если у них такой январь, – сказала Мергиона, – представляю, что тут будет летом.
– Это и так лето, – хмыкнул Сен. – Мы в Южном полушарии.
– Да? – сказал Порри. – А я думал, в Западном.
– И в Западном тоже, – согласился Сен и просветлел лицом. – Я, кажется, только что совершил открытие планетарного масштаба. Есть Западное и Восточное полушария Земли. А есть еще Северное и Южное! Итого – четыре полушария. Из каждых двух полушарий можно составить один Земной шар. То есть Земных шаров – два! Спрашивается… – Аесли торжествующе обвел спутников взглядом, – …где второй шар?
– Свистнули, – сказал Порри.
– Вечно ты, Гаттер… – не успел Сен закончить фразу, как воздух наполнился стрекотанием.
«Наконец-то!» – подумала Мерги, принимая боевую стойку. Рука Помощи никак не отреагировала, продолжая изображать из себя обычный кулончик. Враг тоже не спешил обнаруживаться. Он продолжал тревожно стрекотать, ничем не выдавая своего присутствия, – только ящерки засуетились быстрее обычного.
– Прикройте мне спину! – прошипела Мерги.
– А то ты обгоришь на солнце? – проявил смекалку Порри.
– А то они нападут со спины!
– Мы не с-с-собирамся нападать, с-с-сударыня! Мергиона глянула под ноги и попятилась: на камне сидела большая тускло-желтая говорящая ящерица и смотрела на них двумя глазами. Третий глаз безучастно взирал в небо.
– Ни одна гаттерия, – продолжила она, – не с-с-с-смеет прнкос-с-снуться к мас-с-стеру Гаттеру. Да-с-с-с.
– Ни одна кто? – спросил Порри.
– К кому? – спросил Сен.
– Ни фига себе! – сказала Мерги.
– Гаттерия, с-с-сэр. – проскрипела ящерица. – К мас-с-стеру Гаттеру, с-с-сэр. У нас-с-с нет фиги, но ес-с-сть киви, с-с-сударыня.
Вокруг предводительницы начали собираться многочисленные ящерки. Они ничего не говорили, только скрипели и кивали коричневыми головками. С-с-судя по вс-с-с-сему, они и были гаттериями.
Из неторопливого рассказа царицы ящериц стало ясно, что у гаттерий есть легенда о легендарном Гаттере, который в один прекрасный день выйдет из пены морской к своему верному народу.
Картина выхода из пены была изложена ярко и во всех фантастических подробностях.
– Итак, он явитс-с-ся из ничего, – нараспев продекламировала главная ящерица, кашлянула и замолчала.
– И чего? – спросила Мерги, когда пауза затянулась.
– И ничего, – сказала предводительница гаттерий. – Дальше идет другая легенда, про братьев Туваре и Хараре. Давным-давно, когда еще не придумали птиц, а вместо них летали мы, гаттерий, у с-с-старика Паки была крас-с-савица дочь…
– Постойте, – заволновался Порри, который не успел насладиться ролью верховного божества, – а что-нибудь еще про меня… то есть про легендарного Гаттера рассказывали?
– Например, – встрял Сен, – почему у легендарного Гаттера волшебный перемещатель в пространстве перемещает куда попало, а не куда нужно?
– А, – сказала ящерица совершенно нормальным, безо всякого скрипа, голосом, – так это понятно. У нас на острове вообще все эти волшебные штучки не работают.
«Вот почему Рука Помощи не шевелится!» – сообразила Мерги.
– А есть у вас на острове еще что-нибудь? – спросил Гаттер. – Кроме легендарных ящериц?
– Мы ящерицы только для необразованных людей, несведущих в зоологии, – гаттерия покосилась на троицу. – На самом деле мы клювоголовые рептилии, последний представитель вымершего отряда клинозубых.
– Извините, – сказала Мерги.
Рептилия величаво кивнула:
– Так вот, у с-с-старика Паки была крас-с-савица…
– Это все очень интересно, – снова перебил ее Порри, – но могу я на правах легендарного героя поинтересоваться кое-чем?
– На правах героя? – предводительница вымершего отряда побарабанила узловатыми пальчиками по камню. – Ну, попробуй. Только, чур, потом я расскажу легенду до конца.
После слов «до конца» клювоголовые помельче начали бочком-бочком разбредаться кто куда.
– Договорились. Вы ведь повсюду шастаете… то есть везде бываете, все видите. Не знаете, где здесь спрятаны, – Порри почувствовал, что его спутники затаили дыхание, – Две Чаши?
– Какие именно две чаши?
– Не две чаши, а Две Чаши, – поправила ее Мергиона. – А может быть, даже ДВЕ ЧАШИ.
– Не думаю, – главная гаттерия изогнулась и почесала хвостом лоб, – что на нашем острове что-нибудь такое есть. Легенды об этом молчат. Разве что…
– Что? – у Мерги загорелись глаза. – Где?
– Это я вам скажу после окончания легенды. Кстати, подданным тоже будет полезно ее послушать. Эй, а где все? Ну ладно, тогда слушайте вы.
Легенда про братьев Туваре и Хараре
Давным-давно, когда гаттерии летали по небу, а вместо них по земле ползали рыбы, у старика Паки была красавица дочь. Как маленькая птичка, она порхала с утра до вечера и щебетала, щебетала, щебетала, щебетала, щебетала, щебетала…
(Тут Порри вежливо кашлянул, и царица, вздрогнув, вернулась к повествованию.)
Все юноши племени мечтали привести ее в свой трейлер… то есть в свое бунгало. Но она только смеялась и пела: «У любви, как у пташки Совиный Попугай крылья, поймать ее может только ловкий охотник!».
(Мерги поморщилась – пела сказительница отвратительно.)
Но вот однажды, между временем танца и временем тростника, в селение приехали студенты политехнического колледжа. Весь день они работали под палящим солнцем – крыли свежим тростником хижину вождя, а всю ночь танцевали с дочерью Паки.
Так прошел месяц.
И были среди студентов братья-охотники: Туваре и Хараре. «Если я, Туваре, не покорю ее сердце, – сказал Туваре, – пусть она достанется Хараре! Это сказал я, Туваре». «Если я, Хараре, не покорю ее сердце, – сказал Хараре, – пусть она достанется…»
(«Туваре!» – догадался Сен. «Не перебивай! – обиделась гаттерия. – Мы, между прочим, старше динозавров».)
Прошел еще месяц. Днем братья покрывали крышу вождя тростником, и так красиво они делали свою работу, что из Европы приезжали туристы посмотреть. А ночью братья танцевали вокруг костра – и никто не осмеливался состязаться с ними в танце, потому что братья были очень сильными.
Так прошел еще месяц. И вот однажды вечером, между временем тростника и временем танца, Туваре и Хараре пришли к дочери старика Паки и сказали: «Выбирай одного из нас, потому что не найдешь ты никого краше и сильнее!» «Это неправда! – рассмеялась в ответ девушка. – Краше вас свобода, и сильнее вас песня!»
(Рептилия набрала воздуха, но покосилась на Мергиону и не стала петь.)
«К тому же на прошлой неделе, пока вы крыли крышу, – сказала красавица, – приезжал высокий белый фотограф. Он снимал меня на фотопленку и сказал, что теперь я буду радовать своей красотой всех людей во всем мире. И теперь я не буду принадлежать никому из вас, потому что подписала контракт!» И в доказательство своих слов девушка превратилась в маленькую птичку и полетела вверх, к хрустальному своду небес. Но братья тоже превратились в маленьких птичек, и погнались за девушкой, и быстро ее догнали, потому что маленькие птички братьев были больше, чем маленькая птичка дочери старика Паки.
(Филимон приземлился на плечо Порри и стал заинтересованно прислушиваться.)
Они настигли ее у самого хрустального свода и захотели ей руки-ноги повыдергивать. Но вместо этого повыдергивали ей крылья и хвост. А сами погибли.
(«Почему?» – не понял Порри. «По преданию», – сердито ответила гаттерия.)
И с тех пор бегает по островам Новой Зеландии бесхвостая и бескрылая птичка киви и оплакивает свою судьбу.
– Вот такая маорийская народная легенда, – сказала гаттерия, мигнув третьим глазом. – Согласитесь, она очень красивая и поучительная.
Наступило напряженное молчание, которое решилась нарушить Мергиона.
– А почему птичку назвали киви?
– Так звали дочь старика Паки, – объяснила предводительница. – А я разве сразу не сказала? Ну вот, всю легенду испортила! Но я могу пересказать сначала.
– Спасибо большое, – встрепенулся Сен, – но ваши рассказы имеют серьезное этнографическое значение. А мы даже диктофона с собой не взяли. Вот если бы с нами был Ухогорлонос, он бы записал все ваши красивые и поучительные легенды.
– Ухогорлонос? А это кто?
Пока Сен рассказывал о магическом стенографирующем существе, пространство вокруг главной гаттерии начало вновь заполняться бурыми ящерками, простите – бурыми клювоголовыми рептилийками.
– Весьма поучительно, – наконец произнесла рассказчица эпосов, – а вам нужно добраться до озера Таупо. Счастливо.
Старшая гаттерия тут же потеряла интерес к гостям и повернулась к своему народу.
– Милые подданные! – сказала она. – Никому не расходиться! Слушай новую легенду! Давным-давно, когда гаттерии летали по небу и плавали по морю, а птицы и рыбы с завистью на нас смотрели, у царя Лора было три сына: Ухо, Горло и Нос…
Мученический скрежет прокатился по скалам.
Отойдя шагов на пятьдесят, друзья оглянулись. Десяток рептилий сбились в кучку в стороне от царицы. Они сосредоточенно кивали друг другу головами и мрачно поглядывали в сторону рассказчицы, уже затянувшей песню младшего сына царя Лора.
Похоже, в государстве гаттерии готовилась попытка военного переворота, обреченная на свое воплощение в красивой и поучительной маорийской легенде.
Не позволяйте спасать себя малознакомым людям! Требуйте предъявления служебного удостоверения, а в условиях сильной задымленности – хотя бы брандспойта. А то бывали случаи…
Ной Старший. «Краткий справочник терпящего бедствие», том 13
– Хорошее место, чтобы спрятать все, что угодно! – сказал Сен, любуясь панорамой.
Мергиона мотнула головой. Озеро Таупо, до которого они добрались за несколько часов на попутном трейлере, занимало огромный кратер на вершине горы. Красоты оно было необыкновенной – но и глубины немаленькой. О том, чтобы попытаться отыскать что-нибудь на дне, даже думать было темно и мокро.
– В принципе, – почесал за ухом Порри, – акваланг соорудить не проблема. Можно разделить дно озера на квадраты и методически его обшаривать…
Сен тут же изобразил пальцами бинокль и принялся пристально вглядываться вдаль.
– Ты чего? – спросила Мергиона, чувствуя подвох.
– Высматриваю место, где мы поставим хижину, в которой проживем до конца жизни, обшаривая дно. И дети наши будут обшаривать дно. И дети детей. И от отца к сыну, от деда к внуку будет передаваться легенда о Двух Чашах. Дескать, давным-давно, когда птицы ползали по земле, а рыбы плевали на них с высокого дерева, была у Брэда Пейджера красавица дочь…
Начало легенды так понравилось Мергионе, что осторожный шорох позади она услышала слишком поздно…
…Когда Мерги очнулась, затылок саднил, а руки были связаны противно пахнущими ремешками. Рядом кто-то копошился.
– Ты уверен? – послышался женский голос.
– Как в самом себе! – ответил хриплый мужской.
– С каких это пор ты в себе уверен? С прошлого раза? «Великие маги!», «Кольцо власти!» А на самом деле люди всего лишь кино снимали!
– Ты меня что, теперь всю жизнь будешь этим попрекать?!
– А думаешь, мне легко было изображать всех орков Мории?!
Мерги приоткрыла один глаз. Слева от нее рядком лежали связанные Сен, Порри и Филимон. Признаков жизни они не подавали, за исключением механической совы, которая пыталась клювом выправить побитый бок.
Мергиона повернула голову направо. Супружеская пара гоблинов, существ, известных своим дружелюбием, размахивала руками, брызгала слюной и злобно рычала друг на друга.
«Так вот зачем нужны друзья, – мрачно подумала девочка. – Чтобы расслабиться, разнежиться, забыть о бдительности и получить по макушке».
Заметив шевеление пленницы, гоблины на секунду смутились, откашлялись, затем одновременно подпрыгнули и снова вошли в роль.
– А ну, живо выкладывай все, что знаешь! – закричал гоблин-мужчина, потешно вращая глазами. – Мы все равно все знаем, а знаешь, что мы с тобой сделаем, если ты не расскажешь все, что знаешь?!
Его спутница доверительно и располагающе обнажила два ряда безупречно острых зубов и добавила, явно кого-то цитируя:
– От того, что ты сейчас скажешь, зависит, кто из вас пойдет организатором, а кто соучастником.
– А какая разница? – поинтересовалась Мерги, незаметно пытаясь развязать руки.
Вопрос явно застал супругов врасплох.
– Не рассуждать! – нашелся первым мужчина. – Отвечать на вопросы!
– Задавайте, отвечу, – Мергиона демонстративно пожала плечами, еще немного ослабляя ремни. Но тут она услышала такое, что разом забыла и про ремни, и про ушибленную голову.
– Где Две Чаши? – прорычал гоблин.
– Две… ой… а вы откуда… а как… а почему…
Выручил растерявшуюся девочку Сен, который, как оказалось, просто не подавал вида, что давно очухался:
– Мэм! А вы правда в одиночку играли все войско Мории?
– А что ж было делать? – приосанилась «мэм». – Надо было как-то компенсировать урон, который нанес горячий оркский парень!
«Горячий парень» обиженно засопел:
– Во-первых, я потом извинился! Во-вторых, швы с этого недомерка сняли уже на третий день! А в третьих, я тоже там снимался!
– Снимался он! – гоблиниха воздела руки. – Да мы вот сейчас у зрителей спросим, – с этими словами она пнула Порри, который со стоном приподнялся н начал трясти головой, приходя в себя.
«Мэм» стала в позу Ермоловой:
– Пусть совершенно посторонний человек скажет…
Монолог великой актрисы остался незавершенным: раздался тонкий свист, и оба гоблина рухнули на землю со стрелами в груди. Лица их при этом были почему-то чрезвычайно довольными.
– Кто это? – прохрипел Порри. – И кто их так?
– Эльфы, – ответил Аесли.
Из-за утеса показалась легкая фигура в зеленом плаще.
Сен приосанился, насколько ему позволяли связанные руки и ноги.
– О, Перворожденный! Благодарим тебя за то, что ты освободил нас из плена этих мерзких тварей!
– Не за что, – ответил Перворожденный, присаживаясь на камень и доставая из кармана пачку «Мальборо». – С чего вы взяли, что я вас откуда-то освободил? Сейчас перекурю, да и побросаю вас в озеро, чтобы сподручнее было Чаши искать. Как найдете, булькните.
– Обождите! – возмутилась Мерги. – Мы же вам не враги! Это гоблины – враги! Вот их вы правильно прикончили.
– Вы не враги, – согласился эльф, – вы хуже: вы конкуренты. Кстати, гоблинов я как раз не прикончил, а всего лишь усыпил. Видите – стрелы со шприцами.
– Но почему?…
– А потому, что эта парочка все равно бестолковая, и Чаш никогда в жизни не найдет. Зато они помогают мне отслеживать конкурентов вроде вас. Поймают, свяжут – и давай ругаться. Ну, я шум слышу и прихожу. Ладно, давайте выкладывайте, что знаете. Вам оно уже все равно ни к чему.
– А где же, – не уступал Сен, – знаменитое эльфийское благородство?
– Да не эльф я, – поморщился тип в зеленом плаще, – а натуральный человек. Просто пообносился малость, а тут из реквизита после съемок осталось кой-чего. Правда, мне идет? Я в эпизоде в нем снимался. Помните, как в Волшебном лесу эльфы оплакивают Гэндальфа? Я там стоял в правом верхнем углу. Вот так.
Эльф-самозванец запрыгнул на утес, согнувшись в три погибели, что его к погибели едва не привело. Здоровенный тролль бомжового вида выскочил словно из-под земли и схватил известного актера заднего плана в охапку.
Через пять минут к связанным детям и усыпленным гоблинам добавился оглушенный «эльф». Тролль стоял над грудой тел, озадаченно почесывая щетину.
– Что-то мне подсказывает, – пробормотал Сен, – что благодарить за спасение несколько преждевременно.
– Помолчи! – рыкнул тролль. – Так… Можно сначала утопить этих, потом тех, а потом вон того? Или тех раньше, чем этих? А того когда? Как все сложно!
– А может, вы нас отпустите? – робко предложила Мергиона. – Тогда всех остальных вы до озера за один раз дотащите.
Тролль поднял голову и некоторое время наблюдал за небом.
– Нет, – в конце концов решил он, – так не пойдет. Тогда вас я вообще не утоплю. Вы убежите.
Здоровяк снова огляделся.
– Извините, – спросила Мерги, – а вы в кино не снимались? Этот грим вам так идет!
Сен и Порри напряглись, приготовившись к смене собеседника. Последние события доказали, что всякий, кто снимается в кино, быстро теряет контроль над ситуацией.
Но тролль все испортил.
– Это не грим, – сказал он. – Это я сам такой и есть. Мне и без кина приключениев хватает. Вот что. Утоплю-ка я пока девчонку, а то болтает много.
И громила двинулся к Мергионе. Девочка закрыла глаза, сконцентрировалась на познании себя и резко выбросила вперед обе ноги. Ноги ударились обо что-то привычно твердое.
– Ой, – сказал Дубль Дуб, не прекращая, впрочем, методично бить ошеломленного тролля.
Ничто так не привлекает внимание, как фраза «Разойдитесь, здесь нет ничего интересного».
Один полисмен
Исполняющий обязанности ректора школы волшебства Югорус Лужж сидел у костра и со смешанным чувством интереса и отвращения смотрел, как закипает уха. Впервые в жизни он планировал попробовать еду, приготовленную без помощи магии. Если бы не необходимость вытащить Мерги и ее друзей из передряги, он никогда в жизни не решился бы на посещение места, где волшебство не работает.
Остальные развлекались кто как мог: Мергиона и Дуб отлавливали в окрестностях охотников за Двумя Чашами (а заодно наловили рыбы на уху), Сен допрашивал пленников и аккуратно подшивал показания в кожаную папку. Филимон кружил над озером, делая панорамные снимки. Порри перебирал транспликатор.
– Как думаете, профессор, – размышлял он вслух, – если мы добавим Эх-прокачу и Фанерас-пролетатус, диапазон расстояний увеличится?
– Диапазон? – Лужж, который уже почти поднес ложку к котелку, отвел руку. – Диапазон увеличится, но разброс тоже возрастет.
– А мы сюда стабилизатор всобачим, – решил юный техно-магический гений и полез в рюкзачок за деталями.
Из-за утеса показалась пара охотников. За спиной Дубля трепыхался объемный сверток, который цветисто ругался на майори. На шум из пещеры с пленниками высунулся Сен.
– Мерги! – недовольно сказал он. – Вы опять притащили шамана Амохью? Я ведь объяснял уже сто…
– …пять… – поправила Мергиона.
– …раз: этот тип, имеющий, между прочим, кембриджский диплом, намеренно распускает слухи о Двух Чашах, чтобы поддержать свой туристический бизнес. Видеть больше не могу этого шамана с его воинствующим экзистенциализмом!
– У него ничего с собой нет, – сказал Дуб, – я его тряс.
– Это у него в башке, – пояснил Сен. – Эй, полегче! Не надо вскрывать ему череп, просто отпусти.
– Ага, – сказал Дубль, – этот экзи… си… зм. Это такая мысль? Как идея, да?
– Ого! – обрадовалась Мерги. – А ты много чего уже выучил!
– Пе-да-го-ги-ка, – с трудом выговорил Дуб и довольно ухмыльнулся. – Клинч придумал.
С этими умными словами способный ученик майора Клинча отпустил череп сторонника воинствующего экзистенциализма. Шаман стремительно скрылся в кустах, упоминая то ли своего коллегу Хайдеггера, то ли покровителя средств для похудания Ху дей Герра.
– Ну тогда, – сказала Мергиона, – мы всех повыловили. Кроме туристов. И что теперь с ними делать?
Югорус наконец отхлебнул ухи и поморщился:
– Отправить по домам. Только для начала выпустите-ка их наружу, я хочу кое-что объяснить.
Лужж выпустил ложку из рук и досадливо крякнул. Вместо того чтобы зависнуть в воздухе, ложка шмякнулась о землю.
Через пять минут площадка перед костром заполнилась разнообразным сбродом. Здесь были гоблины, люди, эльфы (в том числе настоящие), тролли, джинны, гномы, лепреконы и еще масса незнакомых Мергионе существ. Все они затравленно оглядывались на Мерги и Дубля, непроизвольно поглаживая вывихнутые руки и помятые ребра.
– Дамы и господа! – начал Лужж. – Я ректор школы волшебства Первертс профессор Югорус Лужж. Я авторитетно заявляю: никаких Двух Чаш здесь нет и быть не может.
Сен за спиной профессора закатил глаза и издал легкий стон, возмущенный таким неграмотным пиаром.
– Две Чаши суть сугубо волшебные субстанции, а это место, как вы все уже знаете, является полностью немагической зоной…
Мергиона отметила, что глаза слушателей начинают понемногу закатываться, а лица принимают то внимательно-сосредоточенное выражение, которое бывает у студента, спящего на лекции. Когда ректор дошел до «принципиальной невозможности позиционирования колдабельных артефактов в областях интерференционного минимума силы», Сен Аесли не выдержал.
– Короче, колдыри, – сказал мальчик (глаза пленников вновь загорелись вниманием), – ректор говорит, что ни фига тут нет и быть не может. А как же!
Аесли сделал паузу, чтобы убедиться, что выражение здорового скепсиса появилось на лицах всех чашеискателей.
Лужж попытался возразить, но от волнения опростоволосился. Профессор по привычке решил поручить функции громкоговорителя пробегающей мимо птичке киви, но та на сердитые жесты Югоруса только ехидно чирикнула и скрылась в кустах.
– Значит так, – продолжил Сен, – сейчас мы вас всех отсюда вывезем (недовольный ропот), чтобы вы смогли как следует экипироваться и приодеться (одобрительный гул), а не шляться в эльфийских обносках, как некоторые (смешки, тыканье пальцами в эльфов). Только давайте сразу договоримся: никаких больше членовредительств. И чтобы порядок был. Все прибывшие регистрируются у шамана Амохьи и дают подписку о гуманном использовании Двух Чаш. Доктор Амохья, да вылезайте уже из кустов.
Это был совсем другой разговор. Мерги просто залюбовалась тем, как Аесли без капли магии превратил сборище оборванцев и авантюристов в почти научную экспедицию.
– Слушай, Сен, – спросила она, – ты что, действительно думаешь, что все они будут официально регистрироваться и давать подписки?
– Не все, конечно, – согласился Аесли, – но многие. Первое правило управления: если не можешь помешать процессу, возглавь его. Пусть уж лучше здесь торчат, чем нам будут мешать. Профессор Лужж прав: Чаш здесь нет и быть не может.
К вечеру пестрая компания, вызывая удивление даже у местных жителей, привыкших к туристам, выбралась на побережье.
– А как вы собираетесь нас по домам отправить? – поинтересовалась несовершеннолетняя медуза, волосы-змеи которой были заплетены в смешные косички.
– С помощью моего усовершенствованного прибора! – объявил Порри.
Сен с сомнением покачал головой и потрогал следы от шишек, оставшиеся после предыдущего применения транспликатора. Остальные путешественники тоже покосились на никелированный ящик с подозрением.
– В прошлый раз, – сказал Гаттер, обернувшись к другу, – устройство сработало правильно. Никто же не знал, что тут граница магии проходит по береговой линии. Сейчас по камушкам выйдем немного дальше в море и…
– А как прибор узнает, куда кого отправить? – спросил грузный гном в футболке с надписью «Kiss me, Belosnezhka!» – Я, например, домой не собираюсь!
– Все учтено, – ответил Порри, – профессор Лужж любезно согласился разработать и внедрить в мой транспликатор заклинание Любой-каприз-за-счет-организации.
Лужж счел необходимым пояснить:
– Теоретически оно доставляет вас туда, куда вы хотите в данный момент. Практически его никто не опробовал.
– Вот и опробуем! – заключил Порри. – Пошли!
Прыгая с камня на камень, Мергиона лихорадочно соображала, куда же ей хочется попасть. В Первертс? К Двум Чашам? К маме? Сразу к папе? И как бы это с друзьями не разлучиться? И как бы…
– Все готовы? – спросил Порри и, не обращая внимания на протестующие вопли, взялся за тумблер. – Поехали!
Дубль оступился и схватил Мерги за руку.
«Яп-п-понский бог!» – вырвалось у Мергионы.
Новозеландская береговая линия опустела.
Вопросы для вдумчивых и бдительных читателей
1. Почему Гаттер не отправил Филимона на поиски Брэда Пейджера? Механический филин прекрасно справился с задачей поиска Мордевольта в книге «Порри Гаттер и Каменный Философ» и Мергионы в тринадцатой главе этой книги.
2. Откуда возле озера Таупо взялось столько чашеискателей? Мергиона, Сен и Порри вычислили его всего за несколько часов до своего прибытия в кишащий конкурентами район.
3. Почему Югорус Лужж не выставил всех желающих из Новой Зеландии силой магии после того, как они покинули «область интерференционного минимума силы»? Ведь Лужж, как мы помним, во время битвы с Бубльгумом отправил в Гренландию 100 000 магов.
Ответы смотри на следующей странице
1. Почему Гаттер не отправил Филимона на поиски Брэда Пейджера?
– …Порри, а Порри, – сказала Мергиона, когда работа по заливанию солярки и запихиванию драконьего зуба в транспликатор была завершена. – А почему бы тебе не послать Филимона поискать папу?
– Потому что фамилия папы – Пейджер, – усмехнулся Аесли.
– Не поняла, – нахмурилась Мерги.
– А ты представь. Ты сбежала из Безмозглона и думаешь, что все тебя ищут. Ты крадешься по каким-нибудь джунглям или скалам, держа наготове… ну, скажем, гранатомет. И вдруг шум, треск, клекот, сверху пикирует непонятная механическая конструкция и наводит на тебя оптический прицел. Твои действия?
– Да, – согласилась Мергиона. – Птичку жалко…
2. Откуда возле озера Таупо взялось столько чашеискателей?
…Пока шли приготовления, Сен отбил от стада чашеискателей старенького Бига Экстро.
– Биг! – строго сказал Аесли. – Раз уж теперь мы знаем, что никаких Чаш тут нет (Экстро преувеличенно старательно замотал головищей), может, объяснишь, какого черта вы решили искать их именно тут? Ты ведь этим делом лет триста занимаешься.
Ветеран-поисковик, в средние века подрабатывавший в балаганах (на афишах писали «Мастер Экстро – хоббит-великан!»), умудренно усмехнулся.
– Поначалу-то мы по всему миру шерстили. Да вот беда – начали местные колдовские власти охотников потихоньку к ногтю брать, гонять, значит. А мы, стало быть, от них ховались в зонах, где магия не работает. А потом стали молодые приходить и спрашивать, совсем как ты: «Чего, мол, вы тут все тусуетесь?» Мы объясняем: так мол и так, от министерских следователей хоронимся. А молодые смотрят на нас хитро и думают: «Понятно-понятно! Местечко-то прикормленное! Небось, знак какой знаете, что здесь Чашки хоронятся!» Ну и остаются, копать начинают. А старики на них смотрят и думают: «А чего это молодежь копает все? Небось, знак какой знают, что здесь Чашки хоронятся!» Вот так одно за другое…
– Ясно, – пробормотал Сен, – цепная психотропная реакция с существенно положительной отрицательной обратной связью. Но тебе-то хоть понятно, что Чаш здесь нет?
– Как это нет?! – возмутился Экстро. – А чего тогда сюда столько народу понаехало?…
3. Почему Югорус Лужж не выставил всех желающих из Новой Зеландии силой магии?
– …А знаешь, Порри, – сказал Югорус Лужж, когда пестрая компания добралась до береговой черты, – давай мы твое… э-э-э… приспособление как-нибудь потом испытаем. В лаборатории. А сегодня переносом тел в пространстве займусь я.
Гаттер, который уже выскочил в зону действия магии, обиженно возразил:
– Да все будет нормально, приборчик сразу всех одновременно пораспихивает, куда кому надо! А вам только зря время терять.
– Ничего, – успокоил мальчика и.о. ректора, – и так уже день насмарку. Сейчас только проверю автоответчик…
Лужж взмахнул палочкой, пробормотал Астро-бульк и с легким хлюпом поместил голову в Астрал.
Искатели приключений, не привыкшие к безголовым колдунам, занервничали. Порри понял, что у него есть единственный шанс испытать свое изобретение сразу на такой куче народа…
Американец смеется и плачет.
Британец улыбается и хмурится.
Японец улыбается и улыбается.
Иш Ты. «Мысли на склоне»
Японский бог оказался лысоватым и улыбчивым. В руках он держал рисовую надкусанную лепешку, но, как только перед ним возникла Мерги, нимало не смущаясь, поклонился и протянул лепешку гостье.
С Дублем вышло сложнее: материализовавшись, телохранитель Мергионы занял собой почти всю комнатку. Впрочем, это обстоятельство никак не повлияло на ширину божественной улыбки. Легким движением руки хозяин уничтожил одну из бумажных перегородок и крикнул кому-то невидимому:
– Дорогая, достань из холодильника саке и лепешек и поставь в микроволновку!
После этого японский бог отхлебнул чаю и передал чашку Мерги.
– Здравствуйте, – сказала девочка, – мы тут случайно. Меня Мергионой зовут, а это Дубль Дуб.
Божок закивал плешивой головой, словно ему сообщили лучшую новость за день.
– Очень славно, – сказал он, – а меня зовут Ямумато. Я – японский бог.
В дверном проеме показалась маленькая изящная женщина в аккуратном кимоно. Она держала в руках поднос с дымящимся саке и кучкой лепешек, но предлагать гостям не спешила.
– Вы кто? – с нетипичной для японки прямотой спросила она Мергиону.
– Люля, милочка моя! – произнес Ямумато. – Я давно хотел тебе все рассказать, да как-то времени не было. Это моя внебрачная дочь и ее жених. Они пришли просить нашего благословения…
– Вы кто? – повторила Люля, пропуская слова мужа мимо маленьких изяшных ушек.
Мерги, как смогла кратко, рассказала историю своего появления здесь. Когда она запиналась, Ямумато с готовностью приходил на помощь, приводя волнующие подробности из жизни английских магов и аборигенов Новой Зеландии. Правдой в этих рассказах были только некоторые географические названия.
Люля задумчиво пожевала губами и поставила поднос перед гостями.
– Пожалуй, что не врете, – сказала она. – Угощайтесь. Не волнуйтесь, это безалкогольное саке. А ты куда лезешь? Это гостям.
Но Ямумато уже схватил одну из лепешек.
– Мергиона – красивое имя. А что оно означает?
– Ничего, наверное, – сказала Мергиона. – Просто имя. А ваше имя что-то означает?
– Конечно! «Яму» значит «Я – муравьиный бог».
– А «мато»?
Бог погрустнел настолько, что его улыбка уменьшилась наполовину.
– Это означает, – произнес он, – что никто меня не любит, все меня ругают. Даже мои муравьи…
– Да не слушайте вы его! – махнула рукой Люля. – Если что и означает его имя, так это «неудачник, который только врет и ввязывается во всякие авантюры». Кстати, и к муравьям он никакого отношения не имеет.
– Да? – сказала Мерги. – А чего вы тогда бог?
– Верховной политической власти, – быстро ответил Ямумато.
– Если бы! – вздохнула его жена. – Все его однокурсники уже на хороших должностях: Фудзин – повелитель ветра, Суйдзин – повелитель воды, Цукиёси – бог Луны…
– Фудзин – мешочник! – возмутился Ямумато. – А Цукиеси вообще прибил богиню еды и посевов!
– Зато теперь он уважаемый человек!
– Это ханжество! – воскликнул плешивый бог, удивительным образом сохраняя на лице безмятежную улыбку.
– А ты – повелитель вранья! – отрезала Люля.
– Художественного вымысла, – скорректировал название своей должности Ямумато. – А теперь признавайтесь, чего настолько нет в Англии, что вы отправились в Новую Зеландию?
«Он любит авантюры, – подумала Мерги, – может, подскажет чего?»
– Мы ищем Две Чаши, – призналась она.
– У вас необычайно везучий день! – провозгласил Ямумато. – Я все знаю про Две Чаши! Я крупнейший специалист по Двум Чашам! Особенно если учесть…
– …что услышал про них только что, – закончила за него жена.
Повелитель вымысла нападки проигнорировал.
– Да будет вам известно, что я обладаю Универсальным Указателем Местоположения Двух Чаш! Я сам его создал! Опля!
Нехитрое заклинание сотворило из воздуха лист желтоватой рисовой бумаги. По листу, толкая друг друга, ползали столбцы иероглифов.
– Что это? – спросила Мерги, отодвигаясь.
– Великий сборник хокку, – охотно объяснил Ямумато. – Разве не видно?
– У него хокку неправильные, – сказала Люля. – Надо пять, семь и пять слогов, а у него…
– Это новое слово в хоккутворении! – воскликнул японский бог. – И вообще, в искусстве размер не имеет значения! Это ведь гениальные стихи! Ну скажи, что они гениальные, ну Люленька, ну пожалуйста, ну скажи, что они гениальные, ну скажи, что они гениальные, ну скажи, что они…
– Да, – признала Люля, – стихи у него неплохие получаются. Если бы он сподобился их издать…
– И продать талант за чечевичную похлебку?!
– Чечевичная похлебка очень полезна, в ней совсем нет холестерина. Это не твои чертовы макароны…
Тут Люля повела носом и бросилась на кухню.
– Ну вот, – покачал головой японский божок, отчего сразу стал похож на китайского болванчика, – нет хоккуиста в своем отечестве. А я, между прочим, только что создал великий сборник хокку, который позволяет найти Две Чаши, где бы их ни прятали. Берите, пользуйтесь.
– Я языка не знаю, – сказала Мерги. – Придется искать переводчика.
– Я не позволю какому-то там переводчику перевирать великие стихи! Лингво-сократус!
Ползающие столбики иероглифов тут же превратились в ползающие строки букв. Теперь они не толкались, а пинались.
Плешивый улыбающийся бог приподнялся и передал листок девочке.
– Авторизованный перевод, – гордо сказал он и поклонился.
– Большое спасибо, – поклонилась Мергиона, стараясь не смотреть на слова, похожие на авторизованных тараканов.
Возникла неловкая пауза. Дубль, который доел последнюю лепешку, призывно косил глазом на дверной проем, сквозь который виднелась реклама «Макдональдс-сан». Запах обуглившихся спагетти, доносящийся с кухни, подсказывал, что здесь гостей больше кормить не будут. Мергиона поняла, что пора найти где-нибудь нормальную столовку и перекусить как следует.
– Мы уже пойдем, – сказала она, поднимаясь. – Спасибо.
– Заходите еще, – поклонился Ямумато.
– Обязательно, – поклонилась Мергиона. – Как только будем проходить мимо…
– Очень рад нашему знакомству, – поклонился Ямумато.
– Взаимно, – поклонилась Мергиона.
– Было очень приятно, – поклонился Ямумато.
– И мне тоже, – поклонилась Мергиона, чувствуя, что попала в резонанс японской прощальной церемонии, и если сейчас чего-нибудь не произойдет, она будет раскланиваться с Ямумато до старости. Мерги покосилась на Дубля и заметила, что тот тоже начинает наклоняться. Даже Рука Помощи попыталась изобразить старинное восточное ритуальное помахивание.
В комнату вошла хмурая Люля, держа в руках обуглившуюся кастрюлю. Японский бог на мгновение прервал поклоны, и путешественники почти бегом покинули сцену гастрономической трагедии.
На улице Мергиона окликнула какого-то старика, сидевшего спиной к дверям Ямумато.
– Не подскажете ли вы… – начала она, машинально поклонившись.
– Ну наконец-то вы наелись! – сказал старик, оборачиваясь. – Югорус уже извелся весь.
Отца Браунинга было почти невозможно узнать в кимоно и под вежливой японской улыбкой.
Немцы!
Тревожный сигнал в армии Древнего Рима зпохи упадка
Над главным корпусом Первертса раскатывалось громовое:
– Повторямус-муттер-школус!
Это зубрилки-слезайблиннцы хором разучивали новое заклинание, которое облегчало разучивание заклинаний.
Над бывшим Незамерзающим катком орлодеррцы осваивали торможение метел перед внезапно возникающими препятствиями. Пребывавшая в растрепанном расположении духа МакКанарейкл создавала такие преграды, что у метел прутья вставали дыбом. На соседнем пригорке сидела мадам Камфри и с робкой надеждой смотрела на смертоносные забавы мисс Сьюзан. Время от времени она прикладывалась к аптечке.
В читальном зале чертекакцы обучались бесконтактной телепатии и уже два часа безуспешно пытались прочитать мысли профессора Развнедела.
Гдетотаммерцы находились неизвестно где. В расписании занятий стояло загадочное «Полевые работы. Не беспокоить».
От загона с монстрами доносилось молодецкое уханье: это работящие гномы в перерыве между сменами соревновались, кто громче ухнет. Самих гномов за многочисленными вариантами отреставрированных факультетских башен видно не было.
Свою задолженность перед школьной столовой (99 лет упорной работы, но если в три смены и не голыми руками – то две недели), трудяги уже отработали. Завтра комиссия, состоящая из наиболее критично настроенных гномов, должна была определить лучшие из 168 новеньких башен Орлодерра, Слезайблинна, Гдетотаммера и Чертекака, после чего строители собирались устроить субботник по сносу забракованных сооружений. Невзирая на то, что будет вторник.
Дубль Дуб сидел за столом ректора и старательно читал по слогам. Вчера он осилил предложение «Маги мо-гут мно-го» и очень радовался этому, пока его не спросили, что это значит. Вопрос поставил Дуба в тупик, а получасовая лекция профессора Лужжа о многогранном смысле понятий «маги», «мочь» и «много», а также неоднозначных причинно-следственных связях между ними – ввела в состояние оцепенения. Впрочем, уже утром Дуб тряхнул головой и теперь изучал недописанный трактат Югоруса «Основные направления развития всеобщего магического образования на 1975-2125 годы».
В углу Мергиона тихонько вела бой с тенью, которую Лужж специально для нее выколдовал. Три отработанные тени постанывали на полу. Рука Помощи, которая собственной тени не отбрасывала, помогала хозяйке как могла – в моменты ближнего боя щекотала соперника.
Сам Лужж уже второй час пытался принять в преподаватели неколдовских наук доктора Гуттенморгена из Тюбингенского университета. Большой совещательный стол был покрыт учебными планами, программами курсов, должностными инструкциями, правилами и памятками.
– …Параграф 47, – продолжал сам себе диктовать Гуттенморген. – Детские шалости учащихся должны происходить в специально отведенных местах с 17:22 до 17:58 с пятиминутными перерывами каждые десять минут. При этом дежурные надзиратели…
– …преподаватели, – механически поправил Югорус, который пытался осмыслить параграф 2 предложенного плана «Реорганизации бывшей Школы волшебства Первертс в Высший политехнический колледж». Параграф гласил: «Привести программу колледжа в соответствие со стандартами высших технических заведений с исключением всех непрофильных предметов».
– …дежурные надзиратели с правом преподавания, – после некоторого колебания согласился Гуттенморген, – должны обеспечивать соответствие уровня шума при произведении детских шалостей стандартам и нормам…
Лужж произвел непрофильное взмахивание палочкой.
– …Европейской комиссии по стандартизации, – завершил мысль профессор Гуттенморген, глядя на возникшие перед ним стены Тюбингенского университета.
– Это не преподаватель, а пустое место, – сказал Югорус, глядя на пустое место, оставшееся от преподавателя. – Извини, Мергиона, придется тебе еще немного поболтаться без дела. Мне показалось, что ты с Гуттенморгеном не сработалась бы.
Пейджер, оставив попытки добавить к четырем поверженным рукотворным теням свою собственную, с честью выдержала этот удар.
– Ура! – закричала она. – Так я могу ехать искать папу?
– И куда ты собралась ехать?
– Искать папу!
В дверь постучали.
– Если это не доктор Гуттенморген, – сказал Лужж, – то не заперто!
Впрочем, могло быть и заперто. Отец Браунинг вошел в кабинет прямо сквозь висевшую на стене большую почетную грамоту «Школе Первертс за победу в академическом соревновании, засчитанную ввиду неявки соперника».
– Очень хорошо, что вы все здесь, – мрачно сказал пастор. – Мне нужно кое о чем побеседовать с Мергионой, а вы двое будете понятыми.
Лужж удивился. Дубль обрадовался.
– Я не могу, – сказала Мерги. – Я еду искать папу.
– И куда ты собралась ехать? – прищурился Браунинг.
– Искать папу, – сказал Лужж. – Что тут непонятного?
– Понятно, – понял Браунинг. – Вот папа меня как раз и интересует. Департамент безопасности поручил мне разыскать Брэда Пейджера и вернуть его в Безмозглон.
– Как в Безмозглон?! Папу же выписали! Вы же сами там были!
– Произошла небольшая бюрократическая неувязка. Брэд покинул место принудительного лечения за два часа до приказа премьера о выписке всех пациентов «Дороги к свету». Формально он сбежал и сейчас находится в розыске. Его следует найти, поймать, привезти в Безмозглон и тут же выпустить. Вот.
По лицу Браунинга было видно, что он слушает себя с всевозрастающим интересом.
– Отлично! – сказала Мергиона. – Поехали!
– Куда? – устало спросил Югорус.
– Папу искать, – сказал Дуб.
При проведении допроса главное – все сразу расставить по своим местам. Так вот, следователь – вы.
Комиссар Мегрэ
Протокол дознания
свидетеля Мергионы Пейджер по делу Брэда Пейджера следователем Кольтом Браунингом
Записано походным рукописцем Нес Т�
Предисловие Есть ли в этом доме послушные дети? – Ну? – Нет. – И не было? – И не было. – За целый день? – За целый день… За целых тридцать лет никого не было! – А мы так готовились, так старались. Так ждали! Столько всего зарядили, закопали и поразвешали. Чтобы как только кто появится, так сразу его хрясь! Чтоб неповадно было. – Да-а-а. – Да-а-а. – Да-а-а. Ну, а почему так? – А вот почему. Слушай внимательно, перебьешь – убью. Есть места, по которым все время кто-то ходит. Между пунктом А и пунктом Б всегда протоптана тропинка, проезжена колея, прокопан тоннель, по которым движется большинство. Не потому, что так запланировано, а потому, что так людям удобней. Есть боковые тропинки, дорожки, туннельчики, по которым перемешаются нелюдимы, мыслители, психи, монахи-отшельники и в зюзю пьяные. Есть совсем уж неудобные маршруты, по которым раз в месяц кто-нибудь проберется, и опять тишина. Логически продолжая эту последовательность, получаем места, в которые никто и никогда не зайдет. Вот такое место мы и выбрали тридцать лет назад. – Ты умный, Моноайс, раз сумел такое рассказать. – И ты не дурак, Однозор, раз сумел такое дослушать. – Ну, и что дальше? – Может, подеремся? – И то дело. И два огромных, обвешанных броней и оружием циклопа аккуратно отложили монокли, взмахнули здоровенными шипастыми дубинами и обрушились друг на друга. Первая чертова дюжина На великобританских просторах Все люди – братья. Но не все братья – люди. Глава первая Вечернее утро после вчерашней ночи Когда наступит конец света? Он уже наступил. Просто 1 января в 9 утра его никто не заметил. Мистер Клинч, отставной майор и заслуженный завхоз школы волшебства Первертс, нюхал клей «Мементо Мори». Прошло уже 15 часов нового, 2003 года. – Это не клей, – мрачно сказал завхоз, – это сопли водного дракона. Метафора. Сам придумал. С этими словами Клинч прижал смазанные «Мементо» половинки магического кристалла связи, выждал несколько секунд и отнял руки. Половинки с хрустальным звоном раскатились по столу. – Прижать надо сильнее, – посоветовал Дубль Дуб, уже сорок минут наблюдавший за процессом ремонта инвентаря. Семь из десяти его мощных пальцев были загнуты. – Прижать надо, – согласился Клинч, – всех надо прижать! Бардак в стране! Вот раньше завхозам были положены зверопотамы. Для порядка. Ты только представь: скользкие щупальца, ядовитые клыки, стальные руки-крылья, а вместо сердца… – …пламенный мотор, – завершил Дубль. – А ты откуда знаешь? – нахмурился Клинч. – Я что, тебе уже рассказывал? – Ага, – и Дубль загнул очередной палец. Клинч вздохнул. Даже Дуб, по ошибке созданный четыре месяца назад первокурсницей Мергионой Пейджер, соображал сейчас гораздо лучше него. – Да, – сказал завхоз, – это тебе не хрен с апельсином. Услышав знакомые слова, Дубль осторожно спросил: – Будем ужинать? Клинч позеленел и отвернулся к окну. Но постучали не в окно, а в дверь. – С добрым утром, Мистер, – раздался осторожный голос Харлея, – вы… адекватно оцениваете существующую реальность? – Это злое утро, – ответил завхоз, разглядывая заходящее солнце. – А реальность оцениваю как хреновую. – Адекватно, – решил Харлей и переступил порог. – А что делать? Это была трезвая мысль. С последствиями вчерашнего надо было что-то делать. Но вместо этого Клинч продолжал делать вид, что изучает ужасающие для завхоза результаты декабрьских событий в Первертсе: разрушенные спиритическим сеансом Фантома Асса факультетские башни Орлодерра, Слезайблинна и Чертекака, замерзший Незамерзающий каток, покореженный в ходе битвы с домовыми ректора Бубльгума главный корпус… На самом деле экс-майору было неудобно за новогодний банкет. Расслабившись после исторической победы над бывшим начальником, завхоз набрался до белых коников, которые загнали Харлея в шкаф с дрессированной молью. Преподавателя обращения с магическими животными, который панически боялся всего, что шевелится, пришлось отпаивать настоями трав – на шалфее, на анисе, на зубровке, на перце, и наконец, на щебенке из Стоунхенджа. Только после этого Харлей немного повеселел и даже помогал Клинчу и декану Чертекака Развнеделу выводить: Поскольку мелодия песни ее исполнителями была забыта еще крепче, чем напиток из вереска, пели в основном на мотив композиции «На муромской дорожке». – Как вы думаете, – пробормотал Харлей, – не завалялась ли здесь бутылочка вина? Хотя бы кипрского? Хотя бы початая? Или хотя бы стаканчик того напитка… никак не вспомню название… который из вереска? Клинч перестал зеленеть и начал синеть. – Все, забудьте! – торопливо сказал Харлей. – В конце концов, мы имели полное право отпраздновать. А вы как думаете? Разоблачение и пленение Бубльгума, который под личиной ректора скрывал личину злодея-завистника, решившего лишить всех нас магии – раз! Победа над домовыми, которые под личиной гномов едва не разнесли Первертс – два! Спасение ста тысяч магов от нелепой, хотя и мучительной смерти – три! Повторное пленение Бубльгума, уже под его собственной личиной – четыре! Преподаватель гордо взметнул кулак с четырьмя загнутыми пальцами. И одним отогнутым. Дубль глянул на свои вдвое чаще загнутые пальцы и гордо улыбнулся. – И я еще не говорю, – Харлей три раза икнул, но справился с собой, – о главном достижении года, об изобретении Абсолютного Отпугивающего Все Живое Эликсира! Стены Первертса вздрогнули. Это проснулась Сьюзан МакКанарейкл. Декан факультета Орлодерр обвела тяжелым взглядом дрожащие стены своей комнаты и просипела: – Это еще ничего, это я еще колдовать не начала. А колдовать было жизненно необходимо. Без парочки подходящих случаю заклинаний мисс Сьюзан не решилась бы выйти в коридор – из сочувствия к гостям школы волшебства. Сто тысяч магов, спешно эвакуированные вначале в Гренландию, а затем назад в Первертс, не были готовы к такому испытанию: увидеть профессора МакКанарейкл после новогодней ночи. – Сначала займемся внешностью, – решила Сьюзан и глянула в трюмо. Трюмо побледнело и отказалось показывать отражение. – Будем реставрироваться на ощупь, – вздохнула МакКанарейкл, – Ориф-лейм. Максфа-ктор. Хен-ки-пенки. Хухры-мухры… Каждое заклинание производило эффект косметической бомбы: сыпалась штукатурка, трескался паркетный лак, падали канделябры, на кухне вскипали чайники, а главные часы Первертса стрелками показывали не время, а то, как им все это осточертело. – …Лоре-аль. Ивро-ше. Крас-наямос-ква…Стоп! Какая Крас-наямос-ква?! Не надо Крас-наямос-ква! Но было поздно – заклинание, усиленное его троекратным повторением, уже вступило в силу. Трюмо ухнуло, резко отвернулось к стене и принялось сдавленно хихикать. И что вы думаете? Именно в этот печальный миг в дверь макканарейкловского будуара постучали. – Мисс Сьюзан! – раздалось из коридора. – Это я… – Не знаю такого! – рявкнула МакКанарейкл, лихорадочно пытаясь ликвидировать косметическую ошибку. – Это я, Югорус Лужж. Мы уже триста лет вместе работаем. Вы меня помните? – Я все помню! – огрызнулась мисс Сью. – Да? – хрюкнул за дверью профессор Развнедел, которого не брало ничего: ни крепкие напитки, ни умные книжки. – И про вчера все помните? – Тогда вы должны знать, что через полчаса педсовет, – сказал Югорус. – Я не потерплю никаких оргвыводов! – заявила Сьюзан. – То, что я не помню про вчера, еще не дает вам оснований выносить на педсовет мое, вполне пристойное, учитывая обстоятельства, поведение! И вообще, я не могу допустить, чтобы меня увидели в таком виде! – Можно всем глаза повыкалывать, – нашелся Развнедел. – Давайте без сложностей, – отклонил предложение коллеги Лужж. – Чем доламывать школу косметическими заклинаниями, лучше станьте невидимой. Кстати, педсовет посвящен не вашему… э-э-э… свойственному вам поведению. – А чему тогда? – спросила тающая в воздухе МакКанарейкл. – Порри, Сен и Мерги опять что-то натворили? Декан Орлодерра беспокоилась напрасно. Порри и Сен ничего не могли натворить. Потому что последние пятнадцать часов они спали. Юному магу с техническим уклоном Порри Гаттеру снилось присуждение Нобелевской премии по кибернетической магии. Премия представляла собой банку маминого варенья, а вручал ее почему-то Мордевольт. Враг Волшебников, в свое время лишивший магии множество колдунов, а затем сам утративший волшебные свойства при попытке обезмажить Порри, от удовольствия светился красивым фиолетовым цветом. Сен Аесли, однокурсник Гаттера и одна из жертв Мордевольта (точнее – обезмаживающей Трубы Мордевольта, которую тогдашний ректор Первертса Бубльгум использовал для своих коварных целей), видел во сне, как он организует великое переселение народов. Причем Сен так умело применяет к этому делу политтехнологии, что падение Римской империи остается незамеченным. Не спала только Мергиона Пейджер. 1 января 2003. Почему я такая несчастная? Каждый раз одно и то же: день рождения в самый тяжелый день года. Все снулые, опухшие, с днем рождения поздравляют, а сами зевают. В этом году еще хуже. Все носятся, как угорелые, Клинч ищет рассол, Лужж командует школой, ментодеры домовых вывозят, гномы повсюду молотками грохочут. А Порри и Сен дрыхнут! Тоже мне друзья. Только мисс Сьюзан вспомнила о моем дне рождения и подарила самопудреницу. Очень классная штука! Она заряжена магией, поэтому даже такая мудлиха, как я… Полстраницы испорчено жидкостью неизвестного происхождения. И правда, замечательная самопудреница. Если бы не она, я так бы и проходила весь день зареванная. Тоже 1 января. Харлей объяснил мне происхождение слова «мудл». Оказалось, это аббревиатура фразы «Лицо, лишенное магических свойств» на кельтском языке. Осталось выяснить происхождение слова «аббревиатура». Опять 1 января. Проверила парочку ушей в стенах, которые расставила еще в прошлом году. Выяснила, что Лужж диктует приказ по школе, в котором собирается всех отправить на каникулы. Он что, совсем?! Я ведь уже не колдунья! Как я во дворе покажусь? Ну, пацаны еще ничего: продемонстрирую им пару приемчиков, они сразу зауважают. А вот девчонки… Ну уж нет! Я, конечно, пошла к Лужжу и наревела ему лужу:) Так что никуда я не поеду, он обещал. Пойду будить Поррика и Сена. Все еще 1 января. Они оба признались мне в любви! Гаттер сказал: «Мерги, я тебя люблю и все такое, поздравляю, вот тебе подарок, но я сейчас…» – и уснул. А Аесли сказал «Мергиона, любовь моя, не топай, пожалуйста. Кстати, с днем рождения, это тебе, будь…» – и тоже уснул. Ну и что мне теперь делать? Сен, конечно, умнее, зато Порри красивее. Ладно, завтра они уезжают на каникулы, так что у меня будет время подумать. А подарили они плюшевого зайца на батарейках и шкатулку с секретом. А какой секрет – неизвестно. Вот ведь! Нет, чтобы метательные звезды или хотя бы нож складной. Впрочем, что вообще мальчишки могут подарить хорошего? Что-то меня тоже в сон потянуло, с чего бы… В кабинете прорицательницы Форы Туны сидела бледная, как бинт, мадам Камфри. В руках школьный главврач нервно сжимала посиневшую брошюру «Как избежать пищевых отравлений ядами». – Форочка, солнышко, скажи мне всю правду, – хриплым голосом ворковала мадам Камфри. – Про будущее, связанное с переменами. То есть про перемены, связанные с будущим. Ну, в общем, расскажи мне что-нибудь. Фора Туна сдернула покрывало с прозрачного шара и уставилась в стеклянные глубины. – Ну, – не выдержала главврач, – что ты видишь? – Ричарда Гира, – прошептала Туна. – Не может быть! – задохнулась мадам Камфри. – И Кэтрин Зету-Джонс. И Рене Зельвегер. – Да у тебя там «Чикаго» показывают! Ну-ка, сделай погромче, – вскричала главврач и присоединилась к прорицательнице. Только когда началась третья рекламная пауза, подружки посмотрели на циферблат песочных часов. – Мы опоздаем на педсовет, – сказала Фора Туна. – Форочка, я тобой восхищаюсь, – сказала мадам Камфри. – Ты никогда не ошибаешься! Глава вторая Мергиона отправляется в путь Почему мир удалось создать за шесть дней? Тогда не было производственных совещаний. 1. В связи с невозможностью исполнения обязанностей прежним ректором, на самом деле не исполнявшего свои обязанности, назначить нового исполняющего обязанности прежнего ректора… Что-то я запутался. Короче, вместо Бубльгума, который оказался прохвостом и жуликом, ректором пока буду я, Югорус Лужж, который оказался неплохим организатором и вообще хорошим человеком. 2. Основываясь на примере Порри Гаттера, умело сочетающего магические приемы и неколдовские технологии, приказываю разработать новую учебную программу на базе следующих предметов: a) основы компьютерной грамотности; цель – каждый выпускник Первертса должен владеть компьютером или хотя бы клавиатурой; b) прикладная химия; примечание – ремонт школы после занятий производится за счет родителей; c) начала современной физики и перспективные направления хайтека; что это, я не знаю, но звучит красиво; d) что-нибудь еще; что именно, я пока не придумал, если у кого есть предложения, милости просим. 3. Учащихся, чтобы не мешали обновлению учебного процесса, и в связи с каникулами отправить быстренько по домам. С помощью заклинания По-до-мам! До мам. 4. Завхозу Мистеру Клинчу объявить благодарность с занесением в астральное тело за своевременный изыск скольких-то там тысяч пододеяльников. Так держать, Мистер Клинч, и все сдать на склад по описи! 5. Некоторых учащихся можно на каникулы оставить в школе. Например, Мергиону Пейджер. Хотя я не понимаю, почему бы тебе не съездить к маме, к друзьям? Ну и что, что ты теперь не ведьма… Все, не буду, не буду, только не плачь! Под ответственность декана МакКанарейкл. 6. А я пока плотно занимаюсь исследованиями Трубы Мордевольта. Все-таки очень хочется перенастроить ее так, чтобы она не полностью передавала магию от одного к другому, а частями. Представляете, какие перспективы… P.S. Чуть не забыл! С Новым годом всех! С Новым счастьем! А Мергионочку еще и с днем рождения! P.P.S. Извините, но пункт 6 я слегка подсократила, а то он занимал четыре страницы, а мне срочно надо убегать домой. Если кому интересно, обращайтесь к Лужжу. Он на тему перспектив превращения всех людей в магов может сутками говорить. С ремарками для постановки студенческим театром или еще какой-нибудь самодеятельностью. Записано со слов Ухогорлоноса инв. № 111/1 Лужж. Прошу тишины! Харлей, прекратите, нет там никакой феи, зима на дворе, они все спят давно! Харлей. Ага, спят! А вы знаете, как опасны феи-шатуны? Из угла, где сидит Мистер Клинч, раздается жуткий вой. Профессор Харлей к общей радости валится на землю и покрывается оцинкованной броней с заклепками. Лужж. Мистер Клинч, ну что это за детский сад! Вы, кстати, сдали пододеяльники на склад? Клинч. Те 127 штук, что я со склада брал, на склад и вернул. Лужж. Как 127? А где вы взяли остальные 99 873 пододеяльника? Клинч. Где, где… в Караганде. Лужж. Вы с ума сошли! Вы же выбрали весь валютный резерв школы на 500 лет вперед! Десятиминутная перепалка о проблемах с покупкой русских рублей, об организации учета на складе и о том, что если не знаете, так нечего тут и распоряжения отдавать глупые. На протяжении беседы Клинч трижды пишет заявление об увольнении по собственному нежеланию работать. Лужж четырежды его рвет – один раз по ошибке. Голос МакКанарейкл. Мужики, вы достали! Вам обязательно считать пододеяльники в присутствии десятка профессоров магии? Развнедел. Кто здесь? Лужж. Не обращайте внимания, это невидимая декан МакКанарейкл. Развнедел. А где она? Лужж. Не отвлекайтесь, профессор. Вернемся к нашим баранам. Харлей, который пытался высунуть нос из брони, при слове «бараны» свертывается в плотный клубок. Лужж. С приказом все ознакомлены? Все. Ознакомлены. Развнедел. С каким приказом? Лужж. Остальные что-нибудь уже предприняли? Что там с новыми учебными планами? Тягостное молчание. Лужж. Понятно. Хорошо, что я позаботился обо всем сам. Разрешите представить, дамы и господа, доктор Бад Хит из Америки. Хит (отрываясь от чтения комикса). А? Чего? Привет. Я Бад. А вы что, правда, колдуны? Типа круто. Голос МакКанарейкл. Югорус, это доктор? По-моему, это в лучшем случае фельдшер. Хит. Кто это? Развнедел. Это невидимая декан МакКанарейкл. Хит. Типа улет. Клевая чувиха? Лужж. Не заморачивайтесь, доктор. Коллеги, Бад Хит – наш новый преподаватель. Он будет читать «Введение в неколдовские науки». Фора Туна. Вы уверены, что доктор Хит может читать курс лекций? Вернее, что он умеет читать? Хит. А в чем проблема? Я читаю. Это просто. Главное, чтобы картинок было побольше. «Человек-паук» там, или еще что. Только мне больше «Бэтмен» по кайфу. Какая там физиономия была у Джокера, когда он упал в кислоту? Голос МакКанарейкл. Вот такая? МакКанарейкл становится видимой. Доктор Бад Хит роняет комикс и бросается наутек, вопя что-то не совсем академическое. Лужж. Сьюзан, исчезните! Какая безответственность… И что теперь делать? Теперь придется временно распределить дополнительные часы между собой. В профессуре – радостное оживление. Развнедел. Дополнительные часы – это хорошо. Я свои наручные на Новый год разбил, когда с ментодерами дрался. Лужж. Я имел в виду дополнительную преподавательскую нагрузку. Развнедел. Тоже нефигово. Лужж. Я рад, что вижу энтузиазм. Итак, кто возьмет 108 часов «Основ физики»? На протяжении следующих 35 минут происходит шумный дележ преподавательской нагрузки, в котором принимает участие даже покинувший свое убежище Харлей. Лужж. Уф-ф-ф. Все довольны? Все. Нет. Лужж. Ну, по крайней мере, все недовольны в равной мере. На том и порешим. Харлей. С точки зрения субъективного объективизма вы, безусловно, правы. Но если рассмотреть проблему с неудобной точки зрения… Фора Туна. Вам не кажется, что кто-то шуршит в стене? Все. В стене? Где? И правда, шуршит. Наверное, какой-нибудь зверь. Харлей, кто бы это мог быть? Как вы думаете? Харлей, куда же вы?! Лужж. Всем спасибо. Последний вопрос. Что будем делать с Бубльгумом? Голос МакКанарейкл. Можем отдать его Мерги. Лужж. Очень смешно. Кстати, его хорошо охраняют? Клинч. Не сбежит! Четыре ментодера стерегут! Лужж. Сбежать-то он не сбежит, а вот мисс Пейджер… Словом, надо его срочно передавать компетентным органам. Профессор МакКанарейкл, вы, по-моему, как раз в Безмозглон собирались на каникулах? Может, и нашего бывшего ректора прихватите? Голос МакКанарейкл. У меня одно условие – никаких ментодеров! Лужж. При всем уважении… Двадцатиминутный спор. Сходятся на том, что ментодеров будет двое. Лужж. Вот и хорошо, раз профессор МакКанарейкл согласна… Голос МакКанарейкл. У меня одно условие. Лужж. Опять? Голос МакКанарейкл. Это другое одно условие. Я беру с собой Мергиону. Я вообще-то ради нее и еду. Клинч. Тогда ментодеров нужно штук триста. Голос МакКанарейкл. Девочка очень переживает потерю магической силы. Развнедел. Точно! Пусть съездит, посмотрит на других несчастных, развеется. Мадам Камфри. Да и Первертс недельку от нее отдохнет. Лужж. Хорошо. Под ответственность профессора МакКанарейкл. Все свободны. Я, кстати, тоже. Сью, можете снова проявить себя. Преподаватели расходятся сквозь стены. Развнедел некоторое время пытается просочиться вслед за всеми, потом находит комикс, оброненный Бадом Хитом, и с головой погружается в чтение. Привет, мамочка! Спасибо за поздравления и подарки. Сумочка – просто прелесть! Я все-все в нее уложила: и одежду, и косметику, и все остальное. Даже мисс Сьюзан пришлось тащить с собой целую сумку багажа, а я поехала с твоей маленькой. То есть не ей пришлось тащить, а Дубу, который тоже едет. Ой, я же не сказала, что мы едем в Безмозглон! Правда, здорово? Вместе с мисс Сьюзан. Она говорит, что меня там ждет какой-то сюрприз. А едем мы, чтобы отвезти Бубльгума в «Запоздалое раскаяние». Представляешь, наш ректор оказался никаким не магом, а шарлатаном! Он пытался отнять магию у всех волшебников Британских островов, но мы с Порри и Сеном ему помешали. Но я была очень-очень аккуратна и никуда не лезла, только немного подралась с ментодерами и домовыми, которые прикидывались гномами. Они такие потешные! В смысле, не домовые, а настоящие гномы! Как только Сен их выманил наружу, тут же бросились все чинить и отстраивать заново, а то в результате этого кавардака половина Первертса в развалинах лежала. А теперь у нас уже две башни Орлодерра и три Слезайблинна. Я веду себя хорошо и никуда не лезу. Просто все так само вокруг происходит, а первая я никуда не лезу. Если они меня не провоцируют. Хорошо, что у тебя начался охотничий сезон, и ты не приехала к нам на Новый Год. А то бы вляпалась в какую-нибудь историю. Или Бубльгум отнял бы у тебя магию. Но тогда я бы научила тебя сокровенному знанию и другим приемчикам, и мы бы ходили по путям истины вдвоем. А то Сен ленивый, а Порри все время некогда: он всю осень воевал с Мордевольтом, а тот – представляешь – в это время был в Австралии, а все подстроил Бубльгум. Вот умора! Но все равно Порри несколько недель пролежал в больнице, а если бы Мордевольт не в Австралии был, представляешь, что было бы!? Как проходит охота? Много вампиров настреляла? У нас скоро начнутся занятия по алхимии, и я обязательно наделаю тебе симпатичных серебряных пулек, только пришли побольше олова. Все, надо бежать, а то пришла эта гангрена, в которой мы поедем, и гудит уже полчаса. Она называется «Лох-Несское чудовище», а по-моему, просто дракон недоделанный. Все, мамочка, я бегу, а то Канарейка меня убьет или, того хуже, не возьмет с собой! Кстати, привет тебе от нее, она тебя до сих пор вспоминает. Особенно, когда я что-нибудь натворю. Целую, Глава третья Лох-Несское чудовище пересекает Шотландию Что вы понимаете в кругосветных путешествиях! Пассажирский василиск-амфибия с гордой надписью на боку «Лох-Несское чудовище» лениво полз между холмов, по пути проглатывая голосующих магов и выплевывая тех, кто уже приехал. Двигалось скрипящее и урчащее «Чудовище» чудовищно медленно. За первый день старая ржавая громадина проявила прыть всего пару раз. Как только на горизонте появлялись местные мудлы, амфибия стремительно ныряла в ближайшее озеро, разбрасывая куски льда и поднимая невероятный шум и плеск. Привлеченные грохотом мудлы подходили ближе, несколько минут стояли на берегу, пожимали плечами и отправлялись по своим делам. Несси выбиралась из озера, встряхивалась, опускалась на брюхо и снова принималась флегматично ползти. На второй день мудловские поселения кончились. «Вот так интересная поездка, – думала Мергиона, третий час наблюдающая в узкую щель между чешуйками василиска, как низкие шотландские кусты сменяются приземистыми шотландскими кустами. – Тоска смертная. Хоть бы какие-нибудь горные тролли напали». Она оглянулась. Вся первертская делегация разместилась в отдельной каюте: мисс МакКанарейкл, неотрывно читающая дамский роман, Бубльгум, закованный в заклинание Я-те-убегу, два неразговорчивых офицера-ментодера из «Альфы Эридана», и Дубль Дуб, который преданно смотрел на багаж. Снаружи зашуршало, и в щель скользнул листок бумаги: Паделки нидорага. Ис камней. Скидки 100 %. Бирите задарма, а то мы уже замаялис их таскать. «Лох-Несское чудовище» остановилось, и обрадованные пассажиры высыпали из разверстой пасти амфибии на небольшую площадь, над которой покачивались надувные буквы Магический перекресток. И действительно, здесь сходились две раздолбанные дороги. По одной похожие на муравьев клетчатые шотландские гномы деловито тащили куски породы. По другой похожие на термитов лохматые друиды расхлябанно волочили обломки деревьев. Две цепочки пересекались в центре, где после непродолжительной перепалки, сопровождаемой тыканием в лица кусками и обломками, персонажи британского фольклора переползали друг через друга и отправлялись дальше. На краю перекрестка кособочилась хибара с вывеской: Таверна «У Ж. Д'Арк». Наш костер обогреет вас! Ведьмам скидки На стенах хибары вкривь и вкось были налеплены рекламные листовки: «Свежий эликсир плодовитости! МакКролик и многочисленные сыновья», «Хот-доги, хот-кэты, хот-рэты и хот-маусы!», «Два песочных куличика по цене одного!» и «Книга «Порри Гаттер и Каменный Философ» поможет вам убить время в пути! Впервые на языке оригинала». На потягивающихся и приседающих путешественников тут же налетели лепреконы, которые принялись рассовывать листки «Вложите свои деньги туда, где их никто не найдет! Даже вы!». Если пассажир не проявлял заинтересованности, лепреконы обиженно требовали листочки назад. В сторонке толпились тролли, робко предлагавшие туристам поделки из камня и золотые слитки, которыми им выдавали зарплату. – А зачем вы продаете золотые слитки? Да еще всего за пять штук? – спросила Мергиона самого унылого тролля. – Они же стоят гораздо дороже! За них что угодно можно купить. Тролль поднял серые веки, и в его взгляде засветилась вековая мудрость. – Девушка, а вы когда-нибудь пробовали купить за золотой слиток, ну, скажем, жвачку? Мерги не нашлась, что ответить, и обрадованный тролль ускакал, сжимая в лапе пять деревянных штук. «За жвачкой побежал», – подумала Пейджер, взвешивая в руке слиток и пытаясь понять, на что он ей сдался. Агрессивная рекламная акция лепреконов успехом не увенчалась. Из всех пассажиров «Чудовища» оригинальным вложением денег заинтересовался только Дубль, который долго пялился на листовку, никак не реагируя на призывные «Ну что, уже?», «Давай, соглашайся, чего стоишь?» и «А деньги-то есть у тебя?» В конце концов лепреконы потеряли терпение, достали из карманов большие кружки и исчезли в таверне. Листочек у Дуба они забирать не стали. «Несси» нетерпеливо топнула, и пассажиры полезли в гостеприимно распахнутую пасть. В каюте Мергиона сунула золотой слиток в безразмерную мамину сумочку. «О! – сообразила она, – наверняка золото можно превратить в свинец и наделать из него серебряных пулек для маминых вампиров». Подумав о маме, Мерги снова вспомнила, из-за чего она не поехала домой на каникулы, и чуть было не начала грустить. – А ну, выше нос! – сказала МакКанарейкл. – Раз делать нечего, займемся делом. Пришло время начать обучение Искусству Макияжа В Любых Условиях. Все слова – с большой буквы. Поскольку мы в Шотландии, начнем с омолаживающей маски из листьев чертополоха. Записывай рецепт… И профессор магии продиктовала смесь, состав которой унесла с собой в могилу не одна ведьма. – Будет немного больно, – поясняла мисс Сьюзан, – всю ночь. Зато первые пятнадцать минут утром выглядишь просто божественно! – Здорово! – сказала Мерги. – При первом же удобном случае попробую на ком-нибудь! МакКанарейкл нахмурилась: – А сегодня чем не первый удобный случай? И на ком это ты собралась пробовать? Почему не на себе? – Я имела в виду, – растерялась Мергиона, – что попробую, когда надо будет на кого-нибудь произвести впечатление. А сегодня… Ради кого тут стараться? Ради ментодеров? – При чем тут мужчины! – рассердилась деканша. – Стараться нужно только для себя! Ну и для других женщин, разумеется, потому что только они могут заметить, что ты не привела себя в порядок. Я, например, просто болею, если не накрашена, не причесана и одета абы как. Если бы ты видела, как я выгляжу без макияжа… – Ой! А покажите, мисс Сью! Очень интересно! – Нет, – твердо сказала преподавательница, – в другой раз. А теперь перейдем к следующему важному упражнению: выщипывание бровей собственными ногтями. Будет немножко больно… Согласно приказу мы следовали в КудаСледует строго по маршруту следования. Задержанный вел себя нормально. Сопровождающие вели себя нормально, за исключением учащейся Мергионы Пейджер, которая сама себя мучила. Полусредний лейтенант Жежевкинг службу нес нормально. В пути происшествий не случилось. Только один раз задержанный попытался бежать, для чего два раза подряд чихнул. Я сразу понял, что задержанный пытается бежать, и дал ему в лоб два раза по числу чихов. А больше все было нормально. За два следующих дня Мерги научилась превращаться из Золушки в принцессу без феи и тыквы, зато с феном и тыквенной маской. Как рассказала мисс Сьюзан, ведьмы испокон веков делают тыквенные маски перед большими праздниками. Перед Хэллоуином, например. К утру пятого дня путешествия Мергиона настолько освоила приемы макияжа (в том числе «макияж на воде и хлебе» и «макияж по тревоге»), что начала задумываться о том, куда, зачем и как они едут. – Интересно, – размышляла она вслух, – почему бы нам просто не перенестись из Первертса в Безмозглон? Зачем мы трясемся в этом несчастном зверобусе? Мы, наверное, у него уже в печенках. – В селезенке, – поправил ее глубокий голос из пустоты. – Отец Браунинг! – радостно завопила Мергиона, как будто это был ее собственный отец. На самом деле Браунинг до недавнего времени был обыкновенным пастором и следователем по особо непонятным делам МВД Великобритании. Потом наступило недавнее время, и обыкновенный суперследователь превратился в необыкновенного. В результате очередного безответственного эксперимента Фантома Асса святой отец получил магическую силу колдуна экстра-класса. – Если где-то что-то делается через… э-э-э… селезенку, – продолжил Браунинг, тактично материализуясь в углу, – значит, на сей счет существуют специальные инструкции. Услышав кодовое слово «инструкция», один из ментодеров вздрогнул и отрапортовал: – «Временная инструкция по правилам перевозки особо наглых преступников от 3 августа 1321 года. Пункт 1. Для перевозки разрешается использовать только наземные медленноползущие виды транспорта». Охранник мигнул, посмотрел на пастора и добавил: – «Пункт 6. При появлении посторонних лиц в зоне действия Временной инструкции незамедлительно препятствовать их появлению». – А я не постороннее лицо, – ответил пастор, – я лицо уполномоченное. У премьер-министра Квадрита появилась неплохая идея. Он хочет выписать всех обезмаженных пациентов Безмозглона. Браунинг сунул ментодерам пергамент, который выглядел настолько секретным, что его хотелось незамедлительно сжечь. Или съесть. Дубль облизнулся, а МакКанарейкл, Мерги и Бубльгум вытянули шеи, пытаясь разобрать официальные руны, но смогли увидеть только «Совершенно секретно!», «Не твоего ума дело!» и «Займитесь-ка лучше своими делами, дамочка!» Впрочем, прочесть верительную грамоту не удалось и охранникам. «Лох-Несское чудовище» остановилось, и путешественники впервые услышали его скрипучий голос: – Конечная остановка «Безмозглон». Транспорт дальше не идет. Транспорт идет пожрать. Глава четвертая Дубль Дуб сотрясает скалы Пароль – секретная фраза, которую никто не знает. Со стороны Безмозглон выглядел неприступной замшелой скалой. Древняя, как сама Шотландия, громада была покрыта совершенно естественными трещинами и абсолютно натуральными заплатками лишайника. Тревожно постанывающие гагары кружились над крышей больницы, словно над обычным утесом. Сидевший на большом валуне глупый пингвин мучительно пытался понять, что он делает на Британских островах. – Ну, – сказала МакКанарейкл, – и как сюда входят? Сим-Сим-откройся? Избушка-избушка-стань-задом? Откройте-перепись? Заклинания подействовали. В песках Аравии открылся Сим-Сим, в русских лесах заворочались избушки, миллионы прописанных и временно зарегистрированных испуганно припали к дверным глазкам. Безмозглон безмолвствовал. – Открывай, а то хуже будет! – сказал Дубль. Скала заскрипела, но не подалась. – Сильно! – признала Мергиона. – Сам придумал? – Клинч научил, – ответил Дуб. Пока МакКанарейкл и Дубль экспериментировали, ментодеры молча подошли к неприметному уступу скалы, извлекли свои резиновые волшебные палочки и воткнули их в симметрично расположенные гнезда гагар. – На счет «три»? – предложил один. – Давай лучше на «два», – поморщился второй, – у меня с алгеброй напряг. Охранники хором досчитали до двух и резко повернули свое личное оружие в гнездах. Палочки затрещали и сломались. Вход в Безмозглон не обнаружился. – А зачем вы палочки попортили? – спросила Мерги. – В Безмозглон с оружием нельзя, – пояснил старший, набрал побольше воздуха и заорал: – Спите там, на КПП?! Открывай, свои! – Ходют тут, ходют, а чего ходют, и сами не знают! – прогремело в ответ. По тому, как расслабились ментодеры, Мерги поняла, что отзыв на пароль оказался именно таким, какого они ожидали. Часть скалы бесшумно отъехала в сторону и с ужасающим грохотом повалилась на землю. Над образовавшимся проходом замерцало табло: Безмозгон. Все предъявлять в развернутом виде Прямо на входе прибывших взяли в оборот. У МакКанарейкл изъяли палочку, а у Браунинга – четки, после чего приступили к обыску. Дольше всех обхлопывали мисс Сьюзан и дохлопались-таки до того, что разъяренная профессор влепила две оглушительные пощечины увлекшимся ментодерам. Документы Браунинга изучали особенно придирчиво. Начальник охраны – здоровенный детина с лошадиным подбородком – даже попробовал свиток на зуб и долго потом отплевывался. Только после этого делегацию допустили в приемный покой. Здесь группа разделилась. Ментодеры увели Бубльгума в «Запоздалое раскаяние» – отделение Безмозглона, где, в отличие от «Дороги к свету», содержались не безобидные обезмаженные волшебники, а настоящие маги-преступники. Делегация Первертса выстроилась в очередь у окошка «Регистрация». Не привыкший к такому наплыву посетителей санитар так долго копался в бумажках, что Мергиона успела изучить все объявления над окошком. Она узнала, что «В связи с ремонтом нирваны в 3-м корпусе медитировать запрещается», и что «Запись к терапевту временно прекращена: кончились чернила», и даже что «Прививка от этого дела – лучшая защита сами знаете от чего!» Но самыми поучительными были «Правила посещения». 1. Каждый кандидат в посетители при попытке посещения клиники обязан предъявить удостоверения личности, документы, подтверждающие удостоверения личности и копии доверенностей на использование вышеупомянутых документов. Все колдографии на всех документах должны быть цветными, но не кричащими, не размахивающими руками и не бегающими туда-сюда. При необходимости посетитель должен перечислить всех родственников себя – до седьмого колена включительно. Если перечисление будет слишком бойким, дежурный вправе заподозрить неладное и отказать в посещении. 2. На входе работает фейс-контроль (проверка на подозрительность лица), а также хэнд-контроль (проверка чистоты рук), кардио-контроль (проверка горячести сердца) и хэд-контроль (проверка холодности головы). <…> 6. Анкетирование является обязательным, хотя и бессмысленным, и проводится в присутствии кандидата в посетители. Ответы проверяются на детекторе лжи, если это не помогает – на детекторе правды. Уголовная ответственность за дачу ложных показаний наступает немедленно. <…> 11. На первом посту посетитель обязан сдать все имеющееся оружие, а также все, что может быть использовано как оружие, или издалека может выглядеть как оружие, или может навести на мысль об оружии. 12. На втором посту посетитель обязан сдать все магические приспособления, в первую очередь – волшебные палочки, а также все, что может быть использовано как волшебная палочка, или может издалека выглядеть как волшебная палочка, или может навести на мысль о волшебной палочке. 13. На третьем посту посетитель обязан сдать все подозрительные предметы, а также все подозрительные предметы, которые могут быть использованы как подозрительный предмет, или… короче, см. пункт 12. <…> 47. Если кандидат в посетители все-таки сумеет пройти все эти сложные и надуманные процедуры, это не может не вызвать законного подозрения и скорее всего, станет основанием для аргументированного отказа в посещении. Пытаясь представить «подозрительный предмет, который может навести на мысль о подозрительном предмете», девочка так увлеклась, что не сразу поняла, что ей говорит санитар. – Что? – переспросила она. – Я говорю, – раздраженно повторил дежурный, – ни о каком свидании речи быть не может. – Свидании? С кем? – Да с отцом твоим! – гаркнул санитар, раздраженный тугодумием посетительницы, и ткнул ей в лицо картонную папку. На папке было выведено: Имя: Брэд Пейджер Поступил: 6.01.91 Диагноз: Anemia Wizard Прогноз на выздоровление: Сгниет здесь, как и все остальные Глава пятая У страшной тайны Горгоны Пейджер истекает срок давности На самом деле люди делятся не на два типа – совы и жаворонки, а на три – совы, жаворонки и дятлы. К счастью, в аптеке Безмозглона оказались и обычные медикаменты. В груде желтоватых эластичных бинтов и просроченных пузырьков йода энергичная МакКанарейкл обнаружила нашатырь с валерьянкой. Лекарства помогли, но не сильно: девочка, хотя и пришла в себя, только хлопала глазами и повторяла, как заведенная: – А мама говорила… А мама говорила… Пришлось применять более действенные методы. Мисс Сьюзан, пробормотав сквозь зубы что-то про дураков, которые отбирают палочки, сотворила бодрящее заклинание Шокер-токер. Когда это не помогло, Браунинг прошептал что-то душеспасительное девочке на ухо – с тем же эффектом. Не привела к улучшению даже ириска «Овсянка в меду», извлеченная Дублем из нагрудного кармана. В конце концов, санитар, которому надоело «это сюсюканье», высунулся из окошка регистрации и вкатил Мерги парочку оплеух. Это подействовало: уже к завершению второй оплеухи убитая горем девочка настолько оклемалась, что звезданула благодетелю одной пяткой промеж глаз, второй – в челюсть. – Вот так-то! – назидательно произнес санитар, возвращаясь на рабочее место. – А то развели тут богадельню. Браунинг со священным ужасом посмотрел на неповрежденную физиономию дежурного. Он-то не понаслышке знал, что такое пятки Мергионы Пейджер в бою. После вмешательства ментодера Мерги начала смотреть на мир осмысленно, хотя и растерянно. На этом проверочно-оформительская часть закончилась. Короткая проповедь Браунинга убедила санитара закрыть глаза на большую часть пунктов инструкции и открыть – на некоторые пункты Десяти заповедей. Обстановочка внутри лечебного учреждения была что надо: коридоры, обитые мягким магиеотражающим войлоком, двери с угрожающими надписями («Вскрытие тайных замыслов», «Комната психологической загрузки», «Перевязочная. Переломочная. Перебивочная», «Зал моральной подготовки к трепанации»), кресла-каталки, оборудованные толстыми металлическими цепями, и бесчисленные фикусы. Заведя посетителей в неестественно ярко освещенный тупик, охранник ткнул пальцем в дверь с табличкой «Доктор Г. П. Крат, тот самый» и, почесывая затылок, убрел. Дверь почти полностью состояла из маленьких дверок и окошек, на которых значилось «Для собак», «Для мелких собак», «Для кошек», «Для мышек», «Для сов», «Для жаворонков», «Для дятлов», «Для жалоб», «Для доносов», «Для оправданий», «Для анализов», «Для рентгенограмм», «Для писем и газет», «Для поздравительных открыток», «Для валентинок», «Для николашек», «Для карикатур и обидных стишков». В центре было врезано монументальное «Окно выдачи за все по полной программе». Браунинг постучал. В ответ кто-то постучал изнутри. Пастор постучал еще раз. В окошко «Для дятлов» высунулась плешивая голова большого пещерного дятла. – Если вы страдаете манией ничтожества, – каркнула птица, – стукните один раз. Мания величия – пятьдесят раз. Раздвоением личности – два раза…