Иллюстрация на переплете И. Косулиной
© Королева Е., 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
В Киртохе ценились девственницы. Особенно такие, как я, – красивые, грациозные, породистые. После того как несколько лет назад на нас напали ониксы – оборотни, пришедшие через открытые Врата, – найти девушку, которая уже сформировалась, но еще не была с мужчиной, стало почти невозможно. Война не способствует сохранению добродетели.
Еще пять лет назад ониксы были легендой, страшной, которую рассказывали перед сном непослушным девочкам. А сейчас я каждый вечер танцевала перед ними почти обнаженной. Легкое полупрозрачное одеяние можно не принимать в расчет, оно скорее подчеркивало мои прелести, нежели их скрывало.
Медленно, плавно покачивая бедрами, я двигалась в привычном ритме и не обращала внимания на плотоядные взгляды. Тут мне ничего не угрожало, да и за пределами клуба «За час до сна» тоже.
У меня с владельцем был контракт. И охранная татуировка на три года. Меня никто не посмеет тронуть, пока я танцую у него. О таком многие могли только мечтать, а я… я горько смеялась и плакала ночами.
Ониксы уничтожили мою семью, уничтожили быт и привычный уклад империи. Они ворвались в наш мир и устроили хаос из моей благополучной и распланированной жизни.
Сейчас все утихло. Воины, насиловавшие наших женщин и грабившие наши дома, исчезли. Им на смену пришли богатые и довольные жизнью господа. Они бросали к моим ногам монеты, на которые я могла неплохо прожить, отпускали сальные шуточки и знали, что, если попытаются дотронуться, их ждет неминуемая расплата и штраф. В мою пользу. Его мне хватит для того, чтобы устроить собственную жизнь.
Поэтому я была спокойна. Но не довольна. Меня готовили не к такому существованию.
Эдран Лаурс ценил каждую из своих танцовщиц, а меня особенно. Я была жемчужиной его коллекции и приносила больше всего денег. Требовалось от меня не много: сохранять невинность. Ониксы, как любые звери, чувствовали ее, и она придавала мне дополнительный шарм.
Эти ониксы казались уставшими, и танцовщица была лишь частью расслабляющей атмосферы клуба наряду с неторопливой музыкой и кальяном. Я любила такие дни. Можно было танцевать вволю, совершенствовать технику и ни о чем не думать. Быть частью интерьера намного проще, чем жемчужиной вечера в индивидуальном танце-привате.
Очень нежная луноволосая Эльлель выплыла вовремя, едва заводная огненная мелодия, под которую танцевала я, сменилась медленной композицией. Я поклонилась и умчалась со сцены в гримерку – переодеваться.
Сегодняшний рабочий день подошел к концу. Я на ходу вытаскивала шпильки из тяжелых огненно-рыжих волос, которые убрала на время выступления. Я танцевала сегодня с полудня, и поэтому тело уже ныло, но это была приятная боль, к которой я привыкла.
– Эва! – окрикнула меня совсем юная девчонка – Кэтти.
Она появилась у нас всего месяц назад и смотрела на меня с немым обожанием. Признаться, мне это нравилось. Приятно быть чьим-то кумиром.
– Господин Эдран попросил тебя зайти, – сообщила она, а я застонала.
– Может быть, ты меня не видела? – уточнила с надеждой, но ее полный тоски растерянный взгляд заставил меня сжалиться и пообещать: – Сейчас зайду.
Подставлять малую не хотела. Я-то домой сбегу, а ей достанется. Я знала, что означает неожиданная просьба прийти: щедрые чаевые и задержку. Скорее всего, прибыл кто-то из важных гостей и нужен особенный танец. Такие обычно заказывали меня. Я была лучшей.
Мне не дали даже дойти до гримерки, не говоря уж о том, чтобы хотя бы полчаса отдохнуть.
– Эва!
Владелец клуба Эдран Лаурс сам вышел мне навстречу. Он как никто другой подходил к своей должности. Бывший пират – закаленный морем, с рассеченной в драке физиономией, – он одним видом внушал страх, поэтому его девочек обижали редко.
– Ну си-ир… – простонала я. – Пять часов без отдыха! Имейте совесть! Если я рухну прямо на сцене, вряд ли это понравится клиентам.
– Эва… ты нравишься клиентам в принципе, даже если просто стоишь и томно на них смотришь, – польстил он и попросил: – Еще полчаса. Красивый чувственный приват. Тот, для особых гостей. И ты свободна. И завтра тоже. Он хорошо платит, завтра отдохнешь и съездишь к Янине.
Я задумалась скорее для порядка. Несмотря на спокойный голос, Эдран не просил. Точнее, его просьбы не принято было игнорировать, хотя он с весьма покорным видом ждал ответа.
– Хорошо.
– Я знал, что ты разумная девочка. Только обязательно переоденься и прими душ. Это не просто пес. Начальство. Гостя такого статуса у нас еще не было. Постарайся. Он сейчас несколько занят…
Эдран криво усмехнулся, а я внутренне скривилась, поняв, о чем он.
– …поэтому вряд оценит по достоинству. Но с посторонними запахами лучше не рисковать. Не дай боги заподозрит, что ты только что танцевала для других. Такие, как он, привыкли ко всему новому.
Я кивнула. Оборотни сильно отличались о людей. Не все их повадки были понятны, но я привыкла к ним и не раздражалась.
Обыденные процедуры не заняли много времени. Я быстро ополоснулась, смазала тело специальным увлажняющим маслом с едва заметным мускусным запахом, который нравился ониксам, и надела особый костюм.
Мне он совершенно не нравился, так как был слишком откровенным. Два полупрозрачных куска ткани, которые перекидывались через плечи и закреплялись на талии широким серебряным поясом. Мои полные груди не сковывала сеточка лифчика, а в танце это не очень удобно и слишком вызывающе. А еще через тонкую ткань был виден гладко выбритый лобок. Первое время я, воспитанная в строгости, не могла даже смотреть на этот костюм, не то что выйти в нем к людям. Но со временем привыкла.
Распустила по плечам волосы, перекинув несколько кудрявых прядей на грудь, и шагнула в полутемное помещение, затянутое кальянным дымом.
Оникс сидел в кресле перед небольшой сценой. Близко. Мне придется танцевать практически на уровне его пояса. Опасно. Я предпочитала, чтобы звери сидели у стены на диване. Этот был смелым и возбужденным. По-военному короткая стрижка, прикрытые глаза и грубые черты лица. У его коленей сидела обнаженная низшая, он держал ее за волосы и прижимал девичью голову к своему паху. Мускулы на обнаженных предплечьях вздулись. Ониксы вообще были более мощными, нежели человеческие мужчины, а этот еще и крупнее среднестатистического оборотня – гора мышц.
Щеки вспыхнули, когда я опустила взгляд на белокурую головку девушки. Я видела подобное не раз, но так и не научилась воспринимать спокойно, хотя меня саму от судьбы этой покорной низшей отделяло не так уж и много. Лишь чуточку удачи.
Увидев меня, оникс отпустил волосы рабыни, но девушка продолжила делать свое дело. По всей видимости, очень умело, раз на скулах широкоплечего мужчины заходили желваки от с трудом сдерживаемого стона. Янтарные глаза вспыхнули волчьим, алым.
– Ближе… – глухо приказал он, и я остановилась на краю сцены. Так близко, что могла поставить узкую обнаженную ступню на голову девушки или ему на колено.
Уже звучала музыка, и я начала плавно покачивать бедрами и прогибаться в спине. Волосы разлетелись по плечам, обнажая груди с полными проколотыми сосками, которые призывно торчали. Я услышала, как из груди оникса вырвался низкий утробный рык, и это была реакция на мои в целом довольно невинные движения, а не на усердно сосущую низшую.
Это успокоило. В очередной раз доказало, что я лучше и ценнее, нежели любая из девочек-низших, призванных удовлетворять самые низменные инстинкты ониксов.
Я повела плечами и чуть наклонилась вперед, выполняя возбуждающую тряску. Все мое тело мелко дрожало и заставляло оникса наклоняться вперед, шумно вдыхать носом, пытаясь уловить мой запах, и облизывать губы.
Дальше было сложнее. Я сделала шаг вперед и все же поставила ступню на его бедро – опасно близко, практически рядом с губами рабыни. Кончики пальцев стояли на грубой ткани штанов, но большой палец уже щекотали жесткие волосы. Очень опасно. Я всегда боялась, что однажды какой-то из ониксов не выдержит и решит, что удовольствие стоит штрафа, который клуб берет за невинность танцовщицы. Точнее, я знала: рано или поздно это произойдет.
Но вряд ли в этот раз.
Низшая тоже знала свое дело и понимала, за что ее тут кормят, поэтому начала сосать интенсивнее. Если нам повезет, то оникс сейчас кончит и ему станет не до нее и не до меня. Но этот держался. Не отрываясь, смотрел на меня, и в янтарных глазах плескалось пламя.
Перебитый в бою нос был почти ровным, а сильный подбородок – волевым. Редко когда ониксы вызывали хотя бы подобие симпатии. А этот, пусть по-звериному… но был красив грубой пугающей красотой, от которой сердце начинало колотиться, словно у мыши, которую кот загнал в угол.
Небритые щеки покраснели, а на лбу выступила испарина. Я отвернулась. Наблюдать за чужим едва сдерживаемым наслаждением было неловко.
– Смотри в глаза! – скомандовал он.
Я повиновалась, опускаясь ближе, практически скользя сосками по его губам. Но когда он, рыкнув, подался вперед, я уже отклонилась и повернулась спиной. Почти кульминационная и очень рисковая часть танца.
Сделав несколько плавных движений плечами, я мелкими шажочками подошла к краю сцены, снова опасно близко, но на сей раз повернувшись к ониксу спиной. Он шумно вдохнул, коротко бросил наложнице «брысь» и подался вперед, ловя каждое движение моих ягодиц. А потом я сделала то, что являлось завершением танца: немного расставила ноги и медленно, чувственно согнулась так, что вся моя гладкая промежность и сверкающий камень в клиторе – все оказалось перед его взором.
Я подозревала, что сейчас произойдет: слишком сильный соблазн для зверя. И лучше бы наложница продолжала свое дело, тогда бы он точно кончил. Но ее не было. Зверь ухватил меня за ягодицы, развел в стороны, заставив задрожать от страха, и шумно вдохнул – но все в пределах дозволенного.
А потом произошло неожиданное: я почувствовала его язык на своих половых губах. Оникс лизнул неторопливо, медленно и, как ни странно, возбуждающе. Я дернулась – это было против правил, – но ему было уже все равно. Он не позволил мне уйти и резко, болезненно укусил за внутреннюю поверхность бедра.
Этого я не ждала. Вскрикнула, вырвалась, а он и не подумал удерживать. Только тихо рыкнул.
– Моя…
Я испуганно обернулась, чувствуя, как по бедру стекает струйка крови – клыки у них острые. Оникс откинулся в кресле. Сильная рука слегка сжимала огромное, все еще влажное от слюны наложницы достоинство. Он медленно его поглаживал, но не спешил подзывать девушку, замершую у стены.
– Эту забери, – бросил мне, указав подбородком на низшую. – Она все равно не поможет. Этот жар успокоить можешь только ты.
Так я не бегала, даже когда ониксы подожгли наш дом и я знала, что родители и старший брат мертвы. Только сейчас за мной никто не гнался, и это настораживало. Я забежала в гримерную и закрыла на замок дверь, соединяющую ее со сценой. Дыхание вырывалось с хрипом, а сердце билось, словно у бешеного зайца – сильно и испуганно.
– Эва? Что произошло? – поинтересовалась Элика, моя сменщица.
Она только что пришла и сейчас расхаживала по гримерке в одних кружевных трусиках. Ее темно-зеленый костюм все еще висел на ручке шкафа.
Дар речи пропал. В данный момент я могла объясняться только жестами. Похватала ртом воздух и потом без слов показала свое бедро. Точнее, след от укуса, который сейчас смотрелся особенно впечатляюще – кровавая ранка от клыков и ровные отпечатки от более тупых передних зубов.
– Он что, пометил тебя?
Глаза Элики стали такими огромными, что я испугалась еще больше. Я думала, мою сменщицу ничего не сможет удивить. Для нее, в отличие от меня, невинность давно стала товаром. Она искала, кому ее продать подороже, поэтому происходящее в клубе воспринимала иначе, чем я.
– Ты хоть понимаешь, что это значит? – поинтересовалась она. Удивление сменилось восторгом, смешанным с нескрываемой завистью.
– Представления не имею! – отозвалась я и, устало скинув с себя костюм, отправилась в душевую. Единственное, чего мне хотелось, – это сбежать домой, спрятаться под одеялом и не вылезать до завтрашнего утра.
– А зря! – Голос Элики пробивался сквозь журчание воды. – Это не просто укус или выражение симпатии. Он тебя пометил! Он заявил на тебя свои права! Ты понимаешь, что сейчас он готов пойти на многое, лишь бы получить тебя? Смотри, сделай правильный выбор!
– Какой правильный, Элика? – возмущенно поинтересовалась я, выскакивая из душевой и не обращая внимания на стекающее по телу мыло.
– Ну… – Она задумчиво подцепила мыльную пену с моего плеча и намазала ее мне на нос. – Или ты продашь свою невинность и будешь устраивать судьбу дальше, имея неплохой счет в банке…
– Или?
– Или рано или поздно он возьмет то, что ему причитается, силой… Это ониксы, они никогда не отступают от своей цели.
– На мне защитные руны. Эдран не даст меня в обиду. Да и война уже давно закончилась. Оникс не посмеет.
– Поверь, Эдран будет держать свечку, если оникс заплатит ему хорошие отступные. Эва, ты получила лучший из возможных шансов. Он пометил тебя как истинную пару – это не сиюминутное желание. Его зверь выбрал тебя.
– Он ничего мне не предлагал, – припечатала я последним аргументом.
– Ты дура, Эва, – сообщила Элика и добавила: – Хоть раз поступи разумно. А я пошла. Может, и меня укусит какой-нибудь важный господин. Моложе я не становлюсь. И ты, кстати, тоже.
– Мне всего восемнадцать!
– Да. Два-три года, и ты будешь доплачивать за свою невинность из собственного кошелька.
Я привычно фыркнула и снова скрылась в душевой. Слова Элики заставили задуматься, но я отказывалась воспринимать инцидент как нечто большее, чем просто неприятность на работе.
В жизни вне клуба я была обычной и ничем не примечательной жительницей послевоенного Киртоха. Слишком вызывающие длинные рыжие волосы заплетала в косу, а платья выбирала светло-серые, синие или коричневые, неброские, со строгим силуэтом и высоким воротом. Так я не привлекала к себе ненужного внимания. К тому же я старалась не тратить деньги на лишнее. Прекрасно знала, что достаточно сытое существование может прекратиться в любой момент. И тогда все накопления будут кстати. Танцевать вечно нельзя, а удачно выйти замуж с такой карьерой нереально, значит, придется рассчитывать только на себя.
Я быстро переоделась, забрала волосы и надела аккуратную маленькую шляпку – на улице было пасмурно и моросил дождь. Сейчас я вполне могла сойти за преподавательницу или гувернантку, короче, за девушку приличную, но небогатую.
Пробежала по знакомому коридору и направилась к выходу из клуба, предназначенному специально для персонала. Но меня не выпустили. Дорогу мне преградили два охранника, похожие на массивные шкафы. Я знала обоих уже не первый год. Оттого стало еще обиднее.
– Рик, – обратилась я к ближайшему, – в чем дело?
– Прости, Эва. – Он немного смутился, но старался смотреть на меня прямо. – Не знаю, что ты натворила, но босс приказал не выпускать тебя и проводить к нему в кабинет.
Я знала, что натворила, и поэтому сердце ушло в пятки. Также я знала, что умолять бесполезно. Девочки, случалось, обворовывали клиентов, пару раз покушались на имущество и самого босса, и если бы охранники выпускали каждую, кто слезно умоляет на входе, то сами лишились бы работы.
Но я не могла не попытаться. К тому же слезы сами хлынули из глаз.
– Пусти меня, Рик… Ну пожалуйста! Я действительно ничего не сделала!
– Я симпатизирую тебе, Эва… – Охранник покачал головой. – Но ты же знаешь… Всем нам ближе своя рубашка. Я не буду рисковать местом даже ради твоих красивых глаз.
– Скажешь, что я проскользнула через черный ход…
– Не могу. Тогда я подставлю ребят, которые дежурят там. Пошли, Эва. Ты же знаешь: если ты не виновата, Эдран не станет тебя наказывать.
– А кто тебе сказал, что дело в нем? – фыркнула я и послушно позволила ухватить себя за локоть и повести в сторону кабинета начальства.
Я не ошиблась. Босс сейчас находился не один. В кресле напротив него сидел оникс. Сейчас мужчина был одет, выглядел практически прилично и сверлил меня жадным голодным взглядом. Пугающим настолько, что я попятилась, но уткнулась в мощную фигуру Рика, все еще стоящего в дверях.
– Эва, пройди и присядь, – произнес Эдран и указал подбородком на стул. Хозяин клуба был сосредоточен и угрюм, но не зол. Не на меня, по крайней мере, но это почему-то не утешило. – Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– Спасибо. – Голос дрожал, но я старалась выглядеть как можно увереннее. – Но мы знакомы в той или иной степени. Сейчас мой рабочий день закончился, и более тесное знакомство меня не интересует. Можно, я все же отправлюсь домой? Я и так пошла вам навстречу и задержалась дольше положенного.
– А она не только красивая, несмотря на это уродское платье, но и забавная, – прищурившись, протянул оникс, и на его губах мелькнула наглая улыбка хозяина судьбы.
Его действительно смешили мои попытки отстоять свое право на свободу.
– Я боялся, что в жизни меня разочарует та, которую выбрал мой зверь. Но он меня не подвел.
– Эва, сядь.
Я бы рванула в коридор и сбежала, но меня окружали сразу трое мужчин. Охранник в дверях, босс и оникс за столом. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я сделала единственную разумную вещь: повиновалась и села, оказавшись напротив Эдрана и совсем близко от оникса, который сейчас был одет в строгий черный костюм и выглядел почти цивилизованно. Встреть я его на улице, могла бы перепутать с весьма крепким и высоким человеческим мужчиной. Выдавали его видовую принадлежность только янтарные глаза.
– У меня для тебя две новости, Эва, – начал Эдран, задумчиво отхлебнув из наполовину опустошенного бокала. – Одна хорошая, другая, как водится, не очень. С какой начинать?
– С какой вам будет угодно, – устало отозвалась я. – Не важно, когда вы скажете плохую новость – сейчас или позже. Лучше она от этого не станет.
– Я всегда знал, что ты умная девочка, Эва, – похвалил меня начальник. – Мне очень жаль, но ты не сможешь работать у меня дальше.
– Что? – Я даже подскочила на стуле. – Но почему?
Сердце упало куда-то в желудок. Это действительно была отвратительная новость. Подобного развития событий я не ожидала. Или он уже списал меня со счетов из-за метки оникса? Но я не собиралась в постель к зверю. Ни при каких обстоятельствах!
– Более того, – довольно заявил оникс, – ты вообще никогда не сможешь танцевать ни в каком клубе!
– Но почему? – Губы затряслись, а руки, сжимающие зонт, мелко задрожали. Я готова была разрыдаться. Знала, что рано или поздно все закончится. Но не так быстро и неожиданно.
– Потому что на тебе его метка. Ее почует любой оникс и поймет, что ты чужая добыча. Для них это неприемлемо и опасно, – мрачно пояснил босс.
Похоже, его самого ситуация не очень радовала. Что же, приятно, что он ценит меня. На большинство девочек ему наплевать.
– Если недевственниц, танцующих приват, они воспринимают как падших женщин, которые могут оказать любую услугу, то смотреть на танец чьей-то избранной… это, прости, почти то же самое, что держать свечку.
– Они чуют более сильного, а я сильнее любого, кто теоретически может заглянуть в это милое заведение, – вмешался в разговор оникс. – И убью каждого, кто посмотрит на тебя. Ничего личного, просто собственнический инстинкт. Не совсем даже мой… – Его губы исказила усмешка. – Моего зверя.
– Но зачем? – Я была просто обескуражена. Из-за нелепой случайности моя жизнь рушилась, словно карточный домик.
– Мой зверь считает, что ты принадлежишь ему. Он тебя заметил и заклеймил. Может быть, он наиграется и отпустит тебя…
– Нет… – Я покачала головой, порываясь встать. – Нет. Я не позволю это проверить.
– Эва… не воспринимай так остро, – осторожно начал Эдран. – Ты знала, что рано или поздно твоя карьера закончится. А лорд Крэйген готов компенсировать тебе неудобства…
– Так вот как это теперь называется? – зашипела я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
– Именно, – сказал босс с нажимом. – Он готов тебе заплатить…
От озвученной суммы у меня пересохло во рту. Но я категорично ответила:
– Не стоит. Мне не интересно. Я понимаю, куда ведет этот путь. Не хочу через пару лет стать одной из твоих низших.
Я решительно поднялась и направилась к выходу.
– Ты ведь понимаешь, что, если откажешься, тебе придется уйти ни с чем? Я перечислю тебе только зарплату за сегодня. И все. Эва, ты думала, как будешь жить дальше? Безденежье приведет тебя в компанию низших еще быстрее. Давай смотреть правде в глаза, выбор у тебя невелик. Ты умеешь только танцевать. Ни родни, ни перспектив замужества… Кем ты будешь?
– Я не успела подумать об этом, – ответила я, чувствуя, как по щекам льются слезы. – Но теперь у меня будет достаточно времени. Так ведь?
Я уже рыдала не скрываясь. Оттолкнула с прохода Рики, который был в три раза больше меня, и выскочила из клуба, слыша насмешливый голос оникса:
– Ты же знаешь, что я найду тебя везде, Эва…
Я уже не слушала, неслась к выходу, словно ужаленная. Мимо охранников проскочила, даже не попрощавшись. Я еще не могла осознать, что со мной произошло. И не хотела.
На улице дул порывистый ветер. Лил сильный и холодный осенний дождь, от которого никакой зонт не спасет. Он хлестал с такой силой, словно оплакивал мою судьбу. А я рыдала. Не думала, что моя жизнь может стать еще хуже, чем есть. И предположить не могла, что буду оплакивать нелюбимую работу. Но в одном мой бывший босс был прав: я не знала, как жить дальше. Наверное, решение придет, но позже. Сейчас меня поглотило отчаяние.
Я сделала из-под навеса шаг на улицу и даже не подумала открыть зонт. Бесполезно. Все равно пока добираюсь до ближайшей остановки пассажирского кеба, промокну до нитки.
Когда прямо передо мной затормозила новенькая карета, которая могла передвигаться без лошадей, с помощью магического привода, я испугалась. А когда в окошке показалось уже знакомое лицо оникса, едва не кинулась бежать по лужам. Но вовремя сообразила: если ему нужно, он все равно меня догонит.
– Ты, конечно, можешь сбежать от меня, Эва… – тихим хрипловатым голосом начал он, – но под крышей в такую погоду лучше. Садись, я отвезу тебя домой.
– Нет… – Я покачала головой и отступила, даже не обратив внимания на то, что ноги угодили в лужу, глубокую и холодную. Сейчас меня это не волновало.
– Не думаешь же ты, что я схвачу тебя и увезу силой? – усмехнулся он. – Поверь, в этом нет необходимости. Если бы я хотел забрать тебя силой, я бы сделал это еще в клубе. Весь интерес в том, чтобы ты пришла ко мне сама. Сейчас тебе ничего не угрожает. Ну же, решайся. Залезай.
В словах пса была своя доля истины. Дождь хлестал все сильнее, и я уже начала дрожать. Шляпа и платье промокли. Соблазн был слишком велик. Я совсем не знала его, зато точно понимала, чего именно он от меня хочет. Поэтому снова покачала головой и бросилась прочь по улице под проливным дождем, молясь, чтобы зверь не кинулся за мной.
Он не стал этого делать, только засмеялся мне в спину и крикнул: «Как хочешь! Так даже интереснее, Эва».
Я не помню, как добралась до дома – измученная, промокшая и дрожащая от холода. Скинула вещи прямо в коридоре маленькой квартирки, которая находилась под самой крышей, завернулась в теплый и уютный халат до пят и открыла в ванной горячую воду. Меня трясло до сих пор.
Я включила на полную мощность отопление и провела рукой над светильниками, чтобы они зажглись. На небольшой квадратной плитке уже начинал пыхтеть чайник, а я тихонечко стала согреваться.
В этот момент раздался стук в дверь.
У меня было не много друзей. Иногда заходила соседка или квартирная хозяйка. Вот, собственно, и все мои посетители. Район у нас был тихий, и я не боялась. Открывала всегда сразу же, но не сегодня. Сегодня меня прошиб холодный пот. Я была почти на сто процентов уверена, что за дверью он – темноволосый оникс, который не привык сдаваться.
Я пару минут посидела испуганной мышью на кухне, но настойчивый стук повторился, и любопытство победило. Осторожно подошла к двери и провела дрожащей ладонью по ее поверхности. Место, которого я коснулась, стало прозрачным, позволив увидеть, кто стоит снаружи.
Там переминался с ноги на ногу совершенно незнакомый парень. Судя по форменной одежде, посыльный. Я ничего не заказывала, но все же осторожно приоткрыла дверь, не торопясь распахивать полностью.
– Глинтвейн для Эвы Соунсон, – произнес он, сверяя имя с бумажкой.
– Но я ничего не заказывала…
– Адрес ваш, имя ваше, уже оплачено. – Парень пожал плечами и протянул мне коробку. – Будете брать?
Я растерянно протянула руки. Курьер поставил заказ и тут же развернулся на лестничной клетке и сбежал вниз.
На кухне я осторожно вскрыла упаковку. Внутри, заключенный в плотный куб из специального, удерживающего температуру вещества, стоял огромный кубок, в котором плескалась алая жидкость. К заказу прилагался маленький пакетик с зельем. Его я высыпала на куб, и он растаял. По комнате поплыл аромат горячего вина, апельсиновой цедры и корицы. Еще в упаковке лежала записка. Там было всего несколько слов: «Я не хочу, чтобы ты заболела».
Не нужно было гадать, от кого этот подарочек. Первым порывом было выкинуть его в окно, но потом я подумала, что и сама не хочу свалиться с простудой, в которой, пусть и косвенно, виноват оникс, поэтому все же взяла кубок в руки. Предварительно внимательно принюхалась, но вроде бы пах напиток так, как ему и положено. Я уловила только слабый букет лекарственных трав и осторожно сделала глоток.
Глинтвейн был обжигающе горячим. При упаковке не поскупились на магию – стоила такая доставка недешево. Да и сам глинтвейн, терпкий, с ярко выраженным медовым привкусом, был хорош. Я даже про ванну забыла, а когда вспомнила, принимать ее передумала. Меня начало клонить в сон. Я завернулась в теплый плед и задремала. Горячий алкоголь заставил расслабиться и забыть обо всех неприятностях этого дня.
Да, в моей жизни снова возникли проблемы, но я пообещала себе, что подумаю о них завтра. Причем не с самого утра. На утро у меня был запланирован один визит. Собственно, только ради этих визитов я и брала выходные.
Ехать надо было в пригород Собирона, поэтому я встала рано утром. К счастью, без малейших признаков простуды. То ли не подвело мое отменное здоровье, то ли глинтвейн, присланный ониксом. Мне хотелось верить в первое. Но в любом случае, что бы ни послужило причиной, с утра я была свежа и даже могла не реветь. У меня имелись небольшие накопления. Первое время я продержусь, а дальше будет видно. Жаль только, придется уехать отсюда. Если будет необходимость, то далеко-далеко. А там пройдет укус, забудется история и, возможно, получится найти работу. Ту, к которой я привыкла и которая обеспечит мне нормальный доход. В Собироне лучшее, на что я могла рассчитывать, – это помощница в какой-нибудь лавочке. А это, даже при хорошем раскладе, лишь треть моей зарплаты.
В этом городе меня держало только одно. Мне предстояло решить эту проблему, и пока я не знала как.
Я заплела волосы в тугую косу и уложила ее вокруг головы. Надела горчичного цвета платье с воротником-стойкой и чуть расклешенным книзу подолом, а также прихватила из шкафа короткий жакет из мягкой кожи. Сегодня погода радовала. Дождя не было, и из-под низких туч иногда даже выглядывало солнце. Но осенью в Собироне без зонта нельзя, поэтому я повесила свой на сгиб локтя и отправилась на остановку кебов. Ветер все равно был холодным, и, смотря на пасмурное небо, можно было предположить, что день снова закончится дождем.
Но там, куда я собралась ехать, всегда стояла хорошая погода. Странно: место не располагало к уюту и теплу, но я всегда ощущала там покой. Возможно, из-за пропитавшей все вокруг магии. Только в таком месте могли жить все эти люди. Те, в ком война оставила слишком глубокий след.
Подошел кеб, и я устроилась у окна, предвкушая длинный неторопливый путь, когда можно посмотреть в окно и помечтать или, как сегодня, поразмышлять о проблемах. Я позволила себе этот час. Когда кеб остановится у ворот, я сумею взять себя в руки. Иначе нельзя.
Так и вышло. И к тому времени, когда я прошла через кованые ворота на хорошо охраняемую территорию, я знала, что буду делать. Решение далось нелегко, но оставаться в Собироне было опасно, а значит, придется уехать как можно быстрее.
– Мисс Соунсон? – обратилась ко мне немолодая женщина в темно-коричневой униформе. – Мы не ждали вас так рано. Пойдемте, я провожу вас.
– Я знаю дорогу. – Я улыбнулась, но послушно отправилась за провожатой.
– В этот раз я хочу сопроводить вас сама. Мне есть что показать.
– Правда? – В душе вспыхнула надежда, но спутница умерила мой пыл.
– Пока радоваться рано, но некоторые подвижки есть.
Я пришла в знакомый коридор и остановилась перед огромной стеклянной стеной, отгораживающей меня от самого родного человека, который остался на этой земле. С некоторых пор мы с лекарем поняли, что так лучше: не видя меня, маленькая пациентка вела себя спокойнее. Я напоминала ей мать. И это, видимо, слишком сильно ее волновало. Оживали ужасные воспоминания пятилетней давности.
Сегодня все было иначе – никаких мрачных тонов в палате. За стеклом была большая комната, наполненная иллюзиями: внутри находился мир, в котором жила маленькая пациентка, и сегодня он был прекрасен. Я как завороженная смотрела на зеленый луг, по которому бегала за бабочками хорошенькая рыжеволосая девочка. Янина – моя сестра.
Когда на нас напали и сожгли дом, ей было всего пять. Я чудом спасла ее из пылающей спальни родителей, но, увы, потрясение оказалось слишком сильным. С тех пор Янина ушла в себя. Она жила в своем собственном мире, и до этого дня он был страшным. Она раз за разом переживала страшную ночь и гибель родителей. Какое-то время я пыталась справиться сама, но малышке становилась все хуже. А потом я нашла клинику, и состояние Янины если не стало лучше, то хотя бы стабилизировалось.
– Собираюсь забрать ее отсюда, – тихо сказала я, чувствуя, как сжимается сердце. – У меня изменились обстоятельства. Осталась без работы и вынуждена уехать. Ей будет плохо без меня. Да и лечение теперь будет мне не по карману. Я протяну еще сколько-то… Но недолго…
– Вы хорошо подумали, мисс Соунсон? – обратилась ко мне Линда Эдванс – лекарь, которая уже три года наблюдала за состоянием Янины. – Вы действительно хотите ее забрать сейчас, когда наметился пусть и небольшой, но сдвиг? Вы понимаете, что это повлечет за собой?
– Какой сдвиг? – горько усмехнулась я, наблюдая за тем, как явно счастливая девочка с хохотом бежит за стайкой разноцветных птичек. – Она все так же в своем мире. И не видит ничего вокруг.
– Да, в своем. Но посмотрите на него. Он прекрасен. Вы же помните, каким был ее мир раньше?
Я помнила. Слишком хорошо помнила. Я сама в своих кошмарах часто возвращалась в тот горящий дом.
– Вы хотите сказать, что, если я ее заберу, кошмары вернутся?
– Я уверена в этом. Ее нельзя забирать. Если бы мы могли попробовать новое лечение…
– Если бы… – печально вздохнула я.
О новой методике, рассчитанной почти на год, я слышала уже несколько раз. Но сейчас я даже не была уверена, что моих денег хватит просто на год содержания в лечебнице.
– Не забирайте ее, мисс… – тихо попросила лекарь, и я поняла, что действительно не сделаю этого.
Благополучие Янины превыше моего. Только вот очень скоро у меня закончатся деньги. А вряд ли зарплата прачки или еще кого-то, куда меня могут взять, окупит лечение. По сути, ни одна из доступных мне работ не принесет и половины того дохода, который я получала, танцуя для ониксов. Мне все равно, как буду жить я сама. Но деньги нужны для того, чтобы вместо кричащих, горящих заживо родителей и брата моя младшая сестра видела радугу и летающих с цветка на цветок бабочек. Именно ради нее я должна найти выход.
– Подумаю… – пообещала я. – Месяца на три у меня еще есть деньги, а потом… – К горлу подкатил ком, но я взяла себя в руки и продолжила: – А потом будет видно. Возможно, я найду выход. Ну а если нет…
– Если даже нет, – подхватила лекарь, – у нас с вами в запасе три месяца. А это лучше, чем ничего. Я оставлю вас здесь. Поразмышляйте, понаблюдайте за Яниной и потом скажите мне, что решили.
– Хорошо.
Я кивнула, прекрасно понимая, каким будет ответ. Я перестану есть сама, но продержу сестру в лечебнице как можно дольше, лишь бы лечение приносило пользу.
Лекарь на секунду сжала мое плечо, выказывая поддержку, и бесшумно удалилась. А я прижалась лбом к холодному стеклу. Почему же так сложно? Пять лет я боролась с болезнью сестры, и как только лечение начало приносить первые плоды, все летит под откос.
Сейчас светло-рыжая девочка в чистеньком накрахмаленном платье сидела под яблоней и грызла яблоко. На ее плечо опустилась огромная бабочка, и девочка весело смеялась, когда усики щекотали ее щеку. Создавалось впечатление, что они общаются. Даже в иллюзиях Янины не было людей. Она предпочитала бабочек или маленьких фей. Я заходила редко. С одной стороны, она была рада меня видеть, но с другой… Я сильно походила на мать, и каждое мое появление возвращало Янину в кошмар. Сегодня я не рискнула нарушить ее хрупкий идеальный мир своим появлением.
– Работа с опытным менталистом в таких ситуациях дает очень много, мисс Линда права. Я своими глазами видел, каков может быть прогресс от полного курса.
Голос, который раздался у меня за спиной, заставил вздрогнуть, и я шарахнулась в сторону, заметив оникса. Он был выше меня на полторы головы. Широкоплечий, с военной выправкой. Рядом с ним я чувствовала себя хрупкой бабочкой из иллюзий Янины, которую он уже схватил за крылья. Бабочка еще была жива, но летать уже не могла.
– Зачем вы здесь?
Как же сложно говорить спокойно…
– Поговорить.
– О чем?
Мой голос дрожал, но я не могла сорваться на крик. Не в этом месте. И скандал закатывать здесь не хотелось.
– О том, что мы можем предложить друг другу, – отозвался он и почему-то задумчиво посмотрел сквозь прозрачную стену на залитый солнцем луг. – Иллюзии – это хорошо, но вы же знаете, что выбраться из их плена непросто даже взрослому человеку, не говоря уж о ребенке.
Я не планировала обсуждать с ним лечение Янины, поэтому проигнорировала ремарку.
– Мне ничего не нужно от вас. И сама я не предложу ничего.
– А вот здесь вы очень сильно ошибаетесь, – заметил он и сделал шаг мне навстречу, заставив попятиться к стене, подальше от стекла.
Рядом с резвящейся на иллюзорной лужайке Яниной я чувствовала себя беспомощной.
– Давайте сначала я скажу, что могу предложить вам…
– Не стоит.
Я попыталась ускользнуть от сильных рук, но он не позволил, удержал за плечи у самой стены. Я ощущала жар его тела и понимала, что не смогу оказать сопротивление. Об ониксах рассказывали всякое. С него станется взять свое прямо здесь, и ему наплевать на то, что это за место. А я даже вырваться не смогу, слишком неравны силы.
Видимо, мой страх был таким сильным, что зверь его почувствовал и отступил со словами:
– Я не сделаю тебе ровным счетом ничего. Неужели ты не можешь просто выслушать?
– Не сделаете? – Я фыркнула, чувствуя, как закипаю. – Меня выгнали с работы! И я вряд ли найду занятие, которое будет приносить сопоставимый доход. А как вы могли заметить, деньги мне очень нужны. И после этого вы смеете говорить, будто не сделаете мне ничего плохого? Вы уже сделали предостаточно!
– Тебя выбрал мой зверь. И это… – Оникс помолчал, подбирая слова. – Не всегда поддается человеческому контролю. Ты совсем не та, кого я хотел бы видеть рядом с собой. Я вообще не люблю рыжих.
– Так зачем? – жестко спросила я, чувствуя усталость и разочарование. Он сломал мне жизнь, но при этом ему, видите ли, даже не нравятся рыжие. – Если это не нужно нам обоим? Зачем? Отпустите меня.
– Не могу.
Он снова сделал шаг вперед и остановился буквально в миллиметре от меня. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела, и меня трясло. То ли от страха, то ли от волнения, то ли еще от чего-то.
– Ты словно дурман-трава. Я не могу отступиться, поэтому предлагаю сделку.
– А если я не хочу сделок? Если просто хочу, чтобы меня оставили в покое?
– Я действительно видел, что дает таким больным, как твоя сестра, работа с менталистом. Более того, я знаю лучшего менталиста в округе и готов оплатить лечение.
– А взамен? Что вы потребуете взамен?
– Я готов предложить не только это.
– Деньги? – Я горько усмехнулась и отвернулась. Всегда и всем красивым девушкам предлагали деньги, чтобы использовать юность и красоту, а потом выкинуть, как надоевшую вещь. Или перепродать дальше и дешевле. И так до тех пор, пока бывшая красавица не оказывалась на обочине жизни. Я не хотела такой судьбы. Она являлась моим самым большим кошмаром.
– Эва… ведь у тебя есть мечта? – вкрадчиво начал он, приближаясь и заглядывая мне в лицо. Янтарные глаза завораживали. – Ты бы хотела чего-то, кроме того, чтобы танцевать в клубе, каждый раз рискуя собой?
– Я бы хотела, чтобы Янина выздоровела.
– А кроме этого? Для себя.
– Я бы хотела свою школу танцев…
Голос оникса звучал вкрадчиво, гипнотизировал, и я, сама того не желая, выдала свою самую заветную мечту. И тут же прикусила язык. Вот кто меня заставлял?
– Эва, у тебя будут деньги и будет свой дом.
– В обмен на что?
– В обмен всего лишь на год твоей жизни…
– Год жизни? Звучит расплывчато и неопределенно. Что вы имеете в виду?
– Год ты будешь принадлежать мне. Твои мысли, твои желания… Ты будешь моей.
В его глазах загорелась страсть, и мне стало совсем страшно. Я не готова была продать себя даже на год. Тем более не готова была стать безвольной игрушкой, практически рабыней.
– Не могу…
Я покачала головой и попыталась уйти, но оникс ухватил меня за руку и притянул к себе.
– Эва… я не сдамся. Мой зверь не позволит мне отступить. Подумай хорошенько над моим предложением. Оно сулит тебе больше выгоды, нежели проблем.
Зачем я ему? И почему именно я?
– В нашем клубе куча девочек, которые согласятся на все за то, что вы предлагаете. Они каждый день выходят на сцену только ради подобного предложения. Так почему я?
– А ты выходила из-за Янины.
Он не спрашивал, он утверждал, и в его голосе не было никаких эмоций. Просто констатация факта. Я не могла понять, одобряет он такое поведение или порицает. И тем более не могла понять, почему меня волнует то, что он думает.
– Да. – Я не скрывала свои мотивы даже от босса. – А вы разрушили все из-за глупой прихоти. А сейчас пытаетесь загнать меня в угол шантажом.
Оникс не стал отрицать, но пояснил:
– Это не прихоть. Наш зверь… – Мужчина говорил медленно, подбирая слова. – Чует лучше нас. И не дает пройти мимо женщины, которая может занять место в нашем сердце. Неразумно игнорировать сигналы, которые посылает зверь. Он просто значительно лучше чувствует наши потребности и желания. Даже те, о которых мы не подозреваем. Я бы прошел мимо тебя, а он… нет.
– А если женщина не горит желанием продолжить знакомство?
Я вспыхнула. Было обидно, что все мои неприятности начались лишь из-за того, что у некоторых инстинкты бегут впереди разума.
– Если ты о себе… – Он усмехнулся и с вызовом посмотрел на меня. – То у тебя нет зверя, который лучше тебя самой знает, что именно тебе нужно. Ты можешь ошибаться.
– А разве зверь не может ошибиться?
– Может. Поэтому я и прошу год. За это время, я думаю, мы с ним сможем договориться.
– И через год, если я не захочу быть рядом, ты меня отпустишь? – Верилось с трудом, но я должна была спросить. Просто чтобы расставить все точки над «i».
– Я не хочу, чтобы ты была рядом, – признался он. – За год я усмирю зверя, но он не отступит сейчас. Ты слишком сильно меня притягиваешь. Я все равно добьюсь своего, Эва, так, может, лучше принять мои условия? Не провоцируй меня и не заставляй делать то, о чем мы потом будем сожалеть вместе.
– Я не слышала условий. Отдать год жизни и потом получить золотые горы? Туманное предложение. А если я просто не переживу этот год? Будет ли прок от богатств? Мне рассказывали о ваших пристрастиях.
– Моих?
Он нехорошо прищурился и подался вперед. Я видела, как напряглись под рубашкой мускулы. Для такой холодной погоды оникс был слишком легко одет – светлая рубашка и кожаный жилет.
– Нет. Пристрастиях ониксов вообще, – поправилась я, почему-то испытывая неловкость, будто оскорбила его без основания. – Девочки, как мотыльки, летят в объятия зверей, обещающих деньги, и потом наивных дурочек находят в канавах. Нет уж… Никакие деньги не стоят такого конца.
– А тебе не рассказывали, Эва, о пристрастиях человеческих мужчин? – вкрадчиво начал он. И от низкого рычащего голоса мне стало не по себе. – Может быть, ты помнишь ту занимательную историю о маньяке, который убивал белокурых танцовщиц?
Я сглотнула. Помнила, и очень хорошо, только в нашем клубе работали две жертвы. На место первой взяли танцевать меня.
– Вижу, что помнишь. Разве он оказался ониксом? Ведь во всех бесчинствах обвиняли именно нас, захватчиков.
– Нет… – прошептала я. – Человек.
– Вот именно. Не греби нас под одну гребенку. Но я готов обсудить условия детально. Вечером заеду за тобой, и мы закончим разговор на нейтральной территории, но не в лечебнице для душевнобольных. Мне думается, это место не очень подходит для подобного. А сейчас пойдем, я отвезу тебя домой.
– Доеду сама. – Упрямство было моей отличительной чертой. Оникс посмотрел внимательно. И, видимо, поняв, что я не сдамся, кивнул.
– Тогда до встречи. Я заеду в восемь.
Он развернулся и исчез из коридора, а я осталась стоять, чувствуя, как дрожат руки. Я до сих пор не понимала, как согласилась на разговор и очередную встречу. Я не хотела обсуждать предложение оникса, так как не планировала его принимать. Вряд ли я помогу Янине, если после года с ониксом займу ее палату. Что тогда будет с ней? Она пойдет танцевать, чтобы оплатить мое лечение? Или денег оникса хватит на палату с иллюзиями? Не очень-то хотелось проверять это на собственной шкуре.
Я находилась в таком растерянном состоянии, что едва не забыла заскочить к миссис Линде и сказать, что передумала забирать Янину и готова заплатить еще за три месяца лечения. К сожалению, больше денег у меня не было. Признаться, я даже не очень понимала, на что буду питаться это время. Нужно было искать работу. «Или принять предложение оникса», – шепнул внутренний голос, но я упрямо отмахнулась от этого простого и в то же время невероятно сложного решения. Вот зачем я согласилась на еще одну встречу со зверем? Разве мало неприятностей он мне доставил?
Мелькнула мысль сбежать, не дожидаясь вечера, но я знала – он найдет меня. А теперь еще и в курсе про Янину. Это дополнительный рычаг давления. Хотя оникс ни словом не обмолвился, что планирует его использовать, такая возможность у него есть. Я предпочитала не рисковать.
Переговорив с лекарем, я направилась на остановку для кебов, где успела заскочить в уже отъезжающий ровно за секунду до того, как хлынул дождь. Сегодня мне повезло, и я не промокла до нитки. Пока мы ехали к городу, ливень перешел в мелкую морось, и, раскрыв зонт, я добежала до дома. Даже ноги остались сухими.
А едва оказалась в маленькой тесной прихожей, ко мне пожаловал очередной курьер, я даже дверь закрыть не успела. Он нахально заглянул в квартирку и сунул в руки три коробки, предварительно уточнив:
– Эва Соунсон? Просили вам передать.
Я не успела ничего спросить или отказаться. Курьер исчез так быстро, словно подозревал, что я обязательно захочу попрепинаться и ничего не возьму. Но не вышло, и я осталась наедине с очередными дарами оникса. В том, что коробки от него, я не сомневалась. Больше ни за кем из моих знакомых такой привычки не водилось.
Я вообще не хотела открывать эти коробки. Самым разумным было выбросить их в окно, но женское любопытство победило. К тому же мне были знакомы логотипы, и я просто не смогла устоять. Открыла сначала первую, потом вторую, а затем и третью.
И замерла в изумлении.
В первой было белье – нежно-золотистое, очень красивое и такое, которое можно надеть под любое платье. Во второй собственно само платье. Изумрудного цвета, из необычного, переливающегося и очень легкого материала. Такой обтянет, словно вторая кожа. Фасон был вполне скромным. С небольшим вырезом впереди и чуть более глубоким на спине. Длинное, в пол, с расклешенным подолом. Если бы оно не было подарком оникса, я бы сказала, что получила платье своей мечты. В последней коробке лежали туфли телесного цвета на огромном каблуке. Интересно, как он угадал мой размер? Неужели снова подсказал Эдран?
Я смотрела на разложенные на кровати шикарные вещи и готова была разрыдаться. Чувствовала себя мышью в мышеловке.
К коробкам прилагалась записка. В ней оникс желал, чтобы я непременно надела на встречу вещи, которые он прислал, так как это будет соответствовать ситуации и месту. Решение пришло довольно быстро. Я мрачно упаковала подарки обратно в коробки и поставила в угол комнаты. Потом разберусь, что с ними делать. Спасибо, оникс подсказал, какой стиль одежды выбрать. Но вот идти у него на поводу я не собиралась.
Вечерних платьев у меня было не много. По правде говоря, одно. Но красивое, сшитое на заказ, из дорогого материала. Я еще помнила время, когда меня учили быть светской леди. Мама привила мне хороший вкус, и поэтому когда однажды меня пригласили на вечеринку, которую устроил Эдран, я сумела не упасть в грязь лицом. Больше в пафосных местах бывать не довелось, но платье висело в шкафу. Оно было классического черного цвета, расшитое прозрачным стеклярусом. Из-за этого казалось, будто материал немного переливается. Под это платье могли подойти любые туфли, а уж черные лодочки на шпильке имелись даже в моем скудном гардеробе.
Мне повезло с фигурой. На ней хорошо смотрелось все, что угодно, а черный простой силуэт вообще подходил практически всем. Узкий корсет плотно обтягивал грудь, треугольный вырез открывал ложбинку, а русалочий силуэт подчеркивал плавный изгиб бедер. Мое платье было, безусловно, в разы дешевле, чем подаренное ониксом, но вряд ли хуже сидело.
Волосы я тоже убрала по-особому. Они у меня были длинными, волнистыми и очень густыми. Достаточно было закрепить невидимками несколько прядей, приподняв их от лица вверх, подвить щипцами концы, и готова красивая вечерняя прическа.
Я собиралась с холодным расчетом. Мне с детства вбивали в голову, что хорошо выглядеть – это не прихоть, не стремление покорить мужчину, это обязанность каждой уважающей себя женщины. И если на улице ты должна быть просто опрятна, то на деловой встрече, званом ужине или в опере обязана блистать и демонстрировать утонченность и красоту.
Когда я из молодой перспективной барышни, которую готовят к роли хозяйки в большом доме, превратилась в танцовщицу сомнительного клуба, внешность стала пропуском в новый мир. Оказалось, что следить за внешностью танцовщица должна не меньше, чем леди. Поэтому и сегодня, после того как я увидела подарок оникса, но принципиально выбрала свой наряд, постаралась, чтобы он соответствовал. В конце концов, если оникс приведет меня в приличное место, а я буду в старом недорогом платьишке, неловко прежде всего будет мне. «Ты должна блистать», – так всегда говорила мама. Знала бы она, как именно блистать мне придется…
Оникс приехал ровно в назначенный час. Я увидела за окном припаркованную самоходную карету, которая стоила, наверное, столько же, сколько весь наш дом. А может быть, и вся улица.
Не стала дожидаться, когда он поднимется. Видеть его у себя не хотела! Накинула меховую короткую накидку. Мех не натуральный, но подделка была качественной. Я берегла эту вещь и надевала только по самым важным поводам.
Я хлопнула дверью и сбежала вниз по лестнице, цокая каблуками.
Соседка с первого этажа, старая дева и любительница кошек, посмотрела на меня так осуждающе, что я против воли покраснела. Она не знала, кем я работаю. Всегда думала, что кем-то типа помощницы в небольшой конторе. Поэтому относилась нейтрально. Но сейчас мой наряд, дорогая карета у входа – все выдавало девицу легкого поведения. В глазах соседки все неприличные девушки выглядели именно так. Самое обидное, что бы она ни подумала, вряд ли ее мысли хуже реальности.
Когда я, ужом проскользнув мимо соседки, направилась к карете, оникс уже ждал меня, облокотившись о дверь. И его взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Я, по-моему, ясно выразил свою мысль… – тихо и угрожающе начал он.
Сердце екнуло, но я выдержала пылающий злостью мужской взгляд.
– А я, по-моему, еще не принадлежу вам… – Голос дрожал, но смотрела я прямо. – Я не настолько нища, и уж трусы у меня есть свои. И платье тоже.
– В своем платье ты можешь прийти и выпить стакан вина в клубе, где работала. Но будешь смотреться неуместно там, куда мы отправимся.
– Так выберите другое, менее пафосное место, – предложила я, не желая отступать.
– Нет. Не могу. – Он отошел от кареты и угрожающе двинулся ко мне. – Столик заказан, и я не буду менять свои планы только из-за твоей глупой гордости, Эва, и стремления показать независимость. Прости, но я не люблю, когда мне перечат. Особенно если причина спора того не стоит.
Он шагнул вперед и, прежде чем я успела пикнуть, закинул меня к себе на плечо.
– Что вы делаете? – возмутилась я.
– Несу тебя обратно. Переодевать. И молись, чтобы процесс прошел успешно.
– В каком смысле?
– Лучше бы ты послушалась сразу. Сейчас мне придется лично стащить с тебя платье, а меня возбуждает даже мысль об этом.
Оценив перспективы, я несчастно пискнула и начала отбиваться. Но с тем же успехом можно было стучать кулаками по каменной стене, а не по его спине.
Оникс бесцеремонно протащил меня через весь двор, и я попрощалась с репутацией скромной одинокой девушки. Последняя надежда умерла, когда мы миновали соседку, глаза которой стали огромными, словно два блюдца. Не нужно даже гадать, и так ясно: едва за нами закроется дверь квартиры, как о моем недостойном поведении растрезвонят на всю округу.
– Вот обязательно было меня позорить? – поинтересовалась я со слезами в голосе, когда он опустил меня перед дверью. Точно знал, значит, где я живу! Наглый и неотесанный нахал! И за какие только прегрешения он встретился на моем пути!
– Вы же хотели опозорить меня, не приняв платье, – невозмутимо ответил оникс.
– Не хочу быть должной. – Я опустила глаза. – Еще не приняла ваше предложение, но уже принимаю подарки?
– Платье делает тебя должной только в твоей голове, – ответил оникс довольно резко. – Я просил надеть его вечером, о цене не было сказано ни слова. У меня нет привычки делать подарок, а потом требовать за него плату. Я подарил платье просто потому, что хочу видеть тебя вечером именно в нем. Это моя прихоть, и ничего более. На тебя это не накладывает никаких обязательств.
– Кроме необходимости надеть его вопреки своему желанию.
– Ну же, Эва! – Он втолкнул меня в прихожую и бесцеремонно дернул замочек молнии на спине.
– Что вы себе позволяете?! – возмутилась я, неожиданно оказавшись прижатой к мощной груди.
– Помогаю тебе переодеться.
– Я могу справиться сама! – Я уперлась ладонями ему в грудь и попыталась отстраниться, но безуспешно.
– Но в первый-то раз не получилось! – резонно заявил он и резко стянул платье, позволив упасть к моим ногам.
Оникс не учел одного. Лиф был плотным и с поддерживающими грудь косточками, поэтому бюстгальтера на мне не было. Я осталась перед шумно выдохнувшим мужчиной лишь в маленьких черных трусиках. И впервые за долгое время почувствовала себя неловко из-за собственной наготы. Думала, я давно забыла, что такое смущение. А тут щеки предательски заалели.
– О таком надо предупреждать… – хрипло произнес он и медленно провел пальцами от впадинки ключицы вниз, к предательски напрягшемуся соску.
Внизу живота сладко заныло – ощущение, испугавшее меня. Было странно бояться собственных реакций сильнее, чем напряженного оникса перед собой.
– Интересно, что я должна была сказать? – Смех вышел невеселым и хриплым. – Осторожно! Под платьем на мне только трусики! Вас бы это остановило?
– Скорее, завело еще больше… – признался оникс низким мурлыкающим голосом, который подошел бы гигантскому коту, а отнюдь не псу, как ониксов именовали в народе. – Вот скажи, Эва, зачем ты постоянно дразнишь меня?
Он качнулся вперед, а я отступила, поспешно перешагнув через платье, валяющееся комком у ног. Жаль, отступать дальше было некуда. За спиной находилась стена.
Мужчина оперся ладонями у меня над головой и навис сверху, словно скала. Я чувствовала себя беззащитной и хрупкой. Пола его распахнутого дорогого пиджака задела сосок, и я вздрогнула. В ответ на это невольное движение по его радужке растекся янтарь. Из глаз оборотня на меня смотрел голодный зверь.
Его дыхание стало прерывистым и частым. Мне показалось, оникс не справится со звериным порывом и не будет никакого контракта. Мое согласие или несогласие теперь не имели значения. Он наклонялся медленно. Я наблюдала за тем, как словно иллюзорной дымкой покрывается кожа на щеках. Через личину человека проступала морда зверя.
Я никогда не видела ониксов в боевом обличье. Они не всем демонстрировали зверя. Только в бою. И его облик не был похож на пса или волка, как мы привыкли считать. Внутри оникса скрывался кто-то более сильный и страшный, с шипами и металлическими иглами. Именно поэтому говорили, что один зверь стоит нескольких лучших человеческих воинов. Он сам был смертоносным оружием.
И сейчас находящийся на грани перевоплощения оникс находился совсем близко и хотел меня. Я молилась только о том, чтобы ему хватило выдержки взять меня в человеческом обличье. Тогда, может быть, я останусь жива. О том, чтобы избежать близости сейчас, когда он возбужден, а я почти обнажена и за спиной нет защиты клуба, я даже не мечтала.
Я зажмурилась, хотя и не скажу, что меняющееся лицо вызвало во мне такой уж сильный страх и неприятие. Сейчас меня волновало совсем другое. Губы опалило горячее дыхание. Я уже предчувствовала жадный поцелуй, но оникс удивительно хладнокровно произнес:
– У тебя пять минут на сборы. Не успеешь к этому времени натянуть платье – пеняй на себя!
Я изумленно распахнула глаза и увидела, что оникс отступил на шаг и замер у самой входной двери, засунув мощные руки в карманы. Губы мужчины были плотно сжаты, мышцы напряжены, но сейчас в нем не осталось ничего звериного. Ну, кроме невероятно широких плеч и мощного, почти не свойственного людям телосложения.
– Буду ждать тебя у кареты. Не спустишься, снова поднимусь к тебе. И тогда…
Он сделал паузу.
Продолжать было необязательно, поэтому я поспешно прошептала:
– Я успею.
Когда он ушел, я заметила, что у меня дрожат руки. Оторвать себя от стены было невероятно сложно. Как же близка я была к неизбежному! Не думала, что оникс сдержится. Но ситуация, в которой я оказалась, по-иному заставила взглянуть на перспективы. И я впервые серьезно задумалась над предложением. Если бы он не мог себя контролировать, то я лишилась бы невинности, удовлетворила его страсть и осталась без ничего. А если не он, а кто-то другой? Защиты у мня нет, но есть сестра. Может быть, стоит принять правильное решение хотя бы ради нее? Ну, успеть принять решение, пока его кто-то спрашивает.
Как же все сложно…
Я не стала злить зверя и собралась настолько быстро, насколько могла. Отражение в зеркале заставило меня замереть. Как бы ни было неприятно признавать, но… мое платье не шло ни в какое сравнение с этим. Мое – простое и сидело хорошо. Это же было дорогим и роскошным. Девушка, которая отражалась в зеркале, не воспринималась дешевой танцовщицей. Впервые за пять лет я увидела в зеркале леди. Ту, которой должна была стать.
Мне показалось кощунством надевать на такое платье искусственный мех, и я, понимая, что замерзну, все равно сбежала по лестнице прямо так. Сейчас я меньше злилась на оникса и больше понимала его недовольство. Но все равно было жаль, что я не смогла отстоять свое мнение. Да, у меня не было роскошных нарядов, но, может быть, чтобы договориться со мной, ему стоило просто выбрать другое место для встречи? То, где я могла бы чувствовать себя комфортно. Но оникс этого не сделал. Почему? Чего он хотел? Произвести впечатление или унизить?
Я спускалась, стараясь не смотреть по сторонам (боялась наткнуться на осуждающий взгляд соседки), полностью погрузившись в собственные мысли, и в итоге поплатилась за это. Не заметила оникса, который выждал нужное время и поднимался мне навстречу. Опомнилась, только когда воткнулась в мощную грудь.
– Осторожно! – сказал он и ухватил меня за плечи, сразу же отодвинув от себя. – А у тебя, оказывается, есть еще одно хорошее качество. Вопреки многим женщинам, ты умеешь собираться быстро, даже если напугана и расстроена.
– Я бы сказала, особенно если напугана и расстроена, – независимо отозвалась я.
– Как скажешь. – Он кивнул. – Ты не надела свою накидку…
Снова обвинение?
– Искусственный мех, купленный на ближайшем рынке, и дизайнерское платье? Правда? – Я осмелела и с издевкой посмотрела ему в глаза. Так, как научилась за годы танцев, когда была уверена в своей безнаказанности. – У меня нет верхней одежды, которая подошла бы к этому роскошному наряду.
– Зверь тебя задери, Эва! – выругался он. Моментально стащил с себя пиджак и тут же накинул мне на плечи. – Я уже подумываю о том, что идея с договором – не самая лучшая.
– Так, может, все отменим? – с энтузиазмом предложила я.
– Не дождешься. Сегодня мы едем ужинать и обсуждать!
Спорить снова я не рискнула и покорно отправилась за ониксом к карете. Она была странной и очень непривычной, я даже немного помялась перед открытой дверью, не решаясь зайти внутрь. Не то чтобы я не видела самодвижущихся карет, просто ездить в них мне не доводилось. Отсутствие кучера слегка пугало.
Мы уселись перед огромным окном внутри кареты. Если бы в движение устройство приводили лошади, то мы бы лицезрели как раз хвосты, а так перед нами была дорога. Необычно, но интересно.
Я едва удержалась от вскрика, когда карета сама тронулась с места. Хотя сама – это все же не совсем верно. Я видела, что оникс положил руки на панель перед собой, и карета, повинуясь его жестам, то убыстряет темп, то тормозит или поворачивает.
– Интересно, как это работает? – поинтересовался он, а я сжалась.
Глупо. Разве девушки интересуются такими вещами? Поэтому довольно резко ответила: «Нет» – и отвернулась. Он не стал настаивать и продолжать разговор. Все оставшееся время мы молчали. Оникс сосредоточился на управлении, а я на виде за окном.
Когда-то я жила в этой части города, там, где располагались сады с экзотическими растениями, пруды и особняки. Благополучное и пафосное место – его ониксы уничтожили первым, разрушив почти до основания и за несколько лет воссоздав вновь, но в другом облике.
Поэтому сейчас я словно попала в другой, неизвестный мне город. Здесь было много стекла и камня – непривычные архитектурные формы, прямые дорожки, вымощенные идеально подогнанными по размеру плитками. Фонтаны и ухоженные клумбы, цветы на которых росли, повинуясь воле садовника. Здесь не было места небрежности. Красиво и строго. Ониксы, видимо, любили контроль во всем. Кто говорил, что звери – дети природы, просто не видел ониксов.
Карета остановилась даже не перед зданием, а перед огромной открытой площадкой рядом с ним. Отполированная до блеска плитка, длинная широкая лестница, ведущая к центральным дверям, и разноцветные поющие фонтаны. В этом месте все утопало в роскоши. Даже украшения на перилах лестницы и те были выполнены из золота. Хотя, быть может, металл просто его имитировал? Правда, в этом я сомневалась. Звери не любили подделок.
Когда оникс протянул мне руку, я почти не сомневалась. Положила дрожащую ладонь на сгиб его локтя. Так мне чуть менее волнительно. Я никогда не бывала в таких местах.
Нас встретили на входе, пристально осмотрели, задержав взгляд на мне, но едва оникс предъявил черную с золотом карту, тут же пропустили. Я внезапно поняла: если бы я была в своем наряде, взгляд длился бы дольше и стал намного более осуждающим. Может быть, и карта оникса не помогла бы? Или же с ним меня пустили бы даже в костюме для выступлений, в котором я танцевала в тот злополучный день?
– Зачем ты привел меня сюда? – поинтересовалась я, когда мы оказалась в холле.
Я чувствовала себя неловко и неуютно. Здесь все вопило о роскоши. Красивые женщины, плавно проплывающие мимо, – я даже не могла определить, кто они, люди или ониксы. Мужчины – вкусно пахнущие, дорого одетые. Даже девушки-официантки казались мне сейчас более ухоженными, чем я.
Если бы в мою жизнь не вмешалась война, я могла бы стать такой, как завсегдатаи этого места. Оттого смотреть на них сейчас было особенно больно. Я была тут чужой, и хотелось уйти. Но оникс провел меня дальше по широкому холлу с зеркалами в огромный зал. Вдоль стен, отделенные друг от друга декоративными перегородками, стояли столики, а в центре оставалось открытое пространство для танцев. Но мы пошли дальше и выше. Как выяснилось, на крышу, которая была закрыта огромным прозрачным куполом. Тут было невероятно красиво и тепло. Удивительное сочетание вечера под открытым небом и тепла закрытого помещения.
Здесь было меньше народа, и музыка звучала тише. Нас встретил худощавый молодой человек в белой рубашке и строгих черных брюках и проводил к столику, который располагался у самого бортика крыши.
Отсюда открывался удивительный вид на город. На извилистые улочки, на площади и сады. Я присела на стул и даже не взглянула на меню. Какой смыл? Пусть заказывает на свой вкус. Я все равно вряд ли смогу понять, что здесь предлагают. Оникс внимательно посмотрел на меня. Взял меню и спросил.
– Мясо или рыба?
Я пожала плечами.
– Пожалуй, рыба…
Можно было бы упереться и ответить «все равно», но я не видела смысла.
Мужчина задал еще несколько уточняющих вопросов и подозвал официанта, чтобы озвучить заказ.
– И все же… – Я не собиралась отступать. – Зачем ты привел меня в этом место? Чтобы унизить? Или похвастаться, что тебе все доступно? Тебе нравится меня унижать?
– Для девушки твоей профессии, Эва, – медленно начал он, – ты слишком эгоцентрична. Ты на все смотришь через призму себя. Предложил подвезти – значит, хочу утащить и надругаться. Подарил платье – значит, жду, что отблагодаришь за подарок. Привел в ресторан – чтобы унизить. На самом деле все значительно проще. Я ехал мимо, и мне не сложно было подкинуть тебя в дождь до дома. Твое платье неуместно в этом ресторане, поэтому я прислал то, в котором ты будешь смотреться здесь не хуже остальных. Это в моих интересах. Многие меня знают и не поймут, если моя спутница не будет подобающе одета. Зачем я привел тебя в этот ресторан? Все банально, Эва. Мне нравится, как здесь кормят.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Все происходящее со мной казалось нелепым сном. Может быть, он прав и я зациклена на себе? Ну так и он не лучше. Если я все же соглашусь… какую цену придется заплатить за этот год?
Я ведь буду зависеть от него и его капризов, а оникс – бескомпромиссный и властный. Слишком большой, слишком подавляюще-сильный. С совсем неаристократичной физиономией. Мужчина того типажа, который лучше смотрится в кожаной безрукавке, нежели в деловом костюме.
Но надо отдать ониксу должное: он научился носить с элегантной небрежностью и костюм. Черные полы пиджака распахнуты, ворот белой рубашки расстегнут и обнажает смуглую шею – на ней толстая цепочка, словно ошейник. Сильный подбородок, выразительный рот, глаза, от которых меня пробивает дрожь – именно они выдают его нечеловеческую сущность, – и короткая стрижка. На виске шрам, который спускается к скуле.
– Удовлетворила любопытство? – холодно поинтересовался он, стойко выдержав мой взгляд.
– Да… – Я слегка кивнула, понимая, что не могу представить себя в постели с ним. Более того, сама мысль вызывала панику, и к горлу подкатил комок.
– Ты готова обсудить контракт? – поинтересовался он и подвинул ко мне пачку листов.
– Нет… – прошептала дрожащими губами. – Я не хочу…
– Почему? – Оникс прищурился. Мой ответ пришелся ему не по нраву.
– Я боюсь. Боюсь того, что тогда может со мной произойти.
– Там есть пункт о недопустимости физических увечий, – невозмутимо отозвался он, не понимая, что делает только хуже.
Я все же открыла и начала читать – медленно, вдумчиво. Казалось, оникс учел почти все. И да, там был пункт про физические увечья. Точнее, о том, что я их не получу. С виду все было предельно ясно. Я соглашаюсь на год стать его любовницей, сопровождать его туда, куда он попросит, и тогда, когда он попросит. Никому не говорить о контракте и сексуально удовлетворять его желания. Я покраснела, когда прочитала перечень того, чего, возможно, от меня потребуют. Но тут не было ни одного пункта, который мог бы навредить мне.
– Здесь не указано обличье. А если вы решите взять меня, будучи в звериной форме? – поинтересовалась я. Говорить о таких вещах было неприятно. Вообще, вся ситуация была на редкость отвратительной.
– Тут указан пункт про увечья. Секс со зверем, безусловно, тебе их нанесет.
Я сглотнула и отложила договор. Руки дрожали.
– И все равно… этот договор… все это слишком попахивает ловушкой. Я не могу…
– Эва… – прищурившись, протянул он. – Тебе интересно, зачем все это? Я мог бы взять тебя еще там, в клубе. И возможно, ты, осознав перспективы, даже не сопротивлялась бы. Ведь так?
Я сдержанно кивнула, чувствуя, как начинают гореть щеки от этого разговора. Если бы он решил взять меня там, в клубе… Да, я бы не сильно сопротивлялась. Знала, что сопротивлением сделаешь себе только хуже. Нас предупреждали, что иногда такое происходит. Некоторые девочки нарывались специально, если видели, что клиент богат.
– Но я не обделен женским вниманием. Я привык к тому, что мне не отказывают и стараются ублажить. Зачем мне вяло сопротивляющаяся девица, мечтающая о том, чтобы все закончилось быстрее? – поинтересовался он, наклонившись через столик ближе ко мне. – Как бы ты ни сводила меня с ума, подобная перспектива убивает все желание. Мне нужно, чтобы ты хотела меня. Только в этом случае удовольствие будет стоить всех затрат.
– Я не могу этого обещать, – честно призналась я. – Я вас боюсь.
– Именно поэтому я хочу тебя на год. Этот год ты не будешь от меня бегать и постараешься сделать так, чтобы нам было хорошо вместе. Речь идет про постель. Я не думаю, будто между нами возможны отношения. Зверь – он тоже может ошибаться. И я верю в то, что он ошибся. За год и он насытится твоим телом, и отпустить тебя будет несложно.
– А если нет? Если он не насытится?
– Эва, мы с ним одно целое. Иногда его инстинкты срабатывают быстрее, чем мои, и он видит то, чего не замечаю я. Но поверь, мне – лично мне! – не нужна в качестве постоянной спутницы малообразованная танцовщица из пригорода. Ты хорошенькая, но вряд ли мы найдем точки соприкосновения где-то, кроме постели. Ты ненавидишь ониксов, я равнодушен к рыжим танцовщицам.
– Да, я ненавижу ониксов, – прошипела, глядя прямо ему в глаза. – Из-за того, что вы уничтожили мою семью, мой дом и мое будущее, я вынуждена была работать танцовщицей. Мне тоже всегда нравились светские леди, и я могла бы ею стать.
– История не знает сослагательного наклонения, – припечатал он. – И сейчас ты примешь мое предложение.
– А если нет? – бросила я с вызовом.
– Значит, ты глупее, чем я думаю. Ты готова наплевать на собственное будущее, на будущее сестры из-за глупых амбиций и гонора? Я ведь объяснил, что не буду брать тебя силой.
– Но я должна буду покориться и изобразить, что мне хорошо? Подписав договор, я подтверждаю, что готова разделить с вами постель.
– Изображать ничего не придется, Эва… – прошипел он. – И не думай, будто я не сумею перейти от пряника к кнуту. Я ведь могу и подождать. Я сделаю так, что ты не найдешь тут работу, а когда ты окажешься на грани отчаяния, без работы, денег, жилья, с сумасшедшей сестрой на руках, я повторю свое предложение. Но условия будут другими. Ты правда хочешь дождаться этого, Эва?
Я растерялась. Не знала, насколько оникс способен претворить свои угрозы в действие, но мне стало страшно.
Сдаваясь, я ответила:
– Я подпишу контракт только ради сестры.
– Ты подпишешь его ради себя, Эва, – парировал он. – И это единственно верное решение.
Понимая, что слезы сдержать не получится, я поставила росчерк, а оникс довольно добавил:
– Я никогда не стал бы намеренно портить тебе жизнь, Эва, но не отстал бы.
– Ненавижу тебя, мерзавец, – бросила я, осознав, что угрозы были просто угрозами.
– Знаю, – довольно ухмыльнулся он. – От этого только интереснее.
Сейчас, когда на столе уже лежал подписанный контракт, я испытывала странные чувства. Словно стояла на краю пропасти, и вот меня толкнули в спину. Мир застыл, я уже падаю, и изменить ничего нельзя, но все словно в замедленной съемке – прошлая жизнь, несбывшиеся мечты… А впереди только ветер и где-то далеко внизу – камни. Жуткое ощущение страха, опустошенности и смирения.
Есть не хотелось, улыбаться и делать вид, что у меня все хорошо, – тоже. Я вообще не жаждала находиться в этом месте, но выбора не было. Уже пять минут я не принадлежала себе, а была игрушкой в лапах зверя.
Как ни странно, моя жизнь не перевернулась с ног на голову. Все так же медленно тянулось время в ожидании заказа, играла музыка и тихо переговаривались другие посетители. И это особенно удручало. Моя жизнь закончилась, а мир этого не заметил.
Я даже не обратила внимания на то, что сижу, словно восковая статуя, а по щекам катятся слезы. Зато оникс заметил и помрачнел.
– Неужели это самое плохое, что случалось в твоей жизни, Эва? – тихо поинтересовался он.
– Все остальное плохое уже закончилось, а это… только начинается. – Я не считала нужным скрывать свои чувства. – Спросите меня через год, насколько все ужасно.
– Вы драматизируете.
– Возможно, – не стала отрицать я. – Но я подписала бумаги, а значит, выполню все свои обязанности и справлюсь с эмоциями. Я ответственная, именно это качество помогло мне выжить.
Оникс промолчал, но посмотрел на меня очень пристально, задумчиво. Я не смогла разгадать его взгляд, а потом нам принесли бутылку шампанского во льду и заказ. По мне – так весьма сомнительный повод, чтобы его отмечать, но вслух я не сказала ничего. Дождалась, когда официант наполнит бокалы и, улыбнувшись, чокнулась в ответ на тост «За будущий год».
Напиток был холодным, резким, с тонким вкусом. Я не любила игристые вина. До этого момента. Сейчас четко осознала, что просто не пила нормальных.
– Знаешь, Эва. – Оникс тоже неторопливо пил из своего бокала. – Ты, конечно, можешь жалеть себя, размышлять о том, что твоя жизнь не удалась. К слову сказать, до моего укуса она тоже была не сахарной. А можешь просто жить и получать удовольствие. Выбор за тобой.
– Да. Моя жизнь была не сахарной, – согласилась я, разглядывая пузырьки в бокале. – И виной тому ониксы. А сейчас вы предлагаете наслаждаться жизнью с теми, кто лишил меня семьи.
– Нет, Эва. Ты обманываешь себя, – жестко отозвался мужчина. – Виной тому не ониксы, а война. Мы долго можем рассуждать о правых и виноватых, но случайные жертвы были с обеих сторон. Простые солдаты тоже гибли, выполняя приказы. Солдат редко делает то, что велит душа. Он вынужден подчиняться.
– И ты?
Он не стал отрицать:
– И я выполнял приказы. Но война закончилась, и теперь наша общая цель – вернуться к мирной жизни. Можно ненавидеть друг друга, но угадай, что породит ненависть?
– Войну… – тихо прошептала я, ненавидя себя за то, что в душе соглашаюсь с доводами оникса.
– Вот именно, Эва. Поэтому наслаждайся шампанским, видом и музыкой. Позволь себе расслабиться. Вечер только начинается.
«Это-то и заставляет меня переживать», – подумала я, но дежурно улыбнулась и сделала глоток шампанского.
Внезапно идея примитивно нажраться стала казаться не такой уж и плохой, и я сделала то, чего не делала никогда. Перестала тянуть один бокал весь вечер. Я последовала приказу оникса и расслабилась. Тем более что шампанское было приятным, и пузырьки веселили, заставляя забыть, как тяжело было у меня на душе. Наверное, если лишаться невинности с нелюбимым мужчиной, лучше это делать не на трезвую голову.
Когда оникс встал и протянул руку, приглашая меня танцевать, я поднялась даже без дрожи в коленях и покорно скользнула в его объятия. Я еще не была пьяна, в голове лишь слегка шумело, но я могла воспринимать происходящее проще, чем тогда, когда сюда пришла. Можно было прикрыть глаза и представить, будто я танцую с тем, кто мне действительно симпатичен. Проблема в том, что мне никто и никогда не нравился по-настоящему сильно, поэтому, даже закрыв глаза, перед внутренним взглядом я все равно видела оникса. Обжигающие руки на талии не давали забыть, что он рядом. Даже в мыслях избавиться от его присутствия не вышло, и я перестала даже пытаться. В конце концов – зачем?
Я старалась привыкнуть к новым ощущениям, которые дарит мужчина рядом. Почти получилось не вздрогнуть от его сильных рук, медленно и вполне целомудренно скользнувших по спине. Привыкнуть к запаху, несильному, с чуть заметными мускусными нотками, и жару тела, находящегося так близко.
Оникс двигался не как танцор. Ему не хватало плавности, но музыку он чувствовал и не наступал мне на ноги. Да и координацией движений обладал неплохой, а большего было и не нужно. Все остальное я могла сделать сама.
Я растворилась в музыке, и его слегка удерживающие руки не мешали. Мои покоились на массивной шее, и движения не были скованы, поэтому я неторопливо и плавно покачивалась в такт музыке, не пытаясь заставить мужчину двигаться быстрее или разнообразнее. Мы просто плыли среди таких же неторопливо кружащихся пар, пока удивленный женский голос не окликнул:
– Кирьяр?
Оникс замер, а я внезапно поняла, что впервые услышала его имя. Странно, что я до этого момента не поинтересовалась, как его зовут, и ни разу не испытала потребности назвать его по имени.
– Льяра? – удивился мой спутник и даже слегка отстранился от меня.
А я наконец обратила внимание на высокую, выше меня, худощавую женщину лет двадцати пяти. Темно-каштановые прямые волосы, резкие, но красивые черты лица и такие же, как у всех ониксов, янтарные глаза.
Я впервые видела девушку-зверя. Это так меня заинтересовало, что я даже не взглянула на ее спутника, который держался чуть позади. Только заметила, что он ниже Кирьяра и светловолосый.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – сказала она. – К тому же со спутницей. В твоей жизни происходят изменения, а семья об этом не знает? Неправильно…
– Льяра, ты серьезно считаешь, что ужин в компании красивой девушки – это изменения в жизни? – тихо и незло спросил оникс.
– Да. – Молодая женщина не таясь разглядывала меня. – Особенно если речь идет о тебе и человеческой девушке.
Я сглотнула и попятилась. Мне почудилось в ее голосе пренебрежение, но, похоже, я ошиблась, так как спутник Льяры подошел ближе и ласково обнял ее, положив подбородок ей на плечо. На меня уставились молодые, голубые и совершенно человеческие глаза.
– Привет, – произнес он низким и приятным голосом.
Я испуганно улыбнулась, а Кирьяр ответил на приветствие:
– Рад видеть тебя, Дэнис.
– Ты редко бываешь в загородном поместье… – недовольно заметила Льяра. – Я понимаю, что у тебя напряженные отношения… – Она помолчала, наткнувшись на угрожающий взгляд оникса. – Но хочу напомнить, что там есть и другие жители, которые хотели бы видеть тебя чаще.
– Я постараюсь заехать.
– Нет. – Льяра была непреклонна. – Ты не постараешься, ты заедешь. В субботу. И спутницу свою тоже возьмешь.
– Зачем? – Мой спутник заметно напрягся.
– Возможно, ты забыл, братец, но в субботу у нас помолвка, на которую ты тоже приглашен. И не смей являться один! – фыркнула она.
Я поняла, что женщины-ониксы, когда злятся, выглядят не менее угрожающими, чем мужчины. Но на лице Кирьяра не дернулся ни один мускул.
– Как скажешь, – отозвался он.
Льяра удовлетворенно кивнула и позволила увести себя к выходу.
– Я надеялся, что удастся избежать знакомства с родственниками, – произнес он, и мне показалось, что оникс извиняется. – Думаю, не нужно напоминать, что для них никакого договора нет. Мы просто некоторое время вместе. Все. Большего им знать не стоит.
– Хорошо, – кивнула я.
Оникс повел меня к выходу. Видимо, встреча с сестрой все же испортила ему настроение. И я гадала, как это отразится на мне.
Когда мы отъехали от ресторана, Кирьяр (я старалась привыкнуть к имени, которое придется часто произносить в течение этого года) не стал закрывать окна. И хотя на улице уже была осень и весьма прохладно, свежий ветер не раздражал и не заставлял вздрагивать от холода. Я подставляла ему разгоряченное лицо и позволяла трепать кудри, вытаскивая их из прически. Именно так я чувствовала свободу.
– Не замерзла? – через какое-то время спросил оникс.
Я отрицательно помотала головой.
– Нет.
– А то давай закрою окно. Мы почти не болеем, а люди достаточно слабы.
– Мне не холодно, – упрямо повторила я и уставилась в окно на проносящиеся мимо огни города.
Мы выехали на окружную дорогу и медленно покатили в сторону еще одного престижного, но на сей раз спального района. По левую руку сверкали вывесками и магическими огнями оставшиеся вдалеке увеселительные заведения и магазины, а по правую, внизу, под дорогой, располагался океан. Он бился о каменистый берег, и даже здесь слышался его шум.
Я очень давно не была в этой части города и сейчас, казалось, попала в альтернативную реальность. Обычно в таких ситуациях я начинала мечтать о том, как все могло получиться, если бы не случилось войны. Но сейчас вспомнила слова оникса и дала себе обещание: моя жизнь изменилась, ничего не вернешь и не изменишь. А значит, нужно искать положительные моменты. Просто пережить этот год, забрать деньги и начать все с чистого листа. Скорее всего, не в этом городе, а может, и не в этой стране. А если еще и лечение поможет, тогда вообще замечательно.
Вдруг у нас еще есть шанс стать счастливыми? Уехать туда, где нас никто не знает, и устроить свою жизнь. Мне будет всего девятнадцать – впереди почти целая вечность.
Эти мысли улучшили настроение, и я окончательно смирилась с участью. Возможно, все не так плохо. Даже начала замечать, насколько красив пейзаж вокруг. Мы ехали медленно и молчали.
Мне хотелось восхищаться пейзажем вслух, но почему-то я не спешила начинать разговор первой. Не знала, нужно ли это моему спутнику. А еще мне было интересно, куда мы едем. Точно не в сторону моей маленькой квартирки в рабочем районе города. Впрочем, чего я жду? Что он после подписания контракта отвезет меня домой и поцелует на прощанье в щечку?
Мы затормозили у небольшого двухэтажного дома на одной из тихих улиц, расположенных не в самом центре, но в очень красивом, респектабельном районе.
– Пойдем… – то ли спросил, то ли скомандовал, то ли предложил оникс.
Я послушно выбралась из кареты и остановилась у увитой плющом калитки. Окна дома были темны, и он смотрелся нежилым.
Внутри небольшого дворика находилась беседка, тропки были аккуратно выметены, а пятачок перед входом слабо освещали фонари.
Странно. Я иначе представляла себе дом оникса. Больше, что ли… Масштабнее. И мне казалось, что живет он не один. Может быть, слуги уходят на ночь домой?
Не знаю почему, но мне было страшно. Мелькнула мысль: а вдруг я не вернусь отсюда? Вообще подобные мысли удивляли меня саму. Зачем подписывать со мной контракт? Не для того же, чтобы потом убить. Сделать со мной что-нибудь нехорошее у оникса была масса возможностей.
Я отогнала дурные мысли и следом за мужчиной вошла в просторный холл, который занимал весь первый этаж. У дальней стены находилась лестница, ведущая на второй этаж; небольшая кухня в углу и гостевой уголок: диван, журнальный столик и два кресла. Также я заметила магический камин, который вспыхнул при нашем приближении.
Светлые обои, персиковый ковер – мне тут понравилось, но дом не выглядел суровым жилищем холостяка. Я рассматривала его с интересом и не спешила проходить дальше.
– Ты ведь потанцуешь со мной, Эва? – поинтересовался оникс, и тут же зазвучала музыка, словно повинуясь голосовой команде.
Я колебалась, но вспомнила про контракт и второй раз за вечер скользнула в его объятия.
– Ты очень напряжена, – шепнул он мне на ухо, опалив мочку горячим дыханием. – Чего ты боишься? Танцевать?
– Танцевать не боюсь, – призналась я и заставила себя выдохнуть и двигаться свободнее. Получалось не очень хорошо. Шампанское уже выветрилось, и вернулись страхи.
– Ну так и танцуй. Я пока вроде ничего другого не требую. Так ведь?
Я вынуждена была согласиться, но на душе было неспокойно. И скрыть это беспокойство от оникса не получалось. Мы плавно кружились по комнате. Я чувствовала, что ноги стали деревянными. Словно сейчас я танцевала свой первый танец в клубе. Тогда я тоже забыла все, чему меня учили. Да и природная пластичность подвела. Я думала, меня выгонят, но Эдран сжалился.
В данный момент я хотела, чтобы Кирьяр меня выгнал, но знала: он этого не сделает. Объятия сейчас были теснее, чем в клубе. Тонкая ткань платья совсем не защищала от жадных рук, которые с талии скользнули на ягодицы и чуть сжали, заставив меня внутренне поежиться от новых, пугающих ощущений. Мне не было больно, но сейчас я отчетливо понимала, что совершенно не готова к тому, что произойдет дальше.
Оникс прижимал меня к себе, и я чувствовала его желание слишком отчетливо. Понимала – он не отступит.
Мы закончили танец у камина. Кирьяр осторожно отстранил меня и повернулся к мини-бару.
– Еще шампанского? – предложил он.
Но я отрицательно покачал головой. И так чувствовала, что выпила многовато. Упоительная легкость прошла, и голова начала медленно наливаться чугуном. Хотелось спать, но моя ночь, похоже, только начиналась.
– А я, если ты не против, сделаю пару глотков коньяка, – сказал оникс и плеснул себе в бокал на два пальца. – Если ты боишься танцевать со мной, – проговорил он и развалился в кресле, достав толстую сигару, – может быть, станцуешь одна? Для меня…
С одной стороны, предложение оттягивало неизбежное. Да и просил оникс того, чем я занималась последние несколько лет. Но сейчас мне было неловко. К тому же…
Последнюю мысль я озвучила вслух:
– У меня нет костюма…
– А зачем он тебе? – поинтересовался оникс и жестом приказал подойти.
Я остановилась возле кресла, а он медленно скользнул рукой от колена выше к бедру, сминая мое платье.
– Присядь, – скомандовал он.
Я послушно опустилась на мягкий ковер возле его ног. Моя голова была где-то в районе его пояса, и я некстати вспомнила сцену с низшей. К щекам прилил румянец. Все же лучше танцевать.
Оникс осторожно поднял за подбородок мое лицо и задумчиво посмотрел в глаза. Рука подцепила бретельку платья и позволила ей медленно сползти по плечу. Мужчина наклонился ниже и дернул замочек на моей спине. Лиф платья начал медленно сползать.
– Ты права… – хрипло сказал он. – В этом платье танцевать неудобно. Сними его.
В глазах горел жадный огонь.
Я медленно и нарочито плавно поднялась. В конце концов, если не получится избежать близости, может быть, стоит начать выполнять правила контракта и быть соблазнительной, а не неуклюжей дурочкой. Ведь… быть соблазнительной – это то, чему я научилась безукоризненно.
Я перешагнула через платье, которое осталось валяться на полу у его ног, и выгнулась назад. Медленно, чуть покачивая бедрами, наслаждаясь своим телом и красотой. Изящное и дорогое кружевное белье больше демонстрировало, нежели скрывало. Оникс видел и темные соски под золотистым кружевом, и гладко выбритый лобок сквозь тонкую ткань маленьких трусиков.
– Танцуй для меня, Эва… – низким голосом приказал он, и я, вытащив из волос заколки, сделала первый шаг.
Все же я привыкла танцевать одна и для кого-то. Я очень быстро смогла убедить себя в том, что снова нахожусь в привычной обстановке клуба. Правда, там я была уверена, что меня никто не тронет, сейчас же… я почти точно знала, чем закончится мой танец. Но все равно танцевала, вкладывая в движения всю душу.
Соблазнительно изгибалось тело, руки взлетали, словно повинующиеся дудочке заклинателя змей. Я старалась не подходить слишком близко, все еще опасаясь, но он не позволил отступить. Поманил меня с легкой улыбкой и сделал глоток коньяка, указав рукой на колени. На предложение продолжить танец так близко тело отозвалось резким скачком пульса.
Страшно, но я приблизилась, замерев между расставленных коленей, медленно прогнулась назад, демонстрируя грудь в золотистых кружевах, и начала покачиваться, с каждым тактом медленной музыки опускаясь все ниже и ниже. Коснулась руками его бедер и, используя их как опору, начала подниматься, дразня и завораживая. Он ловил каждое движение. Дыхание стало тяжелым, а руки переместились мне на талию, однако не сжали, оставили мне свободу движений.
Я поднялась и отступила, чтобы перекинуть свою ногу через его колено. Он тихо зарычал и, подхватив под ягодицы, притянул ближе, усадив на колени лицом к себе. Нетерпеливые руки скользнули по спине и нащупали застежку лифчика. Я замерла, но он хрипло шепнул:
– Не останавливайся…
Танцевать сидя, да еще в такой провокационной позе, было неудобно, но я все равно медленно двигалась в такт звучащей музыке. Повела бедрами, отклонилась назад, демонстрируя соски, которые, оказавшись без тесного кружева, предательски налились. Я уже хотела этого, когда Кирьяр скользнул по одному языком, а потом почти болезненно укусил, поддерживая меня под спину и не позволяя сбежать.
Сильные руки притянули совсем близко, так, что я касалась тонким кружевом трусиков его возбужденного члена, который было невозможно скрыть даже толстой тканью брюк.
К привычному страху примешалось еще одно неизведанное чувство – возбуждение. Мне нравились его губы на груди и медленно ласкающие спину руки. Маскируя движения под танец, я медленно и плавно сделала бедрами круг, прижимаясь теснее и пытаясь испытать новые острые ощущения.
Он тихо застонал и неожиданно отстранился. Медленно поднял меня. Глядя в мои широко распахнутые глаза, наклонился и шепнул на ухо:
– Спасибо за танец, Эва. До завтра.
Я осталась стоять почти обнаженная и беспомощная, а он направился к двери. Обернувшись у самого выхода, он тихо заметил:
– Я же сказал, что не буду требовать много, Эва? У нас впереди достаточно времени…
Я не нашлась, что ответить. Только когда уже хлопнула калитка, до меня дошло, что я в незнакомом доме, в одних трусах, даже не знаю, есть ли здесь кровать и куда уехал оникс. Если это не его дом, тогда что? Не может же быть, что мой на этот год? Но разум подсказывал, что так и есть. И я, несмотря на моральную усталость, отправилась изучать свои владения.
Кровать тут была. На втором этаже находились две спальни, как я понимаю, одна гостевая, а одна хозяйская. Комнаты были похожи – обе милые и очень женские. Весь дом был выдержан в пастельной гамме. Я выбрала комнату со светло-голубыми стенами и персиковым ковром на полу. Я бы предпочла не такое вызывающе-огромное ложе, но прекрасно понимала, что иначе быть не может.
Не спалось. В ванной комнате я обнаружила халат и завернулась в него – все же лучше, чем рассекать в одних кружевных трусиках. Казалось, оникс учел все: и милый дом с тенистым садом для любовницы, и огромное ложе для утех, и даже банный комплекс с парной, небольшим бассейном и огромной ванной. Сам он располагался на первом этаже, но лесенка к нему вела от спальни, видимо, чтобы было удобнее. Интересно, эти дома специально проектировали для тайных любовниц?
Но вот из одежды у меня был только халат и вечернее платье – все подаренное им. Интересно, мне будет позволено забрать собственные вещи? Или он рассчитывает, что я вообще не выйду из дома? В контракте об этом не было ни слова, но имелся пункт о послушании.
Я решила быть благоразумной и не забивать на ночь голову очередными страхами. В конце концов, оникс сказал «До завтра». Он придет, и можно будет спросить. Пока он отвечал на мои вопросы, если, конечно, я решалась их задать. Но общаться с ним было невероятно сложно. Я вообще нечасто общалась с противоположным полом вербально. В основном через танец. А как общаться с любовником? Представления не имею. Кто я для него? Игрушка? Кукла? Рабыня? Или все же имею право голоса?
Спрашивать об этом бесполезно. Придется выяснять самой и опытным путем.
Я опять спустилась на первый этаж и заглянула в холодильник – к счастью, в нем была еда. Свежие овощи, фрукты, яйца, молоко, мясо. В общем, стандартный набор. Но есть я не хотела. Закончив с осмотром, отправилась спать.
Думала, на новом месте и в новой роли не усну, но усталость взяла свое, и я довольно быстро отключилась. А проснулась так поздно, как не вставала никогда. Умылась и с мыслями о завтраке начала спускаться на первый этаж.
На последних ступеньках меня настиг запах свежей выпечки и кофе. Признаться, я испугалась и замерла. Оникса со сковородкой у плиты я представить не могла. Поэтому у меня даже руки задрожали. Хотя такие запахи и не могли сулить ничего плохого, но мне стало страшно.
Я осторожно выглянула на кухню и заметила у плиты немолодую полноватую женщину, которая вынимала из духовки небольшой противень с булочками.
– Госпожа проснулась? – улыбнулась она. – А я почти все закончила.
– Все закончили? – удивленно переспросила я, напряженно наблюдая и все еще пытаясь сообразить, кто это, что она здесь делает.
Пока я думала, женщина охотно пояснила:
– Я Лисси, приходящая домработница. Слежу за домом, убираюсь. Господин Кирьяр сказал, что вы прибудете, и попросил приходить пораньше и готовить завтрак. Я буду стараться заканчивать с делами до того, как вы проснетесь, чтобы не мешать. Просто не знала, во сколько вы встаете.
Потерявшись в торопливом говоре, я только растерянно кивала.
– Кофе на плите, – скороговоркой сообщила она. – Булочки стынут, а я уже ухожу.
– Спасибо… – пробормотала я и осторожно присела к столу.
– Мне осталось полить цветы в саду, – отчиталась домработница. – Доброго утра и приятного завтрака.
Наемная работница попрощалась, а я растерянно посмотрела ей вслед. Уже не помнила того времени, когда слуги были для меня нормой. Горячий кофе на плите и дом в постоянном порядке – это, безусловно, приятно. В нашем договоре с ониксом был пункт о том, что Кирьяр обязуется обеспечить мне достойное существование, но я и предположить не могла, что этот пункт включает в себя уютный дом и личную помощницу.
Оникс приехал, когда Лисси уже ушла, а я допивала кофе, сидя на кухне и разглядывая в окно сад.
«Мой сад…»
Звучало настолько непривычно, что я проговорила это несколько раз про себя. Когда все закончится, мне хватит денег пусть не на такой домик, гораздо меньший, но с садом. Могла ли я мечтать, что когда-нибудь получу это? Единственное, я до сих пор не могла смириться с тем, каким способом придется заработать эти деньги.
– Ты уже проснулась? – с порога поинтересовался Кирьяр.
Я не стала даже кивать. И так видно, что проснулась, раз сижу и пью кофе.
– Тогда собирайся и поедем.
– Мне надеть халат или вечернее платье? – как ни в чем не бывало поинтересовалась я и сделала еще один глоток. При свете дня оникс пугал значительно меньше.
– Какая ты все-таки ершистая, Эва, когда не боишься, что я возьму тебя прямо на столе, – заметил он, но без угрозы в голосе, и у меня даже не похолодело в груди.
Может быть, я начала к нему привыкать?
– Но у меня действительно нет одежды. – Я пожала плечами. – Поэтому вопрос о вечернем платье и халате – не праздный.
– Не думаешь же ты, что я не побеспокоился об этом? – хмыкнул он. – Я заехал к тебе на квартиру, но мне там ничего не понравилось. Для такой красивой девушки, Эва, у тебя отвратительный вкус. Поэтому я купил тебе несколько вещей. Потом съездим по магазинам.
– И чем же господина не устраивает мой стиль? – язвительно заметила я, на какое-то время забыв о том, что, вообще-то, боюсь оникса и буду зависеть от него целый год, а значит, выступать не стоит.
Он подошел ко мне, остановился прямо перед столом и довольно миролюбиво ответил:
– Тем, что ты подбираешь вещи, которые призваны сделать тебя незаметной и безликой. При твоей незаурядной внешности это преступление.
– Я старалась сделать все возможное, чтобы остаться незаметной.
Он наклонился ко мне и тихо шепнул в приоткрытые губы:
– Тогда ты выбрала немного не ту работу.
– Если бы у меня был выбор, я бы, безусловно, остановилась на чем-то другом.
Странно. Во мне проснулась дерзость, и я просто не могла дальше молчать. Мне нравилась перепалка с Кирьяром. Пожалуй, она меня даже заводила.
Оникс не стал спорить, а просто сказал:
– Ты яркая и красивая, Эва…
Ладонь скользнула по моей щеке, пальцы приподняли подбородок. Кирьяр изучал меня, словно произведение искусства. Налюбовавшись, убрал руку, предварительно пропустив между пальцев прядь кудрявых волос, выбившуюся из неплотно заплетенной косы.
– Вот и будь ею. Не пытайся превратиться в серую мышь, все равно не получится. А сейчас поторопись, пожалуйста, нас ждут.
– Кто? – уточнила я, не торопясь вставать.
– Ты же согласилась на мое предложение не из-за денег, а из-за сестры? Я хочу показать тебе, что не вру. Мы поедем знакомиться с менталистом. Опаздывать на такие встречи – дурной тон.
Мои глаза вспыхнули. Я готова была ехать даже в халате, не говоря уж про платье, которое выбрал оникс. Коробку, которую он оставил на тумбочке у двери, я схватила сразу же и умчалась наверх, молясь лишь о том, чтобы платье оказалось не слишком вульгарным.
Как же я мечтала когда-нибудь накопить на курс лечения с менталистом для Янины! Это действительно могло стать прорывом в лечении. Я старалась не настраивать себя очень уж позитивно, но успокоиться было сложно.
Я скинула халат, оставшись в одних маленьких трусиках, и открыла коробку. Там лежал новый комплект белья и платье. Вопреки моим опасениям, вполне приличное, но не мешковатое, как те, которые предпочитала я, а облегающее, длинное, с прямым подолом. Из плотного материала горчичного цвета – элегантный городской вариант. Единственное, что меня смутило, – вырез. Точнее, то, что он был узкий, но достаточно глубокий. Впрочем, этот вариант однозначно лучше, чем банный халат необъятного размера.
Прямо как и была, только в трусиках, я помчалась в ванную комнату к огромному зеркалу, чтобы расчесать волосы и уложить их в незамысловатую элегантную прическу. Я только успела расплети растрепавшуюся после сна косу, когда краем глаза заметила движение у себя за спиной. Сзади, прислонившись плечом к косяку, стоял оникс, и, не отрываясь, смотрел на мое отражение в зеркале.
Заметив, что я его увидела, он шагнул вперед и остановился прямо у меня за спиной. Так близко, что я обнаженной кожей чувствовала тепло его тела. По позвоночнику побежали мурашки – ощущение на грани приятного и нет. Сложно сказать.
Оникс по-хозяйски обнял меня за талию и притянул к себе, кладя голову мне на плечо.
– Все же ты удивительно красива, – хрипло заметил он.
Мужские руки медленно скользнули вверх, к груди, погладили отозвавшиеся на ласку соски и чуть сжали. Я прикрыла глаза, так как наблюдать за происходящим в зеркало не было никаких сил. Отражение было слишком постыдным, и собственные алеющие щеки и лихорадочно вспыхнувшие глаза заставляли чувствовать себя неуютно. Но у оникса было свое мнение. Он приказал:
– Ну же, Эва, смотри, не пытайся отрешиться от происходящего и сделать вид, будто ты не принимаешь ни в чем участия.
Снова чувствуя себя марионеткой, я открыла глаза и уставилась в зеркало. Румянец на щеках стал ярче. Прижимающийся сзади мужчина был сильным и мощным, его ладони полностью накрывали полушария грудей. Я в его объятиях выглядела особенно хрупкой и беззащитной. Бледная, почти не видевшая солнечного света кожа контрастировала с его смуглыми ладонями.
– Ты знаешь, как я хочу тебя взять прямо тут… – прошептал он и, освободив одну мою грудь, отвел руку. Медленно надавил ею мне между лопаток, заставляя провокационно прогнуться. Чтобы удержать равновесие, я была вынуждена опереться руками о столешницу возле раковины. Груди соблазнительно качнулись. Заметив это в отражении, оникс тихо рыкнул и сильнее прижался к моим ягодицам. Я чувствовала его горячее возбуждение даже через плотные брюки.
– Я мог бы войти в тебя прямо сейчас, – проговорил он, и эти слова горячей волной отозвались по всему телу, когда он проник рукой в мои трусики.
Я была уже влажная, и это обстоятельство меня удивило.
– Но я не буду этого делать.
Пальцы неторопливо погладили нежные складки. Мне неожиданно понравились новые волнующие ощущения. Чтобы не застонать, я незаметно прикусила губу. Оникс внимательно следил за моей реакцией в зеркале.
– Потому что, во‐первых, мы опаздываем, а во‐вторых… – Он нежно прикусил мое плечо и сжал клитор. – Я мечтаю, чтобы ты тоже была к этому готова.
Оникс отстранился, а я так и осталась стоять, облокотившись на столешницу. Даже не стала смотреть, уходит он или наблюдает за мной со стороны. Дыхание было тяжелым и сбивалось. Я никак не могла его успокоить. Почему-то сейчас мне стало невероятно стыдно за то, что я жаждала большего. Оникс этого и добивался? Хотел, чтобы я сходила по нему с ума? Наверное, если так будет, наш год окажется приятнее, чем я себе представляла.
Только вот я не хотела этого. Не хотела испытывать удовольствие от исполнения навязанного контракта. Это казалось мне неправильным. Преступлением по отношению к собственным убеждениям, идеалам и ценностям.
Внизу живота все еще сладко ныло, а трусики были предательски мокрыми. Я раздраженно отбросила их в сторону и залезла под душ. Волосы мочить не хотелось, и я небрежно их заколола. Открыла сильнее воду, стараясь смыть с тела не только прикосновения оникса, но и воспоминания о них.
Струи били во все еще чувствительную кожу, заставляя меня испытывать отголоски того желания, которое рождали руки оникса. А я злилась все сильнее. Произошедшее с утра оказалось для меня полной неожиданностью, я же настроилась ехать в больницу. Мне и в голову не пришло, что он может вот так вот запросто войти ко мне днем. Все неприличное у меня плотно ассоциировалось с ночью. Наверное, я совсем наивная дурочка, но перестраиваться было невероятно сложно, как и вспоминать о его смелых прикосновениях.
У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила наше отражение в зеркале. Он сказал, что хотел бы взять меня прямо тут. Интересно, как это – быть с ним? И насколько быстро мое желание сменилось бы болью?
Я запретила себе думать об этом. Постаралась собраться максимально быстро, чтобы не заставлять Кирьяра ждать. Даже почти успокоилась, пока наносила легкий макияж и укладывала волосы, но когда увидела его сидящим в кресле внизу, все равно позорно вспыхнула.
Он не обратил внимания. Вообще вел себя так, будто ничего не произошло.
– Пойдем? – уточнил он.
Я кивнула, принимая у дверей его руку.
Сегодня оникс был на другой карете. Она тоже двигалась без помощи лошадей, но на переднем сиденье, находящемся на открытом воздухе, сидел кучер. Перед ним была плоская панель управления. Мы же с ониксом устроились внутри повозки, на узком и удобном диванчике.
– Я решил, что твое присутствие слишком сильно отвлекает меня от дороги, поэтому взял кучера, – пояснил Кирьяр.
Я снова покраснела, так как воображение живо нарисовало примеры того, чем именно можно заняться внутри кареты. Впрочем, сильно я не испугалась. Вряд ли оникс собирается лишить меня девственности при столь странных обстоятельствах.
– Зачем тебе все это? – спросила я, постаравшись отсесть от оникса на порядочное расстояние. Точнее, на столько, на сколько позволяло тесное пространство кареты. Ладно хоть диванчик был мягкий и удобный.
Как я и предполагала, Кирьяр не стал прямо отвечать на мой вопрос, а с усмешкой спросил:
– Что именно? Точнее формулируй свои вопросы.
Я пожала плечами и отвернулась, собираясь с мыслями. Произнесла немного неуверенно:
– Игра. Я чувствую себя маленькой мышкой…
– А ты и есть маленькая мышка. – Он поймал пальцами мой подбородок и заставил повернуть голову. – Ты очень хорошенькая маленькая мышка, и мне нравится играть с тобой. Почему-то вы, люди, считаете, будто в арсенале хищника только сила. Это не так. Мы всегда нежны с теми, кого считаем частью своей семьи.
Его голос завораживал, и я против воли смотрела в опасно-затягивающие глаза. Сейчас лицо оникса казалось мне почти красивым. Точнее, определение «красивый» ему не подходило. Скорее подходило «мужественный».
– Ты ждешь, что я тебя обижу, не понимая лишь одного: мне не нужно с тобой применять силу. Зачем? Ты и так моя. Сила в отношении желанного – это удел слабых. Ты красивая, удивительно хрупкая игрушка, которую я не хочу сломать.
– Да? – Я усмехнулась, стараясь не показать, что меня задело определение «игрушка». Оно было обидным, но правдивым. – Но ониксы часто применяют силу.
– Может быть. – Он не стал отрицать. – Но кто сказал тебе, что среди ониксов нет слабых духом? Или искалеченных войной? Ведь страдали не только люди. Многие наши тоже мстят.
– За что?
– За несбывшиеся надежды, за разбитые мечты и за сломанные судьбы. Да, им мстить проще, сила на их стороне. Но не все такие. Есть те, кому не нужно применять силу, им больше нравится игра.
– Не понимаю ее правил, – призналась я. – И это пугает еще больше, чем неприкрытая грубость. Сила доставляет физическую боль, а это…
– То есть, – в хищных глазах оникса зажегся нехороший, пугающий меня огонь, – ты бы предпочла, чтобы я вел себя по сформированному у тебя в голове образу? Да? Был грубым?
Он медленно провел указательным пальцем по моей нижней губе, а потом, скользнув по шее, завел руку мне за голову, чувствительно ухватил за затылок и притянул к себе, заставив пискнуть.
И кто тянул меня за язык? Теперь все стало очень и очень сложным. Ни к чему было его провоцировать.
На глазах появились слезы.
– Ну же, Эва? Отвечай.
– Не знаю… – прошептала я. – Отпусти… пожалуйста…
Но он не думал повиноваться, только чуть ослабил нажим. Зато другой рукой обхватил за талию и привлек к себе.
– Зачем ты дразнишь меня? Неужели тебе действительно было бы проще, если бы я силой взял тебя там, в клубе? Кому это доставило бы удовольствие?
– Тогда бы все уже давно закончилось… – честно ответила я. – Я бы постаралась забыть. А так…
Слова были не нужны.
– Нет, Эва, ничего бы ты не забыла… – тихо произнес он и насильно усадил к себе на колени.
Сейчас моя голова почти касалась потолка, и наши глаза были на одном уровне.
– Ты маленькая мышка не потому, что я гоняющийся за тобой кот. Мышка живет внутри тебя, и она боится своих придуманных монстров, а я просто похож на одного из них. Ты боишься придуманного образа, а мне нужно, чтобы ты хотела меня…
– Я… я не могу… – Слова застряли в горле, и я отказывалась признаваться, что его низкий и хриплый голос рождает волнующее желание внизу живота. Смущение и страсть – очень странное состояние. Никогда подобного не испытывала.
– Ты лгунишка, Эва, и знаешь об этом, – прошептал он, приблизившись к моим губам и практически касаясь их.
Я чувствовала тепло дыхания, а его ладонь обхватила лодыжку и медленно скользнула выше к колену, задирая мое платье.
– Знаешь, чего я хочу, Эва? – проникновенно спросил он, не прекращая свое неторопливое путешествие по моей ноге.
– Чего именно? – очень тихо спросила я, чувствуя, что горло пересохло. Кожа там, где скользила его рука, покрылась мурашками.
– Я хочу, чтобы у тебя возникло желание прикоснуться ко мне, – признался Кирьяр, чем несказанно меня удивил.
Рука скользнула выше, погладила бедро и сжала ягодицу, нежно, но настойчиво.
Оникс следил за моей реакцией, а я боялась даже пошевелиться и, кажется, забыла, где я нахожусь и куда мы отправились.
– Я…
Руки дрожали, и я действительно не могла себя заставить прикоснуться к нему самостоятельно. Мне не были противны его прикосновения, но дотронуться самой? Я даже не думала об этом. Наверное, страх и нерешительность отразились и на лице, потому что оникс тихо сказал:
– Иногда прикосновения к чужому телу доставляют несравнимое удовольствие. – Он медленно переместил руку на мое бедро и провел выше, заставляя меня дышать чаще. – Понимать, что твои прикосновения заставляют другого человека испытывать эмоции, жаждать и предвкушать…
Он медленно исследовал мое бедро, плавно переместившись на внутреннюю поверхность. Несколько раз его большой палец задел чувствительное местечко, прикрытое лишь тонким кружевом трусиков. Я вздрогнула, а он слегка нажал. Слабо понимая, что творю, я раздвинула ноги чуть шире, отдаваясь бесстыдным ласкам. Стыдно признаться, но мне нравилось, что он творит со мной.
Велик был соблазн закрыть глаза, но я знала: оникс не позволит этого. Он жадно наблюдал за моей реакцией, и, пожалуй, она действительно доставляла ему удовольствие, сравнимое с тем, которое испытывала я.
– Неужели ты думаешь, что сейчас удовольствие получаешь только ты? – поинтересовался он, и его пальцы медленно отодвинули тонкую полоску трусиков, коснувшись обнаженной кожи.
Я хотела сказать, что не получаю удовольствия, но почему-то не смогла. Пальцы раздвинули влажные складки и, медленно поглаживая, скользнули внутрь. Я тихо всхлипнула и отклонилась назад, на стену. А оникс чуть сменил позу. Теперь его пальцы могли беспрепятственно поглаживать мою промежность, нежно раздвигать половые губы и круговыми движениями массировать клитор. Я ловила ром воздух и чувствовала, как меня буквально затапливают волны наслаждения в ответ на его уверенные, умелые ласки.
Он медленно массировал, чуть оттягивал и прижимал, заставляя меня терять связь с реальностью.
– Отголоски твоего наслаждения передаются мне, – шептал он мне на ухо. – Сегодня вечером ты прикоснешься ко мне, – пообещал он. – Я разрешу тебе изучить мое тело так же, как хочу изучить твое…
Я почти не понимала, что именно он говорит и зачем. Были только ласкающие пальцы и затмевающее разум наслаждение. Движения стали чуть жестче и быстрее. Я старательно выгибалась навстречу ласкающим меня пальцам и уже не стеснялась собственных стонов. Просто престала существовать в этом мире. И мне было все равно, кто возносит меня на новые и новые вершины наслаждения. А потом… потом, когда все закончилась и я со всхлипами прикрыла глаза и наконец осознала произошедшее, мне стало очень стыдно.
– Не пытайся замкнуться и корить себя, Эва, – посоветовал оникс, заметив мое состояние. – Нет ничего плохого в том, чтобы получать удовольствие от жизни. От всех ее проявлений.
Весь остаток пути мы ехали молча. Я делала вид что задремала, а сама периодически кидала взгляд из-под опущенных ресниц на своего спутника. Он смотрел на меня со снисходительной улыбкой и, как ни странно, подыгрывал. То есть не трогал меня больше и не заставлял поддерживать разговор. А я сидела и размышляла о теле, которое меня почему-то предало.
Я никогда не думала, что испытаю оргазм от пальцев оникса, ласкающих меня в карете, – уму непостижимо! К счастью, от неприятных мыслей меня избавило то обстоятельство, что мы приехали к лечебнице. Оникс, как истинный джентльмен, помог мне выйти из кареты и предложил руку. Я решила не демонстрировать независимость и приняла ее.
Сегодня мы прошли не через центральные ворота, а через неприметную дверку, возле которой нас уже ждали. Знакомая мне доктор, которая сегодня смотрела на меня как-то по-новому, со смесью жалости и восхищения. Я поняла, что она знает или догадывается о том, как я нашла деньги, и мне снова стало не по себе. И из-за принятого контракта, и из-за того, что произошло по дороге в лечебницу. Как я могла думать не о Янине, а просто взрываться от наслаждения?
Доктора сопровождала красивая блондинка лет тридцати пяти. Что меня поразило – блондинка была не человеком. На меня смотрели янтарные глаза оникса – пронзительные и пугающие.
– Но…
Голос застрял в горле, но Кирьяр пояснил, причем довольно жестко:
– Я обещал тебе лучшего менталиста. У нас сильнее способности к магии, нежели у людей. И менталисты у нас лучшие. Ты имеешь что-то против?
– Не стоит, Кирьяр… – Его имя в устах блондинки звучало как-то по-особенному. Мне не понравилось. – Я способна рассказать о собственных достоинствах. И очень надеюсь, что ты оставишь нас с мисс Соунсон наедине. Разговор, который нам предстоит, предполагает сосредоточенность, и не стоит обсуждать ход лечения толпой. Это неправильно. Слишком много нюансов.
– А мне… – Лечащий врач Янины чувствовала себя неловко и явно робела перед своей эффектной и успешной коллегой.
– С вами мы обсудили и пришли к консенсусу. Я хочу переговорить с мисс Соунсон и поведать ей то же самое, что говорила вам. А потом вы можете присоединиться к нашему обсуждению. Вас устроит такой вариант?
– Да, конечно, как скажете, госпожа Элина.
– Я знала, что мы с вами сработаемся, – заметила блондинка и кивком пригласила меня следовать за собой.
Я растерянно оглянулась. Как выяснилось, уверенные и успешные женщины, не зависящие от обстоятельств, пугали меня даже сильнее, чем независимые мужчины. Не важно, оникс она или человек… но я не представляла ее на своем месте. Вряд ли ей кто-то навязал бы контракт сексуальной игрушки.
Мы прошли в небольшую комнатку, в которой я уже несколько раз бывала. Она находилась возле палаты Янины и, как и холл, была отгорожена стеклянной стеной, через которую можно было наблюдать. Здесь стоял стол с рабочими документами и несколько стульев. В углу разместился диванчик.
Сегодня мир сестры претерпел некоторые изменения. Под мощным дубом, где девочка любила играть, появилась красивая кровать с балдахином, сделанная из светлой розоватой древесины. Сама Янина сидела на ней, скрестив ноги, и рассматривала книжку. Девочка пребывала в хорошем настроении и что-то тихонько напевала себе под нос. Я не слышала музыку, но видела, как шевелятся губы сестренки. Сердце сжалось от боли.
Элина медленно подошла и остановилась у стекла, приложив к нему руку. Прямая спина, горделивая осанка и меловые тяжелые локоны, спускающиеся до поясницы. Я редко завидовала чужой красоте, но сейчас не могла ее игнорировать.
– Что вы видите? – с какой-то тайной тоской спросила она меня, наблюдая за Яниной.
– Иллюзию… – ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, – которую Янина считает реальной…
– Некоторые дети – особенные… – начала менталистка. – Они более чувствительны к проявлениям внешнего мира и умеют от него сбегать, если мир обошелся с ними несправедливо. Сложно сказать, проклятие это или дар.
– Как сбежала Янина?
– Да. Я изучала историю ее «болезни». Болезнь – это неправильное слово.
Женщина повернулась ко мне и уставилась немигающим взглядом янтарных глаз.
– Но…
Я помнила, какими ужасными были первые два года, когда Янина была нестабильна и жила в постоянном кошмаре, поэтому не совсем понимала, куда клонит менталистка.
– Способности в вашей сестре открылись очень рано. Тогда она не умела создавать свои миры в разуме, но уже хотела сбежать. Только вот самым ярким воспоминанием оказался вполне реальный кошмар. Пытаясь уйти от жестокого мира, она попала в ловушку – в иллюзию, где этот кошмар не прекращался. Стараниями врачевателей девочка успокоилась и начала потихоньку развивать навыки и устраивать свой быт. Смотрите, у нее ведь хорошо получилось?
– Хорошо… – была вынуждена признать я.
– Янина – менталистка, – огорошила меня Элина. – Сейчас еще слабая и неумелая, но все же… Она может воздействовать на мозг – пока только на свой – и создает максимально комфортные условия.
– И что в этой ситуации можно сделать? Ее талант помешает или поможет ее вылечить?
– Ее талант – это причина того состояния, в котором сейчас находится девочка. А что можно сделать? – Элина посмотрела на меня серьезно и немного жестко, так, что мне стало не по себе. – Решать не мне. Вам. Но я дам более полную картину. Сейчас Янина находится в своем собственном мире – таком, каким она видит идеал. Рай. Ей хорошо, и она не нуждается в других людях. У нее мало забот, и решаются эти заботы просто. Больно в этой ситуации вам, а не ей. Ненормальная и больная она для близких. Близкие таких пациентов страдают, а не они сами. Что делает обычная медицина? Осторожно и последовательно выманивает менталиста, замкнувшегося в выдуманном мире, в реальность. Не удается почти никогда. Срабатывает лишь в тех случаях, когда в реальном мире, каким бы ужасным он ни был, есть кто-то или что-то, заставляющее человека отказаться от рая ради унылого существования. Сестра не может служить таким якорем, даже если раньше вы были очень близки.
Близки мы не были. У тринадцатилетней почти девушки и пятилетней малышки мало общего. Понять, насколько мне дорога Янина, получилось позже. А тогда она была для меня просто маленькой и капризной златовласой сестричкой.
– А что делает менталист? – уточнила я. Почему-то разговор давался сложно.
– Более сильный менталист как ластиком стирает иллюзорный мир и силком заставляет больного выйти в реальность. Для больного это неприятно. Очень неприятно. Мне нужно будет разрушить ее мир до основания и оставить только то, что есть на самом деле.
Элина провела рукой по стеклу, и я впервые увидела реальную палату. Светлые стены, серый пол, тумбочка с лекарствами и обычная панцирная кровать, правда, с чистым накрахмаленным бельем. Именно на этой кровати сидела Янина и листала иллюзорную книжку. У меня по щекам побежали слезы. А желудок сжался в тугой комок.
– Через несколько месяцев работы у нее останется только это и вы. Все.
– Почему мне кажется, что вы не хотите рушить ее иллюзии? – спросила я, подозревая, что приведенная ониксом менталистка надо мной просто издевается.
– Не хочу? – Элина, кажется, удивилась. – Нет. Это не совсем верное определение. Просто я всегда рассказываю своим клиентам, что буду делать и как это отразится на их близком, замкнувшемся в собственном мире. Но знаете что? Никто и ни разу не отказался после этого рассказа от моих услуг.
– В вашем голосе горечь?
– Понимаете, Эва, путь менталиста очень редко бывает без извилин. Для развития дара нужен сильный стресс, иначе способности просто не раскрываются в полной мере.
– Вы… – меня пронзила догадка.
– Да. Я тоже была в подобном состоянии, и меня тоже насильно вытащили из него. Скажу сразу, процесс оказался кошмарным. Кто-то методично уничтожал мою идеальную жизнь. Я была так взбешена, что даже несколько раз оборачивалась! А этого не может позволить себе ни одна воспитанная леди. Вторая ипостась – это оружие, использовать его можно только осознанно и в редких случаях, когда нет иного выхода! А тут я обернулась просто от бессилия и злости.
В том состоянии, в котором я находилась, не понимаешь, что вокруг иллюзорный мир – он родной, любимый и идеальный. Я была старше и, когда меня вытащили в реальность, была очень зла. Так и не простила родителя. Прошло семнадцать лет, а я до сих пор почти не разговариваю с отцом! Тогда он беспокоился о себе, а не обо мне. Я рассказываю это не для того, чтобы переубедить, а для того, чтобы вы лучше представляли то, что нам предстоит сделать. Сейчас я отчасти даже благодарна, но до сих пор не уверена, что жизнь здесь лучше, чем жизнь там… – Элина кивнула в сторону стекла.
– Янина тоже будет меня ненавидеть?
Мысль об этом мне не понравилась. Я надеялась, что, поправившись, сестра не будет испытывать ко мне неприятия. Она единственная родная душа, которая у меня есть. Я жила мыслью о ее выздоровлении. А если ей это не нужно? Что я буду делать, когда это пойму?
– Не думаю, что Янина будет зла на вас, скорее, растеряна и обескуражена. – Элина покачала головой. – Ей будет очень тяжело и плохо. Понимаете, вам и миру, который вы ей покажете, придется конкурировать с ее идеальным. Насколько реально выиграть конкуренцию? – приподняв бровь, поинтересовалась менталистка.
И я поняла, что лично в ее случае реальность проиграла.
– Нереально… – прошептала я.
– Именно. Поэтому запомните ее мир и постарайтесь воссоздать в мелочах. Это поможет девочке быстрее адаптироваться.
– Купить такую же кровать? – Я не смогла удержаться от иронии.
– Хотя бы. – Элина в отличие от меня была серьезна. – Через год ничего не закончится, только начнется. И ее способности… их лучше развивать.
– Но где и как? Я ничего не знаю.
– Через год мы об этом поговорим. Когда она поймет суть своих способностей, она уже не будет пытаться спрятаться в своем мире снова. Все же, если вы знаете суть своего дара, вы не будете заменять реальность, как бы ни была привлекательна иллюзия.
– Вы не пытались?
Почему-то мне было важно услышать ответ на этот вопрос. Я очень боялась понадеяться, приложить все усилия и, достигнув результата, снова оказаться там же, где сейчас. Слишком много было поставлено на карту.
– Нет. – Блондинка покачала головой. – Никогда. Вообще ремиссии бывают нечасто. Как правило, уже у пациентов более старшего возраста и в тех случаях, когда люди не могут найти в этом мире совсем ничего. То есть уход в свой мир заменяет более радикальные действия.
– Какие, например? – Я не совсем поняла, куда она клонит.
– Самоубийство. Обратно уходят люди, стоящие на грани.
– Например?
– Например… – Элина замерла. Ее лицо стало похоже на восковую маску. – Например, молодой мужчина, у которого на глазах убили жену и детей…
– Война? – Я вздрогнула и снова начала ненавидеть ониксов, забыв, что передо мной одна из них.
– Нет. Война не может быть виновата во всех трагедиях. Просто бандиты. В идеальном мире он воссоздал себе мир, в котором семья жива. Родители его вытащили, но он ушел снова.
– Вы были тем менталистом, который с ним работал?
Разговор оказался намного тяжелее, чем я предполагала. Я и подумать не могла, что эта красивая и уверенная женщина каждый день сталкивается с человеческими трагедиями. Видимо, я сама была слишком слабой даже для постоянных мыслей об этом.
– Да, – тем временем ответила Элина. – Одно из моих первых дел.
– Тяжело.
– Да. Но менталист – не самая плохая профессия, поверьте.
«Уж гораздо лучше, чем танцовщица приватных танцев», – подумала я и кивнула.
– Верю.
– Так какового ваше решение, мисс Эва?
– Мы попытаемся ее вытащить, – после продолжительного молчания ответила я. – Она должна вырасти и научиться быть сильной. Такой, как вы. Даже если она будет меня за это ненавидеть.
– Хм… – Элина прищурилась. – Почему вы так категоричны? В мире намного комфортнее живется красивым женщинам, которых хочется защитить. Если женщина может защитить себя сама, она менее интересна. И спрос с нее меньше.
– Понимаете, слабую женщину можно не только защитить, но и обидеть, – сказала я, улыбнулась и направилась к выходу. – Спасибо за наш разговор и за то, что вы будете работать с Яниной. Лучшего специалиста я не могла бы пожелать.
– Благодарите Кирьяра. Сейчас я работаю только со своими клиентами. С улицы ко мне попасть нереально.
– Обязательно поблагодарю. – Я кивнула и повернулась к выходу. Вопрос о том, откуда она знакома с Кирьяром, я решила оставить на следующий раз.
Он ждал меня в холле. Вальяжно развалился на невысоком диванчике для посетителей и пил кофе из небольшой фарфоровой чашечки, которая в его руках смотрелась нелепо. На коленях оникса лежала раскрытая на середине свежая газета.
Мужчина был тут неуместен. Он словно сидел в дорогом салоне, а не в лечебнице. Только сигары в зубах не хватало. А он курил при нашей первой встрече? Или нет? Многие курили, но события клуба растворялись из памяти так же быстро, как сигаретный дым. Я поняла, что просто не могу вспомнить. Мелкие детали стерлись – остался только укус.
Как получилось, что тогда он был для меня одним из многих, а сейчас внезапно и против моей воли стал единственным? Это до сих пор не укладывалось у меня в голове.
Все же я завидовала Элине. И почему у меня нет никаких выдающихся качеств или способностей? С ними я бы смогла стать такой же сильной и независимой. Или все равно не смогла бы? Слишком много мыслей. Пожалуй, я подумаю об этом позже. Сейчас меня ждет оникс. И мое внимание должно быть сосредоточено на нем. В конце концов, он действительно нашел для Янины менталиста. Я не знала, самого ли лучшего, но однозначно хорошего. Если Янине придется общаться с кем-то из зверей, пусть это будет Элина. Возможно, тогда у сестры появится шанс вырасти сильной и независимой. Я бы этого хотела.
– Как прошел разговор? – ровно поинтересовался Кирьяр.
Оказывается, он уже давно отложил в сторону газету и внимательно смотрел на меня. А я задумалась и не видела ничего вокруг.
Сначала хотела ответить «нормально», но потом поняла, что не могу. Испытываю потребность сказать чуть больше. Все же он имеет право знать.
– Сложно. – Признание далось трудом. – Я не думала, что будет так сложно.
– Но вы пришли к конкретному решению.
– Да. Но не знаю, верное ли оно.
– Понимаешь, Эва. – Он поднялся и уверенно положил мою руку к себе на локоть. – Никогда нельзя знать наперед, правильное решение или нет. Это всегда становится известно позже.
– Наверное. – Я не стала отрицать и послушно пошла с ним к выходу. – Мы ведь будем сюда приезжать? – Было страшно, что оникс скажет «нет».
– Эва, то, что мы подписали контракт, не делает тебя рабыней. Ты можешь приезжать сюда, когда захочешь. Так же, как ездила раньше. Это твое право. Единственное, я буду опечален, если приеду к тебе и не застану дома. Поэтому просто предупреждай меня накануне, что собираешься отлучиться. Это ведь несложно?
– Совсем несложно, – вынуждена была согласиться я.
Я не знала, куда мы поедем сейчас. Оникс ничего не сказал, поэтому удивилась, когда карета направилась совсем не домой.
– Куда мы? – уточнила и получила спокойный равнодушный ответ:
– Увидишь, когда приедем. Не бойся, это не страшно.
Мне хотелось выведать побольше, но я не стала. Мужчина ясно дал понять, что не собирается спрашивать моего мнения или обсуждать со мной планы на текущий день. Интересно, он вообще работает? Или может позволить себе просто праздно прожигать жизнь?
Мы остановились у двухэтажного аккуратного здания на тихой улице почти в самом центре города. Мысль о том, что приехали пообедать, к сожалению, не оправдалась. А жаль, я уже начала хотеть есть.
– Пошли. – Оникс подал мне руку и завел в просторный холл, по которому к нам кинулась хорошенькая, словно кукла, блондинка с медовыми волосами и покорными ореховыми глазами.
– Чего желаете? – нежно проворковала она, преданно заглядывая в глаза ониксу.
Душу кольнуло нехорошее предчувствие. Уж сильно девица напоминала низшую, только ухоженную. Неужели он привел меня в элитный публичный дом?
Стало страшно, и я попятилась. Но уже через секунду глупые мысли развеялись, так как оникс обратился к девушке, которую, видимо, неплохо знал:
– Сделай из нее красавицу, Полли.
Девушка подошла ко мне и задумчиво рассмотрела со всех сторон.
– Потенциал неплохой… – пробормотала она, подцепив прядь моих волос и проведя пальцем по коже. – Очень неплохой, но… все же потребуется много времени. Что нужно делать?
– Ты же и сама знаешь, моя хорошая, – сказал Кирьяр, даже не посмотрев в мою сторону. – Сделай все, что можно. Когда мне ее забрать?
– Ну-у-у… Часов в семь-восемь вечера. Раньше мы не управимся.
Я стояла в некотором недоумении. Эти двое говорили так, словно меня не было рядом. Я чувствовала себя вещью. Впрочем… а чего я хотела? Ею я и была.
Оникс ушел не прощаясь, а блондинка взглянула на меня и откровенно сказала:
– Ты, конечно, не в лучшем состоянии… но ничего. Кирьяр любит ухоженных. И не с таким материалом работали. Сделаем из тебя конфетку, потенциал у тебя хорош. Одни волосы что стоят!
– И много таких, как я, он приводил?
Вопрос вырвался спонтанно и блондинку удивил.
– Ты спрашиваешь глупости. Серьезно верила, что первая? Правда?
Блондинка смеялась надо мной. И не скрывала этого.
– Пойдем, у меня давно не было таких наивных куколок. Ониксы щедрые, но требовательные любовники. Будь мила, нежна и не задавай глупых вопросов. Тогда, когда он наиграется тобой, ты получишь хорошие отступные. И если не сглупишь, устроишь свою жизнь. Например, как устроила я.
Девица подмигнула и жестом приказала идти за собой. А ведь она ненамного старше меня. И уже успела побывать любовницей оникса? И этот салон… видимо, и есть отступные? Объективно неплохо, но почему же мне так гадко?
Я прошла за своей спутницей через неприметную дверцу и попала в совершенно другой мир. Мир божественных ароматов, пара и неспешной музыки.
– Раздевайся, – скомандовала блондинка и довольно властно позвала: – Анни!
На этот зов прибежала смуглая черноволосая девушка, едва ли старше меня самой, и преданно заглянула в глаза хозяйки.
– На ближайшие два часа она твоя, – сообщила блондинка. – Потом передашь Лирине. Я жду от тебя хорошей работы.
– Как всегда, госпожа.
Девушка склонилась в поклоне. Хозяйка салона покровительственно улыбнулась, как мне показалось, нам обеим и ушла, а Анни увлекла меня за собой. Она в отличие от блондинки была очень скромной и покладистой. Даже в глаза мне старалась не смотреть.
– Строгое у тебя начальство, – заметила я, чувствуя себя неудобно из-за невозможности хотя бы обменяться парой слов.
– Да что вы? – Девчонка выглядела напуганной, словно одно упоминание об этом могло дорого ей обойтись. – Госпожа… она очень хорошая.
– Но ты ее боишься.
– Нет. – На губах Анни мелькнула едва заметная улыбка, сделавшая девушку очень симпатичной.
Анни подвела меня к огромной дубовой бадье и помогла забраться в бурлящую теплую воду, которая пахла чем-то цитрусово-пряным.
– Госпожа действительно хорошая. Мне семнадцать, – поделилась Ани. – Я не умею делать ничего, чем могла бы зарабатывать на жизнь. У меня нет семьи, которая могла бы защитить. И знакомых, которые пристроили бы помощницей в лавку. Если бы госпожа не взяла меня сюда… Какая бы судьба меня ждала?
Я промолчала. Понятно было без слов. Танцовщица или низшая. Скорее второе. В движениях Анни не было плавности. Она вряд смогла бы танцевать.
– Поэтому, да, я боюсь. Но не госпожу. Я боюсь, что сделаю что-то не так и лишусь этого места. Мы все тут очень боимся лишиться работы. Тут нас кормят, одевают и дают карманные деньги. Госпожа даже помогла некоторым девочкам найти себе достойного мужа. Я знаю, что если буду усердно трудиться, мне она тоже поможет. И простите, я не должна отвлекать вас разговорами. – Анни улыбнулась и отступила. – Вы сейчас должны быть умиротворены и расслаблены. Через полчаса я вас отсюда заберу.
– И что мы будем делать дальше?
– О… – Девушка улыбнулась широко и на сей раз профессионально. – Нас ждет много интересного. Массаж, медовое обертывание, пилинги… Поверьте, ваше тело будет благодарно. Я вам обещаю.
Я закрыла глаза и задумалась. Сегодняшний день был особенным. И дело не только в ониксе и новом этапе лечения для Янины. Сегодняшний день свел меня с тремя удивительными и очень разными женщинами. Эти встречи заставили задуматься над тем, как я живу и насколько существование, которое я вела, единственно возможное. Я попала к Эдрану в тринадцать лет и искренне считала, что нет других возможностей и профессий для сироты. И то думала, что мне повезло – я красива и пластична. На меня приятно смотреть. Кто лишен этого, обречен на более ужасное существование.
Но вот в Янине, оказывается, есть дар менталиста, и значит, если она поправится, сможет вырасти независимой и успешной. Есть хозяйка элитного салона Полли – она, похоже, прошла мой путь, но не сломалась в конце и смогла организовать свой быт. Стать сильной и независимой. Есть совсем юная Анни, у которой есть шанс вырасти приличной девушкой, несмотря на войну и сиротство. Есть покорившая меня своей силой и независимостью Элина, но она оникс, и я не знаю, какова была ее жизнь. В отличие от меня у Элины есть семья.
Сейчас я по-иному взглянула на хозяйку салона. Интересно, смогу ли я стать такой, как она? Отработать год и потом сделать все, чтобы спасти как можно больше девушек от моей участи?
Полчаса в теплой купели пролетели незаметно. Я блаженствовала, закрыв глаза, и даже сумела прогнать все терзающие душу мысли. Как ни странно, если раньше у меня была цель пережить этот год и вылечить Янину, то сейчас я начала хотеть чего-то для себя. Ту же школу танцев, которая до этого была несбыточной мечтой. Для ее открытия мне не хватало не только денег, но и знаний. Но ведь знания можно получить… Интересно, оникс будет против, если часть денег, которые мне полагаются через год, в процессе нашего договора я потрачу на обучение? Надо будет поговорить. Только не сейчас. Чуть позже. Пока он слишком сильно пугал меня, и он уже сделал много того, чего делать был не обязан. Не стоит испытывать его щедрость.
Когда жизненные цели стали видеться чуть четче, я расслабилась. Наверное, именно сейчас я окончательно смирилась с тем, что жизнь моя кардинально поменялась. И даже начала видеть в этих изменениях некоторые плюсы. Оникс не такой уж и плохой, и сосуществовать с ним вполне можно. А то, что относится ко мне как к вещи… Так и на работе в клубе относились так же. Только оникс ценит выше, и оттого жизнь моя стала не в пример комфортнее.
– Вы уже улыбаетесь? Я знала, что расслабляющая ванна заставит вас забыть о тревогах. Так бывает со всеми.
Анни подошла неслышно. Я даже вздрогнула, открыв глаза.
– Пойдемте! – скомандовала она и протянула мне огромную махровую простыню. Я с чувством легкого сожаления вылезла из теплой приятной воды.
Дальше, успокоенная и расслабленная, я попала в настоящий рай. Сначала меня положили на теплые камни, размяли каждую мышцу, каждую косточку и суставчик. Как же долго я мечтала о подобном! Когда много танцуешь, мышцы постоянно находятся в напряжении. Я иногда позволяла себе массаж, но никогда мне не делали его так хорошо и профессионально. Я будто родилась заново.
Потом, пока я, прикрыв глаза, отходила от массажа, к каменному столу приблизилась другая девушка. Я чуть повернулась и заметила, что ее ладони слегка искрятся. Когда искорки касались кожи, я чувствовала резкий болезненный укол, зато удалялись все лишние волоски. Я всегда считала, что мое тело гладкое, по долгу работы я не могла позволить себе нежелательные волосы, но сейчас поняла, что гладкость была лишь иллюзией. Настоящая гладкость достигалась именно так.
После окончания не самой приятной процедуры меня полностью, оставив открытым лишь лицо, поместили в прохладный голубой гель.
– Это очень быстро и эффективно успокоит раздраженную кожу, – пояснила Анни. – Нужно полежать минут пятнадцать, а дальше мы перейдем к более приятным процедурам – к сауне, пилингам и заключительной расслабляющей маске на все тело. После этого я передам вас Крисс. Она займется лицом. А Олли и Сора – руками и ногами. Вы должны быть идеальны.
– Я всегда думала, что выгляжу хорошо, – несколько смущенно отозвалась я. – А оказывается, столько работы.
– Вы выглядели хорошо. – Девушка улыбнулась слегка снисходительно. – А сейчас будете еще и ухоженно.
После этих слов Анни удалилась, а я снова осталась одна, словно медуза, плавать в прохладном геле. Я вынула из него руку и посмотрела – кожа была нежной, гладкой и совершенно сухой. На ней не было ни намека на покраснение.
Пожалуй, мне нравилось такое времяпрепровождение. Угнетало только одно: я чувствовала себя обязанной. И знала, что даже если оникс не потребует от меня чего-то взамен, я обязана быть нежной и ласковой. И обязана хотеть с ним близости. А пока я просто боялась. И своего животного физиологического желания – в том числе.
Не заморачиваться я смогла не долго. В голову снова полезли дурные мысли, но, к счастью, вернулась Анни и забрала меня в пахнущую древесиной и ароматным паром сауну – обжигающе-горячую и сухую.
Оставшийся день в салоне слился в одну приятную, но немного утомительную череду сменяющих друг друга процедур. Я немного вздремнула после того, как Анни вывела меня из сауны и, намазав чем-то похожим на ароматный мед с апельсином и корицей, оставила отдыхать под пленкой и пуховым одеялом. А потом уже другие девушки занялись моей внешностью дальше.
Ногти на руках и ногах, несколько масок, последовательно наложенных на лицо. Потом колдовство над ресницами и волосами – и вот я стояла обнаженной перед зеркалом и не могла понять, передо мной я или не я.
На мне не было ни грамма макияжа, но за счет искусственно увеличенных и затемненных ресниц глаза казались неестественно большими и глубокими. После масок к щекам прилил здоровый румянец, а волосы будто стали еще ярче. Они блестящими завивающимися локонами спускались до поясницы.
Анни была права: сейчас я выглядела ухоженной. Во внешности не изменилось почти ничего, но в то же время очень многое.
Я даже ощущала себя по-другому, более женственной и красивой. А еще чистой настолько, что казалось кощунством надевать вещи, в которых я ходила с утра. Но и тут меня ждал сюрприз – коробка с новым платьем и бельем. Платье на сей раз было довольно простым и черным. С закрытыми рукавами и довольно узким подолом. Такое, пожалуй, могло подойти и для выхода в свет, и просто для вечерней прогулки по городу.
Оникс снова позаботился обо мне, и опять я испытала смешанные чувства. Пока в нашем сотрудничестве я только получала и поэтому неминуемо ждала, когда же от меня начнут требовать возврата долга. Впрочем, Кирьяр говорил про сегодняшний вечер. Вряд ли мне удастся избежать того, что он задумал.
Когда я вышла в холл, он уже был там. Признаться, я ожидала от него комплиментов, но он лишь удовлетворенно скользнул по мне взглядом и выразил Полли восторг проделанной работой. Это немного задело. Хотя… в том, как я сейчас выгляжу, моей заслуги точно не было.
– Мы отправляемся домой? – поинтересовалась я, просто чтобы поддержать разговор.
– Нет, – отрезал мужчина. – Я был занят и не успел пообедать. Ты тоже не ела с самого утра, поэтому сначала заедем перекусить.
Меня этот вариант более чем устраивал, тем более я несколько опасалась того, что будет дома. Вряд ли оникс станет беречь мою девственность и дальше. Не просто же так он велел привести мое тело в идеальное состояние. Не только ведь, чтобы смотреть на него.
Всю дорогу в повозке мы молчали. Я делала вид, будто смотрю в окно, а оникс без стеснения разглядывал меня. Этот взгляд обжигал, заставлял смущаться и думать о том, что ждет меня вечером.
Мужчину, кажется, забавляла моя реакция, и он снова и снова меня смущал, пока я не догадалась, что если отвернуться и разглядывать из окна опускающиеся на город сумерки, будет не так неловко. Но по коже все равно пробирались мурашки, а соски стали чувствительными и напряглись. Мне казалось, что они неприлично выпирают сквозь тонкую ткань платья.
Мы въехали в новую, совершенно незнакомую мне часть города. Ее построили всего пару лет назад, практически мгновенно, уже когда в городе плотно обосновались ониксы. За несколько недель город вырос. Магии ониксов такое было подвластно.
Когда-то здесь, на морском побережье, располагались частные виллы аристократии, а сейчас раскинулся новый район – конторы, развлекательные и торговые дома, гостиницы, рестораны. Жилых домов практически не было. Этот район смотрелся странным и непривычным, но в то же время красивым: казалось, все здания ониксы воздвигли из черного стекла – блестящие, высокие и немного пугающие.
Карета остановилась на самом побережье, возле высокой узкой башни, которая сверкала в лучах заходящего солнца.
– Что это? – удивилась я, когда вышла на улицу и ступила на каменную плитку – шероховатую, похожую на пробковый пол, на котором не слышно шагов. Каблуки по этому камню не стучали. Это меня крайне заинтересовало и заставило таращиться себе под ноги. Но я быстро поняла, что со стороны смотрюсь нелепо, и подняла глаза. К тому же и кроме каменной плитки тут было много всего интересного.
Карет здесь было припарковано довольно много, сюда приехали не одни мы.
– На самом верху ресторан, – пояснил Кирьяр с улыбкой, которая нечасто появлялась на его губах. – Оттуда открывается прекрасный вид на город.
– Зачем ты меня… везде водишь? – спросила я, снова терзаясь сомнениями. – Оплачиваешь услуги косметолога… Это странно. Ты не обязан…
– Понимаешь ли, Эва… – Кирьяр, подошел и властно обнял меня за талию. – Мне приятно видеть рядом с собой спокойную красивую женщину. Мне не нужна дерганая рабыня.
– Но я ведь и есть твоя рабыня… – Я немного повернулась, оказавшись в его объятиях, и уставилась в завораживающие звериные глаза, рискуя раствориться в их подавляющем сиянии. – И да, этот факт заставляет меня дергаться… – призналась я, потупившись.
– Это твой взгляд на вещи. Но есть и иной. Так же, стоя у подножия этой башни, ты видишь только кусочек океана, стену и меня. Но стоит нам подняться, вид изменится.
– Ты предлагаешь мне изменить угол зрения?
– Почему бы и нет? – Он пожал плечами и увлек меня к стеклянным дверям, возле которых стояли два охранника. Фейсконтроль. Приятно было осознавать, что я его сегодня могла бы пройти даже без Кирьяра.
Это было странное, но интересное место, которое вызвало у меня смешанные ощущения. Здесь все пропахло страстью. Тихий смех из-за углов, приглушенное освещение, бордовый бархат на стенах, который, однако, не смотрелся пошло. Официантки в длинных черных платьях с открытой спиной и в масках. Привычных столиков не было – имелись отдельные кабинки, в которых исчезали парочки, а иногда и группы из нескольких человек.
Мне казалось, что я попала в публичный дом. И страх, который уже начал утихать, вернулся. Неужели мне суждено лишиться девственности за обеденным столом в промежутке между мясным горячим и десертом?
Естественно, спросить у оникса я не рискнула, только внутренне сжалась и с каменным выражением лица позволила провести себя через полутемный зал с кабинками к светящейся трубе у задней стены.
Я знала, что это такое, но никогда не испытывала на себе действие магического подъемника. Ни разу не была в таких высоких зданиях, где путь до нужного этажа нельзя было бы пройти своими ногами.
Кирьяр, видимо, почувствовал мое волнение, но трактовал его по-своему.
– Ничего не бойся, – шепнул он мне на ухо. – Магический подъемник – это не страшно. Тебя просто подхватит луч света, и все. Ничего даже не почувствуешь. Это значительно приятнее, чем подниматься наверх своими ногами.
Я это прекрасно понимала, но все равно немного волновалась. А потом, своими ногами подниматься дольше. Я хотела отсрочить момент, когда окажусь наедине с ониксом в закрытой кабинке, предназначенной для утех с девицами легкого поведения.
В столб света я вступила осторожно, вцепившись в локоть своего спутника, и, оказавшись внутри, не удержалась и зажмурилась. А когда открыла глаза, мы уже стояли в полутемном круглом холле. На черных стенах висели кованые светильники, а расположенные кругом двери были зеркальным. У мерцающего в середине холла магического подъемника стоял официант в смокинге.
– Пойдемте, я провожу вас в вашу ложу, – предложил он с поклоном и указал на одну из дверей.
Внутри небольшой комнаты стояла огромная кровать, она занимала почти все помещение. Дверь находилась прямо за изголовьем, а другим краем кровать упиралась в огромное панорамное окно, подоконник которого служил столом.
– Не буду вас беспокоить. – Официант поклонился и неслышно исчез.
Кирьяр с удовольствием скинул пиджак и ботинки и развалился на подушках, а я, как завороженная, осталась стоять у изголовья. Не могла оторваться от шикарного вида за окном. Я старалась насладиться каждым мигом. На город уже опускались сумерки, и я понимала, что очень скоро ничего нельзя будет разглядеть. А пока передо мной раскинулся океан, который где-то на горизонте сливался с окрашенным в багровый небом.
Чуть ближе, кажется, у самого подножия башни, светились огни города. Вид был настолько необычный, что мне казалось, что я попала в другой мир. Я не могла узнать привычные места. Поразительно, насколько может измениться картинка вселенной, если просто сменить угол зрения.
– Ну и что ты там застыла, Эва? – позвал меня мужчина. – Иди сюда. Поверь, если ты скинешь неудобные туфли и расположишься рядом со мной, вид не станет хуже.
«Только вот исчезнет ощущение свободы», – подумала я, но вслух не сказала, а послушно повиновалась.
Кирьяр притянул меня к себе, заставил устроиться между своими бедрами и откинуть голову на грудь. Совсем близко с ухом бухало сердце – громко, размеренно и, как ни странно, успокаивающе. Сейчас я находилась в кольце сильных рук и хотела расслабиться и забыться. Мне было бы хорошо, если бы я не знала, кто находится за моей спиной и что ему от меня надо. Но мысли не отпускали, и я снова чувствовала себе пойманной в силки птичкой – хрупкой, красивой и совершенно беспомощной. Такую покалечить можно, не прилагая усилий, одним неловким движением. Этого я опасалась сильнее всего. Вдруг он просто не совладает с собой, своими чувствами или гневом?
– Согласись, с этого ракурса вид даже лучше? – чувственно шепнул мужчина мне на ухо, опалив мочку дыханием.
Оникс не подозревал о моих мыслях и наслаждался моментом. Я чувствовала исходящую от него теплую волну спокойствия и уверенности.
– Смотри, какое небо. Ты когда-нибудь еще видела нечто подобное?
Нет. Я такого не видела. Даже отвечать не имело смысла. Вид открывался потрясающий. От него перехватывало дыхание.
Мы сейчас парили над облаками. Темные, почти черные, в лучах закатного солнца они казались изорванной в клочья бумагой, которую кто-то пустил по ветру. Одно облако проплывало прямо за нашим окном. А солнце медленно скрывалось за окрашенным в багровый горизонтом. Я смотрела на небо, и мне казалось, будто кто-то плеснул кровь на небосвод и теперь она расползается над океаном, смешиваясь с красками неба, и постепенно исчезает. От подобных ассоциаций вид за окном уже не казался таким красиво-беспечным. В нем виделось нечто зловещее, как и в моем положении.
– Отсюда закат смотрится кровавым… – заметила я. То ли желая позлить оникса, который искреннее наслаждался вечерним небом, то ли просто не в силах скрыть свои мысли.
– Он всегда такой, – тихо ответил мне на ухо мужчина и скользнул губами по мочке уха, напоследок осторожно прикусив. – Только не со всех ракурсов это можно разглядеть. Я привел тебя туда, где закат представлен во всей красе. Иногда красота нас слегка пугает, но не перестает от этого быть менее величественной. Пойдем?
Я не успела спросить куда. Оникс легко поднялся на кровати и увлек меня за собой, чтобы, обогнув накрытый столик, оказаться на подоконнике. Прямо перед роскошным полыхающим закатом.
Я с удивлением заметила, что, оказывается, здесь нет стекла. Мои волосы и тонкое платье теребил ветер. Несильный, но он был и говорил о том, что я сейчас нахожусь опасно высоко над городом. Интересно, как я умудрилась не заметить отсутствия оконного стекла? Или просто даже подумать не могла, что такое возможно, поэтому и не обратила внимания!
Я стояла на самом краю пропасти. Один шаг или несильный толчок оникса – и моя жизнь прервется. Снова накатил страх, и я попятилась, но сзади стоял Кирьяр и крепко держал меня за талию.
– Не бойся, Эва. В нашем случае самое важное – научится доверять… – заметил он и сделал шаг вперед, двигая меня с собой и заставляя, вопреки желанию, сильнее вжиматься в его горячее тело, чувствовать ягодицами возбуждение и бояться еще сильнее.
Адреналин прилил к щекам и заставил их полыхать, а сердце – стучать сильнее.
– Но я не могу…
Покачала головой и судорожно сглотнула, чувствуя, как нежные пальцы прошлись по плечу, вызывая ощущения, сходные с маленькими электрическими разрядами – такие возникают, когда снимаешь зимой свитер, – и подцепили тонкую бретельку. Плавно спустили ее с плеча, а потом перешли к другой, и платье соскользнуло к моим ногам, оставив меня практически обнаженной – в очень маленьких и прозрачных трусиках.
Ветер, который в комнате почти не ощущался, усилился, и соски затвердели, став чувствительными до болезненности, а между ногами стало жарко и влажно. Оникс по-прежнему прижимал меня к себе одной рукой, а другой накрыл грудь и тихонько сжал, заставив шумно вздохнуть.
Прошелся пальцами по темному, слегка сжавшемуся ореолу соска, немного потянул и отпустил, накрыв грудь ладонью и продолжая медленно и возбуждающе поглаживать. Я прикрыла глаза и закусила губу, боясь признаться самой себе, насколько мне приятны эти волнующие, чувственные ласки. Как сжимается от движения нежных пальцев все мое влажное естество. В такие секунды страх перед ониксом и ситуацией отступал, оставалось только ощущение беспокойства. Оно было связано с моей абсолютной беспомощностью. Прежде всего перед собой.
Рука скользнула ниже, к животу, а ветер продолжил ласкать реагирующие на малейшее дуновение соски. Я готова была застонать и расслабиться в тесных объятиях. Руку, скользнувшую под кружевной краешек трусиков, я восприняла как должное, мечтая о том, чтобы горячие пальцы раздвинули увлажнившиеся складки и начали ласкать самое сокровенное. Я жаждала тех чувств и эмоций, которые испытала с утра в карете. Мне было стыдно это признавать, но я хотела повторения, а оникс не спешил, заставляя меня ерзать и пытаться сменить позу.
– Если мое платье полетит вниз, – срывающимся голосом заметила я, вспомнив про скомканную тряпку у своих ног, – будет крайне неловко возвращаться домой. Мне – так точно. Обнаженной я привыкла быть только на сцене.
– Не переживай, Эва. Если бы отсюда было так просто упасть, это заведение стало бы местом паломничества самоубийц, – хрипло ответил мужчина, не прекращая сводящих с ума поглаживаний. – Протяни руку вперед. Ну же!
Не понимая, о чем Кирьяр говорит, я послушно выполнила приказ и с удивлением наткнулась на что-то непонятное, невидимое, упругое, словно натянутая плотная ткань или пленка, примерно в метре за подоконником. Осторожно вынесла вперед ногу и поняла, что под ступней такой же странный невидимый материал.
– Это что? – удивилась я.
– Не знаю.
Я почувствовала, как он пожал у меня за спиной плечами и по обнаженным лопаткам скользнул тонкий шелк рубашки.
– Магия. Я не вникаю, но она не дает идиотам сигануть вниз, хотя в то же время позволяет наиболее полно насладиться видом. Выкинь страхи и сомнения из головы и просто смотри, – посоветовал он. – Ты слишком зажата. Меня это не устраивает. Я хочу, чтобы ты не была скованной. Только так можно в полной мере научиться получать и давать удовольствие. Считай это нашим совместным уроком.
Мы еще постояли, обнявшись, какое-то время. Секунды растянулись в вечность, мне казалось, что мир замер. Я привыкала к рукам, блуждающим по моему телу, и наблюдала за медленно угасающим за окном закатом. Оникс пока ничего от меня не требовал, действовал не торопясь, осторожно, и это, с одной стороны, заставляло верить, что все может быть не так плохо, как я себе представляла, а с другой… я была постоянно напряжена и ждала подвоха.
Это напряжение он, похоже, заметил. Отстранился и предложил:
– Давай поедим и поедем домой? Как смотришь на это?
– Вместе поедем? – срывающимся голосом спросила я и наткнулась на жесткий взгляд, от которого захотелось сжаться.
Не знаю, зачем я это спросила. Вообще хотела просто уточнить, чтобы понять, на что настраиваться, но вышло грубо и не совсем тактично. Оникса это задело.
– Эва. – Голос звучал в противовес мягко, с мурлыкающими интонациями, словно и не было ледяного злого взгляда.
Интересно, кто его зверь и увижу ли я его когда-нибудь? Не уверена, что хочу этого.
– Я сделал тебе хоть раз больно? – поинтересовался он.
– Да. – Я снова говорила не то, что нужно. – Когда укусил и сломал этим укусом жизнь. Мне было очень больно и очень страшно. Не думай, что я так быстро забуду. Не смогу.
– Боль была недолгой, – ответил Кирьяр, а на его щеках заиграли желваки. – Ну а касаемо твоей жизни… Поправь меня, если я ошибаюсь, но сейчас у тебя ее гораздо больше, чем было неделю назад.
– Сейчас у меня нет свободы, – упрямо заявила я, хотя прекрасно понимала, что в чем-то Кирьяр прав. Не была уверена по поводу свободы, а вот возможностей и правда стало больше.
– Не тешь себя иллюзиями, – довольно жестко, начиная раздражаться, парировал он. – Тогда у тебя ее тоже не было. Даже в большей степени, чем сейчас. Но ты можешь считать, как тебе угодно. Возможно, тебе просто нравится строить из себя жертву. Не боишься, что я пойду у тебя на поводу?
Я не совсем поняла, что именно он имел в виду, поэтому испуганно промолчала. Щеки горели, а губы слегка дрожали.
– Ешь, Эва, а потом мы поедем домой. – Он оценил мою немногословность и продолжил уже спокойнее: – Поедем вместе, потому что я тебе обещал еще днем научить не только получать удовольствие, но и доставлять. Мне бы не хотелось продолжать урок здесь…
– Я не получала удовольствия… – тихо шепнула и присела на краешек кровати рядом со столиком. В одних тонких трусиках, с обнаженной грудью, которая до сих пор была налита, я чувствовала себя беззащитной. И последние слова были однозначно лишними.
Кирьяр прищурился, ноздри затрепетали, а глаза стали янтарными, огромными и совсем нечеловеческими – выглянул его зверь. Пока только немного меняя черты лица, но и этого было достаточно, чтобы я затрепетала от ужаса. Зачем я завела этот разговор? Стоило молчать и со всем соглашаться.
– Так ли это, Эва? – протянул оникс и наклонился ближе.
Подушечкой большого пальца он чувствительно скользнул по напряженному соску, заставив задержать дыхание, а вторая рука нежно нажала на тонкое кружево трусиков, точно угадав, где именно находится мое сосредоточение желания. Ткань уже была влажная. Мужчина медленно провел вверх, вниз, и мое возбуждение стало совсем заметным.
– Не нужно мне врать, Эва… это не приведет ни к чему хорошему. Я чувствую твое желание, я его чую. И это заводит. Я научу тебя чувствовать и мое. Не противься… Согласись, лучше играть со мной по моим правилам, чем слепо подчиняться. Поверь, мне сложно сдерживаться и не взять тебя прямо здесь, не обращая внимания на твое желание. И сдерживает меня только одно: играть с тобой мне нравится больше. Это интереснее. Мне нравится, как ты сопротивляешься желанию, но тело предает тебя, и ты ждешь, что мои пальцы снова будут в тебе и ты снова испытаешь те эмоции, которые испытала утром. И очень скоро ты будешь так же желать меня и зависеть от моих ласк. И более того – сама начнешь дарить мне ласки. Это интересно – наблюдать за тем, как ты меняешься. Как твоя ненависть становится зависимостью. Но если игра перестанет приносить удовлетворение, если она станет менее интересной, чем физическое удовлетворение, останется только контракт, по которому ты полностью принадлежишь мне. Решай, что для тебя лучше.
– Игра, – тихо шепнула я, понимая, что аппетит пропал.
Но у оникса на все было свое мнение. Он заставил меня поесть. А я жевала и думала, что если меня вырвет ему на колени, то это будет некрасиво, зато отобьет желание. Только, с другой стороны… Вдруг после этого игра Кирьяру опротивеет? Он точно указал, что случится, если это однажды произойдет.
Всю дорогу до дома я жалела о содеянном и собственной резкости, а также гадала, чем мне аукнется неосмотрительность. Но Кирьяр с виду был совершенно спокоен и не обращал на меня внимания.
К тому моменту, когда мы приехали к дому, который я мысленно уже осторожно именовала своим, я почти успокоилась и могла дышать свободно. Если убрать мое нервное состояние, первый день контракта прошел неплохо. Я решила вопрос с Яниной, провела много времени в салоне красоты, поужинала и… испытала новые эмоции. Именно они и сбили меня с толку. Честно сказать, я хотела бы взять перерыв. Хотя бы до завтра. Но оникс, похоже, был настроен решительно, и просить об этом я не рискнула. Наоборот, старалась быть хорошей девочкой.
– Чего ты хочешь? – спросила я, замерев у бара, чтобы он не подумал, что я пытаюсь его выгнать.
– Не задавай таких вопросов, Эва… – Он ответил очень тихо и хрипло, а потом шагнул ко мне и, потянув на себя, сжал в объятиях. – Иначе я могу рассказать тебе в подробностях, чего именно хочу, а ты пока слишком нервно реагируешь на мои желания.
– Я имела в виду выпивку…
Его губы были так близко, что у меня пересохло в горле, и голос звучал тихо. Я опустила глаза, чтобы не встречаться с ониксом взглядом.
Но он приподнял пальцами мой подбородок, заставив утонуть в расплавленном золоте его глаз, и поцеловал. Глубоко, нежно и в то же время требовательно. У меня перехватило дыхание, голова закружилась, и я невольно обняла его за шею, впервые самостоятельно, чувствуя под пальцами шелк рубашки и стальные мышцы.
– Выпивка не помешает тебе. Ты напряжена. – Он неторопливо отстранился, позволяя выровнять дыхание. Теплые руки скользнули по плечам, разминая мышцы. – Налей себе чего-нибудь, мне плесни коньяка на два пальца. Я составлю тебе компанию. Кстати, ты уже оценила прелесть здешнего банного комплекса?
– Нет… – ответила осторожно, а оникс хитро улыбнулся и отступил в сторону.
– Тогда, думаю, самое время испытать.
– Но я сегодня уже была в сауне в салоне красоты. И ванной… и еще много где… – растерянно ответила я.
– Но я-то не был… – отозвался он, и сердце пропустило удар.
Я поняла, где будет проходить урок, о котором говорил Кирьяр. Мужчина правильно истолковал мой взгляд, но злиться не стал, а сказал вполне спокойно:
– Не дергайся, Эва. Выпей вина, расслабься. Я не собираюсь требовать от тебя ничего особенного. Просто хочу расслабиться после тяжелого дня, а ты мне поможешь. Принесешь коньяк, сделаешь массаж – узнаешь чуть лучше. Буду ждать тебя наверху. Не заставляй меня скучать слишком долго.
– Хорошо, – ответила я, убеждая себя в том, что все будет так, как говорит оникс. Он же не виноват в том, что одна мысль о том, что я увижу его без одежды, сводит меня с ума.
Я все же не спешила, хотя постаралась не затягивать процесс приготовления слишком надолго. Нарезала фрукты, помыла большую гроздь винограда и, поставив на поднос тарелку и два бокала, начала медленно подниматься на второй этаж, чувствуя, как сердце убыстряет ритм. Я волновалась и до сих пор не представляла, когда все произойдет: сегодня или оникс даст мне еще несколько дней передышки.
Сейчас мне уже казалось, что если бы он просто взял меня, было бы проще. Я так и не понимала, чего ждать от каждого конкретного дня или ночи. Именно эта неопределенность делала меня дерганой. Но с другой стороны, не настаивать же на близости самой? К тому же я не хотела и не была готова. Ни к соитию с ониксом, ни с кем-либо другим. Воспринимала этот факт как должное и знала, что рано или поздно придется, и вряд ли по любви. Но никак не думала, что окажусь в ситуации мучительного ожидания, которое, я была уверена, хуже, нежели сам процесс.
Но если оникс ждет от меня первого шага… то не дождется, я буду тянуть как можно дольше. Только бы понять, что у него на уме и чего он от меня хочет. Так было бы проще.
Оникса в спальне не было, и я отправилась в банный комплекс. Уже из коридора был слышен звук льющейся воды. Тут было жарко и влажно. В воздухе витал аромат благовоний. Огромная ванна была наполнена лишь наполовину, но Кирьяр уже развалился в ней. Я застыла в проходе, не решаясь сделать следующий шаг.
– Ставь сюда. – Оникс кивнул, указав на маленький столик со стеклянной столешницей.
Старясь не смотреть на обнаженного мужчину, которого лишь слегка прикрывала мыльная пена, я поставила поднос и тут же поспешно отступила, стараясь сохранить дистанцию.
– Ты ведь поможешь мне? – поинтересовался он и протянул мне мыльную губку.
Я закусила губу и сделала шаг вперед, протянув руку. Хоть слова Кирьяра и звучали как вопрос, я прекрасно знала: он не спрашивает, а приказывает. Я не могла ответить «нет», хотя очень хотела.
– Так не пойдет… – Оникс покачал головой и внимательно посмотрел на меня. – Думаю, в платье тебе будет неудобно. Разденься. Оно тебе не нужно. Здесь, по крайней мере.
Я послушно подцепила руками бретельки и позволила невесомому материалу скользнуть вниз. Трусики планировала оставить, но оникс не разрешил. Пришлось избавиться и от них.
– Так намного лучше, – произнес он, жадно рассматривая меня. От пронизывающего, полного страсти взгляда у меня по коже пробежали мурашки, а грудь налилась, став тяжелой.
Я сделала несколько шагов и взяла у него из рук губку.
– Ты ведь знаешь, что удивительно красива и соблазнительна, Эва? – поинтересовался он, разглядывая еще более откровенно.
Я физически ощущала его взгляд, скользящий по телу. От него бросало то в жар, то в холод.
А вот ответа на вопрос я не знала, и поэтому пожала плечами. Я понимала, что моя внешность заставляет мужчин желать завладеть мной. Привыкла к этому. Печально, что одному это все же удалось. Если бы я не нравилась ему физически, оникс не заставил бы меня подписать этот унизительный контракт. Поэтому да, я осознавала, что красива. По крайней мере, в глазах этого конкретного мужчины. Но только красота не была моей заслугой, это дар родителей и природы.
– Вижу, что знаешь, – с улыбкой заметил он. – Так дай мне возможность насладиться видом твоего гибкого тела и твоими нежными руками. – Ну же, будь смелее. Подойди сюда.
Я сделала несколько осторожных шагов и присела на самый краешек ванны, чувствуя, как стучит сердце. Руки стали влажными, а к лицу прилила кровь.
Я стеснялась. По-детски, до пылающих щек и дрожащих рук. Медленно наносила мыло на его тело и старалась не смотреть. Но было сложно. Оникс находился сл
Иллюстрация на переплете И. Косулиной
© Королева Е., 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Глава 1
В Киртохе ценились девственницы. Особенно такие, как я, – красивые, грациозные, породистые. После того как несколько лет назад на нас напали ониксы – оборотни, пришедшие через открытые Врата, – найти девушку, которая уже сформировалась, но еще не была с мужчиной, стало почти невозможно. Война не способствует сохранению добродетели.
Еще пять лет назад ониксы были легендой, страшной, которую рассказывали перед сном непослушным девочкам. А сейчас я каждый вечер танцевала перед ними почти обнаженной. Легкое полупрозрачное одеяние можно не принимать в расчет, оно скорее подчеркивало мои прелести, нежели их скрывало.
Медленно, плавно покачивая бедрами, я двигалась в привычном ритме и не обращала внимания на плотоядные взгляды. Тут мне ничего не угрожало, да и за пределами клуба «За час до сна» тоже.
У меня с владельцем был контракт. И охранная татуировка на три года. Меня никто не посмеет тронуть, пока я танцую у него. О таком многие могли только мечтать, а я… я горько смеялась и плакала ночами.
Ониксы уничтожили мою семью, уничтожили быт и привычный уклад империи. Они ворвались в наш мир и устроили хаос из моей благополучной и распланированной жизни.
Сейчас все утихло. Воины, насиловавшие наших женщин и грабившие наши дома, исчезли. Им на смену пришли богатые и довольные жизнью господа. Они бросали к моим ногам монеты, на которые я могла неплохо прожить, отпускали сальные шуточки и знали, что, если попытаются дотронуться, их ждет неминуемая расплата и штраф. В мою пользу. Его мне хватит для того, чтобы устроить собственную жизнь.
Поэтому я была спокойна. Но не довольна. Меня готовили не к такому существованию.
Эдран Лаурс ценил каждую из своих танцовщиц, а меня особенно. Я была жемчужиной его коллекции и приносила больше всего денег. Требовалось от меня не много: сохранять невинность. Ониксы, как любые звери, чувствовали ее, и она придавала мне дополнительный шарм.
Эти ониксы казались уставшими, и танцовщица была лишь частью расслабляющей атмосферы клуба наряду с неторопливой музыкой и кальяном. Я любила такие дни. Можно было танцевать вволю, совершенствовать технику и ни о чем не думать. Быть частью интерьера намного проще, чем жемчужиной вечера в индивидуальном танце-привате.
Очень нежная луноволосая Эльлель выплыла вовремя, едва заводная огненная мелодия, под которую танцевала я, сменилась медленной композицией. Я поклонилась и умчалась со сцены в гримерку – переодеваться.
Сегодняшний рабочий день подошел к концу. Я на ходу вытаскивала шпильки из тяжелых огненно-рыжих волос, которые убрала на время выступления. Я танцевала сегодня с полудня, и поэтому тело уже ныло, но это была приятная боль, к которой я привыкла.
– Эва! – окрикнула меня совсем юная девчонка – Кэтти.
Она появилась у нас всего месяц назад и смотрела на меня с немым обожанием. Признаться, мне это нравилось. Приятно быть чьим-то кумиром.
– Господин Эдран попросил тебя зайти, – сообщила она, а я застонала.
– Может быть, ты меня не видела? – уточнила с надеждой, но ее полный тоски растерянный взгляд заставил меня сжалиться и пообещать: – Сейчас зайду.
Подставлять малую не хотела. Я-то домой сбегу, а ей достанется. Я знала, что означает неожиданная просьба прийти: щедрые чаевые и задержку. Скорее всего, прибыл кто-то из важных гостей и нужен особенный танец. Такие обычно заказывали меня. Я была лучшей.
Мне не дали даже дойти до гримерки, не говоря уж о том, чтобы хотя бы полчаса отдохнуть.
– Эва!
Владелец клуба Эдран Лаурс сам вышел мне навстречу. Он как никто другой подходил к своей должности. Бывший пират – закаленный морем, с рассеченной в драке физиономией, – он одним видом внушал страх, поэтому его девочек обижали редко.
– Ну си-ир… – простонала я. – Пять часов без отдыха! Имейте совесть! Если я рухну прямо на сцене, вряд ли это понравится клиентам.
– Эва… ты нравишься клиентам в принципе, даже если просто стоишь и томно на них смотришь, – польстил он и попросил: – Еще полчаса. Красивый чувственный приват. Тот, для особых гостей. И ты свободна. И завтра тоже. Он хорошо платит, завтра отдохнешь и съездишь к Янине.
Я задумалась скорее для порядка. Несмотря на спокойный голос, Эдран не просил. Точнее, его просьбы не принято было игнорировать, хотя он с весьма покорным видом ждал ответа.
– Хорошо.
– Я знал, что ты разумная девочка. Только обязательно переоденься и прими душ. Это не просто пес. Начальство. Гостя такого статуса у нас еще не было. Постарайся. Он сейчас несколько занят…
Эдран криво усмехнулся, а я внутренне скривилась, поняв, о чем он.
– …поэтому вряд оценит по достоинству. Но с посторонними запахами лучше не рисковать. Не дай боги заподозрит, что ты только что танцевала для других. Такие, как он, привыкли ко всему новому.
Я кивнула. Оборотни сильно отличались о людей. Не все их повадки были понятны, но я привыкла к ним и не раздражалась.
Обыденные процедуры не заняли много времени. Я быстро ополоснулась, смазала тело специальным увлажняющим маслом с едва заметным мускусным запахом, который нравился ониксам, и надела особый костюм.
Мне он совершенно не нравился, так как был слишком откровенным. Два полупрозрачных куска ткани, которые перекидывались через плечи и закреплялись на талии широким серебряным поясом. Мои полные груди не сковывала сеточка лифчика, а в танце это не очень удобно и слишком вызывающе. А еще через тонкую ткань был виден гладко выбритый лобок. Первое время я, воспитанная в строгости, не могла даже смотреть на этот костюм, не то что выйти в нем к людям. Но со временем привыкла.
Распустила по плечам волосы, перекинув несколько кудрявых прядей на грудь, и шагнула в полутемное помещение, затянутое кальянным дымом.
Оникс сидел в кресле перед небольшой сценой. Близко. Мне придется танцевать практически на уровне его пояса. Опасно. Я предпочитала, чтобы звери сидели у стены на диване. Этот был смелым и возбужденным. По-военному короткая стрижка, прикрытые глаза и грубые черты лица. У его коленей сидела обнаженная низшая, он держал ее за волосы и прижимал девичью голову к своему паху. Мускулы на обнаженных предплечьях вздулись. Ониксы вообще были более мощными, нежели человеческие мужчины, а этот еще и крупнее среднестатистического оборотня – гора мышц.
Щеки вспыхнули, когда я опустила взгляд на белокурую головку девушки. Я видела подобное не раз, но так и не научилась воспринимать спокойно, хотя меня саму от судьбы этой покорной низшей отделяло не так уж и много. Лишь чуточку удачи.
Увидев меня, оникс отпустил волосы рабыни, но девушка продолжила делать свое дело. По всей видимости, очень умело, раз на скулах широкоплечего мужчины заходили желваки от с трудом сдерживаемого стона. Янтарные глаза вспыхнули волчьим, алым.
– Ближе… – глухо приказал он, и я остановилась на краю сцены. Так близко, что могла поставить узкую обнаженную ступню на голову девушки или ему на колено.
Уже звучала музыка, и я начала плавно покачивать бедрами и прогибаться в спине. Волосы разлетелись по плечам, обнажая груди с полными проколотыми сосками, которые призывно торчали. Я услышала, как из груди оникса вырвался низкий утробный рык, и это была реакция на мои в целом довольно невинные движения, а не на усердно сосущую низшую.
Это успокоило. В очередной раз доказало, что я лучше и ценнее, нежели любая из девочек-низших, призванных удовлетворять самые низменные инстинкты ониксов.
Я повела плечами и чуть наклонилась вперед, выполняя возбуждающую тряску. Все мое тело мелко дрожало и заставляло оникса наклоняться вперед, шумно вдыхать носом, пытаясь уловить мой запах, и облизывать губы.
Дальше было сложнее. Я сделала шаг вперед и все же поставила ступню на его бедро – опасно близко, практически рядом с губами рабыни. Кончики пальцев стояли на грубой ткани штанов, но большой палец уже щекотали жесткие волосы. Очень опасно. Я всегда боялась, что однажды какой-то из ониксов не выдержит и решит, что удовольствие стоит штрафа, который клуб берет за невинность танцовщицы. Точнее, я знала: рано или поздно это произойдет.
Но вряд ли в этот раз.
Низшая тоже знала свое дело и понимала, за что ее тут кормят, поэтому начала сосать интенсивнее. Если нам повезет, то оникс сейчас кончит и ему станет не до нее и не до меня. Но этот держался. Не отрываясь, смотрел на меня, и в янтарных глазах плескалось пламя.
Перебитый в бою нос был почти ровным, а сильный подбородок – волевым. Редко когда ониксы вызывали хотя бы подобие симпатии. А этот, пусть по-звериному… но был красив грубой пугающей красотой, от которой сердце начинало колотиться, словно у мыши, которую кот загнал в угол.
Небритые щеки покраснели, а на лбу выступила испарина. Я отвернулась. Наблюдать за чужим едва сдерживаемым наслаждением было неловко.
– Смотри в глаза! – скомандовал он.
Я повиновалась, опускаясь ближе, практически скользя сосками по его губам. Но когда он, рыкнув, подался вперед, я уже отклонилась и повернулась спиной. Почти кульминационная и очень рисковая часть танца.
Сделав несколько плавных движений плечами, я мелкими шажочками подошла к краю сцены, снова опасно близко, но на сей раз повернувшись к ониксу спиной. Он шумно вдохнул, коротко бросил наложнице «брысь» и подался вперед, ловя каждое движение моих ягодиц. А потом я сделала то, что являлось завершением танца: немного расставила ноги и медленно, чувственно согнулась так, что вся моя гладкая промежность и сверкающий камень в клиторе – все оказалось перед его взором.
Я подозревала, что сейчас произойдет: слишком сильный соблазн для зверя. И лучше бы наложница продолжала свое дело, тогда бы он точно кончил. Но ее не было. Зверь ухватил меня за ягодицы, развел в стороны, заставив задрожать от страха, и шумно вдохнул – но все в пределах дозволенного.
А потом произошло неожиданное: я почувствовала его язык на своих половых губах. Оникс лизнул неторопливо, медленно и, как ни странно, возбуждающе. Я дернулась – это было против правил, – но ему было уже все равно. Он не позволил мне уйти и резко, болезненно укусил за внутреннюю поверхность бедра.
Этого я не ждала. Вскрикнула, вырвалась, а он и не подумал удерживать. Только тихо рыкнул.
– Моя…
Я испуганно обернулась, чувствуя, как по бедру стекает струйка крови – клыки у них острые. Оникс откинулся в кресле. Сильная рука слегка сжимала огромное, все еще влажное от слюны наложницы достоинство. Он медленно его поглаживал, но не спешил подзывать девушку, замершую у стены.
– Эту забери, – бросил мне, указав подбородком на низшую. – Она все равно не поможет. Этот жар успокоить можешь только ты.
Так я не бегала, даже когда ониксы подожгли наш дом и я знала, что родители и старший брат мертвы. Только сейчас за мной никто не гнался, и это настораживало. Я забежала в гримерную и закрыла на замок дверь, соединяющую ее со сценой. Дыхание вырывалось с хрипом, а сердце билось, словно у бешеного зайца – сильно и испуганно.
– Эва? Что произошло? – поинтересовалась Элика, моя сменщица.
Она только что пришла и сейчас расхаживала по гримерке в одних кружевных трусиках. Ее темно-зеленый костюм все еще висел на ручке шкафа.
Дар речи пропал. В данный момент я могла объясняться только жестами. Похватала ртом воздух и потом без слов показала свое бедро. Точнее, след от укуса, который сейчас смотрелся особенно впечатляюще – кровавая ранка от клыков и ровные отпечатки от более тупых передних зубов.
– Он что, пометил тебя?
Глаза Элики стали такими огромными, что я испугалась еще больше. Я думала, мою сменщицу ничего не сможет удивить. Для нее, в отличие от меня, невинность давно стала товаром. Она искала, кому ее продать подороже, поэтому происходящее в клубе воспринимала иначе, чем я.
– Ты хоть понимаешь, что это значит? – поинтересовалась она. Удивление сменилось восторгом, смешанным с нескрываемой завистью.
– Представления не имею! – отозвалась я и, устало скинув с себя костюм, отправилась в душевую. Единственное, чего мне хотелось, – это сбежать домой, спрятаться под одеялом и не вылезать до завтрашнего утра.
– А зря! – Голос Элики пробивался сквозь журчание воды. – Это не просто укус или выражение симпатии. Он тебя пометил! Он заявил на тебя свои права! Ты понимаешь, что сейчас он готов пойти на многое, лишь бы получить тебя? Смотри, сделай правильный выбор!
– Какой правильный, Элика? – возмущенно поинтересовалась я, выскакивая из душевой и не обращая внимания на стекающее по телу мыло.
– Ну… – Она задумчиво подцепила мыльную пену с моего плеча и намазала ее мне на нос. – Или ты продашь свою невинность и будешь устраивать судьбу дальше, имея неплохой счет в банке…
– Или?
– Или рано или поздно он возьмет то, что ему причитается, силой… Это ониксы, они никогда не отступают от своей цели.
– На мне защитные руны. Эдран не даст меня в обиду. Да и война уже давно закончилась. Оникс не посмеет.
– Поверь, Эдран будет держать свечку, если оникс заплатит ему хорошие отступные. Эва, ты получила лучший из возможных шансов. Он пометил тебя как истинную пару – это не сиюминутное желание. Его зверь выбрал тебя.
– Он ничего мне не предлагал, – припечатала я последним аргументом.
– Ты дура, Эва, – сообщила Элика и добавила: – Хоть раз поступи разумно. А я пошла. Может, и меня укусит какой-нибудь важный господин. Моложе я не становлюсь. И ты, кстати, тоже.
– Мне всего восемнадцать!
– Да. Два-три года, и ты будешь доплачивать за свою невинность из собственного кошелька.
Я привычно фыркнула и снова скрылась в душевой. Слова Элики заставили задуматься, но я отказывалась воспринимать инцидент как нечто большее, чем просто неприятность на работе.
В жизни вне клуба я была обычной и ничем не примечательной жительницей послевоенного Киртоха. Слишком вызывающие длинные рыжие волосы заплетала в косу, а платья выбирала светло-серые, синие или коричневые, неброские, со строгим силуэтом и высоким воротом. Так я не привлекала к себе ненужного внимания. К тому же я старалась не тратить деньги на лишнее. Прекрасно знала, что достаточно сытое существование может прекратиться в любой момент. И тогда все накопления будут кстати. Танцевать вечно нельзя, а удачно выйти замуж с такой карьерой нереально, значит, придется рассчитывать только на себя.
Я быстро переоделась, забрала волосы и надела аккуратную маленькую шляпку – на улице было пасмурно и моросил дождь. Сейчас я вполне могла сойти за преподавательницу или гувернантку, короче, за девушку приличную, но небогатую.
Пробежала по знакомому коридору и направилась к выходу из клуба, предназначенному специально для персонала. Но меня не выпустили. Дорогу мне преградили два охранника, похожие на массивные шкафы. Я знала обоих уже не первый год. Оттого стало еще обиднее.
– Рик, – обратилась я к ближайшему, – в чем дело?
– Прости, Эва. – Он немного смутился, но старался смотреть на меня прямо. – Не знаю, что ты натворила, но босс приказал не выпускать тебя и проводить к нему в кабинет.
Я знала, что натворила, и поэтому сердце ушло в пятки. Также я знала, что умолять бесполезно. Девочки, случалось, обворовывали клиентов, пару раз покушались на имущество и самого босса, и если бы охранники выпускали каждую, кто слезно умоляет на входе, то сами лишились бы работы.
Но я не могла не попытаться. К тому же слезы сами хлынули из глаз.
– Пусти меня, Рик… Ну пожалуйста! Я действительно ничего не сделала!
– Я симпатизирую тебе, Эва… – Охранник покачал головой. – Но ты же знаешь… Всем нам ближе своя рубашка. Я не буду рисковать местом даже ради твоих красивых глаз.
– Скажешь, что я проскользнула через черный ход…
– Не могу. Тогда я подставлю ребят, которые дежурят там. Пошли, Эва. Ты же знаешь: если ты не виновата, Эдран не станет тебя наказывать.
– А кто тебе сказал, что дело в нем? – фыркнула я и послушно позволила ухватить себя за локоть и повести в сторону кабинета начальства.
Я не ошиблась. Босс сейчас находился не один. В кресле напротив него сидел оникс. Сейчас мужчина был одет, выглядел практически прилично и сверлил меня жадным голодным взглядом. Пугающим настолько, что я попятилась, но уткнулась в мощную фигуру Рика, все еще стоящего в дверях.
– Эва, пройди и присядь, – произнес Эдран и указал подбородком на стул. Хозяин клуба был сосредоточен и угрюм, но не зол. Не на меня, по крайней мере, но это почему-то не утешило. – Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– Спасибо. – Голос дрожал, но я старалась выглядеть как можно увереннее. – Но мы знакомы в той или иной степени. Сейчас мой рабочий день закончился, и более тесное знакомство меня не интересует. Можно, я все же отправлюсь домой? Я и так пошла вам навстречу и задержалась дольше положенного.
– А она не только красивая, несмотря на это уродское платье, но и забавная, – прищурившись, протянул оникс, и на его губах мелькнула наглая улыбка хозяина судьбы.
Его действительно смешили мои попытки отстоять свое право на свободу.
– Я боялся, что в жизни меня разочарует та, которую выбрал мой зверь. Но он меня не подвел.
– Эва, сядь.
Я бы рванула в коридор и сбежала, но меня окружали сразу трое мужчин. Охранник в дверях, босс и оникс за столом. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я сделала единственную разумную вещь: повиновалась и села, оказавшись напротив Эдрана и совсем близко от оникса, который сейчас был одет в строгий черный костюм и выглядел почти цивилизованно. Встреть я его на улице, могла бы перепутать с весьма крепким и высоким человеческим мужчиной. Выдавали его видовую принадлежность только янтарные глаза.
– У меня для тебя две новости, Эва, – начал Эдран, задумчиво отхлебнув из наполовину опустошенного бокала. – Одна хорошая, другая, как водится, не очень. С какой начинать?
– С какой вам будет угодно, – устало отозвалась я. – Не важно, когда вы скажете плохую новость – сейчас или позже. Лучше она от этого не станет.
– Я всегда знал, что ты умная девочка, Эва, – похвалил меня начальник. – Мне очень жаль, но ты не сможешь работать у меня дальше.
– Что? – Я даже подскочила на стуле. – Но почему?
Сердце упало куда-то в желудок. Это действительно была отвратительная новость. Подобного развития событий я не ожидала. Или он уже списал меня со счетов из-за метки оникса? Но я не собиралась в постель к зверю. Ни при каких обстоятельствах!
– Более того, – довольно заявил оникс, – ты вообще никогда не сможешь танцевать ни в каком клубе!
– Но почему? – Губы затряслись, а руки, сжимающие зонт, мелко задрожали. Я готова была разрыдаться. Знала, что рано или поздно все закончится. Но не так быстро и неожиданно.
– Потому что на тебе его метка. Ее почует любой оникс и поймет, что ты чужая добыча. Для них это неприемлемо и опасно, – мрачно пояснил босс.
Похоже, его самого ситуация не очень радовала. Что же, приятно, что он ценит меня. На большинство девочек ему наплевать.
– Если недевственниц, танцующих приват, они воспринимают как падших женщин, которые могут оказать любую услугу, то смотреть на танец чьей-то избранной… это, прости, почти то же самое, что держать свечку.
– Они чуют более сильного, а я сильнее любого, кто теоретически может заглянуть в это милое заведение, – вмешался в разговор оникс. – И убью каждого, кто посмотрит на тебя. Ничего личного, просто собственнический инстинкт. Не совсем даже мой… – Его губы исказила усмешка. – Моего зверя.
– Но зачем? – Я была просто обескуражена. Из-за нелепой случайности моя жизнь рушилась, словно карточный домик.
– Мой зверь считает, что ты принадлежишь ему. Он тебя заметил и заклеймил. Может быть, он наиграется и отпустит тебя…
– Нет… – Я покачала головой, порываясь встать. – Нет. Я не позволю это проверить.
– Эва… не воспринимай так остро, – осторожно начал Эдран. – Ты знала, что рано или поздно твоя карьера закончится. А лорд Крэйген готов компенсировать тебе неудобства…
– Так вот как это теперь называется? – зашипела я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
– Именно, – сказал босс с нажимом. – Он готов тебе заплатить…
От озвученной суммы у меня пересохло во рту. Но я категорично ответила:
– Не стоит. Мне не интересно. Я понимаю, куда ведет этот путь. Не хочу через пару лет стать одной из твоих низших.
Я решительно поднялась и направилась к выходу.
– Ты ведь понимаешь, что, если откажешься, тебе придется уйти ни с чем? Я перечислю тебе только зарплату за сегодня. И все. Эва, ты думала, как будешь жить дальше? Безденежье приведет тебя в компанию низших еще быстрее. Давай смотреть правде в глаза, выбор у тебя невелик. Ты умеешь только танцевать. Ни родни, ни перспектив замужества… Кем ты будешь?
– Я не успела подумать об этом, – ответила я, чувствуя, как по щекам льются слезы. – Но теперь у меня будет достаточно времени. Так ведь?
Я уже рыдала не скрываясь. Оттолкнула с прохода Рики, который был в три раза больше меня, и выскочила из клуба, слыша насмешливый голос оникса:
– Ты же знаешь, что я найду тебя везде, Эва…
Я уже не слушала, неслась к выходу, словно ужаленная. Мимо охранников проскочила, даже не попрощавшись. Я еще не могла осознать, что со мной произошло. И не хотела.
Глава 2
На улице дул порывистый ветер. Лил сильный и холодный осенний дождь, от которого никакой зонт не спасет. Он хлестал с такой силой, словно оплакивал мою судьбу. А я рыдала. Не думала, что моя жизнь может стать еще хуже, чем есть. И предположить не могла, что буду оплакивать нелюбимую работу. Но в одном мой бывший босс был прав: я не знала, как жить дальше. Наверное, решение придет, но позже. Сейчас меня поглотило отчаяние.
Я сделала из-под навеса шаг на улицу и даже не подумала открыть зонт. Бесполезно. Все равно пока добираюсь до ближайшей остановки пассажирского кеба, промокну до нитки.
Когда прямо передо мной затормозила новенькая карета, которая могла передвигаться без лошадей, с помощью магического привода, я испугалась. А когда в окошке показалось уже знакомое лицо оникса, едва не кинулась бежать по лужам. Но вовремя сообразила: если ему нужно, он все равно меня догонит.
– Ты, конечно, можешь сбежать от меня, Эва… – тихим хрипловатым голосом начал он, – но под крышей в такую погоду лучше. Садись, я отвезу тебя домой.
– Нет… – Я покачала головой и отступила, даже не обратив внимания на то, что ноги угодили в лужу, глубокую и холодную. Сейчас меня это не волновало.
– Не думаешь же ты, что я схвачу тебя и увезу силой? – усмехнулся он. – Поверь, в этом нет необходимости. Если бы я хотел забрать тебя силой, я бы сделал это еще в клубе. Весь интерес в том, чтобы ты пришла ко мне сама. Сейчас тебе ничего не угрожает. Ну же, решайся. Залезай.
В словах пса была своя доля истины. Дождь хлестал все сильнее, и я уже начала дрожать. Шляпа и платье промокли. Соблазн был слишком велик. Я совсем не знала его, зато точно понимала, чего именно он от меня хочет. Поэтому снова покачала головой и бросилась прочь по улице под проливным дождем, молясь, чтобы зверь не кинулся за мной.
Он не стал этого делать, только засмеялся мне в спину и крикнул: «Как хочешь! Так даже интереснее, Эва».
Я не помню, как добралась до дома – измученная, промокшая и дрожащая от холода. Скинула вещи прямо в коридоре маленькой квартирки, которая находилась под самой крышей, завернулась в теплый и уютный халат до пят и открыла в ванной горячую воду. Меня трясло до сих пор.
Я включила на полную мощность отопление и провела рукой над светильниками, чтобы они зажглись. На небольшой квадратной плитке уже начинал пыхтеть чайник, а я тихонечко стала согреваться.
В этот момент раздался стук в дверь.
У меня было не много друзей. Иногда заходила соседка или квартирная хозяйка. Вот, собственно, и все мои посетители. Район у нас был тихий, и я не боялась. Открывала всегда сразу же, но не сегодня. Сегодня меня прошиб холодный пот. Я была почти на сто процентов уверена, что за дверью он – темноволосый оникс, который не привык сдаваться.
Я пару минут посидела испуганной мышью на кухне, но настойчивый стук повторился, и любопытство победило. Осторожно подошла к двери и провела дрожащей ладонью по ее поверхности. Место, которого я коснулась, стало прозрачным, позволив увидеть, кто стоит снаружи.
Там переминался с ноги на ногу совершенно незнакомый парень. Судя по форменной одежде, посыльный. Я ничего не заказывала, но все же осторожно приоткрыла дверь, не торопясь распахивать полностью.
– Глинтвейн для Эвы Соунсон, – произнес он, сверяя имя с бумажкой.
– Но я ничего не заказывала…
– Адрес ваш, имя ваше, уже оплачено. – Парень пожал плечами и протянул мне коробку. – Будете брать?
Я растерянно протянула руки. Курьер поставил заказ и тут же развернулся на лестничной клетке и сбежал вниз.
На кухне я осторожно вскрыла упаковку. Внутри, заключенный в плотный куб из специального, удерживающего температуру вещества, стоял огромный кубок, в котором плескалась алая жидкость. К заказу прилагался маленький пакетик с зельем. Его я высыпала на куб, и он растаял. По комнате поплыл аромат горячего вина, апельсиновой цедры и корицы. Еще в упаковке лежала записка. Там было всего несколько слов: «Я не хочу, чтобы ты заболела».
Не нужно было гадать, от кого этот подарочек. Первым порывом было выкинуть его в окно, но потом я подумала, что и сама не хочу свалиться с простудой, в которой, пусть и косвенно, виноват оникс, поэтому все же взяла кубок в руки. Предварительно внимательно принюхалась, но вроде бы пах напиток так, как ему и положено. Я уловила только слабый букет лекарственных трав и осторожно сделала глоток.
Глинтвейн был обжигающе горячим. При упаковке не поскупились на магию – стоила такая доставка недешево. Да и сам глинтвейн, терпкий, с ярко выраженным медовым привкусом, был хорош. Я даже про ванну забыла, а когда вспомнила, принимать ее передумала. Меня начало клонить в сон. Я завернулась в теплый плед и задремала. Горячий алкоголь заставил расслабиться и забыть обо всех неприятностях этого дня.
Да, в моей жизни снова возникли проблемы, но я пообещала себе, что подумаю о них завтра. Причем не с самого утра. На утро у меня был запланирован один визит. Собственно, только ради этих визитов я и брала выходные.
Ехать надо было в пригород Собирона, поэтому я встала рано утром. К счастью, без малейших признаков простуды. То ли не подвело мое отменное здоровье, то ли глинтвейн, присланный ониксом. Мне хотелось верить в первое. Но в любом случае, что бы ни послужило причиной, с утра я была свежа и даже могла не реветь. У меня имелись небольшие накопления. Первое время я продержусь, а дальше будет видно. Жаль только, придется уехать отсюда. Если будет необходимость, то далеко-далеко. А там пройдет укус, забудется история и, возможно, получится найти работу. Ту, к которой я привыкла и которая обеспечит мне нормальный доход. В Собироне лучшее, на что я могла рассчитывать, – это помощница в какой-нибудь лавочке. А это, даже при хорошем раскладе, лишь треть моей зарплаты.
В этом городе меня держало только одно. Мне предстояло решить эту проблему, и пока я не знала как.
Я заплела волосы в тугую косу и уложила ее вокруг головы. Надела горчичного цвета платье с воротником-стойкой и чуть расклешенным книзу подолом, а также прихватила из шкафа короткий жакет из мягкой кожи. Сегодня погода радовала. Дождя не было, и из-под низких туч иногда даже выглядывало солнце. Но осенью в Собироне без зонта нельзя, поэтому я повесила свой на сгиб локтя и отправилась на остановку кебов. Ветер все равно был холодным, и, смотря на пасмурное небо, можно было предположить, что день снова закончится дождем.
Но там, куда я собралась ехать, всегда стояла хорошая погода. Странно: место не располагало к уюту и теплу, но я всегда ощущала там покой. Возможно, из-за пропитавшей все вокруг магии. Только в таком месте могли жить все эти люди. Те, в ком война оставила слишком глубокий след.
Подошел кеб, и я устроилась у окна, предвкушая длинный неторопливый путь, когда можно посмотреть в окно и помечтать или, как сегодня, поразмышлять о проблемах. Я позволила себе этот час. Когда кеб остановится у ворот, я сумею взять себя в руки. Иначе нельзя.
Так и вышло. И к тому времени, когда я прошла через кованые ворота на хорошо охраняемую территорию, я знала, что буду делать. Решение далось нелегко, но оставаться в Собироне было опасно, а значит, придется уехать как можно быстрее.
– Мисс Соунсон? – обратилась ко мне немолодая женщина в темно-коричневой униформе. – Мы не ждали вас так рано. Пойдемте, я провожу вас.
– Я знаю дорогу. – Я улыбнулась, но послушно отправилась за провожатой.
– В этот раз я хочу сопроводить вас сама. Мне есть что показать.
– Правда? – В душе вспыхнула надежда, но спутница умерила мой пыл.
– Пока радоваться рано, но некоторые подвижки есть.
Я пришла в знакомый коридор и остановилась перед огромной стеклянной стеной, отгораживающей меня от самого родного человека, который остался на этой земле. С некоторых пор мы с лекарем поняли, что так лучше: не видя меня, маленькая пациентка вела себя спокойнее. Я напоминала ей мать. И это, видимо, слишком сильно ее волновало. Оживали ужасные воспоминания пятилетней давности.
Сегодня все было иначе – никаких мрачных тонов в палате. За стеклом была большая комната, наполненная иллюзиями: внутри находился мир, в котором жила маленькая пациентка, и сегодня он был прекрасен. Я как завороженная смотрела на зеленый луг, по которому бегала за бабочками хорошенькая рыжеволосая девочка. Янина – моя сестра.
Когда на нас напали и сожгли дом, ей было всего пять. Я чудом спасла ее из пылающей спальни родителей, но, увы, потрясение оказалось слишком сильным. С тех пор Янина ушла в себя. Она жила в своем собственном мире, и до этого дня он был страшным. Она раз за разом переживала страшную ночь и гибель родителей. Какое-то время я пыталась справиться сама, но малышке становилась все хуже. А потом я нашла клинику, и состояние Янины если не стало лучше, то хотя бы стабилизировалось.
– Собираюсь забрать ее отсюда, – тихо сказала я, чувствуя, как сжимается сердце. – У меня изменились обстоятельства. Осталась без работы и вынуждена уехать. Ей будет плохо без меня. Да и лечение теперь будет мне не по карману. Я протяну еще сколько-то… Но недолго…
– Вы хорошо подумали, мисс Соунсон? – обратилась ко мне Линда Эдванс – лекарь, которая уже три года наблюдала за состоянием Янины. – Вы действительно хотите ее забрать сейчас, когда наметился пусть и небольшой, но сдвиг? Вы понимаете, что это повлечет за собой?
– Какой сдвиг? – горько усмехнулась я, наблюдая за тем, как явно счастливая девочка с хохотом бежит за стайкой разноцветных птичек. – Она все так же в своем мире. И не видит ничего вокруг.
– Да, в своем. Но посмотрите на него. Он прекрасен. Вы же помните, каким был ее мир раньше?
Я помнила. Слишком хорошо помнила. Я сама в своих кошмарах часто возвращалась в тот горящий дом.
– Вы хотите сказать, что, если я ее заберу, кошмары вернутся?
– Я уверена в этом. Ее нельзя забирать. Если бы мы могли попробовать новое лечение…
– Если бы… – печально вздохнула я.
О новой методике, рассчитанной почти на год, я слышала уже несколько раз. Но сейчас я даже не была уверена, что моих денег хватит просто на год содержания в лечебнице.
– Не забирайте ее, мисс… – тихо попросила лекарь, и я поняла, что действительно не сделаю этого.
Благополучие Янины превыше моего. Только вот очень скоро у меня закончатся деньги. А вряд ли зарплата прачки или еще кого-то, куда меня могут взять, окупит лечение. По сути, ни одна из доступных мне работ не принесет и половины того дохода, который я получала, танцуя для ониксов. Мне все равно, как буду жить я сама. Но деньги нужны для того, чтобы вместо кричащих, горящих заживо родителей и брата моя младшая сестра видела радугу и летающих с цветка на цветок бабочек. Именно ради нее я должна найти выход.
– Подумаю… – пообещала я. – Месяца на три у меня еще есть деньги, а потом… – К горлу подкатил ком, но я взяла себя в руки и продолжила: – А потом будет видно. Возможно, я найду выход. Ну а если нет…
– Если даже нет, – подхватила лекарь, – у нас с вами в запасе три месяца. А это лучше, чем ничего. Я оставлю вас здесь. Поразмышляйте, понаблюдайте за Яниной и потом скажите мне, что решили.
– Хорошо.
Я кивнула, прекрасно понимая, каким будет ответ. Я перестану есть сама, но продержу сестру в лечебнице как можно дольше, лишь бы лечение приносило пользу.
Лекарь на секунду сжала мое плечо, выказывая поддержку, и бесшумно удалилась. А я прижалась лбом к холодному стеклу. Почему же так сложно? Пять лет я боролась с болезнью сестры, и как только лечение начало приносить первые плоды, все летит под откос.
Сейчас светло-рыжая девочка в чистеньком накрахмаленном платье сидела под яблоней и грызла яблоко. На ее плечо опустилась огромная бабочка, и девочка весело смеялась, когда усики щекотали ее щеку. Создавалось впечатление, что они общаются. Даже в иллюзиях Янины не было людей. Она предпочитала бабочек или маленьких фей. Я заходила редко. С одной стороны, она была рада меня видеть, но с другой… Я сильно походила на мать, и каждое мое появление возвращало Янину в кошмар. Сегодня я не рискнула нарушить ее хрупкий идеальный мир своим появлением.
– Работа с опытным менталистом в таких ситуациях дает очень много, мисс Линда права. Я своими глазами видел, каков может быть прогресс от полного курса.
Голос, который раздался у меня за спиной, заставил вздрогнуть, и я шарахнулась в сторону, заметив оникса. Он был выше меня на полторы головы. Широкоплечий, с военной выправкой. Рядом с ним я чувствовала себя хрупкой бабочкой из иллюзий Янины, которую он уже схватил за крылья. Бабочка еще была жива, но летать уже не могла.
– Зачем вы здесь?
Как же сложно говорить спокойно…
– Поговорить.
– О чем?
Мой голос дрожал, но я не могла сорваться на крик. Не в этом месте. И скандал закатывать здесь не хотелось.
– О том, что мы можем предложить друг другу, – отозвался он и почему-то задумчиво посмотрел сквозь прозрачную стену на залитый солнцем луг. – Иллюзии – это хорошо, но вы же знаете, что выбраться из их плена непросто даже взрослому человеку, не говоря уж о ребенке.
Я не планировала обсуждать с ним лечение Янины, поэтому проигнорировала ремарку.
– Мне ничего не нужно от вас. И сама я не предложу ничего.
– А вот здесь вы очень сильно ошибаетесь, – заметил он и сделал шаг мне навстречу, заставив попятиться к стене, подальше от стекла.
Рядом с резвящейся на иллюзорной лужайке Яниной я чувствовала себя беспомощной.
– Давайте сначала я скажу, что могу предложить вам…
– Не стоит.
Я попыталась ускользнуть от сильных рук, но он не позволил, удержал за плечи у самой стены. Я ощущала жар его тела и понимала, что не смогу оказать сопротивление. Об ониксах рассказывали всякое. С него станется взять свое прямо здесь, и ему наплевать на то, что это за место. А я даже вырваться не смогу, слишком неравны силы.
Видимо, мой страх был таким сильным, что зверь его почувствовал и отступил со словами:
– Я не сделаю тебе ровным счетом ничего. Неужели ты не можешь просто выслушать?
– Не сделаете? – Я фыркнула, чувствуя, как закипаю. – Меня выгнали с работы! И я вряд ли найду занятие, которое будет приносить сопоставимый доход. А как вы могли заметить, деньги мне очень нужны. И после этого вы смеете говорить, будто не сделаете мне ничего плохого? Вы уже сделали предостаточно!
– Тебя выбрал мой зверь. И это… – Оникс помолчал, подбирая слова. – Не всегда поддается человеческому контролю. Ты совсем не та, кого я хотел бы видеть рядом с собой. Я вообще не люблю рыжих.
– Так зачем? – жестко спросила я, чувствуя усталость и разочарование. Он сломал мне жизнь, но при этом ему, видите ли, даже не нравятся рыжие. – Если это не нужно нам обоим? Зачем? Отпустите меня.
– Не могу.
Он снова сделал шаг вперед и остановился буквально в миллиметре от меня. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела, и меня трясло. То ли от страха, то ли от волнения, то ли еще от чего-то.
– Ты словно дурман-трава. Я не могу отступиться, поэтому предлагаю сделку.
– А если я не хочу сделок? Если просто хочу, чтобы меня оставили в покое?
– Я действительно видел, что дает таким больным, как твоя сестра, работа с менталистом. Более того, я знаю лучшего менталиста в округе и готов оплатить лечение.
– А взамен? Что вы потребуете взамен?
– Я готов предложить не только это.
– Деньги? – Я горько усмехнулась и отвернулась. Всегда и всем красивым девушкам предлагали деньги, чтобы использовать юность и красоту, а потом выкинуть, как надоевшую вещь. Или перепродать дальше и дешевле. И так до тех пор, пока бывшая красавица не оказывалась на обочине жизни. Я не хотела такой судьбы. Она являлась моим самым большим кошмаром.
– Эва… ведь у тебя есть мечта? – вкрадчиво начал он, приближаясь и заглядывая мне в лицо. Янтарные глаза завораживали. – Ты бы хотела чего-то, кроме того, чтобы танцевать в клубе, каждый раз рискуя собой?
– Я бы хотела, чтобы Янина выздоровела.
– А кроме этого? Для себя.
– Я бы хотела свою школу танцев…
Голос оникса звучал вкрадчиво, гипнотизировал, и я, сама того не желая, выдала свою самую заветную мечту. И тут же прикусила язык. Вот кто меня заставлял?
– Эва, у тебя будут деньги и будет свой дом.
– В обмен на что?
– В обмен всего лишь на год твоей жизни…
– Год жизни? Звучит расплывчато и неопределенно. Что вы имеете в виду?
– Год ты будешь принадлежать мне. Твои мысли, твои желания… Ты будешь моей.
В его глазах загорелась страсть, и мне стало совсем страшно. Я не готова была продать себя даже на год. Тем более не готова была стать безвольной игрушкой, практически рабыней.
– Не могу…
Я покачала головой и попыталась уйти, но оникс ухватил меня за руку и притянул к себе.
– Эва… я не сдамся. Мой зверь не позволит мне отступить. Подумай хорошенько над моим предложением. Оно сулит тебе больше выгоды, нежели проблем.
Зачем я ему? И почему именно я?
– В нашем клубе куча девочек, которые согласятся на все за то, что вы предлагаете. Они каждый день выходят на сцену только ради подобного предложения. Так почему я?
– А ты выходила из-за Янины.
Он не спрашивал, он утверждал, и в его голосе не было никаких эмоций. Просто констатация факта. Я не могла понять, одобряет он такое поведение или порицает. И тем более не могла понять, почему меня волнует то, что он думает.
– Да. – Я не скрывала свои мотивы даже от босса. – А вы разрушили все из-за глупой прихоти. А сейчас пытаетесь загнать меня в угол шантажом.
Оникс не стал отрицать, но пояснил:
– Это не прихоть. Наш зверь… – Мужчина говорил медленно, подбирая слова. – Чует лучше нас. И не дает пройти мимо женщины, которая может занять место в нашем сердце. Неразумно игнорировать сигналы, которые посылает зверь. Он просто значительно лучше чувствует наши потребности и желания. Даже те, о которых мы не подозреваем. Я бы прошел мимо тебя, а он… нет.
– А если женщина не горит желанием продолжить знакомство?
Я вспыхнула. Было обидно, что все мои неприятности начались лишь из-за того, что у некоторых инстинкты бегут впереди разума.
– Если ты о себе… – Он усмехнулся и с вызовом посмотрел на меня. – То у тебя нет зверя, который лучше тебя самой знает, что именно тебе нужно. Ты можешь ошибаться.
– А разве зверь не может ошибиться?
– Может. Поэтому я и прошу год. За это время, я думаю, мы с ним сможем договориться.
– И через год, если я не захочу быть рядом, ты меня отпустишь? – Верилось с трудом, но я должна была спросить. Просто чтобы расставить все точки над «i».
– Я не хочу, чтобы ты была рядом, – признался он. – За год я усмирю зверя, но он не отступит сейчас. Ты слишком сильно меня притягиваешь. Я все равно добьюсь своего, Эва, так, может, лучше принять мои условия? Не провоцируй меня и не заставляй делать то, о чем мы потом будем сожалеть вместе.
– Я не слышала условий. Отдать год жизни и потом получить золотые горы? Туманное предложение. А если я просто не переживу этот год? Будет ли прок от богатств? Мне рассказывали о ваших пристрастиях.
– Моих?
Он нехорошо прищурился и подался вперед. Я видела, как напряглись под рубашкой мускулы. Для такой холодной погоды оникс был слишком легко одет – светлая рубашка и кожаный жилет.
– Нет. Пристрастиях ониксов вообще, – поправилась я, почему-то испытывая неловкость, будто оскорбила его без основания. – Девочки, как мотыльки, летят в объятия зверей, обещающих деньги, и потом наивных дурочек находят в канавах. Нет уж… Никакие деньги не стоят такого конца.
– А тебе не рассказывали, Эва, о пристрастиях человеческих мужчин? – вкрадчиво начал он. И от низкого рычащего голоса мне стало не по себе. – Может быть, ты помнишь ту занимательную историю о маньяке, который убивал белокурых танцовщиц?
Я сглотнула. Помнила, и очень хорошо, только в нашем клубе работали две жертвы. На место первой взяли танцевать меня.
– Вижу, что помнишь. Разве он оказался ониксом? Ведь во всех бесчинствах обвиняли именно нас, захватчиков.
– Нет… – прошептала я. – Человек.
– Вот именно. Не греби нас под одну гребенку. Но я готов обсудить условия детально. Вечером заеду за тобой, и мы закончим разговор на нейтральной территории, но не в лечебнице для душевнобольных. Мне думается, это место не очень подходит для подобного. А сейчас пойдем, я отвезу тебя домой.
– Доеду сама. – Упрямство было моей отличительной чертой. Оникс посмотрел внимательно. И, видимо, поняв, что я не сдамся, кивнул.
– Тогда до встречи. Я заеду в восемь.
Глава 3
Он развернулся и исчез из коридора, а я осталась стоять, чувствуя, как дрожат руки. Я до сих пор не понимала, как согласилась на разговор и очередную встречу. Я не хотела обсуждать предложение оникса, так как не планировала его принимать. Вряд ли я помогу Янине, если после года с ониксом займу ее палату. Что тогда будет с ней? Она пойдет танцевать, чтобы оплатить мое лечение? Или денег оникса хватит на палату с иллюзиями? Не очень-то хотелось проверять это на собственной шкуре.
Я находилась в таком растерянном состоянии, что едва не забыла заскочить к миссис Линде и сказать, что передумала забирать Янину и готова заплатить еще за три месяца лечения. К сожалению, больше денег у меня не было. Признаться, я даже не очень понимала, на что буду питаться это время. Нужно было искать работу. «Или принять предложение оникса», – шепнул внутренний голос, но я упрямо отмахнулась от этого простого и в то же время невероятно сложного решения. Вот зачем я согласилась на еще одну встречу со зверем? Разве мало неприятностей он мне доставил?
Мелькнула мысль сбежать, не дожидаясь вечера, но я знала – он найдет меня. А теперь еще и в курсе про Янину. Это дополнительный рычаг давления. Хотя оникс ни словом не обмолвился, что планирует его использовать, такая возможность у него есть. Я предпочитала не рисковать.
Переговорив с лекарем, я направилась на остановку для кебов, где успела заскочить в уже отъезжающий ровно за секунду до того, как хлынул дождь. Сегодня мне повезло, и я не промокла до нитки. Пока мы ехали к городу, ливень перешел в мелкую морось, и, раскрыв зонт, я добежала до дома. Даже ноги остались сухими.
А едва оказалась в маленькой тесной прихожей, ко мне пожаловал очередной курьер, я даже дверь закрыть не успела. Он нахально заглянул в квартирку и сунул в руки три коробки, предварительно уточнив:
– Эва Соунсон? Просили вам передать.
Я не успела ничего спросить или отказаться. Курьер исчез так быстро, словно подозревал, что я обязательно захочу попрепинаться и ничего не возьму. Но не вышло, и я осталась наедине с очередными дарами оникса. В том, что коробки от него, я не сомневалась. Больше ни за кем из моих знакомых такой привычки не водилось.
Я вообще не хотела открывать эти коробки. Самым разумным было выбросить их в окно, но женское любопытство победило. К тому же мне были знакомы логотипы, и я просто не смогла устоять. Открыла сначала первую, потом вторую, а затем и третью.
И замерла в изумлении.
В первой было белье – нежно-золотистое, очень красивое и такое, которое можно надеть под любое платье. Во второй собственно само платье. Изумрудного цвета, из необычного, переливающегося и очень легкого материала. Такой обтянет, словно вторая кожа. Фасон был вполне скромным. С небольшим вырезом впереди и чуть более глубоким на спине. Длинное, в пол, с расклешенным подолом. Если бы оно не было подарком оникса, я бы сказала, что получила платье своей мечты. В последней коробке лежали туфли телесного цвета на огромном каблуке. Интересно, как он угадал мой размер? Неужели снова подсказал Эдран?
Я смотрела на разложенные на кровати шикарные вещи и готова была разрыдаться. Чувствовала себя мышью в мышеловке.
К коробкам прилагалась записка. В ней оникс желал, чтобы я непременно надела на встречу вещи, которые он прислал, так как это будет соответствовать ситуации и месту. Решение пришло довольно быстро. Я мрачно упаковала подарки обратно в коробки и поставила в угол комнаты. Потом разберусь, что с ними делать. Спасибо, оникс подсказал, какой стиль одежды выбрать. Но вот идти у него на поводу я не собиралась.
Вечерних платьев у меня было не много. По правде говоря, одно. Но красивое, сшитое на заказ, из дорогого материала. Я еще помнила время, когда меня учили быть светской леди. Мама привила мне хороший вкус, и поэтому когда однажды меня пригласили на вечеринку, которую устроил Эдран, я сумела не упасть в грязь лицом. Больше в пафосных местах бывать не довелось, но платье висело в шкафу. Оно было классического черного цвета, расшитое прозрачным стеклярусом. Из-за этого казалось, будто материал немного переливается. Под это платье могли подойти любые туфли, а уж черные лодочки на шпильке имелись даже в моем скудном гардеробе.
Мне повезло с фигурой. На ней хорошо смотрелось все, что угодно, а черный простой силуэт вообще подходил практически всем. Узкий корсет плотно обтягивал грудь, треугольный вырез открывал ложбинку, а русалочий силуэт подчеркивал плавный изгиб бедер. Мое платье было, безусловно, в разы дешевле, чем подаренное ониксом, но вряд ли хуже сидело.
Волосы я тоже убрала по-особому. Они у меня были длинными, волнистыми и очень густыми. Достаточно было закрепить невидимками несколько прядей, приподняв их от лица вверх, подвить щипцами концы, и готова красивая вечерняя прическа.
Я собиралась с холодным расчетом. Мне с детства вбивали в голову, что хорошо выглядеть – это не прихоть, не стремление покорить мужчину, это обязанность каждой уважающей себя женщины. И если на улице ты должна быть просто опрятна, то на деловой встрече, званом ужине или в опере обязана блистать и демонстрировать утонченность и красоту.
Когда я из молодой перспективной барышни, которую готовят к роли хозяйки в большом доме, превратилась в танцовщицу сомнительного клуба, внешность стала пропуском в новый мир. Оказалось, что следить за внешностью танцовщица должна не меньше, чем леди. Поэтому и сегодня, после того как я увидела подарок оникса, но принципиально выбрала свой наряд, постаралась, чтобы он соответствовал. В конце концов, если оникс приведет меня в приличное место, а я буду в старом недорогом платьишке, неловко прежде всего будет мне. «Ты должна блистать», – так всегда говорила мама. Знала бы она, как именно блистать мне придется…
Оникс приехал ровно в назначенный час. Я увидела за окном припаркованную самоходную карету, которая стоила, наверное, столько же, сколько весь наш дом. А может быть, и вся улица.
Не стала дожидаться, когда он поднимется. Видеть его у себя не хотела! Накинула меховую короткую накидку. Мех не натуральный, но подделка была качественной. Я берегла эту вещь и надевала только по самым важным поводам.
Я хлопнула дверью и сбежала вниз по лестнице, цокая каблуками.
Соседка с первого этажа, старая дева и любительница кошек, посмотрела на меня так осуждающе, что я против воли покраснела. Она не знала, кем я работаю. Всегда думала, что кем-то типа помощницы в небольшой конторе. Поэтому относилась нейтрально. Но сейчас мой наряд, дорогая карета у входа – все выдавало девицу легкого поведения. В глазах соседки все неприличные девушки выглядели именно так. Самое обидное, что бы она ни подумала, вряд ли ее мысли хуже реальности.
Когда я, ужом проскользнув мимо соседки, направилась к карете, оникс уже ждал меня, облокотившись о дверь. И его взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Я, по-моему, ясно выразил свою мысль… – тихо и угрожающе начал он.
Сердце екнуло, но я выдержала пылающий злостью мужской взгляд.
– А я, по-моему, еще не принадлежу вам… – Голос дрожал, но смотрела я прямо. – Я не настолько нища, и уж трусы у меня есть свои. И платье тоже.
– В своем платье ты можешь прийти и выпить стакан вина в клубе, где работала. Но будешь смотреться неуместно там, куда мы отправимся.
– Так выберите другое, менее пафосное место, – предложила я, не желая отступать.
– Нет. Не могу. – Он отошел от кареты и угрожающе двинулся ко мне. – Столик заказан, и я не буду менять свои планы только из-за твоей глупой гордости, Эва, и стремления показать независимость. Прости, но я не люблю, когда мне перечат. Особенно если причина спора того не стоит.
Он шагнул вперед и, прежде чем я успела пикнуть, закинул меня к себе на плечо.
– Что вы делаете? – возмутилась я.
– Несу тебя обратно. Переодевать. И молись, чтобы процесс прошел успешно.
– В каком смысле?
– Лучше бы ты послушалась сразу. Сейчас мне придется лично стащить с тебя платье, а меня возбуждает даже мысль об этом.
Оценив перспективы, я несчастно пискнула и начала отбиваться. Но с тем же успехом можно было стучать кулаками по каменной стене, а не по его спине.
Оникс бесцеремонно протащил меня через весь двор, и я попрощалась с репутацией скромной одинокой девушки. Последняя надежда умерла, когда мы миновали соседку, глаза которой стали огромными, словно два блюдца. Не нужно даже гадать, и так ясно: едва за нами закроется дверь квартиры, как о моем недостойном поведении растрезвонят на всю округу.
– Вот обязательно было меня позорить? – поинтересовалась я со слезами в голосе, когда он опустил меня перед дверью. Точно знал, значит, где я живу! Наглый и неотесанный нахал! И за какие только прегрешения он встретился на моем пути!
– Вы же хотели опозорить меня, не приняв платье, – невозмутимо ответил оникс.
– Не хочу быть должной. – Я опустила глаза. – Еще не приняла ваше предложение, но уже принимаю подарки?
– Платье делает тебя должной только в твоей голове, – ответил оникс довольно резко. – Я просил надеть его вечером, о цене не было сказано ни слова. У меня нет привычки делать подарок, а потом требовать за него плату. Я подарил платье просто потому, что хочу видеть тебя вечером именно в нем. Это моя прихоть, и ничего более. На тебя это не накладывает никаких обязательств.
– Кроме необходимости надеть его вопреки своему желанию.
– Ну же, Эва! – Он втолкнул меня в прихожую и бесцеремонно дернул замочек молнии на спине.
– Что вы себе позволяете?! – возмутилась я, неожиданно оказавшись прижатой к мощной груди.
– Помогаю тебе переодеться.
– Я могу справиться сама! – Я уперлась ладонями ему в грудь и попыталась отстраниться, но безуспешно.
– Но в первый-то раз не получилось! – резонно заявил он и резко стянул платье, позволив упасть к моим ногам.
Оникс не учел одного. Лиф был плотным и с поддерживающими грудь косточками, поэтому бюстгальтера на мне не было. Я осталась перед шумно выдохнувшим мужчиной лишь в маленьких черных трусиках. И впервые за долгое время почувствовала себя неловко из-за собственной наготы. Думала, я давно забыла, что такое смущение. А тут щеки предательски заалели.
– О таком надо предупреждать… – хрипло произнес он и медленно провел пальцами от впадинки ключицы вниз, к предательски напрягшемуся соску.
Внизу живота сладко заныло – ощущение, испугавшее меня. Было странно бояться собственных реакций сильнее, чем напряженного оникса перед собой.
– Интересно, что я должна была сказать? – Смех вышел невеселым и хриплым. – Осторожно! Под платьем на мне только трусики! Вас бы это остановило?
– Скорее, завело еще больше… – признался оникс низким мурлыкающим голосом, который подошел бы гигантскому коту, а отнюдь не псу, как ониксов именовали в народе. – Вот скажи, Эва, зачем ты постоянно дразнишь меня?
Он качнулся вперед, а я отступила, поспешно перешагнув через платье, валяющееся комком у ног. Жаль, отступать дальше было некуда. За спиной находилась стена.
Мужчина оперся ладонями у меня над головой и навис сверху, словно скала. Я чувствовала себя беззащитной и хрупкой. Пола его распахнутого дорогого пиджака задела сосок, и я вздрогнула. В ответ на это невольное движение по его радужке растекся янтарь. Из глаз оборотня на меня смотрел голодный зверь.
Его дыхание стало прерывистым и частым. Мне показалось, оникс не справится со звериным порывом и не будет никакого контракта. Мое согласие или несогласие теперь не имели значения. Он наклонялся медленно. Я наблюдала за тем, как словно иллюзорной дымкой покрывается кожа на щеках. Через личину человека проступала морда зверя.
Я никогда не видела ониксов в боевом обличье. Они не всем демонстрировали зверя. Только в бою. И его облик не был похож на пса или волка, как мы привыкли считать. Внутри оникса скрывался кто-то более сильный и страшный, с шипами и металлическими иглами. Именно поэтому говорили, что один зверь стоит нескольких лучших человеческих воинов. Он сам был смертоносным оружием.
И сейчас находящийся на грани перевоплощения оникс находился совсем близко и хотел меня. Я молилась только о том, чтобы ему хватило выдержки взять меня в человеческом обличье. Тогда, может быть, я останусь жива. О том, чтобы избежать близости сейчас, когда он возбужден, а я почти обнажена и за спиной нет защиты клуба, я даже не мечтала.
Я зажмурилась, хотя и не скажу, что меняющееся лицо вызвало во мне такой уж сильный страх и неприятие. Сейчас меня волновало совсем другое. Губы опалило горячее дыхание. Я уже предчувствовала жадный поцелуй, но оникс удивительно хладнокровно произнес:
– У тебя пять минут на сборы. Не успеешь к этому времени натянуть платье – пеняй на себя!
Я изумленно распахнула глаза и увидела, что оникс отступил на шаг и замер у самой входной двери, засунув мощные руки в карманы. Губы мужчины были плотно сжаты, мышцы напряжены, но сейчас в нем не осталось ничего звериного. Ну, кроме невероятно широких плеч и мощного, почти не свойственного людям телосложения.
– Буду ждать тебя у кареты. Не спустишься, снова поднимусь к тебе. И тогда…
Он сделал паузу.
Продолжать было необязательно, поэтому я поспешно прошептала:
– Я успею.
Когда он ушел, я заметила, что у меня дрожат руки. Оторвать себя от стены было невероятно сложно. Как же близка я была к неизбежному! Не думала, что оникс сдержится. Но ситуация, в которой я оказалась, по-иному заставила взглянуть на перспективы. И я впервые серьезно задумалась над предложением. Если бы он не мог себя контролировать, то я лишилась бы невинности, удовлетворила его страсть и осталась без ничего. А если не он, а кто-то другой? Защиты у мня нет, но есть сестра. Может быть, стоит принять правильное решение хотя бы ради нее? Ну, успеть принять решение, пока его кто-то спрашивает.
Как же все сложно…
Я не стала злить зверя и собралась настолько быстро, насколько могла. Отражение в зеркале заставило меня замереть. Как бы ни было неприятно признавать, но… мое платье не шло ни в какое сравнение с этим. Мое – простое и сидело хорошо. Это же было дорогим и роскошным. Девушка, которая отражалась в зеркале, не воспринималась дешевой танцовщицей. Впервые за пять лет я увидела в зеркале леди. Ту, которой должна была стать.
Мне показалось кощунством надевать на такое платье искусственный мех, и я, понимая, что замерзну, все равно сбежала по лестнице прямо так. Сейчас я меньше злилась на оникса и больше понимала его недовольство. Но все равно было жаль, что я не смогла отстоять свое мнение. Да, у меня не было роскошных нарядов, но, может быть, чтобы договориться со мной, ему стоило просто выбрать другое место для встречи? То, где я могла бы чувствовать себя комфортно. Но оникс этого не сделал. Почему? Чего он хотел? Произвести впечатление или унизить?
Я спускалась, стараясь не смотреть по сторонам (боялась наткнуться на осуждающий взгляд соседки), полностью погрузившись в собственные мысли, и в итоге поплатилась за это. Не заметила оникса, который выждал нужное время и поднимался мне навстречу. Опомнилась, только когда воткнулась в мощную грудь.
– Осторожно! – сказал он и ухватил меня за плечи, сразу же отодвинув от себя. – А у тебя, оказывается, есть еще одно хорошее качество. Вопреки многим женщинам, ты умеешь собираться быстро, даже если напугана и расстроена.
– Я бы сказала, особенно если напугана и расстроена, – независимо отозвалась я.
– Как скажешь. – Он кивнул. – Ты не надела свою накидку…
Снова обвинение?
– Искусственный мех, купленный на ближайшем рынке, и дизайнерское платье? Правда? – Я осмелела и с издевкой посмотрела ему в глаза. Так, как научилась за годы танцев, когда была уверена в своей безнаказанности. – У меня нет верхней одежды, которая подошла бы к этому роскошному наряду.
– Зверь тебя задери, Эва! – выругался он. Моментально стащил с себя пиджак и тут же накинул мне на плечи. – Я уже подумываю о том, что идея с договором – не самая лучшая.
– Так, может, все отменим? – с энтузиазмом предложила я.
– Не дождешься. Сегодня мы едем ужинать и обсуждать!
Спорить снова я не рискнула и покорно отправилась за ониксом к карете. Она была странной и очень непривычной, я даже немного помялась перед открытой дверью, не решаясь зайти внутрь. Не то чтобы я не видела самодвижущихся карет, просто ездить в них мне не доводилось. Отсутствие кучера слегка пугало.
Мы уселись перед огромным окном внутри кареты. Если бы в движение устройство приводили лошади, то мы бы лицезрели как раз хвосты, а так перед нами была дорога. Необычно, но интересно.
Я едва удержалась от вскрика, когда карета сама тронулась с места. Хотя сама – это все же не совсем верно. Я видела, что оникс положил руки на панель перед собой, и карета, повинуясь его жестам, то убыстряет темп, то тормозит или поворачивает.
– Интересно, как это работает? – поинтересовался он, а я сжалась.
Глупо. Разве девушки интересуются такими вещами? Поэтому довольно резко ответила: «Нет» – и отвернулась. Он не стал настаивать и продолжать разговор. Все оставшееся время мы молчали. Оникс сосредоточился на управлении, а я на виде за окном.
Когда-то я жила в этой части города, там, где располагались сады с экзотическими растениями, пруды и особняки. Благополучное и пафосное место – его ониксы уничтожили первым, разрушив почти до основания и за несколько лет воссоздав вновь, но в другом облике.
Поэтому сейчас я словно попала в другой, неизвестный мне город. Здесь было много стекла и камня – непривычные архитектурные формы, прямые дорожки, вымощенные идеально подогнанными по размеру плитками. Фонтаны и ухоженные клумбы, цветы на которых росли, повинуясь воле садовника. Здесь не было места небрежности. Красиво и строго. Ониксы, видимо, любили контроль во всем. Кто говорил, что звери – дети природы, просто не видел ониксов.
Глава 4
Карета остановилась даже не перед зданием, а перед огромной открытой площадкой рядом с ним. Отполированная до блеска плитка, длинная широкая лестница, ведущая к центральным дверям, и разноцветные поющие фонтаны. В этом месте все утопало в роскоши. Даже украшения на перилах лестницы и те были выполнены из золота. Хотя, быть может, металл просто его имитировал? Правда, в этом я сомневалась. Звери не любили подделок.
Когда оникс протянул мне руку, я почти не сомневалась. Положила дрожащую ладонь на сгиб его локтя. Так мне чуть менее волнительно. Я никогда не бывала в таких местах.
Нас встретили на входе, пристально осмотрели, задержав взгляд на мне, но едва оникс предъявил черную с золотом карту, тут же пропустили. Я внезапно поняла: если бы я была в своем наряде, взгляд длился бы дольше и стал намного более осуждающим. Может быть, и карта оникса не помогла бы? Или же с ним меня пустили бы даже в костюме для выступлений, в котором я танцевала в тот злополучный день?
– Зачем ты привел меня сюда? – поинтересовалась я, когда мы оказалась в холле.
Я чувствовала себя неловко и неуютно. Здесь все вопило о роскоши. Красивые женщины, плавно проплывающие мимо, – я даже не могла определить, кто они, люди или ониксы. Мужчины – вкусно пахнущие, дорого одетые. Даже девушки-официантки казались мне сейчас более ухоженными, чем я.
Если бы в мою жизнь не вмешалась война, я могла бы стать такой, как завсегдатаи этого места. Оттого смотреть на них сейчас было особенно больно. Я была тут чужой, и хотелось уйти. Но оникс провел меня дальше по широкому холлу с зеркалами в огромный зал. Вдоль стен, отделенные друг от друга декоративными перегородками, стояли столики, а в центре оставалось открытое пространство для танцев. Но мы пошли дальше и выше. Как выяснилось, на крышу, которая была закрыта огромным прозрачным куполом. Тут было невероятно красиво и тепло. Удивительное сочетание вечера под открытым небом и тепла закрытого помещения.
Здесь было меньше народа, и музыка звучала тише. Нас встретил худощавый молодой человек в белой рубашке и строгих черных брюках и проводил к столику, который располагался у самого бортика крыши.
Отсюда открывался удивительный вид на город. На извилистые улочки, на площади и сады. Я присела на стул и даже не взглянула на меню. Какой смыл? Пусть заказывает на свой вкус. Я все равно вряд ли смогу понять, что здесь предлагают. Оникс внимательно посмотрел на меня. Взял меню и спросил.
– Мясо или рыба?
Я пожала плечами.
– Пожалуй, рыба…
Можно было бы упереться и ответить «все равно», но я не видела смысла.
Мужчина задал еще несколько уточняющих вопросов и подозвал официанта, чтобы озвучить заказ.
– И все же… – Я не собиралась отступать. – Зачем ты привел меня в этом место? Чтобы унизить? Или похвастаться, что тебе все доступно? Тебе нравится меня унижать?
– Для девушки твоей профессии, Эва, – медленно начал он, – ты слишком эгоцентрична. Ты на все смотришь через призму себя. Предложил подвезти – значит, хочу утащить и надругаться. Подарил платье – значит, жду, что отблагодаришь за подарок. Привел в ресторан – чтобы унизить. На самом деле все значительно проще. Я ехал мимо, и мне не сложно было подкинуть тебя в дождь до дома. Твое платье неуместно в этом ресторане, поэтому я прислал то, в котором ты будешь смотреться здесь не хуже остальных. Это в моих интересах. Многие меня знают и не поймут, если моя спутница не будет подобающе одета. Зачем я привел тебя в этот ресторан? Все банально, Эва. Мне нравится, как здесь кормят.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Все происходящее со мной казалось нелепым сном. Может быть, он прав и я зациклена на себе? Ну так и он не лучше. Если я все же соглашусь… какую цену придется заплатить за этот год?
Я ведь буду зависеть от него и его капризов, а оникс – бескомпромиссный и властный. Слишком большой, слишком подавляюще-сильный. С совсем неаристократичной физиономией. Мужчина того типажа, который лучше смотрится в кожаной безрукавке, нежели в деловом костюме.
Но надо отдать ониксу должное: он научился носить с элегантной небрежностью и костюм. Черные полы пиджака распахнуты, ворот белой рубашки расстегнут и обнажает смуглую шею – на ней толстая цепочка, словно ошейник. Сильный подбородок, выразительный рот, глаза, от которых меня пробивает дрожь – именно они выдают его нечеловеческую сущность, – и короткая стрижка. На виске шрам, который спускается к скуле.
– Удовлетворила любопытство? – холодно поинтересовался он, стойко выдержав мой взгляд.
– Да… – Я слегка кивнула, понимая, что не могу представить себя в постели с ним. Более того, сама мысль вызывала панику, и к горлу подкатил комок.
– Ты готова обсудить контракт? – поинтересовался он и подвинул ко мне пачку листов.
– Нет… – прошептала дрожащими губами. – Я не хочу…
– Почему? – Оникс прищурился. Мой ответ пришелся ему не по нраву.
– Я боюсь. Боюсь того, что тогда может со мной произойти.
– Там есть пункт о недопустимости физических увечий, – невозмутимо отозвался он, не понимая, что делает только хуже.
Я все же открыла и начала читать – медленно, вдумчиво. Казалось, оникс учел почти все. И да, там был пункт про физические увечья. Точнее, о том, что я их не получу. С виду все было предельно ясно. Я соглашаюсь на год стать его любовницей, сопровождать его туда, куда он попросит, и тогда, когда он попросит. Никому не говорить о контракте и сексуально удовлетворять его желания. Я покраснела, когда прочитала перечень того, чего, возможно, от меня потребуют. Но тут не было ни одного пункта, который мог бы навредить мне.
– Здесь не указано обличье. А если вы решите взять меня, будучи в звериной форме? – поинтересовалась я. Говорить о таких вещах было неприятно. Вообще, вся ситуация была на редкость отвратительной.
– Тут указан пункт про увечья. Секс со зверем, безусловно, тебе их нанесет.
Я сглотнула и отложила договор. Руки дрожали.
– И все равно… этот договор… все это слишком попахивает ловушкой. Я не могу…
– Эва… – прищурившись, протянул он. – Тебе интересно, зачем все это? Я мог бы взять тебя еще там, в клубе. И возможно, ты, осознав перспективы, даже не сопротивлялась бы. Ведь так?
Я сдержанно кивнула, чувствуя, как начинают гореть щеки от этого разговора. Если бы он решил взять меня там, в клубе… Да, я бы не сильно сопротивлялась. Знала, что сопротивлением сделаешь себе только хуже. Нас предупреждали, что иногда такое происходит. Некоторые девочки нарывались специально, если видели, что клиент богат.
– Но я не обделен женским вниманием. Я привык к тому, что мне не отказывают и стараются ублажить. Зачем мне вяло сопротивляющаяся девица, мечтающая о том, чтобы все закончилось быстрее? – поинтересовался он, наклонившись через столик ближе ко мне. – Как бы ты ни сводила меня с ума, подобная перспектива убивает все желание. Мне нужно, чтобы ты хотела меня. Только в этом случае удовольствие будет стоить всех затрат.
– Я не могу этого обещать, – честно призналась я. – Я вас боюсь.
– Именно поэтому я хочу тебя на год. Этот год ты не будешь от меня бегать и постараешься сделать так, чтобы нам было хорошо вместе. Речь идет про постель. Я не думаю, будто между нами возможны отношения. Зверь – он тоже может ошибаться. И я верю в то, что он ошибся. За год и он насытится твоим телом, и отпустить тебя будет несложно.
– А если нет? Если он не насытится?
– Эва, мы с ним одно целое. Иногда его инстинкты срабатывают быстрее, чем мои, и он видит то, чего не замечаю я. Но поверь, мне – лично мне! – не нужна в качестве постоянной спутницы малообразованная танцовщица из пригорода. Ты хорошенькая, но вряд ли мы найдем точки соприкосновения где-то, кроме постели. Ты ненавидишь ониксов, я равнодушен к рыжим танцовщицам.
– Да, я ненавижу ониксов, – прошипела, глядя прямо ему в глаза. – Из-за того, что вы уничтожили мою семью, мой дом и мое будущее, я вынуждена была работать танцовщицей. Мне тоже всегда нравились светские леди, и я могла бы ею стать.
– История не знает сослагательного наклонения, – припечатал он. – И сейчас ты примешь мое предложение.
– А если нет? – бросила я с вызовом.
– Значит, ты глупее, чем я думаю. Ты готова наплевать на собственное будущее, на будущее сестры из-за глупых амбиций и гонора? Я ведь объяснил, что не буду брать тебя силой.
– Но я должна буду покориться и изобразить, что мне хорошо? Подписав договор, я подтверждаю, что готова разделить с вами постель.
– Изображать ничего не придется, Эва… – прошипел он. – И не думай, будто я не сумею перейти от пряника к кнуту. Я ведь могу и подождать. Я сделаю так, что ты не найдешь тут работу, а когда ты окажешься на грани отчаяния, без работы, денег, жилья, с сумасшедшей сестрой на руках, я повторю свое предложение. Но условия будут другими. Ты правда хочешь дождаться этого, Эва?
Я растерялась. Не знала, насколько оникс способен претворить свои угрозы в действие, но мне стало страшно.
Сдаваясь, я ответила:
– Я подпишу контракт только ради сестры.
– Ты подпишешь его ради себя, Эва, – парировал он. – И это единственно верное решение.
Понимая, что слезы сдержать не получится, я поставила росчерк, а оникс довольно добавил:
– Я никогда не стал бы намеренно портить тебе жизнь, Эва, но не отстал бы.
– Ненавижу тебя, мерзавец, – бросила я, осознав, что угрозы были просто угрозами.
– Знаю, – довольно ухмыльнулся он. – От этого только интереснее.
Сейчас, когда на столе уже лежал подписанный контракт, я испытывала странные чувства. Словно стояла на краю пропасти, и вот меня толкнули в спину. Мир застыл, я уже падаю, и изменить ничего нельзя, но все словно в замедленной съемке – прошлая жизнь, несбывшиеся мечты… А впереди только ветер и где-то далеко внизу – камни. Жуткое ощущение страха, опустошенности и смирения.
Есть не хотелось, улыбаться и делать вид, что у меня все хорошо, – тоже. Я вообще не жаждала находиться в этом месте, но выбора не было. Уже пять минут я не принадлежала себе, а была игрушкой в лапах зверя.
Как ни странно, моя жизнь не перевернулась с ног на голову. Все так же медленно тянулось время в ожидании заказа, играла музыка и тихо переговаривались другие посетители. И это особенно удручало. Моя жизнь закончилась, а мир этого не заметил.
Я даже не обратила внимания на то, что сижу, словно восковая статуя, а по щекам катятся слезы. Зато оникс заметил и помрачнел.
– Неужели это самое плохое, что случалось в твоей жизни, Эва? – тихо поинтересовался он.
– Все остальное плохое уже закончилось, а это… только начинается. – Я не считала нужным скрывать свои чувства. – Спросите меня через год, насколько все ужасно.
– Вы драматизируете.
– Возможно, – не стала отрицать я. – Но я подписала бумаги, а значит, выполню все свои обязанности и справлюсь с эмоциями. Я ответственная, именно это качество помогло мне выжить.
Оникс промолчал, но посмотрел на меня очень пристально, задумчиво. Я не смогла разгадать его взгляд, а потом нам принесли бутылку шампанского во льду и заказ. По мне – так весьма сомнительный повод, чтобы его отмечать, но вслух я не сказала ничего. Дождалась, когда официант наполнит бокалы и, улыбнувшись, чокнулась в ответ на тост «За будущий год».
Напиток был холодным, резким, с тонким вкусом. Я не любила игристые вина. До этого момента. Сейчас четко осознала, что просто не пила нормальных.
– Знаешь, Эва. – Оникс тоже неторопливо пил из своего бокала. – Ты, конечно, можешь жалеть себя, размышлять о том, что твоя жизнь не удалась. К слову сказать, до моего укуса она тоже была не сахарной. А можешь просто жить и получать удовольствие. Выбор за тобой.
– Да. Моя жизнь была не сахарной, – согласилась я, разглядывая пузырьки в бокале. – И виной тому ониксы. А сейчас вы предлагаете наслаждаться жизнью с теми, кто лишил меня семьи.
– Нет, Эва. Ты обманываешь себя, – жестко отозвался мужчина. – Виной тому не ониксы, а война. Мы долго можем рассуждать о правых и виноватых, но случайные жертвы были с обеих сторон. Простые солдаты тоже гибли, выполняя приказы. Солдат редко делает то, что велит душа. Он вынужден подчиняться.
– И ты?
Он не стал отрицать:
– И я выполнял приказы. Но война закончилась, и теперь наша общая цель – вернуться к мирной жизни. Можно ненавидеть друг друга, но угадай, что породит ненависть?
– Войну… – тихо прошептала я, ненавидя себя за то, что в душе соглашаюсь с доводами оникса.
– Вот именно, Эва. Поэтому наслаждайся шампанским, видом и музыкой. Позволь себе расслабиться. Вечер только начинается.
«Это-то и заставляет меня переживать», – подумала я, но дежурно улыбнулась и сделала глоток шампанского.
Внезапно идея примитивно нажраться стала казаться не такой уж и плохой, и я сделала то, чего не делала никогда. Перестала тянуть один бокал весь вечер. Я последовала приказу оникса и расслабилась. Тем более что шампанское было приятным, и пузырьки веселили, заставляя забыть, как тяжело было у меня на душе. Наверное, если лишаться невинности с нелюбимым мужчиной, лучше это делать не на трезвую голову.
Когда оникс встал и протянул руку, приглашая меня танцевать, я поднялась даже без дрожи в коленях и покорно скользнула в его объятия. Я еще не была пьяна, в голове лишь слегка шумело, но я могла воспринимать происходящее проще, чем тогда, когда сюда пришла. Можно было прикрыть глаза и представить, будто я танцую с тем, кто мне действительно симпатичен. Проблема в том, что мне никто и никогда не нравился по-настоящему сильно, поэтому, даже закрыв глаза, перед внутренним взглядом я все равно видела оникса. Обжигающие руки на талии не давали забыть, что он рядом. Даже в мыслях избавиться от его присутствия не вышло, и я перестала даже пытаться. В конце концов – зачем?
Я старалась привыкнуть к новым ощущениям, которые дарит мужчина рядом. Почти получилось не вздрогнуть от его сильных рук, медленно и вполне целомудренно скользнувших по спине. Привыкнуть к запаху, несильному, с чуть заметными мускусными нотками, и жару тела, находящегося так близко.
Оникс двигался не как танцор. Ему не хватало плавности, но музыку он чувствовал и не наступал мне на ноги. Да и координацией движений обладал неплохой, а большего было и не нужно. Все остальное я могла сделать сама.
Я растворилась в музыке, и его слегка удерживающие руки не мешали. Мои покоились на массивной шее, и движения не были скованы, поэтому я неторопливо и плавно покачивалась в такт музыке, не пытаясь заставить мужчину двигаться быстрее или разнообразнее. Мы просто плыли среди таких же неторопливо кружащихся пар, пока удивленный женский голос не окликнул:
– Кирьяр?
Оникс замер, а я внезапно поняла, что впервые услышала его имя. Странно, что я до этого момента не поинтересовалась, как его зовут, и ни разу не испытала потребности назвать его по имени.
– Льяра? – удивился мой спутник и даже слегка отстранился от меня.
А я наконец обратила внимание на высокую, выше меня, худощавую женщину лет двадцати пяти. Темно-каштановые прямые волосы, резкие, но красивые черты лица и такие же, как у всех ониксов, янтарные глаза.
Я впервые видела девушку-зверя. Это так меня заинтересовало, что я даже не взглянула на ее спутника, который держался чуть позади. Только заметила, что он ниже Кирьяра и светловолосый.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – сказала она. – К тому же со спутницей. В твоей жизни происходят изменения, а семья об этом не знает? Неправильно…
– Льяра, ты серьезно считаешь, что ужин в компании красивой девушки – это изменения в жизни? – тихо и незло спросил оникс.
– Да. – Молодая женщина не таясь разглядывала меня. – Особенно если речь идет о тебе и человеческой девушке.
Глава 5
Я сглотнула и попятилась. Мне почудилось в ее голосе пренебрежение, но, похоже, я ошиблась, так как спутник Льяры подошел ближе и ласково обнял ее, положив подбородок ей на плечо. На меня уставились молодые, голубые и совершенно человеческие глаза.
– Привет, – произнес он низким и приятным голосом.
Я испуганно улыбнулась, а Кирьяр ответил на приветствие:
– Рад видеть тебя, Дэнис.
– Ты редко бываешь в загородном поместье… – недовольно заметила Льяра. – Я понимаю, что у тебя напряженные отношения… – Она помолчала, наткнувшись на угрожающий взгляд оникса. – Но хочу напомнить, что там есть и другие жители, которые хотели бы видеть тебя чаще.
– Я постараюсь заехать.
– Нет. – Льяра была непреклонна. – Ты не постараешься, ты заедешь. В субботу. И спутницу свою тоже возьмешь.
– Зачем? – Мой спутник заметно напрягся.
– Возможно, ты забыл, братец, но в субботу у нас помолвка, на которую ты тоже приглашен. И не смей являться один! – фыркнула она.
Я поняла, что женщины-ониксы, когда злятся, выглядят не менее угрожающими, чем мужчины. Но на лице Кирьяра не дернулся ни один мускул.
– Как скажешь, – отозвался он.
Льяра удовлетворенно кивнула и позволила увести себя к выходу.
– Я надеялся, что удастся избежать знакомства с родственниками, – произнес он, и мне показалось, что оникс извиняется. – Думаю, не нужно напоминать, что для них никакого договора нет. Мы просто некоторое время вместе. Все. Большего им знать не стоит.
– Хорошо, – кивнула я.
Оникс повел меня к выходу. Видимо, встреча с сестрой все же испортила ему настроение. И я гадала, как это отразится на мне.
Когда мы отъехали от ресторана, Кирьяр (я старалась привыкнуть к имени, которое придется часто произносить в течение этого года) не стал закрывать окна. И хотя на улице уже была осень и весьма прохладно, свежий ветер не раздражал и не заставлял вздрагивать от холода. Я подставляла ему разгоряченное лицо и позволяла трепать кудри, вытаскивая их из прически. Именно так я чувствовала свободу.
– Не замерзла? – через какое-то время спросил оникс.
Я отрицательно помотала головой.
– Нет.
– А то давай закрою окно. Мы почти не болеем, а люди достаточно слабы.
– Мне не холодно, – упрямо повторила я и уставилась в окно на проносящиеся мимо огни города.
Мы выехали на окружную дорогу и медленно покатили в сторону еще одного престижного, но на сей раз спального района. По левую руку сверкали вывесками и магическими огнями оставшиеся вдалеке увеселительные заведения и магазины, а по правую, внизу, под дорогой, располагался океан. Он бился о каменистый берег, и даже здесь слышался его шум.
Я очень давно не была в этой части города и сейчас, казалось, попала в альтернативную реальность. Обычно в таких ситуациях я начинала мечтать о том, как все могло получиться, если бы не случилось войны. Но сейчас вспомнила слова оникса и дала себе обещание: моя жизнь изменилась, ничего не вернешь и не изменишь. А значит, нужно искать положительные моменты. Просто пережить этот год, забрать деньги и начать все с чистого листа. Скорее всего, не в этом городе, а может, и не в этой стране. А если еще и лечение поможет, тогда вообще замечательно.
Вдруг у нас еще есть шанс стать счастливыми? Уехать туда, где нас никто не знает, и устроить свою жизнь. Мне будет всего девятнадцать – впереди почти целая вечность.
Эти мысли улучшили настроение, и я окончательно смирилась с участью. Возможно, все не так плохо. Даже начала замечать, насколько красив пейзаж вокруг. Мы ехали медленно и молчали.
Мне хотелось восхищаться пейзажем вслух, но почему-то я не спешила начинать разговор первой. Не знала, нужно ли это моему спутнику. А еще мне было интересно, куда мы едем. Точно не в сторону моей маленькой квартирки в рабочем районе города. Впрочем, чего я жду? Что он после подписания контракта отвезет меня домой и поцелует на прощанье в щечку?
Мы затормозили у небольшого двухэтажного дома на одной из тихих улиц, расположенных не в самом центре, но в очень красивом, респектабельном районе.
– Пойдем… – то ли спросил, то ли скомандовал, то ли предложил оникс.
Я послушно выбралась из кареты и остановилась у увитой плющом калитки. Окна дома были темны, и он смотрелся нежилым.
Внутри небольшого дворика находилась беседка, тропки были аккуратно выметены, а пятачок перед входом слабо освещали фонари.
Странно. Я иначе представляла себе дом оникса. Больше, что ли… Масштабнее. И мне казалось, что живет он не один. Может быть, слуги уходят на ночь домой?
Не знаю почему, но мне было страшно. Мелькнула мысль: а вдруг я не вернусь отсюда? Вообще подобные мысли удивляли меня саму. Зачем подписывать со мной контракт? Не для того же, чтобы потом убить. Сделать со мной что-нибудь нехорошее у оникса была масса возможностей.
Я отогнала дурные мысли и следом за мужчиной вошла в просторный холл, который занимал весь первый этаж. У дальней стены находилась лестница, ведущая на второй этаж; небольшая кухня в углу и гостевой уголок: диван, журнальный столик и два кресла. Также я заметила магический камин, который вспыхнул при нашем приближении.
Светлые обои, персиковый ковер – мне тут понравилось, но дом не выглядел суровым жилищем холостяка. Я рассматривала его с интересом и не спешила проходить дальше.
– Ты ведь потанцуешь со мной, Эва? – поинтересовался оникс, и тут же зазвучала музыка, словно повинуясь голосовой команде.
Я колебалась, но вспомнила про контракт и второй раз за вечер скользнула в его объятия.
– Ты очень напряжена, – шепнул он мне на ухо, опалив мочку горячим дыханием. – Чего ты боишься? Танцевать?
– Танцевать не боюсь, – призналась я и заставила себя выдохнуть и двигаться свободнее. Получалось не очень хорошо. Шампанское уже выветрилось, и вернулись страхи.
– Ну так и танцуй. Я пока вроде ничего другого не требую. Так ведь?
Я вынуждена была согласиться, но на душе было неспокойно. И скрыть это беспокойство от оникса не получалось. Мы плавно кружились по комнате. Я чувствовала, что ноги стали деревянными. Словно сейчас я танцевала свой первый танец в клубе. Тогда я тоже забыла все, чему меня учили. Да и природная пластичность подвела. Я думала, меня выгонят, но Эдран сжалился.
В данный момент я хотела, чтобы Кирьяр меня выгнал, но знала: он этого не сделает. Объятия сейчас были теснее, чем в клубе. Тонкая ткань платья совсем не защищала от жадных рук, которые с талии скользнули на ягодицы и чуть сжали, заставив меня внутренне поежиться от новых, пугающих ощущений. Мне не было больно, но сейчас я отчетливо понимала, что совершенно не готова к тому, что произойдет дальше.
Оникс прижимал меня к себе, и я чувствовала его желание слишком отчетливо. Понимала – он не отступит.
Мы закончили танец у камина. Кирьяр осторожно отстранил меня и повернулся к мини-бару.
– Еще шампанского? – предложил он.
Но я отрицательно покачал головой. И так чувствовала, что выпила многовато. Упоительная легкость прошла, и голова начала медленно наливаться чугуном. Хотелось спать, но моя ночь, похоже, только начиналась.
– А я, если ты не против, сделаю пару глотков коньяка, – сказал оникс и плеснул себе в бокал на два пальца. – Если ты боишься танцевать со мной, – проговорил он и развалился в кресле, достав толстую сигару, – может быть, станцуешь одна? Для меня…
С одной стороны, предложение оттягивало неизбежное. Да и просил оникс того, чем я занималась последние несколько лет. Но сейчас мне было неловко. К тому же…
Последнюю мысль я озвучила вслух:
– У меня нет костюма…
– А зачем он тебе? – поинтересовался оникс и жестом приказал подойти.
Я остановилась возле кресла, а он медленно скользнул рукой от колена выше к бедру, сминая мое платье.
– Присядь, – скомандовал он.
Я послушно опустилась на мягкий ковер возле его ног. Моя голова была где-то в районе его пояса, и я некстати вспомнила сцену с низшей. К щекам прилил румянец. Все же лучше танцевать.
Оникс осторожно поднял за подбородок мое лицо и задумчиво посмотрел в глаза. Рука подцепила бретельку платья и позволила ей медленно сползти по плечу. Мужчина наклонился ниже и дернул замочек на моей спине. Лиф платья начал медленно сползать.
– Ты права… – хрипло сказал он. – В этом платье танцевать неудобно. Сними его.
В глазах горел жадный огонь.
Я медленно и нарочито плавно поднялась. В конце концов, если не получится избежать близости, может быть, стоит начать выполнять правила контракта и быть соблазнительной, а не неуклюжей дурочкой. Ведь… быть соблазнительной – это то, чему я научилась безукоризненно.
Я перешагнула через платье, которое осталось валяться на полу у его ног, и выгнулась назад. Медленно, чуть покачивая бедрами, наслаждаясь своим телом и красотой. Изящное и дорогое кружевное белье больше демонстрировало, нежели скрывало. Оникс видел и темные соски под золотистым кружевом, и гладко выбритый лобок сквозь тонкую ткань маленьких трусиков.
– Танцуй для меня, Эва… – низким голосом приказал он, и я, вытащив из волос заколки, сделала первый шаг.
Все же я привыкла танцевать одна и для кого-то. Я очень быстро смогла убедить себя в том, что снова нахожусь в привычной обстановке клуба. Правда, там я была уверена, что меня никто не тронет, сейчас же… я почти точно знала, чем закончится мой танец. Но все равно танцевала, вкладывая в движения всю душу.