Псу по имени Коди,
которому не досталось камео
Кристофер Холт
В память о Катадине (2003–2013)
Аллен Дуглас
Макс бежал по безбрежной пыльной равнине.
Небо над головой было бледным, молочно-голубым, а солнце – огромным и гнетущим. Жара стояла невыносимая, земля обжигала лапы, пес был так обезвожен, что его золотистая шерсть представляла собой жалкое зрелище. Листва на чахлых деревцах засохла и осыпалась, а стволы будто обгорели дочерна.
На горизонте виднелась бесконечная серебристая стена. Она сверкала, отражая свет гигантского солнца. Этот яркий отблеск жёг Максу глаза.
Вдруг в спину подул холодный ветер. Пёс тявкнул и оглянулся на ходу. Высоко в небе показалось огромное чернильно-чёрное облако; оно бурлило, как штормовой океан. Подгоняемое ледяным ветром, оно надвигалось на Макса, словно хотело поглотить его.
Пёс отвернулся и заставил себя быстрее перебирать лапами.
Сквозь рёв ветра он расслышал голос – голос старой собаки: «Привет, Макси».
Слова звучали негромко, но при этом резко отдавались в голове, будто собеседница находилась совсем близко.
А вот и она.
Рядом с Максом бежала старая лабрадорша. Глаза её сияли, язык свешивался из пасти. Шерсть чёрная, как ночное небо, с вкраплениями седых волосков. На шее собаки висел золотой ошейник с тремя соединёнными в ряд кольцами.
Это была Мадам Кюри, лучшая подруга Макса.
– Мадам! – пролаял он, виляя хвостом. – Там на горизонте что-то есть, но я не знаю, что это.
«Я знаю, – спокойно ответила Мадам, хотя челюсти её не двигались. – Я тебе покажу».
Она побежала вперёд очень быстро. Макс не ожидал такой прыти от своей пожилой приятельницы. Он рванул за ней, подняв облако пыли. Огромная серебристая стена устремлялась в небо; она была выше всех зданий, какие Макс видел за свою собачью жизнь, и тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз.
«Пришло время, – сказала Мадам, когда они оказались у стены. – Это конец и начало».
Макс замедлил шаг:
– Я не понимаю. Как мне перебраться через неё? – Пёс оглянулся на подступавшие сзади чёрные тучи и задрожал. – Тьма почти настигла нас.
Мадам вильнула хвостом.
«Это просто, Макси. Тебе нужно прыгнуть, только и всего».
Не успел Макс задать ей новый вопрос, как Мадам чуть присела на задние лапы, оттолкнулась от земли и скакнула в воздух.
Она взмывала выше и выше в небо. В верхней точке прыжка перелетела через стену и скрылась из виду.
– Мадам! – гавкнул пёс. – Вернитесь!
Ответа не последовало.
Макс заметался в отчаянии, попытался рвануть за Мадам. Он прыгнул, но поднялся всего на несколько футов.
Облако тьмы подступило ближе. Макс задрожал всем телом на холодном ветру, шерсть его покрылась инеем.
Пёс бросился на серебристую стену, хотел проломить её, но лишь тяжело, с гулким стуком ударился о гладкую металлическую поверхность. Стена была непоколебимо твёрдая.
– Мадам! – снова окликнул подругу Макс и поскрёб лапой растрескавшуюся землю. Ветер ревел и завывал вовсю. Пёс удвоил усилия, но, сколько ни рыл, нижний край стены не показывался.
«Не ошибись в выборе, Макси», – раздался голос Мадам.
– Пожалуйста, помогите мне! – крикнул пёс, пытаясь перекрыть штормовой ветер. – Тьма уже здесь! Крепыш? Гизмо? Где вы?! – громко лаял он.
«Если хочешь найти своих людей, – голос Мадам доносился как будто издалека, – тебе нужно выбрать правильный путь».
– Я не понимаю, – смешался Макс. – Какой путь?
Он не видел свою подругу, но всё равно почувствовал, что её больше нет, она ушла.
Макс остался один.
Макс проснулся и обнаружил что-то влажное и кожистое под самым носом. Пёс открыл глаза и увидел чьи-то большие карие глаза, смотрящие на него в упор.
От удивления Макс гавкнул и отдёрнул голову.
– Ахх! – тявкнул странный зверь и тоже отпрянул. Тут Макс понял, что это не кто иной, как его маленький приятель, такс по имени Крепыш. Тот уселся среди высокой травы нос к носу с Максом и напряжённо наблюдал за сном вожака.
– Что ты делаешь? – удивился лабрадор.
– Проверяю, всё ли с тобой в порядке, – ответил такс и игриво вскочил на спину друга, будто это не он только что напугал их обоих. – Гизмо попросила меня остаться и присмотреть за тобой.
– Да что со мной может случиться? – недоумевал Макс.
Крепыш спрыгнул с плеча лабрадора и приземлился в траву прямо перед его носом.
Разбуженный пёс вспомнил свой сон – блестящее серебро, невыносимый жар, чёрные тучи – и вздрогнул.
– Что тебе снилось? – спросил Крепыш, вскинув голову. – Надеюсь, ничего такого ужасного?
– Ничего ужасного, – подтвердил Макс и встал на лапы. – Я в порядке, не волнуйся.
Было утро, солнце ещё не поднялось высоко в небо. Ночь трое друзей провели у шоссе, на поле, где стояли рядком стога сена, а вдоль дороги рос низкий кустарник. Днём собаки пересекли почти пустой город. Раньше они заночевали бы в каком-нибудь из заброшенных домов, отдохнули бы там денёк-другой, вместо того чтобы спать на улице.
Но теперь им нигде нельзя было задерживаться дольше необходимого. Стая злобных волков во главе с неутомимым мстительным Дольфом шла за ними по пятам, а путь им предстоял неблизкий, прежде чем они найдут своих родных.
Макс настоял, чтобы остановка в безлюдном городе была краткой – только для поисков воды и пищи. Потом они потопали дальше по шоссе и не давали себе передышки, пока не свалились с лап от усталости.
– Где Гизмо? – спросил Макс, направляясь к шоссе.
– Пошла прогуляться, – сообщил Крепыш. Макс едва видел своего приятеля – два пса пробирались сквозь высокую траву, которая успела снова вырасти после сенокоса. – Думаю, нашей подруге тоже приснилось что-то нехорошее. А что видел во сне я? Я грезил о том, что окажусь в стране собачьих шариков, верзила. Дороги там были вымощены ими, и росли сосисочные деревья, и… текла река из мясной подливки! Ты когда-нибудь пробовал её? – Язык такса свесился из узкой пасти, с него потекла слюна. – Вожак стаи однажды сбрызнула подливкой мою еду. О, приятель, это было великолепно!
В животе Крепыша громко заурчало, и таксик искоса глянул на Макса.
– Думаю, я немного проголодался, – признался он.
В ответ лабрадор ободряюще лизнул спутника в чёрный лоб:
– Не беспокойся, я уверен, скоро мы доберёмся до другого города. И там найдём себе какую-нибудь еду.
Впереди вот-вот должно было показаться шоссе. Вообще, это была небольшая дорога – всего две полосы, разделённые узким травяным газоном. За ней тоже тянулось пустое поле, окаймлённое деревьями, и поблизости никаких строений – ни домов, ни амбаров, ни коровников.
Макс услышал, что кто-то лакает воду. Он прибавил шагу и тут же ступил в мелкую канаву, тянувшуюся вдоль шоссе; из неё пила Гизмо.
Чёрно-коричневая йоркширская терьерша посмотрела на Макса с Крепышом и не слишком приветливо, вполсилы вильнула хвостом:
– Доброе утро, мальчики. Я нашла эту лужу. Она немного мутная, но не так уж плоха.
Макс кивнул и сделал несколько глотков воды. Гизмо была права: на зубах от этого питья заскрипел песок, но горло так пересохло, что жаловаться не приходилось.
Пока Крепыш утолял жажду, Макс изучающе смотрел на йоркширку.
– Ты отправилась гулять в одиночку? – спросил он. – Надо быть осторожнее. Нас преследуют волки.
Гизмо опустила уши и отвернулась.
– Да знаю, – уныло проговорила она. – Просто мне приснилась Белл, вообще, это был настоящий ночной кошмар. Грустно стало, и я захотела немного развеяться.
Колли по имени Белл Макс и его друзья разыскали по просьбе старой австралийской овчарки – Босса. Этот пёс героически отдал жизнь ради спасения других собак, и его последним желанием было передать привет своей подруге Белл, чтобы кто-то ей сказал, что он помнил её и никогда не бросил бы по своей воле. Трое приятелей нашли колли в грязном полуразвалившемся особняке в Батон-Руже, но несчастная Белл почти обезумела от одиночества. Им пришлось немало постараться, чтобы убедить Белл покинуть обветшалое жилище и начать новую жизнь в компании с другими собаками.
– Теперь у неё есть друзья, – напомнил Макс. – Джорджи, Флетчер и Белыш. Она не одна. К тому же доктор Линн обещала, что люди скоро вернутся, помнишь?
– Я знаю, – повторила Гизмо. – Но что будет, если люди решат не возвращаться? Или если они найдут Белл – что станет с её друзьями? – Йорки печально повесила голову.
Крепыш, облизываясь, отошёл от лужи:
– Вы оба сегодня жутко мрачные. Куда подевалась моя болтливая неунывающая Гиз? И наш бесстрашный неутомимый вожак Макс? – Выбежав на дорогу, такс посмотрел на своих друзей и пролаял: – Больше никакой скулёжки, ребята! Двинемся дальше!
Макс откликнулся на этот призыв весёлым лаем, хвост Гизмо сам собой завилял. Лабрадор и йоркширка галопом поскакали к Крепышу, направляясь по дороге на запад, в противоположную от восходящего солнца сторону.
– Ты прав, – сказала Гизмо. – Сегодня отличный денёк для прогулки. Вот бы нам встретить кого-нибудь. Надеюсь, так и случится.
Крепыш трусил рядом с подругой.
– Знаешь ли, прогулки длиной в целый день – не моё любимое развлечение, но пока ты со мной, оно того стоит.
– Ах! – отозвалась йоркширка, ткнула такса головой в бок и благодарно лизнула.
«Крепыш дело говорит», – подумал Макс. Конечно, их путешествие нередко оказывалось утомительным, и присутствие друзей очень помогало.
Впереди, на поросшей травой разделительной полосе Макс заметил машину. Она была наполовину скрыта высокой травой, обляпана грязью и засыпана листьями. Пёс уже привык встречать на пути подобные знаки былого человеческого присутствия – ржавые и пустые.
Путешествие началось для лабрадора несколько месяцев назад, когда он оказался в одиночестве, запертым в клетке. Кончились вода и корм, тут его и освободил Крепыш, а сам Макс узнал об исчезновении людей. Все они куда-то уехали, оставив домашних питомцев на произвол судьбы. Птицы тоже улетели.
Макс знал: его родные – Чарли, Эмма и их родители – ни за что не бросили бы его, будь у них выбор. И пёс решил любой ценой отыскать свою человеческую семью.
Потом они с Крепышом встретили Дольфа. Злобный серый волк был вожаком стаи. Один из волков напал на Крепыша – попытался украсть у такса еду, Макс защитил своего маленького спасителя, и тогда Дольф поклялся, что выследит дерзкого пса и заставит его заплатить за нанесённую волкам обиду.
Приятели пересекли уже полстраны, а Дольф продолжал идти за ними по пятам.
Теперь Макс, тихий и настороженный, трусил по шоссе позади увлечённых дружеской беседой Крепыша и Гизмо. Лабрадор задрал вверх морду и принюхался. Пыльца. Сорная трава. Влажная почва. Мох и грибы. Плесень. Резкий запах невидимых белок и кроликов.
Волков нет. Пока что.
И тем не менее Макс не ослаблял внимания. Дольф всегда настигал их, рано или поздно.
– Эй, глядите! – пролаяла Гизмо.
Макс посмотрел вдаль и увидел маячок.
Янтарный огонёк горел на перекладине маленького барьера в белую и оранжевую полоску, какими перекрывают дороги. Такие загородки с маячками друзья встречали и в других местах – они служили для них указателями.
– Ура! – Крепыш стал носиться кругами от восторга. – Мы на верном пути. А раз так, может, нам не нужно носить ошейники.
– По-моему, ты в своём красном очень красивый, – сказала Гизмо.
– Спасибо! – Такс вильнул хвостом. – А зелёный подходит к твоим глазам.
– Правда? – Гизмо распахнула глаза пошире.
– Точно, – подтвердил Макс. – Вы оба выглядите отлично. Ну, насколько это возможно в нашей ситуации.
– Не напоминай! – простонал Крепыш. – Помнишь тот день с доктором Линн? Когда нас всех выкупали и обласкали? – Он вздохнул. – Было так приятно!
– Да, – согласился Макс и пошёл вперёд. – Скоро мы снова с ней встретимся. Будем идти по её следам, она нас найдёт, и мы будем вместе!
Металлическая бляшка на ошейнике лабрадора тихо звякнула, будто одобряя сказанное. Стоило псу забыть об этом «украшении», как узкий ремешок напоминал о себе: начинал тереть шею или цеплялся за какую-нибудь ветку. Раньше Макс ошейников не носил, у него и Крепыша под кожу были вшиты маленькие электронные чипы. Ветеринары могли просканировать их и узнать, где живут собаки и какие у них клички.
Но в этих новых ошейниках имелись специальные устройства слежения, с помощью которых доктор Линн, когда настанет время и собакам можно будет встретиться с хозяевами, определит местонахождение Макса, Крепыша и Гизмо.
Доктор Линн была учёным, вожаком стаи давней подруги Макса, лабрадора по кличке Мадам Кюри. В самом начале путешествия Мадам посоветовала Максу следовать за символом из трёх колец, чтобы найти вожаков своей стаи.
Этот знак привёл троих приятелей в научную лабораторию. Оказалось, что три соединённых в ряд кольца – символ «Праксиса» – вируса, который был выведен, чтобы помогать людям с заболеваниями мозга, но вместо этого перекинулся на зверей. Для домашних и диких животных он не представлял угрозы, однако быстро мутировал и стал опасен для человека, а это означало, что людям больше нельзя было общаться со своими питомцами, и они вынуждены были уехать.
Свинья по имени Гертруда подвергла собак воздействию электричества в надежде сделать их такими же умными, как она сама. Электрические разряды активировали вирус «Праксис», в результате мозг собак трансформировался, и трое приятелей обрели способность читать и понимать человеческую речь, как Гертруда. Свинья сказала Максу, Крепышу и Гизмо, чтобы они повсюду искали бело-оранжевые барьеры с мигающими маячками. Следуя по этим указателям, собаки двигались всё дальше на юг. Наконец они нашли доктора Линн – добрую старушку в широкополой соломенной шляпе.
Доктор Линн вымыла собак, накормила и приласкала, а заметив, что они её понимают, рассказала о своём намерении найти средство, которое позволит всем людям вернуться домой. Раз вирус в телах трёх собак перешёл в следующую стадию развития, Макс, Крепыш и Гизмо перестали быть заразными для людей, а потому перед отъездом доктор Линн надела на них ошейники и обещала в скором времени найти своих новых четвероногих друзей.
Оставшись без доктора Линн, собаки продолжили путь. Измученные усталостью и голодные, со сбитыми лапами, они не теряли надежды на встречу с родными.
Солнце поднялось выше на небосклоне, стало жарко. Гизмо напряжённо замерла посредине дороги, мохнатые уши йоркширки встали торчком.
Крепыш остановился рядом с подругой, отчаянно крутя головой во все стороны.
– Что это? – тревожно прошептал такс. – Дольф? Еда? Или Дольф жрёт кого-то?
– Всё в порядке? – спросил Макс.
– Ш-ш-ш. – Гизмо легла на живот и поползла к траве разделительной полосы. – Стойте очень, очень тихо.
Макс, ничего не понимая, уселся рядом с Крепышом и принялся следить за тем, как йоркширка осторожно продвигается к зарослям травы. Она остановилась на самом краю асфальта, подняла лапу и шлёпнула ею неизвестно по чему.
Из травы на дорогу вылетело что-то похожее на длинную гладкую палку и быстро поползло прочь от Гизмо.
– Что там? – нервно спросил Крепыш.
Терьерша вскочила на лапы и яростно замахала хвостом.
– Змея-подвязка![1] Я люблю таких. – Она обернулась к Крепышу и Максу: – Давайте поймаем её!
– Что? – не понял такс и посмотрел на вожака. – Зачем нам ловить змею?
Но лабрадора мигом охватили воспоминания о вольной жизни на ферме, когда он был ещё щенком и жизнь казалась простой, как ясный день. В сумерках он, бывало, шнырял по лугу и гонялся за безобидными ужиками, ловил их и отпускал, а иногда приносил извивающуюся добычу вожакам стаи, которые при виде «подарка» визжали от ужаса и восторга.
– Кто откажется от такой забавы? – пролаял Макс Крепышу, снялся с места и полетел за Гизмо. – Давай!
Змея, извиваясь, убегала от йоркширки по самому центру дороги; её тело ярко выделялось на фоне тёмного асфальта. Гизмо прыгнула вперёд, чтобы запятнать беглянку – стукнуть лапой по хвосту.
– Не бойся, – протявкала она вслед удиравшей змее. – Мы хотим только поиграть!
Змея не ответила, молниеносно высунула язык и устремилась дальше.
Макс быстро нагнал Гизмо. Совершив длинный прыжок, пёс приземлился перед змеёй, опустил голову и осторожно взял беглянку в зубы. Бедняжка беспомощно извивалась в пасти ловца и пыталась обмотать хвостом его морду.
Задрав нос кверху, Макс с видом победителя гарцующим шагом описал широкий круг на асфальте.
Гизмо подскакивала на месте.
– Ой! Ты обыграл меня! – воскликнула она. – Но было весело! Спорим, если отпустишь змею, я поймаю её первой.
Недовольно наморщив нос, Крепыш вразвалочку подошёл к друзьям:
– Макс, приятель, ты что, и правда взял эту гадость в рот? Ты ведь не знаешь, где она ползала!
Макс аккуратно опустил змею на землю и позволил ей уползти в траву.
– Не могу поверить, что ты никогда не ловил змей, – сказал он Крепышу. – Это всё равно что гоняться за живой палкой.
– Вы оба не в себе, – заметил такс.
Гизмо игриво пихнула его головой и снова погналась за змеёй:
– Ты говоришь так, потому что знаешь: тебе её не поймать!
– Ох, да неужели? – отозвался Крепыш. – Ну что ж, берегись, я иду!
Макс радостно загавкал, Гизмо снова напугала змею, и собаки втроём кинулись вдогонку. На несколько весёлых минут все тревоги по поводу Дольфа и пропавших людей развеялись. Наконец зажатая в зубах такса змея быстро лизнула воздух языком и прошипела:
– Друзззья, это было весссело.
Крепыш от испуга выронил ужика, тявкнул и отскочил.
Подняв голову, змея кивнула собакам:
– Точччно, сссупер. Но вы разззве не зззаметили? Погода изззмениласссь. Я пошшшла.
Макс огляделся и увидел, что змея права.
На небе собрались облака, белые и пушистые на переднем плане, а дальше – набухшие, тёмно-серые. Поднялся порывистый ветер. Воздух казался душным и как будто наэлектризованным, потрескивал на шерсти, щипал кожу. Они так увлеклись игрой в догонялки, что ничего не заметили.
– Приятно было познакомиться! – сказала змее Гизмо. – Спасибо, что позволила поиграть с тобой.
Вместо ответа змея хлестнула воздух языком и поползла к полю.
– Только не говорите мне, что сейчас пойдёт дождь! – простонал Крепыш, глядя в темнеющее небо. – Я не в настроении мокнуть.
– Может, укроемся от дождя в лесу? – предложила Гизмо, ища взглядом одобрения у Макса.
– Нет, – покачал головой пёс. – Нам нужно идти дальше. Дольф рядом. Даже если немного намокнем, нам это не повредит. Кроме того, я, кажется, вижу впереди какой-то город.
У Макса подвело живот, только теперь он понял, как сильно проголодался. Если начнётся ливень, Дольф наверняка тоже будет искать, где укрыться. Вероятно, им хватит времени найти сухое место и раздобыть еду.
– Ладно, – будто прочитав Максовы мысли, заговорил Крепыш, – раз уж мы скоро найдём себе кормёжку, пошли. А то у меня уже голова немного кружится.
Макс открыл было пасть, чтобы ответить, но тут в небе прогремел гром.
Сначала пёс подумал, что начинается гроза. Но громыхание не прекращалось. Напротив, становилось громче и громче. Макс увидел, как улицы видневшегося в отдалении города заполняют какие-то тени, а за ними клубами вздымается пыль.
Он вспомнил огромные тучи тьмы из своего сна.
Гром превратился в рёв, земля задрожала, и Макс пролаял во всё горло:
– Бежим!
У собак оставались считаные секунды на то, чтобы спрятаться.
Призрачные фигуры неслись прямо к ним, наполняя воздух ужасом. Казалось, сама дорога трясётся. Крепыш в панике вертелся волчком и бестолково тявкал:
– Куда нам бежать? Куда? Куда бежать?
Гизмо припустила к соседнему полю, не сразу заметив, что Крепыша нет рядом.
Макс куснул приятеля за бок и гавкнул:
– В канаву, быстро!
Такс взвыл от страха и перестал кружиться. Затем он опрометью кинулся бежать сквозь густую траву и нырнул вниз головой в кювет. Макс пропустил вперёд себя Гизмо, а потом прыгнул сверху и накрыл телом двух своих маленьких друзей.
Земля сотрясалась и вибрировала, будто вот-вот разверзнется. Сердце отчаянно билось в груди у Макса.
Он бросил испуганный взгляд на напирающую тьму.
И увидел паническое бегство.
Тени-призраки вовсе не были тучами из его сна. Оказалось, что это лошади, десятки лошадей, которые скакали галопом, неслись так, будто спасали свою жизнь. Впереди – огромные гладкие жеребцы, гнедые, белые и чёрные. Их гривы и хвосты развевались, у одних – обтрёпанные и спутанные, у других – ухоженные. Лошади подняли на дороге такую пыль, что стало трудно что-нибудь разглядеть.
– Эй! – громко пролаял Макс, стараясь перекричать топот копыт по грязи и асфальту. – Стойте!
Но табун его не услышал.
Закрыв глаза, пёс вжался в канаву.
А лошади уже были рядом.
Вокруг собак всё будто взорвалось – копыта впечатывались в грязь, Макса осыпало камнями и комьями земли. Налетел свирепый ветер, а грохот стоял такой, будто они сидели в сарае с жестяной крышей во время града.
Лошади с ржанием проносились мимо собак, побуждая друг друга лететь всё дальше вперёд.
– Шторм нас не догонит!
– Вернёмся на волю!
– Прочь из застенков!
Тут Макс от изумления даже открыл глаза – как раз тогда, когда в опасной близости от его головы приземлилось копыто одного жеребца.
– Осторожней, прошу вас! – пролаял пёс.
Рыжая кобыла услышала Макса. Она неслась прямо на собак. Вытаращив в панике глаза, лошадь встала на дыбы и отскочила в сторону, иначе не миновать бы псу удара копытом в лоб.
Гнедой жеребёнок тоже отделился от табуна, он фыркал, мотал головой и моргал, – видно, поднятая сородичами пыль забила ему глаза и ноздри.
А потом всё закончилось.
Лошади проскакали мимо и полетели дальше на восток, сопровождая бешеную скачку громким ржанием. Они убегали от неведомой опасности, которая привела их в ужасное смятение.
Макс лежал на Крепыше и Гизмо, не смея шелохнуться, сердце колотилось в груди. В ушах звенело, вокруг висела плотная пылевая завеса.
– Всё закончилось? – сдавленно проговорила Гизмо.
– Похоже на то, – шепнул Макс.
– Дышать… кхе-кхе… нечем, – пропыхтел Крепыш. – Слезай… верзила…
– Ой! – Макс вскочил на лапы. – Простите!
Такс и йоркширка, жадно хватая пастями воздух, выбрались из канавы.
– Что случилось? – поинтересовалась Гизмо.
– Лошади, – тяжело дыша, объяснил Макс. – Много-много лошадей.
– Ну надо же! – выдохнул Крепыш.
Трава вокруг была вытоптана, земля взрыта. Вдалеке слышался топот копыт. Трое приятелей огляделись и заметили отбившихся от стада кобылу и жеребёнка.
Кобыла приблизилась к ним и поприветствовала ржанием:
– Добрый день.
Она прянула ушами, склонила голову к Максу и уставилась на него добрыми карими глазами. Лошадь была светло-коричневая, с крупным белым пятном на боку. И держалась царственно, но в то же время от неё исходила какая-то мягкость.
Жеребёнок вёл себя настороженно. Он был не намного меньше кобылы. Свалявшаяся тёмно-коричневая шерсть и отросшая грива говорили о том, что за ним давно никто не ухаживал, если такое с малышом вообще случалось за его недолгую жизнь. Жеребёнок хлестнул себя по боку длинным хвостом и уставился на Макса.
Лошади остановились у края дороги рядом с собаками. Ну и высоченные же они! У Крепыша и Гизмо только макушки виднелись из-за щёток на ногах лошадей, даже Макс почувствовал себя карликом в сравнении с этими гигантскими животными. Головы у них были длиной с Макса.
– Простите, что едва не растоптали вас, – сказала кобыла, встряхивая гривой. – Я была в панике и не сразу вас заметила.
Макс подошёл к лошадям, медленно помахивая хвостом:
– Рад, что вы всё-таки притормозили. Я Макс. А это – Крепыш и Гизмо.
Жеребёнок фыркнул и прянул ушами:
– Это твои щенки? Они на тебя совсем не похожи.
– Нет, что ты! – Гизмо весело вильнула задом. – Он защищал нас, но мы не щенки, просто маленькие собаки!
– А-а-а, – протянул жеребёнок и снова фыркнул.
– Не обижайтесь на Сумеречного, – вздохнув, сказала кобыла. – Он молод и вырос в дикой природе. Он ещё учится тем вещам, которые мы, верховые лошади, узнаём на фермах и в конюшнях. Я Роза Саванны, хотя друзья зовут меня просто Рози.
– О! – воскликнула Гизмо. – Рози! Какое милое имя.
Кобыла ударила копытом по асфальту.
– Спасибо. Гизмо тоже очень, ммм, милое имя.
С запада подул ветер, Макс задрожал. Оглянувшись, он увидел, что тучи стали темнее. Деревья по обе стороны дороги раскачивались из стороны в сторону, ветви, как кнуты, стегали воздух.
Сумеречный попятился от собак, мотая головой:
– Нам нужно идти, Рози. А то отстанем.
– Подождите, – остановил их Макс. – Что вас всех так напугало? И куда вы бежите?
Рози махнула хвостом и взглянула на жеребёнка:
– Не спеши, Сумеречный. Мы должны предупредить их.
– Они всего лишь собаки… – тихо проржал малыш.
– А ну-ка! – приструнила его Рози. – Мы все теперь – одна семья, все животные. Большие и маленькие. – Она обратилась к Максу: – Надвигается ужасный шторм. Мы хотим опередить его. – Она помолчала. – И вы тоже должны бежать от него, если можете.
Крепыш плюхнулся на землю:
– Вы собираетесь опередить шторм? Это невозможно!
– Для вас, может быть, – заржал Сумеречный. – Но лошади – прирождённые бегуны.
– Мы тоже быстро бегаем, хоть с виду и не скажешь, – гордо заявила Гизмо и села рядом с Крепышом. – Но не проще ли найти укрытие и переждать бурю там?
Рози приоткрыла длинные челюсти, хотела что-то сказать, но промолчала. Мышцы заиграли под её блестящей гладкой шкурой. Она всем корпусом повернулась к Сумеречному:
– Отойди немного, пощипли травку.
– Но… – хотел было возразить жеребёнок.
Рози топнула копытом и вдруг перестала казаться такой уж нежной лошадкой:
– Сейчас же!
Сумеречный затопал на другую сторону дороги и начал срывать желтоватыми зубами стебельки травы. А Рози наклонила голову к собакам. Её дыхание пахло сеном.
– Мы убегаем не только от шторма. Там ещё есть стена, – прошептала кобыла, и в её больших ясных глазах отразился страх.
– Стена? – не понял Крепыш.
– Стена, – тихо повторил Макс. Недавний сон всплыл в голове пса по кусочкам: огромная серебристая стена; Мадам, которая с лёгкостью её перепрыгнула; и обступающая его со всех сторон тьма.
– Именно так. В конце этой дороги – огромная серебристая стена, – подтвердила Рози. – Она слишком высока, её не перепрыгнуть, уж вы мне поверьте, я получала призы на скачках с препятствиями. – Кобыла гордо рассекла воздух хвостом. – И все звери, которые подходят к ней слишком близко, получают неприятный удар.
– А эта стена всегда была там? – уточнила Гизмо.
Рози покачала большой головой, грива каскадом рассыпалась по лошадиной шее.
– Она новая. Люди построили её, чтобы держать всех нас снаружи.
За спиной у Рози послышался топот копыт: жуя клочок травы, подошёл Сумеречный.
– Ты рассказываешь им про стену? – поинтересовался он.
– Они должны знать, – кивнула Рози.
– Там полно ужасных людей! – Жеребёнок раздул ноздри. – Я слышал, там есть скотобойни, где нас превращают в мясо.
Макса передёрнуло.
– Я в это не верю. Мы – их домашние питомцы. Они нас любят!
Рози отпихнула Сумеречного головой и посмотрела на собак:
– Чего хотят люди – это загадка. По правде говоря, никто из нас не знает, что там, за этой стеной. Нам известно только одно: в последнее время люди и звери не ладят.
Снова подул ветер, обдав животных своим дыханием; тёмные тучи пронзили вспышки молний. Макс посмотрел вдоль шоссе на запад и представил себе гигантскую серебристую полосу за деревьями. Когда он прикоснулся к ней во сне, обошлось без удара, но её точно построили, чтобы он не попал на другую сторону.
Доктор Линн предупреждала их: некоторые люди боятся животных и могут резко реагировать на их появление. Однако Макс представлял себе милые смеющиеся лица Чарли и Эммы, как дети гладят липкими ладошками его шерсть и чешут ему живот. Он не мог и подумать, чтобы родные причинили ему какой-то вред. Никогда.
– Но это неправда, Рози, – встрял в разговор Сумеречный. – Кое-кто знает, что за этой стеной. Помнишь?
– Верно, – согласилась кобыла, и её огромная голова заходила вверх-вниз. – Теперь припоминаю. Несколько городов назад, этот странный парень. Полосатик, так его звали?
– Я вполне уверен, что его звали Пятнистый, – возразил жеребёнок.
– Да нет же, я не сомневаюсь, что его имя Полосатик.
– А я не сомневаюсь, что Пятнистый.
– Ну, ну, успокойтесь! – пролаял Крепыш, вскочив на лапы. – Полосатик или Пятнистый, В Линейку или В Горошек, как бы его ни звали, этот ваш парень – пёс? Если ему что-то известно, нам нужно с ним поговорить.
– Одно я знаю точно: Полосатик определённо не лошадь, – заявила Рози. – Он небольшого размера, вроде вас. Но зачем вам лезть через стену? Это опасно.
– Там могут быть шарики! – объяснил непонятливой кобыле Крепыш.
– Или люди, – добавил Макс. – Я видел во сне такую же стену. Думаю, нам нужно идти туда.
– Во сне? – переспросил Сумеречный и фыркнул. – Вы гоняетесь за снами? Вы, собаки, точно глупые.
– Эй! – одёрнула его Гизмо, оскалившись. – Ты удивишься. У Макса сны особенные!
В этот момент вспыхнула ослепительная белая молния. Лошади заржали и встали на дыбы.
Спустя мгновение прокатился трескучий раскат грома.
– Надо бежать! – крикнул Сумеречный и рысью двинулся по шоссе на восток, подальше от приближавшегося шторма.
– Простите, мы должны вас покинуть, – проговорила Рози и последовала за ним. – Ради вашего собственного блага, поворачивайте назад. Вам не нужно идти туда!
– Стойте! – гавкнул Макс. Он выбрался на асфальт и погнался за лошадьми. – Нам нужно больше знать о Полосатике. То есть Пятнистом. То есть…
Но было поздно.
Кобыла и жеребёнок пустились в галоп, и Макс уже не мог их догнать. Несколько мгновений – и они превратились в точки на горизонте.
Тяжело дыша, Макс вернулся к друзьям, которые сидели, прижавшись друг к другу, посреди шоссе. Ветер дул не переставая, трепал и спутывал собачью шерсть. Максу в глаза попали холодные капли, сначала несколько, потом больше и больше.
– Пошли, – скомандовал пёс, проходя мимо своих маленьких друзей и ускоряя шаг. Надо было добраться до ближайшего города, и как можно быстрее.
– Ты уверен, что нам в ту сторону? – Торопливо перебирая лапками, Гизмо догнала Макса. – Если эта стена действительно такая опасная, не лучше ли нам повернуть назад?
Лабрадор задрал вверх морду, а дождь лил всё сильнее.
– Нет, туда нас ведут маячки доктора Линн. А значит, нужно идти к этой стене.
– К тому же, – добавил Крепыш, который бежал рядом с Гизмо, – мы не пугливые кошки, как эти лошади. Ну кто станет бояться небольшой стенки или маленького глупого шторма?
– Не ты ли только недавно жаловался, что не хочешь мокнуть? – напомнила Гизмо.
Не успел Крепыш ответить, как небо, которое приобрело тошнотворный серо-зелёный оттенок, снова озарилось молнией, и гром взрывом бомбы прогремел в ушах. Дождь превратился в ливень – вместо редких капель на собак обрушились потоки воды.
– Ладно! – тявкнул Крепыш. – Может, мне и страшно немного!
Очередная молния аркой изогнулась прямо над их головами и вонзилась в землю где-то справа, так близко, что наши друзья почти ощутили её жар. Грохот стоял ужасающий, у Макса зазвенело и зажужжало в ушах. Несмотря на проливной дождь, трава на поле в том месте, куда попала молния, загорелась. По земле заплясали язычки пламени.
Крепыш как ошалелый нёсся вперёд и завывал от страха:
– А теперь уже слишком!
Макс не отвечал. Он пригнул голову и мчался не разбирая дороги. Шерсть его промокла насквозь, пёс почти ничего не видел. Ветер дул с такой силой, что казалось, вот-вот просто отбросит бегуна назад.
«Правильно лошади боялись, – подумал Макс. – Это не просто шторм. Это ураган».
Ветер визжал и ревел, разметая по сторонам потоки дождя. В воздухе кружились сорванные с деревьев листья и сломанные ветки. Наверху громоздились многоярусные чёрные тучи, стало темно, как ночью.
– Не останавливаться! – пролаял Макс сквозь вой ветра.
– Куда мы бежим? – отозвалась Гизмо.
Макс не ответил. Он поднял голову, прищурил глаза от ледяного дождя и во всю прыть помчался по центру дороги.
Деревья по обочинам метались, как безумцы в горячке, скрипя и стеная. Среди зарослей укрылось несколько домов на колёсах, они вздрагивали под ударами разбушевавшейся стихии, ставни с грохотом бились о металлические стены. Ветер подхватил с земли розового пластикового фламинго и подбросил его в небо.
Потом Макс увидел впереди большой зелёный указатель: «Торговый центр – направо».
– Там магазины! – прогавкал пёс. – Будет где спрятаться!
Ни Крепыш, ни Гизмо не откликнулись. Дышать на бегу было трудно, а тут ещё сильнейший ветер бьёт прямо в морду; маленькие лапки утопали в лужах воды, которая не успевала стекать с дороги; шерсть слиплась, что тоже сковывало движения. Макс с трудом продвигался вперёд, но насколько же хуже приходилось его маленьким друзьям!
Впереди на проводах раскачивался в порывах ветра горевший красным светофор. Макс услышал предупредительный лай Крепыша:
– Осторожнее, приятель!
Пёс резко затормозил, бело-оранжевая стрела пронеслась через дорогу прямо перед ним. Сморгнув с глаз воду, Макс разглядел один из барьеров доктора Линн: ветер смёл его с дороги в заросли деревьев. Маячок дважды мигнул и раскололся от удара о ствол.
– О нет, – тихо проговорил Макс.
Буря уносила прочь путеводные знаки.
Пёс мотнул головой. Не время сейчас думать об этом. Надо найти укрытие, пока шторм не разыгрался ещё пуще.
– Сюда! – гавкнул лабрадор и свернул на дорогу к моллу[2].
Вскоре три собаки уже бежали по затопленной парковке к тёмной громаде торгового центра.
Лапы шлёпали по воде, а ветер обдавал волнами с боков. Вода была повсюду. Бесхозные продуктовые тележки катались по тротуарам и врезались в фонарные столбы.
Макс увидел впереди стеклянные двери с горящей над ними зелёной табличкой «ВХОД». Проверив, не потерялись ли Крепыш и Гизмо, он ринулся туда.
Ступил на резиновый ковёр перед входом, отдышался. Тёмное небо вспыхивало и трещало от молний, раскаты грома раздавались без остановки. На мгновение Макс испугался: вдруг двери не откроются и он зря вёл сюда друзей.
Но тут Крепыш с Гизмо без сил повалились на коврик, и двери с присвистом открылись.
Трое приятелей проскочили в дверной проём, ветер почти что вдул их внутрь – ему, видно, тоже хотелось прогуляться по торговому центру. Однако двери с пронзительным скрипом закрылись, ветер остался ни с чем – он вообще прекратился, вместе с дождём.
Собаки улеглись животами на ледяной кафельный пол, тяжело дыша; с шерсти стекала вода. Макс всем телом дрожал от холода. Он встал и встряхнулся; по сторонам, как из поливальной установки, разлетелись тысячи брызг.
– Помяните моё слово, – заговорил Крепыш, – не стоит ставить под сомнение слова лошадей. У этих бестий безошибочное чутьё.
Гизмо перевернулась на бок и стала лизать лапу:
– Я так замёрзла, Макс.
– Я тоже, – отозвался лабрадор, – но мы хотя бы в безопасности.
– В безопасности?! – возмутился Крепыш. – Ха! Промокшие насквозь? – Он огляделся и добавил: – И вообще, где мы?
Стёкла в окнах дребезжали. Стук тяжёлых дождевых капель и свист ветра эхом разносились по тёмным залам.
Сквозь стеклянный световой фонарь в потолке виднелось серо-зелёное небо.
Буря свирепела с каждой секундой. Надежды в ближайшее время покинуть молл не было. Макс решил извлечь из сложившейся ситуации всё возможное.
Он ещё разок со стоном встряхнулся, окропив соседние стены новой порцией брызг.
– Давайте уйдём от окон и поищем какой-нибудь еды, – предложил пёс.
Крепыш подскочил:
– Да! Быть мокрым само по себе плохо, а мы ещё и голодные. Очень надеюсь, что тут есть зоомагазин.
Пока Крепыш и Гизмо отряхивались, Макс изучал окружающую обстановку. Основной свет был выключен, однако наверху горели бледно-голубым несколько люминесцентных ламп – тускло, лишь слегка рассеивая мрак. На листьях искусственных деревьев, на полу, на скамейках в центре зала слоями лежала пыль. В магазинах по обе стороны зала было темно, двери заблокированы металлическими решётками.
– Давайте поищем схему торгового центра, – решил Макс.
Шаги собак гулко звучали в огромном пустом пространстве. Троим приятелям и раньше приходилось бывать в заброшенных зданиях, однако Макс так и не справился с неприятным ощущением, что находится там, где собакам быть не положено.
– Стра-а-ашно, – шепнул Крепыш.
– Ш-ш-ш! – одёрнула его Гизмо.
Они едва дошли до середины зала, как вдруг что-то затрещало и как будто посыпалось со стен.
Макс замер на месте, уши настороже, хвост приподнят. Крепыш и Гизмо тоже не шевелились.
– Что это было? – шёпотом спросил такс.
– Двери открылись? – предположила йоркширка. – Кто-то вошёл вслед за нами с улицы?
Макс медленно водил головой из стороны в сторону – изучал тускло освещённый зал. Дождь и сломанные ветки стучали в стёкла слухового окна наверху. Но источником звука были не они.
И вот опять. Треск – будто от электрических искр. Шипение, хлопок и отдалённый скрип где-то впереди.
Потом с высоты загромыхал чей-то голос:
– УХОДИТЕ!
Крепыш лёг на пол и застыл каменным изваянием.
– Что это было? – тявкнул он.
– ВЫ СЛЫШАЛИ МЕНЯ. УХОДИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ, – гремел голос. – ВАМ ТУТ НЕ МЕСТО.
В голове у Макса стрелой пронеслось одно-единственное слово: «Дольф».
Могли ли волки оказаться здесь первыми? Залёг ли их неутомимый вожак в засаде где-то в недрах торгового центра?
Тут логика пересилила в мозгу Макса инстинкты – будто молния сверкнула, и пробуждённые «Праксисом» мыслительные способности взяли верх.
Конечно, никакой это не Дольф. Хотя бы потому, что дикий зверь не станет объявлять о своём присутствии. Он нападёт внезапно.
Значит, это говорит кто-то другой.
Макс, принюхиваясь, прошёл чуть вперёд. Крепыш и Гизмо прижались друг к дружке у него за спиной.
– СЛУШАЙТЕ! – крикнул голос. – МЫ, ТО ЕСТЬ Я ПРИКАЗАЛ ВАМ УБИРАТЬСЯ! ПРОЧЬ ОТСЮДА!
– Ты понимаешь, что происходит? – спросила йоркширка. – Это какой-то сигнал тревоги?
– Не думаю, – ответил Макс, продолжая втягивать ноздрями воздух. Запах сырой собачьей шерсти, затхлой одежды и гниющей пищи забивал нюх.
Но ощущалось и ещё что-то – пакостное, оно примешивалось ко всем прочим «ароматам»: едкая вонь звериного помёта и мускус.
Душок был знакомый, напоминал крысиный – так пахло на свалке в окрестностях Батон-Ружа, где собаки попали в плен к крысам. Но он был не совсем такой же. Макс мысленно сравнил его с ароматами на ферме, где вырос. Похоже.
Мыши.
Тут были мыши!
Макс восторженно завилял хвостом и обернулся к приятелям:
– Тут нет никаких крупных зверей. Принюхайтесь!
Крепыш наморщил нос:
– Я чую только тебя, верзила. И наверное, мышей.
Едва такс произнёс это слово, как перестук дождя уступил место шушуканью, которое понеслось из всех тёмных углов. Голоса перекрывали друг друга, это был водопад неразличимых по отдельности слов.
– О! – воскликнула Гизмо. – Так это мыши!
– Очень много мышей, – добавил Макс и прищурился, чтобы разглядеть хоть одну из маленьких тварей.
Сверху послышались громкий писк и визг.
– НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПРОЙТИ ДАЛЬШЕ, – проверещал уже знакомый голос. – ТУТ НЕТ МЫШЕЙ. ТОЛЬКО ОГРОМНЫЙ СТРАШНЫЙ-ПРЕСТРАШНЫЙ МОНСТР, И ОН СОЖРЁТ ВАС!
– Правда?! – взвыл Крепыш, задрав верх морду. – Если тебе так хочется поживиться собачатиной, зачем ты нас прогоняешь?
– ГММ… НУ… ДУМАЮ… Я ПОКА НЕ ГОЛОДЕН. ПЕРЕД ВАШИМ ПРИХОДОМ ПРОГЛОТИЛ ЦЕЛУЮ СВОРУ СОБАК. МММ, КАКАЯ ВКУСНЯТИНА!
Гизмо посмотрела на Крепыша и Макса взглядом, который будто говорил: «Дайте-ка мне разобраться с этим наглецом», но вслух терьерша проговорила:
– Ох, значит, мы можем пока расслабиться. Я становлюсь медлительной, когда переем, наверное, этот монстр тоже не сможет нас догнать.
– НЕТ! Я ПОЛОН ЭНЕРГИИ! И ЛЕГКО ПОЙМАЮ ВАС, ЕСЛИ ЗАХОЧУ. ПРОСТО ЧТО-ТО НЕ ХОЧЕТСЯ.
Гизмо гарцующим шагом побежала вперёд и крикнула друзьям:
– Пошли! Поглядим, что там!
Макс и Крепыш трусцой припустили следом. Макс ожидал, что их снова одёрнут по громкой связи, однако вместо голоса раздался электронный треск, и всё стихло.
Зато весь торговый центр наполнился другими звуками – будто тысячи крошечных лапок скребли по ковровым покрытиям и кафельной плитке. Сначала Макс решил, что это шторм. Но за металлическими решётками он увидел волнующееся море из чёрных, серых и белых тел, которые залезали друг на друга в стремлении преследовать собак.
Мыши шептали и шипели. Их крошечные глазки мерцали в темноте. Макс не мог разобрать, что говорят грызуны, слышалось только неумолчное псст, псст, псст, и эти звуки напоминали шум водопада.
Гизмо провела Макса и Крепыша мимо киосков, забитых солнцезащитными очками и календарями, огибая мусорные баки, которые не опорожняли с тех пор, как уехали люди.
Проход, по которому они шли, перетекал в просторную площадь, залитую призрачным туманным светом, лившимся вниз сквозь огромный стеклянный купол. На полу мелькали тени – это над крышей пролетали обломки разрушенных штормом сооружений. В центре площади стоял большой открытый павильон, а рядом с ним – схема и знак «Информация».
Мышиная волна выплеснулась из витрины с блестящими золотыми колье и кольцами. Грызуны вставали на задние лапки и перешёптывались, словно передавая друг другу какое-то сообщение.
Гизмо замедлила шаг и остановилась. Макс возглавил группу, собаки подошли к информационному киоску. Мыши кишмя кишели на прилавке вокруг серебристого микрофона со встроенной в подставку большой чёрной кнопкой. Рядом с ним стояла красноглазая белая мышь – самая крупная из всех.
Макса позабавило, как она двумя лапками надавила на кнопку. В скрытых где-то громкоговорителях раздался щелчок, и они ожили.
Оратор устрашающим голосом заговорил в микрофон:
– НЕ ОБРАЩАЙТЕ ВНИМАНИЯ НА МЫШЕЙ ВНУТРИ КИОСКА!
– Так это от него столько шума? – удивилась Гизмо. – Но он… такой… такой… маленький.
– Не обращать внимания? – повторил Крепыш. – Зачем тогда говорить об этом так громко?
Мышиный вожак смотрел прямо на собак. Потом раскрыл пасть, обнажил миниатюрные, острые как бритва зубки и прошипел:
– ВАМ ЭТО ЗНАТЬ НИ К ЧЕМУ.
Помахивая хвостом, Макс неспешно двинулся к киоску. Несколько мышей на столе с писком кинулись врассыпную.
Но большая белая мышь не струсила. Зверёк снова надавил на кнопку микрофона и произнёс:
– НЕ ПОДХОДИ БЛИЖЕ! – Усиленный динамиками голос превратился в жуткий визг. – ЭТИ МЫШИ – ОНИ… ОНИ… Я ОСТАВИЛ ИХ СЕБЕ НА ЗАКУСКУ! Я ОГРОМНЫЙ! КОГДА СНОВА ПРОГОЛОДАЮСЬ, Я…
Макс поднялся на задние лапы и поставил передние на прилавок, чтобы оказаться нос к носу с мышью.
– И-и-ик! – Мышь отшатнулась от микрофона.
– Не бойся, – успокоил малыша Макс, – мы тебя не обидим.
Мышь села на задние лапки и замахала передними:
– Ты лжёшь! Вы хотите обмануть нас, втереться в доверие, а потом слопаете, как все другие бродячие псы, что проходили через этот молл.
– Поэтому ты пытался напугать нас? – спросила Гизмо. – Ты боишься, что мы тебя съедим?
– Кто это? – забеспокоился мышиный вожак. Подбежав к краю стола, он глянул вниз, на Крепыша с Гизмо, и спросил: – Вы кошки?
Йоркширка вильнула коротким хвостом:
– Нет, глупыш. Мы собаки – только маленькие.
– Но голодные, – вступил в разговор Крепыш. – Правда, я никогда не ел мышей. Могу поспорить, на вкус они… как клей.
Мышиный предводитель испуганно отбежал назад.
Макс заметил несколько маленьких головок на полках киоска, они высунулись из укрытий и наблюдали за происходящим. Посмотрев направо, пёс увидел и других мышей – грызуны выстроились у дверей магазинов. Несколько самых уверенных в себе разлеглись на полочках в ювелирной витрине – они возлежали на красных бархатных подушках среди сверкающих драгоценных камней.
Вожак понюхал нос Макса.
– Ты пахнешь мокрым, – мудро заключил он.
Пёс указал мордой на стеклянный купол:
– На улице шторм. Мы едва сумели добраться сюда.
Мышь взглянула на облепленное листьями стекло и потоки воды, стекавшие по своду. Слышались приглушённые завывания ветра.
– Вот, значит, как, – задумчиво произнёс вожак и, посмотрев на Макса, добавил: – Я Самсон.
– Приятно познакомиться, Самсон, – кивнул Макс. – Это Крепыш и Гизмо, а я Макс.
Мышь вильнула длинным тонким хвостом:
– А вы точно заявились сюда не для того, чтобы съесть нас? Точно?
Крепыш застонал, Макс обернулся к нему – таксик плюхнулся на бок и пробурчал:
– Мы умираем с голоду. Но мы же не дикари!.. Если вы покажете нам, где тут шарики, это будет просто великолепно.
– Самсон! – прошипела одна из мышей, сидевших в киоске.
Макс вгляделся в темноту и приметил, как одна изящная бурая мышка сползла с полки на пол. Подёргивая усами, она села на задние лапки и посмотрела снизу вверх на толстого предводителя.
– Самсон! – повторила громче бурая мышь. – Ты уверен, что им можно доверять? Ты поклялся защищать нас, и наших детей, и детей наших детей, и детей детей наших детей, и…
– Да, да. – Самсон небрежно отмахнулся. – Я понял тебя, Лила. Думаю, этим собакам можно доверять. В любом случае, если мы накормим их, больше шансов, что они не съедят никого из наших.
– Ты здесь главный? – поинтересовалась Гизмо.
Самсон дёрнул носом:
– Я вроде как заключил сделку с мышами. – Потом, повернувшись в Максу, он добавил: – Когда люди перестали приходить, целые полчища собак и кошек обшаривали здешний зоомагазин. Мы пускали их, пока кошки не начали безобразничать – вздумали охотиться на нас. Тогда я всех их распугал с помощью громкоговорителей. – Он стегнул воздух тонким хвостом. – Забавно, что они так легко мне поверили, но вы трое раскусили меня.
– Мы умнее обычных собак, – отозвался снизу Крепыш, – и определённо умнее любой кошки.
– Полагаю, это так. Ну, как бы то ни было, они оставили несколько мешков с этими круглыми камушками, которые вы, собаки, едите. Я покажу, куда идти.
Большая мышь мигом перескочила Максу на нос, взбежала по морде на голову и уселась между висячими ушами лабрадора. Пёс почувствовал, как маленькое создание ухватилось лапками за шерсть на его ушах.
Дёрнув за них, Самсон пропищал:
– Ну, спускайся, мой мальчик!
Удержавшись от того, чтобы возмущённо не гавкнуть, пёс спрыгнул на пол. Самсон потянул левой лапкой пучок собачьей шерсти, и Макс повернул налево, а потом направился в ту сторону.
Крепыш рванул вперёд, засеменил лапками по кафельному полу, часто-часто завилял остроконечным хвостиком и протявкал:
– Время шариков! Настало время шариков! – Потом таксик прикрыл глаза, задрал морду к потолку и полузавыл-полузапел:
Гизмо кинулась за ним, и две маленькие собаки устроили игру в догонялки. Макс весело гавкнул. На голове у него пискнул Самсон.
– Вы, собаки, странные. Знаете? – спросил мышиный главарь.
– Я знаю, – ответил Макс, глядя на Крепыша и Гизмо. Это правда – они все трое были далеки от нормы. – Но поэтому мы и вместе, как одна семья.
– И что привело вас в наши края? – откашлявшись, спросил Самсон. – Кроме шторма?
– Мы ищем своих родных, – объяснил Макс.
– Ах! Это я понимаю и уважаю. Я сам человек семейный. У меня сто шестьдесят семь детей, и каждый мне дороже предыдущего.
Макс так удивился, что почти остановился:
– Ничего себе! Это много.
– Да уж! – встряла в разговор Гизмо.
– «Делай большие дела или ни во что не суйся!» – вот мой девиз, – гордо заявил Самсон.
Позади раздался визгливый хохот. Макс оглянулся и обнаружил, что они путешествуют по торговому центру не одни. Весь пол вдоль ряда магазинных витрин был устлан дорожкой из мышей. Тут, наверное, собралась не одна тысяча этих мелких созданий.
– Не все они мои, – пояснил Самсон. – Много мышей из города и окрестностей решили обосноваться здесь. Нам тут уютно и безопасно, в этом новом диком мире. Мы зажили особенно хорошо, когда научились отпугивать хищников с помощью микрофона. Кроме того, люди оставили кучи гниющей еды, так что с пропитанием нет проблем.
– Похоже, для вас лучшего места, чем этот молл, не найти, – отметил Макс. Он вежливо кивнул мышиному полчищу и дружелюбно вильнул хвостом.
– Эй, чего вы там тащитесь! – пролаял Крепыш, оглядываясь назад. – Мы теряем время! Нас ждут ШАРИКИ-И-И!
Самсон дёрнул Макса за шерсть, пёс отвернулся от мышей и продолжил путь по торговому центру. Он подумал, что мышам ни к чему пользоваться уловкой с микрофоном для отпугивания непрошеных гостей. Мелких тварей тут было столько, что они могли задавить толпой любого зверя, который сюда заявится.
Он не собирался делиться с Самсоном этими соображениями. Чего ради?
В сопровождении легиона крошек-грызунов Макс вёз Самсона мимо дурно пахнущего ресторанного дворика. По запаху было ясно, что все продукты давно уже сгнили и превратились в заплесневелую кашу. Столы стояли неубранные, вокруг киосков валялся мусор, над переполненными урнами роились мухи.
– Почти пришли, – объявил Самсон.
Из-за стеклянной стены послышались тихие голоса, и Макс увидел экран телевизора в витрине магазина с электроникой. Давно уже пёс не видел человеческих телепередач – с того момента, как покинул дом и отправился в путешествие. Ему захотелось посмотреть, но тут его ноздрей коснулся новый запах.
Шарики.
Мясные, хрустящие. Запах доносился из магазина напротив. Двери его были открыты. Внутри рядами стояли голубоватые аквариумы, на полках выстроились лотки для кошачьих туалетов, вдоль стены висели на крючках поводки и ошейники. Бо́льшую часть игрушек и прочих забав для домашних питомцев растащили. Проходы были замусорены обрывками бумажных пакетов от сухого корма. От самого корма остались одни крошки.
Но Макс чуял, что где-то рядом их ждут непочатые мешки с шариками.
Крепыш и Гизмо на полной скорости летели в кладовую.
– Ого! – пропищал Самсон с головы Макса и вцепился в его шерсть, чтобы не упасть.
Пёс не обратил на него внимания и кинулся за друзьями. В зоомагазине царила тьма, подсвечены были только пустые аквариумы, но псу не нужно было видеть, куда идти, его вёло чутьё.
Макс вошёл в кладовую, где Крепыш и Гизмо уже продрали дыру в одном из оставшихся нетронутыми пакетов с кормом и нырнули с головой в лавину посыпавшихся шариков.
– Оххх! – простонал Крепыш, ненадолго высунув из еды морду, чтобы вдохнуть. – Хорошо! Как хорошо!
Гизмо с набитым ртом прошепелявила:
– Ижи шуда, поешь.
Макса не пришлось приглашать дважды. Он набил полную пасть мясных шариков и, не успев проглотить их, тут же нагнулсяза второй порцией.
Самсон так и сидел на голове пса, уцепившись за шерсть, и что-то мычал себе под нос, пока собаки с хрустом жевали корм.
– Вы, собаки, похоже, не ели много дней… нет, недель! – воскликнула мышь, но трое приятелей не отреагировали. Они набивали животы и ничего вокруг не замечали.
– Вы могли бы подумать, что мне наскучили шарики, – рассуждал позже Крепыш, когда собаки возвращались к выходу из разграбленного зоомагазина. – Но я никогда не откажусь от старомодной классической еды.
Макс лаем выразил согласие:
– Когда мы найдём своих людей, ты станешь толстяком, теперь я это точно знаю.
– Можешь делать ставки! – отозвался Крепыш. – Когда мы вернёмся домой, я больше никогда никуда не убегу. Буду только есть, спать, ну и ещё позволю себя гладить. – Подтолкнув Гизмо мордой, он спросил: – А ты? Разрешишь вожакам стаи баловать тебя, пока не станешь толстой и счастливой?
Острые ушки Гизмо поникли, йоркширка опустила хвост и тихо проговорила:
– Я не знаю, стараюсь не думать об этом.
Странно, что Гизмо ответила так грустно. Это на неё не похоже. Макс собрался было спросить, всё ли с ней в порядке, но его перебил Самсон, так и сидевший между ушами пса:
– Погодите-ка, вы говорите, что ищете людей?
– Точно, – подтвердил Макс. Они как раз вышли из зоомагазина. – Как я говорил, мы ищем своих родных.
Пёс замер в изумлении, потому что Самсон вдруг спрыгнул прямо на пол.
– Я думал, вы говорите о своих собачьих семьях! – заверещала мышь, тыча лапкой в сторону мышиной армии. – Вроде моей. Мышиной. Одного со мной рода.
– Собачья семья у меня тоже есть, – заверил его Макс. – Она перед тобой.
– О! – воскликнула Гизмо, махая обрубком хвоста. – Спасибо, Макс.
Лабрадор ответил ей тем же и продолжил:
– Но мы пришли сюда с севера, чтобы найти своих людей. Наших людей. Мы хотим помочь им всем вернуться домой.
Из тёмных углов послышались аханье, недовольные вздохи и ропот. Мыши сбились в кучу и сердито уставились на Макса.
– Не понимаю, зачем вам это, – сказал Самсон. – Мы тут хорошо устроились. Весь торговый центр в нашем распоряжении, никто не гонит нас прочь, на улицу, в дикое поле, где ухают совы, а соколы кружат в небе и пикируют с высоты за нашими детишками.
– Вообще-то, раз уж ты упомянул об этом, то знай: все птицы улетели, – сообщил ему Макс.
Самсон, казалось, не услышал этих слов. Он расхаживал взад и вперёд и продолжал разглагольствовать:
– Или того хуже: люди ставят на нас ловушки и добавляют в приманку отраву. Люди ужасны! Надеюсь, они никогда не вернутся! И вообще, по мне, так они выглядят вполне счастливыми.
Крепыш вышел вперёд и встал рядом с Максом:
– О чём это ты? Откуда тебе знать, как выглядят люди?
Самсон указал узкой мордочкой на телевизор в витрине магазина электроники:
– Сам посмотри. Я не понимаю ни слова, но счастливое лицо сразу отличу.
Макс глянул на экран, Гизмо и Крепыш встали по бокам от вожака. В дикой спешке – скорее налопаться шариков – пёс совсем забыл о телевизоре, но теперь его полностью захватили мелькающие на экране картинки.
Сначала появилась женщина с микрофоном, она шла мимо палаток. Люди с печальными лицами – дети и родители, молодые и старые – сидели на пластиковых ведёрках для охлаждения напитков или раскладных стульях вокруг дымившихся жаровен. Вид у всех был усталый… и уж точно не счастливый.
– Настроение здесь, – мрачно вещала в микрофон женщина, – в палаточном городке Восточного Техаса, невесёлое, несмотря на слухи о том, что лекарство, вероятно, вскоре будет найдено. Бывший житель Алабамы Гай Джексон объяснил мне почему.
На экране появился бородач в истрёпанной бейсболке.
– Предполагалось, когда всё это только началось, что порядок наведут быстро, – заговорил он в микрофон. – Потом нас спровадили на другой конец страны и поселили здесь, как каких-то бездомных бродяг. Каждую неделю – новые слухи, мол, какое-то там средство исправит всё это безобразие. Много недель прошло, а мы так и не увидели этого волшебного лекарства.
Камера переключилась обратно на репортёра, теперь женщина шагала вдоль высокой серебристой стены.
– Стена, – вымолвил Макс, вспомнив свой сон.
– Многие люди здесь говорили мне: чем дольше длится карантин, тем меньше остаётся надежд, что это временное явление. Строительство Великой Техасской стены, – репортёр подняла руку и указала себе за спину, – только упрочило мнение людей, что такие жизненные условия станут теперь постоянными.
На экране появилась старушка.
– Из-за урагана «Рут», который пронёсся по нашим городам, не подготовленным к этому удару, мы теперь не знаем, есть ли у нас вообще дома, куда мы могли бы вернуться, – заявила она.
Камера вернулась к репортёру, снова идущему вдоль палаток.
– Всего час назад доктор Линн Садлер – женщина, которую многие считают ответственной за распространение вируса «Праксис», – сделала заявление из своей мобильной лаборатории, которая находится за стеной. Она подтвердила слухи о скором появлении лекарства и сообщила, что оно будет готово в течение нескольких недель, если не дней.
Тут Гизмо громко гавкнула:
– Доктор Линн!
– Кто? – не понял Самсон. – Что? Где…
– Ш-ш-ш, – осёк его Макс и снова стал напряжённо смотреть на экран телевизора.
– Однако, даже если заверения доктора Садлер окажутся правдивыми, – продолжила репортёр, – при условии, что столько городов захвачено ураганом или опустошено эвакуацией, кажется маловероятным возвращение к нормальной жизни, какую мы знали прежде. – Она кивнула в камеру. – Передаю слово вам, Брайан.
Картинка на экране изменилась: теперь показывали сидящего за столом мужчину в костюме, но Макса передача больше не интересовала. Он опустил взгляд и посмотрел на Самсона.
– Тебе кажется, что эти люди выглядят счастливыми? – удивлённо спросил пёс. – Они живут в тесноте! В палатках!
– Именно! – пискнул мыш. – По себе знаю: когда я остаюсь один, без своих соплеменников, то становлюсь беспокойным.
– Но люди не мыши, – заметила Гизмо. – Они нуждаются в пространстве и жизни в доме.
Самсон дёрнул хвостом:
– Мне нет до этого дела.
Крепыш расхаживал взад и вперёд вдоль витрины, поглядывая в телевизор.
– Ты эту стену видел во сне, приятель? – осведомился он.
Макс не был уверен, но это казалось вероятным.
– Возможно. – Пёс подумал о Чарли и Эмме, живущих, как все эти люди, и понял: теперь найти родных ещё важнее.
– Какую стену? – уточнил Самсон.
Не успел Макс ответить, как Крепыш сказал:
– Про которую, по словам лошадей, знает зверь по имени не то Пятнистый, не то Полосатик. Вот какую.
По мышиной толпе пронёсся ропот.
– Полосатик? – повторил вожак грызунов. – Пятнистый?
– Ты его знаешь? – спросил Макс.
Самсон потёр лапки, дёрнул усами и сказал:
– Их. Это два разных зверя. Мы слышали о них от одного бродяги, которого напугали и выгнали отсюда. Они живут у железной дороги в местечке под названием Декуинси.
По телу Макса пробежала дрожь возбуждения. Значит, не зря он привёл сюда своих друзей! Они нашли пристанище в торговом центре и встретили Самсона. А Самсон приведёт их к Полосатику и Пятнистому, которые укажут им путь к стене, где они отыщут своих людей. Наконец-то!
От волнения пёс сделал круг по полу.
– Значит, туда нам и нужно! – радостно пролаял он. – Мы пойдём вдоль рельсов, отыщем этих собак, и они объяснят нам, как перебраться через стену и попасть в палаточный городок. К тому же, несмотря на шторм, нам нельзя долго оставаться в одном месте.
– Думаю, вы можете пойти вдоль рельсов, – пропищал Самсон, – только…
Крепыш фыркнул и вразвалочку подошёл к Максу:
– Да, да, мы поняли тебя, ничтожное существо: ты не хочешь потерять свою новую нору, когда мы найдём людей.
– Не в этом дело, – вздрогнув, возразил мышиный предводитель.
– Тогда в чём? – спросила Гизмо, склонив набок кудрявую головку.
Мыши притихли, а Самсон, испуганно оглядевшись по сторонам, приблизился к носу Макса и прошептал:
– Рельсы ведут в туннель, понимаете?
По мышиному морю прокатилась тревожная рябь. Сначала тихо, а потом громче и громче зазвучал хор испуганных голосов. Звук был такой зловещий, что у Макса учащённо забилось сердце.
Самсон моргнул, красные глазки мыша загорелись ярче прежнего:
– И никто из тех, кто вошёл туда, не вернулся.
Крепыш вышел вперёд, держа голову высоко поднятой и всем своим видом демонстрируя дерзкий вызов судьбе.
– Мы не боимся какого-то там туннеля, – пролаял он, перекрывая писк испуганных мышей. – Мы уже не раз в них бывали. Ведите нас туда!
Гизмо осторожно подошла к Крепышу:
– Ты уверен?
– Ага, – шепнул в ответ такс. – Через этот туннель идут железнодорожные пути. Могу поспорить на что угодно, никто не возвращался оттуда, потому что все они выходили наружу с другой стороны!
Макс от облегчения сглотнул. Конечно, Крепыш прав.
Большой белый мыш потёр лапки:
– Ну, если вы настаиваете, не стану вас отговаривать. Опусти морду, Макс, я запрыгну обратно.
Пёс пригнул голову так, что коснулся носом холодного и пыльного кафельного пола. Самсон забрался на неё, сел между ушами и ухватился за шерсть.
Мышиный вождь повёл Макса, Крепыша и Гизмо дальше по главному залу торгового центра, следом за ними тащилась кучка его любопытных сородичей. В конце молла светового фонаря на потолке уже не было, и свет не горел.
– В ту дверь, – скомандовал Самсон, когда впереди показался значок «ВЫХОД». – Надави на эту большую железную перекладину.
В полумраке Макс едва разглядел, что на двери есть какая-то надпись. Пёс прищурился и прочёл про себя: «Посторонним вход запрещён. Работает сигнализация».
– Ты уверен, что мы идём куда надо? – спросил он. – Если открыть эту дверь, может прозвучать сигнал тревоги, это будет очень громко.
– Да пусть это тебя не волнует, – успокоил Макса Самсон. – Мы уже давно перегрызли провода, которые его передавали. За этой дверью – коридор, ведущий к площадке, куда большие грузовики доставляли разные товары. Здесь можно выйти из молла с задней стороны. А потом бегите через парковку к железнодорожным путям и туннелю.
– Ну ладно, тогда держись!
Макс вскочил на задние лапы и надавил передними на металлическую перекладину. Дверь со щелчком отворилась наружу, в темноту.
Пёс толкнул её плечом, чтобы открыть шире, потом оглянулся на Гизмо и Крепыша, прижавшихся друг к другу. Такс и йоркширка боязливо вглядывались во тьму коридора.
А мышей, казалось, всё это ничуть не беспокоило. Они просеменили мимо собак и скрылись во мраке. Проход наполнился звуком цокающих по бетону крошечных коготков.
– Чего стоим? – пискнул Самсон. – Вы хотели увидеть туннель, а это кратчайший путь к нему. – Мышь важно раздула белую грудь. – Я, чтоб вы знали, не могу возиться с вами, собаками, весь день. Мне сто шестьдесят семь ртов нужно накормить.
Крепыш попятился от дверного проёма:
– Может, лучше подождём, пока шторм закончится, и выйдем через главный вход? Там ведь шарики остались в зоомагазине. Мы не дадим им пропасть.
– Нет, – отрезал Макс, – мы не можем долго оставаться в одном месте. Надо хотя бы проверить, куда ведёт этот выход. А дождь – это хорошо, он смоет наши следы, чтобы один старый приятель не нашёл нас.
– Ты о Дольфе? – спросила Гизмо.
– Кто такой Дольф? – встрял в разговор Самсон.
– Не бери в голову, – бросил ему Крепыш, а Максу сказал: – Но, верзила, как насчёт маячков доктора Линн?
Лабрадор поджал хвост:
– Мы видели, как один пролетел мимо и разбился о дерево, помнишь? У меня дурное предчувствие. Шторм мог унести оставленные для нас метки. Но по телевизору сказали, что доктор Линн работает за стеной, значит туда нам и нужно. Кроме того, мы знаем, что в конце железнодорожных путей живут звери, которые помогут нам преодолеть преграду.
– Ну хорошо! Хорошо! – С этими словами Крепыш вразвалочку пошёл в коридор. – Я сдаюсь. Идём!
– Я уверена, всё будет в порядке, – заявила Гизмо, следуя за таксом. – Самсон не повел бы нас к неправильному пути. – Глянув на него, йоркширка добавила: – Верно?
Несмотря на внешнее дружелюбие, Макс почувствовал в голосе Гизмо затаённую угрозу, не произнесённое: «А если ты всё-таки завёл нас в ловушку, то ответишь за это».
Самсон, похоже, тоже уловил зловещий подтекст.
– Да, конечно, можете на меня положиться, – торопливо проговорил он.
– Тогда пошли! – гавкнула Гизмо и поскакала вперёд.
Макс вышел за порог и двинулся за своими друзьями.
Дверь с грохотом захлопнулась, и собаки оказались в темноте.
Макс остановился. Тут не было ни окон, ни дверей, из-под которых внутрь мог бы пробиваться свет. Пёс чувствовал, что над головой у него нависает невысокий потолок, ощущал твёрдый бетонный пол под лапами. Но всё равно чувствовал себя потерянным в пустоте.
Он услышал цокот когтей Крепыша и Гизмо – маленькие собаки медленно продвигались вперёд, явно испытывая неуверенность при каждом шаге. Все чувства Макса обострились, в нос ударили запахи: мускусный – грызунов и едкий – влажной собачьей шерсти; каждый звук – шлепок лапы или стук коготка – звенел у пса в ушах, отчего они вздрагивали.
– Эй, – пискнул Самсон, – осторожнее…
– Ой! – тявкнул такс.
– Крепыш! – гавкнула Гизмо.
Самсон дёрнул своего ездового пса за шерсть, подавая сигнал остановиться.
– Да, там ступенька, – предупредил он.
Невидимые мыши весело заверещали, некоторые, оказывается, находились совсем близко. Макс даже удивился: как только он не наступил в темноте на этих крошек.
– Надо было раньше сказать, – проворчал Крепыш.
– Я пытался! – парировал Самсон. – Ну да ладно, там ступеньки – спуск на лестничную площадку, потом ещё ступеньки – к другой двери.
– Ты в порядке, Крепыш? – спросил Макс.
– Да, да, – отозвался такс, – просто не ожидал.
– Будь осторожен, – посоветовала Гизмо. – Вы оба будьте.
Глухой стук лап двух маленьких собак подхватило эхо. Макс аккуратно спустился на одну ступеньку, потом на другую. Оказавшись на узкой лестничной площадке, он повернул направо, к последнему пролёту.
– Приехали! Тупик! – крикнул ему снизу Крепыш. – Тут внизу глухая стена!
– Или дверь, – предположила Гизмо. – Люди не стали бы строить лестницу в никуда.
– Может, и так, – согласился такс.
Макс осторожно сошёл по ступеням. Крепыш и Гизмо приткнулись к нему тёплыми комочками, он ощущал на голенях их дыхание.
Здесь был слышен приглушённый шум штормового ветра – хашш, хашш. От металлической двери тянуло холодом. А за ней, Макс мог поклясться, с плеском разбивались о берег волны. Откуда взялось озеро рядом с моллом?
– На этой двери тоже есть перекладина, как на первой, – сообщил Самсон.
Макс глубоко вдохнул:
– Отлично, за дело.
Снова встав на задние лапы, он протянул вперёд передние. Они тяжело опустились на круглую металлическую жердь, и дверь распахнулась.
В туманном серо-зелёном свете лабрадор увидел просторное помещение, которое, наверное, находилось под торговым центром. Пса обдало сильным порывом ветра, обрызгало водой. Самсон взвизгнул, и Макс почувствовал, что мышь всем тельцем прижалась к его голове, крепко уцепившись за шерсть.
Пёс, моргая, вышел из тёмного лестничного колодца на широкую бетонную площадку с видом на какой-то бассейн. На потолке пересекались трубы, тут и там виднелись металлические решётки – внутренности молла. Лестница привела собак на территорию, которую никогда не видели покупатели.
Это помещение вовсе не предназначалось для того, чтобы стать бассейном или озером, понял Макс. Это была погрузочно-разгрузочная площадка. До исчезновения людей к белым дверям задом подъезжали грузовики, и из них выгружали товары.
Пёс смутно различал мышиный писк у себя за спиной, но из-за шума ветра не мог понять, что говорят грызуны.
– Макс! – громко гавкнула Гизмо. – Ты слышишь мышей? Закрой дверь, пока их всех не сдуло!
– Ох, простите! – Лабрадор отошёл от двери, и она захлопнулась за ним с тяжёлым мощным щелчком.
Пёс обернулся и увидел, что с наружной стороны на ней не было вообще никакой ручки, только отверстие для ключа.
– Эй! – гавкнул Макс, подняв шерсть на загривке. – А как мы вернёмся назад?
– Прости! – пропищал Самсон сквозь шум ветра. – Я тебя не слышу! – Он дёрнул за шерсть левой лапой. – Туннель в той стороне, и давайте шуруйте туда по-быстрому.
Крепыш в отчаянии кружился на месте.
– Нас что, заперли снаружи? А вдруг шторм такой ужасный, что мы не сможем добраться до туннеля?
Гизмо прижала уши к голове.
– Мы поверили тебе, Самсон, – зарычала она.
– Если понадобится, я найду, как вам вернуться внутрь, договорились? – предложила белая мышь. – Простите, что помог человеколюбивым собакам покинуть мой дом. Идти с вами я не обещал, помните? На этом прощаюсь, всего хорошего!
Макс подавил рык.
– Ничего, – сказал он и подошёл к выкрашенной в жёлтый цвет лестнице. – Мы и сами не хотели оставаться в этой гостинице.
Пёс помедлил на краю верхней ступени. Несколько нижних уже ушли под воду, затопившую подземную погрузочную площадку. Его маленьким друзьям эту преграду вброд не перейти.
– Что не так? – спросила Гизмо.
Макс увидел узкий бетонный выступ, который шёл вдоль стены над покатым подъездом к двери.
– Ничего, – ответил он и свернул на этот выступ. – Сюда.
Три собаки друг за другом двинулись по бетонной тропке. Самсон так и сидел на голове у Макса. Крепышу и Гизмо было легко, а вот лабрадору приходилось вжиматься в стену и бороться с ветром. Пёс боялся, что в любой момент может сорваться с уступа.
Дойдя до конца, он заглянул за угол и получил в морду мощный удар порывистого ветра и ледяного дождя.
– Эй! – пискнул Самсон и отпустил шерсть Макса. Мышь проползла по спине пса, перескочила через Крепыша и Гизмо и приземлилась на выступ.
Не обращая внимания на грызуна и проливной дождь, снова мочивший его шкуру, Макс изучал парковку.
Как и перед моллом, парковочная площадка позади него тоже была на полфута[3] покрыта водой. Тут стояли большие грузовики и несколько огромных металлических контейнеров. Пространство справа от Макса освещали высокие фонари. На другой стороне они не горели, и там было темно, как облачной ночью.
За парковкой шла дорога, а позади неё начиналось открытое поле с переросшей травой, которую бешено трепал сильный ветер. Когда длинные стебли пригибало к земле, кое-где проглядывали рельсы. Они тянулись вдаль и скрывались в чреве горы.
– Ну, как тебе, верзила? – поинтересовался Крепыш. – Думаешь, мы сможем добежать туда?
Макс мотнул головой, чтобы стряхнуть воду, и повернулся к друзьям:
– Я не знаю. Шторм всё ещё очень сильный.
Гизмо напустилась на Самсона.
– Ты должен отвести нас обратно! – потребовала она. – Мы были вежливы с тобой и обещали никого не трогать. Нам нужно переждать ненастье, а потом мы уйдём.
Самсон дёрнул усами:
– Хорошо, хорошо. Идите за мной, думаю, одну из этих больших белых дверей можно приоткрыть, чтобы вы пролезли под ней. – Он засеменил вперёд, Крепыш и Гизмо припустили следом, подгоняемые в спину порывами ветра. А вот Максу на узком выступе было не развернуться. Пришлось медленно и осторожно, шажок за шажком, двигаться задним ходом.
Он был уже на полпути к главной погрузочной платформе, когда услышал отчаянный мышиный писк. Крепыш тявкнул, а потом залаяли оба – такс и йоркширка, причём голосили исступленно, неистово.
– Что там? – крикнул через плечо Макс. – Что случилось? На вас напали мыши?
На выступе у Макса за спиной послышался топот. Запыхавшиеся Крепыш и Гизмо остановились у задних лап своего вожака.
– Мыши видели в молле других зверей, – выдохнула терьерша. – Трюк с микрофоном не сработал, и теперь на них идёт охота!
– Им нужна помощь? – спросил Макс.
– Нет! – ответил Крепыш. – Они пришли предупредить нас. Эти звери – не кошки и не собаки.
– Мыши напуганы, – добавила Гизмо, – и они считают, нам тоже нужно опасаться.
Макс и правда запаниковал, но виду не подал.
– Что будем делать, верзила? – осведомился Крепыш.
Не успел вожак ответить, как за закрытой дверью раздался приглушённый вой.
Его подхватили другие звери снаружи торгового центра. Завывания были достаточно громкие, их не заглушал даже шум бушующей стихии.
Несмотря на ураган, несмотря на то что трое наших приятелей ушли далеко от Батон-Ружа, где им довелось слышать эти голоса последний раз, Макс сразу узнал их.
– Это волки! – тявкнула Гизмо.
Дольф и его стая снова были рядом.
Надрывая лёгкие, Самсон с визгом семенил по выступу к трём собакам. За ним поспешала изящная бурая мышка, которую Макс приметил раньше, – Лила.
– Говорила я тебе! – верещала она. – Не надо было доверять этим псам. Теперь моих детей съедят!
– Вы не сказали нам, – злобно пропищал Самсон, – что за вами гонятся волки. Убирайтесь отсюда, и пусть они проваливают вслед за вами и оставят нас в покое!
Гизмо прижала уши.
– Хватит ругать Макса! – зарычала она. – Он ни в чём не виноват!
– Детки мои! Детки! – бурым волчком крутанувшись вокруг себя, запричитала Лила. – Мне нужно спасти малышей!
Самсон стукнул Макса по лапе:
– Уходите немедленно. Я пойду к микрофону и скажу им, что вы снаружи. Надеюсь, волки, которые забрались внутрь, присоединятся к своим товарищам на улице.
– Ты собираешься сказать им, где мы? – вытаращив глаза, заскулил Крепыш. – Зачем?
– Делай, что считаешь нужным, Самсон, – сказал Макс, – но, по крайней мере, дай нам немного времени.
– Ладно! – согласился мышиный вождь, и они с Лилой побежали обратно к платформе. – Но вам лучше поторопиться!
Новые завывания разрезали воздух, пробились сквозь потоки дождя и ветер. Из-за ливня Макс не почуял, что волки рыщут вокруг торгового центра, но, судя по голосам, они подбирались всё ближе.
– Шторм или не шторм, а нам нужно бежать к туннелю, – сказал он Крепышу и Гизмо. – Вы готовы?
Йоркширка оскалилась, демонстрируя отвагу.
– Мы можем встретиться с Дольфом и здесь. Я не против потолковать с ним по-хорошему.
– Ух, – выдохнул Крепыш, – если уж выбирать между стаей злых волков и ураганом, я отдам предпочтение урагану, а там будь что будет.
– Согласен, – кивнул Макс. – Мы встретимся с Дольфом в выгодных для себя условиях, а не когда загнаны в угол. – И пёс снова осторожно двинулся вперёд по узкому бетонному выступу. – Держитесь ко мне поближе, вы оба.
Опустив голову, Макс сделал глубокий вдох и обогнул угол. Волна дождевой воды примяла его шерсть. Пёс, дрожа, спрыгнул на затопленную парковку и побежал по бурлящему заливу. Макс удалялся от здания, и вода постепенно мельчала.
Всплески из-под лап его маленьких друзей были едва слышны, ливень гремел оглушительно. «Лишь бы Крепыш и Гизмо не отстали!» – думал Макс. Он свернул влево и забрался под один из грузовиков, где было сухо. Пригнувшись к земле, пёс кое-как развернулся и увидел такса с йоркширкой – они уже были рядом и отряхивались.
Гизмо высунула нос наружу и всматривалась в густую мятущуюся траву, где скрывались рельсы. Хотя день ещё не закончился, грозовые тучи погрузили мир в глубокую полуночную тьму.
– Нам надо бежать туда, да? – Йоркширка указала мордой в сторону рельсов. – Между здесь и там негде спрятаться.
– О нет! – прошептал Крепыш, оглядываясь назад. – Кажется, я вижу волков!
Макс подполз к таксу. Разглядеть что-нибудь сквозь серо-зелёную мглу было затруднительно, однако какие-то смутные фигуры явно двигались вдоль стены торгового центра. Они подошли к дверям – проверить, не откроются ли. Одна задрала вверх морду, и тут как раз сверкнула молния, озарив тёмно-серое небо.
Почти сразу громыхнул гром, и Макс услышал хорошо знакомый злобный и дерзкий вой. Дольф. Но с ним было слишком мало волков, чтобы считать это сборище стаей; остальные, вероятно, всё ещё находились внутри здания.
Волки пока не заметили Макса и его друзей.
Неловко развернувшись, Макс пополз к Гизмо.
– Надо уходить, сейчас же, будем надеяться, завеса дождя скроет нас. – Он лизнул йоркширку в лоб. – Готова?
– Думаю, да.
Крепыш стоял рядом с Максом, дрожа от холода.
– Иногда я жалею, что тогда, в ветеринарной клинике, не отдал этим глупым волкам свои шарики. – Он вздохнул. – Ладно, я тоже готов.
– Тогда пошли, – скомандовал Макс.
Набрав в грудь воздуха, лабрадор выскочил из-под грузовика и тут же был проглочен штормом. Ветер обдал его струями дождя и ударил в грудь, будто хотел отбросить назад.
– Вы ещё здесь? – гавкнул пёс.
– Да. – Гизмо тяжело дышала и шлёпала лапами по воде рядом с ним. – Только осторожнее…
Макс поднял взгляд и, тявкнув, резко вильнул влево. Ух, пронесло! Ещё немного, и не избежать ему столкновения с электрическим столбом.
– …Фонарь, – завершила предупреждение Гизмо.
– Спасибо! – отозвался Макс.
Парковка за спиной выглядела как бескрайний чёрный океан, тело кричало ему: «Тебе не справиться, брось борьбу!» Однако сквозь шум дождя и ветра до пса снова донёсся волчий вой, и Макс приказал себе: «Крепись!»
Трава хлестнула его по морде, а потом обступила со всех сторон, и тут пёс понял: он убежал с парковки, пересёк дорогу и оказался на некошеном поле. Под лапами хлюпало и чавкало, склизкая жижа липла к пальцам.
Крепыш и Гизмо полностью скрылись в зарослях. Макс видел только, как колыхались стебли травы там, где они проходили.
Потом грязь сменилась мелкими острыми камнями. Пёс заметил впереди металлические рельсы и мокрые деревянные шпалы. Они добрались до железной дороги.
– Налево! – крикнул Макс и свернул на запад, в сторону горы.
Он вспрыгнул на насыпь, подушечки лап ощутили холод металла и шероховатую мягкость подгнившего мокрого дерева. Пёс едва не наступил на кусок битого стекла. К передней лапе прилепился пустой пластиковый пакет, будто хотел спастись от жестокого ветра. Макс неловко задрыгал лапой и тряс ею, пока мешок не отцепился и не улетел в небо.
«Как-то тут всё неправильно, – подумал лабрадор. – Не звери же притащили сюда мусор, набили стёкол. Эти пути, должно быть, были заброшены задолго до исчезновения людей».
– Мы почти у цели! – пролаял Крепыш за спиной у Макса.
Лабрадор вгляделся в пелену дождя и увидел въезд в туннель. Над арочным входом нависал каменный уступ, который отбрасывал вниз густую тень. И тут Макс понял: то, что выглядело как огромная чёрная дыра в скале, вовсе не было дырой.
Вход в туннель был заколочен досками.
Пёс замедлил шаг и остановился. Гора с каменным уступом немного прикрывала от дождя и ветра. Макс оглянулся посмотреть, есть ли за ними погоня. Пока не было. Волки не показывались.
Гизмо подбежала к доскам и обнюхала их.
– Пахнет старым деревом, – сообщила она.
– Эти деревяшки и выглядят старыми, – поддержал её Крепыш.
Макс разглядел высокую и широкую бетонную арку, обрамлявшую вход в туннель. Длинные подгнившие доски полосами тянулись поперек неё почти до самого верха, некоторые отвалились и лежали на земле.
К загородке был прикреплён белый щит с красной надписью. Её покрывал слой грязи, однако Макс всё-таки сумел прочесть слова: «Осторожно. Туннель в аварийном состоянии».
Может быть, Самсон не ошибался, когда говорил об ушедших в туннель и не вернувшихся животных.
– Что будем делать? – спросил Крепыш, нервно описывая круги. – Не думаю, что волки снаружи торгового центра заметили, куда мы побежали, иначе мы уже слышали бы их вой. Эта жалкая мышь в любую минуту может выдать нас. И тогда Дольф узнает, где мы.
Гизмо поскребла лапой под нижней доской, однако мокрый гравий слежался так плотно, что она не могла сдвинуть с места ни одного камня.
Бросив это занятие, йоркширка подбежала к краю доски:
– Может, нам удастся откусить её?
– Неплохой способ остаться без зубов, – заметил Макс. – Люди наверняка прибили их очень длинными и крепкими гвоздями.
Гизмо вскинула голову и посмотрела вверх, где доски заканчивались.
– Хм, полагаю, простого способа забраться туда не существует.
Порыв ветра заставил Макса повернуть голову, и пёс увидел большую ржавую бочку – она стояла у правой стороны арки и отчасти загораживала доски. Он подошёл к ней.
– Что ты там нашел, верзила? – на ходу поинтересовался Крепыш.
Две маленькие собаки засеменили следом за вожаком.
– Ничего, – отозвался Макс, – но я что-то слышу.
Сунув морду за бочку, он ощутил поток воздуха, просачивающийся между досками. Воздух этот был напитан сильным едким запахом, от которого у пса защипало в носу. Он в испуге попятился.
Крепыш лёг на живот:
– Что там? Что ты увидел?
– Ничего не увидел, но оттуда чем-то несёт. Такой противный запах. Думаю, это помёт животных. Смешанный с чем-то… ужасным.
Гизмо тоже пошла к бочке, чтобы нюхнуть, и скрылась за ней. Спустя мгновение йоркширка выскочила оттуда с влажными от слёз глазами.
– Что может так жутко вонять?! – возмутилась она и чихнула. – Но, Макс, ты заметил там дыру?
Макс вильнул хвостом:
– Там есть дыра?
– Да! – гавкнула Гизмо. – За бочкой. Похоже, кто-то отломал края нижних досок. Отверстие небольшое, но мы все сможем пролезть.
Крепыш, до этого взиравший на Макса, теперь повернулся к Гизмо.
– Нет, не стоит нам этого делать, – рассудил он. – Вход в туннель заколотили не без причины. Могу поспорить, там внутри есть что-то такое, что не пропускает животных. Нам нужно найти какое-нибудь укромное местечко и переждать этот дурацкий шторм. Сухое, где много подушек и куча еды. И пахнет не так отвратительно.
Сквозь хлещущий дождь и шум ветра прорезался низкий раскатистый вой.
Звучал он как будто близко.
Крепыш поджал хвост, тявкнул и покружился на месте:
– Немного поразмыслив, я решил, что лучше предпочту встречу с неизвестностью, чем с этими волками.
С этими словами такс полез за ржавую бочку. Гизмо юркнула следом, и две маленькие собаки скрылись с глаз. Тут же послышался приглушённый голос такса, который лаем выражал чувство омерзения.
Задержав дыхание, Макс толкнул плечом бочку, и ему удалось сдвинуть преграду; теперь он мог пролезть за неё. Как и говорила Гизмо, края трёх нижних досок были оторваны от стены, и в этом месте зияла тёмная, с зубчатыми краями дыра.
Макс подогнул лапы и, задержав дыхание, пополз. Острые выступы обломанных досок царапали бока, он едва сдерживался, чтобы не заскулить, но жаловаться на судьбу было некогда – скорее бы спрятаться от урагана и волков.
Последний раз оттолкнувшись задними лапами, Макс выбрался на бетон, встал, встряхнулся, разбрызгав вокруг воду, и наконец вдохнул.
Запах помёта животных едва не свалил его с ног.
Кашлянув, пёс помотал головой и закрыл глаза.
– Ты скоро привыкнешь, – утешила его Гизмо; лай йоркширки подхватило туннельное эхо.
– Ничего подобного, – поскуливая, проговорил Крепыш. – Этот запах убивает меня. Я чувствую себя разбитым.
– Знаю, Крепыш, – отозвался Макс. – Но придётся потерпеть.
Пёс открыл слезящиеся глаза и осмотрелся. Сверху, сквозь щели между досками, которыми был заколочен вход в туннель, просачивался тусклый свет. Он выхватывал из темноты блестящие рельсы, которые тянулись вдаль посредине широкого прохода. Всё вокруг было бетонное или металлическое. Потолок поддерживали железные балки. Вдоль стены выстроились в ряд фонари, но они не горели, только в отдалении несколько ламп бросали по сторонам тусклый рыжеватый свет.
Под ударами бури доски за спинами собак дребезжали, ветер непрестанно свистел, залетая в туннель сквозь щели. Они скрылись от урагана, но из туннеля доносился звук капающей воды; Максу даже показалось, что он слышит слабый шум реки.
Несмотря на отвратительный запах, ничего опасного видно не было. Высоко задрав хвост, чтобы подбодрить друзей, Макс двинулся вперёд справа от рельсов.
– Не будем тут задерживаться, – сказал он, когда Крепыш и Гизмо выстроились в колонну за ним. – Чем быстрее мы доберёмся до конца туннеля, тем лучше – будем дальше от волков.
– И тем скорее глотнём свежего воздуха, – добавила Гизмо.
Собаки быстро миновали первый изгиб туннеля. Вонь с каждой минутой становилась всё удушливее. Тем не менее Макс никак не мог понять, почему этот туннель оказался заброшенным.
Вдруг влажную шерсть Макса обдало потоком воздуха. Пёс огляделся, чтобы понять, откуда на него дует, и только теперь заметил первые признаки чего-то неладного.
Одна из стальных балок на другой стороне туннеля прогнулась, бетонная стенка рассыпалась на груду влажных осколков. Похоже, за ней находилось некое пустое пространство.
– Отчего это случилось? Как ты думаешь? – обратился Крепыш к Максу.
– Понятия не имею, – отозвался тот.
Гизмо свесила из пасти розовый язычок.
– Интересно, далеко ли тянется этот провал?
Такс толкнул йоркширку в бок, призывая продолжить путь.
– Не думаю, что у нас есть время разбираться в этом. По пещерам с призраками побродим как-нибудь в другой раз.
– Надеюсь на это, – весело заявила Гизмо и вильнула хвостом.
Макс ускорил шаг. Туннель стрелой устремлялся вдаль. Сколько им ещё идти? Он не имел об этом ни малейшего представления. Ясно было одно: тухлый запах усиливался. Вскоре обнаружился и его источник. Собаки прошли немного дальше и увидели, что рельсы и обочины туннеля завалены кучами чёрных экскрементов.
– Фу! – произнёс Крепыш, аккуратно переступая их. – Это. Просто. Жуть.
Наверху что-то зашуршало.
– Ш-ш-ш, – предупредил Макс друзей и глянул вверх.
Он ожидал увидеть очередное пересечение металлических балок и опор, но в тусклом свете фонарей ему открылось нечто иное: потолок туннеля был сплошь покрыт чем-то похожим на ворсистую тёмно-коричневую плесень.
Вдруг один из комков ворса шевельнулся и дёрнул кожистыми крыльями.
Сердце Макса едва не выскочило из груди.
– Что это? – спросила Гизмо.
– Летучие мыши, – прошептал Макс. – Тысячи. – Оглянувшись на своих друзей, он добавил: – И если мы их разбудим, нас облепят со всех сторон.
– Летучие мыши? – тявкнул Крепыш. Гизмо шикнула на него, и такс проговорил чуть тише: – Прошу тебя, приятель, скажи, что это нечто вроде летающих тарелок. Вожак моей стаи любила играть в такие штуки на лугу за домом ветеринара.
– Боюсь, это разные вещи, – едва слышно проговорил Макс и снова глянул на крылатых тварей. – Хотя эти мыши, как и те тарелки, умеют летать.
– Неудивительно, что тут так скверно пахнет, – так же тихо заметила Гизмо, аккуратно перешагивая через кучки помёта. – Может, они дружелюбные? Я слышала истории про летучих мышей, которые высасывают кровь из других животных, но те, с которыми я встречалась, гонялись только за жуками и ели фрукты.
Крепыш поджал хвост и засеменил вперёд.
– Я не собираюсь будить их и расспрашивать, чем они питаются, – пробормотал он шёпотом. Никогда ещё такс не понижал голос до такого уровня. – Хватит с нас волков, которые тащатся по нашему следу, не стоит злить ещё и других зверей.
Макс пошёл за ним.
– Наверное, выход где-то неподалёку, раз летучие мыши висят здесь, – вслух размышлял он. – Так им легче вылетать на охоту.
Мыши продолжали шелестеть крыльями в темноте. Некоторые стрекотали во сне, но, кажется, ни одна не проснулась.
Собаки осторожно крались вдоль рельсов, и Макс начал замечать, что летучие мыши заселили бо́льшую часть туннеля. Их головы свешивались вниз с каждого выступа, за который можно было уцепиться, и покрывали живым ковром весь свод туннеля.
Даже во сне они испражнялись, какашки летели вниз лёгким дождичком, звонко плюхаясь на бетонный пол. Некоторые приземлились на спину Макса, и пёс встряхнулся, чтобы сбросить их с себя.
Он начинал скучать по свирепому урагану.
Спереди донёсся плеск воды, и рельсы внезапно свернули куда-то вправо. Поворот был очень крутой. Макс даже не представлял, что поезд способен на такое.
– Ух, – выдохнул Крепыш, остановившись. – Думаю, теперь мы знаем, почему этот туннель заколотили.
– И почему же? – полюбопытствовала Гизмо, села рядом с таксом и тут же понимающе протянула: – А-а-а.
Сквозь дыру в потолке вниз лился тусклый свет, он падал на груду обломков. Куски бетона и камни, гнутые металлические прутья и кучи грязи завалили пути.
Туннель обвалился.
Макс увидел пролом с зубчатыми краями справа от себя, за ним открывалось тёмное пространство вроде пещеры. Снаружи задувал свежий воздух, который слегка разгонял смрад разлагающихся экскрементов.
– Похоже, выбраться отсюда можно лишь одним способом, – предположил Макс, – через эту пещеру.
– Знаешь, кто живёт в пещерах? – заскулил Крепыш. – Медведи, львы и тигры. Не говоря уже о волках. – Он с обречённым видом потрусил за Максом. – Сегодня не наш день.
– Выше нос, Крепыш! – подбодрила таксика Гизмо и лизнула его в бок. – Не думаю, что тут водятся львы или тигры. К тому же мы полюбуемся на красивые камушки!
– Отлично, – опустив уши, уныло отозвался Крепыш.
Макс перешагнул с бетона на влажный каменный уступ.
– Если какие-нибудь медведи создадут тебе проблемы, я распугаю их, – пообещал он. – И ты только подумай: стоит нам выбраться отсюда, и больше никакого мерзкого запаха.
– Верно. – Крепыш осторожно вильнул хвостом. – Ладно, я справлюсь!
– Рад это слышать. Становитесь за мной. Я проверю, не шатко ли здесь, чтобы вы не упали.
Пёс ощущал под лапами прохладную влажность каменного уступа, видел над собой длинные тонкие сталактиты и летучих мышей, которые продолжали спать. Где-то внизу шумела река. Пёс слышал громкий звук бегущей воды: вероятно, русло переполнилось из-за дождя.
Макс вошёл в пещеру и двинулся по каменному уступу в ту сторону, куда вели рельсы. Позади раздавались осторожные шаги Крепыша и Гизмо, а впереди сочился тусклый свет.
– Мы почти выбрались! – радостно сообщил Макс, и голос его подхватило пещерное эхо.
Друзья зашипели на него, мол, тише, тише.
– Простите, – шепнул Макс, – но там впереди свет, и площадка под лапами, кажется, устойчивая. Мы почти на воле.
Вой.
Макс замер на месте, всё тело напряглось. Звук доносился сзади, из туннеля.
Волки шли за ними.
Мало того, вой был громкий, а значит, звери не заметили спящих летучих мышей.
Вдруг раздался шорох кожистых крыльев. Пискнула одна мышь, за ней другая.
Они просыпались.
– Надо двигаться, – пролаял Макс и галопом поскакал по уступу. – Держитесь ближе к стене!
– Макс, – выдохнула Гизмо и вместе с таксом поспешила вслед за вожаком. – Будь осторожен! Камни скользкие!
– Не волнуйся, просто беги!
Пульс у лабрадора участился, он запаниковал, и это придало ему сил – лапы наполнились энергией. Пёс помчался вперёд, огибая скальные выступы и перескакивая упавшие сверху камни. Макс не отрывал взгляда от видневшегося вдали света.
Сзади вновь раздались волчьи завывания и визг летучих мышей. Крепыш заскулил.
И вот перед тремя собаками возник выход из пещеры – серое окно, сквозь которое виднелся кусочек промокшего под дождём мира. В пещеру задувало крупные капли, каменный пол намок, стал скользким и опасным. Подходя к краю, Макс пошёл медленнее и опустил голову. Снаружи не утихал шторм.
Собаки оказались на узкой площадке над глубоким скалистым ущельем. На дне его текла большая река, пенившаяся белыми бурунами.
Ветер визжал в ушах Макса, дождь хлестал по телу, но пёс слышал: внутри туннеля начался какой-то переполох, и понимал, что нельзя терять ни секунды. Он покосился влево и увидел железнодорожные пути, которые выходили ещё из одной бетонной арки, встроенной в каменистый склон горы. Рельсы тянулись над ущельем по эстакаде и дальше, на другой стороне, снова шли по земле. Этот своеобразный мост над пропастью, казалось, поддерживал на весу один лишь воздух. Когда-то это была прочная конструкция из дерева и металла. Но теперь железо погнулось и заржавело; деревянные шпалы под рельсами прогнили.
Макс почувствовал, что Крепыш и Гизмо прижались к нему сзади. Они в отчаянии озирались по сторонам в поисках ещё какого-нибудь перехода через пропасть, но ущелье тянулось в оба направления насколько хватало глаз.
– Надо перебираться на другую сторону, – решил Макс. – Только так мы убежим от волков.
– Этот мост не кажется мне особенно прочным, – отметил Крепыш. – К тому же нас может просто сдуть! Ветер такой сильный.
– Макс убережёт нас от опасностей, – уверенно заявила Гизмо и проползла под брюхом лабрадора на каменный уступ снаружи пещеры, который узкой полосой тянулся к рельсам.
Ветер трепал её шерсть, Гизмо прикрыла глаза, но продолжала продвигаться к мосту. Макс на мгновение заколебался: может быть, Крепыш прав, двух его маленьких приятелей просто сметёт ветром, и они полетят в пропасть. Однако йоркширке каким-то образом удавалось держаться на уступе, и Макс осторожно последовал за ней. Каждый шаг грозил падением в бездну. Холодная мокрая шерсть облепила тело, пёс задрожал.
Гизмо и Макс добрались до заколоченной арки, где был туннель, и остановились отдышаться. Отсюда рельсы, тянувшиеся над ущельем, казались ещё менее прочными. Подвесной мост с треском и скрежетом раскачивался на ветру.
Но что делать? Волки шли за ними по пятам, и бежать больше было некуда. Нужно перебираться через ущелье.
Макс повернулся к таксу:
– Крепыш, ты готов?
Тот так и стоял, прижавшись к стенке у выхода из пещеры, и трясся от страха.
– Что ты там застрял, Крепыш? – пролаяла Гизмо. – Дольф близко!
– Я присматриваюсь, – неуверенно отозвался такс. – Вы начинайте переходить, а я – за вами.
Тёмное небо озарила вспышка молнии, раздался треск. Громыхнуло так, что у Макса земля задрожала под лапами.
– Давай переходить. – Пёс толкнул Гизмо носом. – Будь очень осторожна. Я пойду за тобой.
– Но как же Крепыш? – обеспокоилась терьерша.
– Он поспешит за нами, когда справится с нервами. Как обычно.
Гизмо поджала хвост и осторожно шагнула на первую шпалу, потом перескочила на следующую. Ещё прыжок, и йоркширка оказалась на последней деревянной опоре, под которой имелось твёрдое основание. Следующая уже висела над пустотой. И вовсе не производила впечатление надёжной.
Дерзко оскалив зубы, Гизмо прыгнула на следующую шпалу, та скрипнула, и вся конструкция затряслась под ветром, но выдержала.
Дальше Гизмо двигалась уже более уверенно. Вскоре она на треть преодолела висящий над пропастью мост с железнодорожными путями.
В последний раз глянув на перепуганного Крепыша, Макс расставил лапы и неуклюже двинулся вперёд. Он старался ступать как можно ближе к рельсам, где шпалы соединялись с ними стальными болтами. В отличие от Гизмо он не доверял подгнившим скрипучим деревяшкам, его веса они могли и не выдержать.
Переход через ущелье длился мучительно долго. Макс плёлся следом за Гизмо, рельсы качались у него под лапами, дождь и ветер хлестали со всех сторон. Вниз он старался не смотреть, но от шума бурлившей в ущелье реки, которая метала пенистые волны на острые камни, было никуда не деться.
Уши Макса пронзил резкий вой, но пёс не мог точно определить, был ли то ветер, или же их настигали волки. Потом сзади раздался лай, и лабрадор рискнул оглянуться: Крепыш крался по каменному уступу к заколоченной арке.
Подвесной мост скрипнул, задрожал. Гизмо взвизгнула, а Макс громко гавкнул от страха, но переправа через ущелье не разрушилась, несмотря на все старания ураганного ветра сорвать её. Металл выдержал.
– Вы в порядке? – пролаял сзади Крепыш.
– Да! – отозвался Макс, хотя на самом деле его трясло от страха и он никак не мог унять дрожь.
– Не-е-ет! – жалобно проскулила Гизмо.
Макс глянул на неё. Йоркширка застыла на одной из деревянных перекладин. Шпалы позади неё и впереди отвалились. Макс расслышал всплеск – это гнилые деревяшки упали в реку.
Расстояние между шпалой, на которой застряла Гизмо, и следующей было слишком велико – не перескочить. К тому же и шпала, на которой стояла йоркширка, на глазах у Макса начала постепенно отделяться от рельсов.
Гизмо вот-вот упадет!
В этот миг Макс напрочь забыл о штормовом ветре, качающихся под лапами рельсах и волках, которые могли в любой момент выскочить из пещеры.
Он глубоко вдохнул и поскакал вперёд по гнилым шпалам. Они с хрустом проседали под лапами, некоторые отрывались от погнутых рельсов и падали вниз.
Но вот Макс достиг последней перекладины, а дальше – провал, который отделял его от Гизмо. Пёс совершил отчаянный прыжок, в полёте схватил подругу зубами за шкирку и пронёсся вперёд.
Останавливаться было негде. Макс приземлился на следующую деревянную шпалу и поскакал дальше с одной на другую. Наконец они с Гизмо благополучно добрались до твёрдой земли.
Макс осторожно поставил йоркширку на траву рядом с рельсами, вывалил язык из пасти и тяжело выдохнул:
– Уфф!
– О, спасибо тебе, Макс! – пролепетала Гизмо, прижимаясь к его боку, а потом от избытка чувств стала лизать шерсть лабрадора. – Ты спас меня.
Пёс перевёл взгляд на мост – ужас! Половина шпал отвалилась от рельсов.
– Ты, Гизмо, отважилась пойти первой. Это тебе спасибо.
– О нет! – воскликнула йоркширка. – Крепыш!
Такс стоял на противоположной стороне ущелья перед заколоченным входом в туннель и, широко раскрыв глаза, испуганно глядел на своих друзей.
– Как же я теперь перейду? – пролаял он сквозь рев бури.
– Даже не пытайся! – гавкнул в ответ Макс. – Это слишком опасно. Такой ветер и дождь, ты упадёшь.
Таксик нервно крутанулся на месте:
– И что мне делать?
– Мы пойдём на юг! – выкрикнула Гизмо из-под живота Макса. – Где-нибудь должен быть другой переход через пропасть.
Вдруг из пещеры послышалось рычание.
Взглянув на зубчатую дыру в скале, Макс увидел несколько выходящих наружу фигур, смутно различимых сквозь завесу дождя. Однако он и так ничуть не сомневался, кто это.
Дольф и его серые братья.
Крепыш оказался один на один с целой стаей волков, и бежать ему некуда.
Пока собаки в ужасе наблюдали за происходящим, ливень вдруг сменился лёгким дождичком, будто тоже испугался появления волков. Ураганный ветер превратился в умеренный, тучи немного расступились, и сквозь образовавшийся просвет на землю упали лучи вечернего солнца.
Но времени наслаждаться наступившим после бури затишьем не было.
У входа в пещеру столпились волки. Их было восемь, включая Дольфа. Половина – крупные, серо-белые, остальные – помельче, рыжевато-коричневые, один из них казался знакомым. Все тощие и в шрамах, особенно Дольф, у которого морда была исполосована и бока обожжены.
Волки прижали уши и, ощерившись, рычали через пропасть на Макса. Крепыша, топтавшегося у забитого досками входа в туннель, они не заметили.
Пока.
Макс легонько толкнул Гизмо передней лапой.
– Мы должны отвлечь их, – шепнул он.
Йоркширка, подражая волкам, отвела назад остроконечные уши и обнажила зубы. Заливаясь истошным лаем, она начала метаться по краю обрыва.
– Убирайтесь! – голосила отважная терьерша. – Оставьте нас в покое! Прочь отсюда, мерзкие волки!
Пока приятели Дольфа перелаивались с Гизмо, Макс встретился взглядом с Крепышом и мордой указал ему на подвесной мост. Путь был опасный, но всё же между рельсами ещё оставалось достаточно шпал, чтобы таксик смог перескочить через пустоты между ними, если, конечно, будет двигаться осторожно.
Крепыш, весь дрожа, лёг на живот и стал отползать от края пропасти, пока его задние лапы не упёрлись в дощатый щит, преграждавший путь в туннель. Он как будто готовился взять разбег: энергично встряхнул головой, длинные уши шлёпнули его по морде.
Тут подал голос Дольф. Он прокричал от входа в пещеру, перекрывая голосом шум дождя и бегущей в ущелье реки:
– Мне плевать, чего ты там верещишь, мясо. Я знал, что этот день придёт. – Он уставился на лабрадора и добавил: – Посмотри на меня, барбос. Я дал тебе фору за то, что ты накормил мою стаю, и ещё раз помог спастись от той полоумной в помойном доме, которая хотела расправиться с тобой прежде меня. Но больше шансов сбежать у тебя не будет.
Вздыбив шерсть на загривке, Макс соскочил с рельсов и подбежал по траве к Гизмо. Он резко затормозил на краю обрыва; несколько камней полетели в бездну.
– Брось, Дольф! – прорычал лабрадор. – Тебе не перебраться сюда, только попробуй – костей не соберёшь. Ты и без того уже охромел.
К Дольфу подошёл один из мелких рыже-коричневых волков и, ощетинившись, крикнул Максу:
– Наш вожак несётся как ветер, мясо! Мы перепрыгнем эту пропасть и разорвём вам глотки!
Макс узнал Радда, этот мелкий задира однажды уже пытался на него напасть. Пёс не сомневался, что злобный прихвостень Дольфа сделает всё возможное, чтобы преодолеть преграду, невзирая ни на что; ему не важно, насколько широко ущелье. Но окажется ли его попытка успешной? Этого Макс предугадать не мог.
Дольф куснул Радда за бок, и волчишка убрался к остальным, продолжавшим стоять у входа в пещеру.
– Мы переберёмся на ту сторону! – прорычал волчий вожак. – Даже не пытайся унести лапы вместе со своими мелкими приятелями… – Он замолчал и, насторожив уши, огляделся. – А где твой дружок, похожий на сосиску?
– Убежал вперёд, – припав на передние лапы, прорычала Гизмо. – У нас есть друзья в соседнем городе. Они будут здесь очень скоро и расправятся с тобой!
Один из серо-белых волков – самка – выскользнул из пещеры и сделал несколько шагов в сторону заколоченного туннеля. Волчица понюхала землю, потом вскинула голову и провыла:
– Они врут! Я чую этого мелкого пса. Он здесь!
Макс отскочил от края обрыва и с лаем кинулся к рельсам:
– Беги, Крепыш! Беги быстрее!
У такса, похоже, созрела другая идея. Маленький чёрный пёсик поскакал от входа в туннель к пещере, полной волков. Макс в ужасе следил за этим.
Крепыш держался уверенно – голова высоко поднята, хвост задран вверх, уши торчком. Услышав слова заметившей его серой волчицы, такс зашёлся диким лаем. Его отчаянное тявканье эхом разнеслось по ущелью, заглушая шум стихающего шторма.
– Что он делает? – не поняла Гизмо, беспомощно переступая с лапы на лапу.
Серая волчица удивлённо гавкнула, когда Крепыш чёрной стрелой подлетел к ней и застыл прямо перед её носом. Она попятилась, поджав хвост и поскальзываясь на мокрых камнях.
– Ага, ну-ка уматывайте! – пролаял Крепыш. – А то я вас сейчас всех искусаю!
Дольф растолкал своих приятелей, Радд следовал за ним.
– Думаешь, ты со мной справишься, сосиска?
Крепыш остановился в каком-то полуметре от входа в пещеру. Волчий вожак был так близко, что одним броском мог схватить зубами дерзкого пёсика.
Сердце у Макса так колотилось, что было больно в груди. Может, у него хватит времени перескочить пропасть и выручить Крепыша? Или лучше найти способ отвлечь волков, чтобы таксик сумел убежать?
Гизмо толкнула Макса головой в задние лапы.
– Мы должны что-то сделать, Макс!
– Знаю, – отозвался он, тяжело дыша. – Я думаю!
Крепыш твёрдо стоял на уступе скалы, хотя хвост у него повис и всё тело дрожало. Повернув морду к пещере, он заголосил. Такого громкого лая Макс ещё никогда не слышал от своего маленького друга.
– Я надеюсь, эти шумные, мерзкие, гадкие волки не разбудили ни одну из летучих мышей! АРРРУУУУ!
Дольф прыснул со смеху:
– Уж не думаешь ли ты, что я испугаюсь каких-то летающих крыс?
– Ох, Дольф! – проговорил за спиной у вожака Радд.
Все волки оглянулись и стали всматриваться в глубину пещеры.
И тут Макс услышал.
Сначала звук был тихим, но очень быстро набирал силу.
Это было хлопанье тысяч широких кожистых крыльев. Щебет и писк тысяч сердитых, разбуженных летучих мышей, которым не дали досмотреть самые сладкие предвечерние сны.
Мыши повалили из пещеры грозным мохнатым коричневым облаком и устремились прямо на волков.
Крепыш отскочил к забаррикадированному входу в туннель. Дольф и Радд с визгом метнулись туда же. Успели.
Другим повезло меньше.
Стая летучих мышей врезалась в волчью. Двое волков свалились с обрыва; отчаянно дрыгая в воздухе лапами, они пытались уцепиться за что-нибудь и остановить скатывание по склону к бурлящей реке.
Остальные, ничего не видя, носились кругами по уступу над ущельем, а летучие мыши впивались крошечными коготками в их спины и головы, лупили кожистыми крыльями по носам. Визгливые крики резали слух. Ещё четверо волков кувыркнулись с обрыва в пропасть и упали в реку.
Рой летучих мышей взвился в серое небо, а скатившиеся в ущелье волки кое-как выбрались из воды на узкий берег и сбились в кучу, мокрые и напуганные.
Наверху из всей стаи остались только Дольф и Радд. Они прижались к земле и не поднимали голов, пока летучие мыши порхали вокруг. Крепыш прибился к входу в туннель и старался держаться как можно незаметнее.
Потом все крылатые твари собрались в бурую тучу и рванули на запад, в сторону заходящего солнца. Несколько мгновений – и туча скрылась в зарослях деревьев. Крики и визг стихли.
На другой стороне ущелья Гизмо подскакивала на рельсах и тявкала:
– Крепыш! Давай же, беги, пока они тебя не видят!
Дольфа и Радда так ошеломило внезапное нападение летучих мышей, что они пропустили лай Гизмо мимо ушей. А вот Крепыш его услышал. Он поднял голову и моргнул большими карими глазами. Увидев рядом двух волков, такс подскочил и кинулся бежать по рельсам, но на последней шпале перед широким провалом остановился.
Пёсика била крупная дрожь, его взгляд был прикован к бушующей внизу, переполненной водой реке. Даже волкам, куда более крупным и сильным, чем он, едва удавалось выбраться из бурных волн. Если Крепыш упадёт, река просто утащит его за собой.
– Не знаю, сумею ли я перепрыгнуть! – пролаял Крепыш. – Слишком далеко!
В голове у Макса пронеслось видение: маленький пёсик кувырком летит в пропасть, но лабрадор не выдал страха.
– Ты справишься! – крикнул он Крепышу. – Перепрыгивай со шпалы на шпалу!
Язык таксика свесился из пасти, пёсик часто дышал. Он поскрёб задними лапами деревянную перекладину, потряс задом и взлетел в воздух, издав свой знаменитый клич: «И-и-йа-а!»
Макс замер и задержал дыхание, следя, как чёрная фигурка парит над пропастью.
Крепыш приземлился с тяжёлым влажным шлепком на следующую подгнившую мокрую шпалу.
– Есть! – удивлённо тявкнул он, встретился взглядом с Максом и вильнул дрожащим хвостом. – Я сделал это!
– Это было восхитительно! – похвалила друга Гизмо.
Внизу волки кидались на скалы и шкрябали по ним лапами, злобно сверкая глазами на собак.
– Летучих мышей больше нет! – прокричал один из них. – Мясо смывается!
Дольф, лежавший у заколоченного туннеля, поднял голову. Радд встал на лапы и с рычанием направился к рельсам.
– Тебе не сбежать, сосиска! – завыл он.
Гизмо в панике вертелась на месте.
– Не останавливайся, Крепыш! – крикнула она.
Такс опасливо оглянулся и тявкнул, увидев обнажённые волчьи клыки:
– Не проси меня дважды!
Подобрав лапы, он совершил ещё один смелый прыжок и благополучно опустился на следующую уцелевшую шпалу. Новый скачок – и очередное уверенное приземление.
Дольф со стоном встал, окинул мрачным взглядом подвесной мост и зарычал на Радда:
– Куда лезешь?! Вернись назад. Или тоже хочешь в пропасть?
Но Радд не послушался его.
Жилистый рыже-коричневый волчишка, злобно рыкнув, сиганул с уступа на подвесной мост и растянулся на железнодорожном полотне, ударившись грудью о шпалу; задние лапы провалились вниз. Рельсы задрожали и угрожающе скрипнули, выражая протест. Крепыш припал к перекладине, на которой остановился, и затрясся.
– Двигайся дальше, – пролаяла Гизмо. – Ты уже больше чем наполовину здесь!
– Давай! Ты справишься! – крикнул Макс.
Позади Крепыша Радд пинал задними лапами воздух, пытаясь втянуть на рельсы всё тело.
– Тебе не сбежать! – пыхтел он при этом.
Такс устремил взгляд вперёд, прижался к узкой перемычке между рельсами, потом глубоко вдохнул и перемахнул следующий провал. И чуть-чуть недолетел – упал грудью на шпалу.
– Нет! – крикнула Гизмо.
Крепыш уцепился за сырую деревяшку передними лапами, длинное тело и задние лапы болтались в воздухе. Макс видел, что его друг соскальзывает вниз.
– Мне не удержаться! – протявкал такс высоким испуганным голосом.
Макс хотел прыгнуть и подхватить Крепыша, как сделал это с Гизмо. Но ему некуда было приземляться. И проползти по качающемуся мосту тоже невозможно.
Тут одновременно произошло несколько вещей.
Радду удалось вскарабкаться на мост, и он кинулся вперёд, брызжа пеной из пасти. Рельсы вздрогнули.
Оттого, что опора внезапно поднялась и опустилась, задние лапы Крепыша подкинуло вверх, и пёсик умудрился оказаться стоящим на деревянной шпале всеми четырьмя конечностями.
А рельсы со скрежетом начали отделяться от уступа перед входом в туннель.
Крепыш перепрыгнул на следующую шпалу, затем на следующую и наконец оказался на противоположной стороне ущелья. Гизмо от радости и облегчения сразу налетела на него, стала вилять хвостом и облизывать мордочку такса. А тот с лаем повалился на землю.
– Ты сделал это! – приговаривала йоркширка в перерывах между облизываниями.
– Ещё бы, – отвечал Крепыш, переворачиваясь на спину. – Я вообще не боялся, ни капельки!
Шпалы затрещали, послышался скрежет металла. Макс отвлёкся от сцены воссоединения друзей и глянул на мост – в самом его центре стоял Радд.
Рыже-коричневый волк раскрыл пасть и проревел:
– Я иду за вами, глупые псы!
Дольф молча наблюдал за происходящим с безопасного места – уступа перед входом в туннель.
Радд поставил заднюю лапу на металлический рельс, он закачался. Не выдержав волчьего веса, гнилая шпала под передними лапами Радда прогнулась.
Только волк собрался прыгнуть, как доска треснула, и он головой вперёд полетел с подвесного моста. Кувыркаясь в воздухе, Радд завывал, пока не плюхнулся в реку.
Макс, Крепыш и Гизмо глянули с обрыва вниз. Некоторое время они видели только бегущий в глубине ущелья водный поток.
Потом на поверхность выскочила голова Радда. Волк жадно хватал пастью воздух и грёб к берегу, где сгрудилась в кучу остальная стая – все, кроме Дольфа.
– Поделом ему. – Гизмо прислонилась к боку Крепыша.
Макс лизнул обоих между ушами:
– Я рад, что мы все в порядке. Хотя нужно поскорее убираться отсюда. Буря улеглась, но близится ночь. Мы должны найти какое-нибудь безопасное место, пока Дольф и его приятели приходят в себя.
Крепыш со стоном встал на лапы:
– Ты думаешь, они скоро выберутся из ущелья?
Макс глянул вниз, на промокших разъярённых волков, которые метались взад и вперёд вдоль берега, потом посмотрел на Дольфа.
Вожак стаи стоял совершенно спокойно на узком скалистом выступе у заколоченного туннеля. Он не скалил зубы, не вздыбливал шерсть на загривке, не прижимал уши к голове.
Просто смотрел на Макса. Пёс почти ощущал на вкус ярость волка.
– Я не знаю, – ответил он Крепышу, отвернулся и пошёл вслед за друзьями по старой железной дороге через дикое поле. – Но Дольфа ничто не остановит, он не перестанет преследовать нас. Это мне ясно. – Бросив прощальный взгляд на волчьего вожака, Макс добавил: – Нам нужно добраться до людей, пока волки не добрались до нас.
Ночь наступила быстро, как порыв ветра, гонящийся за отступающей бурей.
Макс, Крепыш и Гизмо бежали вдоль железной дороги, удаляясь от ущелья и стараясь оторваться как можно дальше от волков.
Позади, далеко на востоке, продолжал громыхать гром, и ночь озарялась вспышками молний. Создавалось впечатление, будто это люди вернулись и устроили фейерверк, как обычно бывало летом.
– Макс, – обратился к другу Крепыш, в этот момент он перелезал через упавшее поперёк железной дороги дерево. – Кажется, я больше не смогу идти.
Макс замедлил шаг, потом совсем остановился. Всё тело у него болело, лапы дрожали.
Крепыш с Гизмо упали на засыпанную листвой траву и тяжело дышали, высунув наружу языки.
– Думаешь, мы достаточно далеко убежали? – спросила Гизмо. – Волки нас не догонят?
Макс огляделся. Они остановились посреди узкого луга, по обе стороны от него – высокие деревья. Всё вокруг окутано тьмой.
Задрав вверх морду, Макс принюхался. В воздухе пахло свежей травой и какими-то прятавшимися в кустах зверюшками, но волчьего духа не было. Чтобы выбраться из ущелья, стае придётся двигаться далеко на юг или на север, только после этого волки смогут возобновить погоню за Максом и его друзьями.
А это значит, у друзей есть часа три покоя.
– Думаю, мы можем немного отдохнуть, – решил Макс, покружившись на месте и внимательно вглядываясь в заросли деревьев. – Надо только найти укрытие.
Крепыш сел и указал мордой на деревья с северной стороны от железной дороги:
– Что это там?
Немного поодаль Макс увидел какой-то навес или сарай, который унесло ветром и прибило к деревьям. Наверное, когда-то он стоял рядом с путями, но буря смела его с привычного места.
– Идём! – скомандовал пёс.
Три собаки зашагали сквозь высокую влажную траву и наконец достигли скособоченного деревянного сарая, у которого не было передней стенки. Втягивая чуткими носами воздух, друзья забрались в него.
Тут пахло пылью и плесенью, но было сухо. Сквозь щели в досках проглядывало ночное небо, Макс увидел даже несколько звёзд. Крепыш потоптался на месте, после чего лёг на дощатый пол.
– Это мне подходит, верзила, – устало объявил он.
– Мне тоже, – поддержала приятеля Гизмо, пристраиваясь у него под боком.
Макс опустился на пол и уже почти закрыл глаза, но, уплывая в сон, успел проговорить:
– Вы оба сегодня были такими храбрыми!
– Ах, это пустяки, приятель, – чуть слышно отозвался Крепыш.
Гизмо теснее прижалась к таксу и тихо проговорила:
– Нет, это на самом деле было круто. Не знаю, что бы я делала без вас двоих.
– Не волнуйся, тебе не доведётся это проверить.
В темноте Макс радостно постучал хвостом по полу. А потом навалился сон, и пёс отправился в дрейф по его тихим волнам.
Макс снова оказался посреди пустыни.
В тёмных тучах завывали волки. Они были повсюду. Но не только волчьи фигуры вырисовывались во мраке.
Тучи клубились и принимали знакомые очертания. Сначала появились Крепыш и Гизмо, посмотрели на Макса потерянными взглядами и пропали.
Потом пёс увидел Чарли и Эмму – дети дрожали и прижимались друг к другу.
А затем тучи снова стали тучами – крутящейся воронкой, которая держала Макса прикованным к одному месту – клочку земли посреди выжженной пустыни. Снова завыли волки, их вой смешивался со свистом ветра.
«Ты чувствуешь себя загнанным в угол, но это не значит, что из него совсем нет выхода», – раздался голос Мадам.
Макс повернул голову и увидел рядом с собой старую чёрную лабрадоршу. Она виляла хвостом, облака у неё за спиной разошлись, и показалась высокая серебристая стена.
Макс побежал к ней следом за Мадам.
«Прыгай, Макс!» – пролаяла лабрадорша.
И он прыгнул.
Оттолкнулся что было сил и взлетел в бело-голубое небо.
Три собаки проснулись на рассвете.
Они вылезли из покосившегося тёмного сарая и заморгали. Свет был слишком ярким, и всё вокруг казалось более чистым и свежим, чем вчера. Найти после бури достаточно глубокую лужу для питья не составляло проблемы, а вот животы у троих друзей урчали от голода. Шарики, съеденные в торговом центре, остались далёким воспоминанием.
Крепыш лёг рядом с полуразрушенным сараем и принялся грызть палку.
– Как думаешь, далеко до города? – полюбопытствовал он.
– Надеюсь, что нет, – ответил Макс и повёл своих друзей обратно к железной дороге. Освежённые сном, собаки двинулись на запад, к городу, о котором рассказывали мыши. Там они надеялись отыскать загадочных Пятнистого и Полосатика, чтобы те отвели их к стене.
Восходящее солнце окрасило небо розовым, лёгкий ветерок принёс к носу Макса свежий запах росы. Однако при свете дня стала очевидна и неприглядная картина произведённых бурей разрушений.
Макс и его друзья шли вдоль железной дороги по местности пустой и дикой. Ураган повалил много деревьев – одни поломал, другие вывернул с корнем. Землю повсюду заливала вода, валялись ветки, в лужах плавали оборванные ветром листья.
– Как-то тут неприятно, – признался Крепыш, – да, сэр.
Временами лес с северной стороны от железнодорожного полотна редел, и сквозь него проглядывало шоссе, которое шло параллельно старым, полуразрушенным путям. Несколько больших зелёных дорожных указателей сорвало с опор, на которых они были закреплены, металлические шесты погнулись, как проволочные.
Да, барьеры с маячками, оставленные доктором Линн, явно не пережили шторма. Как же теперь добраться до стены и отыскать своих людей? Единственной надеждой для наших друзей оставались Пятнистый и Полосатик. Только где они?
К середине утра солнце нагрело воздух, шерсть у Макса высохла, но вся спуталась. Лужи впитались в землю. Впереди железнодорожные пути пересекали широкую, в четыре полосы, дорогу, тянувшуюся с севера на юг. По обе стороны от перекрёстка на столбах были укреплены большие круглые красные фонари.
– Погодите, ребята. – Макс остановился посреди шоссе и посмотрел в обе стороны.
Крепыш и Гизмо улеглись рядом с ним на горячем асфальте.
– Ну что, мы на месте? – простонал такс и, перекатившись на спину, подставил живот солнцу.
К югу, неподалёку от перекрёстка, стояло огромное одноэтажное кирпичное здание под вывеской «ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР ДЕКУИНСИ».
– Мы на месте! – Макс завилял хвостом. – Декуинси – об этом городе говорил Самсон. Теперь нужно найти Пятнистого и Полосатика.
Гизмо толкнула Крепыша носом, и тот перевернулся на живот.
– Идём, Крепыш, – позвала йоркширка. – Могу поспорить, когда мы отыщем этих двух собак, там будет и еда.
Тут вдруг такс внезапно весьма оживился:
– Шарики? – Он вскочил с земли. – Так чего мы тут застряли? Вперёд!
Макс решил свернуть на север. Оттуда доносилось больше животных запахов. По дороге пёс внимательно осматривал окрестности.
Сначала стали появляться немногочисленные дома, стоявшие на значительном расстоянии друг от друга. Но чем дальше шли собаки, тем больше зданий видели. Ставни у многих были оторваны, стёкла в окнах выбиты или потрескались. На один из домов упал и проломил крышу электрический столб.
Видя, какие разрушения произвёл ураган, Макс радовался, что люди покинули эти дома.
Кроме звуков, производимых им самим и его друзьями, других слышно не было – в городе царила зловещая тишина. В большинстве мест, которые друзья посетили за время своего долгого путешествия, они встречали каких-нибудь животных, хотя бы нескольких, – либо брошенных домашних, либо диких, забредавших в города, чтобы покопаться на помойках в поисках пищи. «Наверное, и здесь будет то же самое», – думал Макс, потому что его нос улавливал запахи разных зверей.
Однако улицы оставались пустынными.
Но постепенно один животный запах начал затмевать остальные.
Друзья только-только оставили позади один красивый двухэтажный дом, как вдруг Крепыш наморщил нос.
– Прогнило что-то в Декуинси[4], – пробурчал он.
– О чём ты? – не понял Макс.
– Ни о чём, – помотал головой такс, хлопнув ушами. – Просто тут скверно пахнет. Ты разве не чувствуешь, верзила?
Макс потянул носом. Крепыш оказался прав. Среди острых мускусных звериных запахов отчётливо слышался другой – какой-то маслянистый, едкий; он напомнил Максу резкую вонь, которая появлялась, когда автомобильные шины слишком резко тормозили на асфальте.
Гизмо принюхалась, носик у неё подёргивался.
– О, я тоже чувствую! – поддержала она Крепыша. – Хотя пахнет не так ужасно, как помёт летучих мышей.
– Это наблюдение не слишком много нам даёт, – заметил Крепыш.
– Я уверен, тут нет ничего страшного, – сказал Макс. – Может, это мусор, оставшийся после отъезда людей.
– Не, верзила! – Крепыш вдруг попятился от своих друзей. – Я не доверяю местам, от которых несёт непонятно чем. А тут разит какими-то гнилыми отбросами. Помнишь особняк Белл?
– Да. Но нам нужно идти дальше, Крепыш, иначе мы пропадём. За нами гонится Дольф, и меток доктора Линн больше нет.
– К тому же, – Гизмо завиляла хвостом, – только вчера ты распугал целую стаю волков, Крепыш! Неужели ты испугался?
Такс прошёлся взад и вперёд, тихо порыкивая.
– Нет, я не боюсь. Просто тут скверно пахнет.
Вдруг откуда-то раздался высокий голос:
– Это ты скверно пахнешь!
Собаки замерли. Макс медленно повернулся на месте, осматриваясь. Кто это говорит?
Слева пёс увидел заправку с тёмными окнами. На ярко-красном навесе над колонками сидело маленькое полосатое создание, остроухое, с рисунком на морде, напоминавшим маску. Это было нечто среднее между лисой и медведем, с добавлением каких-то беличьих черт для ровного счёта.
Енот. Самка.
Крепыш вышел вперёд, не сводя глаз со зверька:
– Что ты там сказала о моём запахе?
Енотиха потёрла лапки, очень похожие на крошечные человеческие руки.
– Сам слышал, чего переспрашиваешь? – Зверюшка фыркнула. – Ты пахнешь ужасно. – Она нагнулась, подняла с крыши ветку и стала обмахиваться ею, будто веером. – Ты, наверное, почуял свой собственный запах.
– Эй! – тявкнул Крепыш. – Я пахну не хуже, чем любая другая собака.
Енотиха бросила ветку за плечо и опустилась на все четыре лапы. Подражая Крепышу, она приподняла зад и задрала вверх пушистый полосатый чёрно-серый хвост.
– Эй! Я самая вонючая собака на свете! Меня зовут королём помоек, потому что именно так я и пахну! – Енотиха подняла голову. – Если ты не понял, объясняю: я изображала тебя. – Она тихо хихикнула.
Издав какой-то непонятный звук – не то рык, не то визг, – Крепыш обернулся к Максу:
– Ты позволишь ей так говорить обо мне, верзила?
Сверху раздался голос енотихи, отлично передразнивавшей Крепыша:
– Ты что, верзила, так и будешь сидеть здесь как большой тупой остолоп?
Макс перешёл на тротуар перед заправочной станцией. Задрав голову, он поймал взгляд похожих на бусинки глаз енотихи.
– Ты не согласишься помочь нам? – спросил он. – Спустись сюда.
– Сами себе помогайте, – насмешливо пискнула енотиха. – Сами забирайтесь сюда.
Макс вскинул голову:
– И как я это сделаю?
– Ну, – енотиха шевельнула усами, – у меня с этим проблем не было.
Крепыш лёг на живот и уныло опустил на асфальт хвост.
– Разумеется, – проворчал он, – грызуны вроде тебя куда угодно могут забраться.
– Эй! – Енотиха кинула вниз ещё одну ветку и почти попала в такса. – Я не грызун.
Крепыш вскочил и обнажил зубы:
– А выглядишь очень похоже!
– Ты сам выглядишь похоже!
Гизмо протиснулась между Крепышом и Максом, виляя хвостиком.
– Привет! – поздоровалась она. – Кажется, мы все сегодня встали не с той лапы. Я Гизмо, а это Крепыш и Макс. Мы ищем каких-нибудь местных зверей.
Подняв вверх мордочку, енотиха ответила:
– Это мило. – Потом небрежной походкой пробежалась по навесу, спрыгнула на мусорный бак, обнюхала его, соскочила на дорогу и вразвалочку пошла по ней.
Гизмо в изумлении оглянулась на своих приятелей:
– Какая… какая грубиянка!
Крепыш лизнул подругу.
– Мне всё равно, как тут пахнет, – заявил он. – Я не позволю ей так разговаривать с тобой!
– Я тоже, – слегка опустив уши, отозвалась Гизмо. – Пошли за ней.
Две маленькие собаки не дали Максу шанса вмешаться. Они погнались за енотихой. Лабрадор кинулся вдогонку.
– Простите! – проговорила Гизмо, переходя на шаг сбоку от енотихи. – Мисс… хм… енотиха.
– Мы ещё не закончили разговор, – подхватил Крепыш, семеня с другой стороны от ехидной зверюшки.
Хотя вражеские силы превосходили её числом, енотиха, казалось, ничуть не боялась.
– Отстаньте от меня! – бросила она, высоко задрав полосатый хвост. – Не хочу потерять сознание от вашей вони.
В воздухе и правда завоняло, но не от енотихи и не от собак. Запах был такой едкий, такой жгучий, что Макс почти ощущал его на вкус.
Пёс ускорил шаг, чтобы поравняться с остальными.
– Мы ищем двух животных, которых зовут Полосатик и Пятнистый. – Понюхав хвост енотихи, он добавил: – А ты, случайно, не Полосатик? У тебя хвост…
Енотиха развернулась и стукнула Макса по носу маленькой лапкой. Пёс был так ошарашен, что застыл на тротуаре, не находя слов.
– Ещё чего! – проверещала енотиха. – Конечно нет. Полосатик – что за глупое имя!
– Не смей бить его! – зарычала на неё Гизмо. – Ты очень противная. И грубишь без всякой причины!
Скрестив на груди лапки, енотиха воззрилась на йоркширку:
– Я пытаюсь сделать вам одолжение. Если бы вы знали, кто такая Полосатик, то поняли бы, что это вы противные и плохо себя ведёте.
– Ну да, мы не знакомы с Полосатиком, – сказал Крепыш. – Потому и спрашиваем!
Енотиха перевела взгляд с Крепыша на Гизмо, почесала подбородок, а потом резко развернулась и метнулась к ближайшему дереву. Она быстро вскарабкалась по стволу, проворно пробежала по длинной толстой ветке и спрыгнула на край крыши заброшенного кофейного киоска.
– Погоди! – крикнул Макс. – Нам и правда нужна твоя помощь. Мы ищем свои семьи… и хотим поговорить с Полосатиком. Или Пятнистым. Может, с обоими. Помоги нам. Пожалуйста.
Енотиха глянула на собак:
– Поверьте мне, если запах, что вы чувствуете сейчас, кажется вам плохим, то встречи с Полосатиком вы просто не переживёте.
– Мы должны принять это за отказ? – осведомился Крепыш.
Уже почти скрывшись из виду, енотиха сделала последнее предупреждение:
– Лучше вам повернуть хвосты в обратную сторону и убраться из этого города. Или Полосатик повернётся своим хвостом к вам!
Хоть грубиянка-енотиха и заявила, будто не хочет, чтобы её беспокоили, она продолжала дразнить собак.
Пока наши приятели обшаривали в поисках еды магазин с выбитыми ураганом стёклами, енотиха забралась на кассовый аппарат и верещала оттуда:
– Говорю же, попробуйте только взглянуть на Полосатика, и она выстрелит вам прямо в морды!
Когда собаки лакали дождевую воду из большой лужи посреди газона, она свернулась клубком на ржавой решётке для барбекю и предостерегала троих друзей:
– Полосатика все боятся на много миль вокруг! Даже медведи!
А когда Макс, Крепыш и Гизмо забрались на крыльцо одного дома и устроились рядышком в тени, чтобы укрыться от палящего солнца и немного отдохнуть, она пропищала:
– Встретившись с Полосатиком, вы пожалеете, что на свет родились!
Всякий раз, как Макс пытался выведать у неё, куда им идти, енотиха задирала морду и вразвалочку удалялась, всем своим видом давая понять, что собаки её страшно утомили.
Макс не понимал, почему она так себя ведёт, почему хочет, чтобы они ушли, но никак не мог принять её предостережения всерьёз.
Ближе к вечеру трое приятелей забрели в центр города. Они не могли уйти, не отыскав Полосатика, и если изворотливая енотиха не собиралась им в этом содействовать, значит придётся постараться самим.
Скромным городком оказался этот Декуинси. Небольшие дома, а вокруг них луга и рощицы.
Наверное, когда-то жить здесь было очень приятно, но ураган сделал своё дело. На тротуарах валялись сорванные с опор дорожные указатели. Брошенные грузовики были придавлены упавшими деревьями. Пластиковые пакеты и обрывки мокрой бумаги усыпали улицы, забили водосточные канавы, ветер опрокинул мусорные баки и урны, разметал их содержимое.
Хотя ужасный запах издавал не мусор. Да, когда-то вонял он изрядно, но вчерашний ливень хорошенько всё промыл, так что, вообще-то, тут должно было пахнуть свежестью. Однако кто-то сегодня утром старательно потрудился над тем, чтобы Декуинси смердел так отвратительно, как только можно смердеть.
– Я очень, очень устал! – в изнеможении взвыл Крепыш и замотал головой. – Как только я пытаюсь принюхаться и уловить собачий запах, эта мерзкая вонь забивает мне нос.
Из дома на ближайшем углу раздался писклявый голос енотихи:
– Ты ощущаешь запах своего дыхания после того, как налопался собачьего корма. Всем известно, что продукты нужно мыть перед едой!
Крепыш зарычал, но Гизмо ткнула его носом:
– Не обращай внимания.
Дом, на котором сидела енотиха, был выкрашен в красно-белую полоску. Сквозь большие открытые окна собаки сумели разглядеть разноцветные диванчики в нишах и жёлтые меню на стенах, где были картинки с едой. Вывеска над входом гласила: «Обеды у Рэнди».
Из-за угла этого ресторанчика вдруг дунул ветер, друзья глотнули свежего воздуха, и Макс уловил слабый мускусный запах собачьей и кошачьей шерсти.
Пёс быстро перебежал на другую сторону улицы и пролаял, обращаясь к друзьям:
– Сюда!
Макс заметил, что енотиха выжидающе следит за ними сверху, но прислушался к совету Гизмо и не стал обращать на неё внимания.
Пока пёс огибал ресторанчик и шёл по соседней улице, знакомая вонь вновь затмила все прочие запахи. Но теперь Макс понял, в чём причина: посреди дороги тёмным силуэтом на фоне яркого солнца вырисовывался источник поглотившего округу смрада.
Это создание было мельче Крепыша и Гизмо, имело широкое и толстое тело, едва приподнимавшееся над землей. Голова у зверька была маленькая, размером и формой напоминавшая беличью. Лапы короткие и толстые, хвост плоский, пушистый. Ужасный запах исходил от зада этого создания. Макс про себя подивился: чего наелся этот зверь, чтобы так жутко вонять?
Макс, Крепыш и Гизмо замерли на месте, молчаливые и настороженные. Порывом сухого тёплого ветра с земли подняло пыль, в воздухе закружился хоровод палых листьев.
Зверёк отвёл хвост в сторону и предостерегающе дёрнул им.
На крыше ресторана ликующе заверещала енотиха:
– Ну, сейчас вы получите! Я пыталась предупредить, но вы не слушали. – Она в радостном предвкушении потёрла друг о друга крошечные ладошки. – О! Это будет здорово!
Макс сделал осторожный шажок вперёд:
– Привет!
Крепыш куснул вожака за пятку:
– Ты спятил, верзила? Не разговаривай с ним. Мы даже не знаем, что это такое!
– Думаю, я знаю, – вмешалась Гизмо. – Я с такими уже один раз встречалась, но тогда запах был не такой ужасный.
– И что это? – поинтересовался Крепыш.
Животное двинулось вперёд на своих коротких крепких лапках. Пока оно приближалось, Макс разглядел на его спине две белые полосы, идущие вдоль всего покрытого чёрной шерстью тела, от макушки головы до кончика задранного вверх хвоста.
– Это скунс! – объявила Гизмо.
Енотиха металась взад и вперёд по крыше ресторана, цокая коготками по металлической крыше.
– Давай, Полосатик! Брызни на них хорошенько!
Макс слышал печальные рассказы о встречах со скунсами. Собаки, с которыми он делил клетку у ветеринара, описывали свой опыт знакомства с неизвестным существом: говорили, что только понюхали зверька и тут же получили в морду заряд отвратительно пахнущего спрея, который мигом впитывался в шерсть и вызывал резь в глазах, носу и горле. Даже после тщательного мытья бедняги продолжали ужасно пахнуть.
Пёс осторожно попятился от приближающегося скунса. Он приготовился сделать ноги при первых признаках того, что эта вонючка собирается повернуться хвостом к нему и его друзьям.
Однако, несмотря на запугивания енотихи, скунс, подойдя к собакам, просто сказал:
– Привет!
Помахивая хвостом, Гизмо тихонько подбежала к зверюшке и осторожно обнюхала её. Стараясь не выказать отвращения, йоркширка поздоровалась:
– Привет! – А потом добавила: – Ты, наверное, и есть Полосатик. Мы тебя искали.
– Искали? – удивилась скунсиха (а это была самка). – Ну, я рада, что вы собаки, а то ходят слухи, мол, в округе появились волки. Вот я и обрызгала весь город, чтобы отпугнуть их. – Полосатик склонила голову. – Извините за запах. Вообще-то, я использую его только для защиты. Мне неприятно, когда безобидных животных начинает тошнить.
– Эй! – крикнула енотиха с крыши. – Почему ты с ними разговариваешь?! Обрызгай их! Пусть завоют и уносят лапы! Покажи им, кто тут главный!
Полосатик села на задние лапы, посмотрела на енотиху и строго произнесла:
– Тиффани, что я тебе говорила об отпугивании гостей? Хищников – да, конечно, но эти собаки – хорошие, можешь не сомневаться.
– А что я тебе говорила о назывании меня Тиффани?! – потрясая крошечным кулачком, пропищала енотиха. – Я Серебряная Бандитка! Откапываю сокровища там, куда никто другой не смеет соваться!
– Она имеет в виду мусорные свалки, – шепнула собакам Полосатик.
Тиффани её не услышала. С ржавой крыши раздался писклявый голос:
– Я ловкая воровка! Тень в ночи! Могу прошмыгнуть мимо рысей и койотов так, что они даже не заметят моего присутствия! – Енотиха села на крепкие задние лапки и ударила себя в грудь кулачком. – Тиффани меня звали в детстве. А теперь мне уже почти шесть месяцев, и я требую, чтобы ко мне обращались по-взрослому – Серебряная Бандитка.
Полосатик со вздохом повернулась спиной к Максу, Крепышу и Гизмо.
– Не знаю, откуда она всего этого набралась, – посетовала скунсиха. – Уверена, она вообще не знает, что такое рысь.
– Кто не знает? Я?! – пискнула Тиффани. – Рысь – это кошка с очень большой головой, и поэтому она, когда идёт, качает ею, как курица! Я только вчера видела одну такую, прокралась прямо под её глупой башкой и украла у неё одно яйцо. А потом улизнула, так что эта дура даже не проснулась.
– Я вполне уверен, что кошки не откладывают яиц, – вмешался Макс.
Тиффани сползла к краю крыши, спрыгнула в заросли кустов, и спустя мгновение её мордочка в маске высунулась из листвы.
– Ты уверен, что кошки не откладывают яиц, да? – с вызовом проговорила енотиха. – Ну что же, а я вполне уверена в том, что видела. Там была целая стая рысей, все они качали головами и несли яйца на ходу, будто специально, чтобы такая опытная воровка, как я, могла их подобрать.
– Но если они и правда несли яйца на ходу, стало бы их беспокоить, что ты возьмёшь одно? – усомнился Крепыш. – К тому же, сдаётся мне, ты говорила, что рыси спали!
Гизмо снова ткнула его носом:
– Не забивай себе этим голову, Крепыш.
– Я вполне уверена, этому парню не грозят проблемы из-за вдумчивости, – дёрнув ушами, съязвила Тиффани.
– Эй! – возмутился Крепыш.
Но ехидная енотиха уже скрылась в кустах, только листья вздрогнули.
Полосатик вздохнула и опустила хвост.
– Идите за мной, по дороге и поговорим, – предложила она. – Я обрызгала только окраины города, поэтому чем глубже в город мы зайдём, тем легче будет вашим бедным носам. – Она опустила голову. – Если бы у меня было какое-нибудь другое средство, чтобы отпугивать хищников…
Гизмо подбежала к зверюшке сбоку:
– Ничего страшного! Ты же скунс, и для тебя это совершенно нормально.
– По мне, так нет ничего нормального в том, как несёт от её зада, – прошептал на ухо Максу Крепыш.
Макс весело вильнул хвостом, но ему не хотелось обижать дружелюбно настроенную скунсиху, поэтому он ничего не ответил таксу, а вместо этого зашагал чуть быстрее и, поравнявшись с Полосатиком, представился:
– Кстати, я Макс. А это Гизмо и Крепыш.
– Приятно с вами познакомиться, – отозвалась Полосатик. – Вы говорите, что искали меня?
– Это довольно длинная история, – проговорил Макс. Вся компания проходила мимо небольших магазинов и домов с выбитыми стёклами и залитыми водой лужайками. – Но до этого урагана…
– Да, ужасная была буря, – перебила его Полосатик и покачала головой. – Больше всего пострадала восточная часть города. К счастью, ближе к центру всё не так плохо.
– Это большая удача, – кивнул Макс. – Табун лошадей едва не растоптал нас на дороге, и одна из них сказала, что они надеются обогнать шторм. И ещё они хотели убежать подальше от электрической стены. Когда я попытался узнать больше, лошадь упомянула твоё имя и назвала ещё кого-то по прозвищу Пятнистый.
Полосатик остановилась посреди перекрёстка и, несмотря на жару, вздрогнула, как от холода.
– О, я отлично помню этих лошадей! Эти огромные стучащие копыта – они хорошо потоптались на наших лужайках несколько дней назад, и листьев на деревьях благодаря им тоже поубавилось. Разумеется, теперь не отличить разрушений, причинённых ураганом, от тех, что устроили лошади.
Макс проследил за взглядом скунсихи – она смотрела на группу домов с выбитыми стёклами. Перепутанные корни старого дерева, вывернутого ветром, висели в воздухе, а ствол валялся поперёк лужайки.
– Откуда здесь взялись эти лошади? – спросил Крепыш.
Полосатик оглянулась и посмотрела на такса:
– Некоторые из городских конюшен. Остальные собрались со всей округи, а кое-кто из них даже побывал у той самой стены. Они топтались тут, как у себя дома, и без конца обсуждали между собой возвращение людей: мол, явятся они и всех нас убьют электрическим током. – Подойдя ближе к собакам, скунсиха понизила голос и добавила: – Мы знаем, что люди никогда не вернутся, и для меня это хорошо. Некоторые домашние животные страдают из-за отсутствия хозяев, но мне нравится, что можно спокойно рыскать по улицам. А вам?
Крепыш изумлённо посмотрел на скунса. Он открыл было пасть, но Гизмо опередила его:
– Приятно жить с другими животными. Иногда я скучаю по вожакам своей стаи – моей человеческой семье, но не знаю, доведётся ли нам ещё когда-нибудь свидеться.
Полосатик внимательно, изучающим взглядом окинула каждую из собак:
– О, я и не заметила, что на вас ошейники. Вы тоже домашние. – Отвернувшись, скунсиха пошла дальше по дороге в сторону заходящего солнца. – Вы так хорошо знакомы с жизнью на природе, что я приняла вас за диких зверей.
Сначала мыши заявили, что предпочли бы жить в отсутствие людей, теперь о том же сказала скунсиха. Макс хотел защитить свою человеческую семью, но решил пока не вступать в спор с Полосатиком. Прежде нужно получить от неё необходимые сведения.
– Так что насчёт стены, – заговорил Макс, не отставая от скунсихи. – По словам лошадей, ты вроде что-то знаешь о ней.
– Нет, не я, мне-то откуда знать? – возразила Полосатик, дёрнув хвостом. – Я с рождения живу в этом городе, никуда отсюда не выходила и не планирую его покидать. Тем более не собираюсь соваться к стене, которую построили люди.
– Значит, Пятнистый? – вступил в беседу Крепыш. – Лошади сказали, один из вас был по ту сторону этой загадочной стены.
Скунсиха снова дёрнула пушистым хвостом:
– О, это наверняка был Пятнистый. Старый, выживший из ума кунхаунд, хотя он не всегда был таким сумасшедшим. Или таким старым, во всяком случае. Ему нравится, когда его кличут Поездным Псом.
– Ты знаешь, где его найти? – не отступал Макс.
Зашелестели листья на чахлом деревце, росшем у края дороги. Три собаки и скунс остановились посмотреть, что там. У Макса даже мелькнула мысль, не вернулись ли птицы.
Но вместо этого они увидели Тиффани: она ползла по толстому суку у них над головами.
– Во-первых, – заявила енотиха, – я хочу показать вам образец настоящего рысьего яйца. Вот оно.
В маленьких лапках она держала гладкий серый камень.
Крепыш, крутанувшись вокруг себя, тявкнул:
– Это камень!
Тиффани не обратила на него внимания. Она осторожно положила свою ношу на сук и дёрнула хвостом:
А во-вторых, где, по-вашему, обитает глупый барбос, называющий себя Поездным Псом? Может быть, у какого-нибудь поезда?
Макс навострил уши.
– А они тут есть? – спросил он Полосатика. – Пути, вдоль которых мы шли, выглядят заброшенными.
Скунсиха села на задние лапы и потёрла ладошки передних:
– Есть другие пути, они идут по городу мимо старого паровозного музея. Там вы, скорее всего, и найдёте Пятнистого. Он привычек не меняет.
– Ты можешь отвести нас к музею? – попросила Гизмо.
Полированный камень упал на дорогу и ударился об асфальт.
– Никогда! – воскликнула Тиффани и погрозила кулачком. – Вход туда открыт только животным из Декуинси! Серебряная Бандитка запрещает тебе вести их в наш музей!
Задрав хвост, Полосатик приподняла зад и направила его в сторону енотихи:
– Если ты не прекратишь вредничать, Тиффани, я обрызгаю тебя! И ты знаешь, что скажет твоя мама, если я это сделаю!
– Ой, нет! Только не мама! – пискнула енотиха и скрылась в листве.
Полосатик со вздохом опустила хвост и встретилась взглядом с Максом:
– Я отведу вас к Пятнистому, но будьте осторожны: к стене пошёл один Поездной Пёс, а вернулся совсем другой. И ему не понравится, что какие-то чужаки суют нос в его дела. – Скунсиха поёжилась. – Совсем не понравится.
Полосатик не соврала, говоря, как пометила город: чем ближе к центру они подходили, тем слабее становился запах. Наконец Макс смог вдохнуть и не опалить нос и горло жгучей отравой.
– А я-то считал, что сам частенько пускаю газы, – тихо поделился Крепыш с вожаком. – Напомни мне, чтобы я не заводил привычки проводить время со скунсами.
– Не дури, – шепнул Макс. – Полосатик помогает нам… и, кроме того, теперь уже не так плохо пахнет.
Скунсиха свернула с главной улицы и повела собак по пыльному проулку с грунтовым покрытием. Справа и слева от него стояли старые кирпичные дома, окружённые жёлтыми полями. Поднялся ветер, в воздух взвились лёгкие пушистые семянки одуванчика и сухие травинки.
Впереди Макса и Крепыша, который держался на безопасном расстоянии от пушистого хвоста скунса, рядом с Полосатиком бодро вышагивала Гизмо.
– Откуда ты знаешь Пятнистого? – приступила она к расспросам. – Я раньше несколько раз встречалась со скунсами, и они были очень милыми, хотя я вообще легко схожусь с большинством животных. Но от других собак я слышала, что стоит только подойти к скунсу, как он тут же тебя обрызгает.
– Я едва не обрызгала Пятнистого при нашей первой встрече, – призналась Полосатик. – Я тогда была ещё малышкой, пряталась под крыльцом дома вожаков его стаи, и вдруг в моё тёмное укрытие просовывается огромная пёсья голова. Я видела только гигантскую морду, сопящий нос и текущие из пасти слюни. Естественно, я испугалась до смерти. Не думая, развернулась, задрала хвост и приготовилась обрызгать его. – Скунсиха склонила маленькую головку. – Теперь мне стыдно вспоминать об этом, но я была совсем одна, без родителей, и умела только брызгаться и убегать. Однако Пятнистый по запаху понял, кто прячется под крыльцом, и не успела я ничего сделать, как он заскулил и попросил меня подождать. Ни одна собака и вообще никакое животное никогда не пытались поговорить со мной. Я удивилась и стала слушать.
– Пятнистому повезло, – сказал Крепыш.
– Ещё как! – хмыкнула Полосатик.
Дорогу им перегородило вырванное из земли ураганом дерево. Полосатик аккуратно обвела собак вокруг него и вернулась на прежний курс.
– Ну да ладно, – продолжила скунсиха. – Пятнистый спросил меня, почему я сижу там одна, и я умудрилась пропищать что-то в ответ. Он пообещал быть моим другом и помогать мне, если я не буду никого обливать своими вонючими духами без веской причины. Я поверила ему, и скоро Пятнистый и его брат принесли мне поесть и ничего не сказали обо мне своим хозяевам, так что меня не выгнали из-под крыльца.
– У Пятнистого есть брат? – заинтересовался Макс. – Он тоже где-то здесь?
– Да, его зовут Горошек. Но его тут больше нет. Он… – Полосатик отвернулась от Макса и дёрнула усами. – Честно говоря, не мне об этом рассказывать. Пусть Пятнистый сам всё объяснит.
– Договорились!
Дальше они шли молча. С Горошком явно что-то случилось, и, похоже, Полосатика это расстраивало.
– А как Пятнистый стал Поездным Псом? – спросила Гизмо. – Это такое величавое имя.
– О, он назвал себя так задолго до нашей встречи, после того как совершил первую поездку на паровозе, – пояснила Полосатик, глядя на горизонт. – Я и сейчас прекрасно помню тот первый раз, когда увидела, как он едет. Горошек посадил меня себе на спину и привёз к железной дороге, мы смотрели, как поезд катится по рельсам, весь увешанный разноцветными фонарями. – Полосатик остановилась, и глаза у неё заблестели – ей явно нравилось рассказывать собакам эту историю. – Была зима, все люди веселились, отмечали праздники. Вожак стаи Пятнистого сидел в локомотиве – это большая машина в самом начале поезда – в голубой с белыми полосками шапочке и махал рукой из окна. Оттуда же высунул голову Пятнистый, это был лучший момент в его жизни. Он всегда проводил много времени в музее со своим хозяином. Пятнистый был талисманом этого места. Он рассказывал мне много разных историй, когда возвращался домой и заглядывал ко мне под крыльцо. – Полосатик вздохнула, и этот вздох был полон воспоминаний. – Но скоро я подросла и стала слишком крупной, чтобы незаметно жить под лестницей, а потому перебралась на луг за их домом. Мне приходилось всё время прятаться, но мы остались друзьями, хотя Пятнистый бо́льшую часть времени проводил в музее. – Скунсиха посмотрела на пустые железнодорожные пути. – Когда люди исчезли, я подумала: может, мы наконец будем вместе и мне не придётся постоянно беспокоиться о том, что меня прогонят. Но Пятнистому и Горошку очень хотелось узнать, куда подевались люди. И они пошли к стене.
– И с Горошком там что-то случилось, – догадался Крепыш.
Полосатик дёрнула хвостом:
– Говорю вам, не моё дело – рассказывать об этом. – Она быстро огляделась. – Ох! Я так увлеклась болтовнёй, что почти забыла, куда мы идём. Уже пришли.
Скунсиха указала лапкой на другую сторону дороги, за железнодорожные пути. Позади давно не стриженной лужайки стояло широкое белое строение под кирпично-красной крышей. В центральной части оно было двухэтажным, и над входной дверью красовалась вывеска: «Паровозный музей Декуинси». К главному корпусу примыкали два крыла, к западному крылу – платформа. Перед входом на высоком шесте уныло висел флаг.
Никаких поездов Макс не видел, но чувствовал дымный запах угля, а сквозь него пробивался животный мускус. Запахи доносились из-за здания.
– К Пятнистому – сюда! – объявила Полосатик, перебираясь через рельсы.
Макс, Крепыш и Гизмо последовали её примеру, затем пересекли лужайку по бетонной дорожке, прошли мимо главного входа и обогнули здание сбоку.
По пути Макс заглядывал в окна, но сквозь мутные, пыльные стёкла было почти ничего не разглядеть. Наконец они оказались позади здания музея, и тут три собаки разинули пасти от удивления.
– Вы только посмотрите! – Крепыш восторженно завилял хвостом. – Это как в телевизоре у вожаков моей стаи!
Макс моргнул. За домом под гигантским металлическим навесом стоял огромный чёрный паровоз.
Таких больших машин пёс в жизни не видел. Этот паровоз был совсем не похож на монорельсовый поезд, на котором он катался несколько недель назад. Нет, этот локомотив, как назвала его Полосатик, выглядел тяжёлым, важным и заслуженным; чёрная краска на его боках потускнела и выцвела, состарилась.
Передняя часть паровоза представляла собой длинную трубу с маленькими трубами наверху для выпускания пара. Она была соединена с кабиной, позади которой размещался заполненный углём короб. Вся конструкция стояла на узких желобчатых колёсах. К передней части были прикреплены стеклянные фонари и узкие платформы, вдоль всей длины паровоза тянулись разные трубки. На боку у него белой краской был написан номер 124.
Крепыш и Гизмо кинулись вперёд – исследовать машину, но не успели они добраться до кабины, как йоркширка остановилась и напряжённо уставилась на то, что стояло позади локомотива. Уши терьерши встали торчком, хвостик завилял, и Гизмо крикнула:
– Я знаю, что это! Служебный вагончик!
Она подбежала к ярко-красному вагону и запрыгнула внутрь через раздвижную дверь. Крепыш последовал за ней, и две маленькие собаки принялись обнюхивать всё внутри, извиваясь и виляя хвостами от восторга.
Макс тоже махнул хвостом, потом взглянул на Полосатика:
– Прости, мы ни разу в жизни не видели настоящего поезда.
Скунсиха села и потёрла передние лапки:
– Это не беда. Пятнистый оценит ваш энтузиазм. К тому же вы трое, похоже, много чего пережили, пока добрались сюда, урагана не испугались и всё такое. Вам теперь можно и поиграть немного.
Макс протопал по гравию к металлическому навесу. Запрыгнул в служебный вагончик и ощутил под лапами старый деревянный пол. Пахло сеном и пылью.
Дверь напротив была открыта, пёс прошёл по тамбуру, высунул наружу голову – посмотреть, что с другой стороны, и увидел маленький городок.
За большими поездами, рядом с другими железнодорожными путями на лугу позади музея вытянулись в ряд крошечные домики, по размеру подходящие для игр человеческих детей.
Над крыльцом углового здания, самого внушительного из всех, висела вывеска «Сарсапарилла, салун Сонни»[5], а двери его распахивались в обе стороны. По соседству располагался домик поменьше с надписью «Универсам» на стене, чуть дальше виднелось белое строение с островерхой крышей и шпилем, а за ним – полицейский участок с карикатурными плакатами «Разыскивается…» в окнах.
Но самым интересным в этом городишке карликового размера был миниатюрный поезд на настоящих рельсах, петлёй обегавших городок. Маленький локомотив в начале состава был копией большого, окрашенного в цвет красного яблока. К паровозику цеплялись чёрная вагонетка для угля, а также товарный вагон и служебный; в нём были открыты двери.
Макс представил себе этот поезд заполненным радостно щебечущими ребятишками: паровоз даёт гудок и объезжает по кругу весь город. Пёс не сомневался, Чарли и Эмме здесь понравилось бы. Вдруг ему до боли захотелось увидеться с детьми. Вот бы они были здесь, а не в палаточном городке за стеной с электрическим током!
Стена. Он позволил себе отвлечься. Они здесь не для того, чтобы просто обследовать новое место. Нужно найти Пятнистого.
– Крепыш, Гизмо, – через плечо окликнул друзей Макс. – Нам нужно идти.
– Ладно, верзила. – Такс подошёл к вожаку, собранный и готовый действовать. – Но как это было здорово, приятель!
– Ага, – поддакнула Гизмо и, опустив хвостик, присоединилась к ним. – Как хорошо было поиграть хоть немножко.
– У нас будет масса времени для игр, когда мы отыщем своих родных, – пообещал Макс. – Пойдём поглядим, нашла ли Полосатик Пятнистого.
Пёс выпрыгнул из служебного вагончика на гравийную площадку, Крепыш и Гизмо не отставали. Полосатик уже шла через лужайку позади музея к маленькому городку.
– Эй! Привет! Есть тут кто?! – крикнула скунсиха, подойдя к фальшивому салуну. – Видел кто-нибудь Пятнистого?
Из дверей питейного заведения, открывающихся в обе стороны, вышла небольшая собака.
У этого пса была довольно нахальная морда и необыкновенно большие висячие уши, длинная гладкая белая шерсть с рыжими пятнами, более тёмными на ушах и вокруг глаз; от лба к носу шла белая полоса. Ростом он был чуть больше фута – как Гизмо – и при этом вид имел весьма важный.
Пёс относился к породе с громким названием кавалер-кинг-чарльз-спаниель. Макс встречал нескольких таких в клетках у ветеринара. На шее у этого красовался ярко-голубой платок.
Спаниель вскинул голову, его длинный пушистый хвост завилял медленно и настороженно:
– Чем я могу тебе помочь, Полосатик? Надеюсь, эти твои гости дружелюбные?
– Здорово, Чак. – Скунсиха кивнула спаниелю и села рядом с узкой лестницей, ведущей к маленькому салуну. – Да, эти трое нормальные. Мы ищем Пятнистого. Ты его тут не видел?
Чак задрал вверх нос и принюхался:
– Я его чую, но с утра не встречал. – Снова подняв морду, спаниель завыл: – Внимание, граждане! Кто-нибудь видел Пятнистого? Не бойтесь, Полосатик говорит, что гости не опасные.
Макс, Крепыш и Гизмо огляделись. Двери соседних домов медленно приоткрылись, и из них высунулись головы нескольких маленьких животных. Из овощного магазина вышла, качая головой, маленькая белая кошечка. Из полицейского участка появилась пара беспородных щенков с бурой шерстью.
– Мы его не видели! – протявкали они.
– Ах! – шепнула Гизмо Крепышу. – Посмотри на этих малышей. Какие милые!
Вдруг сзади раздался грохот, все обернулись и увидели енотиху. Она сидела на крыше здания со шпилем и рассматривала свои пальчики.
– О, радость-то какая! – буркнул Крепыш. – Она вернулась.
Пропустив замечание такса мимо ушей, Серебряная Бандитка протянула:
– Я видела Поездного Пса. Не могу поверить, что вы его прозевали. Такого трудно не заметить.
– Привет, Тиффани! – мяукнула кошечка. – Хочешь овощей? У меня их тут целые кучи.
– Не сейчас, Снежинка, – ответила енотиха и презрительно зашипела: – У меня нет времени на игры.
– Мы вообще не хотим с ней играть, – прорычал один из щенков – девочка.
– Но, Регина, ты же говорила, что ждёшь, когда она придёт поиграть в воров и охранников, – напомнил её брат, приподняв голову.
Регина куснула его:
– Ничего подобного, Руфус.
– Но…
Она наскочила на него и повалила на крыльцо:
– Хватит врать. Мы не играем с грубыми зверями вроде Тиффани!
– Горожане! – громко залаял спаниель Чак. – К нам прибыли гости. Ведите себя прилично!
Щенята прекратили возню и, опустив уши, хором ответили:
– Да, Чак.
Тиффани разглядывала свои маленькие лапки.
– Детёныши животных часто вызывают чувство стыда у взрослых. Не то что я. Я восхитительна.
Чак застонал.
– Желаю приятно провести с ней время! – сказал он и отвернулся, чтобы идти обратно в салун.
– Ты правда видела Пятнистого? – спросил енотиху Макс.
– А то! Он в музее. Очевидно.
Полосатик распушила хвост:
– Полагаю, хуже не будет, если мы это проверим.
Оставив позади миниатюрный город, Макс, Крепыш и Гизмо проследовали за скунсихой обратно к главному зданию. Пёс услышал шорох, оглянулся и заметил, что это Тиффани метнулась к огромному локомотиву. За ней по пятам крались кошечка и щенки.
Макс отвернулся и снова зашагал по бетонной дорожке. Они подошли к зданию. Полуденное солнце заглядывало внутрь сквозь пыльные окна и освещало огромное пространство музея, заполненное моделями поездов, образцами формы кондукторов и чёрно-белыми фотографиями в рамках, на которых разные люди позировали на фоне паровозов.
Со второго этажа сквозь открытые окна доносился отчётливый пёсий запах.
– Привет! – крикнула Полосатик, задрав голову. – Пятнистый? Это я. Ты там?
– Не-е-ет! – провыл кто-то так громко, что стёкла в окнах задребезжали. – Оставьте меня в покое! Я не хочу никого видеть!
Полосатик вразвалочку пошла вперёд, потом встала на задние лапки и упёрлась передними в оконное стекло.
– Но, Пятнистый, тут пришли собаки, у которых есть вопросы касательно стены. Им нужно…
– Им нужно поскорее убраться из города на одном из моих поездов! – провыл пёс. – Если кто-нибудь из этих барбосов попытается войти сюда, клянусь, я всех вас пинк�
Псу по имени Коди,
которому не досталось камео
Кристофер Холт
В память о Катадине (2003–2013)
Аллен Дуглас
Пролог
Серебряная стена
Макс бежал по безбрежной пыльной равнине.
Небо над головой было бледным, молочно-голубым, а солнце – огромным и гнетущим. Жара стояла невыносимая, земля обжигала лапы, пес был так обезвожен, что его золотистая шерсть представляла собой жалкое зрелище. Листва на чахлых деревцах засохла и осыпалась, а стволы будто обгорели дочерна.
На горизонте виднелась бесконечная серебристая стена. Она сверкала, отражая свет гигантского солнца. Этот яркий отблеск жёг Максу глаза.
Вдруг в спину подул холодный ветер. Пёс тявкнул и оглянулся на ходу. Высоко в небе показалось огромное чернильно-чёрное облако; оно бурлило, как штормовой океан. Подгоняемое ледяным ветром, оно надвигалось на Макса, словно хотело поглотить его.
Пёс отвернулся и заставил себя быстрее перебирать лапами.
Сквозь рёв ветра он расслышал голос – голос старой собаки: «Привет, Макси».
Слова звучали негромко, но при этом резко отдавались в голове, будто собеседница находилась совсем близко.
А вот и она.
Рядом с Максом бежала старая лабрадорша. Глаза её сияли, язык свешивался из пасти. Шерсть чёрная, как ночное небо, с вкраплениями седых волосков. На шее собаки висел золотой ошейник с тремя соединёнными в ряд кольцами.
Это была Мадам Кюри, лучшая подруга Макса.
– Мадам! – пролаял он, виляя хвостом. – Там на горизонте что-то есть, но я не знаю, что это.
«Я знаю, – спокойно ответила Мадам, хотя челюсти её не двигались. – Я тебе покажу».
Она побежала вперёд очень быстро. Макс не ожидал такой прыти от своей пожилой приятельницы. Он рванул за ней, подняв облако пыли. Огромная серебристая стена устремлялась в небо; она была выше всех зданий, какие Макс видел за свою собачью жизнь, и тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз.
«Пришло время, – сказала Мадам, когда они оказались у стены. – Это конец и начало».
Макс замедлил шаг:
– Я не понимаю. Как мне перебраться через неё? – Пёс оглянулся на подступавшие сзади чёрные тучи и задрожал. – Тьма почти настигла нас.
Мадам вильнула хвостом.
«Это просто, Макси. Тебе нужно прыгнуть, только и всего».
Не успел Макс задать ей новый вопрос, как Мадам чуть присела на задние лапы, оттолкнулась от земли и скакнула в воздух.
Она взмывала выше и выше в небо. В верхней точке прыжка перелетела через стену и скрылась из виду.
– Мадам! – гавкнул пёс. – Вернитесь!
Ответа не последовало.
Макс заметался в отчаянии, попытался рвануть за Мадам. Он прыгнул, но поднялся всего на несколько футов.
Облако тьмы подступило ближе. Макс задрожал всем телом на холодном ветру, шерсть его покрылась инеем.
Пёс бросился на серебристую стену, хотел проломить её, но лишь тяжело, с гулким стуком ударился о гладкую металлическую поверхность. Стена была непоколебимо твёрдая.
– Мадам! – снова окликнул подругу Макс и поскрёб лапой растрескавшуюся землю. Ветер ревел и завывал вовсю. Пёс удвоил усилия, но, сколько ни рыл, нижний край стены не показывался.
«Не ошибись в выборе, Макси», – раздался голос Мадам.
– Пожалуйста, помогите мне! – крикнул пёс, пытаясь перекрыть штормовой ветер. – Тьма уже здесь! Крепыш? Гизмо? Где вы?! – громко лаял он.
«Если хочешь найти своих людей, – голос Мадам доносился как будто издалека, – тебе нужно выбрать правильный путь».
– Я не понимаю, – смешался Макс. – Какой путь?
Он не видел свою подругу, но всё равно почувствовал, что её больше нет, она ушла.
Макс остался один.
Глава 1
Змея в траве
Макс проснулся и обнаружил что-то влажное и кожистое под самым носом. Пёс открыл глаза и увидел чьи-то большие карие глаза, смотрящие на него в упор.
От удивления Макс гавкнул и отдёрнул голову.
– Ахх! – тявкнул странный зверь и тоже отпрянул. Тут Макс понял, что это не кто иной, как его маленький приятель, такс по имени Крепыш. Тот уселся среди высокой травы нос к носу с Максом и напряжённо наблюдал за сном вожака.
– Что ты делаешь? – удивился лабрадор.
– Проверяю, всё ли с тобой в порядке, – ответил такс и игриво вскочил на спину друга, будто это не он только что напугал их обоих. – Гизмо попросила меня остаться и присмотреть за тобой.
– Да что со мной может случиться? – недоумевал Макс.
Крепыш спрыгнул с плеча лабрадора и приземлился в траву прямо перед его носом.
Разбуженный пёс вспомнил свой сон – блестящее серебро, невыносимый жар, чёрные тучи – и вздрогнул.
– Что тебе снилось? – спросил Крепыш, вскинув голову. – Надеюсь, ничего такого ужасного?
– Ничего ужасного, – подтвердил Макс и встал на лапы. – Я в порядке, не волнуйся.
Было утро, солнце ещё не поднялось высоко в небо. Ночь трое друзей провели у шоссе, на поле, где стояли рядком стога сена, а вдоль дороги рос низкий кустарник. Днём собаки пересекли почти пустой город. Раньше они заночевали бы в каком-нибудь из заброшенных домов, отдохнули бы там денёк-другой, вместо того чтобы спать на улице.
Но теперь им нигде нельзя было задерживаться дольше необходимого. Стая злобных волков во главе с неутомимым мстительным Дольфом шла за ними по пятам, а путь им предстоял неблизкий, прежде чем они найдут своих родных.
Макс настоял, чтобы остановка в безлюдном городе была краткой – только для поисков воды и пищи. Потом они потопали дальше по шоссе и не давали себе передышки, пока не свалились с лап от усталости.
– Где Гизмо? – спросил Макс, направляясь к шоссе.
– Пошла прогуляться, – сообщил Крепыш. Макс едва видел своего приятеля – два пса пробирались сквозь высокую траву, которая успела снова вырасти после сенокоса. – Думаю, нашей подруге тоже приснилось что-то нехорошее. А что видел во сне я? Я грезил о том, что окажусь в стране собачьих шариков, верзила. Дороги там были вымощены ими, и росли сосисочные деревья, и… текла река из мясной подливки! Ты когда-нибудь пробовал её? – Язык такса свесился из узкой пасти, с него потекла слюна. – Вожак стаи однажды сбрызнула подливкой мою еду. О, приятель, это было великолепно!
В животе Крепыша громко заурчало, и таксик искоса глянул на Макса.
– Думаю, я немного проголодался, – признался он.
В ответ лабрадор ободряюще лизнул спутника в чёрный лоб:
– Не беспокойся, я уверен, скоро мы доберёмся до другого города. И там найдём себе какую-нибудь еду.
Впереди вот-вот должно было показаться шоссе. Вообще, это была небольшая дорога – всего две полосы, разделённые узким травяным газоном. За ней тоже тянулось пустое поле, окаймлённое деревьями, и поблизости никаких строений – ни домов, ни амбаров, ни коровников.
Макс услышал, что кто-то лакает воду. Он прибавил шагу и тут же ступил в мелкую канаву, тянувшуюся вдоль шоссе; из неё пила Гизмо.
Чёрно-коричневая йоркширская терьерша посмотрела на Макса с Крепышом и не слишком приветливо, вполсилы вильнула хвостом:
– Доброе утро, мальчики. Я нашла эту лужу. Она немного мутная, но не так уж плоха.
Макс кивнул и сделал несколько глотков воды. Гизмо была права: на зубах от этого питья заскрипел песок, но горло так пересохло, что жаловаться не приходилось.
Пока Крепыш утолял жажду, Макс изучающе смотрел на йоркширку.
– Ты отправилась гулять в одиночку? – спросил он. – Надо быть осторожнее. Нас преследуют волки.
Гизмо опустила уши и отвернулась.
– Да знаю, – уныло проговорила она. – Просто мне приснилась Белл, вообще, это был настоящий ночной кошмар. Грустно стало, и я захотела немного развеяться.
Колли по имени Белл Макс и его друзья разыскали по просьбе старой австралийской овчарки – Босса. Этот пёс героически отдал жизнь ради спасения других собак, и его последним желанием было передать привет своей подруге Белл, чтобы кто-то ей сказал, что он помнил её и никогда не бросил бы по своей воле. Трое приятелей нашли колли в грязном полуразвалившемся особняке в Батон-Руже, но несчастная Белл почти обезумела от одиночества. Им пришлось немало постараться, чтобы убедить Белл покинуть обветшалое жилище и начать новую жизнь в компании с другими собаками.
– Теперь у неё есть друзья, – напомнил Макс. – Джорджи, Флетчер и Белыш. Она не одна. К тому же доктор Линн обещала, что люди скоро вернутся, помнишь?
– Я знаю, – повторила Гизмо. – Но что будет, если люди решат не возвращаться? Или если они найдут Белл – что станет с её друзьями? – Йорки печально повесила голову.
Крепыш, облизываясь, отошёл от лужи:
– Вы оба сегодня жутко мрачные. Куда подевалась моя болтливая неунывающая Гиз? И наш бесстрашный неутомимый вожак Макс? – Выбежав на дорогу, такс посмотрел на своих друзей и пролаял: – Больше никакой скулёжки, ребята! Двинемся дальше!
Макс откликнулся на этот призыв весёлым лаем, хвост Гизмо сам собой завилял. Лабрадор и йоркширка галопом поскакали к Крепышу, направляясь по дороге на запад, в противоположную от восходящего солнца сторону.
– Ты прав, – сказала Гизмо. – Сегодня отличный денёк для прогулки. Вот бы нам встретить кого-нибудь. Надеюсь, так и случится.
Крепыш трусил рядом с подругой.
– Знаешь ли, прогулки длиной в целый день – не моё любимое развлечение, но пока ты со мной, оно того стоит.
– Ах! – отозвалась йоркширка, ткнула такса головой в бок и благодарно лизнула.
«Крепыш дело говорит», – подумал Макс. Конечно, их путешествие нередко оказывалось утомительным, и присутствие друзей очень помогало.
Впереди, на поросшей травой разделительной полосе Макс заметил машину. Она была наполовину скрыта высокой травой, обляпана грязью и засыпана листьями. Пёс уже привык встречать на пути подобные знаки былого человеческого присутствия – ржавые и пустые.
Путешествие началось для лабрадора несколько месяцев назад, когда он оказался в одиночестве, запертым в клетке. Кончились вода и корм, тут его и освободил Крепыш, а сам Макс узнал об исчезновении людей. Все они куда-то уехали, оставив домашних питомцев на произвол судьбы. Птицы тоже улетели.
Макс знал: его родные – Чарли, Эмма и их родители – ни за что не бросили бы его, будь у них выбор. И пёс решил любой ценой отыскать свою человеческую семью.
Потом они с Крепышом встретили Дольфа. Злобный серый волк был вожаком стаи. Один из волков напал на Крепыша – попытался украсть у такса еду, Макс защитил своего маленького спасителя, и тогда Дольф поклялся, что выследит дерзкого пса и заставит его заплатить за нанесённую волкам обиду.
Приятели пересекли уже полстраны, а Дольф продолжал идти за ними по пятам.
Теперь Макс, тихий и настороженный, трусил по шоссе позади увлечённых дружеской беседой Крепыша и Гизмо. Лабрадор задрал вверх морду и принюхался. Пыльца. Сорная трава. Влажная почва. Мох и грибы. Плесень. Резкий запах невидимых белок и кроликов.
Волков нет. Пока что.
И тем не менее Макс не ослаблял внимания. Дольф всегда настигал их, рано или поздно.
– Эй, глядите! – пролаяла Гизмо.
Макс посмотрел вдаль и увидел маячок.
Янтарный огонёк горел на перекладине маленького барьера в белую и оранжевую полоску, какими перекрывают дороги. Такие загородки с маячками друзья встречали и в других местах – они служили для них указателями.
– Ура! – Крепыш стал носиться кругами от восторга. – Мы на верном пути. А раз так, может, нам не нужно носить ошейники.
– По-моему, ты в своём красном очень красивый, – сказала Гизмо.
– Спасибо! – Такс вильнул хвостом. – А зелёный подходит к твоим глазам.
– Правда? – Гизмо распахнула глаза пошире.
– Точно, – подтвердил Макс. – Вы оба выглядите отлично. Ну, насколько это возможно в нашей ситуации.
– Не напоминай! – простонал Крепыш. – Помнишь тот день с доктором Линн? Когда нас всех выкупали и обласкали? – Он вздохнул. – Было так приятно!
– Да, – согласился Макс и пошёл вперёд. – Скоро мы снова с ней встретимся. Будем идти по её следам, она нас найдёт, и мы будем вместе!
Металлическая бляшка на ошейнике лабрадора тихо звякнула, будто одобряя сказанное. Стоило псу забыть об этом «украшении», как узкий ремешок напоминал о себе: начинал тереть шею или цеплялся за какую-нибудь ветку. Раньше Макс ошейников не носил, у него и Крепыша под кожу были вшиты маленькие электронные чипы. Ветеринары могли просканировать их и узнать, где живут собаки и какие у них клички.
Но в этих новых ошейниках имелись специальные устройства слежения, с помощью которых доктор Линн, когда настанет время и собакам можно будет встретиться с хозяевами, определит местонахождение Макса, Крепыша и Гизмо.
Доктор Линн была учёным, вожаком стаи давней подруги Макса, лабрадора по кличке Мадам Кюри. В самом начале путешествия Мадам посоветовала Максу следовать за символом из трёх колец, чтобы найти вожаков своей стаи.
Этот знак привёл троих приятелей в научную лабораторию. Оказалось, что три соединённых в ряд кольца – символ «Праксиса» – вируса, который был выведен, чтобы помогать людям с заболеваниями мозга, но вместо этого перекинулся на зверей. Для домашних и диких животных он не представлял угрозы, однако быстро мутировал и стал опасен для человека, а это означало, что людям больше нельзя было общаться со своими питомцами, и они вынуждены были уехать.
Свинья по имени Гертруда подвергла собак воздействию электричества в надежде сделать их такими же умными, как она сама. Электрические разряды активировали вирус «Праксис», в результате мозг собак трансформировался, и трое приятелей обрели способность читать и понимать человеческую речь, как Гертруда. Свинья сказала Максу, Крепышу и Гизмо, чтобы они повсюду искали бело-оранжевые барьеры с мигающими маячками. Следуя по этим указателям, собаки двигались всё дальше на юг. Наконец они нашли доктора Линн – добрую старушку в широкополой соломенной шляпе.
Доктор Линн вымыла собак, накормила и приласкала, а заметив, что они её понимают, рассказала о своём намерении найти средство, которое позволит всем людям вернуться домой. Раз вирус в телах трёх собак перешёл в следующую стадию развития, Макс, Крепыш и Гизмо перестали быть заразными для людей, а потому перед отъездом доктор Линн надела на них ошейники и обещала в скором времени найти своих новых четвероногих друзей.
Оставшись без доктора Линн, собаки продолжили путь. Измученные усталостью и голодные, со сбитыми лапами, они не теряли надежды на встречу с родными.
Солнце поднялось выше на небосклоне, стало жарко. Гизмо напряжённо замерла посредине дороги, мохнатые уши йоркширки встали торчком.
Крепыш остановился рядом с подругой, отчаянно крутя головой во все стороны.
– Что это? – тревожно прошептал такс. – Дольф? Еда? Или Дольф жрёт кого-то?
– Всё в порядке? – спросил Макс.
– Ш-ш-ш. – Гизмо легла на живот и поползла к траве разделительной полосы. – Стойте очень, очень тихо.
Макс, ничего не понимая, уселся рядом с Крепышом и принялся следить за тем, как йоркширка осторожно продвигается к зарослям травы. Она остановилась на самом краю асфальта, подняла лапу и шлёпнула ею неизвестно по чему.
Из травы на дорогу вылетело что-то похожее на длинную гладкую палку и быстро поползло прочь от Гизмо.
– Что там? – нервно спросил Крепыш.
Терьерша вскочила на лапы и яростно замахала хвостом.
– Змея-подвязка![1] Я люблю таких. – Она обернулась к Крепышу и Максу: – Давайте поймаем её!
– Что? – не понял такс и посмотрел на вожака. – Зачем нам ловить змею?
Но лабрадора мигом охватили воспоминания о вольной жизни на ферме, когда он был ещё щенком и жизнь казалась простой, как ясный день. В сумерках он, бывало, шнырял по лугу и гонялся за безобидными ужиками, ловил их и отпускал, а иногда приносил извивающуюся добычу вожакам стаи, которые при виде «подарка» визжали от ужаса и восторга.
– Кто откажется от такой забавы? – пролаял Макс Крепышу, снялся с места и полетел за Гизмо. – Давай!
Змея, извиваясь, убегала от йоркширки по самому центру дороги; её тело ярко выделялось на фоне тёмного асфальта. Гизмо прыгнула вперёд, чтобы запятнать беглянку – стукнуть лапой по хвосту.
– Не бойся, – протявкала она вслед удиравшей змее. – Мы хотим только поиграть!
Змея не ответила, молниеносно высунула язык и устремилась дальше.
Макс быстро нагнал Гизмо. Совершив длинный прыжок, пёс приземлился перед змеёй, опустил голову и осторожно взял беглянку в зубы. Бедняжка беспомощно извивалась в пасти ловца и пыталась обмотать хвостом его морду.
Задрав нос кверху, Макс с видом победителя гарцующим шагом описал широкий круг на асфальте.
Гизмо подскакивала на месте.
– Ой! Ты обыграл меня! – воскликнула она. – Но было весело! Спорим, если отпустишь змею, я поймаю её первой.
Недовольно наморщив нос, Крепыш вразвалочку подошёл к друзьям:
– Макс, приятель, ты что, и правда взял эту гадость в рот? Ты ведь не знаешь, где она ползала!
Макс аккуратно опустил змею на землю и позволил ей уползти в траву.
– Не могу поверить, что ты никогда не ловил змей, – сказал он Крепышу. – Это всё равно что гоняться за живой палкой.
– Вы оба не в себе, – заметил такс.
Гизмо игриво пихнула его головой и снова погналась за змеёй:
– Ты говоришь так, потому что знаешь: тебе её не поймать!
– Ох, да неужели? – отозвался Крепыш. – Ну что ж, берегись, я иду!
Макс радостно загавкал, Гизмо снова напугала змею, и собаки втроём кинулись вдогонку. На несколько весёлых минут все тревоги по поводу Дольфа и пропавших людей развеялись. Наконец зажатая в зубах такса змея быстро лизнула воздух языком и прошипела:
– Друзззья, это было весссело.
Крепыш от испуга выронил ужика, тявкнул и отскочил.
Подняв голову, змея кивнула собакам:
– Точччно, сссупер. Но вы разззве не зззаметили? Погода изззмениласссь. Я пошшшла.
Макс огляделся и увидел, что змея права.
На небе собрались облака, белые и пушистые на переднем плане, а дальше – набухшие, тёмно-серые. Поднялся порывистый ветер. Воздух казался душным и как будто наэлектризованным, потрескивал на шерсти, щипал кожу. Они так увлеклись игрой в догонялки, что ничего не заметили.
– Приятно было познакомиться! – сказала змее Гизмо. – Спасибо, что позволила поиграть с тобой.
Вместо ответа змея хлестнула воздух языком и поползла к полю.
– Только не говорите мне, что сейчас пойдёт дождь! – простонал Крепыш, глядя в темнеющее небо. – Я не в настроении мокнуть.
– Может, укроемся от дождя в лесу? – предложила Гизмо, ища взглядом одобрения у Макса.
– Нет, – покачал головой пёс. – Нам нужно идти дальше. Дольф рядом. Даже если немного намокнем, нам это не повредит. Кроме того, я, кажется, вижу впереди какой-то город.
У Макса подвело живот, только теперь он понял, как сильно проголодался. Если начнётся ливень, Дольф наверняка тоже будет искать, где укрыться. Вероятно, им хватит времени найти сухое место и раздобыть еду.
– Ладно, – будто прочитав Максовы мысли, заговорил Крепыш, – раз уж мы скоро найдём себе кормёжку, пошли. А то у меня уже голова немного кружится.
Макс открыл было пасть, чтобы ответить, но тут в небе прогремел гром.
Сначала пёс подумал, что начинается гроза. Но громыхание не прекращалось. Напротив, становилось громче и громче. Макс увидел, как улицы видневшегося в отдалении города заполняют какие-то тени, а за ними клубами вздымается пыль.
Он вспомнил огромные тучи тьмы из своего сна.
Гром превратился в рёв, земля задрожала, и Макс пролаял во всё горло:
– Бежим!
Глава 2
Паническое бегство
У собак оставались считаные секунды на то, чтобы спрятаться.
Призрачные фигуры неслись прямо к ним, наполняя воздух ужасом. Казалось, сама дорога трясётся. Крепыш в панике вертелся волчком и бестолково тявкал:
– Куда нам бежать? Куда? Куда бежать?
Гизмо припустила к соседнему полю, не сразу заметив, что Крепыша нет рядом.
Макс куснул приятеля за бок и гавкнул:
– В канаву, быстро!
Такс взвыл от страха и перестал кружиться. Затем он опрометью кинулся бежать сквозь густую траву и нырнул вниз головой в кювет. Макс пропустил вперёд себя Гизмо, а потом прыгнул сверху и накрыл телом двух своих маленьких друзей.
Земля сотрясалась и вибрировала, будто вот-вот разверзнется. Сердце отчаянно билось в груди у Макса.
Он бросил испуганный взгляд на напирающую тьму.
И увидел паническое бегство.
Тени-призраки вовсе не были тучами из его сна. Оказалось, что это лошади, десятки лошадей, которые скакали галопом, неслись так, будто спасали свою жизнь. Впереди – огромные гладкие жеребцы, гнедые, белые и чёрные. Их гривы и хвосты развевались, у одних – обтрёпанные и спутанные, у других – ухоженные. Лошади подняли на дороге такую пыль, что стало трудно что-нибудь разглядеть.
– Эй! – громко пролаял Макс, стараясь перекричать топот копыт по грязи и асфальту. – Стойте!
Но табун его не услышал.
Закрыв глаза, пёс вжался в канаву.
А лошади уже были рядом.
Вокруг собак всё будто взорвалось – копыта впечатывались в грязь, Макса осыпало камнями и комьями земли. Налетел свирепый ветер, а грохот стоял такой, будто они сидели в сарае с жестяной крышей во время града.
Лошади с ржанием проносились мимо собак, побуждая друг друга лететь всё дальше вперёд.
– Шторм нас не догонит!
– Вернёмся на волю!
– Прочь из застенков!
Тут Макс от изумления даже открыл глаза – как раз тогда, когда в опасной близости от его головы приземлилось копыто одного жеребца.
– Осторожней, прошу вас! – пролаял пёс.
Рыжая кобыла услышала Макса. Она неслась прямо на собак. Вытаращив в панике глаза, лошадь встала на дыбы и отскочила в сторону, иначе не миновать бы псу удара копытом в лоб.
Гнедой жеребёнок тоже отделился от табуна, он фыркал, мотал головой и моргал, – видно, поднятая сородичами пыль забила ему глаза и ноздри.
А потом всё закончилось.
Лошади проскакали мимо и полетели дальше на восток, сопровождая бешеную скачку громким ржанием. Они убегали от неведомой опасности, которая привела их в ужасное смятение.
Макс лежал на Крепыше и Гизмо, не смея шелохнуться, сердце колотилось в груди. В ушах звенело, вокруг висела плотная пылевая завеса.
– Всё закончилось? – сдавленно проговорила Гизмо.
– Похоже на то, – шепнул Макс.
– Дышать… кхе-кхе… нечем, – пропыхтел Крепыш. – Слезай… верзила…
– Ой! – Макс вскочил на лапы. – Простите!
Такс и йоркширка, жадно хватая пастями воздух, выбрались из канавы.
– Что случилось? – поинтересовалась Гизмо.
– Лошади, – тяжело дыша, объяснил Макс. – Много-много лошадей.
– Ну надо же! – выдохнул Крепыш.
Трава вокруг была вытоптана, земля взрыта. Вдалеке слышался топот копыт. Трое приятелей огляделись и заметили отбившихся от стада кобылу и жеребёнка.
Кобыла приблизилась к ним и поприветствовала ржанием:
– Добрый день.
Она прянула ушами, склонила голову к Максу и уставилась на него добрыми карими глазами. Лошадь была светло-коричневая, с крупным белым пятном на боку. И держалась царственно, но в то же время от неё исходила какая-то мягкость.
Жеребёнок вёл себя настороженно. Он был не намного меньше кобылы. Свалявшаяся тёмно-коричневая шерсть и отросшая грива говорили о том, что за ним давно никто не ухаживал, если такое с малышом вообще случалось за его недолгую жизнь. Жеребёнок хлестнул себя по боку длинным хвостом и уставился на Макса.
Лошади остановились у края дороги рядом с собаками. Ну и высоченные же они! У Крепыша и Гизмо только макушки виднелись из-за щёток на ногах лошадей, даже Макс почувствовал себя карликом в сравнении с этими гигантскими животными. Головы у них были длиной с Макса.
– Простите, что едва не растоптали вас, – сказала кобыла, встряхивая гривой. – Я была в панике и не сразу вас заметила.
Макс подошёл к лошадям, медленно помахивая хвостом:
– Рад, что вы всё-таки притормозили. Я Макс. А это – Крепыш и Гизмо.
Жеребёнок фыркнул и прянул ушами:
– Это твои щенки? Они на тебя совсем не похожи.
– Нет, что ты! – Гизмо весело вильнула задом. – Он защищал нас, но мы не щенки, просто маленькие собаки!
– А-а-а, – протянул жеребёнок и снова фыркнул.
– Не обижайтесь на Сумеречного, – вздохнув, сказала кобыла. – Он молод и вырос в дикой природе. Он ещё учится тем вещам, которые мы, верховые лошади, узнаём на фермах и в конюшнях. Я Роза Саванны, хотя друзья зовут меня просто Рози.
– О! – воскликнула Гизмо. – Рози! Какое милое имя.
Кобыла ударила копытом по асфальту.
– Спасибо. Гизмо тоже очень, ммм, милое имя.
С запада подул ветер, Макс задрожал. Оглянувшись, он увидел, что тучи стали темнее. Деревья по обе стороны дороги раскачивались из стороны в сторону, ветви, как кнуты, стегали воздух.
Сумеречный попятился от собак, мотая головой:
– Нам нужно идти, Рози. А то отстанем.
– Подождите, – остановил их Макс. – Что вас всех так напугало? И куда вы бежите?
Рози махнула хвостом и взглянула на жеребёнка:
– Не спеши, Сумеречный. Мы должны предупредить их.
– Они всего лишь собаки… – тихо проржал малыш.
– А ну-ка! – приструнила его Рози. – Мы все теперь – одна семья, все животные. Большие и маленькие. – Она обратилась к Максу: – Надвигается ужасный шторм. Мы хотим опередить его. – Она помолчала. – И вы тоже должны бежать от него, если можете.
Крепыш плюхнулся на землю:
– Вы собираетесь опередить шторм? Это невозможно!
– Для вас, может быть, – заржал Сумеречный. – Но лошади – прирождённые бегуны.
– Мы тоже быстро бегаем, хоть с виду и не скажешь, – гордо заявила Гизмо и села рядом с Крепышом. – Но не проще ли найти укрытие и переждать бурю там?
Рози приоткрыла длинные челюсти, хотела что-то сказать, но промолчала. Мышцы заиграли под её блестящей гладкой шкурой. Она всем корпусом повернулась к Сумеречному:
– Отойди немного, пощипли травку.
– Но… – хотел было возразить жеребёнок.
Рози топнула копытом и вдруг перестала казаться такой уж нежной лошадкой:
– Сейчас же!
Сумеречный затопал на другую сторону дороги и начал срывать желтоватыми зубами стебельки травы. А Рози наклонила голову к собакам. Её дыхание пахло сеном.
– Мы убегаем не только от шторма. Там ещё есть стена, – прошептала кобыла, и в её больших ясных глазах отразился страх.
– Стена? – не понял Крепыш.
– Стена, – тихо повторил Макс. Недавний сон всплыл в голове пса по кусочкам: огромная серебристая стена; Мадам, которая с лёгкостью её перепрыгнула; и обступающая его со всех сторон тьма.
– Именно так. В конце этой дороги – огромная серебристая стена, – подтвердила Рози. – Она слишком высока, её не перепрыгнуть, уж вы мне поверьте, я получала призы на скачках с препятствиями. – Кобыла гордо рассекла воздух хвостом. – И все звери, которые подходят к ней слишком близко, получают неприятный удар.
– А эта стена всегда была там? – уточнила Гизмо.
Рози покачала большой головой, грива каскадом рассыпалась по лошадиной шее.
– Она новая. Люди построили её, чтобы держать всех нас снаружи.
За спиной у Рози послышался топот копыт: жуя клочок травы, подошёл Сумеречный.
– Ты рассказываешь им про стену? – поинтересовался он.
– Они должны знать, – кивнула Рози.
– Там полно ужасных людей! – Жеребёнок раздул ноздри. – Я слышал, там есть скотобойни, где нас превращают в мясо.
Макса передёрнуло.
– Я в это не верю. Мы – их домашние питомцы. Они нас любят!
Рози отпихнула Сумеречного головой и посмотрела на собак:
– Чего хотят люди – это загадка. По правде говоря, никто из нас не знает, что там, за этой стеной. Нам известно только одно: в последнее время люди и звери не ладят.
Снова подул ветер, обдав животных своим дыханием; тёмные тучи пронзили вспышки молний. Макс посмотрел вдоль шоссе на запад и представил себе гигантскую серебристую полосу за деревьями. Когда он прикоснулся к ней во сне, обошлось без удара, но её точно построили, чтобы он не попал на другую сторону.
Доктор Линн предупреждала их: некоторые люди боятся животных и могут резко реагировать на их появление. Однако Макс представлял себе милые смеющиеся лица Чарли и Эммы, как дети гладят липкими ладошками его шерсть и чешут ему живот. Он не мог и подумать, чтобы родные причинили ему какой-то вред. Никогда.
– Но это неправда, Рози, – встрял в разговор Сумеречный. – Кое-кто знает, что за этой стеной. Помнишь?
– Верно, – согласилась кобыла, и её огромная голова заходила вверх-вниз. – Теперь припоминаю. Несколько городов назад, этот странный парень. Полосатик, так его звали?
– Я вполне уверен, что его звали Пятнистый, – возразил жеребёнок.
– Да нет же, я не сомневаюсь, что его имя Полосатик.
– А я не сомневаюсь, что Пятнистый.
– Ну, ну, успокойтесь! – пролаял Крепыш, вскочив на лапы. – Полосатик или Пятнистый, В Линейку или В Горошек, как бы его ни звали, этот ваш парень – пёс? Если ему что-то известно, нам нужно с ним поговорить.
– Одно я знаю точно: Полосатик определённо не лошадь, – заявила Рози. – Он небольшого размера, вроде вас. Но зачем вам лезть через стену? Это опасно.
– Там могут быть шарики! – объяснил непонятливой кобыле Крепыш.
– Или люди, – добавил Макс. – Я видел во сне такую же стену. Думаю, нам нужно идти туда.
– Во сне? – переспросил Сумеречный и фыркнул. – Вы гоняетесь за снами? Вы, собаки, точно глупые.
– Эй! – одёрнула его Гизмо, оскалившись. – Ты удивишься. У Макса сны особенные!
В этот момент вспыхнула ослепительная белая молния. Лошади заржали и встали на дыбы.
Спустя мгновение прокатился трескучий раскат грома.
– Надо бежать! – крикнул Сумеречный и рысью двинулся по шоссе на восток, подальше от приближавшегося шторма.
– Простите, мы должны вас покинуть, – проговорила Рози и последовала за ним. – Ради вашего собственного блага, поворачивайте назад. Вам не нужно идти туда!
– Стойте! – гавкнул Макс. Он выбрался на асфальт и погнался за лошадьми. – Нам нужно больше знать о Полосатике. То есть Пятнистом. То есть…
Но было поздно.
Кобыла и жеребёнок пустились в галоп, и Макс уже не мог их догнать. Несколько мгновений – и они превратились в точки на горизонте.
Тяжело дыша, Макс вернулся к друзьям, которые сидели, прижавшись друг к другу, посреди шоссе. Ветер дул не переставая, трепал и спутывал собачью шерсть. Максу в глаза попали холодные капли, сначала несколько, потом больше и больше.
– Пошли, – скомандовал пёс, проходя мимо своих маленьких друзей и ускоряя шаг. Надо было добраться до ближайшего города, и как можно быстрее.
– Ты уверен, что нам в ту сторону? – Торопливо перебирая лапками, Гизмо догнала Макса. – Если эта стена действительно такая опасная, не лучше ли нам повернуть назад?
Лабрадор задрал вверх морду, а дождь лил всё сильнее.
– Нет, туда нас ведут маячки доктора Линн. А значит, нужно идти к этой стене.
– К тому же, – добавил Крепыш, который бежал рядом с Гизмо, – мы не пугливые кошки, как эти лошади. Ну кто станет бояться небольшой стенки или маленького глупого шторма?
– Не ты ли только недавно жаловался, что не хочешь мокнуть? – напомнила Гизмо.
Не успел Крепыш ответить, как небо, которое приобрело тошнотворный серо-зелёный оттенок, снова озарилось молнией, и гром взрывом бомбы прогремел в ушах. Дождь превратился в ливень – вместо редких капель на собак обрушились потоки воды.
– Ладно! – тявкнул Крепыш. – Может, мне и страшно немного!
Очередная молния аркой изогнулась прямо над их головами и вонзилась в землю где-то справа, так близко, что наши друзья почти ощутили её жар. Грохот стоял ужасающий, у Макса зазвенело и зажужжало в ушах. Несмотря на проливной дождь, трава на поле в том месте, куда попала молния, загорелась. По земле заплясали язычки пламени.
Крепыш как ошалелый нёсся вперёд и завывал от страха:
– А теперь уже слишком!
Макс не отвечал. Он пригнул голову и мчался не разбирая дороги. Шерсть его промокла насквозь, пёс почти ничего не видел. Ветер дул с такой силой, что казалось, вот-вот просто отбросит бегуна назад.
«Правильно лошади боялись, – подумал Макс. – Это не просто шторм. Это ураган».
Глава 3
Буря
Ветер визжал и ревел, разметая по сторонам потоки дождя. В воздухе кружились сорванные с деревьев листья и сломанные ветки. Наверху громоздились многоярусные чёрные тучи, стало темно, как ночью.
– Не останавливаться! – пролаял Макс сквозь вой ветра.
– Куда мы бежим? – отозвалась Гизмо.
Макс не ответил. Он поднял голову, прищурил глаза от ледяного дождя и во всю прыть помчался по центру дороги.
Деревья по обочинам метались, как безумцы в горячке, скрипя и стеная. Среди зарослей укрылось несколько домов на колёсах, они вздрагивали под ударами разбушевавшейся стихии, ставни с грохотом бились о металлические стены. Ветер подхватил с земли розового пластикового фламинго и подбросил его в небо.
Потом Макс увидел впереди большой зелёный указатель: «Торговый центр – направо».
– Там магазины! – прогавкал пёс. – Будет где спрятаться!
Ни Крепыш, ни Гизмо не откликнулись. Дышать на бегу было трудно, а тут ещё сильнейший ветер бьёт прямо в морду; маленькие лапки утопали в лужах воды, которая не успевала стекать с дороги; шерсть слиплась, что тоже сковывало движения. Макс с трудом продвигался вперёд, но насколько же хуже приходилось его маленьким друзьям!
Впереди на проводах раскачивался в порывах ветра горевший красным светофор. Макс услышал предупредительный лай Крепыша:
– Осторожнее, приятель!
Пёс резко затормозил, бело-оранжевая стрела пронеслась через дорогу прямо перед ним. Сморгнув с глаз воду, Макс разглядел один из барьеров доктора Линн: ветер смёл его с дороги в заросли деревьев. Маячок дважды мигнул и раскололся от удара о ствол.
– О нет, – тихо проговорил Макс.
Буря уносила прочь путеводные знаки.
Пёс мотнул головой. Не время сейчас думать об этом. Надо найти укрытие, пока шторм не разыгрался ещё пуще.
– Сюда! – гавкнул лабрадор и свернул на дорогу к моллу[2].
Вскоре три собаки уже бежали по затопленной парковке к тёмной громаде торгового центра.
Лапы шлёпали по воде, а ветер обдавал волнами с боков. Вода была повсюду. Бесхозные продуктовые тележки катались по тротуарам и врезались в фонарные столбы.
Макс увидел впереди стеклянные двери с горящей над ними зелёной табличкой «ВХОД». Проверив, не потерялись ли Крепыш и Гизмо, он ринулся туда.
Ступил на резиновый ковёр перед входом, отдышался. Тёмное небо вспыхивало и трещало от молний, раскаты грома раздавались без остановки. На мгновение Макс испугался: вдруг двери не откроются и он зря вёл сюда друзей.
Но тут Крепыш с Гизмо без сил повалились на коврик, и двери с присвистом открылись.
Трое приятелей проскочили в дверной проём, ветер почти что вдул их внутрь – ему, видно, тоже хотелось прогуляться по торговому центру. Однако двери с пронзительным скрипом закрылись, ветер остался ни с чем – он вообще прекратился, вместе с дождём.
Собаки улеглись животами на ледяной кафельный пол, тяжело дыша; с шерсти стекала вода. Макс всем телом дрожал от холода. Он встал и встряхнулся; по сторонам, как из поливальной установки, разлетелись тысячи брызг.
– Помяните моё слово, – заговорил Крепыш, – не стоит ставить под сомнение слова лошадей. У этих бестий безошибочное чутьё.
Гизмо перевернулась на бок и стала лизать лапу:
– Я так замёрзла, Макс.
– Я тоже, – отозвался лабрадор, – но мы хотя бы в безопасности.
– В безопасности?! – возмутился Крепыш. – Ха! Промокшие насквозь? – Он огляделся и добавил: – И вообще, где мы?
Стёкла в окнах дребезжали. Стук тяжёлых дождевых капель и свист ветра эхом разносились по тёмным залам.
Сквозь стеклянный световой фонарь в потолке виднелось серо-зелёное небо.
Буря свирепела с каждой секундой. Надежды в ближайшее время покинуть молл не было. Макс решил извлечь из сложившейся ситуации всё возможное.
Он ещё разок со стоном встряхнулся, окропив соседние стены новой порцией брызг.
– Давайте уйдём от окон и поищем какой-нибудь еды, – предложил пёс.
Крепыш подскочил:
– Да! Быть мокрым само по себе плохо, а мы ещё и голодные. Очень надеюсь, что тут есть зоомагазин.
Пока Крепыш и Гизмо отряхивались, Макс изучал окружающую обстановку. Основной свет был выключен, однако наверху горели бледно-голубым несколько люминесцентных ламп – тускло, лишь слегка рассеивая мрак. На листьях искусственных деревьев, на полу, на скамейках в центре зала слоями лежала пыль. В магазинах по обе стороны зала было темно, двери заблокированы металлическими решётками.
– Давайте поищем схему торгового центра, – решил Макс.
Шаги собак гулко звучали в огромном пустом пространстве. Троим приятелям и раньше приходилось бывать в заброшенных зданиях, однако Макс так и не справился с неприятным ощущением, что находится там, где собакам быть не положено.
– Стра-а-ашно, – шепнул Крепыш.
– Ш-ш-ш! – одёрнула его Гизмо.
Они едва дошли до середины зала, как вдруг что-то затрещало и как будто посыпалось со стен.
Макс замер на месте, уши настороже, хвост приподнят. Крепыш и Гизмо тоже не шевелились.
– Что это было? – шёпотом спросил такс.
– Двери открылись? – предположила йоркширка. – Кто-то вошёл вслед за нами с улицы?
Макс медленно водил головой из стороны в сторону – изучал тускло освещённый зал. Дождь и сломанные ветки стучали в стёкла слухового окна наверху. Но источником звука были не они.
И вот опять. Треск – будто от электрических искр. Шипение, хлопок и отдалённый скрип где-то впереди.
Потом с высоты загромыхал чей-то голос:
– УХОДИТЕ!
Крепыш лёг на пол и застыл каменным изваянием.
– Что это было? – тявкнул он.
– ВЫ СЛЫШАЛИ МЕНЯ. УХОДИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ, – гремел голос. – ВАМ ТУТ НЕ МЕСТО.
В голове у Макса стрелой пронеслось одно-единственное слово: «Дольф».
Могли ли волки оказаться здесь первыми? Залёг ли их неутомимый вожак в засаде где-то в недрах торгового центра?
Тут логика пересилила в мозгу Макса инстинкты – будто молния сверкнула, и пробуждённые «Праксисом» мыслительные способности взяли верх.
Конечно, никакой это не Дольф. Хотя бы потому, что дикий зверь не станет объявлять о своём присутствии. Он нападёт внезапно.
Значит, это говорит кто-то другой.
Макс, принюхиваясь, прошёл чуть вперёд. Крепыш и Гизмо прижались друг к дружке у него за спиной.
– СЛУШАЙТЕ! – крикнул голос. – МЫ, ТО ЕСТЬ Я ПРИКАЗАЛ ВАМ УБИРАТЬСЯ! ПРОЧЬ ОТСЮДА!
– Ты понимаешь, что происходит? – спросила йоркширка. – Это какой-то сигнал тревоги?
– Не думаю, – ответил Макс, продолжая втягивать ноздрями воздух. Запах сырой собачьей шерсти, затхлой одежды и гниющей пищи забивал нюх.
Но ощущалось и ещё что-то – пакостное, оно примешивалось ко всем прочим «ароматам»: едкая вонь звериного помёта и мускус.
Душок был знакомый, напоминал крысиный – так пахло на свалке в окрестностях Батон-Ружа, где собаки попали в плен к крысам. Но он был не совсем такой же. Макс мысленно сравнил его с ароматами на ферме, где вырос. Похоже.
Мыши.
Тут были мыши!
Макс восторженно завилял хвостом и обернулся к приятелям:
– Тут нет никаких крупных зверей. Принюхайтесь!
Крепыш наморщил нос:
– Я чую только тебя, верзила. И наверное, мышей.
Едва такс произнёс это слово, как перестук дождя уступил место шушуканью, которое понеслось из всех тёмных углов. Голоса перекрывали друг друга, это был водопад неразличимых по отдельности слов.
– О! – воскликнула Гизмо. – Так это мыши!
– Очень много мышей, – добавил Макс и прищурился, чтобы разглядеть хоть одну из маленьких тварей.
Сверху послышались громкий писк и визг.
– НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПРОЙТИ ДАЛЬШЕ, – проверещал уже знакомый голос. – ТУТ НЕТ МЫШЕЙ. ТОЛЬКО ОГРОМНЫЙ СТРАШНЫЙ-ПРЕСТРАШНЫЙ МОНСТР, И ОН СОЖРЁТ ВАС!
– Правда?! – взвыл Крепыш, задрав верх морду. – Если тебе так хочется поживиться собачатиной, зачем ты нас прогоняешь?
– ГММ… НУ… ДУМАЮ… Я ПОКА НЕ ГОЛОДЕН. ПЕРЕД ВАШИМ ПРИХОДОМ ПРОГЛОТИЛ ЦЕЛУЮ СВОРУ СОБАК. МММ, КАКАЯ ВКУСНЯТИНА!
Гизмо посмотрела на Крепыша и Макса взглядом, который будто говорил: «Дайте-ка мне разобраться с этим наглецом», но вслух терьерша проговорила:
– Ох, значит, мы можем пока расслабиться. Я становлюсь медлительной, когда переем, наверное, этот монстр тоже не сможет нас догнать.
– НЕТ! Я ПОЛОН ЭНЕРГИИ! И ЛЕГКО ПОЙМАЮ ВАС, ЕСЛИ ЗАХОЧУ. ПРОСТО ЧТО-ТО НЕ ХОЧЕТСЯ.
Гизмо гарцующим шагом побежала вперёд и крикнула друзьям:
– Пошли! Поглядим, что там!
Макс и Крепыш трусцой припустили следом. Макс ожидал, что их снова одёрнут по громкой связи, однако вместо голоса раздался электронный треск, и всё стихло.
Зато весь торговый центр наполнился другими звуками – будто тысячи крошечных лапок скребли по ковровым покрытиям и кафельной плитке. Сначала Макс решил, что это шторм. Но за металлическими решётками он увидел волнующееся море из чёрных, серых и белых тел, которые залезали друг на друга в стремлении преследовать собак.
Мыши шептали и шипели. Их крошечные глазки мерцали в темноте. Макс не мог разобрать, что говорят грызуны, слышалось только неумолчное псст, псст, псст, и эти звуки напоминали шум водопада.
Гизмо провела Макса и Крепыша мимо киосков, забитых солнцезащитными очками и календарями, огибая мусорные баки, которые не опорожняли с тех пор, как уехали люди.
Проход, по которому они шли, перетекал в просторную площадь, залитую призрачным туманным светом, лившимся вниз сквозь огромный стеклянный купол. На полу мелькали тени – это над крышей пролетали обломки разрушенных штормом сооружений. В центре площади стоял большой открытый павильон, а рядом с ним – схема и знак «Информация».
Мышиная волна выплеснулась из витрины с блестящими золотыми колье и кольцами. Грызуны вставали на задние лапки и перешёптывались, словно передавая друг другу какое-то сообщение.
Гизмо замедлила шаг и остановилась. Макс возглавил группу, собаки подошли к информационному киоску. Мыши кишмя кишели на прилавке вокруг серебристого микрофона со встроенной в подставку большой чёрной кнопкой. Рядом с ним стояла красноглазая белая мышь – самая крупная из всех.
Макса позабавило, как она двумя лапками надавила на кнопку. В скрытых где-то громкоговорителях раздался щелчок, и они ожили.
Оратор устрашающим голосом заговорил в микрофон:
– НЕ ОБРАЩАЙТЕ ВНИМАНИЯ НА МЫШЕЙ ВНУТРИ КИОСКА!
– Так это от него столько шума? – удивилась Гизмо. – Но он… такой… такой… маленький.
– Не обращать внимания? – повторил Крепыш. – Зачем тогда говорить об этом так громко?
Мышиный вожак смотрел прямо на собак. Потом раскрыл пасть, обнажил миниатюрные, острые как бритва зубки и прошипел:
– ВАМ ЭТО ЗНАТЬ НИ К ЧЕМУ.
Глава 4
Мышиный молл
Помахивая хвостом, Макс неспешно двинулся к киоску. Несколько мышей на столе с писком кинулись врассыпную.
Но большая белая мышь не струсила. Зверёк снова надавил на кнопку микрофона и произнёс:
– НЕ ПОДХОДИ БЛИЖЕ! – Усиленный динамиками голос превратился в жуткий визг. – ЭТИ МЫШИ – ОНИ… ОНИ… Я ОСТАВИЛ ИХ СЕБЕ НА ЗАКУСКУ! Я ОГРОМНЫЙ! КОГДА СНОВА ПРОГОЛОДАЮСЬ, Я…
Макс поднялся на задние лапы и поставил передние на прилавок, чтобы оказаться нос к носу с мышью.
– И-и-ик! – Мышь отшатнулась от микрофона.
– Не бойся, – успокоил малыша Макс, – мы тебя не обидим.
Мышь села на задние лапки и замахала передними:
– Ты лжёшь! Вы хотите обмануть нас, втереться в доверие, а потом слопаете, как все другие бродячие псы, что проходили через этот молл.
– Поэтому ты пытался напугать нас? – спросила Гизмо. – Ты боишься, что мы тебя съедим?
– Кто это? – забеспокоился мышиный вожак. Подбежав к краю стола, он глянул вниз, на Крепыша с Гизмо, и спросил: – Вы кошки?
Йоркширка вильнула коротким хвостом:
– Нет, глупыш. Мы собаки – только маленькие.
– Но голодные, – вступил в разговор Крепыш. – Правда, я никогда не ел мышей. Могу поспорить, на вкус они… как клей.
Мышиный предводитель испуганно отбежал назад.
Макс заметил несколько маленьких головок на полках киоска, они высунулись из укрытий и наблюдали за происходящим. Посмотрев направо, пёс увидел и других мышей – грызуны выстроились у дверей магазинов. Несколько самых уверенных в себе разлеглись на полочках в ювелирной витрине – они возлежали на красных бархатных подушках среди сверкающих драгоценных камней.
Вожак понюхал нос Макса.
– Ты пахнешь мокрым, – мудро заключил он.
Пёс указал мордой на стеклянный купол:
– На улице шторм. Мы едва сумели добраться сюда.
Мышь взглянула на облепленное листьями стекло и потоки воды, стекавшие по своду. Слышались приглушённые завывания ветра.
– Вот, значит, как, – задумчиво произнёс вожак и, посмотрев на Макса, добавил: – Я Самсон.
– Приятно познакомиться, Самсон, – кивнул Макс. – Это Крепыш и Гизмо, а я Макс.
Мышь вильнула длинным тонким хвостом:
– А вы точно заявились сюда не для того, чтобы съесть нас? Точно?
Крепыш застонал, Макс обернулся к нему – таксик плюхнулся на бок и пробурчал:
– Мы умираем с голоду. Но мы же не дикари!.. Если вы покажете нам, где тут шарики, это будет просто великолепно.
– Самсон! – прошипела одна из мышей, сидевших в киоске.
Макс вгляделся в темноту и приметил, как одна изящная бурая мышка сползла с полки на пол. Подёргивая усами, она села на задние лапки и посмотрела снизу вверх на толстого предводителя.
– Самсон! – повторила громче бурая мышь. – Ты уверен, что им можно доверять? Ты поклялся защищать нас, и наших детей, и детей наших детей, и детей детей наших детей, и…
– Да, да. – Самсон небрежно отмахнулся. – Я понял тебя, Лила. Думаю, этим собакам можно доверять. В любом случае, если мы накормим их, больше шансов, что они не съедят никого из наших.
– Ты здесь главный? – поинтересовалась Гизмо.
Самсон дёрнул носом:
– Я вроде как заключил сделку с мышами. – Потом, повернувшись в Максу, он добавил: – Когда люди перестали приходить, целые полчища собак и кошек обшаривали здешний зоомагазин. Мы пускали их, пока кошки не начали безобразничать – вздумали охотиться на нас. Тогда я всех их распугал с помощью громкоговорителей. – Он стегнул воздух тонким хвостом. – Забавно, что они так легко мне поверили, но вы трое раскусили меня.
– Мы умнее обычных собак, – отозвался снизу Крепыш, – и определённо умнее любой кошки.
– Полагаю, это так. Ну, как бы то ни было, они оставили несколько мешков с этими круглыми камушками, которые вы, собаки, едите. Я покажу, куда идти.
Большая мышь мигом перескочила Максу на нос, взбежала по морде на голову и уселась между висячими ушами лабрадора. Пёс почувствовал, как маленькое создание ухватилось лапками за шерсть на его ушах.
Дёрнув за них, Самсон пропищал:
– Ну, спускайся, мой мальчик!
Удержавшись от того, чтобы возмущённо не гавкнуть, пёс спрыгнул на пол. Самсон потянул левой лапкой пучок собачьей шерсти, и Макс повернул налево, а потом направился в ту сторону.
Крепыш рванул вперёд, засеменил лапками по кафельному полу, часто-часто завилял остроконечным хвостиком и протявкал:
– Время шариков! Настало время шариков! – Потом таксик прикрыл глаза, задрал морду к потолку и полузавыл-полузапел:
Гизмо кинулась за ним, и две маленькие собаки устроили игру в догонялки. Макс весело гавкнул. На голове у него пискнул Самсон.
– Вы, собаки, странные. Знаете? – спросил мышиный главарь.
– Я знаю, – ответил Макс, глядя на Крепыша и Гизмо. Это правда – они все трое были далеки от нормы. – Но поэтому мы и вместе, как одна семья.
– И что привело вас в наши края? – откашлявшись, спросил Самсон. – Кроме шторма?
– Мы ищем своих родных, – объяснил Макс.
– Ах! Это я понимаю и уважаю. Я сам человек семейный. У меня сто шестьдесят семь детей, и каждый мне дороже предыдущего.
Макс так удивился, что почти остановился:
– Ничего себе! Это много.
– Да уж! – встряла в разговор Гизмо.
– «Делай большие дела или ни во что не суйся!» – вот мой девиз, – гордо заявил Самсон.
Позади раздался визгливый хохот. Макс оглянулся и обнаружил, что они путешествуют по торговому центру не одни. Весь пол вдоль ряда магазинных витрин был устлан дорожкой из мышей. Тут, наверное, собралась не одна тысяча этих мелких созданий.
– Не все они мои, – пояснил Самсон. – Много мышей из города и окрестностей решили обосноваться здесь. Нам тут уютно и безопасно, в этом новом диком мире. Мы зажили особенно хорошо, когда научились отпугивать хищников с помощью микрофона. Кроме того, люди оставили кучи гниющей еды, так что с пропитанием нет проблем.
– Похоже, для вас лучшего места, чем этот молл, не найти, – отметил Макс. Он вежливо кивнул мышиному полчищу и дружелюбно вильнул хвостом.
– Эй, чего вы там тащитесь! – пролаял Крепыш, оглядываясь назад. – Мы теряем время! Нас ждут ШАРИКИ-И-И!
Самсон дёрнул Макса за шерсть, пёс отвернулся от мышей и продолжил путь по торговому центру. Он подумал, что мышам ни к чему пользоваться уловкой с микрофоном для отпугивания непрошеных гостей. Мелких тварей тут было столько, что они могли задавить толпой любого зверя, который сюда заявится.
Он не собирался делиться с Самсоном этими соображениями. Чего ради?
В сопровождении легиона крошек-грызунов Макс вёз Самсона мимо дурно пахнущего ресторанного дворика. По запаху было ясно, что все продукты давно уже сгнили и превратились в заплесневелую кашу. Столы стояли неубранные, вокруг киосков валялся мусор, над переполненными урнами роились мухи.
– Почти пришли, – объявил Самсон.
Из-за стеклянной стены послышались тихие голоса, и Макс увидел экран телевизора в витрине магазина с электроникой. Давно уже пёс не видел человеческих телепередач – с того момента, как покинул дом и отправился в путешествие. Ему захотелось посмотреть, но тут его ноздрей коснулся новый запах.
Шарики.
Мясные, хрустящие. Запах доносился из магазина напротив. Двери его были открыты. Внутри рядами стояли голубоватые аквариумы, на полках выстроились лотки для кошачьих туалетов, вдоль стены висели на крючках поводки и ошейники. Бо́льшую часть игрушек и прочих забав для домашних питомцев растащили. Проходы были замусорены обрывками бумажных пакетов от сухого корма. От самого корма остались одни крошки.
Но Макс чуял, что где-то рядом их ждут непочатые мешки с шариками.
Крепыш и Гизмо на полной скорости летели в кладовую.
– Ого! – пропищал Самсон с головы Макса и вцепился в его шерсть, чтобы не упасть.
Пёс не обратил на него внимания и кинулся за друзьями. В зоомагазине царила тьма, подсвечены были только пустые аквариумы, но псу не нужно было видеть, куда идти, его вёло чутьё.
Макс вошёл в кладовую, где Крепыш и Гизмо уже продрали дыру в одном из оставшихся нетронутыми пакетов с кормом и нырнули с головой в лавину посыпавшихся шариков.
– Оххх! – простонал Крепыш, ненадолго высунув из еды морду, чтобы вдохнуть. – Хорошо! Как хорошо!
Гизмо с набитым ртом прошепелявила:
– Ижи шуда, поешь.
Макса не пришлось приглашать дважды. Он набил полную пасть мясных шариков и, не успев проглотить их, тут же нагнулсяза второй порцией.
Самсон так и сидел на голове пса, уцепившись за шерсть, и что-то мычал себе под нос, пока собаки с хрустом жевали корм.
– Вы, собаки, похоже, не ели много дней… нет, недель! – воскликнула мышь, но трое приятелей не отреагировали. Они набивали животы и ничего вокруг не замечали.
– Вы могли бы подумать, что мне наскучили шарики, – рассуждал позже Крепыш, когда собаки возвращались к выходу из разграбленного зоомагазина. – Но я никогда не откажусь от старомодной классической еды.
Макс лаем выразил согласие:
– Когда мы найдём своих людей, ты станешь толстяком, теперь я это точно знаю.
– Можешь делать ставки! – отозвался Крепыш. – Когда мы вернёмся домой, я больше никогда никуда не убегу. Буду только есть, спать, ну и ещё позволю себя гладить. – Подтолкнув Гизмо мордой, он спросил: – А ты? Разрешишь вожакам стаи баловать тебя, пока не станешь толстой и счастливой?
Острые ушки Гизмо поникли, йоркширка опустила хвост и тихо проговорила:
– Я не знаю, стараюсь не думать об этом.
Странно, что Гизмо ответила так грустно. Это на неё не похоже. Макс собрался было спросить, всё ли с ней в порядке, но его перебил Самсон, так и сидевший между ушами пса:
– Погодите-ка, вы говорите, что ищете людей?
– Точно, – подтвердил Макс. Они как раз вышли из зоомагазина. – Как я говорил, мы ищем своих родных.
Пёс замер в изумлении, потому что Самсон вдруг спрыгнул прямо на пол.
– Я думал, вы говорите о своих собачьих семьях! – заверещала мышь, тыча лапкой в сторону мышиной армии. – Вроде моей. Мышиной. Одного со мной рода.
– Собачья семья у меня тоже есть, – заверил его Макс. – Она перед тобой.
– О! – воскликнула Гизмо, махая обрубком хвоста. – Спасибо, Макс.
Лабрадор ответил ей тем же и продолжил:
– Но мы пришли сюда с севера, чтобы найти своих людей. Наших людей. Мы хотим помочь им всем вернуться домой.
Из тёмных углов послышались аханье, недовольные вздохи и ропот. Мыши сбились в кучу и сердито уставились на Макса.
– Не понимаю, зачем вам это, – сказал Самсон. – Мы тут хорошо устроились. Весь торговый центр в нашем распоряжении, никто не гонит нас прочь, на улицу, в дикое поле, где ухают совы, а соколы кружат в небе и пикируют с высоты за нашими детишками.
– Вообще-то, раз уж ты упомянул об этом, то знай: все птицы улетели, – сообщил ему Макс.
Самсон, казалось, не услышал этих слов. Он расхаживал взад и вперёд и продолжал разглагольствовать:
– Или того хуже: люди ставят на нас ловушки и добавляют в приманку отраву. Люди ужасны! Надеюсь, они никогда не вернутся! И вообще, по мне, так они выглядят вполне счастливыми.
Крепыш вышел вперёд и встал рядом с Максом:
– О чём это ты? Откуда тебе знать, как выглядят люди?
Самсон указал узкой мордочкой на телевизор в витрине магазина электроники:
– Сам посмотри. Я не понимаю ни слова, но счастливое лицо сразу отличу.
Макс глянул на экран, Гизмо и Крепыш встали по бокам от вожака. В дикой спешке – скорее налопаться шариков – пёс совсем забыл о телевизоре, но теперь его полностью захватили мелькающие на экране картинки.
Сначала появилась женщина с микрофоном, она шла мимо палаток. Люди с печальными лицами – дети и родители, молодые и старые – сидели на пластиковых ведёрках для охлаждения напитков или раскладных стульях вокруг дымившихся жаровен. Вид у всех был усталый… и уж точно не счастливый.
– Настроение здесь, – мрачно вещала в микрофон женщина, – в палаточном городке Восточного Техаса, невесёлое, несмотря на слухи о том, что лекарство, вероятно, вскоре будет найдено. Бывший житель Алабамы Гай Джексон объяснил мне почему.
На экране появился бородач в истрёпанной бейсболке.
– Предполагалось, когда всё это только началось, что порядок наведут быстро, – заговорил он в микрофон. – Потом нас спровадили на другой конец страны и поселили здесь, как каких-то бездомных бродяг. Каждую неделю – новые слухи, мол, какое-то там средство исправит всё это безобразие. Много недель прошло, а мы так и не увидели этого волшебного лекарства.
Камера переключилась обратно на репортёра, теперь женщина шагала вдоль высокой серебристой стены.
– Стена, – вымолвил Макс, вспомнив свой сон.
– Многие люди здесь говорили мне: чем дольше длится карантин, тем меньше остаётся надежд, что это временное явление. Строительство Великой Техасской стены, – репортёр подняла руку и указала себе за спину, – только упрочило мнение людей, что такие жизненные условия станут теперь постоянными.
На экране появилась старушка.
– Из-за урагана «Рут», который пронёсся по нашим городам, не подготовленным к этому удару, мы теперь не знаем, есть ли у нас вообще дома, куда мы могли бы вернуться, – заявила она.
Камера вернулась к репортёру, снова идущему вдоль палаток.
– Всего час назад доктор Линн Садлер – женщина, которую многие считают ответственной за распространение вируса «Праксис», – сделала заявление из своей мобильной лаборатории, которая находится за стеной. Она подтвердила слухи о скором появлении лекарства и сообщила, что оно будет готово в течение нескольких недель, если не дней.
Тут Гизмо громко гавкнула:
– Доктор Линн!
– Кто? – не понял Самсон. – Что? Где…
– Ш-ш-ш, – осёк его Макс и снова стал напряжённо смотреть на экран телевизора.
– Однако, даже если заверения доктора Садлер окажутся правдивыми, – продолжила репортёр, – при условии, что столько городов захвачено ураганом или опустошено эвакуацией, кажется маловероятным возвращение к нормальной жизни, какую мы знали прежде. – Она кивнула в камеру. – Передаю слово вам, Брайан.
Картинка на экране изменилась: теперь показывали сидящего за столом мужчину в костюме, но Макса передача больше не интересовала. Он опустил взгляд и посмотрел на Самсона.
– Тебе кажется, что эти люди выглядят счастливыми? – удивлённо спросил пёс. – Они живут в тесноте! В палатках!
– Именно! – пискнул мыш. – По себе знаю: когда я остаюсь один, без своих соплеменников, то становлюсь беспокойным.
– Но люди не мыши, – заметила Гизмо. – Они нуждаются в пространстве и жизни в доме.
Самсон дёрнул хвостом:
– Мне нет до этого дела.
Крепыш расхаживал взад и вперёд вдоль витрины, поглядывая в телевизор.
– Ты эту стену видел во сне, приятель? – осведомился он.
Макс не был уверен, но это казалось вероятным.
– Возможно. – Пёс подумал о Чарли и Эмме, живущих, как все эти люди, и понял: теперь найти родных ещё важнее.
– Какую стену? – уточнил Самсон.
Не успел Макс ответить, как Крепыш сказал:
– Про которую, по словам лошадей, знает зверь по имени не то Пятнистый, не то Полосатик. Вот какую.
По мышиной толпе пронёсся ропот.
– Полосатик? – повторил вожак грызунов. – Пятнистый?
– Ты его знаешь? – спросил Макс.
Самсон потёр лапки, дёрнул усами и сказал:
– Их. Это два разных зверя. Мы слышали о них от одного бродяги, которого напугали и выгнали отсюда. Они живут у железной дороги в местечке под названием Декуинси.
По телу Макса пробежала дрожь возбуждения. Значит, не зря он привёл сюда своих друзей! Они нашли пристанище в торговом центре и встретили Самсона. А Самсон приведёт их к Полосатику и Пятнистому, которые укажут им путь к стене, где они отыщут своих людей. Наконец-то!
От волнения пёс сделал круг по полу.
– Значит, туда нам и нужно! – радостно пролаял он. – Мы пойдём вдоль рельсов, отыщем этих собак, и они объяснят нам, как перебраться через стену и попасть в палаточный городок. К тому же, несмотря на шторм, нам нельзя долго оставаться в одном месте.
– Думаю, вы можете пойти вдоль рельсов, – пропищал Самсон, – только…
Крепыш фыркнул и вразвалочку подошёл к Максу:
– Да, да, мы поняли тебя, ничтожное существо: ты не хочешь потерять свою новую нору, когда мы найдём людей.
– Не в этом дело, – вздрогнув, возразил мышиный предводитель.
– Тогда в чём? – спросила Гизмо, склонив набок кудрявую головку.
Мыши притихли, а Самсон, испуганно оглядевшись по сторонам, приблизился к носу Макса и прошептал:
– Рельсы ведут в туннель, понимаете?
По мышиному морю прокатилась тревожная рябь. Сначала тихо, а потом громче и громче зазвучал хор испуганных голосов. Звук был такой зловещий, что у Макса учащённо забилось сердце.
Самсон моргнул, красные глазки мыша загорелись ярче прежнего:
– И никто из тех, кто вошёл туда, не вернулся.
Глава 5
Путь во тьме
Крепыш вышел вперёд, держа голову высоко поднятой и всем своим видом демонстрируя дерзкий вызов судьбе.
– Мы не боимся какого-то там туннеля, – пролаял он, перекрывая писк испуганных мышей. – Мы уже не раз в них бывали. Ведите нас туда!
Гизмо осторожно подошла к Крепышу:
– Ты уверен?
– Ага, – шепнул в ответ такс. – Через этот туннель идут железнодорожные пути. Могу поспорить на что угодно, никто не возвращался оттуда, потому что все они выходили наружу с другой стороны!
Макс от облегчения сглотнул. Конечно, Крепыш прав.
Большой белый мыш потёр лапки:
– Ну, если вы настаиваете, не стану вас отговаривать. Опусти морду, Макс, я запрыгну обратно.
Пёс пригнул голову так, что коснулся носом холодного и пыльного кафельного пола. Самсон забрался на неё, сел между ушами и ухватился за шерсть.
Мышиный вождь повёл Макса, Крепыша и Гизмо дальше по главному залу торгового центра, следом за ними тащилась кучка его любопытных сородичей. В конце молла светового фонаря на потолке уже не было, и свет не горел.
– В ту дверь, – скомандовал Самсон, когда впереди показался значок «ВЫХОД». – Надави на эту большую железную перекладину.
В полумраке Макс едва разглядел, что на двери есть какая-то надпись. Пёс прищурился и прочёл про себя: «Посторонним вход запрещён. Работает сигнализация».
– Ты уверен, что мы идём куда надо? – спросил он. – Если открыть эту дверь, может прозвучать сигнал тревоги, это будет очень громко.
– Да пусть это тебя не волнует, – успокоил Макса Самсон. – Мы уже давно перегрызли провода, которые его передавали. За этой дверью – коридор, ведущий к площадке, куда большие грузовики доставляли разные товары. Здесь можно выйти из молла с задней стороны. А потом бегите через парковку к железнодорожным путям и туннелю.
– Ну ладно, тогда держись!
Макс вскочил на задние лапы и надавил передними на металлическую перекладину. Дверь со щелчком отворилась наружу, в темноту.
Пёс толкнул её плечом, чтобы открыть шире, потом оглянулся на Гизмо и Крепыша, прижавшихся друг к другу. Такс и йоркширка боязливо вглядывались во тьму коридора.
А мышей, казалось, всё это ничуть не беспокоило. Они просеменили мимо собак и скрылись во мраке. Проход наполнился звуком цокающих по бетону крошечных коготков.
– Чего стоим? – пискнул Самсон. – Вы хотели увидеть туннель, а это кратчайший путь к нему. – Мышь важно раздула белую грудь. – Я, чтоб вы знали, не могу возиться с вами, собаками, весь день. Мне сто шестьдесят семь ртов нужно накормить.
Крепыш попятился от дверного проёма:
– Может, лучше подождём, пока шторм закончится, и выйдем через главный вход? Там ведь шарики остались в зоомагазине. Мы не дадим им пропасть.
– Нет, – отрезал Макс, – мы не можем долго оставаться в одном месте. Надо хотя бы проверить, куда ведёт этот выход. А дождь – это хорошо, он смоет наши следы, чтобы один старый приятель не нашёл нас.
– Ты о Дольфе? – спросила Гизмо.
– Кто такой Дольф? – встрял в разговор Самсон.
– Не бери в голову, – бросил ему Крепыш, а Максу сказал: – Но, верзила, как насчёт маячков доктора Линн?
Лабрадор поджал хвост:
– Мы видели, как один пролетел мимо и разбился о дерево, помнишь? У меня дурное предчувствие. Шторм мог унести оставленные для нас метки. Но по телевизору сказали, что доктор Линн работает за стеной, значит туда нам и нужно. Кроме того, мы знаем, что в конце железнодорожных путей живут звери, которые помогут нам преодолеть преграду.
– Ну хорошо! Хорошо! – С этими словами Крепыш вразвалочку пошёл в коридор. – Я сдаюсь. Идём!
– Я уверена, всё будет в порядке, – заявила Гизмо, следуя за таксом. – Самсон не повел бы нас к неправильному пути. – Глянув на него, йоркширка добавила: – Верно?
Несмотря на внешнее дружелюбие, Макс почувствовал в голосе Гизмо затаённую угрозу, не произнесённое: «А если ты всё-таки завёл нас в ловушку, то ответишь за это».
Самсон, похоже, тоже уловил зловещий подтекст.
– Да, конечно, можете на меня положиться, – торопливо проговорил он.
– Тогда пошли! – гавкнула Гизмо и поскакала вперёд.
Макс вышел за порог и двинулся за своими друзьями.
Дверь с грохотом захлопнулась, и собаки оказались в темноте.
Макс остановился. Тут не было ни окон, ни дверей, из-под которых внутрь мог бы пробиваться свет. Пёс чувствовал, что над головой у него нависает невысокий потолок, ощущал твёрдый бетонный пол под лапами. Но всё равно чувствовал себя потерянным в пустоте.
Он услышал цокот когтей Крепыша и Гизмо – маленькие собаки медленно продвигались вперёд, явно испытывая неуверенность при каждом шаге. Все чувства Макса обострились, в нос ударили запахи: мускусный – грызунов и едкий – влажной собачьей шерсти; каждый звук – шлепок лапы или стук коготка – звенел у пса в ушах, отчего они вздрагивали.
– Эй, – пискнул Самсон, – осторожнее…
– Ой! – тявкнул такс.
– Крепыш! – гавкнула Гизмо.
Самсон дёрнул своего ездового пса за шерсть, подавая сигнал остановиться.
– Да, там ступенька, – предупредил он.
Невидимые мыши весело заверещали, некоторые, оказывается, находились совсем близко. Макс даже удивился: как только он не наступил в темноте на этих крошек.
– Надо было раньше сказать, – проворчал Крепыш.
– Я пытался! – парировал Самсон. – Ну да ладно, там ступеньки – спуск на лестничную площадку, потом ещё ступеньки – к другой двери.
– Ты в порядке, Крепыш? – спросил Макс.
– Да, да, – отозвался такс, – просто не ожидал.
– Будь осторожен, – посоветовала Гизмо. – Вы оба будьте.
Глухой стук лап двух маленьких собак подхватило эхо. Макс аккуратно спустился на одну ступеньку, потом на другую. Оказавшись на узкой лестничной площадке, он повернул направо, к последнему пролёту.
– Приехали! Тупик! – крикнул ему снизу Крепыш. – Тут внизу глухая стена!
– Или дверь, – предположила Гизмо. – Люди не стали бы строить лестницу в никуда.
– Может, и так, – согласился такс.
Макс осторожно сошёл по ступеням. Крепыш и Гизмо приткнулись к нему тёплыми комочками, он ощущал на голенях их дыхание.
Здесь был слышен приглушённый шум штормового ветра – хашш, хашш. От металлической двери тянуло холодом. А за ней, Макс мог поклясться, с плеском разбивались о берег волны. Откуда взялось озеро рядом с моллом?
– На этой двери тоже есть перекладина, как на первой, – сообщил Самсон.
Макс глубоко вдохнул:
– Отлично, за дело.
Снова встав на задние лапы, он протянул вперёд передние. Они тяжело опустились на круглую металлическую жердь, и дверь распахнулась.
В туманном серо-зелёном свете лабрадор увидел просторное помещение, которое, наверное, находилось под торговым центром. Пса обдало сильным порывом ветра, обрызгало водой. Самсон взвизгнул, и Макс почувствовал, что мышь всем тельцем прижалась к его голове, крепко уцепившись за шерсть.
Пёс, моргая, вышел из тёмного лестничного колодца на широкую бетонную площадку с видом на какой-то бассейн. На потолке пересекались трубы, тут и там виднелись металлические решётки – внутренности молла. Лестница привела собак на территорию, которую никогда не видели покупатели.
Это помещение вовсе не предназначалось для того, чтобы стать бассейном или озером, понял Макс. Это была погрузочно-разгрузочная площадка. До исчезновения людей к белым дверям задом подъезжали грузовики, и из них выгружали товары.
Пёс смутно различал мышиный писк у себя за спиной, но из-за шума ветра не мог понять, что говорят грызуны.
– Макс! – громко гавкнула Гизмо. – Ты слышишь мышей? Закрой дверь, пока их всех не сдуло!
– Ох, простите! – Лабрадор отошёл от двери, и она захлопнулась за ним с тяжёлым мощным щелчком.
Пёс обернулся и увидел, что с наружной стороны на ней не было вообще никакой ручки, только отверстие для ключа.
– Эй! – гавкнул Макс, подняв шерсть на загривке. – А как мы вернёмся назад?
– Прости! – пропищал Самсон сквозь шум ветра. – Я тебя не слышу! – Он дёрнул за шерсть левой лапой. – Туннель в той стороне, и давайте шуруйте туда по-быстрому.
Крепыш в отчаянии кружился на месте.
– Нас что, заперли снаружи? А вдруг шторм такой ужасный, что мы не сможем добраться до туннеля?
Гизмо прижала уши к голове.
– Мы поверили тебе, Самсон, – зарычала она.
– Если понадобится, я найду, как вам вернуться внутрь, договорились? – предложила белая мышь. – Простите, что помог человеколюбивым собакам покинуть мой дом. Идти с вами я не обещал, помните? На этом прощаюсь, всего хорошего!
Макс подавил рык.
– Ничего, – сказал он и подошёл к выкрашенной в жёлтый цвет лестнице. – Мы и сами не хотели оставаться в этой гостинице.
Пёс помедлил на краю верхней ступени. Несколько нижних уже ушли под воду, затопившую подземную погрузочную площадку. Его маленьким друзьям эту преграду вброд не перейти.
– Что не так? – спросила Гизмо.
Макс увидел узкий бетонный выступ, который шёл вдоль стены над покатым подъездом к двери.
– Ничего, – ответил он и свернул на этот выступ. – Сюда.
Три собаки друг за другом двинулись по бетонной тропке. Самсон так и сидел на голове у Макса. Крепышу и Гизмо было легко, а вот лабрадору приходилось вжиматься в стену и бороться с ветром. Пёс боялся, что в любой момент может сорваться с уступа.
Дойдя до конца, он заглянул за угол и получил в морду мощный удар порывистого ветра и ледяного дождя.
– Эй! – пискнул Самсон и отпустил шерсть Макса. Мышь проползла по спине пса, перескочила через Крепыша и Гизмо и приземлилась на выступ.
Не обращая внимания на грызуна и проливной дождь, снова мочивший его шкуру, Макс изучал парковку.
Как и перед моллом, парковочная площадка позади него тоже была на полфута[3] покрыта водой. Тут стояли большие грузовики и несколько огромных металлических контейнеров. Пространство справа от Макса освещали высокие фонари. На другой стороне они не горели, и там было темно, как облачной ночью.
За парковкой шла дорога, а позади неё начиналось открытое поле с переросшей травой, которую бешено трепал сильный ветер. Когда длинные стебли пригибало к земле, кое-где проглядывали рельсы. Они тянулись вдаль и скрывались в чреве горы.
– Ну, как тебе, верзила? – поинтересовался Крепыш. – Думаешь, мы сможем добежать туда?
Макс мотнул головой, чтобы стряхнуть воду, и повернулся к друзьям:
– Я не знаю. Шторм всё ещё очень сильный.
Гизмо напустилась на Самсона.
– Ты должен отвести нас обратно! – потребовала она. – Мы были вежливы с тобой и обещали никого не трогать. Нам нужно переждать ненастье, а потом мы уйдём.
Самсон дёрнул усами:
– Хорошо, хорошо. Идите за мной, думаю, одну из этих больших белых дверей можно приоткрыть, чтобы вы пролезли под ней. – Он засеменил вперёд, Крепыш и Гизмо припустили следом, подгоняемые в спину порывами ветра. А вот Максу на узком выступе было не развернуться. Пришлось медленно и осторожно, шажок за шажком, двигаться задним ходом.
Он был уже на полпути к главной погрузочной платформе, когда услышал отчаянный мышиный писк. Крепыш тявкнул, а потом залаяли оба – такс и йоркширка, причём голосили исступленно, неистово.
– Что там? – крикнул через плечо Макс. – Что случилось? На вас напали мыши?
На выступе у Макса за спиной послышался топот. Запыхавшиеся Крепыш и Гизмо остановились у задних лап своего вожака.
– Мыши видели в молле других зверей, – выдохнула терьерша. – Трюк с микрофоном не сработал, и теперь на них идёт охота!
– Им нужна помощь? – спросил Макс.
– Нет! – ответил Крепыш. – Они пришли предупредить нас. Эти звери – не кошки и не собаки.
– Мыши напуганы, – добавила Гизмо, – и они считают, нам тоже нужно опасаться.
Макс и правда запаниковал, но виду не подал.
– Что будем делать, верзила? – осведомился Крепыш.
Не успел вожак ответить, как за закрытой дверью раздался приглушённый вой.
Его подхватили другие звери снаружи торгового центра. Завывания были достаточно громкие, их не заглушал даже шум бушующей стихии.
Несмотря на ураган, несмотря на то что трое наших приятелей ушли далеко от Батон-Ружа, где им довелось слышать эти голоса последний раз, Макс сразу узнал их.
– Это волки! – тявкнула Гизмо.
Дольф и его стая снова были рядом.
Глава 6
Туннель
Надрывая лёгкие, Самсон с визгом семенил по выступу к трём собакам. За ним поспешала изящная бурая мышка, которую Макс приметил раньше, – Лила.
– Говорила я тебе! – верещала она. – Не надо было доверять этим псам. Теперь моих детей съедят!
– Вы не сказали нам, – злобно пропищал Самсон, – что за вами гонятся волки. Убирайтесь отсюда, и пусть они проваливают вслед за вами и оставят нас в покое!
Гизмо прижала уши.
– Хватит ругать Макса! – зарычала она. – Он ни в чём не виноват!
– Детки мои! Детки! – бурым волчком крутанувшись вокруг себя, запричитала Лила. – Мне нужно спасти малышей!
Самсон стукнул Макса по лапе:
– Уходите немедленно. Я пойду к микрофону и скажу им, что вы снаружи. Надеюсь, волки, которые забрались внутрь, присоединятся к своим товарищам на улице.
– Ты собираешься сказать им, где мы? – вытаращив глаза, заскулил Крепыш. – Зачем?
– Делай, что считаешь нужным, Самсон, – сказал Макс, – но, по крайней мере, дай нам немного времени.
– Ладно! – согласился мышиный вождь, и они с Лилой побежали обратно к платформе. – Но вам лучше поторопиться!
Новые завывания разрезали воздух, пробились сквозь потоки дождя и ветер. Из-за ливня Макс не почуял, что волки рыщут вокруг торгового центра, но, судя по голосам, они подбирались всё ближе.
– Шторм или не шторм, а нам нужно бежать к туннелю, – сказал он Крепышу и Гизмо. – Вы готовы?
Йоркширка оскалилась, демонстрируя отвагу.
– Мы можем встретиться с Дольфом и здесь. Я не против потолковать с ним по-хорошему.
– Ух, – выдохнул Крепыш, – если уж выбирать между стаей злых волков и ураганом, я отдам предпочтение урагану, а там будь что будет.
– Согласен, – кивнул Макс. – Мы встретимся с Дольфом в выгодных для себя условиях, а не когда загнаны в угол. – И пёс снова осторожно двинулся вперёд по узкому бетонному выступу. – Держитесь ко мне поближе, вы оба.
Опустив голову, Макс сделал глубокий вдох и обогнул угол. Волна дождевой воды примяла его шерсть. Пёс, дрожа, спрыгнул на затопленную парковку и побежал по бурлящему заливу. Макс удалялся от здания, и вода постепенно мельчала.
Всплески из-под лап его маленьких друзей были едва слышны, ливень гремел оглушительно. «Лишь бы Крепыш и Гизмо не отстали!» – думал Макс. Он свернул влево и забрался под один из грузовиков, где было сухо. Пригнувшись к земле, пёс кое-как развернулся и увидел такса с йоркширкой – они уже были рядом и отряхивались.
Гизмо высунула нос наружу и всматривалась в густую мятущуюся траву, где скрывались рельсы. Хотя день ещё не закончился, грозовые тучи погрузили мир в глубокую полуночную тьму.
– Нам надо бежать туда, да? – Йоркширка указала мордой в сторону рельсов. – Между здесь и там негде спрятаться.
– О нет! – прошептал Крепыш, оглядываясь назад. – Кажется, я вижу волков!
Макс подполз к таксу. Разглядеть что-нибудь сквозь серо-зелёную мглу было затруднительно, однако какие-то смутные фигуры явно двигались вдоль стены торгового центра. Они подошли к дверям – проверить, не откроются ли. Одна задрала вверх морду, и тут как раз сверкнула молния, озарив тёмно-серое небо.
Почти сразу громыхнул гром, и Макс услышал хорошо знакомый злобный и дерзкий вой. Дольф. Но с ним было слишком мало волков, чтобы считать это сборище стаей; остальные, вероятно, всё ещё находились внутри здания.
Волки пока не заметили Макса и его друзей.
Неловко развернувшись, Макс пополз к Гизмо.
– Надо уходить, сейчас же, будем надеяться, завеса дождя скроет нас. – Он лизнул йоркширку в лоб. – Готова?
– Думаю, да.
Крепыш стоял рядом с Максом, дрожа от холода.
– Иногда я жалею, что тогда, в ветеринарной клинике, не отдал этим глупым волкам свои шарики. – Он вздохнул. – Ладно, я тоже готов.
– Тогда пошли, – скомандовал Макс.
Набрав в грудь воздуха, лабрадор выскочил из-под грузовика и тут же был проглочен штормом. Ветер обдал его струями дождя и ударил в грудь, будто хотел отбросить назад.
– Вы ещё здесь? – гавкнул пёс.
– Да. – Гизмо тяжело дышала и шлёпала лапами по воде рядом с ним. – Только осторожнее…
Макс поднял взгляд и, тявкнув, резко вильнул влево. Ух, пронесло! Ещё немного, и не избежать ему столкновения с электрическим столбом.
– …Фонарь, – завершила предупреждение Гизмо.
– Спасибо! – отозвался Макс.
Парковка за спиной выглядела как бескрайний чёрный океан, тело кричало ему: «Тебе не справиться, брось борьбу!» Однако сквозь шум дождя и ветра до пса снова донёсся волчий вой, и Макс приказал себе: «Крепись!»
Трава хлестнула его по морде, а потом обступила со всех сторон, и тут пёс понял: он убежал с парковки, пересёк дорогу и оказался на некошеном поле. Под лапами хлюпало и чавкало, склизкая жижа липла к пальцам.
Крепыш и Гизмо полностью скрылись в зарослях. Макс видел только, как колыхались стебли травы там, где они проходили.
Потом грязь сменилась мелкими острыми камнями. Пёс заметил впереди металлические рельсы и мокрые деревянные шпалы. Они добрались до железной дороги.
– Налево! – крикнул Макс и свернул на запад, в сторону горы.
Он вспрыгнул на насыпь, подушечки лап ощутили холод металла и шероховатую мягкость подгнившего мокрого дерева. Пёс едва не наступил на кусок битого стекла. К передней лапе прилепился пустой пластиковый пакет, будто хотел спастись от жестокого ветра. Макс неловко задрыгал лапой и тряс ею, пока мешок не отцепился и не улетел в небо.
«Как-то тут всё неправильно, – подумал лабрадор. – Не звери же притащили сюда мусор, набили стёкол. Эти пути, должно быть, были заброшены задолго до исчезновения людей».
– Мы почти у цели! – пролаял Крепыш за спиной у Макса.
Лабрадор вгляделся в пелену дождя и увидел въезд в туннель. Над арочным входом нависал каменный уступ, который отбрасывал вниз густую тень. И тут Макс понял: то, что выглядело как огромная чёрная дыра в скале, вовсе не было дырой.
Вход в туннель был заколочен досками.
Пёс замедлил шаг и остановился. Гора с каменным уступом немного прикрывала от дождя и ветра. Макс оглянулся посмотреть, есть ли за ними погоня. Пока не было. Волки не показывались.
Гизмо подбежала к доскам и обнюхала их.
– Пахнет старым деревом, – сообщила она.
– Эти деревяшки и выглядят старыми, – поддержал её Крепыш.
Макс разглядел высокую и широкую бетонную арку, обрамлявшую вход в туннель. Длинные подгнившие доски полосами тянулись поперек неё почти до самого верха, некоторые отвалились и лежали на земле.
К загородке был прикреплён белый щит с красной надписью. Её покрывал слой грязи, однако Макс всё-таки сумел прочесть слова: «Осторожно. Туннель в аварийном состоянии».
Может быть, Самсон не ошибался, когда говорил об ушедших в туннель и не вернувшихся животных.
– Что будем делать? – спросил Крепыш, нервно описывая круги. – Не думаю, что волки снаружи торгового центра заметили, куда мы побежали, иначе мы уже слышали бы их вой. Эта жалкая мышь в любую минуту может выдать нас. И тогда Дольф узнает, где мы.
Гизмо поскребла лапой под нижней доской, однако мокрый гравий слежался так плотно, что она не могла сдвинуть с места ни одного камня.
Бросив это занятие, йоркширка подбежала к краю доски:
– Может, нам удастся откусить её?
– Неплохой способ остаться без зубов, – заметил Макс. – Люди наверняка прибили их очень длинными и крепкими гвоздями.
Гизмо вскинула голову и посмотрела вверх, где доски заканчивались.
– Хм, полагаю, простого способа забраться туда не существует.
Порыв ветра заставил Макса повернуть голову, и пёс увидел большую ржавую бочку – она стояла у правой стороны арки и отчасти загораживала доски. Он подошёл к ней.
– Что ты там нашел, верзила? – на ходу поинтересовался Крепыш.
Две маленькие собаки засеменили следом за вожаком.
– Ничего, – отозвался Макс, – но я что-то слышу.
Сунув морду за бочку, он ощутил поток воздуха, просачивающийся между досками. Воздух этот был напитан сильным едким запахом, от которого у пса защипало в носу. Он в испуге попятился.
Крепыш лёг на живот:
– Что там? Что ты увидел?
– Ничего не увидел, но оттуда чем-то несёт. Такой противный запах. Думаю, это помёт животных. Смешанный с чем-то… ужасным.
Гизмо тоже пошла к бочке, чтобы нюхнуть, и скрылась за ней. Спустя мгновение йоркширка выскочила оттуда с влажными от слёз глазами.
– Что может так жутко вонять?! – возмутилась она и чихнула. – Но, Макс, ты заметил там дыру?
Макс вильнул хвостом:
– Там есть дыра?
– Да! – гавкнула Гизмо. – За бочкой. Похоже, кто-то отломал края нижних досок. Отверстие небольшое, но мы все сможем пролезть.
Крепыш, до этого взиравший на Макса, теперь повернулся к Гизмо.
– Нет, не стоит нам этого делать, – рассудил он. – Вход в туннель заколотили не без причины. Могу поспорить, там внутри есть что-то такое, что не пропускает животных. Нам нужно найти какое-нибудь укромное местечко и переждать этот дурацкий шторм. Сухое, где много подушек и куча еды. И пахнет не так отвратительно.
Сквозь хлещущий дождь и шум ветра прорезался низкий раскатистый вой.
Звучал он как будто близко.
Крепыш поджал хвост, тявкнул и покружился на месте:
– Немного поразмыслив, я решил, что лучше предпочту встречу с неизвестностью, чем с этими волками.
С этими словами такс полез за ржавую бочку. Гизмо юркнула следом, и две маленькие собаки скрылись с глаз. Тут же послышался приглушённый голос такса, который лаем выражал чувство омерзения.
Задержав дыхание, Макс толкнул плечом бочку, и ему удалось сдвинуть преграду; теперь он мог пролезть за неё. Как и говорила Гизмо, края трёх нижних досок были оторваны от стены, и в этом месте зияла тёмная, с зубчатыми краями дыра.
Макс подогнул лапы и, задержав дыхание, пополз. Острые выступы обломанных досок царапали бока, он едва сдерживался, чтобы не заскулить, но жаловаться на судьбу было некогда – скорее бы спрятаться от урагана и волков.
Последний раз оттолкнувшись задними лапами, Макс выбрался на бетон, встал, встряхнулся, разбрызгав вокруг воду, и наконец вдохнул.
Запах помёта животных едва не свалил его с ног.
Кашлянув, пёс помотал головой и закрыл глаза.
– Ты скоро привыкнешь, – утешила его Гизмо; лай йоркширки подхватило туннельное эхо.
– Ничего подобного, – поскуливая, проговорил Крепыш. – Этот запах убивает меня. Я чувствую себя разбитым.
– Знаю, Крепыш, – отозвался Макс. – Но придётся потерпеть.
Пёс открыл слезящиеся глаза и осмотрелся. Сверху, сквозь щели между досками, которыми был заколочен вход в туннель, просачивался тусклый свет. Он выхватывал из темноты блестящие рельсы, которые тянулись вдаль посредине широкого прохода. Всё вокруг было бетонное или металлическое. Потолок поддерживали железные балки. Вдоль стены выстроились в ряд фонари, но они не горели, только в отдалении несколько ламп бросали по сторонам тусклый рыжеватый свет.
Под ударами бури доски за спинами собак дребезжали, ветер непрестанно свистел, залетая в туннель сквозь щели. Они скрылись от урагана, но из туннеля доносился звук капающей воды; Максу даже показалось, что он слышит слабый шум реки.
Несмотря на отвратительный запах, ничего опасного видно не было. Высоко задрав хвост, чтобы подбодрить друзей, Макс двинулся вперёд справа от рельсов.
– Не будем тут задерживаться, – сказал он, когда Крепыш и Гизмо выстроились в колонну за ним. – Чем быстрее мы доберёмся до конца туннеля, тем лучше – будем дальше от волков.
– И тем скорее глотнём свежего воздуха, – добавила Гизмо.
Собаки быстро миновали первый изгиб туннеля. Вонь с каждой минутой становилась всё удушливее. Тем не менее Макс никак не мог понять, почему этот туннель оказался заброшенным.
Вдруг влажную шерсть Макса обдало потоком воздуха. Пёс огляделся, чтобы понять, откуда на него дует, и только теперь заметил первые признаки чего-то неладного.
Одна из стальных балок на другой стороне туннеля прогнулась, бетонная стенка рассыпалась на груду влажных осколков. Похоже, за ней находилось некое пустое пространство.
– Отчего это случилось? Как ты думаешь? – обратился Крепыш к Максу.
– Понятия не имею, – отозвался тот.
Гизмо свесила из пасти розовый язычок.
– Интересно, далеко ли тянется этот провал?
Такс толкнул йоркширку в бок, призывая продолжить путь.
– Не думаю, что у нас есть время разбираться в этом. По пещерам с призраками побродим как-нибудь в другой раз.
– Надеюсь на это, – весело заявила Гизмо и вильнула хвостом.
Макс ускорил шаг. Туннель стрелой устремлялся вдаль. Сколько им ещё идти? Он не имел об этом ни малейшего представления. Ясно было одно: тухлый запах усиливался. Вскоре обнаружился и его источник. Собаки прошли немного дальше и увидели, что рельсы и обочины туннеля завалены кучами чёрных экскрементов.
– Фу! – произнёс Крепыш, аккуратно переступая их. – Это. Просто. Жуть.
Наверху что-то зашуршало.
– Ш-ш-ш, – предупредил Макс друзей и глянул вверх.
Он ожидал увидеть очередное пересечение металлических балок и опор, но в тусклом свете фонарей ему открылось нечто иное: потолок туннеля был сплошь покрыт чем-то похожим на ворсистую тёмно-коричневую плесень.
Вдруг один из комков ворса шевельнулся и дёрнул кожистыми крыльями.
Сердце Макса едва не выскочило из груди.
– Что это? – спросила Гизмо.
– Летучие мыши, – прошептал Макс. – Тысячи. – Оглянувшись на своих друзей, он добавил: – И если мы их разбудим, нас облепят со всех сторон.
Глава 7
Дремлющий рой
– Летучие мыши? – тявкнул Крепыш. Гизмо шикнула на него, и такс проговорил чуть тише: – Прошу тебя, приятель, скажи, что это нечто вроде летающих тарелок. Вожак моей стаи любила играть в такие штуки на лугу за домом ветеринара.
– Боюсь, это разные вещи, – едва слышно проговорил Макс и снова глянул на крылатых тварей. – Хотя эти мыши, как и те тарелки, умеют летать.
– Неудивительно, что тут так скверно пахнет, – так же тихо заметила Гизмо, аккуратно перешагивая через кучки помёта. – Может, они дружелюбные? Я слышала истории про летучих мышей, которые высасывают кровь из других животных, но те, с которыми я встречалась, гонялись только за жуками и ели фрукты.
Крепыш поджал хвост и засеменил вперёд.
– Я не собираюсь будить их и расспрашивать, чем они питаются, – пробормотал он шёпотом. Никогда ещё такс не понижал голос до такого уровня. – Хватит с нас волков, которые тащатся по нашему следу, не стоит злить ещё и других зверей.
Макс пошёл за ним.
– Наверное, выход где-то неподалёку, раз летучие мыши висят здесь, – вслух размышлял он. – Так им легче вылетать на охоту.
Мыши продолжали шелестеть крыльями в темноте. Некоторые стрекотали во сне, но, кажется, ни одна не проснулась.
Собаки осторожно крались вдоль рельсов, и Макс начал замечать, что летучие мыши заселили бо́льшую часть туннеля. Их головы свешивались вниз с каждого выступа, за который можно было уцепиться, и покрывали живым ковром весь свод туннеля.
Даже во сне они испражнялись, какашки летели вниз лёгким дождичком, звонко плюхаясь на бетонный пол. Некоторые приземлились на спину Макса, и пёс встряхнулся, чтобы сбросить их с себя.
Он начинал скучать по свирепому урагану.
Спереди донёсся плеск воды, и рельсы внезапно свернули куда-то вправо. Поворот был очень крутой. Макс даже не представлял, что поезд способен на такое.
– Ух, – выдохнул Крепыш, остановившись. – Думаю, теперь мы знаем, почему этот туннель заколотили.
– И почему же? – полюбопытствовала Гизмо, села рядом с таксом и тут же понимающе протянула: – А-а-а.
Сквозь дыру в потолке вниз лился тусклый свет, он падал на груду обломков. Куски бетона и камни, гнутые металлические прутья и кучи грязи завалили пути.
Туннель обвалился.
Макс увидел пролом с зубчатыми краями справа от себя, за ним открывалось тёмное пространство вроде пещеры. Снаружи задувал свежий воздух, который слегка разгонял смрад разлагающихся экскрементов.
– Похоже, выбраться отсюда можно лишь одним способом, – предположил Макс, – через эту пещеру.
– Знаешь, кто живёт в пещерах? – заскулил Крепыш. – Медведи, львы и тигры. Не говоря уже о волках. – Он с обречённым видом потрусил за Максом. – Сегодня не наш день.
– Выше нос, Крепыш! – подбодрила таксика Гизмо и лизнула его в бок. – Не думаю, что тут водятся львы или тигры. К тому же мы полюбуемся на красивые камушки!
– Отлично, – опустив уши, уныло отозвался Крепыш.
Макс перешагнул с бетона на влажный каменный уступ.
– Если какие-нибудь медведи создадут тебе проблемы, я распугаю их, – пообещал он. – И ты только подумай: стоит нам выбраться отсюда, и больше никакого мерзкого запаха.
– Верно. – Крепыш осторожно вильнул хвостом. – Ладно, я справлюсь!
– Рад это слышать. Становитесь за мной. Я проверю, не шатко ли здесь, чтобы вы не упали.
Пёс ощущал под лапами прохладную влажность каменного уступа, видел над собой длинные тонкие сталактиты и летучих мышей, которые продолжали спать. Где-то внизу шумела река. Пёс слышал громкий звук бегущей воды: вероятно, русло переполнилось из-за дождя.
Макс вошёл в пещеру и двинулся по каменному уступу в ту сторону, куда вели рельсы. Позади раздавались осторожные шаги Крепыша и Гизмо, а впереди сочился тусклый свет.
– Мы почти выбрались! – радостно сообщил Макс, и голос его подхватило пещерное эхо.
Друзья зашипели на него, мол, тише, тише.
– Простите, – шепнул Макс, – но там впереди свет, и площадка под лапами, кажется, устойчивая. Мы почти на воле.
Вой.
Макс замер на месте, всё тело напряглось. Звук доносился сзади, из туннеля.