Нина Линдт
Зов Сирены
Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем.
Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится у нее на глазах?
– Катарина? – сержант вернулся к ней вместе с телефоном. – Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним.
Катя вскинула резко голову.
– Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись?
Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар.
Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство.
– Пожалуйста, дайте поговорить с ним… – Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. – Он не так понял…
Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии.
– Я вынужден задержать вас, – начал он, но прервался.
– Она провела эту ночь со мной, – раздался спокойный голос за ее спиной.
Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может.
– Только не с тобой! – вырвалось у нее. – Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!
– Катарина Мелникова? – услышала она и обернулась.
В нескольких шагах от нее стоял, опираясь на зонт, пожилой, приятной наружности мужчина. Легкая улыбка играла на его губах с морщинками вокруг, синие, почти прозрачные от возраста глаза внимательно изучали ее, хитро прищурившись. Лицо было мягким, добрым, что контрастировало с резкими очертаниями новой фетровой шляпы. На мужчине – элегантное кашемировое пальто, на руках – хорошо скроенные перчатки из тонкой кожи. Ни дать ни взять – настоящий джентльмен. По достоинству, с которым он держался, с первого взгляда видно, что человек непростой.
– Мельникова, – поправила Катя, но потом улыбнулась: – А впрочем, неважно.
В Испании ее фамилию вечно произносят вот так, с ударением на предпоследний слог. И из Екатерины она перевоплощается в Катарину, или Кат, как иногда зовет ее Лурдес – продавщица из булочной напротив дома, где она живет. Единственная, кого Катя может назвать знакомой в этом большом городе.
– Я тот самый Анхель Морено, – мужчина (язык не поворачивался назвать его стариком) приподнял шляпу. На какого актера он так похож? Катя мучительно вспоминала, но пока никто не приходил в голову. Какой-то смутный силуэт в ее памяти. Даже не кадр из фильма. – Вы точно такая красавица, как на фото. Даже еще краше.
Катя смутилась.
– Нет-нет, прошу вас, не пугайтесь, я не сделаю вам никаких непристойных предложений. Не тот возраст и не те цели, знаете ли, – он озорно улыбнулся. – Пойдемте в кафе, сегодня очень холодно, мои кости ноют с самого утра. Чашечка горячего кофе нам не помешает.
Катя кивнула, и они, наконец, зашли в маленькую кофейню, возле которой Анхель назначил ей встречу два дня назад. Было приятно, когда он придержал дверь, пропуская ее вперед, здесь, в Испании, подобная вежливость была редкостью.
– Признаться, я так и не поняла, в чем причина нашей встречи, – сказала Катя, сделав заказ.
Анхель изучал ее очень внимательно. Как сидит, как двигается. Как одевается. Он так давно ее искал. И все ему в ней нравилось: узкие запястья, кисти с изящными пальчиками, длинная шея, на которой повязан алый шарф. Вот она разматывает его, укладывает растрепанные темно-каштановые блестящие волосы, а ее синие глаза с беспокойством смотрят на него. Речь четкая, правильная. Еще бы. Под мешковатым свитером непонятно, какая фигура, но видно, что она стройная.
– Вы выступали когда-нибудь на публике?
Густые брови девушки удивленно взметнулись вверх, но она ответила сдержанно:
– Да. Играла в спектаклях в университете, выступала в дискуссионном клубе. Даже думала поступить в театральный на второе высшее, но бросила эту затею.
– Работа, которую я вам предлагаю, Катарина, связана с выступлениями на публике. Вы должны уметь производить впечатление. Думаю, вы подходите на эту роль, как никто другой.
– Это продажи? Представление нового продукта?
– Нет. Это роль моей внучки.
Катя подалась назад. Хотела что-то сказать, но передумала. В этот момент официантка поставила на столик кофе и выпечку.
Анхель не отрываясь смотрел на нее, слегка посмеиваясь глазами. Теперь она внезапно вспомнила, кого он ей напоминает. Роберта Редфорда.
Чтобы сгладить неловкость, она улыбнулась, взяла ложку и помешала кофе.
– Я не совсем поняла.
– Я объясню. Время от времени мне нужно бывать на светских мероприятиях, это очень тяжело и совершенная потеря времени, но если рядом будете вы, мне будет веселее. Я одинок. Мне откровенно скучно, но таковы мои обязанности. Нужен человек, который будет отвлекать внимание публики на себя, вовремя закруглять разговор по моему знаку, уводить меня с мероприятия, и все это с очарованием, легкостью, улыбкой.
– Но почему именно внучка?
– Молодая, красивая девушка со стариком… Это повод для сплетен, если нет родственной связи. Вам не кажется? – Их глаза встретились, Катя покраснела. Конечно, эскорт будет выглядеть двусмысленно. В этом он прав.
– Какие это мероприятия?
– Выставки, презентации, светские рауты – уклончиво ответил Анхель. – Их будет не так уж много, от трех до пяти в месяц. Вы должны выглядеть сногсшибательно всякий раз, но для такой девушки это как раз не трудно, а сложность заключается в том, что в светском обществе не все такие милые, как я, – мужчина улыбнулся, явно рассчитывая на то, что Катя поймет шутку.
Девушка не спешила улыбаться или понимающе кивать в ответ, смотрела на него серьезно и задумчиво. Что ж, это плюс: владеет собой, не спешит быть любезной и услужливой.
А у Кати было ощущение, что она идет по тонкому льду. Вроде сидят они в кафе среди людей, а в то же время, она не защищена, открыта перед Анхелем. Он словно читает ее душу, заглядывает в самую глубину. Туда, куда, может, она сама боится погружаться.
– Но почему я?
– Сами подумайте, если бы вы были известной моделью, я не смог бы вас выдать за внучку. Мне нужна была одинокая, никому в этом городе не известная девушка. Хоть чем-то похожая на меня, – он поднес палец к глазу, обращая ее внимание на цвет. – Девушка, которой легко придумать легенду.
Катя молчала. С одной стороны, предложение Анхеля было подозрительным и странным. С другой – она находилась в отчаянном поиске работы и жилья, особого выбора не было.
Он словно прочел ее мысли.
– Знаю, у вас сложности с жильем. У меня на этаже как раз две квартиры: большая – моя, а вторая, поменьше, с небольшой кухней, гостиной и двумя комнатами, может стать вашей. У вас будет свой вход; если мне потребуется компания, я вас уведомлю заранее, в остальное время можете заниматься, чем хотите, только будьте постоянно на связи.
Катя все больше напрягалась. Это просто огромная мышеловка, подозрительное дело.
– Анхель, скажите честно…
Но он остановил ее:
– Катарина… Я понимаю ваш испуг и недоверие. Подумайте. Если хотите, приезжайте ко мне в гости, посмотрите квартиру. Заодно вы узнаете получше меня и… возможно, все же согласитесь. Хотите, хоть сейчас поедем, хотите в выходные. Так как?
Девушка долго смотрела на него в упор своими огромными синими глазами. Ей так пойдут сапфиры. Непременно черное платье и сапфировое ожерелье с бриллиантами. Она будет сиять в нем так ярко, что никто про него и не вспомнит. Белая кожа, темные волосы, красные полные губы. Настоящая находка. Если сорвется, уйдет, вторую такую ему не найти.
Очень красивые руки. Грациозные движения. И этот голос, если дать ему свободу: такой грудной, сочный и чувственный. Она и только она подходит на эту роль. Но она страшно боится, зажата до такой степени, что больно смотреть. Что там про нее рассказывала мать Лурдес, которая приходит к нему убираться?
Анхель откинулся на спинку стула и, пока Катя пила кофе, не замечая, как его взгляд схватывает ее правильную осанку, то, как она держит чашку и пьет, отмечает красиво съехавший со стула красный шарф, оттеняющий волосы, взгляд мужчины за столиком справа (еще бы, настоящая Белоснежка сидит со стариком), вспоминал отрывки из Катиной биографии. Круглая сирота. Прекрасно. Никто не станет искать. Неудачное трудоустройство по приездеу (срочно нужныа работа и жилье, девушка в отчаянии), практически никого из знакомых в городе. Но вот по ней не сказать, что она согласится. То ли актриса хорошая и цену себе набивает, то ли жизнь так ее проучила, что не верит в везение. Это плохо.
– Катарина, вы верите в чудеса?
Она даже вздрогнула. Потом опустила чашку на блюдце и твердо сказала:
– Нет.
– А в везение?
– Мне не очень везет по жизни, – усмехнулась она.
– Почему?
– Не знаю, – она пожала плечами.
Черт побери, если она так опустит глаза и пожмет плечами на какой-нибудь выставке, мужчины слюной захлебнутся.
– Мне вообще не очень везет… с работой, с личными отношениями, да и вообще.
Анхель наклонился вперед к ней и, глядя в синие печальные глаза, твердо сообщил:
– Тогда давайте это поменяем. Катарина, соглашайтесь. Уверен, я и есть ваш счастливый билет.
Катя вернулась к себе, в маленькую комнату без окна, которую удалось снять за небольшую плату. Дверь упиралась в угол кровати, чтобы открыть шкаф нужно было кровать ставить набок, поэтому Катя просто развесила немногочисленные вещи на вешалку на стене. Она приземлилась в Барселоне неделю назад с маленьким чемоданом и полной уверенностью, что начинает новую жизнь. Прекрасную жизнь.
А оказалась в этой душной маленькой комнатке, без работы и шансов на будущее. Даже паспорт она потеряла. Вор сорвал сумку у нее с плеча, вместе с документами лишив части сбережений и связи. Едва она пересекала порог этого темного чулана, настроение падало и хотелось плакать. Соседи по квартире, шумные латиноамериканцы, готовили что-то рыбное с чесноком, все пространство было пропитано этим запахом. Ей было физически и морально плохо здесь. Как в тюрьме. Как в гробу.
Катя с размаху села на кровать и прикрыла лицо руками. Перед внутренним взором пронеслась «небольшая» квартира, которую Анхель хотел отдать ей. Она даже в Самаре не жила на такой площади одна! Спальня огромная, шкаф-купе во всю стену, большая кровать, столик для макияжа, мягкий пушистый белый пуф. Все в пастельных тонах и сияет новизной. Из окна вид на море! Выход из спальни на уютный балкон, из гостиной выход на небольшую террасу, где так уютно лежат яркие подушки на диванчике и горят золотые лампочки на гирлянде.
Там даже была гостевая комната, пока пустая.
– Я подумал, вдруг вы захотите здесь сделать спортзал или кабинет.
Кухня… гостиная… Боже, там даже ванная больше этой спальни!
– Где вы научились так хорошо говорить на испанском? – Анхель с любопытством разглядывал ее. – У вас нет ни тени акцента.
– Бабушка – испанка, – Катя задвинула створки шкафа, пытаясь скрыть, как же сильно ей хочется жить у Анхеля. – Она меня и воспитывала. Родители очень рано ушли из жизни.
– Простите…
– Ничего, Анхель, – Катя улыбнулась ему. – Я была маленькой, практически их не помню.
– Скажите, Катарина, что вы решили?
– Я должна подумать, – уклончиво сказала она.
– У вас ведь нет телефона? – спросил Анхель. О встрече они договаривались через Лурдес и ее мать.
– Нет.
– Я дам вам на время свой старый, в него вставлена сим-карта, и мой номер вбит в контакты. Наберите мне в любом случае. А потом можете оставить телефон Лурдес, – и он вложил в руку Кати совершенно новый телефон.
– Но, Анхель… – девушка подняла на него взгляд, в котором читалась тревога.
– Я доверяю вам, Катарина. И хочу, чтобы вы доверяли мне.
…Вздохнув, Катя включила телефон и нажала вызов.
– Анхель? Я подумала и… согласна, – сказала она, уже с чувством освобождения оглядывая свою каморку.
– Это ваши новые документы. Теперь вы окончательно испанка, Катарина, – Анхель улыбнулся, протягивая ей новое удостоверение.
«Катарина Морено Фальконе», – прочитала она.
– Но, Анхель…
В синих глазах мужчины сверкнула сталь.
– Ты теперь моя внучка. Все сделано заново, свидетельство о рождении, реестры и прочие мелочи. Поверь, Катарина, так лучше.
Лучше для кого?
Катя нерешительно сжала в руках пластиковую карту и прикрыла глаза…
– Запомни, Катенька, бесплатный сыр бывает тоооолько в мышеловке, – растягивая певучее «о», уверяла баба Шура, соседка с верхнего этажа, которая приходила к ним иногда пить чай.
Когда бабушка Клара зашивалась на работе, маленькая Катя сидела с бабой Шурой. Обе старушки были для нее самыми родными людьми на всем белом свете. Как не перенять от них житейскую мудрость?
– Но иногда бывают чудеса, – с легким акцентом произнесла бабушка Клара, поглаживая девочку по хвостикам на голове.
– Чудеса… много мы их с тобой, что ли, видели? – проворчала баба Шура. – Одна только инфляция да терроризьм. Чудеса нам вон по телевизору только обещают, как Буратинам.
– Мы-то с тобой, Шура, может, и не видели, – тихо отвечала бабушка Клара, глядя куда-то в пустоту. – Но это не значит, что Кате они не встретятся.
А Катя ковыряла пальцем порезанную клеенку, из-под пластиковой поверхности которой выбивался серый «пух» подкладки, и думала, что, может, чудеса тоже происходят именно тогда, когда ровная поверхность привычного вдруг по какой-то причине рвется, и тогда сквозь щель начинают пробиваться чудеса, прямо как едва заметныйе ворс подкладки.
Анхель не торопил ее. Отошел к окну и смотрел на Барселону. Ждал.
Девочка слишком насторожена, нельзя ее спугнуть. Он все сделает, чтобы она осталась, она – прирожденная сирена, просто не осознает этого пока. Никаких сомнений в том, что у него может быть внучка, возникнуть не должно: его сын погиб много лет назад, но уже был взрослым, Анхель тщательно скрывал свою личную жизнь от всего сообщества, да и девочка способная, он чуял.
Все это время он действовал на уровне просто обаятельного человека: Катарина пошла за ним смотреть квартиру, потому что доверилась. Позвонила, потому что нуждалась в помощи. Но сейчас он практически отбирает у нее настоящее имя. Ей необходимо дать возможность привыкнуть, поэтому давить нельзя. А применять к девочке силу сирены он пока не хотел. Разве чуть-чуть, чтобы она так не боялась.
Он оглянулся: Катарина сидела к нему спиной, крутила в тонких пальчиках карточку с новым именем. Да и настоящее ли у нее самой имя? Он вдруг нахмурился. Бабушка – испанка? Сирены, конечно, не принадлежат к какой-либо одной национальности, но вдруг кто-то из местных сирен действительно ее родственник?
Русских сирен, впрочем, тоже немало, успокоился он. Достаточно того, что ему очень повезло с ее внешними данными и уровнем языка. Как только в России ее упустили?
– Катарина, как насчет того, чтобы пообедать и пройтись по магазинам?
Катя обернулась.
– А по поводу документов ты подумаешь. Помни, я тебя ни к чему не принуждаю, ты в любой момент сможешь восстановить свой утерянный паспорт в консульстве, – голос Анхеля, и раньше очень приятный, вдруг стал просто завораживающим.
– Да, конечно. А что вам надо купить? – Катя поднялась и одернула кофточку, готовая идти.
– Тебе, – поправил он, взял с кровати брошенную куртку и помог ей одеться. – Пора привыкать, Катарина. Думаю, пора начать заполнять этот шкаф. Но сначала… обед!
И Катя, которая хотела было возразить по поводу покупок, согласно кивнула, потому что была голодна. А про поход по магазинам можно поговорить после обеда. Неудобно как-то. Анхель практически ее содержать собирается. Чудеса да и только.
«Мышеловка!», – вдруг прозвучал голос бабы Шуры.
Но Катя отмахнулась: «А вдруг это чудеса?»
Вечер второй недели жизни у Анхеля подкрался незаметно. Уже две недели! Катя прошлась босиком по квартире, встала у окна и смотрела, как зажигаются огни вечернего города. Завтра предстоит первый «выход на сцену», как его называл Анхель. Все это время она зубрила свою альтернативную историю, училась отвечать на каверзные вопросы, произносила короткие речи перед Анхелем. А также понемногу проникалась доверием к нему. Она не знала, зачем он взялся тренировать ее голос; оказалось, он недурно умеет преподавать. И она расслабляла голосовые связки, зевая со звуком, делала разминку для языка, распевала разные гласные и еще развивала жесты для выступлений.
– Зачем мне это? – взмолилась она как-то.
– Даже если тебе не потребуется это сейчас, Катарина, учись. Кто знает, кем тебе быть в будущем, – улыбался Анхель.
Три дня назад он записал ее на диктофон и проиграл ей. У Кати мурашки удовольствия поползли по спине от собственного голоса: он был такой сочный, сильный, уверенный, четкий, объемный, что она долго еще не могла прийти в себя.
– Ты еще не знаешь, Катарина, но у тебя настоящий талант. Ты умеешь обнять своим голосом, приласкать или наказать. Пока что то, что ты прослушала – это детский лепет по сравнению с тем, чего ты можешь добиться. Я сделаю все, что могу, чтобы развить твой дар…
Часы на руке подали сигнал полученного сообщения. Это Анхель. Больше писать ей некому. Но увидев незнакомый номер, Катя задержала взгляд на экране.
«Кто ты такая?»
Девушка озадаченно моргнула несколько раз, пытаясь понять смысл сообщения.
Пришло еще одно с прикрепленным файлом.
Она схватила телефон и просмотрела фотографию: кто-то снял ее и Анхеля в магазине, когда они смеялись над чем-то.
Несмотря на то, что личность отправителя ее интриговала, Катя задержала взгляд на своем лице. Просто удивительно, как она преобразилась за эти дни! На фотографии была красивая, невероятно притягательная девушка, уверенная в себе. Это Анхель, это он так влияет на нее. Постоянно делает комплименты, подмечает, когда на нее смотрят мужчины, говорит вещи, которые внушают уверенность в себе и внутреннюю свободу.
Всего две недели с ним, а она не узнает саму себя. Она ни на одном фото ТАК не улыбалась.
Катя подумала и не стала отвечать таинственному отправителю. Надо будет рассказать об этом Анхелю. Может, он знает, чей это номер? Возможно, кто-то из его знакомых…
Катя закрыла шторы и села на кровать. Может, это запасной номер Анхеля? И кто-то знал, что он при случае может отдать его ей?
Она отбросила телефон в сторону и покрутила часами на запястье. Обычные фирменные часы с функцией приема сообщений, но с красивой гравировкой. Катя сняла их, перевернула и еще раз полюбовалась тонким рисунком: птица с лицом женщины с короной на голове. И на короне кружок с точкой посередине.
«Эта гравировка придаст тебе уверенности в себе, носи ее первое время постоянно, снимай только на ночь», – вспомнила она слова Анхеля.
Потом улыбнулась, положила часы с телефоном на тумбочку и залезла под одеяло. Она уже спала, когда с неизвестного номера пришло еще одно сообщение:
«У тебя серьезные проблемы».
– Потри ладони, – посоветовал ей Анхель, когда они подъезжали. – И улыбайся. Помни, ничто не должно тебя пугать или удивлять, принимай все так, будто ты в курсе событий. И не отходи от меня.
Катя послушно энергично растерла ледяные от волнения ладони. Сердце бешено стучало в груди, и она попыталась успокоить дыхание. Горячая рука Анхеля легла ей на руку.
– Ты прекрасно выглядишь, волнение придает глазам блеск, задор. Не волнуйся, тебя никто не съест, все просто будут удивлены твоему появлению. Ты – сюрприз, Катарина. Звезда этого вечера. И помни, что мы уедем через полтора часа. Так что насладись светом софитов по полной.
И Катя расслабила плечи: просто невероятно, как Анхель умеет внушить уверенность в себе и успокоить.
Он вышел из машины первым и пока обходил ее, чтобы открыть Кате дверцу, она успела разглядеть красную дорожку, ведущую в ресторан, и гостей, которые позировали фотографам. Это не было похоже на семейные посиделки. Ее сердце бросилось вскачь. Все эти красивые женщины в вечерних платьях и мужчины в смокингах больше напоминают звезд на вручении Оскара.
О Боже.
Она попала. Она попала в сказку.
Анхель открыл дверцу и протянул руку Кате. Она грациозно выбралась из машины, как он ее учил. Крепко взяла его под руку, улыбаясь, но пока еще растерянно оглядываясь вокруг.
Это было нормально. Он сжал ее руку, делясь внутренней силой, и повел по дорожке. Иногда он останавливался, и они позировали.
Краем глаза он замечал, как напряжены остальные члены общества. Еще бы. Он не предупредил, что придет не один. Не все, конечно, почувствуют в ней сирену, но это пока ему на руку.
А вот и граф Аранда, единственный среди них «голубых кровей», а потому кичится этим, словно король. Графу уже глубоко за семьдесят, он сгорблен и покрыт старческими пятнами, но сила сирены еще с ним: умеет одним словом обратить на себя все внимание. Вот и сейчас, прямо под прицелами фотокамер, он попытался взять контроль над ситуацией. Анхель протянул ему руку, но граф Аранда сделал вид, что сильно интересуется Катариной, взял ее руку, поцеловал, покровительно погладил по тыльной стороне ладони.
– Добро пожаловать на наш скромный семейный ужин, милая…
Он сделал паузу, и Катарина с готовностью продолжила:
– Катарина. Очень приятно.
Граф застыл, не выпуская руку Катарины. Его подслеповатые карие глаза с прищуром, характерным для опытной сирены, цепко выхватывали изящность линий Катиного лица, ее свежесть и очарование.
Анхель напрягся. Если уловка графа Аранда сработает, девушка поспешит представиться более обстоятельно. Граф Аранда все не двигался, явно вымогая у девушки оправдания и дополнительные пояснения. Но та молчала и улыбалась.
Анхель едва сдержал смех. Она учится быстрее, чем он надеялся.
– Аранда, – взял ситуацию в свои руки Анхель, – старый ты черт, вечно лезешь к молодым и красивым, а про стариков забываешь.
Граф нехотя оторвался от лица Катарины, встретился взглядом с насмешливыми глазами Анхеля. Тот уже не протягивал ему руку, лишь кивнул головой.
– Катарина, это граф Аранда, наш патриарх.
И тут же повел девушку дальше, оставив графа Аранда зеленеть от злости.
Граф нашел глазами высокого мужчину в толпе встречающих, и тот едва заметно кивнул. Кто бы ни была эта незнакомка, которую Анхель посмел притащить на их собрание, Ардо это выяснит.
За всю свою жизнь Катя не видела столько красивых женщин и мужчин. И не ловила на себе столько любопытных взглядов. Ее кожа словно стала сверхчувствительной, передавая ей сигнал, когда взгляд ласкал ее, а когда колол и резал.
Один раз она обернулась на такой болезненный укол и встретилась глазами с высоким мужчиной с правильными чертами лица. У него была аккуратно подстриженная бородка, подчеркивающая его квадратную челюсть. Волосы были гладко зачесаны назад, легкий загар оттенял стальные серые глаза. Он совершенно не спешил отводить взгляд, нагло и немного с вызовом глядя прямо на нее. Но тут Анхель позвал ее, и Катя нехотя сдалась первой.
Повернувшись, она увидела перед собой смеющиеся голубые глаза, светлые брови и белозубую улыбку.
– Стефано, – представился блондин.
– Стефано – отличный парень, Катарина, оставлю вас на минуту вдвоем, – Анхель, ласково потрепав Стефано по плечу, отошел прочь.
Блондин протянул Кате бокал с шампанским.
– Значит, Катарина. Кат. Как кошка, грациозна и независима, – улыбаясь, произнес он, чокаясь с ее бокалом.
– Может быть, – Катя сделала вид, что пьет.
– Я давно хотел узнать что-нибудь о родственниках Анхеля, но наш старик так скрытен, что ему удалось произвести фурор твоим появлением.
– Честно говоря, вижу, что не всем этот фурор по вкусу, – решила поделиться Катя. Раз Стефано заговорил о родственниках, он в курсе того, что она внучка Анхеля.
– Будь готова, кошка Кат, тебя будут испытывать и пробовать на вкус, – подмигнул ей Стефано.
– Стефаааано, – подскочила миловидная брюнетка со стрижкой каре, словно сделанной по линейке, с ровными прямыми углами. Она метнула в Катю взгляд-дротик, а потом по-хозяйски прижалась вырезом к плечу мужчины. – Я тебя повсюду ищу.
– Кстати, познакомься, Кат, это Соломея.
– Соломея? – у Кати от волнения перехватило дыхание. – Та самая?
Брюнетка слегка высокомерно смерила ее взглядом.
– Если ты имеешь в виду самую популярную певицу, берущую сейчас все первые строки в чартах, то да.
И она попыталась оттащить Стефано.
– Погоди, Соломея. Кат здесь впервые, я не могу ее бросить, – Стефано попытался освободиться от цепкой хватки брюнетки.
– Все в порядке, – заверила их Катя. – Я справлюсь.
– Ну, пойдем же, мне надо тебе кое-что показать…
Соломея практически утащила Стефано прочь. Катя вздохнула. Как жаль, глядя на Стефано и его искренний интерес, она уже начала наполняться романтическими мечтами. А все так тривиально. У него уже есть девушка. И какая!
– Не понимаю Стефано, – прозвучал рядом бархатный голос. – Оставить такую красотку одну – непростительно.
Катя обернулась. В ее представлении настоящий дон Жуан выглядел именно так, как этот мужчина: глаза цвета неспелой смородины, модная стрижка, загорелое гладкое лицо с чувственными губами, бесцветными, но притягательными. Четко очерченная линия подбородка и скул, и прищур, оценивающий партнершу на тему: «на сколько ночей годится эта пташка?» Под пиджаком угадывались широкие плечи. Катя сглотнула. Вкупе с таким голосом у парня есть все шансы уложить в постель любую женщину через пару минут знакомства. Включая ее саму.
Мужчина между тем улыбнулся и представился:
– Рик.
Катя запаниковала. Она совершенно не светская львица и не знает, как вести себя с ним. Хотелось растаять тут же и даже повиснуть на нем, как совсем недавно Соломея на Стефано. Он чуть облизнул губы, и она почти потеряла опору под ногами.
– Ой, простите, – ее слегка толкнул в плечо кудрявый мужчина, чьи блестящие волосы мелким бесом спускались почти до плеч. Катя вышла из транса и поежилась: еще немного, и она бы полностью оказалась во власти Рика. Это было странное ощущение, словно он окутывал ее невидимыми путами, заарканивал, чтобы увести, покорную, куда пожелает.
– Вас-то я и ищу, Анхель просил привести вас, Катарина.
Мужчина уверенно взял ее за руку и потянул за собой.
– Я, кстати, Мигель.
Катя вцепилась в узкую ладонь Мигеля, словно хваталась за спасательный круг. И пошла за ним в соседний зал, спиной чувствуя хищный взгляд Рика.
– Я вам соврал, – вдруг развернулся к ней Мигель и тряхнул своими тонкими кудряшками. – Просто увидел, как Рик очаровывает, решил помешать.
– Спасибо вам, – искренне ответила Катя. – Правда, спасибо!
– Хотите чего-нибудь, шампанского или вина?
– Нет, благодарю. А где мой… где Анхель?
– Он скоро будет выступать, это же его вечер, – Мигель рассеянно пожал плечами. – Кстати, я до сих пор не знаю, кто вы, милая незнакомка.
– Кат! – не дал ей ответить Стефано, появившийся внезапно рядом. – Пойдем, Анхель велел тебя посадить за его столик, если позволишь, буду твоим кавалером на вечер.
Мигель с улыбкой отпустил ее.
Блондин отвел Катю в зал, где была мягко освещена голубоватым светом сцена, стояли столики с горящими свечами и официанты рассаживали гостей.
– Нам сюда, кошка Кат, – Стефано отодвинул стул у центрального столика рядом со сценой.
– Стефано, а Соломея не станет ревновать? Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.
– Соломея? – Стефано засмеялся. – О, Соломея будет в гневе. Но, милая Кат, позволь объяснить тебе, я не ее парень. Мое сердце пока свободно.
– О, прости. Просто я думала…
– Мне кажется, Соломея попалась в сети Рика, а теперь всячески пытается заинтересовать его заново. И виснет на мне. Но это ее беда, не наша, – и он подмигнул ей.
– Что, Рик, упустил добычу? – Рик повернулся и встретился взглядом с Ардо. Ликвидатор был мрачноватым типом и Рику откровенно не нравился, но сейчас их, похоже, объединял охотничий интерес.
– Ненадолго, – уверенно ответил Рик. – Она раздвинет ноги, они все так делают рано или поздно.
– Похоже, тебя ее появление не смущает.
– Почему оно должно меня смущать? – нахмурился Рик.
– Ты один из тех, кто претендует на наследство Анхеля. Я бы на твоем месте забеспокоился. Малышка – его внучка.
– Что?
Рик отыскал новенькую в толпе взглядом.
– Какого черта? Он говорил, у него нет родственников!
– Теперь, похоже, есть, – промурлыкал Ардо. – Так что ты ее обязан трахнуть хотя бы из родственных соображений.
Рик хотел было ему ответить, но Ардо исчез в толпе.
Чертова сучка! Рик гневно смерил Катарину еще раз взглядом, оценивая уже как соперницу. Миловидная, но без особого очарования. Годится только на один раз.
Рик не знал отказов. Перед его обаянием рано или поздно падала любая крепость, будь то женщина или деловой партнер, так что он был уверен, что и новенькая рано или поздно окажется в его постели. Но вот новость о том, что она – внучка Анхеля, ему совсем не понравилась. Может ли она быть одной из сирен? Рик решил в течение вечера улучить момент, чтобы проверить.
Это вечер Анхеля? Он ей ничего не говорил. Катя с любопытством смотрела на хаотичное движение гостей, на мгновение у нее получилось отстраниться от происходящего, и она вдруг оказалась не в суете, а словно над ней. Будто смотрела на все из кинозала. Стефано наливал ей воды и рассказывал какой-то анекдот, но Катя лишь улыбалась, не слушая шутку, все звуки превратились в музыку, ничего не значащую, словно оркестр налаживал инструменты каждый по отдельности. Она видела, как кавалеры помогают садиться своим дамам, как граф Аранда прошел к своему столику в сопровождении мужчины с серыми глазами, того, с которым у нее случилась перекрестная дуэль взглядов.
Рик вошел в сопровождении двух красоток, Мигель сел за столик пока в одиночестве и кивнул официанту, предложившему ему вина. Он поймал Катин взгляд и подмигнул ей.
Но тут в зал вошла не просто шикарная женщина, а холеная королева. Она куталась в узкую полоску блестящего черного меха, прекрасно оттенявшего бледную кожу и идеально уложенные золотые локоны. Макияж был безупречен, она производила впечатление очень аккуратного и педантичного по отношению к своей внешности человека. Несмотря на женственность и сексуальность, которые она источала, казалось, что у нее под юбкой кинжалы, а в сумочке пистолет. Что-то было в ней неуловимо хищное. Рядом с ней шел мужчина старше ее примерно на двадцать лет, он прятал свои глаза за темными очками. Женщина прошла к столику графа Аранда.
Стефано, заметив Катин интерес, наклонился к ней и тихо сказал:
– Инма – светская львица, блогер. У нее миллионы подписчиков, она невероятно популярна. Любая вещь, которую она наденет, становится хитом на следующий день.
– Красивая, – вздохнула Катя.
На мгновение их с Инмой взгляды встретились, и, видимо, королева разглядела искреннее восхищение в глазах Кати, так что снисходительно улыбнулась ей.
Подсветка зала постепенно начала темнеть, теперь столики были освещены только свечами. А сцена стала светиться ярче. Заиграла мелодия, зал зааплодировал, потом стих. Катя тоже узнала эту песню – один из хитов Соломеи. Через мгновение на сцене появилась сама певица. Ее голос мгновенно охватил зал, и Катя убедилась что Соломея не похожа на безголосых однодневных звездочек, выстреливающих с одним клипом. Сила голоса, владение музыкой и залом были бесподобны.
Соломея спела три классные песни, ее провожали густыми аплодисментами и выкриками «Браво!» Потом на сцене появился Анхель. Микрофон был прикреплен к его пиджаку, поэтому он двигался свободно. Его встретили аплодисментами, и он, улыбаясь, утихомирил жестом зал.
– Ну, что… Со всеми вами я уже поздоровался сегодня…
– Со мной – нет! – кокетливо выкрикнула Инма со своего места.
– Ба! Инма! Я надеялся, что ты придешь поздравить старика, не забудешь. Но я не виноват, что ты придерживаешься правила Золушки. Оно эффектно, не спорю, но не забывай, что иногда тебя ждут не только прекрасные принцы, но и старики, которые легко могут не дождаться, знаешь ли…
Послышался смех зала.
– Но вернемся к теме сегодняшнего вечера, то есть… ко мне и нашему сообществу. Я собрал вас всех сегодня на ежегодный съезд не только для того, чтобы увидеть, и даже не для того, чтобы напомнить, что через две недели у меня юбилей и надо готовить подарки… Снова смех.
– Но и чтобы представить вам будущего члена нашего общества. Знаю, что для многих ее появление стало неожиданностью сегодня. Боги, каких только предположений и догадок я не наслушался, пока у меня пытались выяснить уровень наших отношений. Кому-то я уже проболтался. Просто чтобы проверить, насколько быстро распространяется сплетня по нашему кругу. Выяснилось, что довольно быстро. Так что не буду томить вас больше.
По знаку Анхеля свет прожектора нашел Катю за центральным столиком и высветил, она встала, повинуясь его жесту.
– Катарина, поднимись ко мне, пожалуйста.
Внутри Кати заледенела и ухнула вниз душа. Вот, значит, что такое «сердце в пятки ушло».
Он не говорил ей, что поставит лицом к публике. Она посмотрела на Анхеля и увидела, как тепло он улыбается. Не чувствуя пола под ногами, сконцентрировав все свое внимание только на его освещенной софитами фигуре, она пошла к сцене. Ей казалось, путь до ступенек на сцену будет вечностью, но куда мучительнее было не просто выйти на сцену, а осознать, что придется повернуться к затихшему залу. По его просьбе ей дали микрофон. Катя окончательно запаниковала, но Анхель чуть сжал ей руку, и вдруг стало спокойнее от его поддержки. Она медленно повернулась, посмотрела в зал и с облегчением выдохнула: из-за света софитов практически никого не было видно.
– Поздоровайся с нашими гостями, – пригласил ее Анхель.
Катя вдохнула воздух глубоко животом, как он учил ее, поднесла микрофон к губам и сказала, глядя куда-то поверх слепящих софитов:
– Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Катарина, и я внучка Анхеля.
Рокот всколыхнулся по залу вслед за этой фразой, словно взрывной волной пронесся по зрителям.
– Твою мать! – Рик сидел, лениво лаская ушко девушки слева, а ее рука скользила по его бедру вверх, когда Катарина поднялась с места и вышла на сцену. Он хищно прищурился и не сразу осознал, что сильно прижал ногтем мочку девушки, она рванулась из его рук, но он не обратил на это внимания. Она вернется. И подался вперед, рассматривая свою соперницу.
Когда Катарина взяла микрофон в руки, осторожно и немного неуверенно, он ухмыльнулся: она совершенный новичок. Зеленая еще. Но чего он не ожидал, так это того, что произошло, когда она заговорила.
Соломея, Инма… все самые выдающиеся женщины-сирены были в его постели, шептали ему на ухо дребедень, пока он прикидывал, что еще с ними попробовать.
Голос Катарины, усиленный динамиками, был не таким, как у них. Он не заметил этого в зале, пока прислушивался к ее репликам. Но сейчас ему сделалось не по себе. Волны и колебания от ее голоса охватили зал мгновенно, и он ощущал, как она пробирается к нему под кожу, резонирует с его душой. Этот голос хотелось слушать, за этим голосом хотелось идти. Почему, черт возьми, он не почуял этого в зале? Микрофон… Рик откинулся снова на спинку стула. Эта малышка еще совсем дитя, но боже, ее бархатные ноты пробирают до глубины души благодаря усилению микрофона и обработке аппаратурой. Эта сирена вырастет и станет сильной. Влиятельной.
Он должен получить ее. Такие экземпляры редко попадаются в его коллекции.
Рик… даже Рик попался на ее крючок. Ардо смотрел, как хищно раздуваются ноздри донжуана, как он поменял позу, словно готов был прыгнуть на Катарину из своей засады. Его она не удивила. Если Анхель действительно ее дед, то с него станется вывести породистую самочку сирены. Было бы странно, если бы она была обычной. Хотя обычную он бы не притащил. Это все спектакль, организованный им исключительно для того, чтобы похвастаться, показать свое преимущество, поразить и возбудить ненависть и дележ территории.
Граф Аранда сидел не шевелясь, он знал уже от Ардо о том, что Катарина внучка Анхеля. Но теперь, с ее появлением, начнутся споры о наследстве, дележка влияния, денег, внимания Анхеля. И Ардо придется принять в ней прямое участие как ликвидатору.
Мигель опрокинул бокал прямо на белую скатерть. Он отвечал заказчику, слушая Анхеля вполуха, но когда заговорила Катарина, нервно дернулся, и коктейль розовой лужей выплеснулся на скатерть. Выругавшись, Мигель повернулся к сцене. Внучка? Какая еще, к чертовой матери, внучка?
Стефано сидел к сцене вполоборота и наблюдал за реакцией зала. Зал гудел, шипел, извивался от ярости, ненависти, испуга, зависти. Анхель был прав. Огромный клубок змей – все они. И он, к сожалению, тоже. Появление Кат его шокировало, обидело и оскорбило. Анхель скрывал от него, что у него есть семья. Почему? Все это время Стефано считал, что ближе остальных подобрался к старику.
– Этот Китти Кэт второсортный не заслуживает того, чтобы стоять на сцене, – прошипела рядом Соломея. Ее Кат бесила с первой минуты своего появления на вечере. И не зря. Теперь Соломея была в ярости: внучка Анхеля грозила перейти ей дорожку, ведь себя певица мнила самой сильной сиреной среди женщин.
Граф Аранда сидел, стараясь сохранять равнодушное и спокойное выражение лица. Но ладонь его левой руки, лежавшая на трости с серебряным набалдашником, полировала его резную поверхность, выдавая волнение их единственного представителя знати с головой.
– Этого стоило ожидать, – Инма отложила телефон, отправив пост в Инстаграм.
– Почему? – Ардо наблюдал, как светская львица опять проверяет в зеркальце, не смазалась ли помада, так спокойно, словно появление внучки Анхеля ее ни капли не задевало.
– Мы все отвернулись от него. Не захотели плясать под его дудку. Вот он и нашел себе новую игрушку. Как ее там? Катарина? Она тоже отвернется от него рано или поздно.
– Она его внучка, – проскрипел граф Аранда. – Это меняет дело.
– Может, он нас разыгрывает, вообще? – Инма пожала плечами. – С него станется.
Тем временем Катарина отступила назад, и слово снова взял Анхель.
– Катарина еще не знает, почему вы все ей так нравитесь. Она еще не посвящена в наше общество. Но, как многие из вас уже поняли, Катарина – сирена, и весьма одаренная.
Что он такое говорит? Катя озадаченно уставилась в спину Анхелю. Может, она не так поняла? Отвлеклась на гул зала?
– Вы все прекрасно осознаете, что я имею право принять в наше общество любого, кто отвечает требованиям. Но сегодня я спрошу у нашего старейшины, графа Аранда. Как думаете, граф, стоит ли принимать ее в наши ряды?
Граф Аранда выдержал паузу. Медленно встал, обвел взглядом зал, жадно уставившийся на него. Но голубая кровь на то и нужна, чтобы принять унижение с достоинством.
– Думаю, Анхель, ты и сам знаешь ответ, – сказал он, прочистив горло.
– Знаю, – кивнул Анхель. – Знаю прекрасно, что она может стать сильнейшей из вас. И еще знаю, что она не пойдет по стопам неблагодарных прихлебателей.
Зал уже не гудел, зал всколыхнулся, но Анхель одним взмахом рук угомонил всех. Катя стояла ни жива ни мертва. Вот попала!!!
– Впрочем, я думаю, что пора Соломее снова занять эту сцену. Мы встретимся на моем юбилее, надеюсь, все получили приглашения.
Последнее прозвучало как вызов.
– Того, кто не явится, я исключаю из завещания сразу и навсегда. Наслаждайтесь праздником, все оплачено. И еще раз поздравляю с 45-летием Барселонского сообщества сирен. Созданного мной. Катарина…
Он протянул ей руку и улыбнулся, словно совсем другой человек хлестал словами зал секунду назад. В его голосе пропало железо, и кнут, которым он нещадно стегал слушателей, исчез, и Катя поспешила вложить руку в его ладонь. Все что угодно, лишь бы поскорее покинуть сцену.
Они спустились в зал, провожаемые софитами. Прошли через толпу, бушевавшую от желчи и яда. Ардо видел вокруг взгляды, полные ненависти. Скандал. Как он и подозревал. Анхель, наконец, решил отомстить им всем.
Его внучка шла за ним, ослепленная софитами, испуганная. Как он сказал? Она еще не знает, что она – сирена. У девочки будет тяжелая ночь. Она оглянулась, словно почувствовав на себе его взгляд. Уже не в первый раз за вечер.
Ардо не разделял восторгов Анхеля. Он думал так про каждую свою новую игрушку. Каждый новый член общества, приводимый им, должен был стать тем самым, кто воплотит в себе его идеалы. Но потом каждый шел своей дорогой, получив от своего наставника возможности и средства. И Анхель оставался ни с чем.
Да, но она еще и его внучка. Это существенно меняет дело. Только почему она не в курсе своего дара? Он нашел ее недавно? Ардо смутно припоминал, что сын Анхеля погиб, интересно, почему мать Катарины не вышла на столь влиятельного деда раньше? Ликвидатор почувствовал, как разгорается в нем любопытство ищейки.
– Ардо, – граф Аранда наклонился к нему так, чтобы его не услышала Инма. – Это надо прекратить.
Ардо согласно кивнул. Конечно. Но как?
Катя торопливо села в машину и поежилась от озноба. Пока она проходила с Анхелем по залу, у нее было ощущение, что ей под кожу вонзаются ядовитые тонкие холодные иглы. Взгляды окружающих были полны ненависти, а ведь совсем недавно большинство из них казались ей дружелюбными. Кроме, пожалуй, одного.
Его взгляд ожег кожу особо, она не выдержала и повернулась. Снова он, этот странный тип с глазами цвета кинжалов. Невольно она свела лопатки вместе и ускорила шаг. Поскорее бы вырваться из его поля зрения.
А сейчас, в машине, стало вдруг холодно и мерзко, словно ее провели голой по всему городу и оплевали. По просьбе Анхеля водитель включил обогрев, но ее все равно трясло. Анхель снял с себя смокинг и набросил на девушку. Катя избегала смотреть ему в глаза. Все произошедшее казалось таким неправдоподобным, что она даже не могла заговорить с ним.
– Прости, Катарина, – он первым нарушил молчание. – Я не предупредил тебя, не объяснил заранее. Но мне нужна была твоя чистая реакция.
Катя отвернулась и смотрела на мелькавший за окном машины ночной город.
– Вы просто ставите на мне опыт, – наконец выдавила она из себя.
Права баба Шура. Всегда права. Как теперь вырваться из этой мышеловки? Куда бежать? Как вернуть себе прежнюю жизнь? Да и есть ли она, эта жизнь? Из Самары она уехала в твердой уверенности, что никогда не вернется туда: квартиру бабушки продала, чтобы выучиться. Получила диплом МГУ. И осталась практически без средств к существованию с мизерным доходом от переводов и статей в журналах. Нашла по интернету хорошее предложение работы в Барселоне, с проживанием. Прошла жесткий отбор, приехала сюда, купив билет в один конец, комнату сняла на 10 дней, потому что потом планировала переехать в квартиру от фирмы. Но сразу по приезду все пошло кувырком: в фирме «страшно извинялись», но в итоге взяли другого человека, который опередил Катю буквально на час, но успел произвести незабываемое впечатление на все начальство. Презентацию Кати даже не стали слушать, и им было совершенно все равно, что девушка бросила все, чтобы приехать. В отчаянии, Катя начала поиск любой работы.
А через два дня, когда она возвращалась с очередного неудачного собеседования, у Кати украли документы. И она осталась совсем ни с чем. Одна, в большом городе.
Анхель смог проникнуть к ней в душу, она стала доверять ему за эти недели общения, поверила в себя и свои силы. И вот… снова неудача. Она снова с пустыми руками. Снова одна. И даже имя у нее чужое. А уходить надо. Пусть даже впереди совершенная пустота.
– Катарина, прошу, посмотри на меня.
Катя испуганно вытерла залитые слезами щеки. Она плакала тихо, почти беззвучно. Она привыкла так плакать. Все равно никому не интересны твои слезы и чувства.
Анхель развернул ее к себе с неожиданной силой. Его глаза с глубокими морщинами по внешним уголкам внимательно смотрели на нее.
– Я не ставил на тебе опыт, – он провел пальцами по ее мокрой щеке. – Я ставил опыт на них. За эти дни я достаточно хорошо узнал тебя. Признаю, что должен был предупредить, но тогда ты бы ехала на праздник со страхом, была бы напряжена, не смогла бы быть такой спокойной, какой была на сцене.
– Зачем вы все это устроили? Что это за сообщество? Пожалуйста, Анхель, – она вцепилась в его плечо, заметив, что он отодвигается от нее. – Пожалуйста, скажи правду.
Он чуть улыбнулся.
– Обязательно расскажу, как только будем дома.
Он получше закутал ее в свой смокинг и так и остался ее обнимать. Она сначала сидела ровно, не желая его поддержки, но ему удалось постепенно сломить ее сопротивление, мягко положив ее голову себе на плечо.
– Только ничего не бойся, Катарина. Никогда больше.
Анхель потратил небольшой резерв, успокаивая девочку, но все равно чувствовал себя уставшим, пусть и довольным. Теперь главное, чтобы юбилей прошел, как он запланировал. Шах и мат всем сиренам мира. С поддержкой Катарины, с энергией, которую он достанет из ее души, он может свернуть горы. Но сначала предстояло объясниться с ней, а то развернувшийся было колючий ежик снова свернулся в шар и ощетинился иголками недоверия.
Они вошли в его квартиру, он налил себе коньяк, а девушка ограничилась стаканом воды. Она не села, а осталась стоять, словно забежала на пять минут. Даже старалась не смотреть на него, водя пальчиком по крылу белой статуэтки женщины-птицы. Нет, так не пойдет.
– Сними эти каблуки, пойдем сядем на диван. Я не могу сидеть, пока ты стоишь, это не в моей привычке, – добавил он, видя, что она не двигается. Катарина вздохнула, сняла туфли, с видимым облегчением прошла босиком до дивана, села и зарыла пальцы ног в белый пушистый ковер. Чуть не зажмурилась от удовольствия. Анхель усмехнулся.
– Сирены, – начал он, присаживаясь возле нее. – Мифические существа с телом птицы, чей голос завораживает и заманивает на верную погибель. Как и любые другие мутанты вроде кентавров или сатиров, они всего лишь аллегория людских качеств. Настоящие сирены поют прекрасными голосами, имеют дар убеждения, влияния на собеседника. Если это сильная сирена, она может увлечь за собой толпы последователей. Сильных сирен всегда очень мало. И мы не просто рождаемся сиренами, мы становимся ими. Мало родиться с даром, надо его развивать. Это дар магический, если хочешь. Но он требует работы над собой. И как ты понимаешь, практически все сирены пользуются им, чтобы добиться своих целей.
– Погоди, Анхель, – девушка выставила ладонь вперед. – Я не понимаю. Вы называете себя сиренами, потому что умеете красиво говорить?
– Я тебе сейчас покажу, – Анхель поставил стакан на стеклянный столик и взял ее за руку. – Только я не стану произносить слов, иначе ты, как неподготовленная сирена, отреагируешь, как обычный человек, попадешь под мое влияние. Только звуки. А ты потом скажешь, что почувствовала.
И Анхель запел. Тихим, но мощным голосом. Он и правда не произнес ни слова, но Катя задохнулась сначала от мощной волны эмоций, захлестнувшей ее. Голос ворвался в ее сознание разноцветной волной, заполонил ее, лишил возможности думать самостоятельно, проник в душу, в подсознание, вытащил из памяти самые счастливые моменты детства, и она ощутила любовь бабушки, прикосновение рук матери, чей образ стерся из памяти, услышала голос отца, увидела бумажный кораблик из той странички тетрадки в клетку, где стояла красная двойка, бабушка Клара подталкивает его к середине лужи, а Катя смеется, хотя пять минут назад рыдала белугой над первой двойкой.
«Никто не может поставить тебе оценку, кроме тебя самой. И мой тебе совет, ставь себе только хорошие», – она почувствовала, как ладонь бабушки касается ее лба.
Потом закружилось все вокруг – это кружил ее Макс на их первом свидании. И она засмеялась оттого, как яркие цвета осенних деревьев в парке превращаются в пятна абстрактного полотна, если кружиться запрокинув голову…
– Катарина, Катарина, – вдруг донеслось до нее. Она нехотя вынырнула из этого яркого счастья в полумрак гостиной Анхеля. – Ты в порядке?
– Да, – Катя откинулась на мягкую спинку дивана. – Просто не хочу возвращаться.
– Вернись, – повелительно произнес он.
И она постепенно почувствовала, как разноцветный свет отходит отливом назад из ее подсознания, а затем и сознания.
– Что это было?
– Сила сирен, – улыбнулся Анхель. – Не все, конечно, такие сильные, чтобы захватить сознание людей, но теперь ты понимаешь, почему сегодня тебе так нравились люди вокруг.
Катя вспомнила Рика. Он провернул с ней тот же фокус, что и Анхель. Вот мерзавец!
– Все эти коучи, блогеры и прочие успешные люди, которые вдохновляют, увлекают, учат как жить – все это ученики сирен или сирены. Политики, актеры, певцы, харизматичные предприниматели, духовные лидеры – сирены или те, кому покровительствуют сирены. Сирены дарят человеку фантазию и мечту, увлекают и заманивают. Наша власть – голос и слово. С изобретением радио, телевидения и интернета, она стала практически безграничной. Мы выбираем, кому руководить тем или иным государством, кому вручат престижную премию или чей проект воплотят в жизнь. Мы движем мировым состоянием.
– Существуют какие-то знаки, по которым можно узнать эту способность?
– Мы узнаем друг друга по голосу. У каждой сирены он особенный, но у нас словно встроенное чутье на отдельные тоны.
– Ты сразу понял, что я… – Катя никак не могла произнести «сирена».
– Сразу, как ты заговорила. Твой голос был зажат и сильно изменен, но я сразу почувствовал, что у тебя огромный потенциал. Просто никто его не развивал. А у меня нюх на таланты.
– Для этого нужен артефакт? Как это получается? – Катя подумала о своих часах с гравировкой сирены.
– Не нужно ничего, – улыбнулся Анхель. – Все уже в тебе. Надо только это достать, развить и приумножить. Даже если обычный человек внушит себе, что он удачлив и поверит в это, он станет на порядок успешнее, чем был. С сиренами то же самое, только еще лучше. Если сирену не обучать, она так и останется обычным человеком. В тебе дремлет огромная сила. Ты бессознательно пыталась развить ее выступлениями, но тебе нужен был учитель из сирен. Я помогаю тебе развивать силу быстрее, чем ты бы сделала это в одиночку. Я верю, что ты можешь стать одной из самых сильных сирен современности. У тебя есть внешние данные, молодость, знания, энергия и потенциал. Осталось только проявить настойчивость и характер. И поверь мне, когда ты будешь входить в зал, все будут оборачиваться, потому что ты излучаешь силу. Сейчас, даже на одной десятой твоих способностей, ты смогла сделать событие из своего появления.
– Ну, это во многом благодаря тому, как ты это обставил.
– Во многом, да. Но не во всем. Если бы я привел им Катарину двухнедельной давности, они бы не заметили тебя. А то и освистали бы. Через неделю ты станешь еще лучше, через месяц сможешь устоять перед соблазном сирен-мужчин, а через год будешь видеть всех насквозь. Ты будешь сильнее меня.
– Зачем тебе это?
Анхель улыбнулся.
– Практически все, кого ты видела сегодня, получили свое состояние, власть или известность благодаря мне. На каждого я возлагал большие надежды. Но получив свое, они не желали работать дальше. Не желали служить общей цели, а хотели своего частного кусочка от пирога. Они все банальны и плоски, барахтаются в маленьких лужах и счастливы. А выплывать в океан не хотят. Тебя я хочу отпустить в этот океан.
Катя внутренне содрогнулась. Куда ее заманивает этот странный человек?
– Тайное общество сирен руководит этим миром очень давно. Мы способны как двигать его вперед, так и тормозить его развитие. Посмотри на последние века: из-за того, что сирены бросились преследовать свои частные цели, разделились на кланы и сообщества, мир превратился в хаос. Им нужен сильный единоличный лидер. Барселонское сообщество – одно из двух самых сильных. Здесь должен родиться лидер.
– А почему не в другом?
– Потому что эти твари только и ждут, когда мы станем слабее их, чтобы устроить очередную глобальную войну. До сих пор нам удавалось их сдерживать, не давать развивать конфликты.
– Почему ты не стал лидером?
– Я не всегда был так всемогущ и богат, как сейчас. К тому времени, когда я добился власти и влияния, я состарился. И тогда моей мечтой стало найти подходящую сирену и передать ей все то, что поможет стать лидером в сообществе и направить его членов.
– Как я поняла, они не хотят никуда идти.
– Потому что слабы! Рик мог бы стать прекрасным предводителем.
Катя вспомнила силу очарования донжуана и согласилась с Анхелем.
– Но он предпочел разврат, девочек, легкую добычу и развлечения. Соломея могла повести за собой миллионы, но, едва заняв рейтинги в радио каналах, возомнила себя звездой и покинула меня… и так каждый из них. Ты сама их видела. Кто из них годится? Но они охотно пойдут за более сильным, вот увидишь. Пойдут за тобой.
– Я не лидер, Анхель. Я не смогу.
Катя от напряжения дрожала. Что он такое придумал?
– Сможешь.
Столько уверенности было в его голосе, что она на мгновение поверила, но потом снова покачала головой:
– Нет. Я ничего в этом не понимаю. Я не способна, просто я не лидер. Нет.
– Посмотри на себя! Нет, ты только посмотри! Спина согнута, плечи опущены, страх в глазах. Конечно, такой ты не сможешь!
– И я не хочу.
– Потому что ты не пробовала. Ты не знаешь еще, что такое входить в зал, где тебя ждут. Когда все взгляды устремлены на тебя, когда получаешь огромную энергию от публики.
– Я не хочу.
Анхель ничего не ответил. Встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город.
– А чего ты хочешь? Ты ведь понимаешь прекрасно, что я – твой шанс. Единственный шанс выжить. Или ты собираешься работать уборщицей? Собираешься и дальше безуспешно искать работу? Или будешь продавать себя?
Ты знаешь, что я прав. Что я поддержу тебя, обеспечу, научу всему. Ты – сирена. Теперь и они знают, что ты сирена. Они не отпустят тебя просто так. Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели. Потом в постели другого. Третьего. Они используют тебя, потому что ты слаба, напитаются тобой, а потом тебя пристрелит Ардо, верный пес графа Аранда. Я подарю тебе силу. Власть над всеми. Ты сможешь не только устоять перед ними, но и соблазнить, кого нужно. Пожалуйста, Катарина. Соглашайся.
Он смотрел на то, как она скорчилась на диване, обняв себя за плечи. Но у нее не было иного выхода. Он знал, что она согласится. Потом он сделает горькую пилюлю сладкой и вкусной, но сначала она должна дойти до этого края отчаяния. Края над бездной. Или упасть, или взлететь. Третьего не дано. И он знал, что она выберет летать. Она боец по натуре.
Несмотря на его уверенность, что он делает все правильно, вид девушки вызывал сочувствие. Она действительно одинока, брошена всеми. И сейчас в ее душе проходит буря.
Катя вздохнула. Встала и, не рискуя поднять голову, ответила:
– Нет, Анхель. Прости. Но я действительно не готова.
– Катарина, ты не совсем поняла. Ты станешь моей наследницей, тебе не нужно будет беспокоиться о будущем.
– Среди сирен, готовых разорвать меня на клочья? – Катя усмехнулась. – Сомневаюсь, что я продержусь долго. Прости. Я завтра же уеду.
Анхель ошарашенно смотрел, как она подобрала на ходу босоножки и направилась к двери.
– Постой! – он догнал ее, взял за руку и крепко сжал. – Я прошу тебя, приходи завтракать.
И, заметив ее желание отказаться, включил настойчивость:
– Пожалуйста, Катарина. Сделай это для меня.
Она помедлила. Потом кивнула чуть заметно.
– Хорошо.
Она вышла, а он еще долго стоял в прихожей, слушая частый стук своего сердца. Что это было? Она отказала ЕМУ? Отказала, несмотря на обещания и угрозы? Несмотря на безвыходность?
Анхель вытащил телефон, набрал номер, который никогда не держал в контактах, но помнил наизусть.
– Это я. Я хочу, чтобы ты выяснил все, что только возможно о русской девушке по имени Катарина Мельникова.
Он рассказал собеседнику все, что знал.
– Хорошо, Анхель. Будет сделано, – раздался тихий, немного механический голос.
Анхель повесил трубку. Может ли статься, что у Катарины есть запасной выход, о котором она ему не сказала?
Никакого запасного плана у Кати не было. Она просто ринулась в пропасть, перепуганная всем, что рассказал Анхель. Ей не спалось.
На тумбочке лежал телефон, мигая синим огоньком. Принятые сообщения. Она вспомнила про существование незнакомого номера, о котором в итоге Анхелю ничего не рассказала.
Теперь же в ее ватсапе было несколько сообщений с незнакомых номеров:
«Привет, Кэт, это Стефано, Анхель успел мне скинуть твой номер телефона. Почти не пришлось умолять его. Я хочу с тобой увидеться. Напиши мне, когда мы сможем выпить кофе вместе».
«Что за хрень происходит и кто ты такая?» – это сообщение с того же номера, что и раньше.
«Катарина, это Рик. Напиши мне, как только получишь сообщение».
Над последним сообщением Катя фыркнула. Привык командовать. И тут мурашки поползли по коже: «Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели». Катя покусала губы. А что, если она вернется в Россию? Найдет дешевый авиарейс, вернется… Черт! У нее же паспорт украли! Значит, сначала придется идти в консульство. Быстро сбежать не получится. А Рик, похоже, привык получать свое сразу.
Катя откинулась на подушки и закрыла глаза. Рик очень красивый и притягательный. Она не устоит.
Покусала губы. Стефано и его мягкая улыбка, ненавязчивые прикосновения. Ревнивый взгляд Соломеи. Стефано может стать ей хорошим другом.
А еще есть этот хищник, который вонзает кинжалы взглядов ей под кожу. Он может быть опасен.
И этот аноним…
Куда ты, Катя, влезла?
Сон не шел. Она крутилась на простынях, то заворачивалась, то раскрывалась. А под утро, когда забылась сном, ей приснилась бабушка Клара.
У нее было благородное лицо. Тонкий прямой нос, большие глаза, чей огонь с возрастом не угас. Баба Шура все время говорила, что бабушка Клара – дворянских голубых кровей, не то, что она – пролетариат. Бабушка Клара смеялась и резонно замечала, что «голубая кровь» не работала бы на фабрике.
Бабушка Клара во сне Кати сидела за столом напротив нее, положив руки одна на другую.
– Пути назад нет, Катенька, – тихо ответила она с только ей присущим мягким акцентом. – Ты сама это понимаешь. На попятную не пойдешь. Остается только одно: разбежаться и взлететь.
– Я хочу обратно, – взмолилась Катя. – Это мышеловка!
– Так сделай из нее взлетную полосу.
– Я не смогу! Мне страшно… Бабушка!
– Страх – это нормально, Катя. Всем бывает страшно. Не бойся бояться. Помнишь, как Шура говорит? «Побоялся, да постарался. Страх ушел, итог остался». Нет другого выхода, милая. Ты старательная. Все получится.
Она гладила руку Кати своей морщинистой рукой, улыбалась. Катя почувствовала страшную тоску по ней и перешла на испанский – их секретный, домашний язык.
– Я так сильно скучаю по тебе… – комок в горле душил ее слова.
– Я знаю, – в темных глазах бабушки Клары тоже блестели слезы. – Прости, что не успела попрощаться. Но я всегда рядом.
Она останется. Анхель увидел это сразу. Девушка избегала поднимать на него взгляд, сидела тихо, пока домработница накрывала им завтрак. Когда она вышла, он налил Катарине апельсинового сока из кувшина, положил омлет.
– Я подумал, может, ты составишь мне компанию сегодня? Тебе ведь не обязательно торопиться, если ты решила уехать. Мне нужно съездить в ресторан-отель, где планирую праздновать юбилей. Мой секретарь занимался этим, теперь пришло время проверить, все ли он предусмотрел. Ты, разумеется, приглашена на праздник, даже если откажешься остаться.
– Хорошо.
– Катарина, – Анхель накрыл ее руку своей и чуть наклонился вперед. – Если ты захочешь остаться, только скажи мне, в любой момент. Клянусь, никто не причинит тебе вреда, я защищу тебя от всего на свете, научу всему, что знаю. Ты рождена, чтобы стать самой собой. Так стань ею. Стань девушкой, которая может войти в зал королевой. Стань той, кого слушают с вниманием и радостью. Стань лидером.
Катя прятала глаза, губы дрожали, слеза выскользнула и протекла по щеке.
– Ничего не бойся, – он притянул ее к себе. Ему не нужно было прибегать к магии сирены. Нежность в его голосе была сильной, искренней, рушащей все преграды.
Она расплакалась и вцепилась в него, как утопающий хватается за спасательный круг.
– Это хорошо, что ты плачешь, – поглаживая ее по спине, говорил он. – Это нужно. Так уходит прошлое. Так рождается настоящее. Ты прощаешься с прежней собой. Так надо. Поплачь.
И девочка плакала навзрыд, горько и с всхлипами. Потому что понимала: пути назад нет.
Ардо недовольно постучал пальцем по рулю. Следить за Катариной Морено было сущей пыткой. Девушка словно чувствовала его кожей, постоянно поворачивалась и оглядывалась. Ему пришлось нацепить солнечные очки, надеть мешковатые брюки и растянутую майку. Удобнее всего за ней ездить на мотоцикле. Поэтому он спокойно припарковался, сходил в кафе, взял кофе и сел напротив ювелирного магазина ждать. Она практически никуда без Анхеля не выходила. Да и Анхель предпочитал ее компанию. Один раз Ардо следил за ними, пока они пили кофе: девушка вела себя так, будто компания Анхеля ей приятна, но она еще не до конца освоилась. Видимо, они недавно стали общаться так тесно. Зато Анхель не спускал с нее восхищенных и любящих глаз, а один раз погладил по голове с такой нежностью, что девушка смутилась, но крепко схватилась за его руку.
В ней было что-то необыкновенно чистое, наивное, чего не было в других сиренах. Доброта в жестах, обращенных к Анхелю. Восхищение мелочами: она один раз замерла перед цветочным магазином: у ее ног стояли горшки с маленькими розами всех цветов, от коралловых до фиолетовых. Она долго выбирала цвет, Анхель с улыбкой сказал что-то продавцу – в машину им погрузили розы семи разных цветов. Катарина расплакалась от счастья, глаза сияли смехом и радостью, Анхель качал головой, подтрунивал и вытирал ей слезы.
– Это же ерунда, – услышал Ардо. – Что ж ты так убиваешься?
– Мне никто никогда не дарил столько…
Откуда он ее забрал? В какой оранжерее растили ее, что она так и не обзавелась шипами? Ардо ломал голову.
Катя под руку с Анхелем вошла в ювелирный. Это был большой магазин с двумя залами, двумя охранниками и сложной пропускной системой. Увидев украшения, она поняла, почему тут так все строго. Кажется, в последний раз она видела такое богатство и красоту в Алмазном Фонде. Катя крутила головой, пытаясь разглядеть все украшения в витринах.
Анхель провел ее во второй зал, где к ним подошла элегантно одетая женщина.
– Я хочу увидеться с Давидом, – сказал он ей. Она кивнула и исчезла за матовой дверью. Через некоторое время она вышла оттуда и пригласила их войти.
Кабинет владельца ювелирного магазина был небольшим, но очень уютным. Деревянные панели, книжные полки, верстак с множеством ящичков, пара столов с компьютерами, за которыми сидели дизайнеры.
У входа в отдельный закуток стоял мужчина средних лет в потертых джинсах и майке, но его с головой выдавала фирменная оправа очков и дорогие часы на запястье. Он с улыбкой пожал Анхелю руку и представился Кате:
– Давид.
Анхель сразу перешел к делу.
– Катарине необходимо выбрать украшение на праздник. Ты же помнишь про мой юбилей?
– Конечно помню.
– Я подумал, что колье с сапфирами подойдет под ее цвет глаз.
Внимательный взгляд ювелира скользил по лицу Кати, отмечая глубокую синеву глаз, белую кожу, полные губы.
– Да, думаю подойдет. Анхель, – Давид слегка наклонился к нему, – ты же помнишь, что это фамильное украшение?
– Да.
Анхель достал документы и передал их Давиду.
– Катарина – моя внучка. Так что можешь не переживать, я не свихнулся и бес в ребро мне не ударил.
Он подмигнул ювелиру.
Давид нахмурился и посмотрел на Катю внимательнее.
– Ты никогда не говорил…
– Знаю. Теперь говорю. И бумаги оставь себе, – Анхель не стал брать протянутые ювелиром документы. – Потом все изучишь.
– Ну, хорошо, – ювелир отложил бумаги. – Подождите, сейчас я достану украшения из хранилища, и мы что-нибудь подберем.
Давид вышел из кабинета в коридор хранилища, набрав кодовый пароль.
Но, оказавшись внутри, он не пошел к сейфам, а прижался спиной к стене коридора. Постоял так немного, потер переносицу, поправил очки, достал из кармана джинсов телефон и отправил сообщение:
«Как Вы и говорили. Она здесь».
И пошел к ячейкам.
Ювелир вернулся довольно скоро, в руках у него был плоский и широкий бархатный футляр. Он подошел к Кате и, сбросив замочек с петли, открыл крышку. Катя задохнулась от красоты.
Сапфиры были огромными синими каплями, обрамленными в бриллианты.
– Это слишком… слишком…
Катя даже не могла подобрать слова.
– Я вам помогу.
Давид повернул ее кресло к зеркалу, встал позади, опустил ей на грудь колье, собрал волосы наверх и, подтянув колье, закрыл замок.
– Волосы лучше поднять.
Он затянул ее локоны в пучок на затылке.
– Это даже лучше, чем я себе представлял, – Анхель с восторгом смотрел на то, как украшение придает чертам Катарины царственность. У нее даже осанка сама по себе стала лучше. «Вес власти», – так он это зовет.
Катя про себя удивлялась, что такое массивное украшение оказалось легче, чем она думала. Но тут она поймала в отражении взгляд Давида и ей стало не по себе. Он по-прежнему держал ее волосы, но его глаза хищно блестели за очками, а полные губы были слегка приоткрыты.
– Мы его возьмем вместе с серьгами и кольцом.
– Да, сеньор Морено.
Давид щелкнул замочком ожерелья и снял его с Кати. Она с облегчением расправила волосы, стараясь избавиться от ощущения его прикосновений.
– Давид, ты ведь придешь на праздник?
– Конечно, сеньор Морено. Украшение вам доставят сегодня же вечером.
Ювелир улыбнулся, пожал Анхелю и Кате руки и попрощался с ними.
Ардо похвалил себя за предусмотрительность: вовремя надел шлем и сделал вид, что занят тормозом мотоцикла. Катарина вышла из ювелирного вслед за Анхелем. Все же… несмотря на то, что она им всем мешала, Ардо не мог не отметить, насколько она хрупкая, изящная и… неискушенная на вид. В глазах сирен-женщин всегда горели хватка и азарт. А эта малышка, казалось, не знала ничего о том, что в их жизни таким, как она, не выжить. Да, пока что она прикрыта крылом Анхеля, но что станет с ней, если его не станет? Когда его не станет, – поправился он. – Ее раздерут на клочья. Сначала, конечно, вокруг нее создастся круг сочувствующих. Рик наверняка станет первым, потом он, потом…
Ардо вовремя остановил себя. Малышка не достанется Рику. Она просто не доживет, уж он постарается. Таких, как она, надо добивать из жалости. Не из жестокости. Как пташек, у которых перебиты крылья. Она слишком мягкая, слишком податливая. Ей не место в своре хищников. Сколько таких слабых приходилось уничтожать. Сирены смотрят на этот мир с холодным расчетом. А она смотрела так, будто весь мир – это красивая новогодняя игрушка. Такие сирены, которые пытаются сохранить человечность, не годятся ни на что.
Он газанул и сорвался с места вслед машине Анхеля.
Инма опубликовала очередной пост в Инстаграме и нахмурилась. В последние сутки от нее вдруг отписались 10 человек. С чего бы это? К известности у нее была стойкая зависимость, и она не переносила, когда вдруг у соперниц по популярности подписчики прибавлялись, а от нее уходили. Нужно срочно что-то замутить, привлечь их внимание, но как? Королева постучала квадратными короткими коготками по столу, размышляя. Но тут на экране всплыло сообщение.
– Что делаешь?
Инма хищно улыбнулась. Кажется, единственным плюсом того дурацкого собрания полторы недели назад было то, что она снова вернула себе утраченного было мужчину. Надо быть с ним осторожнее, чтобы снова не потерять. Такими не разбрасываются.
– Жду от тебя сообщения, разумеется, – быстро набрала она.
– Лгунья. Ты свободна сегодня вечером?
Уж для кого, а для него она была свободна всегда.
Стефано подошел к двери номера и постучал. Катарина встретила его в темном обтягивающем платье цвета индиго. Она была бледна и придирчиво рассматривала себя в зеркале, словно искала там причину, чтобы никуда не ходить.
– Волнуешься? – Стефано еще раз приласкал взглядом длинную шею Кэт, восхитился тем, как девушка держится. Только пульс, тонкой точкой бившийся выше ключицы справа, выдавал ее.
– Стефано, мне страшно, – она развернулась к нему, словно ища защиты.
– Кэт… – он наклонился к ней, обняв за талию. Одна ладонь по-хозяйски чуть сползла ниже, на округлую и упругую ягодицу.
– Малышка Кэт… – его губы искали ее, она отворачивалась, но он все-таки догнал. – Ничего не бойся…
Почти коснулся уголка ее рта, но она мягко оттолкнула его.
– Не надо, я и так нервничаю.
Стефано все-таки подтянул ее к себе и поцеловал в шею, прямо в пульсирующую жилку. Потом поднялся до мочки уха.
– Все будет хорошо, Кэт…
– Молодежь! Вы готовы?
Голос Анхеля ворвался в номер отеля, и Катя повернулась к зеркалу, еще раз оглядывая себя. Стефано поправил пиджак. Анхель вошел и подал локоть Катарине.
– Пойдем?
Стефано не мог не заметить, как Анхель внимательно смотрит в глаза Кэт. Между ними словно шел немой диалог. Глаза Кэт переливались и искрились, как сапфиры на ее шее. Она словно умоляла о чем-то Анхеля. Анхель отвечал ей спокойным, чуть смеющимся взглядом. Кэт прикрыла глаза, выдохнула воздух, кивнула и решительно взяла Анхеля под руку. Стефано шел чуть позади. После первого появления Кэт на публике до сегодняшнего дня они встречались еще два раза, и Кэт ему нравилась с каждым разом все больше. Он был уверен, что очаровал ее вперед Рика, и сегодня ему почти удалось поцеловать ее. И еще она попросила его быть ее кавалером на вечер. Один взгляд синих глаз заставлял его сердце пропускать удар.
Катя шла по лестнице под руку с Анхелем и думала о том, что эксперимент на Стефано надо прекращать. Она из баловства попробовала тембр сирены на нем и была поражена, когда парень так легко повелся. Она ему скажет, что просто пошутила и попросит прощения. Или лучше не признаваться во всем до конца, а просто предложить остаться друзьями? Она была не уверена, как лучше поступить.
Усилием воли она отодвинула мысли о Стефано в сторону и постаралась сосредоточиться на дыхании. Они спускались по центральной лестнице замка-отеля, который Анхель снял целиком для празднования своего юбилея. Замок находился в сорока минутах езды от города, но здесь, на горе, казался отрезанным от всего мира.
– Смотри-ка, все пришли, – тихо пробормотал Анхель, почти не двигая губами. – Испугались остаться без штанов.
Катя смотрела сверху на толпу внизу и впервые в жизни чувствовала восторг вперемешку со страхом. Она действительно это сделает сегодня. Вступит в их ряды. И она собиралась стать сильнее их всех. Или летать высоко, или погибнуть.
Украшение придавало уверенности в себе. Но она все-таки переплела свои пальцы с пальцами Анхеля и почувствовала его пожатие и легкий приток силы.
… – Я буду подпитывать тебя, если понадобится, пока ты не научишься правильно расходовать силы. Помни основные правила: уверенная поза, правильное дыхание, расслабление гортани. Чтобы ни происходило, держись уверенно, и если почувствуешь, что теряешь энергию, подходи ко мне, – наставлял он ее. – И что еще я упустил?
Он подмигнул ей, и она голосом отличницы отчеканила:
– Самое главное – драйв.
– Да! Это самое главное! Поймать волну, подняться на ней, держаться всю свою речь, сверкая глазами, обожая то, что говоришь, восхищаясь собой. Тогда все сложится в идеальную картину.
Отсюда, с высоты лестницы, она видела Инму, недовольную тем, что внимание крадет другая, Ардо, стоящего возле нее, Рика в окружении новых девиц, графа Аранда и Соломею. Мигеля, который, поймав ее взгляд, добродушно махнул ей рукой. И многих других, чьи имена она еще не знала. Напряженное, непраздничное молчание гостей было ужасным. Но Анхель предусмотрел даже это. Оркестр заиграл легкий джаз, хлопнули хлопушки, посыпалось серебряное конфетти, и все зашевелились, торопясь подойти и первыми поздравить именинника.
Катя не отходила ни на шаг. Улыбалась, бросала ничего не значащие фразы, здоровалась и расцеловывалась со знакомыми. Она почувствовала легкое учащение сердцебиения, когда к ней двинулся Рик. Она медленно выдохнула, вдохнула животом, раздвигая диафрагму и расслабляя гортань, как учил ее Анхель. Она сосредоточилась на губах Рика. И когда он произнес фразы приветствия, она уловила тембр сирены, сладкий и обволакивающий. Мерзавец. Она ответила своим тембром:
– Рик, кажется? Рада тебя видеть.
И парень на мгновение дернул головой назад, не ожидая получить ответ от сирены. Катя улыбнулась и, понизив диапазон, проворковала:
– Поговорим попозже, ладно?
И повернулась к Инме.
Знал бы он, сколько часов работы, сколько слез и воплей стоили ей эти три фразы! Как часто она хотела опустить руки, потому что не получалось, как хотел Анхель.
– Я не смогу! Никогда не смогу! Анхель, пожалуйста!
Сколько уговоров Анхеля потребовалось на то, чтобы научиться отвечать. Она с ужасом ждала новой встречи с Риком и отчаянно хотела дать отпор, но как же это было тяжело! Знал бы он, как она хотела сотню раз все бросить и сбежать. Но Анхель настаивал, успокаивал и возвращал ее снова в свой кабинет. И у нее получилось! Получилось поставить границу, получилось заблокировать поток его очарования, получилось ответить так, что у парня явно поехала голова.
Пусть не надолго, но он отослан в нокаут.
Она совсем не помнила, что говорила Инме, зато спиной почувствовала приближение Ардо. И через мгновение его тихий голос прожег ее насквозь.
– Думаешь, стала одной из нас?
Она повернулась к нему. Серые глаза смотрели холодно и равнодушно.
Она вдохнула поглубже, чтобы ответить ему, но он опередил, наклонился к ней и четко, с расстановкой поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую.
– Считай это поцелуем Иуды, малышка. Обещаю тебе легкую смерть, если захочешь покончить со всем.
Она испуганно вздрогнула, но он уже ушел прочь. Стефано подошел к ней с бокалом вина.
– О чем это вы так ворковали с Ардо?
– Стефано, – Катя почувствовала озноб, как и в первый свой выход в свет. – Где Анхель?
– Шшш, я помогу тебе, – он переплел свои пальцы с ее, делясь силой. – Получше?
– Да.
Озноб прошел. Катя расправила плечи.
– Почему Ардо угрожает мне?
– Он всем угрожает, не обращай внимания, – засмеялся Стефано. – Он всем новичкам дедовщину устраивает.
Всего-то? Катя рассердилась на то, что поверила Ардо. Вот дурак!
– Пригласи меня потанцевать, – она пропела это сиреной, совсем не задумываясь о том, что делает.
– Как пожелаешь, моя королева.
Стефано повел ее на площадку для танцев, где зажигал Рик с какой-то девицей. Парень танцевал невероятно хорошо: Катя почувствовала легкий стыд перед ним за то, что она в танцах профан. Ей бы хотелось быть легкой, как смешливая и зажигательная его подружка в короткой юбочке из перьев, с ассиметричной стрижкой с дымчато-розовыми в тон юбке перышками. Она явно наслаждалась своим танцем с ним и не испытывала смущения. А Рик двигался зажигательно, ритмично, легко, как бог.
– Кэт, милая Кэт, – Стефано ласкал ее спину едва заметно, но Кате было достаточно этого, чтобы вспыхнуть. Парень был такой красивый, когда смотрел на нее с обожанием.
«Очнись, Катя, – поправила она себя. – Ты же сама его очаровала. Нарочно».
– Эй, Стефано! – Соломея нагло вторглась между ними, когда заиграла следующая мелодия. – Давай станцуем как следует. А то ваши передвижения похожи на траурное шествие.
Она увлекла Стефано в танец, Катя не сопротивлялась. Она хотела было уйти с танцплощадки, но Рик схватил ее за руку, развернул к себе.
– Потанцуй со мной.
Катя почувствовала, как его очарование снова берет верх. Прижимаясь к его груди, не смея поднять глаз, она послушно пошла за ним, а мелодия, как нарочно, стала медленной и чувственной. Саксофонист особенно старался. В панике она вспоминала приемы противостояния ему, но не могла сделать ни одного. РикОн же не произнес больше ни слова, крепко обнял ее и повел в медленном и чувственном танце. Он не пытался ее лапать, не ласкал и не поглаживал. Казалось, он вообще думает о чем-то своем. И она расслабилась. Щека к щеке. Она прикрыла глаза. Все на свете не имеет значения, только его объятие, крепкое и уверенное.
– Катарина! – голос Анхеля пробился сквозь пелену неземного блаженства. Она вздрогнула, но Рик удержал ее.
– Музыка еще не кончилась.
Его губы коснулись раковины ее уха, шепот срезонировал, охватил ее негой и наслаждением, приятные покалывания по шее поползли вниз. Она не хотела сама с ним расставаться.
– Катарина! – чуть тревожнее послышалось ближе, и она все-таки очнулась от сладостной дремы, поняла, что прижималась к Рику всем телом, оттолкнула его и ушла с площадки. Спускаясь, она заметила обеспокоенное лицо Анхеля и поспешила к нему, молясь, чтобы никто из хищников не заметил ее слабости.
Поймав Анхеля под руку, она улыбнулась ему, положила играючи голову на плечо, как недавно Рику, и почувствовала, как ясное сознание снова овладевает ею. Анхель спас ее. Еще немного, и Рик вконец бы ее очаровал.
Сердце стучало часто-часто, она схватила бокал шампанского с подноса и сделала глоток. Больше она так не попадется. Здесь надо быть начеку. Постоянно. Она боялась оглянуться назад на Рика и только пять минут спустя бросила случайный взгляд на танцпол. Он танцевал с Соломеей.
За столом Кате досталось место между Анхелем и графом Аранда. Почетное место новичка между старейшин. Ужин начался с посвящения. Кате предстояло спеть.
… – У меня нет музыкального образования, – возражала Катя.
– Все равно, – Анхель смеялся глазами, но держал серьезную мину.
– У меня нет голоса, – жарко доказывала она.
– А ты думаешь, он есть у актеров, например? Не все актеры обладают певческими голосами, но песни в их исполнении прекрасны.
– Но я не умею! – сдавалась она.
– Научишься, – открывал крышку фортепиано Анхель. – Я подберу тебе песню, подходящую для твоего голоса. Не бойся.
Спеть предстояло еще и на тембре сирены, а это означало абсолютную свободу и полный драйв. А в Катю впивались злые взгляды ежесекундно.
«Они ждут, что я провалюсь!» – поняла она по ехидным взглядам. Что ж… их можно понять. Им невдомек, что она пахала все эти дни, чтобы раскрыться хоть немного, стать еще более сильной.
«Мои старания не были напрасными, – уговаривала она себя, пока Анхель вел ее к роялю, – я много работала, я сделаю как можно лучше. Просто максимум того, что могу. И катись все к черту!»
Неожиданно ей вспомнилось объятие Рика, и это воспоминание вдруг заставило плечи распрямиться, и она почти физически почувствовала, как ее поднимает на волне эмоций. То, что нужно. Ее провал должен стать ее точкой опоры. Рик считает, что обыграл ее? Он ошибается.
Анхель заиграл первые ноты вступления. Катя улыбнулась ему, глубоко вдохнула животом и запела.
Она прикрыла глаза и позволила волне радости обнять ее и понести вперед. Хотелось передать всей душой ожидание чуда и восхищение новым миром, что открывался перед ней. Голос тек без натуги, густой, сладкий как мед. Она ощущала бархатность его переливов внутри себя, резонирование и звон. Глубокий и чистый. Да, не голос певицы, но голос сирены, знающей свои возможности. И они были огромны.
Ардо сидел, глядя на свои пальцы, которые пытались разгладить складочку на брюках. Несуществующую складочку. Он безупречен. Он холоден. Он безучастен ко всем сиренам. Кроме одной. Может, уже хватит играть с ней в кошки-мышки и пора предложить нечто большее? Как она и мечтает? На что он надеется? Найти кого-то лучше? Что значит, лучше? Инма – успешная, легкая на подъем, сексуальная и аппетитная. И к тому же, готовая терпеть его привычную отчужденность и сухость. Но этого ли он хочет? Он поднял глаза и прищурился, сосредотачивая свое внимание на худенькой фигурке у рояля. Он заблокировал ее вовремя, и хотя ее голос грозился пробить его защиту, волнами нахлестывал на нее, он был уверен, что выдержит напор. Но она отвлекала своим сладким и заманчивым зовом, мешала думать, не давала анализировать и контролировать.
И хищное желание показать ей, что он сильнее, вдруг стало огромным, всепоглощающим. Посмотрим, так ли ты запоешь, маленькая пташка, если забьешься в клетке…
Соломея задыхалась от ревности и ненависти. Нет, вы только гляньте на нее! Строит из себя певичку! Сучка! Пытается увести у нее парней, то одного, то другого. Да разве не видят они, что Соломея поет в миллиарды раз сильнее и лучше? Мерзавка просто не знает, кому пытается бросить вызов. А следовало бы подумать, прежде чем пытаться перебежать дорожку ей, самой сильной из женщин-сирен!
Горячая ладонь легла на коленку Соломеи и скользнула чуть выше, хотя девушка попыталась сдвинуть ноги.
Рик. Он не поддастся влиянию новенькой, кажется, после танца он совсем забыл про Катарину, сел рядом с Соломеей, несмотря на то, что место предназначалось Стефано. Может, все не так уж плохо и благодаря этой выскочке он снова вернется к ней? Тогда пусть хоть глотку надорвет, тварь безголосая, если Рик на нее даже не реагирует, то это шанс! Отличный шанс!
Ладонь продвинулась еще выше, и Соломея замерла, не веря в свое счастье. Еще одна ночь с ним. Это невероятно! Хотя бы одна ночь!
Рик был возбужден от ее голоса. Мерзавка улизнула от него на танцполе, а теперь пытается сожрать его душу. Она и впрямь выедала ему сердце каждым звуком своей маленькой глотки. Заткнуть бы ее рот чем-нибудь… Он задохнулся, представив Катарину на коленях перед собой.
В прошлый раз она не произвела на него впечатления. Теперь же он ощущал ее очарование. У нее прекрасная фигура, соблазнительные губы, притягательные синие глаза. Блестят, как сапфиры на шее. Такую женщину замечаешь сразу, едва только входишь в зал. Почему же он не заметил этого раньше? Она специально скрывала свою силу? Зачем это Анхелю? Что он задумал? Каково будет делить наследство с такой талантливой хищницей?
Чертова, чертова сирена. Он так был уверен, что сильнее его только Анхель, но теперь появилась она и грозила свергнуть его с пьедестала. Он должен переспать с ней. Это вопрос чести. Вопрос первенства. Вопрос маркировки территории. Если она окажется в его постели сегодня – он победил. А проигрывать он не любит, это вызывает в нем ярость.
Когда прозвучал последний аккорд, наступила гнетущая тишина. Анхель усмехнулся, закрывая крышку рояля. Они даже не пытались скрыть свою неприязнь и зависть. Что ж, тем хуже для них.
Анхель крутанулся на табурете и окинул взглядом своих гостей. На лицах многих из них царило потрясение: это те, кто приехал на его день рождения, не зная о существовании Катарины. Теперь они переживали глубокий шок. Катарина спела даже лучше, чем пела до сих пор. И теперь ее превосходство над большинством из них было явным.
Первым подал голос граф Аранда.
– Что ж, Анхель, ты доказал нам, что твоя новая… подопечная заслуживает вступления в наши ряды. Она знакома с уставом сирен?
– Спроси ее, – махнул рукой Анхель. – Но прежде, чем ты приступишь к допросу, я сообщу, для тех, кто не знает. Катарина – не просто моя новая воспитанница. Она моя внучка, – он обвел взглядом всех, а затем с удовольствием завершил фразу, – и единственная наследница.
Это было подобно разорвавшейся бомбе. Но Анхель безмятежно смотрел на бушевавшее перед ним море ненависти.
Бледная и испуганная, Катарина обернулась к нему с мольбой в глазах, но он делал вид, что не видит ее, глядя на то, как исказилось от ненависти лицо графа Аранда.
Как и у Анхеля, у графа не было родственников, и по закону сообщества, если у сирены нет прямых наследников, он или она разбивает свое имущество между тремя или более наследниками из сирен.
Его бесило то, что Анхель ничего не рассказал ему о Катарине раньше. И ему не нравилось, что в их сообществе намечался крупный скандал. Но он все-таки нашел в себе силы спросить:
– Вот как? Ты изменил завещание?
– Изменил. Или изменю. Теперь нет разницы. Я не готов оставить деньги своим воспитанникам. Они глубоко меня разочаровали. Так что… Теперь вы все знаете, кто станет главой империи Морено после того, как я уйду.
– Ты все это время лгал нам? – Соломея вскочила, сжимая руки в кулаки. – Ты лгал! Ты знал, что она существует, ты морочил нам головы, чтобы мы зависели от тебя!
– Морочил?! Нет. Я бы с удовольствием оставил тебе часть своего наследства. Звукозаписывающую компанию, где был сделан твой первый сольный альбом, – он усмехнулся. – Но ты меня подвела, Соломея. Возомнила себя звездой, стала капризничать, решила записать следующий альбом в другой компании. Скатертью дорожка. Выбор сделала ты, а не я.
– Сядь, Соломея, и не позорься, – Рик дернул девушку за руку, и она упала на стул без сил.
– Еще кто-то хочет высказать свое несогласие? – Анхель обвел глазами всех тех, кто надеялся если не на главное место из трех, так хоть на кусочек пирога. В свое время он многим обещал наследство, но потом наблюдал, как они хамеют и наглеют. Ему не было жалко никого из них.
Только Рик принял удар с достоинством. Как будто ожидал что-то подобное. Что ж… он с ним занимался, как с сыном, парень подавал огромные надежды, но слишком увлекся дешевыми трюками, чтобы таскать девиц к себе в постель.
– Ты в своем праве, – признал граф Аранда. – Что ж, Катарина. Добро пожаловать в общество сирен.
Он видел, как девушка была бледна и потрясена случившимся, но не верил ей ни на йоту. Чего еще можно ожидать от Анхеля? Какой очередной сюрприз он им готовит? Пока ясно одно: его сирена – отличная актриса. Так трогательно сыграть удивление… не каждой под силу. Он готов был рукоплескать ей… и даже верить.
– Соломея, ты еще принимаешь снотворное? – Рик наклонился к девушке очень близко, несмотря на пережитое разочарование и досаду, она снова зажглась сладостным предчувствием секса с ним.
– Сегодня ночью я надеюсь уснуть сама, – подмигнула она ему.
– Понимаешь, боюсь, что после того, как меня лишили наследства, уснуть сегодня не получится, не подбросишь мне пару таблеток?
– Пару? Это много, Рик, меня с половины срубает сильно, – она сделала усилие, чтобы скрыть свое разочарование.
– На случай, если и завтра не получится, – пожал плечами парень. – Помоги, а?
Она открыла свою сумочку и вытащила серебристый блистер.
– Ты на ночь останешься здесь, в отеле? – спросила она, щелкнув блистером, и передала парню таблетки.
– Конечно, Анхель снял весь отель для гостей.
– А сам он что, тоже останется?
– Я слышал, они с Катариной уедут сразу после танцев.
– Ненавижу эту Китти Кэт!
– Как ты сказала? – Рик засмеялся.
– Выскочку эту.
– Китти Кэт? Неплохое прозвище для той, которая всех уела.
– Знаешь, я думаю, что Анхель передумает и с ней. Она его тоже не удовлетворит, как и все мы. Он найдет к чему придраться. Слушай, – она преданно посмотрела ему в глаза, – может, проведем эту ночь вместе?
– Напившись снотворного?
– Нет, дурачок, мы же найдем чем заняться.
– Мммм, звучит заманчиво. Дай мне подумать. Я еще должен избавиться от девушки справа от меня, – прошептал он ей на ухо.
Соломея хихикнула и бросила взгляд на дымчато-розовую пикси, которая наслаждалась общением с Мигелем.
– Может, Мигель ею займется, пока мы…
Рик вместо ответа приласкал ее шею подушечкой пальца и повернулся к пикси. У него был уже план на вечер, в который не входила ни та, ни другая.
– Катарина, – Анхель подозвал ее после ужина, обнял и отвел в сторону. – Я поеду сейчас. Неважно себя чувствую.
– Я с тобой! – она была счастлива покинуть это растревоженное осиное гнездо, где все только и делали, что жалили ее без конца, заставляя чувствовать себя слабой.
– Нет, я распорядился, у тебя отдельный водитель. Он будет ждать тебя, как Золушку, в полночь. Помнишь про карету? – синие глаза Анхеля лукаво сверкнули.
– Анхель, не бросай меня, пожалуйста! Возьми с собой!
– Кто-то из нас должен остаться. Это мой праздник. У меня просто давление подскочило, вот и все. Я напишу тебе, как буду дома. Если что, Стефано придет на помощь.
– Позволь хотя бы проводить до машины! – ей явно хотелось поговорить с ним.
– Ну, хорошо, пойдем, милая.
– Анхель, – спросила она, когда они вышли из отеля и холодный воздух растрепал ее аккуратные кудри. – Зачем ты так поступил сегодня?
Анхель вздохнул, посмотрел на вечернее небо с загорающимися звездами. Здесь, на горе, небо было ближе.
– Они все давно знают меня, но не понимают, насколько глубоко я изучил их. Мне противно оставлять им все. Я хотел утереть им нос и оставить все благотворительным организациям, но перед этим напугать их хорошенько появлением новой потенциальной наследницы.
– То есть, это всего лишь шутка? – с облегчением выдохнула она. И наконец-то расслабилась и улыбнулась.
– Почти. В каждой шутке есть доля правды, не так ли? Ты пошутила над чувствами Стефано, но лишь потому, что он тебе чуть-чуть нравится.
– Нравится, да. Но это другое, – она покусала губы. – Анхель, ты же не станешь делать из меня препятствие на их пути?
– Я им ничего не оставлю, Катарина. Это решено. Иди внутрь, а то простынешь. Увидимся завтра за завтраком, хорошо? И поговорим обо всем серьезно. Иди.
Он обнял ее лицо ладонями, притянул к себе и поцеловал в лоб. Она кивнула и пошла, растирая плечи от холода, внутрь.
Анхель окинул взглядом многочисленные дежурившие такси, которые должны были развезти тех гостей, что не решатся воспользоваться подарком именинника и остаться в отеле.
Оставлять Катарину очень не хотелось, но исчезни они с его вечера вдвоем, это было бы вконец некрасиво. Маленькое доверчивое сердце его воспитанницы сейчас испуганно бьется. Но ей этот урок и общение с сиренами пойдут на пользу. К тому же, он попросил кое-кого присмотреть за ней.
Потом он сел в машину, и та, тихо шурша по гравию, поехала прочь.
Войдя в отель, Катя нервно сжала кулаки и медленно выдохнула, чуть приоткрыв губы. Ей конец. Стоит появиться там одной, стоит им выяснить, что Анхель уехал, и они ее сожрут вместо десерта и не подавятся. Нервная дрожь пробежала по спине. Что же делать?
Поразмыслив, она решила, что самое безопасное место – это бар. Основная масса гостей собралась у танцпола, а также в зале, где играл рояль и подавали десерт. В баре было тихо, звучала фоновая музыка и царил полумрак. Заглянув и убедившись, что там никого нет, она присела за стойку. Бармен вытирал бокалы.
– Чем я могу угостить прекрасную леди? – спросил он с улыбкой.
– Чем-нибудь легким, пожалуйста. Колой или безалкогольным мохито… все равно.
– Безалкогольным? В баре? – бармен оперся ладонями на стойку и улыбнулся.
– Ну, хорошо, просто сделайте мохито… но не добавляйте в него ром, – она улыбнулась в ответ, но постаралась не использовать тембр сирены. Не хватало еще проблем с барменом. Она просидит тут тихо до полуночи, а потом также незаметно улизнет в Барселону. Прекрасный план.
План, которому не суждено было сбыться. Во-первых, козлина-бармен все-таки капнул рома в ее коктейль. Пусть немного, но капнул, утверждая, что это только для вкуса. Да бог с ним, Катя все равно не опьянела бы с одного коктейля. Но потом в баре появился Мигель.
– Катарина! Какое счастье, я так надеялся, что ты осталась. Но не мог нигде найти.
– Привет, Мигель, – она напряглась внутренне от предвкушения очередного неприятного разговора. Кусочек льда из мохито скользнул в горле, словно подтверждая: сейчас будет холодно.
– Слушай, я бы хотел тебя пригласить в свою галерею. Покажу тебе художников, которыми занимаюсь сейчас. Тебе интересно?
Сердце Кати наполнилось благодарностью. Единственный человек, за исключением Стефано, конечно, который отнесся к ней дружелюбно, да еще не обсуждает с ней тему наследства, а просто приглашает познакомиться со своим детищем.
– Конечно, Мигель! – искренне ответила она, мгновенно оживая. – Мне очень интересно.
– Здорово! А потом мы могли бы пообедать вместе и познакомиться поближе, я вижу, тебя не очень дружелюбно принимают.
– Да уж. Я как кость у них в горле, – невесело улыбнулась Катя. – Мне кажется, это отличная идея.
– Вот, держи, – Мигель вытащил из бумажника визитку с золотистым тиснением. – Здесь адрес галереи, телефон, и я написал свой личный номер. Набери мне, и я отменю все ради встречи с тобой, идет?
– Идет, – Катя покрутила в руке визитку и убрала в сумочку.
Мигель явно хотел продолжить разговор и сделать заказ крутящемуся рядом бармену, но тут его телефон зазвонил.
– Прости, – он бросил взгляд на экран, сделал знак бармену подождать и вышел, на ходу отвечая: – Да? Я же говорил, что сегодня буду занят…
Катя с сожалением покрутила бокал, толкая лед в своем коктейле. Она была бы не против поболтать с Мигелем. Почувствовав вибрацию телефона в сумочке, она вытащила его и увидела сообщение от Стефана:
«Где ты, красотка Кэт?»
Катя улыбнулась. Может, Анхель и прав. И она очаровывала Стефано не только с целью потренироваться, а еще и потому, что ей приятно его внимание. Вспомнив, как он близок был сегодня от поцелуя с ней, она почувствовала жар в теле.
«Сижу в баре, скучаю», – настучала она.
«Иду к тебе».
Стефано влетел в бар ярким метеором, весёлым и полным шуток. Они пили вместе коктейли, болтали без умолку о том, как ведут себя гости. В основном, докладывал Стефано, изображая вполне достоверно всех в лицах.
– Здесь как-то слишком тихо, – прервался он в какой-то момент и попросил бармена поставить что-нибудь поживее. Бармен вставил наугад какой-то диск, и к удивлению всех, включая самого бармена, из динамиков ударами посыпался твист.
– Сейчас поменяю!
– Оставь! – весело воскликнула Катя.
Она обожала твист. Точнее, твист обожала бабушка Клара. Это была ее чудинка, и они часто танцевали с ней, пока баба Шура не ведала, что творят ее соседки. Для Кати твист стал танцем свободы, когда можно дурачиться, кривляться, не воспринимать ничего серьезно.
Она сбросила высокие каблуки и, лукаво сверкая синими глазами, чей блеск словно умножался бриллиантами и сапфирами на ее шее, протянула руку Стефано.
Стефано никак не ожидал от тихони Катарины такого. Сначала он пытался въехать в ее манеру танца, а потом понял, что она абсолютно свободно импровизирует. Начал подыгрывать, а закончил тем, что перестал думать о том, как это выглядит со стороны. Они танцевали, смеялись, бросали друг другу вызов своими дурашливыми движениями, и ему все казалось, что только сейчас, теперь он видит настоящую Кэт: яркую, сверкающую, умопомрачительно смешную, милую, красивую и совершенно не высокомерную.
Она трясла волосами, смеялась, выделывала забавные па, и ее совершенно не заботило, что подумают бармен и Стефано. Для Стефано это было чем-то новым: в мире сирен все заняты только тем, чтобы производить впечатление, очаровывать в интересах. Кат совершенно не заботило, что он о ней думает, думает ли вообще.
В какой-то момент они стали пытаться выполнять парные движения и каждый раз смеялись до слез, если у них не получалось. Или если получалось. Бармен давно перестал перетирать бокалы, а смотрел это шоу нон-стоп, пока звучали 12 композиций диска.
Когда же твист завершился, Катя, тяжело дыша, подошла к столику и взяла сумочку.
– Пойду, поправлю макияж, мне кажется, я все размазала от слез.
– Я подожду тебя здесь, – Стефано вдруг подошел к ней, обнял и поцеловал.
После танца этот поцелуй был чем-то естественным, вроде скрепления полного доверия между ними.
Она улыбнулась ему, и он еле сдержался, чтобы не поцеловать ее еще раз. Он думал, впереди еще уйма времени и он уговорит ее остаться с ним в отеле. Но она в бар больше не вернулась.
Когда же он, обеспокоенный ее долгим отсутствием, прошел в дамскую комнату, та была пуста. Поискав ее по залам среди гостей, он понял, что она просто сбежала. И желчь ядом разлилась по сердцу.
Граф Аранда вернулся в свой особняк рано, ему было горько наблюдать за счастьем Анхеля. В какой-то степени, в глубине души, он понимал, почему тот так светился: не из-за возможности утереть нос всем своим воспитанникам, а из-за Катарины. Черт возьми, будь у графа такая внучка, он бы был на седьмом небе. Все бы ей отдал. Но у него даже детей не было.
До сих пор два патриарха подтрунивали друг над другом, строили каверзы, любили ставить друг друга на место и спорить. Но они же при этом осознавали, что похожи в своем одиночестве и разочаровании в воспитанниках. Пусть граф Аранда никогда не стремился воспитать себе смену, этим обеспокоился Анхель, но ему тоже хотелось оставить состояние кому-нибудь толковому. В этом они были единомышленниками.
А теперь получалось, что Анхель все это время посмеивался над ним и обманывал. Такая внучка, такая красавица, с таким достоинством держится, несмотря на провокации и нападки. Благородная. Одно загляденье смотреть, как она приветствует гостей, как идет через зал, как смотрит на Анхеля. Если б на него так смотрели… Одиночество старости и страх смерти не были бы такими огромными. Отступали бы перед ее светом.
Остается только наблюдать со стороны. Молиться, чтобы она не превратилась в жалкое свое подобие под влиянием власти, денег, возможностей и искушений. Сохранила этот чистый лучистый взгляд юности надолго.
– Э, да ты поэт, приятель, – усмехнулся старик сам себе. Опираясь на трость, открыл графин с бренди и налил себе в бокал. Закрыл графин и задержался взглядом на морщинистых, жилистых, дрожавших от старости руках.
Катя очнулась в своей кровати. Это было странно, она совершенно не могла вспомнить, как пришла домой. Не помнила она и того, как садилась в машину. Одним из последних воспоминаний вечера был твист со Стефано. Она вдруг испугалась, что сейчас обнаружит его спящим рядом. Но, еле оторвав тяжелую голову от простыни, она поняла, что лежит на постели одна. Лежит странно: поперек, укрытая частью покрывала.
Чувствовала она себя ужасно: руки и ноги были ватными, хотелось спать, головная боль тихонько пульсировала во лбу. «Спать, спать, спать», – словно говорила эта боль. Но за окном уже было светло. Она привычно протянула руку к тумбочке: телефона на ней не было. Кое-как развернувшись на кровати, она увидела, что все еще одета в вечернее платье.
Сумочка лежала рядом с ней. Облизывая пересохшие губы, Катя открыла ее, вытащила телефон, включила и застонала: через полчаса завтрак с Анхелем!
Кое-как она поднялась, скинула платье и опять обомлела: на ней не было трусов! Что за черт?! Она в ужасе пыталась вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера, но по-прежнему не могла. Ладно… Сначала в душ.
В зеркале ванной отразилось ее заспанное лицо с взлохмаченными волосами и сапфировое ожерелье на голое тело. Совсем про него забыла…
Катя сняла его, вспомнила про серьги, потянулась к ушам, и все похолодело внутри: одной сережки не было. В панике она вернулась в комнату, встряхнула платье, пошарила по постели, залезла в сумочку… из сумочки вытащила свои тонкие кружевные трусики. Но сережку не нашла.
Стараясь не паниковать, она пошла в душ. Долго стояла там сначала в задумчивости, а потом начала яростно тереть себя мочалкой.
Вдруг вспомнился поцелуй со Стефано. Неужели она переспала с ним? Она уперлась ладонями в кафельную стенку душа, чтобы не упасть. А иначе как ее трусы могли оказаться в сумочке? Стефано, должно быть, приехал с ней сюда, помог подняться и оставил спать, потому что она была в отключке.
– Нет… не может быть… такого просто не может быть… – шептала она, пока вода текла по лицу. – Должно быть простое, логичное объяснение.
Но в голове потерянная сережка, трусы в сумочке и провал в памяти никак не желали выстраиваться в стройную картину.
… – Девушка должна беречь честь смолоду, а потом какой от нее прок? – говорила баба Шура, поджимая губы. – Этот твой Макс-шмякс-брякс – дурак, и черт с ним! Хорошо, что только целовались, а не что… посерьезней. Хуже нет на таких дураков свое доверие и время тратить. Встретишь еще хорошего человека, не реви. Клары вот нет, так мне слезы вытирать за всех теперь. Не реви, Катюша. Скажи ему спасибо, что не стал дальше обманывать. И подружке своей спасибо скажи. Бывшей.
– Баб Шур, никому теперь верить нельзя, да?
– Ерунду не мели! Еще чего придумала! Ты еще в монастырь вон постригись для пущей глупости. Ну! Из-за одного дурака жизнь себе ломать? Знаешь еще сколько их будет? Так, всё, пошли умываться, поплакала и ладно. В следующий раз голову подключай, смотри, как он на подруг твоих смотрит, как ведет себя. Головой надо думать, а не другим местом.
Позвонить Стефано? Спросить? Что если она действительно переспала с ним?
Катя подумала, что довольно странно не помнить ничего из случившегося. Но, возможно, это действие алкоголя и усталости. «Парень хороший», – думала она. Даже если у нее что-то было с ним, то, может, это просто была игра? Может, они так опьянели, что на спор она сняла нижнее белье?
Вышла из душа, завернулась в полотенце и несколько минут простояла неподвижно, не в силах двинуться: сонливость не проходила, тяжесть в теле была незнакомой и пугала, как и все, что рисовало ей воображение.
После душа надела свежее белье, джинсы, джемпер и почувствовала себя лучше, хотя головная боль расширялась и росла. Зато руки и ноги стали двигаться послушнее, сознание прояснилось.
Иногда какие-то странные образы всплывали в памяти: золотистые пузырьки, взлетающие вверх, чье-то прикосновение, звук молнии на платье. Но это были смутные, неуловимые картинки, которые она не могла привязать к конкретному событию. Ее вечер обрывался на шикарном твисте со Стефано. И от него было радостно, но вот пропавшая сережка и трусики в сумочке мешали насладиться этим воспоминанием и смущали. Но он же отвез ее и уехал? Если бы между ними был секс, логично было бы проснуться рядом с ним?
Чем больше она думала об этом, тем больше уверенности появлялось: у нее ничего не было со Стефано, просто они, видимо, выпили что-то посильнее после твиста, ее развезло, он отвез ее домой. А трусы… Ну, найдется объяснение и для них, и для сережки!
Решив, что она позже позвонит Стефано, она вышла из своей квартиры.
Напротив ее двери находилась квартира Анхеля, которая обычно закрывалась на ночь, но он открывал ее утром, когда ждал Катю. Катя спокойно вошла и позвала:
– Анхель?
Было тихо. Может, он вышел за хлебом? Анхель по выходным сам готовил и закупал продукты. А может, не дождался ее и ушел? Но тогда почему не закрыл дверь?
Она позвала его еще раз и прошла в гостиную.
Только хотела проверить: позавтракал он уже или все-таки стол еще накрыт, а он ушел докупить что-то, поджидая ее. Но потом увидела его тело на полу.
Анхель лежал на боку лицом вниз, а вокруг его головы растеклась кровь.
Она подбежала к нему, чтобы помочь, но остановилась, увидев его застывший взгляд. Он был мертв.
В первые мгновения она не могла сообразить, что делать. Руки тряслись, когда она, наконец, схватила телефон.
Захлебываясь от слез и испуга, Катя набрала 112 и как могла описала ситуацию, запинаясь и всхлипывая.
А потом просто сползла вниз по стенке, вцепилась в мокрые волосы и плакала, глядя на Анхеля. В ее жизни постоянно случались потери. Болезненные и страшные. И где-то в глубине души она поверила Анхелю и крепко к нему привязалась. Самым страшным было то, что его явно убили. На виске запеклась рана, а орудие убийства – статуэтка с полуобнаженной женщиной-птицей – валялось на полу. Воры?
Катя огляделась: все было на своих местах, огромный плазменный телевизор, вся навороченная техника, бумажник Анхеля лежал там, где он его всегда оставлял: на узком белом комоде в прихожей.
Тут раздался звонок в дверь. Приехала полиция.
Она открыла им, провела в гостиную и снова села у стены, уже не видя ничего, рассеянно отвечая на вопросы полиции. Один раз пришлось сходить за документами на квартиру. И дать полицейскому номер Стефано.
Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива, как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем.
Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится по кусочкам?
– Катарина? – сержант вернулся к ней вместе с телефоном. – Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним.
Катя вскинула резко голову.
– Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись?
Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар.
Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство.
– Пожалуйста, дайте поговорить с ним… – Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. – Он не так понял…
Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии.
– Я вынужден задержать вас, – начал он, но прервался.
– Она провела эту ночь со мной, – раздался спокойный голос за ее спиной.
Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может.
– Только не с тобой! – вырвалось у нее. – Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!
Ардо чуть усмехнулся. Его стальные глаза впились в Катино лицо.
– Напилась так, что ничего не помнит, – объяснил он полицейскому и попытался пройти дальше.
– Как вы сюда прошли? Сюда нельзя, – преградил тот дорогу.
Ардо молча вытащил из кармана какой-то документ и показал его сержанту. Тот тут же отступил. Но вопреки ожиданиям Кати, Ардо бросил на труп Анхеля беглый равнодушный взгляд и подошел к ней.
– Я ее заберу. Все разговоры с ней – в моем присутствии, – сухо ответил он.
В его голосе звучали сталь и воля.
И с Кати сняли наручники.
– Ардо, я…
– Заткнись, – прошипел он, силой уводя девушку в ее квартиру. Когда дверь закрылась, он протащил Катю в ванну.
– Отвечай тихо, тут все слышно. Какого хрена ты не связалась со мной?
– Что?! – Катя уже ничего не понимала.
Ардо, видимо, чтобы не прибить ее, сжал кулаки, а потом провел рукой по лицу.
– Все время забываю, что ты чертов новичок и наших порядков не знаешь. Если что-то происходит с членом сообщества сирен, то в первую очередь ты обязана известить меня. А потом уже трезвонить в полицию. Что с тобой?
Девчонка тряслась перед ним как лист на ветру, потом побледнела, пробормотала: «Мне плохо» и, прежде чем он успел среагировать, рванула к унитазу. Ее выворачивало. Он налил ей воды в стакан и протянул.
– Ты, часом, не залетела? – издеваясь, проворковал он. – Или никогда не напивалась?
Катарина еле оторвалась от унитаза и в ужасе уставилась на него.
– Так это не шутка?
– Похоже было, что я шучу?
Сейчас, без косметики, бледная и напуганная, она казалась совсем юной. Он подождал, когда она встанет, умоется, а потом схватил ее за волосы и притянул к себе.
– Теперь тебе тоже кажется, что я шучу?
– Пусти, – она пыталась вырваться, но он прижал ее к стене и поцеловал. Языком попытался пробиться в ее рот, но она крепко сжала зубы.
– Вчера ты не была такой недотрогой, – он отпустил ее.
Катарина отодвинулась от него, пару секунд приходила в себя, а потом из-под ее закрывавших лицо взлохмаченных волос раздался твердый голос:
– Уходи.
– Запомни, смерть Анхеля я буду расследовать параллельно с полицией. Если узнаю, что это ты, я тебя, сука, пристрелю. Ясно? – он слегка ткнул пальцем в нее, и она еле устояла на ногах.
– Это не я! Идиот! Зачем ты сказал им тогда про ночь, мог бы промолчать, насладиться тем, как меня уводят в наручниках.
– Кодекс сирен. Тебе не понять. Отвечать на мои звонки сразу. Еще раз назовешь идиотом, пристегну наручниками к кровати и…
По тому, как она невольно отшатнулась от него и прижалась к стене, он понял, что она в красках представила, что – «и». Хорошенькая, но жалкая.
– Запрись, когда я уйду. Поговорим, когда придешь в себя.
Он вышел и стоял у двери, пока не услышал, что она запирается изнутри.
Умница. Если бы не чувак в полиции, который вызвонил его сразу, как только поступило сообщение о происшествии по адресу Анхеля, его могло бы тут не быть. Впереди тяжелый день.
Катя плакала. Ревела уже полчаса, захлебываясь и всхлипывая. Она не понимала, что теперь делать. Как быть. Она опять одна. И хуже ситуации не представить: сколько еще времени пройдет, прежде чем сирены выставят ее отсюда? Куда она пойдет? Что она теперь будет делать?
Всхлипывая, она набрала номер Стефано. Тот долго не отвечал, сбрасывая один звонок за другим. Что ж… Если она бросила его и ушла с Ардо… это заслуженно. Но больше ей обратиться было не к кому. Стефано был единственной надеждой.
Он взял трубку только после пятнадцатого звонка.
– Не звони мне больше, – буркнул он и хотел повесить трубку.
– Стефано, подожди, умоляю! Анхеля убили.
– Что?!
– Стефано, пожалуйста, приезжай. Пожалуйста! – она рыдала в трубку с новым отчаянием.
– Буду через полчаса, Кэт.
Катя умылась, заставила себя выпить кофе и съесть грушу. Стянула еще влажные волосы в хвост. Понимая, что еще остается десять минут до приезда Стефано, начала делать дыхательную гимнастику. Ей понадобится голос, чтобы действовать сегодня. Кто знает, что ее ждет. На всякий случай собрала сумку самого необходимого.
Стефано вошел, и за его спиной она увидела затянутый желтой лентой вход в квартиру Анхеля и полицейских.
– Ты сначала бросаешь меня ни с того ни с сего одного в баре, потом я узнаю, что ты уехала с каким-то мужиком, с утра мне звонил какой-то тип, спросил, была ли ты со мной этой ночью… И теперь еще это… Что происходит?
– Я не знаю, Стефано, последнее, что я помню – это как мы танцуем. А потом я просыпаюсь здесь, у себя на кровати. Иду к Анхелю завтракать. Нахожу его… мертвым, полицейский спрашивает, с кем я была ночью. Я называю твой номер.
– Так это была полиция? Он ничего не сказал, я думал, это дурацкая шутка твоего удачливого ухажера.
– Нет никакого удачливого ухажера, Стефано, – Катя еле сдержалась, чтобы не сесть и не обхватить себя за плечи. «Жест беззащитности, – словно услышала она голос Анхеля, – забудь о перекрещенных на груди руках, забудь о том, чтобы обнимать себя за плечи. Не смей опускать глаза перед собеседником. Следи, чтобы голос не дрожал. Раскрой ему навстречу ладони, если объясняешь что-то. Будешь выглядеть убедительнее».
Вместо этого она еще раз расправила плечи и посмотрела Стефано прямо в глаза.
– Поверь мне, я действительно не помню, что произошло вчера. Но сегодня утром мое алиби подтвердил Ардо.
Стефано нахмурился.
– Он явился, спас меня от задержания, заявив, что я провела ночь с ним. Но… Я не помню, понимаешь?
Тут она не сдержалась и заплакала.
– Я в ужасе, Стефано. Я не знаю, что делать. Анхель был для меня всем. Я совершенно не желаю больше терпеть Ардо, он ужасен. Мне… мне страшно., – Оона подняла наполненные слезами глаза на парня.
Он стоял, нахмурившись, смотрел на нее как-то странно. Она вздохнула. Придется сделать то, чего она не хотела.
– Пожалуйста, – протянула она голосом сирены.
Лоб Стефано расслабился, задумчивость стерлась с лица.
– Чего ты хочешь от меня, Кэт?
– Просто побудь со мной рядом. Хотя бы это. Мне страшно.
Он подошел и обнял ее. Она крепко обвила его руками. Ей необходима поддержка. Просто необходима. Было стыдно, что она воздействует на Стефано, но одной оставаться не хотелось.
– Знаешь, пойдем завтракать. Тут есть хорошее кафе рядом.
– Знаю, – эхом ответила она. Взяла сумочку и ключи.
Он заказал для нее латте и принес сандвич и пирожное.
– Не знал, что ты захочешь.
Катя откусила сандвич и с удовольствием стала жевать. Она была голодна, головная боль отступила, мысли стали проясняться.
– Я все думаю о том, кто убил Анхеля. Если это не ограбление, то ответ напрашивается сам собой, – Стефано высыпал пакетик сахара в чашку и помешал. – Это кто-то, кого он знал и пустил сам. Учитывая его заявление о том, что ты его наследница, я думаю, что кто-то был в ярости от такого решения. Он последовал за ним. Вошел вместе с ним и убил его в споре.
– Нет, не получается. Анхель был в пижаме. То есть, он успел доехать домой, принять душ и переодеться. Или же убийца заявился, когда он уже спал. Я не посмотрела спальню.
– Слушай, мы можем заглянуть туда.
– С ума сошел? – она уставилась на него. Но Стефано озорно подмигнул ей, пытаясь приободрить.
– Ардо наверняка придет осмотреть место преступления со своей сворой ищеек. Поэтому он так зол на тебя, Кэт. Он привык быть первым, а тут его опередила полиция. Что еще может дать нам подсказку?
– Ну, это могло быть и раннее утро. Анхель мог спать, а посетитель заявился под утро.
– Интересно, в котором часу ты вернулась.
– Только прошу, не подозревай меня. Я ничего пока не вспомнила толком. Ардо ничего не рассказывал. Надо спросить. Но… Раз он меня донес до квартиры… Он мог… Он мог… – Катя снова почувствовала дурноту и отодвинула от себя тарелку.
– Вряд ли… Видишь ли… Ардо не являлся возможным наследником Анхеля. Он один из наследников графа Аранда. Но было бы неплохо узнать у него подробности, – лицо Стефано помрачнело.
– А кто помимо Рика и Соломеи является возможным наследником Анхеля? – продолжила тему Катя, отвлекая парня.
– Я и Мигель. Больше я никого не знаю. Но это может быть больше народу, сама понимаешь, Анхель мог любому посулить приз.
– А почему он тебя лишил наследства?
– Честно говоря… не думаю, что он меня его лишил. Я никогда не вступал с ним в споры и конфронтации. Но я – самый слабый из его воспитанников-сирен. Я всегда знал свое место и не претендовал особо на наследство. Но если верить тому, что он сказал вчера, если он действительно изменил завещание, ты его единственная наследница.
Катя опустила взгляд на молочную пенку в чашке. Она не могла точно сказать, чего ей хотелось больше: оказаться наследницей или не быть ею. Оказаться наследницей значило принять на себя ответственность за то, чего она толком не успела понять. Анхель объяснял ей многое, но она никогда не думала, что ей придется так скоро примерить на себя его власть. Да и не верила она в то, что он серьезно намеревался сделать ее единоличной наследницей. Он же сам признался, что провоцировал сирен. Но оказаться без наследства означало стать уязвимой для остальных. Она не была уверена, что ее просто отпустят. Даже если Анхель оставил все благотворительным организациям, на нее все равно обрушится гнев сирен: за то, что обманула их, представившись его внучкой. Ардо с удовольствием ее прибьет, она это видела по лицу ликвидатора: он сдерживал ярость только потому, что она наследница Анхеля.
– Стефано, как думаешь, убийцу найдут скоро? – она встретилась глазами с внимательно изучавшим ее блондином. Он все еще обижен. А она так и не вспомнила, что именно произошло у нее с Ардо.
– Я надеюсь, что скоро. Потому что… тебе может угрожать опасность, Кэт.
Она передернула плечами. Среди сирен она постоянно в опасности.
– Вчера, когда я ушла, ты так и остался в баре? Не видел случайно сережку? Кажется, я ее потеряла.
– Нет, не видел. Я долго ждал тебя, а потом пошел искать. Но так и не нашел, потом кто-то из персонала сказал, ты ушла с каким-то мужчиной. Я подцепил подружку Рика, а потом он ее у меня увел. Мне не везло вчера с девушками, – он усмехнулся.
– А Соломея?
– Не знаю, вроде она закатила истерику по какому-то поводу, а потом ушла спать. Но она вообще у нас нестабильная. Слава, знаешь ли.
«Насколько нестабильная? – мелькнуло в голове Кати. – Могла ли Соломея ударить Анхеля так сильно, чтобы убить?»
Они подходили к подъезду, когда на нее налетел Ардо. Схватил ее, тряхнул так, что снова заболела голова.
– Я же приказал никуда не ходить, дура!
Стефано попытался влезть, но Ардо его оттолкнул. Сначала Катя испугалась, в первый момент потеряла ориентацию, даже сжалась внутренне, ожидая удара. Потом глубоко и резко вдохнула воздух, вывернула кисть из захвата Ардо, оттолкнула его от себя.
– Не смей со мной так обращаться! Козел! – тембр гневной сирены она репетировала с Анхелем только один раз и у нее ничего не получалось. Теперь же звон стали прорезался словно сам собой. В глазах защипало при мысли, что Анхель бы ею гордился.
– Больше никогда! – она толкнула ладонью в его широкую грудь. Серые глаза Ардо смотрели на нее с ненавистью. Но если она сейчас не поставит его на место, то проще застрелиться. Это вопрос выживания.
– Ардо, ты переходишь границы, – вмешался Стефано. – Она внучка Анхеля.
– Ты еще что тут делаешь? – Ардо с презрением смерил его взглядом, потом усмешка исказила его губы. – А! Ты еще не сказала ему, милая, с кем кувыркалась сегодня ночью?
Пощечина оказалась сильной. Катя даже испугалась, что повредила руку, так она горела и покалывала горячими иголками. Она надеялась, что Ардо было больнее.
Пока он разворачивался к ней, она прошла мимо, просто чтобы не продолжать разговор, потому что почувствовала, как сдают нервы. Ее била дрожь, она никак не могла попасть ключом в замок. Стефано мягко забрал у нее ключ и открыл квартиру. За спиной уже слышались разговоры Ардо с его командой.
Катя впустила Стефано и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Сил больше не было ни на что. Руку саднило, ладонь была багровой. Интенсивность, с которой она переживала последние часы, окончательно израсходовала всю ее энергию и храбрость. Ее снова тошнило, клонило в сон, ноги опять стали ватными, и только разум продолжал удерживать ее в реальности, тормошил и приказывал действовать, не давая потоку слез и жалости к себе взять верх.
– Представляю, как у него сейчас горит лицо, – сказал Стефано, пока Катя держала руку под струей холодной воды.
– Он придет за мной. Не уходи, – попросила она, видя, что он собирается попрощаться.
Остаться одной было страшно.
– Пойдем вместе. Это единственный шанс посмотреть квартиру.
Он был прав.
Команда Ардо состояла из двух человек. Они ходили неслышно, осматривали все вокруг. Тело уже увезли. Катя механически подумала, что надо вымыть пол, как только полиция даст разрешение. Потом сглотнула комок в горле. Анхель…
Кровать была смята, одеяло откинуто.
Она права, кто-то разбудил Анхеля уже после того, как он лег спать. Настольная лампочка все еще горела. Ардо выключил ее рукой в резиновой перчатке. На щеке ликвидатора сиял багровый отпечаток ее руки. Пару раз они встречались взглядами, но тут же отвлекались. Ардо не язвил, по большей части молчал, вдумчиво оглядывая каждую деталь.
Только один раз он обратился к Кате:
– Где обычно стояла статуэтка?
Статуэтку, должно быть, увезла полиция. Катя показала на комод.
Убийца действительно схватил то единственное, что было под рукой. Иначе было бы разумнее сходить за ножом. Явно все решилось в момент. Но если человек приезжает к Анхелю ругаться поздно ночью или под утро… не допускает ли он уже мысль о том, что развязка этого разговора окажется трагичной?
– Это был порыв, – пробормотала она.
– Что? – Ардо повернулся к ней.
– Убийство. Убийца просто хотел выяснить все о наследстве. Высказать все Анхелю… не знаю. Но он пришел сюда без оружия.
– Да. Он пришел без оружия. Но если я хочу все обставить, как убийство в состоянии аффекта, знаешь, что я сделаю в первую очередь? Войдя в квартиру, я поищу взглядом что-нибудь подходящее для удара.
– А если бы этой статуэтки здесь не было?
– Я бы нашел удавку, – Ардо огляделся. – Держатели для занавесей и шелковый пояс с халата хозяина – отличные варианты.
– Ты прав, – Катя встретилась еще раз с его серыми глазами, но уже без страха.
Ардо мгновение удержал ее взгляд, потом обвел рукой, словно привлекая ее внимание к интерьеру:
– Что-то не на месте, смущает? Мебель сдвинута или что-то еще?
Катя внимательно огляделась.
– Вроде бы все как было, – она не удержалась и на мгновение обхватила себя за плечи. Тут же отпустила, но от Ардо это движение не ускользнуло. Уголок его губы презрительно дернулся, но он тут же отвлекся:
– Что ж, посмотрим. Если Анхель не успел поменять завещание, круг подозреваемых резко сократится. Но если он оставил все тебе… – Ардо потер задумчиво горящую щеку. – Лукас!
Один из молчаливых агентов Ардо приблизился к ним.
– Останься с Катариной. Прояви благоразумие, – Ардо обратился к Кате, заметив ее протест, – твоя жизнь может быть в опасности. До оглашения завещания я хочу, чтобы у тебя была защита.
Он что, заботится о ней? Или назначает в открытую шпиона? Катя не знала, что ответить. Да и похоже, что Ардо не ждал ее ответа. Он вышел из квартиры Анхеля и снова опечатал ее.
– Я могу остаться с ней, – видя, как ей неприятна назначенная Ардо стража, предложил Стефано.
Ардо ухмыльнулся.
– Прости, Стефано, но ты один из потенциальных наследников и тоже под подозрением, мне нужен тот, кому я могу доверять.
Он ушел, а Лукас и Стефано остались.
– Ну, что ж, – Стефано немного взъерошил золотистые волосы и усмехнулся. – Звони мне в любой момент, ладно?
Он расцеловал Катю в щеки, крепко обнял и ушел. Катя спиной чувствовала присутствие Лукаса. На мгновение она прикрыла глаза. Господи, пусть хоть он окажется нормальным!
Потом она повернулась и окинула взглядом парня. Да… за таким можно спрятаться и ее не найдут. Он выше ее намного и шире. Лицо такое простое, невыразительное, как… Он просто стоит и смотрит перед собой. Как будто он – робот.
– Привет, Лукас, – она протянула ему руку. – Я Катарина.
Удивление проскользнуло по лицу «шкафа», и он, наконец, соизволил на нее посмотреть. Потом в его ничего не выражающих глазах вдруг зажегся интерес, и он ответил неожиданно очень низким, с бархатной хрипотцой голосом:
– Очень приятно.
И пожал ее руку. Она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли.
– Прости, я не рассчитал.
– Ничего. Хочешь кофе?
Парень вдруг широко улыбнулся:
– Катарина, вы не поняли. Я – ваш телохранитель, а не гость. Вам полагается делать вид, что меня нет.
– Но вы есть.
Она пропустила его в квартиру.
– К тому же, мне надо чем-то занять себя. Иначе я начну сходить с ума.
Она прошла на кухню, достала кофе из шкафчика, зачерпнула ложкой и подскочила от неожиданности, когда зазвонил телефон. Кофе рассыпался по столешнице. Нервы, и правда, на пределе.
Это был какой-то незнакомый номер.
– Катарина… – она не успела ответить, как звонящий закашлял, да так, что она невольно отстранила трубку от уха. Явно мужчина курил десятки лет, чтобы добиться такого оглушающего кашля. – Морено Фальконе? – наконец смог закончить он.
– Да.
– Я – Фелипе Гонсалес, душеприказчик вашего дедушки. Примите мои соболезнования.
Как быстро разносятся дурные вести!
Она села за стол и уставилась отсутствующим взглядом на мозаичный рисунок столешницы.
– Спасибо.
– Катарина, так как вы являетесь членом семьи Анхеля, я звоню, чтобы пригласить вас на чтение завещания.
А вот и развязка всему.
– Хорошо. Когда?
– Я думаю, через неделю в самый раз. Полиция должна отдать вам тело после вскрытия, подготовка к похоронам и похороны… Да, думаю, неделя.
– Хорошо. Дон Фелипе? – она почувствовала, как вспотели ладони, и положила свободную руку на прохладную поверхность стола. Пальцы слегка подрагивали. – А можно мне с вами увидеться сегодня или завтра?
– До чтения завещания… – холодно начал нотариус.
– Или посоветуйте мне, к кому обратиться, – торопливо перебила она его. – Я не из-за завещания, клянусь, не задам вам вопросов, буду ждать чтений. Я просто… я не знаю, что делать. Как забрать тело… Они ведь отдадут его мне, да? Куда его везти… Как это все… организовать? Понимаете? – последние слова она договаривала дрожащим от слез голосом.
Дон Фелипе молчал, но Катя слышала его шумное, раскатистое дыхание на линии. А потом он мягко ответил:
– Хорошо, Катарина. Я вас понимаю. Приезжайте, я помогу вам с документами и расскажу, как лучше организовать похороны такого чудесного человека, каким был Анхель. Мне правда очень жаль, что он ушел от нас.
Она записала адрес и поблагодарила дона Фелипе. А потом расплакалась в полную силу, снова почувствовав себя одинокой.
– Может, заварить вам ромашки? – раздался голос за ее спиной.
Она подскочила, как ужаленная, с часто бьющимся сердцем.
– Лукас, простите! Я совсем забыла про кофе.
Про него она тоже забыла. Но говорить об этом не стала.
Она приподнялась, но он, мягко положив ей на плечи тяжелые руки, усадил ее обратно.
– Сидите, я сам.
Он вскипятил воду, налил ей кипяток и бросил пакетик ромашки. А потом сделал себе кофе.
– Садитесь, – она увидела, что он собирается пить стоя.
Он послушался. Она чувствовала, что он внимательно смотрит на нее, изучает не торопясь. Когда она, наконец, собралась с духом и подняла на него взгляд, он сказал:
– Вы не похожи на ту, как вас описывал Ардо.
Она отпила горячего напитка и подняла вопросительно бровь, глядя на Лукаса поверх чашки.
– Я рисовал себе капризную дамочку вроде Инмы.
– А я сначала подумала, что вы – молчаливый шкаф.
Лукас засмеялся. У него тоже были серые глаза, как у Ардо. Но за счет темных вкраплений они казались теплее. И все-таки, она знала, что Ардо назначил его следить за ней, и не тешила себя надеждой найти в его лице союзника. Но с ним как-то спокойнее.
– А ты будешь оставаться на ночь? – спросила она, переходя на ты. И покраснела. – Я в том смысле… у меня есть гостевая, но нет кровати. Есть только диван.
– Если ты обещаешь не открывать никому до самого утра, кто бы ни пришел к тебе, что бы ни обещал и как ни умолял… то я бы предпочел на ночь уходить к себе.
– Хорошо.
– Итак… – Лукас посмотрел на часы. – Сейчас полтретьего. Я посмотрел твой холодильник, он девственно пуст. Так что либо мы едем в магазин за продуктами, либо идем обедать.
– Идем обедать. У меня нет сил думать о питании на неделю.
– Какой у тебя план на завтра? – спросил Лукас, одним глотком приканчивая эспрессо.
Они сидели на террасе одного из ресторанчиков, рядом с ними газовая горелка создавала иллюзию тепла, но Катя все равно нервно дрожала и куталась в кожаную куртку.
– Завтра в десять я должна быть в полиции. В 12 или в час, как освобожусь, заеду в нотариальную контору, чтобы понять, что делать дальше. И после обеда, наверно, в похоронное бюро, если мне кого-то посоветуют.
А еще ей страшно хотелось выяснить, кто убил Анхеля. Но эту деталь она предпочла опустить. Все время обеда она гоняла по тарелке кольца кальмаров и думала о том, кто мог это сделать. И чем больше она об этом думала, тем больше желала вспомнить, как именно оказалась сначала в лапах Ардо, а затем и у себя в постели. Мысль об Ардо заставила желудок скрутиться в кулак.
«Не залетела?» – послышался ей его насмешливый голос.
Господи, да что же такое происходит? Почему она ничего не помнит? Он даже не предохранялся, гад. Или… он ее загипнотизировал? Почему она не помнит? – Катя зажала пальцами виски. Но перед глазами по-прежнему мелькали золотистые пузырьки, смех, музыка, смазанные образы, которым она не знала объяснения и не могла придать формы. А что, если он ее просто опоил? Получается, он ее изнасиловал? Почему, ну почему она не помнит момента близости с ним? Тошнота опять подкатила горьким комом к горлу.
– Тебе плохо? – она открыла глаза и встретилась взглядом с Лукасом. Тот смотрел на нее и хмурился.
– Да. Не могу есть. До завтра я никуда не стану выходить, так что… проводи меня домой и можешь ехать.
Лукас кивнул. По возвращению в квартиру он ее обошел, и вышел, пожелав Кате отдохнуть.
Едва он уехал, Катя бросилась к сумочке и достала карту медстраховки, которую ей сделал Анхель.
Обзвонив с десяток врачей, она была вынуждена записаться на ближайший прием через четыре дня. Ее так и подмывало выйти в аптеку и купить противозачаточные скорого действия, просто чтобы успокоиться, но она не знала, что именно искать, как объяснять это фармацевту, и благоразумно решила остаться дома.
Что еще она может сделать сегодня?
Сережка! Она вернулась в спальню и более тщательно и спокойно поискала драгоценность. Но ничего не нашла.
Возвращать украшение Давиду будет очень неприятно. Она сложила колье и серьгу с кольцом в бархатный футляр и провела рукой по камням.
– «Твои глаза, как сапфиры», – вдруг вспомнила она. Это был шепот. Легкий, манящий. Даже показалось, чье-то дыхание коснулось уха.
Но воспоминание ушло, не сформировавшись в картинку.
После душа Катя переоделась в пижаму, легла в постель с включенным ночником и долго размышляла о цепочке событий, которая привела ее сюда, под это одеяло.
Внезапный звонок в дверь пустил ее успокоившееся было сердце вскачь.
Подойдя к двери, она включила изображение на видео-домофоне.
Ардо.
Ее словно обожгло кипятком при виде его лица. Он смотрел прямо в камеру, как будто знал, что она сейчас смотрит на него. Он был красив. Сейчас, когда она разглядывала его свободно, не могла не отметить его фотогеничность. Что делать?
Нет, пускать она его не собирается. Во-первых, вдруг он захочет продолжения? А Катя просто не могла вообразить его рядом с собой. Он, наверно, в постели так же жесток и деспотичен, как в жизни. А во-вторых… вдруг он и есть убийца? И весь этот трюк с телохранителем был для отвода глаз? Ведь он был здесь этой ночью, он мог потом заглянуть к Анхелю, поссориться с ним, убить его и уйти, потому что знал, что Катя спит.
Ее снова затошнило, она вспомнила про свои трусики в сумочке, и обида на Ардо всколыхнулась в сердце. Зачем он с ней так поступил? За что? Ведь, если верить Стефано, он даже не является наследником Анхеля.
«Я много кому обещал наследство», – вспомнилось ей. Что если Ардо тоже рассчитывал на поддержку Анхеля?
Она вглядывалась в лицо на мониторе, тщетно пытаясь отгадать его мысли. Наконец, Ардо приблизился еще и заговорил, и она по губам прочитала:
– Умная девочка.
Потом он развернулся и ушел. Он что… ее испытывал сейчас?
Она очень жалела, что у нее нет валерианы. Трясущимися руками заварила себе ромашку.
…Катя бежала домой окрыленная и счастливая: ее документы приняли в МГУ! Она будет учиться в МГУ! Перескакивая через ступеньку, она влетела на свою площадку, открыла дверь и закричала:
– Бабушка! Бабушка! Приняли, меня приняли!
Вместо бабушки Клары ее встречала баба Шура. Она еще не успела открыть рот, а Катя поняла, что ее детство и опора в жизни умерли в этот день.
Катя проснулась от испуга. Показалось, кто-то ходит по квартире. Долго лежала и прислушивалась, уговаривала себя, что ей просто почудилось. Когда же ужас стал невыносим, а сердце было готово вырваться из груди от тревоги, встала. Было уже светло, поэтому она не стала включать свет. На ночь она закрыла дверь комнаты, поэтому теперь, стараясь не шуметь, осторожно нажала на ручку. Выглянув в гостиную, никого не увидела. Прошлась повсюду, проверила замок на двери и только потом разрешила себе перевести дух. Она становится мнительной.
Чтобы взбодриться, сварила себе кофе, оделась и стала ждать Лукаса. Тот позвонил в дверь ровно в девять тридцать. Войдя в квартиру, он протянул ей бумажный пакет.
– Что это? – Катя открыла его и заглянула внутрь.
– Сандвич с хамоном и сыром. Круассан с шоколадом. Пончик. Я просто не знал, что ты любишь.
Катя подняла глаза от пакета на телохранителя.
– Спасибо большое! Я голодная, так что, кажется, съем все.
Пока он двигался по кухне, готовя себе кофе, Катя думала, что зря приняла его за бездушного робота. Ардо сам, наверно, не понимает, как помог ей, назначив для охраны такого спокойного парня. С ним как-то уютно.
– Ардо подъедет в полицейский участок, так что мы встретимся с ним там.
Катя скривилась. Опять Ардо. Нельзя забывать, кто на кого работает в этом мире.
Ардо пожал Лукасу руку и кивнул Кате.
– Как вы уживаетесь? – в его глазах не было ни искры интереса.
– Нормально, – бесцветно ответила Катя и прошла вперед них в участок. Пока они ждали приема, она старалась не замечать ни Ардо, ни Лукаса.
– Во сколько примерно вы обнаружили тело?
– Вы трогали предметы вокруг?
– Как часто вы виделись с Анхелем? Когда вы видели его в последний раз?
– Он упоминал, что хочет встретиться с кем-то?
Вопросы сыпались один за другим. Катя не торопилась. Она обдумывала ответ. Старалась, чтобы голос не дрожал. Полицейский слушал и печатал что-то в компьютере. Ардо ни разу не заговорил.
– Что вы знаете о завещании вашего дедушки?
– Только то, что оно существует. Вчера мне позвонил его нотариус и известил, что я, как родственница, должна присутствовать при чтении.
– Вам известно, менял ли Анхель завещание в последнее время?
– Нет. Но его нотариус наверняка в курсе.
– Вы не поинтересовались? – полицейский в упор посмотрел на нее.
– Нет. У меня есть вопрос.
– Какой?
– Когда вы мне его вернете? Тело, я имею в виду… Мне нужно заняться организацией похорон.
– Я думаю, что завтра. Мы известим вас отдельно. Теперь о том, где вы провели ночь убийства.
Катя почувствовала, как внутри все сжимается от страха.
– Она провела ночь со мной, – встрял Ардо. – Она много выпила, была практически в отключке, но успела попросить отвезти ее домой. Я отвез ее в Барселону, поднял в квартиру. Ушел.
– В каком это было часу?
Ардо задумался.
– Честно говоря… не смотрел на время. Но мне кажется, что мы прибыли около трех-четырех часов утра. Когда я приехал к себе, было еще темно.
– Сейчас осень и светает поздно. Вы заметили что-нибудь странное на площадке?
– Нет, ничего. Я был измотан: вечеринка, выпивка, секс, поездка. Хотелось просто упасть в кровать и уснуть.
“Ненавижу тебя, ненавижу”, – думала Катя, пока он разглагольствовал. Словно она вещь какая-то. Мерзавец. Как она могла переспать с ним? Сколько надо выпить, чтобы пойти на это?
“Твои глаза, как сапфиры”, – вспомнила она. Чтобы Ардо шептал ей такое? Да она никогда не поверит!
Когда допрос закончился, она подписала протокол и вышла из кабинета первая. Лукас, ожидавший их в коридоре, поднялся.
– Пойдем, – бросила Катя, не оборачиваясь на Ардо. У нее было ощущение, что она вся измазана в черном мазуте, так противно было от второй части допроса. Ей никогда не отмыться от этого мерзкого ощущения.
Ардо посмотрел ей вслед, потом достал мобильник и набрал сообщение:
“Она ничего не помнит, ни тебя, ни меня, так что прекрати дергаться. Все под контролем”.
Потом устало потер переносицу. Сегодня граф Аранда захочет узнать, как он продвинулся в расследовании. Но похвастаться пока было нечем. Разве что тем, что наследница под присмотром, а остальные сирены испуганно сидят по своим норам, ожидая, когда он начнет допрос.
Фелипе Гонсалес оказался грузным, одутловатым человеком с полными губами и вторым подбородком. Он часто кашлял со свирепыми лающими звуками, и при вдохе и выдохе слышались хрип и рычание его легких.
Катя записывала в блокнот порядок действий и что нужно предусмотреть. Дон Фелипе также дал ей адрес похоронного бюро, которое могло помочь с организацией.
– Тебе не придется ни о чем думать, они позаботятся обо всех деталях. У меня есть список людей, которых Анхель велел пригласить на чтение завещания. Думаю, что именно их можно включить в список тех, кого бюро известит отдельно о церемонии. Они также дадут объявление в газеты.
Катя не верила своей удаче: список подозреваемых был у нее в руках! Но когда она пробежалась взглядом по именам, то приуныла: здесь были практически все сирены, кого она знала. Даже граф Аранда, Инма и… Лукас?
Она и подумать не могла, что Анхель упомянет его имя.
Поблагодарив нотариуса, она вышла из конторы с более ясным представлением о том, что делать дальше. Главное сейчас – организовать Анхелю проводы, которых он достоин, а потом думать о том, что ждет ее после всего.
Они с Лукасом сели в такси, Катя назвала домашний адрес и занялась звонками.
Договорившись с похоронным бюро о встрече на завтра, она забила в телефон название компании, которая оказывала услугу предоставления элитной машины с частным водителем: именно в этой компании Анхель нанял машины, которые должны были развозить гостей из отеля. Она набрала номер.
– Добрый день, меня зовут Катарина Морено Фальконе, мой дедушка Анхель Морено – ваш постоянный клиент. Позавчера около пятнадцати машин были наняты им для гостей. Меня интересует машина, которая отвозила меня домой. Понимаете, я потеряла сережку и думаю, что она могла остаться в машине. Да, конечно, могу подъехать. Я бы хотела осмотреть машину и поговорить с водителем. Это возможно? Спасибо.
Итак, вечером будет чем заняться.
Они зашли в супермаркет, и она нагрузила Лукаса сумками. Он был не против. А она обдумывала, как поднять вопрос о том, что делает его имя в списках приглашенных на чтение завещания.
Чтобы отвлечься, она стала готовить курицу с овощами, пока Лукас раскладывал продукты по полкам холодильника.
– Ты в самом деле потеряла сережку? – нарушил он молчание.
Катя ухмыльнулась про себя: вот и выдал себя с потрохами, ищейка Ардо.
– Да, сапфировую. Если в машине не будет, планирую съездить в отель.
– Почему бы просто не позвонить туда?
– Предпочитаю личный контакт.
– Понятно.
Пока он ел, Катя украдкой изучала его, прикидывая, стоит ли поднимать тему его присутствия на оглашении завещания.
В этот момент зазвонил телефон. Рик.
По телу побежали мурашки. Чего ему надо от нее?
Она сделала глубокий вдох, поставила внутренний блок и скользнула пальцем по экрану.
– Да?
– Катарина, – даже сквозь блок его голос прорывался зовом, манящим и неукротимым. Она ущипнула себя за предплечье.
– Да?
– Я звоню, чтобы узнать, как ты…
– А как я, по-твоему, должна себя чувствовать? Я в шоке.
– Прости. Я звоню, чтобы выразить тебе соболезнование.
– Спасибо.
– Мне нужно увидеться с тобой и поговорить.
– Я не могу, Рик. Завтра мне отдадут Анхеля. С утра нужно заехать в похоронное бюро. У меня все дни распланированы. Я не знаю.
– Я хочу приехать и помочь.
– Нет. У меня уже есть помощь, – она скользнула взглядом по Лукасу. Тот ел, но наверняка прислушивался к разговору. – Послушай, Рик… я устала. Я не хочу никого видеть сейчас.
Слезы проступили сами по себе. Она глубоко вдохнула воздух. Не хватало еще расплакаться.
– Хорошо. Я понимаю. Мне очень жаль.
И он повесил трубку.
Едва он отключился, позвонил Мигель. Катя поднялась из-за стола и вышла в гостиную, к окну, за которым была нормальная жизнь. По набережной гуляли пары с детьми, влюбленные, друзья, туристы… Катя многое бы отдала, чтобы раствориться в их толпе.
– Кэт, привет! Я только что узнал! Мне позвонил нотариус Анхеля. Я наорал на него, думал, это шутка. Кэт, прими мои соболезнования. Я могу что-нибудь сделать для тебя?
– Мигель, спасибо. Да. Пожалуйста, давай договоримся о встрече на послезавтра. Ардо назначил мне охрану, поэтому я буду не одна.
– Даже охрану? Все так плохо, Кэт?
«Все ужасно!» – хотелось заорать ей.
– Все запутанно. Я расскажу. До встречи.
– Ты совсем не поела, – с укором отозвался Лукас. Катя не спешила садиться за стол, оставшись на диване, где закончила разговор с Мигелем.
– Аппетита нет, – откликнулась она.
– Ты должна есть, Катарина, иначе исчезнешь, на радость остальным.
Она вздрогнула, повернулась и встретилась с его взглядом. Что за человека ей подсунул Ардо?
– Ты есть в списке, Лукас. Кто ты такой?
– Невидимка.
Она моргнула, не понимая шутки. Он тяжело вздохнул, подошел, силой поднял ее с дивана, отвел к столу и усадил.
– Закончи все, что на тарелке. Моя бабушка-итальянка не выпускала меня из-за стола часами, пока я не доедал все.
Бабушка-итальянка? Катя от удивления послушно взяла вилку и нож.
– Ты же совершенно не похож на итальянца, – сказала она, еще раз проверив, что перед ней не жгучий брюнет, а темно-русый блондин.
– Есть и рыжие итальянцы, и блондины. Ешь давай.
В этот момент позвонили в дверь. Катя подскочила, но Лукас снова положил ей на плечи широкие ладони.
– Сиди, я разберусь.
«Ну и к черту, – решила она, разрезая ножом курицу. – Надо есть. А то голова от голода кружится».
– Доставка цветов, – послышался голос курьера.
– Я сам открою.
Лукас поправил куртку, и Катя впервые увидела кобуру с пистолетом у него на боку.
Он вышел, вернулся с большим букетом бордовых роз.
– Тут сотня, не меньше, – ошеломленно пробормотала Катя.
– Ведро есть? – спросил Лукас, протягивая ей конверт.
Она неопределенно махнула рукой в сторону хозяйственного шкафчика и вскрыла конверт.
«Катарина, прими мои искренние соболезнования. Это большая утрата для всех нас. Граф Аранда».
В дверь снова позвонили.
Она даже не думала открывать. Лукас поставил рядом с ней ведро с розами и вышел. Вернулся он с букетом белых роз.
– Еще один, – сказал он, протягивая ей конверт.
«Прости меня, пожалуйста».
Простить? За что простить? Это от Ардо? От убийцы? Кто и за что просит прощения?
– Поехали, Лукас, – она схватила сумочку, бросила в нее телефон и вышла. У нее возникло ощущение, что квартира стала напоминать зал для поминок. Не хватало только гроба. С ней.
Катя опередила полицию. Она поняла сразу: здесь, в агентстве элитного такси-клуба никто ничего не знает о смерти Анхеля. И тут же она впервые почувствовала, насколько высок его авторитет. Перед ней разве что не мели дорожку, не раскатывали красный ковер. Машина, отвозившая ее, по счастливой случайности еще не выезжала с того вечера на задание. Катя сама проверила сиденье и пол, агент уверил, что машине назначена мойка на вечер, если они найдут сережку, то обязательно ее известят.
Водителя она тоже сначала спрашивала о сережке.
– Я сама назвала вам адрес?
– Нет, адрес мне назвал ваш спутник. Вы крепко спали у него на руках. Он вас так и вынес на руках из машины.
– Ах, да… я же спала. Ничего не помню. Вы его знаете?
– Нет.
Было бы неплохо иметь при себе фото Ардо, но таковой не было.
– А во сколько примерно вы подвезли нас к дому?
– Около пяти утра.
Внутри Кати все похолодело. Анхель уехал в одиннадцать вечера. Сколько она пробыла в баре? Часа два, ну, три с натяжкой. Дорога до Барселоны час. Где же она была два часа, а то и три?
«В отключке ты была, – сказала она сама себе. – Под Ардо». И так стало мерзко от этой мысли, что голова закружилась.
Она покачнулась, и ее поймал Лукас.
– Так, все, едем домой, хватит героизма на сегодня.
Парень взял ее под руку, поймал такси, довел до дома.
Все это время Катя просто слепо шла за ним, погруженная в свои переживания. Она доверилась ему абсолютно, потому что силы не возвращались. Она словно разрядилась под ноль, была не в силах даже понять, голодна она или нет. Все решил Лукас.
Он заставил ее поужинать и уехал, только когда она дожевала последний кусок.
«Наверно, надо было купить тест на беременность. Правда, я не знаю, насколько он показывает такие сроки. А может, это просто нервы… Сдать анализы, вдруг он меня чем-то заразил… А вот это уже паранойя…»
Она засыпала на ходу. Последней мыслью было подозрение, что Лукас подсыпал ей снотворное в еду.
Пожав руку Мартину, представителю похоронного бюро, Катя передала ему все бумаги на Анхеля.
– Мы все организуем в лучшем виде. От вас требуется только прийти. Однако необходимо прояснить некоторые детали, – Мартин действовал сухо и обстоятельно, не пытаясь повесить на лицо маску фальшивого сочувствия. Но от этого даже стало спокойнее. Она на мгновение представила, что оформляет похороны для себя. Выбрала гроб, оформление, музыку. Мартин подсказывал, советовал, быстро переходил от одной темы к другой.
– Вы заберете его сегодня?
– Да, конечно, осталось только оплатить.
Благодаря инструкциям нотариуса, Катя знала, что Анхель застраховал свою жизнь, страховка с лихвой покрывала самые помпезные похороны.
– Мы также проверим склеп и подготовим все для размещения.
– Склеп? – Катя словно вынырнула из тяжелого сна.
– Да, семейный склеп.
– Ах, да… – замялась она. – Конечно.
Она уезжала из бюро с тяжелым сердцем.
«Я сделала все, что могла, Анхель. Все, что могла. Осталось только найти того, кто тебя убил».
Ей нужно было черное платье. Они прошлись по магазинам, Катя перебирала одежду механически, думая совершенно о другом.
«Рик, Соломея, Стефано, Мигель», – перечисляла она про себя. Это мог быть кто-то из них.
Это мог быть кто угодно. Катя зашла в примерочную, затем оплатила платье, и они вышли с Лукасом на улицу.
Катя вытащила телефон и набрала номер.
– Мигель? Привет. Я рядом с твоей галереей. Как насчет встречи сегодня?
Мигель встречал ее у входа. Она представила ему Лукаса, но он сделал вид, что ему все равно, да и Лукас снова принял выражение бронированного шкафа.
Несмотря на то, что Кате поскорее хотелось обсудить с Мигелем события праздника, она терпеливо следовала за ним из зала в зал, останавливалась у экспонатов и выслушивала долгие и страстные речи Мигеля о том, что он открывает новые таланты, что однажды его подопечные «выстрелят» и прославят не только себя, но и галерею. Катю не покидало ощущение, что Мигель пытается ей все это продать. Она на всякий случай проверила его тональность, отметила, что он заливается перед ней сиреной. И вот тогда она удивилась, что остается равнодушной к цветным словам и жарким фразам, смене диапазонов голоса. Словно Мигель, подмечая, что слушательница не высказывает восторга, увеличивал силу воздействия.
«Зачем ему это? – думала она, пытаясь изобразить легкий интерес к глиняному члену, разрубленному топором. Мигель отозвался об этом экспонате как о «Конце мужественности». – И почему я не попадаю под его влияние?»
– Это все невероятно интересно, – она оторвалась от экспоната. – Сколько художников выставляется здесь на данный момент?
– Три. Галерея нуждается в финансировании и покровителях, я надеюсь, ты станешь одним из них.
– Я? – Катя удивленно посмотрела на парня.
– Ты – наследница Анхеля, тебе необходимо будет находить выгодные творческие проекты.
– Анхель финансировал галерею?
– В самом начале ее создания.
– А почему перестал?
– Галерея развивается достаточно неплохо, – уклончиво ответил Мигель. – На тот момент не было необходимости в дополнительных вкладах. Я хотел самостоятельного развития. Но сейчас небольшой кризис, искусство не является предметом первой необходимости и покупателей почти нет.
Кате было сложно представить себе человека, который бы захотел обладать скульптурой вроде той, которую она видела только что.
– Если тебе нравится проект, то мы можем рассмотреть варианты финансирования, выгодные нам обоим, – продолжал соблазнять Мигель.
– Я подумаю. Но пока что даже неизвестно, наследница ли я.
– Об этом я тоже хотел с тобой поговорить.
– Хорошо. Как насчет бранча?
За столик они сели вдвоем, Лукас остался стоять за спиной Кати. Он ее совсем не нервировал, что было странно, она не любила, когда кто-то стоит над душой. Но с этим молчаливым телохранителем было спокойнее.
За обедом Катя никак не могла отделаться от мысли, что ее слух поменялся. Она не только легко классифицировала диапазоны Мигеля, но могла и отключаться от него, прислушиваться к музыке голосов вокруг. Она начала понимать разницу между голосом обычного человека и сирены. Пока Мигель заливался соловьем, она слышала зажатые, сдавленные голоса вокруг. Обычные люди не обладают такой силой звучания. Теперь она понимала Анхеля. Он услышал в ней сирену только благодаря своему опыту. Развил ее голос так быстро, только потому что она действительно способная.
Она решила провести эксперимент над Мигелем и заговорила голосом сирены, перебивая поток его бизнес-планов.
– До сих пор не приду в себя после случившегося, тот вечер постоянно крутится у меня в голове. Возможно, если бы я уехала с Анхелем, ничего бы не случилось.
– По крайней мере, ты бы избежала скандала…
– Скандала? – переспросила Катя. О, только не это! Все знают, что она и Ардо…
– Ну, ты повздорила с Соломеей, она, правда, первая начала, но все равно… Это было сильно.
– Погоди… Я ничего не помню… Когда это случилось?
Мигель потер переносицу.
– Ммм, если не ошибаюсь, я увидел, как тебя словил Рик. Опять пытался тебя очаровать. Ты пила шампанское и смеялась его шуткам. В этот момент влетела Соломея. Она… совсем себя не контролировала. Бедняжка влюблена в Рика. Он пытался ее угомонить, но она набросилась на тебя, толкнула, часть шампанского выплеснулась ей на платье, она решила, что ты специально ее облила… в общем… Рик и Ардо оттащили ее в сторону. Я хотел подойти к тебе, ты выглядела растерянной. Но Ардо меня опередил и увел тебя на танцпол.
– И я танцевала с ним?
– Нет, в последний раз я видел, как ты вырвалась от него и стала подниматься по лестнице. Но как бы то ни было, что случилось, то случилось. У Соломеи просто была истерика из-за того, что она не получит то, что уже считала своим.
– Ты тоже можешь потерять многое.
– Да, – Мигель как-то странно на нее взглянул, и Катя спиной ощутила защиту Лукаса. – Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, Катарина. Как ты понимаешь, если Анхель не успел изменить завещание, то ты не являешься его наследницей. Ты, конечно, можешь оспорить его через суд, но сообщество сирен довольно жестко действует в таких случаях. Официально, тебя не существовало до того момента, как Анхель привел тебя к нам. Сирена имеет право получить наследство только спустя месяц вступления в сообщество. Поэтому если твоего имени не прописано в завещании, то ты не можешь претендовать на деньги Анхеля. А если попробуешь обратиться в суд, в действие вступит команда ликвидаторов.
Тут Мигель красноречиво посмотрел на Лукаса за ее спиной. По коже Кати пробежал холод.
– Если же он и вправду успел поменять завещание, то ты становишься богатой, но без понятия, как функционирует сообщество сирен. Ты не сможешь им управлять. Честно говоря, думаю, что самый сильный из нас – Рик. Он сможет тебя одолеть, и ты будешь его… рабыней.
– И что ты предлагаешь?
– Выходи за меня.
– Что? – Катя поперхнулась соком.
– Это взаимовыгодное сотрудничество. Я уберегу тебя от Рика, помогу ориентироваться в нашем мире. Помни, ведь я могу оказаться наследником, а ты – нет.
«Но иметь при себе сильную сирену не помешает, не так ли?» – подумала Катя.
Его предложение возмутило, но она не могла не задуматься. А что, если Мигель прав? И она останется ни с чем или не справится? Ей нужен наставник рядом.
– Нам необязательно жить как муж и жена, по крайней мере поначалу. Катарина, решайся. Я спас тебя от Рика один раз, могу спасти еще тысячу раз, не бойся.
– Дай мне время, Мигель.
– Но чтение завещания…
– Я потеряла Анхеля, – Катя поднялась, давая понять, что разговор окончен. – Я пока не могу дать тебе ответ.
Мигель расцеловал ее в обе щеки, но Кате было неприятно находиться с ним рядом.
– Я надеюсь, ты мне ответишь “да”, – промурлыкал он сиреной.
Этот посыл был сильным. Он ввернулся винтом в ее сознание, которое эхом откликнулось: “Да”. Кате пришлось применить всю свою внутреннюю выдержку, чтобы погасить распространяющийся пожар. И столько же сил ушло на то, чтобы притвориться зачарованной.
– Непременно, – шепнула она и пошла прочь. Ее хватило только на то, чтобы ровным шагом завернуть за угол. Там она оперлась на стену дома и, задыхаясь, попыталась избавиться от воздействия Мигеля.
В глазах темнело. “Да” рвалось из нее воплем, грозящим смять сопротивление воли.
– Позволь мне, – прогудел рядом голос.
Лукас развернул к себе скорчившуюся подопечную, приложил к груди ладонь, начал забирать следы воздействия. Но она, борясь с ними, слишком глубоко им дала проникнуть.
– Катарина, я должен буду поцеловать тебя. Это как искусственное дыхание. Не бойся.
Она не могла ничего ответить. Сейчас только стало понятно, какая она еще неопытная. Она так хорошо держалась во время беседы в ресторане, что у Лукаса не возникло ни тени сомнения, что девушка справляется. Он приложил губы к ее рту и втянул в себя ядовито-зеленые щупальца, которые запустил ей в душу Мигель. Потом выплюнул их и прижался к мягким губам снова.
Она сначала не сопротивлялась из-за слабости, но сейчас, вновь приходя в себя, попыталась оттолкнуть его.
– Еще один, – предупредил он. И, вытянув остатки, выплюнул их на тротуар.
Катарина в ужасе уставилась на ярко-зеленый плевок, который постепенно начал тускнеть.
– Пошли, – он взял ее под локоть, махнул проезжавшему мимо такси и помог ей залезть в машину.
– Что это было? – она прижалась к нему всем телом и дрожала.
– Сила сирены. Этот козел использовал запретный ход, чтобы склонить тебя к решению. Ты можешь заявить на него.
– Нннет, ннне-хххоччу, мне и так плохо. А как ты это убрал?
– Просто умею, – выдавил он сквозь плотно сжатые губы.
– Спасибо, что помог, – Кат дрожала так сильно, что он все-таки не выдержал, коснулся ее руки и почувствовал, как с потоком его силы ее стало трясти меньше.
– Я обязан защитить тебя, пока есть такое указание. В это понятие входит и оказание первой помощи.
– Указание? А если тебе укажут меня убить? – синие глаза его спутницы смотрели в его душу со страхом.
– Если это обосновано, я это сделаю.
Он старался не смотреть на нее. Привязываться к объектам охраны или слежки запрещено. Да он и не думал привязываться. Да, она вела себя нестандартно для сирены, но все это потому, что она неопытная. Слабая. А слабых сирены не любят. Они стремятся уничтожить их как можно быстрее.
Сил не было ни на что. Дрожь отпустила, но вместо нее накатила сонливость. Катя про
Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем.
Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится у нее на глазах?
– Катарина? – сержант вернулся к ней вместе с телефоном. – Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним.
Катя вскинула резко голову.
– Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись?
Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар.
Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство.
– Пожалуйста, дайте поговорить с ним… – Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. – Он не так понял…
Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии.
– Я вынужден задержать вас, – начал он, но прервался.
– Она провела эту ночь со мной, – раздался спокойный голос за ее спиной.
Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может.
– Только не с тобой! – вырвалось у нее. – Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!
Глава 1. За месяц до этого
– Катарина Мелникова? – услышала она и обернулась.
В нескольких шагах от нее стоял, опираясь на зонт, пожилой, приятной наружности мужчина. Легкая улыбка играла на его губах с морщинками вокруг, синие, почти прозрачные от возраста глаза внимательно изучали ее, хитро прищурившись. Лицо было мягким, добрым, что контрастировало с резкими очертаниями новой фетровой шляпы. На мужчине – элегантное кашемировое пальто, на руках – хорошо скроенные перчатки из тонкой кожи. Ни дать ни взять – настоящий джентльмен. По достоинству, с которым он держался, с первого взгляда видно, что человек непростой.
– Мельникова, – поправила Катя, но потом улыбнулась: – А впрочем, неважно.
В Испании ее фамилию вечно произносят вот так, с ударением на предпоследний слог. И из Екатерины она перевоплощается в Катарину, или Кат, как иногда зовет ее Лурдес – продавщица из булочной напротив дома, где она живет. Единственная, кого Катя может назвать знакомой в этом большом городе.
– Я тот самый Анхель Морено, – мужчина (язык не поворачивался назвать его стариком) приподнял шляпу. На какого актера он так похож? Катя мучительно вспоминала, но пока никто не приходил в голову. Какой-то смутный силуэт в ее памяти. Даже не кадр из фильма. – Вы точно такая красавица, как на фото. Даже еще краше.
Катя смутилась.
– Нет-нет, прошу вас, не пугайтесь, я не сделаю вам никаких непристойных предложений. Не тот возраст и не те цели, знаете ли, – он озорно улыбнулся. – Пойдемте в кафе, сегодня очень холодно, мои кости ноют с самого утра. Чашечка горячего кофе нам не помешает.
Катя кивнула, и они, наконец, зашли в маленькую кофейню, возле которой Анхель назначил ей встречу два дня назад. Было приятно, когда он придержал дверь, пропуская ее вперед, здесь, в Испании, подобная вежливость была редкостью.
– Признаться, я так и не поняла, в чем причина нашей встречи, – сказала Катя, сделав заказ.
Анхель изучал ее очень внимательно. Как сидит, как двигается. Как одевается. Он так давно ее искал. И все ему в ней нравилось: узкие запястья, кисти с изящными пальчиками, длинная шея, на которой повязан алый шарф. Вот она разматывает его, укладывает растрепанные темно-каштановые блестящие волосы, а ее синие глаза с беспокойством смотрят на него. Речь четкая, правильная. Еще бы. Под мешковатым свитером непонятно, какая фигура, но видно, что она стройная.
– Вы выступали когда-нибудь на публике?
Густые брови девушки удивленно взметнулись вверх, но она ответила сдержанно:
– Да. Играла в спектаклях в университете, выступала в дискуссионном клубе. Даже думала поступить в театральный на второе высшее, но бросила эту затею.
– Работа, которую я вам предлагаю, Катарина, связана с выступлениями на публике. Вы должны уметь производить впечатление. Думаю, вы подходите на эту роль, как никто другой.
– Это продажи? Представление нового продукта?
– Нет. Это роль моей внучки.
Катя подалась назад. Хотела что-то сказать, но передумала. В этот момент официантка поставила на столик кофе и выпечку.
Анхель не отрываясь смотрел на нее, слегка посмеиваясь глазами. Теперь она внезапно вспомнила, кого он ей напоминает. Роберта Редфорда.
Чтобы сгладить неловкость, она улыбнулась, взяла ложку и помешала кофе.
– Я не совсем поняла.
– Я объясню. Время от времени мне нужно бывать на светских мероприятиях, это очень тяжело и совершенная потеря времени, но если рядом будете вы, мне будет веселее. Я одинок. Мне откровенно скучно, но таковы мои обязанности. Нужен человек, который будет отвлекать внимание публики на себя, вовремя закруглять разговор по моему знаку, уводить меня с мероприятия, и все это с очарованием, легкостью, улыбкой.
– Но почему именно внучка?
– Молодая, красивая девушка со стариком… Это повод для сплетен, если нет родственной связи. Вам не кажется? – Их глаза встретились, Катя покраснела. Конечно, эскорт будет выглядеть двусмысленно. В этом он прав.
– Какие это мероприятия?
– Выставки, презентации, светские рауты – уклончиво ответил Анхель. – Их будет не так уж много, от трех до пяти в месяц. Вы должны выглядеть сногсшибательно всякий раз, но для такой девушки это как раз не трудно, а сложность заключается в том, что в светском обществе не все такие милые, как я, – мужчина улыбнулся, явно рассчитывая на то, что Катя поймет шутку.
Девушка не спешила улыбаться или понимающе кивать в ответ, смотрела на него серьезно и задумчиво. Что ж, это плюс: владеет собой, не спешит быть любезной и услужливой.
А у Кати было ощущение, что она идет по тонкому льду. Вроде сидят они в кафе среди людей, а в то же время, она не защищена, открыта перед Анхелем. Он словно читает ее душу, заглядывает в самую глубину. Туда, куда, может, она сама боится погружаться.
– Но почему я?
– Сами подумайте, если бы вы были известной моделью, я не смог бы вас выдать за внучку. Мне нужна была одинокая, никому в этом городе не известная девушка. Хоть чем-то похожая на меня, – он поднес палец к глазу, обращая ее внимание на цвет. – Девушка, которой легко придумать легенду.
Катя молчала. С одной стороны, предложение Анхеля было подозрительным и странным. С другой – она находилась в отчаянном поиске работы и жилья, особого выбора не было.
Он словно прочел ее мысли.
– Знаю, у вас сложности с жильем. У меня на этаже как раз две квартиры: большая – моя, а вторая, поменьше, с небольшой кухней, гостиной и двумя комнатами, может стать вашей. У вас будет свой вход; если мне потребуется компания, я вас уведомлю заранее, в остальное время можете заниматься, чем хотите, только будьте постоянно на связи.
Катя все больше напрягалась. Это просто огромная мышеловка, подозрительное дело.
– Анхель, скажите честно…
Но он остановил ее:
– Катарина… Я понимаю ваш испуг и недоверие. Подумайте. Если хотите, приезжайте ко мне в гости, посмотрите квартиру. Заодно вы узнаете получше меня и… возможно, все же согласитесь. Хотите, хоть сейчас поедем, хотите в выходные. Так как?
Девушка долго смотрела на него в упор своими огромными синими глазами. Ей так пойдут сапфиры. Непременно черное платье и сапфировое ожерелье с бриллиантами. Она будет сиять в нем так ярко, что никто про него и не вспомнит. Белая кожа, темные волосы, красные полные губы. Настоящая находка. Если сорвется, уйдет, вторую такую ему не найти.
Очень красивые руки. Грациозные движения. И этот голос, если дать ему свободу: такой грудной, сочный и чувственный. Она и только она подходит на эту роль. Но она страшно боится, зажата до такой степени, что больно смотреть. Что там про нее рассказывала мать Лурдес, которая приходит к нему убираться?
Анхель откинулся на спинку стула и, пока Катя пила кофе, не замечая, как его взгляд схватывает ее правильную осанку, то, как она держит чашку и пьет, отмечает красиво съехавший со стула красный шарф, оттеняющий волосы, взгляд мужчины за столиком справа (еще бы, настоящая Белоснежка сидит со стариком), вспоминал отрывки из Катиной биографии. Круглая сирота. Прекрасно. Никто не станет искать. Неудачное трудоустройство по приездеу (срочно нужныа работа и жилье, девушка в отчаянии), практически никого из знакомых в городе. Но вот по ней не сказать, что она согласится. То ли актриса хорошая и цену себе набивает, то ли жизнь так ее проучила, что не верит в везение. Это плохо.
– Катарина, вы верите в чудеса?
Она даже вздрогнула. Потом опустила чашку на блюдце и твердо сказала:
– Нет.
– А в везение?
– Мне не очень везет по жизни, – усмехнулась она.
– Почему?
– Не знаю, – она пожала плечами.
Черт побери, если она так опустит глаза и пожмет плечами на какой-нибудь выставке, мужчины слюной захлебнутся.
– Мне вообще не очень везет… с работой, с личными отношениями, да и вообще.
Анхель наклонился вперед к ней и, глядя в синие печальные глаза, твердо сообщил:
– Тогда давайте это поменяем. Катарина, соглашайтесь. Уверен, я и есть ваш счастливый билет.
Катя вернулась к себе, в маленькую комнату без окна, которую удалось снять за небольшую плату. Дверь упиралась в угол кровати, чтобы открыть шкаф нужно было кровать ставить набок, поэтому Катя просто развесила немногочисленные вещи на вешалку на стене. Она приземлилась в Барселоне неделю назад с маленьким чемоданом и полной уверенностью, что начинает новую жизнь. Прекрасную жизнь.
А оказалась в этой душной маленькой комнатке, без работы и шансов на будущее. Даже паспорт она потеряла. Вор сорвал сумку у нее с плеча, вместе с документами лишив части сбережений и связи. Едва она пересекала порог этого темного чулана, настроение падало и хотелось плакать. Соседи по квартире, шумные латиноамериканцы, готовили что-то рыбное с чесноком, все пространство было пропитано этим запахом. Ей было физически и морально плохо здесь. Как в тюрьме. Как в гробу.
Катя с размаху села на кровать и прикрыла лицо руками. Перед внутренним взором пронеслась «небольшая» квартира, которую Анхель хотел отдать ей. Она даже в Самаре не жила на такой площади одна! Спальня огромная, шкаф-купе во всю стену, большая кровать, столик для макияжа, мягкий пушистый белый пуф. Все в пастельных тонах и сияет новизной. Из окна вид на море! Выход из спальни на уютный балкон, из гостиной выход на небольшую террасу, где так уютно лежат яркие подушки на диванчике и горят золотые лампочки на гирлянде.
Там даже была гостевая комната, пока пустая.
– Я подумал, вдруг вы захотите здесь сделать спортзал или кабинет.
Кухня… гостиная… Боже, там даже ванная больше этой спальни!
– Где вы научились так хорошо говорить на испанском? – Анхель с любопытством разглядывал ее. – У вас нет ни тени акцента.
– Бабушка – испанка, – Катя задвинула створки шкафа, пытаясь скрыть, как же сильно ей хочется жить у Анхеля. – Она меня и воспитывала. Родители очень рано ушли из жизни.
– Простите…
– Ничего, Анхель, – Катя улыбнулась ему. – Я была маленькой, практически их не помню.
– Скажите, Катарина, что вы решили?
– Я должна подумать, – уклончиво сказала она.
– У вас ведь нет телефона? – спросил Анхель. О встрече они договаривались через Лурдес и ее мать.
– Нет.
– Я дам вам на время свой старый, в него вставлена сим-карта, и мой номер вбит в контакты. Наберите мне в любом случае. А потом можете оставить телефон Лурдес, – и он вложил в руку Кати совершенно новый телефон.
– Но, Анхель… – девушка подняла на него взгляд, в котором читалась тревога.
– Я доверяю вам, Катарина. И хочу, чтобы вы доверяли мне.
…Вздохнув, Катя включила телефон и нажала вызов.
– Анхель? Я подумала и… согласна, – сказала она, уже с чувством освобождения оглядывая свою каморку.
Глава 2
– Это ваши новые документы. Теперь вы окончательно испанка, Катарина, – Анхель улыбнулся, протягивая ей новое удостоверение.
«Катарина Морено Фальконе», – прочитала она.
– Но, Анхель…
В синих глазах мужчины сверкнула сталь.
– Ты теперь моя внучка. Все сделано заново, свидетельство о рождении, реестры и прочие мелочи. Поверь, Катарина, так лучше.
Лучше для кого?
Катя нерешительно сжала в руках пластиковую карту и прикрыла глаза…
– Запомни, Катенька, бесплатный сыр бывает тоооолько в мышеловке, – растягивая певучее «о», уверяла баба Шура, соседка с верхнего этажа, которая приходила к ним иногда пить чай.
Когда бабушка Клара зашивалась на работе, маленькая Катя сидела с бабой Шурой. Обе старушки были для нее самыми родными людьми на всем белом свете. Как не перенять от них житейскую мудрость?
– Но иногда бывают чудеса, – с легким акцентом произнесла бабушка Клара, поглаживая девочку по хвостикам на голове.
– Чудеса… много мы их с тобой, что ли, видели? – проворчала баба Шура. – Одна только инфляция да терроризьм. Чудеса нам вон по телевизору только обещают, как Буратинам.
– Мы-то с тобой, Шура, может, и не видели, – тихо отвечала бабушка Клара, глядя куда-то в пустоту. – Но это не значит, что Кате они не встретятся.
А Катя ковыряла пальцем порезанную клеенку, из-под пластиковой поверхности которой выбивался серый «пух» подкладки, и думала, что, может, чудеса тоже происходят именно тогда, когда ровная поверхность привычного вдруг по какой-то причине рвется, и тогда сквозь щель начинают пробиваться чудеса, прямо как едва заметныйе ворс подкладки.
Анхель не торопил ее. Отошел к окну и смотрел на Барселону. Ждал.
Девочка слишком насторожена, нельзя ее спугнуть. Он все сделает, чтобы она осталась, она – прирожденная сирена, просто не осознает этого пока. Никаких сомнений в том, что у него может быть внучка, возникнуть не должно: его сын погиб много лет назад, но уже был взрослым, Анхель тщательно скрывал свою личную жизнь от всего сообщества, да и девочка способная, он чуял.
Все это время он действовал на уровне просто обаятельного человека: Катарина пошла за ним смотреть квартиру, потому что доверилась. Позвонила, потому что нуждалась в помощи. Но сейчас он практически отбирает у нее настоящее имя. Ей необходимо дать возможность привыкнуть, поэтому давить нельзя. А применять к девочке силу сирены он пока не хотел. Разве чуть-чуть, чтобы она так не боялась.
Он оглянулся: Катарина сидела к нему спиной, крутила в тонких пальчиках карточку с новым именем. Да и настоящее ли у нее самой имя? Он вдруг нахмурился. Бабушка – испанка? Сирены, конечно, не принадлежат к какой-либо одной национальности, но вдруг кто-то из местных сирен действительно ее родственник?
Русских сирен, впрочем, тоже немало, успокоился он. Достаточно того, что ему очень повезло с ее внешними данными и уровнем языка. Как только в России ее упустили?
– Катарина, как насчет того, чтобы пообедать и пройтись по магазинам?
Катя обернулась.
– А по поводу документов ты подумаешь. Помни, я тебя ни к чему не принуждаю, ты в любой момент сможешь восстановить свой утерянный паспорт в консульстве, – голос Анхеля, и раньше очень приятный, вдруг стал просто завораживающим.
– Да, конечно. А что вам надо купить? – Катя поднялась и одернула кофточку, готовая идти.
– Тебе, – поправил он, взял с кровати брошенную куртку и помог ей одеться. – Пора привыкать, Катарина. Думаю, пора начать заполнять этот шкаф. Но сначала… обед!
И Катя, которая хотела было возразить по поводу покупок, согласно кивнула, потому что была голодна. А про поход по магазинам можно поговорить после обеда. Неудобно как-то. Анхель практически ее содержать собирается. Чудеса да и только.
«Мышеловка!», – вдруг прозвучал голос бабы Шуры.
Но Катя отмахнулась: «А вдруг это чудеса?»
Вечер второй недели жизни у Анхеля подкрался незаметно. Уже две недели! Катя прошлась босиком по квартире, встала у окна и смотрела, как зажигаются огни вечернего города. Завтра предстоит первый «выход на сцену», как его называл Анхель. Все это время она зубрила свою альтернативную историю, училась отвечать на каверзные вопросы, произносила короткие речи перед Анхелем. А также понемногу проникалась доверием к нему. Она не знала, зачем он взялся тренировать ее голос; оказалось, он недурно умеет преподавать. И она расслабляла голосовые связки, зевая со звуком, делала разминку для языка, распевала разные гласные и еще развивала жесты для выступлений.
– Зачем мне это? – взмолилась она как-то.
– Даже если тебе не потребуется это сейчас, Катарина, учись. Кто знает, кем тебе быть в будущем, – улыбался Анхель.
Три дня назад он записал ее на диктофон и проиграл ей. У Кати мурашки удовольствия поползли по спине от собственного голоса: он был такой сочный, сильный, уверенный, четкий, объемный, что она долго еще не могла прийти в себя.
– Ты еще не знаешь, Катарина, но у тебя настоящий талант. Ты умеешь обнять своим голосом, приласкать или наказать. Пока что то, что ты прослушала – это детский лепет по сравнению с тем, чего ты можешь добиться. Я сделаю все, что могу, чтобы развить твой дар…
Часы на руке подали сигнал полученного сообщения. Это Анхель. Больше писать ей некому. Но увидев незнакомый номер, Катя задержала взгляд на экране.
«Кто ты такая?»
Девушка озадаченно моргнула несколько раз, пытаясь понять смысл сообщения.
Пришло еще одно с прикрепленным файлом.
Она схватила телефон и просмотрела фотографию: кто-то снял ее и Анхеля в магазине, когда они смеялись над чем-то.
Несмотря на то, что личность отправителя ее интриговала, Катя задержала взгляд на своем лице. Просто удивительно, как она преобразилась за эти дни! На фотографии была красивая, невероятно притягательная девушка, уверенная в себе. Это Анхель, это он так влияет на нее. Постоянно делает комплименты, подмечает, когда на нее смотрят мужчины, говорит вещи, которые внушают уверенность в себе и внутреннюю свободу.
Всего две недели с ним, а она не узнает саму себя. Она ни на одном фото ТАК не улыбалась.
Катя подумала и не стала отвечать таинственному отправителю. Надо будет рассказать об этом Анхелю. Может, он знает, чей это номер? Возможно, кто-то из его знакомых…
Катя закрыла шторы и села на кровать. Может, это запасной номер Анхеля? И кто-то знал, что он при случае может отдать его ей?
Она отбросила телефон в сторону и покрутила часами на запястье. Обычные фирменные часы с функцией приема сообщений, но с красивой гравировкой. Катя сняла их, перевернула и еще раз полюбовалась тонким рисунком: птица с лицом женщины с короной на голове. И на короне кружок с точкой посередине.
«Эта гравировка придаст тебе уверенности в себе, носи ее первое время постоянно, снимай только на ночь», – вспомнила она слова Анхеля.
Потом улыбнулась, положила часы с телефоном на тумбочку и залезла под одеяло. Она уже спала, когда с неизвестного номера пришло еще одно сообщение:
«У тебя серьезные проблемы».
Глава 3
– Потри ладони, – посоветовал ей Анхель, когда они подъезжали. – И улыбайся. Помни, ничто не должно тебя пугать или удивлять, принимай все так, будто ты в курсе событий. И не отходи от меня.
Катя послушно энергично растерла ледяные от волнения ладони. Сердце бешено стучало в груди, и она попыталась успокоить дыхание. Горячая рука Анхеля легла ей на руку.
– Ты прекрасно выглядишь, волнение придает глазам блеск, задор. Не волнуйся, тебя никто не съест, все просто будут удивлены твоему появлению. Ты – сюрприз, Катарина. Звезда этого вечера. И помни, что мы уедем через полтора часа. Так что насладись светом софитов по полной.
И Катя расслабила плечи: просто невероятно, как Анхель умеет внушить уверенность в себе и успокоить.
Он вышел из машины первым и пока обходил ее, чтобы открыть Кате дверцу, она успела разглядеть красную дорожку, ведущую в ресторан, и гостей, которые позировали фотографам. Это не было похоже на семейные посиделки. Ее сердце бросилось вскачь. Все эти красивые женщины в вечерних платьях и мужчины в смокингах больше напоминают звезд на вручении Оскара.
О Боже.
Она попала. Она попала в сказку.
Анхель открыл дверцу и протянул руку Кате. Она грациозно выбралась из машины, как он ее учил. Крепко взяла его под руку, улыбаясь, но пока еще растерянно оглядываясь вокруг.
Это было нормально. Он сжал ее руку, делясь внутренней силой, и повел по дорожке. Иногда он останавливался, и они позировали.
Краем глаза он замечал, как напряжены остальные члены общества. Еще бы. Он не предупредил, что придет не один. Не все, конечно, почувствуют в ней сирену, но это пока ему на руку.
А вот и граф Аранда, единственный среди них «голубых кровей», а потому кичится этим, словно король. Графу уже глубоко за семьдесят, он сгорблен и покрыт старческими пятнами, но сила сирены еще с ним: умеет одним словом обратить на себя все внимание. Вот и сейчас, прямо под прицелами фотокамер, он попытался взять контроль над ситуацией. Анхель протянул ему руку, но граф Аранда сделал вид, что сильно интересуется Катариной, взял ее руку, поцеловал, покровительно погладил по тыльной стороне ладони.
– Добро пожаловать на наш скромный семейный ужин, милая…
Он сделал паузу, и Катарина с готовностью продолжила:
– Катарина. Очень приятно.
Граф застыл, не выпуская руку Катарины. Его подслеповатые карие глаза с прищуром, характерным для опытной сирены, цепко выхватывали изящность линий Катиного лица, ее свежесть и очарование.
Анхель напрягся. Если уловка графа Аранда сработает, девушка поспешит представиться более обстоятельно. Граф Аранда все не двигался, явно вымогая у девушки оправдания и дополнительные пояснения. Но та молчала и улыбалась.
Анхель едва сдержал смех. Она учится быстрее, чем он надеялся.
– Аранда, – взял ситуацию в свои руки Анхель, – старый ты черт, вечно лезешь к молодым и красивым, а про стариков забываешь.
Граф нехотя оторвался от лица Катарины, встретился взглядом с насмешливыми глазами Анхеля. Тот уже не протягивал ему руку, лишь кивнул головой.
– Катарина, это граф Аранда, наш патриарх.
И тут же повел девушку дальше, оставив графа Аранда зеленеть от злости.
Граф нашел глазами высокого мужчину в толпе встречающих, и тот едва заметно кивнул. Кто бы ни была эта незнакомка, которую Анхель посмел притащить на их собрание, Ардо это выяснит.
За всю свою жизнь Катя не видела столько красивых женщин и мужчин. И не ловила на себе столько любопытных взглядов. Ее кожа словно стала сверхчувствительной, передавая ей сигнал, когда взгляд ласкал ее, а когда колол и резал.
Один раз она обернулась на такой болезненный укол и встретилась глазами с высоким мужчиной с правильными чертами лица. У него была аккуратно подстриженная бородка, подчеркивающая его квадратную челюсть. Волосы были гладко зачесаны назад, легкий загар оттенял стальные серые глаза. Он совершенно не спешил отводить взгляд, нагло и немного с вызовом глядя прямо на нее. Но тут Анхель позвал ее, и Катя нехотя сдалась первой.
Повернувшись, она увидела перед собой смеющиеся голубые глаза, светлые брови и белозубую улыбку.
– Стефано, – представился блондин.
– Стефано – отличный парень, Катарина, оставлю вас на минуту вдвоем, – Анхель, ласково потрепав Стефано по плечу, отошел прочь.
Блондин протянул Кате бокал с шампанским.
– Значит, Катарина. Кат. Как кошка, грациозна и независима, – улыбаясь, произнес он, чокаясь с ее бокалом.
– Может быть, – Катя сделала вид, что пьет.
– Я давно хотел узнать что-нибудь о родственниках Анхеля, но наш старик так скрытен, что ему удалось произвести фурор твоим появлением.
– Честно говоря, вижу, что не всем этот фурор по вкусу, – решила поделиться Катя. Раз Стефано заговорил о родственниках, он в курсе того, что она внучка Анхеля.
– Будь готова, кошка Кат, тебя будут испытывать и пробовать на вкус, – подмигнул ей Стефано.
– Стефаааано, – подскочила миловидная брюнетка со стрижкой каре, словно сделанной по линейке, с ровными прямыми углами. Она метнула в Катю взгляд-дротик, а потом по-хозяйски прижалась вырезом к плечу мужчины. – Я тебя повсюду ищу.
– Кстати, познакомься, Кат, это Соломея.
– Соломея? – у Кати от волнения перехватило дыхание. – Та самая?
Брюнетка слегка высокомерно смерила ее взглядом.
– Если ты имеешь в виду самую популярную певицу, берущую сейчас все первые строки в чартах, то да.
И она попыталась оттащить Стефано.
– Погоди, Соломея. Кат здесь впервые, я не могу ее бросить, – Стефано попытался освободиться от цепкой хватки брюнетки.
– Все в порядке, – заверила их Катя. – Я справлюсь.
– Ну, пойдем же, мне надо тебе кое-что показать…
Соломея практически утащила Стефано прочь. Катя вздохнула. Как жаль, глядя на Стефано и его искренний интерес, она уже начала наполняться романтическими мечтами. А все так тривиально. У него уже есть девушка. И какая!
– Не понимаю Стефано, – прозвучал рядом бархатный голос. – Оставить такую красотку одну – непростительно.
Катя обернулась. В ее представлении настоящий дон Жуан выглядел именно так, как этот мужчина: глаза цвета неспелой смородины, модная стрижка, загорелое гладкое лицо с чувственными губами, бесцветными, но притягательными. Четко очерченная линия подбородка и скул, и прищур, оценивающий партнершу на тему: «на сколько ночей годится эта пташка?» Под пиджаком угадывались широкие плечи. Катя сглотнула. Вкупе с таким голосом у парня есть все шансы уложить в постель любую женщину через пару минут знакомства. Включая ее саму.
Мужчина между тем улыбнулся и представился:
– Рик.
Катя запаниковала. Она совершенно не светская львица и не знает, как вести себя с ним. Хотелось растаять тут же и даже повиснуть на нем, как совсем недавно Соломея на Стефано. Он чуть облизнул губы, и она почти потеряла опору под ногами.
– Ой, простите, – ее слегка толкнул в плечо кудрявый мужчина, чьи блестящие волосы мелким бесом спускались почти до плеч. Катя вышла из транса и поежилась: еще немного, и она бы полностью оказалась во власти Рика. Это было странное ощущение, словно он окутывал ее невидимыми путами, заарканивал, чтобы увести, покорную, куда пожелает.
– Вас-то я и ищу, Анхель просил привести вас, Катарина.
Мужчина уверенно взял ее за руку и потянул за собой.
– Я, кстати, Мигель.
Катя вцепилась в узкую ладонь Мигеля, словно хваталась за спасательный круг. И пошла за ним в соседний зал, спиной чувствуя хищный взгляд Рика.
– Я вам соврал, – вдруг развернулся к ней Мигель и тряхнул своими тонкими кудряшками. – Просто увидел, как Рик очаровывает, решил помешать.
– Спасибо вам, – искренне ответила Катя. – Правда, спасибо!
– Хотите чего-нибудь, шампанского или вина?
– Нет, благодарю. А где мой… где Анхель?
– Он скоро будет выступать, это же его вечер, – Мигель рассеянно пожал плечами. – Кстати, я до сих пор не знаю, кто вы, милая незнакомка.
– Кат! – не дал ей ответить Стефано, появившийся внезапно рядом. – Пойдем, Анхель велел тебя посадить за его столик, если позволишь, буду твоим кавалером на вечер.
Мигель с улыбкой отпустил ее.
Блондин отвел Катю в зал, где была мягко освещена голубоватым светом сцена, стояли столики с горящими свечами и официанты рассаживали гостей.
– Нам сюда, кошка Кат, – Стефано отодвинул стул у центрального столика рядом со сценой.
– Стефано, а Соломея не станет ревновать? Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.
– Соломея? – Стефано засмеялся. – О, Соломея будет в гневе. Но, милая Кат, позволь объяснить тебе, я не ее парень. Мое сердце пока свободно.
– О, прости. Просто я думала…
– Мне кажется, Соломея попалась в сети Рика, а теперь всячески пытается заинтересовать его заново. И виснет на мне. Но это ее беда, не наша, – и он подмигнул ей.
– Что, Рик, упустил добычу? – Рик повернулся и встретился взглядом с Ардо. Ликвидатор был мрачноватым типом и Рику откровенно не нравился, но сейчас их, похоже, объединял охотничий интерес.
– Ненадолго, – уверенно ответил Рик. – Она раздвинет ноги, они все так делают рано или поздно.
– Похоже, тебя ее появление не смущает.
– Почему оно должно меня смущать? – нахмурился Рик.
– Ты один из тех, кто претендует на наследство Анхеля. Я бы на твоем месте забеспокоился. Малышка – его внучка.
– Что?
Рик отыскал новенькую в толпе взглядом.
– Какого черта? Он говорил, у него нет родственников!
– Теперь, похоже, есть, – промурлыкал Ардо. – Так что ты ее обязан трахнуть хотя бы из родственных соображений.
Рик хотел было ему ответить, но Ардо исчез в толпе.
Чертова сучка! Рик гневно смерил Катарину еще раз взглядом, оценивая уже как соперницу. Миловидная, но без особого очарования. Годится только на один раз.
Рик не знал отказов. Перед его обаянием рано или поздно падала любая крепость, будь то женщина или деловой партнер, так что он был уверен, что и новенькая рано или поздно окажется в его постели. Но вот новость о том, что она – внучка Анхеля, ему совсем не понравилась. Может ли она быть одной из сирен? Рик решил в течение вечера улучить момент, чтобы проверить.
Глава 4
Это вечер Анхеля? Он ей ничего не говорил. Катя с любопытством смотрела на хаотичное движение гостей, на мгновение у нее получилось отстраниться от происходящего, и она вдруг оказалась не в суете, а словно над ней. Будто смотрела на все из кинозала. Стефано наливал ей воды и рассказывал какой-то анекдот, но Катя лишь улыбалась, не слушая шутку, все звуки превратились в музыку, ничего не значащую, словно оркестр налаживал инструменты каждый по отдельности. Она видела, как кавалеры помогают садиться своим дамам, как граф Аранда прошел к своему столику в сопровождении мужчины с серыми глазами, того, с которым у нее случилась перекрестная дуэль взглядов.
Рик вошел в сопровождении двух красоток, Мигель сел за столик пока в одиночестве и кивнул официанту, предложившему ему вина. Он поймал Катин взгляд и подмигнул ей.
Но тут в зал вошла не просто шикарная женщина, а холеная королева. Она куталась в узкую полоску блестящего черного меха, прекрасно оттенявшего бледную кожу и идеально уложенные золотые локоны. Макияж был безупречен, она производила впечатление очень аккуратного и педантичного по отношению к своей внешности человека. Несмотря на женственность и сексуальность, которые она источала, казалось, что у нее под юбкой кинжалы, а в сумочке пистолет. Что-то было в ней неуловимо хищное. Рядом с ней шел мужчина старше ее примерно на двадцать лет, он прятал свои глаза за темными очками. Женщина прошла к столику графа Аранда.
Стефано, заметив Катин интерес, наклонился к ней и тихо сказал:
– Инма – светская львица, блогер. У нее миллионы подписчиков, она невероятно популярна. Любая вещь, которую она наденет, становится хитом на следующий день.
– Красивая, – вздохнула Катя.
На мгновение их с Инмой взгляды встретились, и, видимо, королева разглядела искреннее восхищение в глазах Кати, так что снисходительно улыбнулась ей.
Подсветка зала постепенно начала темнеть, теперь столики были освещены только свечами. А сцена стала светиться ярче. Заиграла мелодия, зал зааплодировал, потом стих. Катя тоже узнала эту песню – один из хитов Соломеи. Через мгновение на сцене появилась сама певица. Ее голос мгновенно охватил зал, и Катя убедилась что Соломея не похожа на безголосых однодневных звездочек, выстреливающих с одним клипом. Сила голоса, владение музыкой и залом были бесподобны.
Соломея спела три классные песни, ее провожали густыми аплодисментами и выкриками «Браво!» Потом на сцене появился Анхель. Микрофон был прикреплен к его пиджаку, поэтому он двигался свободно. Его встретили аплодисментами, и он, улыбаясь, утихомирил жестом зал.
– Ну, что… Со всеми вами я уже поздоровался сегодня…
– Со мной – нет! – кокетливо выкрикнула Инма со своего места.
– Ба! Инма! Я надеялся, что ты придешь поздравить старика, не забудешь. Но я не виноват, что ты придерживаешься правила Золушки. Оно эффектно, не спорю, но не забывай, что иногда тебя ждут не только прекрасные принцы, но и старики, которые легко могут не дождаться, знаешь ли…
Послышался смех зала.
– Но вернемся к теме сегодняшнего вечера, то есть… ко мне и нашему сообществу. Я собрал вас всех сегодня на ежегодный съезд не только для того, чтобы увидеть, и даже не для того, чтобы напомнить, что через две недели у меня юбилей и надо готовить подарки… Снова смех.
– Но и чтобы представить вам будущего члена нашего общества. Знаю, что для многих ее появление стало неожиданностью сегодня. Боги, каких только предположений и догадок я не наслушался, пока у меня пытались выяснить уровень наших отношений. Кому-то я уже проболтался. Просто чтобы проверить, насколько быстро распространяется сплетня по нашему кругу. Выяснилось, что довольно быстро. Так что не буду томить вас больше.
По знаку Анхеля свет прожектора нашел Катю за центральным столиком и высветил, она встала, повинуясь его жесту.
– Катарина, поднимись ко мне, пожалуйста.
Внутри Кати заледенела и ухнула вниз душа. Вот, значит, что такое «сердце в пятки ушло».
Он не говорил ей, что поставит лицом к публике. Она посмотрела на Анхеля и увидела, как тепло он улыбается. Не чувствуя пола под ногами, сконцентрировав все свое внимание только на его освещенной софитами фигуре, она пошла к сцене. Ей казалось, путь до ступенек на сцену будет вечностью, но куда мучительнее было не просто выйти на сцену, а осознать, что придется повернуться к затихшему залу. По его просьбе ей дали микрофон. Катя окончательно запаниковала, но Анхель чуть сжал ей руку, и вдруг стало спокойнее от его поддержки. Она медленно повернулась, посмотрела в зал и с облегчением выдохнула: из-за света софитов практически никого не было видно.
– Поздоровайся с нашими гостями, – пригласил ее Анхель.
Катя вдохнула воздух глубоко животом, как он учил ее, поднесла микрофон к губам и сказала, глядя куда-то поверх слепящих софитов:
– Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Катарина, и я внучка Анхеля.
Рокот всколыхнулся по залу вслед за этой фразой, словно взрывной волной пронесся по зрителям.
– Твою мать! – Рик сидел, лениво лаская ушко девушки слева, а ее рука скользила по его бедру вверх, когда Катарина поднялась с места и вышла на сцену. Он хищно прищурился и не сразу осознал, что сильно прижал ногтем мочку девушки, она рванулась из его рук, но он не обратил на это внимания. Она вернется. И подался вперед, рассматривая свою соперницу.
Когда Катарина взяла микрофон в руки, осторожно и немного неуверенно, он ухмыльнулся: она совершенный новичок. Зеленая еще. Но чего он не ожидал, так это того, что произошло, когда она заговорила.
Соломея, Инма… все самые выдающиеся женщины-сирены были в его постели, шептали ему на ухо дребедень, пока он прикидывал, что еще с ними попробовать.
Голос Катарины, усиленный динамиками, был не таким, как у них. Он не заметил этого в зале, пока прислушивался к ее репликам. Но сейчас ему сделалось не по себе. Волны и колебания от ее голоса охватили зал мгновенно, и он ощущал, как она пробирается к нему под кожу, резонирует с его душой. Этот голос хотелось слушать, за этим голосом хотелось идти. Почему, черт возьми, он не почуял этого в зале? Микрофон… Рик откинулся снова на спинку стула. Эта малышка еще совсем дитя, но боже, ее бархатные ноты пробирают до глубины души благодаря усилению микрофона и обработке аппаратурой. Эта сирена вырастет и станет сильной. Влиятельной.
Он должен получить ее. Такие экземпляры редко попадаются в его коллекции.
Рик… даже Рик попался на ее крючок. Ардо смотрел, как хищно раздуваются ноздри донжуана, как он поменял позу, словно готов был прыгнуть на Катарину из своей засады. Его она не удивила. Если Анхель действительно ее дед, то с него станется вывести породистую самочку сирены. Было бы странно, если бы она была обычной. Хотя обычную он бы не притащил. Это все спектакль, организованный им исключительно для того, чтобы похвастаться, показать свое преимущество, поразить и возбудить ненависть и дележ территории.
Граф Аранда сидел не шевелясь, он знал уже от Ардо о том, что Катарина внучка Анхеля. Но теперь, с ее появлением, начнутся споры о наследстве, дележка влияния, денег, внимания Анхеля. И Ардо придется принять в ней прямое участие как ликвидатору.
Мигель опрокинул бокал прямо на белую скатерть. Он отвечал заказчику, слушая Анхеля вполуха, но когда заговорила Катарина, нервно дернулся, и коктейль розовой лужей выплеснулся на скатерть. Выругавшись, Мигель повернулся к сцене. Внучка? Какая еще, к чертовой матери, внучка?
Стефано сидел к сцене вполоборота и наблюдал за реакцией зала. Зал гудел, шипел, извивался от ярости, ненависти, испуга, зависти. Анхель был прав. Огромный клубок змей – все они. И он, к сожалению, тоже. Появление Кат его шокировало, обидело и оскорбило. Анхель скрывал от него, что у него есть семья. Почему? Все это время Стефано считал, что ближе остальных подобрался к старику.
– Этот Китти Кэт второсортный не заслуживает того, чтобы стоять на сцене, – прошипела рядом Соломея. Ее Кат бесила с первой минуты своего появления на вечере. И не зря. Теперь Соломея была в ярости: внучка Анхеля грозила перейти ей дорожку, ведь себя певица мнила самой сильной сиреной среди женщин.
Граф Аранда сидел, стараясь сохранять равнодушное и спокойное выражение лица. Но ладонь его левой руки, лежавшая на трости с серебряным набалдашником, полировала его резную поверхность, выдавая волнение их единственного представителя знати с головой.
– Этого стоило ожидать, – Инма отложила телефон, отправив пост в Инстаграм.
– Почему? – Ардо наблюдал, как светская львица опять проверяет в зеркальце, не смазалась ли помада, так спокойно, словно появление внучки Анхеля ее ни капли не задевало.
– Мы все отвернулись от него. Не захотели плясать под его дудку. Вот он и нашел себе новую игрушку. Как ее там? Катарина? Она тоже отвернется от него рано или поздно.
– Она его внучка, – проскрипел граф Аранда. – Это меняет дело.
– Может, он нас разыгрывает, вообще? – Инма пожала плечами. – С него станется.
Тем временем Катарина отступила назад, и слово снова взял Анхель.
– Катарина еще не знает, почему вы все ей так нравитесь. Она еще не посвящена в наше общество. Но, как многие из вас уже поняли, Катарина – сирена, и весьма одаренная.
Что он такое говорит? Катя озадаченно уставилась в спину Анхелю. Может, она не так поняла? Отвлеклась на гул зала?
– Вы все прекрасно осознаете, что я имею право принять в наше общество любого, кто отвечает требованиям. Но сегодня я спрошу у нашего старейшины, графа Аранда. Как думаете, граф, стоит ли принимать ее в наши ряды?
Граф Аранда выдержал паузу. Медленно встал, обвел взглядом зал, жадно уставившийся на него. Но голубая кровь на то и нужна, чтобы принять унижение с достоинством.
– Думаю, Анхель, ты и сам знаешь ответ, – сказал он, прочистив горло.
– Знаю, – кивнул Анхель. – Знаю прекрасно, что она может стать сильнейшей из вас. И еще знаю, что она не пойдет по стопам неблагодарных прихлебателей.
Зал уже не гудел, зал всколыхнулся, но Анхель одним взмахом рук угомонил всех. Катя стояла ни жива ни мертва. Вот попала!!!
– Впрочем, я думаю, что пора Соломее снова занять эту сцену. Мы встретимся на моем юбилее, надеюсь, все получили приглашения.
Последнее прозвучало как вызов.
– Того, кто не явится, я исключаю из завещания сразу и навсегда. Наслаждайтесь праздником, все оплачено. И еще раз поздравляю с 45-летием Барселонского сообщества сирен. Созданного мной. Катарина…
Он протянул ей руку и улыбнулся, словно совсем другой человек хлестал словами зал секунду назад. В его голосе пропало железо, и кнут, которым он нещадно стегал слушателей, исчез, и Катя поспешила вложить руку в его ладонь. Все что угодно, лишь бы поскорее покинуть сцену.
Они спустились в зал, провожаемые софитами. Прошли через толпу, бушевавшую от желчи и яда. Ардо видел вокруг взгляды, полные ненависти. Скандал. Как он и подозревал. Анхель, наконец, решил отомстить им всем.
Его внучка шла за ним, ослепленная софитами, испуганная. Как он сказал? Она еще не знает, что она – сирена. У девочки будет тяжелая ночь. Она оглянулась, словно почувствовав на себе его взгляд. Уже не в первый раз за вечер.
Ардо не разделял восторгов Анхеля. Он думал так про каждую свою новую игрушку. Каждый новый член общества, приводимый им, должен был стать тем самым, кто воплотит в себе его идеалы. Но потом каждый шел своей дорогой, получив от своего наставника возможности и средства. И Анхель оставался ни с чем.
Да, но она еще и его внучка. Это существенно меняет дело. Только почему она не в курсе своего дара? Он нашел ее недавно? Ардо смутно припоминал, что сын Анхеля погиб, интересно, почему мать Катарины не вышла на столь влиятельного деда раньше? Ликвидатор почувствовал, как разгорается в нем любопытство ищейки.
– Ардо, – граф Аранда наклонился к нему так, чтобы его не услышала Инма. – Это надо прекратить.
Ардо согласно кивнул. Конечно. Но как?
Глава 5
Катя торопливо села в машину и поежилась от озноба. Пока она проходила с Анхелем по залу, у нее было ощущение, что ей под кожу вонзаются ядовитые тонкие холодные иглы. Взгляды окружающих были полны ненависти, а ведь совсем недавно большинство из них казались ей дружелюбными. Кроме, пожалуй, одного.
Его взгляд ожег кожу особо, она не выдержала и повернулась. Снова он, этот странный тип с глазами цвета кинжалов. Невольно она свела лопатки вместе и ускорила шаг. Поскорее бы вырваться из его поля зрения.
А сейчас, в машине, стало вдруг холодно и мерзко, словно ее провели голой по всему городу и оплевали. По просьбе Анхеля водитель включил обогрев, но ее все равно трясло. Анхель снял с себя смокинг и набросил на девушку. Катя избегала смотреть ему в глаза. Все произошедшее казалось таким неправдоподобным, что она даже не могла заговорить с ним.
– Прости, Катарина, – он первым нарушил молчание. – Я не предупредил тебя, не объяснил заранее. Но мне нужна была твоя чистая реакция.
Катя отвернулась и смотрела на мелькавший за окном машины ночной город.
– Вы просто ставите на мне опыт, – наконец выдавила она из себя.
Права баба Шура. Всегда права. Как теперь вырваться из этой мышеловки? Куда бежать? Как вернуть себе прежнюю жизнь? Да и есть ли она, эта жизнь? Из Самары она уехала в твердой уверенности, что никогда не вернется туда: квартиру бабушки продала, чтобы выучиться. Получила диплом МГУ. И осталась практически без средств к существованию с мизерным доходом от переводов и статей в журналах. Нашла по интернету хорошее предложение работы в Барселоне, с проживанием. Прошла жесткий отбор, приехала сюда, купив билет в один конец, комнату сняла на 10 дней, потому что потом планировала переехать в квартиру от фирмы. Но сразу по приезду все пошло кувырком: в фирме «страшно извинялись», но в итоге взяли другого человека, который опередил Катю буквально на час, но успел произвести незабываемое впечатление на все начальство. Презентацию Кати даже не стали слушать, и им было совершенно все равно, что девушка бросила все, чтобы приехать. В отчаянии, Катя начала поиск любой работы.
А через два дня, когда она возвращалась с очередного неудачного собеседования, у Кати украли документы. И она осталась совсем ни с чем. Одна, в большом городе.
Анхель смог проникнуть к ней в душу, она стала доверять ему за эти недели общения, поверила в себя и свои силы. И вот… снова неудача. Она снова с пустыми руками. Снова одна. И даже имя у нее чужое. А уходить надо. Пусть даже впереди совершенная пустота.
– Катарина, прошу, посмотри на меня.
Катя испуганно вытерла залитые слезами щеки. Она плакала тихо, почти беззвучно. Она привыкла так плакать. Все равно никому не интересны твои слезы и чувства.
Анхель развернул ее к себе с неожиданной силой. Его глаза с глубокими морщинами по внешним уголкам внимательно смотрели на нее.
– Я не ставил на тебе опыт, – он провел пальцами по ее мокрой щеке. – Я ставил опыт на них. За эти дни я достаточно хорошо узнал тебя. Признаю, что должен был предупредить, но тогда ты бы ехала на праздник со страхом, была бы напряжена, не смогла бы быть такой спокойной, какой была на сцене.
– Зачем вы все это устроили? Что это за сообщество? Пожалуйста, Анхель, – она вцепилась в его плечо, заметив, что он отодвигается от нее. – Пожалуйста, скажи правду.
Он чуть улыбнулся.
– Обязательно расскажу, как только будем дома.
Он получше закутал ее в свой смокинг и так и остался ее обнимать. Она сначала сидела ровно, не желая его поддержки, но ему удалось постепенно сломить ее сопротивление, мягко положив ее голову себе на плечо.
– Только ничего не бойся, Катарина. Никогда больше.
Анхель потратил небольшой резерв, успокаивая девочку, но все равно чувствовал себя уставшим, пусть и довольным. Теперь главное, чтобы юбилей прошел, как он запланировал. Шах и мат всем сиренам мира. С поддержкой Катарины, с энергией, которую он достанет из ее души, он может свернуть горы. Но сначала предстояло объясниться с ней, а то развернувшийся было колючий ежик снова свернулся в шар и ощетинился иголками недоверия.
Они вошли в его квартиру, он налил себе коньяк, а девушка ограничилась стаканом воды. Она не села, а осталась стоять, словно забежала на пять минут. Даже старалась не смотреть на него, водя пальчиком по крылу белой статуэтки женщины-птицы. Нет, так не пойдет.
– Сними эти каблуки, пойдем сядем на диван. Я не могу сидеть, пока ты стоишь, это не в моей привычке, – добавил он, видя, что она не двигается. Катарина вздохнула, сняла туфли, с видимым облегчением прошла босиком до дивана, села и зарыла пальцы ног в белый пушистый ковер. Чуть не зажмурилась от удовольствия. Анхель усмехнулся.
– Сирены, – начал он, присаживаясь возле нее. – Мифические существа с телом птицы, чей голос завораживает и заманивает на верную погибель. Как и любые другие мутанты вроде кентавров или сатиров, они всего лишь аллегория людских качеств. Настоящие сирены поют прекрасными голосами, имеют дар убеждения, влияния на собеседника. Если это сильная сирена, она может увлечь за собой толпы последователей. Сильных сирен всегда очень мало. И мы не просто рождаемся сиренами, мы становимся ими. Мало родиться с даром, надо его развивать. Это дар магический, если хочешь. Но он требует работы над собой. И как ты понимаешь, практически все сирены пользуются им, чтобы добиться своих целей.
– Погоди, Анхель, – девушка выставила ладонь вперед. – Я не понимаю. Вы называете себя сиренами, потому что умеете красиво говорить?
– Я тебе сейчас покажу, – Анхель поставил стакан на стеклянный столик и взял ее за руку. – Только я не стану произносить слов, иначе ты, как неподготовленная сирена, отреагируешь, как обычный человек, попадешь под мое влияние. Только звуки. А ты потом скажешь, что почувствовала.
И Анхель запел. Тихим, но мощным голосом. Он и правда не произнес ни слова, но Катя задохнулась сначала от мощной волны эмоций, захлестнувшей ее. Голос ворвался в ее сознание разноцветной волной, заполонил ее, лишил возможности думать самостоятельно, проник в душу, в подсознание, вытащил из памяти самые счастливые моменты детства, и она ощутила любовь бабушки, прикосновение рук матери, чей образ стерся из памяти, услышала голос отца, увидела бумажный кораблик из той странички тетрадки в клетку, где стояла красная двойка, бабушка Клара подталкивает его к середине лужи, а Катя смеется, хотя пять минут назад рыдала белугой над первой двойкой.
«Никто не может поставить тебе оценку, кроме тебя самой. И мой тебе совет, ставь себе только хорошие», – она почувствовала, как ладонь бабушки касается ее лба.
Потом закружилось все вокруг – это кружил ее Макс на их первом свидании. И она засмеялась оттого, как яркие цвета осенних деревьев в парке превращаются в пятна абстрактного полотна, если кружиться запрокинув голову…
– Катарина, Катарина, – вдруг донеслось до нее. Она нехотя вынырнула из этого яркого счастья в полумрак гостиной Анхеля. – Ты в порядке?
– Да, – Катя откинулась на мягкую спинку дивана. – Просто не хочу возвращаться.
– Вернись, – повелительно произнес он.
И она постепенно почувствовала, как разноцветный свет отходит отливом назад из ее подсознания, а затем и сознания.
– Что это было?
– Сила сирен, – улыбнулся Анхель. – Не все, конечно, такие сильные, чтобы захватить сознание людей, но теперь ты понимаешь, почему сегодня тебе так нравились люди вокруг.
Катя вспомнила Рика. Он провернул с ней тот же фокус, что и Анхель. Вот мерзавец!
– Все эти коучи, блогеры и прочие успешные люди, которые вдохновляют, увлекают, учат как жить – все это ученики сирен или сирены. Политики, актеры, певцы, харизматичные предприниматели, духовные лидеры – сирены или те, кому покровительствуют сирены. Сирены дарят человеку фантазию и мечту, увлекают и заманивают. Наша власть – голос и слово. С изобретением радио, телевидения и интернета, она стала практически безграничной. Мы выбираем, кому руководить тем или иным государством, кому вручат престижную премию или чей проект воплотят в жизнь. Мы движем мировым состоянием.
– Существуют какие-то знаки, по которым можно узнать эту способность?
– Мы узнаем друг друга по голосу. У каждой сирены он особенный, но у нас словно встроенное чутье на отдельные тоны.
– Ты сразу понял, что я… – Катя никак не могла произнести «сирена».
– Сразу, как ты заговорила. Твой голос был зажат и сильно изменен, но я сразу почувствовал, что у тебя огромный потенциал. Просто никто его не развивал. А у меня нюх на таланты.
– Для этого нужен артефакт? Как это получается? – Катя подумала о своих часах с гравировкой сирены.
– Не нужно ничего, – улыбнулся Анхель. – Все уже в тебе. Надо только это достать, развить и приумножить. Даже если обычный человек внушит себе, что он удачлив и поверит в это, он станет на порядок успешнее, чем был. С сиренами то же самое, только еще лучше. Если сирену не обучать, она так и останется обычным человеком. В тебе дремлет огромная сила. Ты бессознательно пыталась развить ее выступлениями, но тебе нужен был учитель из сирен. Я помогаю тебе развивать силу быстрее, чем ты бы сделала это в одиночку. Я верю, что ты можешь стать одной из самых сильных сирен современности. У тебя есть внешние данные, молодость, знания, энергия и потенциал. Осталось только проявить настойчивость и характер. И поверь мне, когда ты будешь входить в зал, все будут оборачиваться, потому что ты излучаешь силу. Сейчас, даже на одной десятой твоих способностей, ты смогла сделать событие из своего появления.
– Ну, это во многом благодаря тому, как ты это обставил.
– Во многом, да. Но не во всем. Если бы я привел им Катарину двухнедельной давности, они бы не заметили тебя. А то и освистали бы. Через неделю ты станешь еще лучше, через месяц сможешь устоять перед соблазном сирен-мужчин, а через год будешь видеть всех насквозь. Ты будешь сильнее меня.
– Зачем тебе это?
Анхель улыбнулся.
– Практически все, кого ты видела сегодня, получили свое состояние, власть или известность благодаря мне. На каждого я возлагал большие надежды. Но получив свое, они не желали работать дальше. Не желали служить общей цели, а хотели своего частного кусочка от пирога. Они все банальны и плоски, барахтаются в маленьких лужах и счастливы. А выплывать в океан не хотят. Тебя я хочу отпустить в этот океан.
Катя внутренне содрогнулась. Куда ее заманивает этот странный человек?
– Тайное общество сирен руководит этим миром очень давно. Мы способны как двигать его вперед, так и тормозить его развитие. Посмотри на последние века: из-за того, что сирены бросились преследовать свои частные цели, разделились на кланы и сообщества, мир превратился в хаос. Им нужен сильный единоличный лидер. Барселонское сообщество – одно из двух самых сильных. Здесь должен родиться лидер.
– А почему не в другом?
– Потому что эти твари только и ждут, когда мы станем слабее их, чтобы устроить очередную глобальную войну. До сих пор нам удавалось их сдерживать, не давать развивать конфликты.
– Почему ты не стал лидером?
– Я не всегда был так всемогущ и богат, как сейчас. К тому времени, когда я добился власти и влияния, я состарился. И тогда моей мечтой стало найти подходящую сирену и передать ей все то, что поможет стать лидером в сообществе и направить его членов.
– Как я поняла, они не хотят никуда идти.
– Потому что слабы! Рик мог бы стать прекрасным предводителем.
Катя вспомнила силу очарования донжуана и согласилась с Анхелем.
– Но он предпочел разврат, девочек, легкую добычу и развлечения. Соломея могла повести за собой миллионы, но, едва заняв рейтинги в радио каналах, возомнила себя звездой и покинула меня… и так каждый из них. Ты сама их видела. Кто из них годится? Но они охотно пойдут за более сильным, вот увидишь. Пойдут за тобой.
– Я не лидер, Анхель. Я не смогу.
Катя от напряжения дрожала. Что он такое придумал?
– Сможешь.
Столько уверенности было в его голосе, что она на мгновение поверила, но потом снова покачала головой:
– Нет. Я ничего в этом не понимаю. Я не способна, просто я не лидер. Нет.
– Посмотри на себя! Нет, ты только посмотри! Спина согнута, плечи опущены, страх в глазах. Конечно, такой ты не сможешь!
– И я не хочу.
– Потому что ты не пробовала. Ты не знаешь еще, что такое входить в зал, где тебя ждут. Когда все взгляды устремлены на тебя, когда получаешь огромную энергию от публики.
– Я не хочу.
Анхель ничего не ответил. Встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город.
– А чего ты хочешь? Ты ведь понимаешь прекрасно, что я – твой шанс. Единственный шанс выжить. Или ты собираешься работать уборщицей? Собираешься и дальше безуспешно искать работу? Или будешь продавать себя?
Ты знаешь, что я прав. Что я поддержу тебя, обеспечу, научу всему. Ты – сирена. Теперь и они знают, что ты сирена. Они не отпустят тебя просто так. Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели. Потом в постели другого. Третьего. Они используют тебя, потому что ты слаба, напитаются тобой, а потом тебя пристрелит Ардо, верный пес графа Аранда. Я подарю тебе силу. Власть над всеми. Ты сможешь не только устоять перед ними, но и соблазнить, кого нужно. Пожалуйста, Катарина. Соглашайся.
Он смотрел на то, как она скорчилась на диване, обняв себя за плечи. Но у нее не было иного выхода. Он знал, что она согласится. Потом он сделает горькую пилюлю сладкой и вкусной, но сначала она должна дойти до этого края отчаяния. Края над бездной. Или упасть, или взлететь. Третьего не дано. И он знал, что она выберет летать. Она боец по натуре.
Несмотря на его уверенность, что он делает все правильно, вид девушки вызывал сочувствие. Она действительно одинока, брошена всеми. И сейчас в ее душе проходит буря.
Катя вздохнула. Встала и, не рискуя поднять голову, ответила:
– Нет, Анхель. Прости. Но я действительно не готова.
– Катарина, ты не совсем поняла. Ты станешь моей наследницей, тебе не нужно будет беспокоиться о будущем.
– Среди сирен, готовых разорвать меня на клочья? – Катя усмехнулась. – Сомневаюсь, что я продержусь долго. Прости. Я завтра же уеду.
Анхель ошарашенно смотрел, как она подобрала на ходу босоножки и направилась к двери.
– Постой! – он догнал ее, взял за руку и крепко сжал. – Я прошу тебя, приходи завтракать.
И, заметив ее желание отказаться, включил настойчивость:
– Пожалуйста, Катарина. Сделай это для меня.
Она помедлила. Потом кивнула чуть заметно.
– Хорошо.
Она вышла, а он еще долго стоял в прихожей, слушая частый стук своего сердца. Что это было? Она отказала ЕМУ? Отказала, несмотря на обещания и угрозы? Несмотря на безвыходность?
Анхель вытащил телефон, набрал номер, который никогда не держал в контактах, но помнил наизусть.
– Это я. Я хочу, чтобы ты выяснил все, что только возможно о русской девушке по имени Катарина Мельникова.
Он рассказал собеседнику все, что знал.
– Хорошо, Анхель. Будет сделано, – раздался тихий, немного механический голос.
Анхель повесил трубку. Может ли статься, что у Катарины есть запасной выход, о котором она ему не сказала?
Глава 6
Никакого запасного плана у Кати не было. Она просто ринулась в пропасть, перепуганная всем, что рассказал Анхель. Ей не спалось.
На тумбочке лежал телефон, мигая синим огоньком. Принятые сообщения. Она вспомнила про существование незнакомого номера, о котором в итоге Анхелю ничего не рассказала.
Теперь же в ее ватсапе было несколько сообщений с незнакомых номеров:
«Привет, Кэт, это Стефано, Анхель успел мне скинуть твой номер телефона. Почти не пришлось умолять его. Я хочу с тобой увидеться. Напиши мне, когда мы сможем выпить кофе вместе».
«Что за хрень происходит и кто ты такая?» – это сообщение с того же номера, что и раньше.
«Катарина, это Рик. Напиши мне, как только получишь сообщение».
Над последним сообщением Катя фыркнула. Привык командовать. И тут мурашки поползли по коже: «Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели». Катя покусала губы. А что, если она вернется в Россию? Найдет дешевый авиарейс, вернется… Черт! У нее же паспорт украли! Значит, сначала придется идти в консульство. Быстро сбежать не получится. А Рик, похоже, привык получать свое сразу.
Катя откинулась на подушки и закрыла глаза. Рик очень красивый и притягательный. Она не устоит.
Покусала губы. Стефано и его мягкая улыбка, ненавязчивые прикосновения. Ревнивый взгляд Соломеи. Стефано может стать ей хорошим другом.
А еще есть этот хищник, который вонзает кинжалы взглядов ей под кожу. Он может быть опасен.
И этот аноним…
Куда ты, Катя, влезла?
Сон не шел. Она крутилась на простынях, то заворачивалась, то раскрывалась. А под утро, когда забылась сном, ей приснилась бабушка Клара.
У нее было благородное лицо. Тонкий прямой нос, большие глаза, чей огонь с возрастом не угас. Баба Шура все время говорила, что бабушка Клара – дворянских голубых кровей, не то, что она – пролетариат. Бабушка Клара смеялась и резонно замечала, что «голубая кровь» не работала бы на фабрике.
Бабушка Клара во сне Кати сидела за столом напротив нее, положив руки одна на другую.
– Пути назад нет, Катенька, – тихо ответила она с только ей присущим мягким акцентом. – Ты сама это понимаешь. На попятную не пойдешь. Остается только одно: разбежаться и взлететь.
– Я хочу обратно, – взмолилась Катя. – Это мышеловка!
– Так сделай из нее взлетную полосу.
– Я не смогу! Мне страшно… Бабушка!
– Страх – это нормально, Катя. Всем бывает страшно. Не бойся бояться. Помнишь, как Шура говорит? «Побоялся, да постарался. Страх ушел, итог остался». Нет другого выхода, милая. Ты старательная. Все получится.
Она гладила руку Кати своей морщинистой рукой, улыбалась. Катя почувствовала страшную тоску по ней и перешла на испанский – их секретный, домашний язык.
– Я так сильно скучаю по тебе… – комок в горле душил ее слова.
– Я знаю, – в темных глазах бабушки Клары тоже блестели слезы. – Прости, что не успела попрощаться. Но я всегда рядом.
Она останется. Анхель увидел это сразу. Девушка избегала поднимать на него взгляд, сидела тихо, пока домработница накрывала им завтрак. Когда она вышла, он налил Катарине апельсинового сока из кувшина, положил омлет.
– Я подумал, может, ты составишь мне компанию сегодня? Тебе ведь не обязательно торопиться, если ты решила уехать. Мне нужно съездить в ресторан-отель, где планирую праздновать юбилей. Мой секретарь занимался этим, теперь пришло время проверить, все ли он предусмотрел. Ты, разумеется, приглашена на праздник, даже если откажешься остаться.
– Хорошо.
– Катарина, – Анхель накрыл ее руку своей и чуть наклонился вперед. – Если ты захочешь остаться, только скажи мне, в любой момент. Клянусь, никто не причинит тебе вреда, я защищу тебя от всего на свете, научу всему, что знаю. Ты рождена, чтобы стать самой собой. Так стань ею. Стань девушкой, которая может войти в зал королевой. Стань той, кого слушают с вниманием и радостью. Стань лидером.
Катя прятала глаза, губы дрожали, слеза выскользнула и протекла по щеке.
– Ничего не бойся, – он притянул ее к себе. Ему не нужно было прибегать к магии сирены. Нежность в его голосе была сильной, искренней, рушащей все преграды.
Она расплакалась и вцепилась в него, как утопающий хватается за спасательный круг.
– Это хорошо, что ты плачешь, – поглаживая ее по спине, говорил он. – Это нужно. Так уходит прошлое. Так рождается настоящее. Ты прощаешься с прежней собой. Так надо. Поплачь.
И девочка плакала навзрыд, горько и с всхлипами. Потому что понимала: пути назад нет.
Глава 7
Ардо недовольно постучал пальцем по рулю. Следить за Катариной Морено было сущей пыткой. Девушка словно чувствовала его кожей, постоянно поворачивалась и оглядывалась. Ему пришлось нацепить солнечные очки, надеть мешковатые брюки и растянутую майку. Удобнее всего за ней ездить на мотоцикле. Поэтому он спокойно припарковался, сходил в кафе, взял кофе и сел напротив ювелирного магазина ждать. Она практически никуда без Анхеля не выходила. Да и Анхель предпочитал ее компанию. Один раз Ардо следил за ними, пока они пили кофе: девушка вела себя так, будто компания Анхеля ей приятна, но она еще не до конца освоилась. Видимо, они недавно стали общаться так тесно. Зато Анхель не спускал с нее восхищенных и любящих глаз, а один раз погладил по голове с такой нежностью, что девушка смутилась, но крепко схватилась за его руку.
В ней было что-то необыкновенно чистое, наивное, чего не было в других сиренах. Доброта в жестах, обращенных к Анхелю. Восхищение мелочами: она один раз замерла перед цветочным магазином: у ее ног стояли горшки с маленькими розами всех цветов, от коралловых до фиолетовых. Она долго выбирала цвет, Анхель с улыбкой сказал что-то продавцу – в машину им погрузили розы семи разных цветов. Катарина расплакалась от счастья, глаза сияли смехом и радостью, Анхель качал головой, подтрунивал и вытирал ей слезы.
– Это же ерунда, – услышал Ардо. – Что ж ты так убиваешься?
– Мне никто никогда не дарил столько…
Откуда он ее забрал? В какой оранжерее растили ее, что она так и не обзавелась шипами? Ардо ломал голову.
Катя под руку с Анхелем вошла в ювелирный. Это был большой магазин с двумя залами, двумя охранниками и сложной пропускной системой. Увидев украшения, она поняла, почему тут так все строго. Кажется, в последний раз она видела такое богатство и красоту в Алмазном Фонде. Катя крутила головой, пытаясь разглядеть все украшения в витринах.
Анхель провел ее во второй зал, где к ним подошла элегантно одетая женщина.
– Я хочу увидеться с Давидом, – сказал он ей. Она кивнула и исчезла за матовой дверью. Через некоторое время она вышла оттуда и пригласила их войти.
Кабинет владельца ювелирного магазина был небольшим, но очень уютным. Деревянные панели, книжные полки, верстак с множеством ящичков, пара столов с компьютерами, за которыми сидели дизайнеры.
У входа в отдельный закуток стоял мужчина средних лет в потертых джинсах и майке, но его с головой выдавала фирменная оправа очков и дорогие часы на запястье. Он с улыбкой пожал Анхелю руку и представился Кате:
– Давид.
Анхель сразу перешел к делу.
– Катарине необходимо выбрать украшение на праздник. Ты же помнишь про мой юбилей?
– Конечно помню.
– Я подумал, что колье с сапфирами подойдет под ее цвет глаз.
Внимательный взгляд ювелира скользил по лицу Кати, отмечая глубокую синеву глаз, белую кожу, полные губы.
– Да, думаю подойдет. Анхель, – Давид слегка наклонился к нему, – ты же помнишь, что это фамильное украшение?
– Да.
Анхель достал документы и передал их Давиду.
– Катарина – моя внучка. Так что можешь не переживать, я не свихнулся и бес в ребро мне не ударил.
Он подмигнул ювелиру.
Давид нахмурился и посмотрел на Катю внимательнее.
– Ты никогда не говорил…
– Знаю. Теперь говорю. И бумаги оставь себе, – Анхель не стал брать протянутые ювелиром документы. – Потом все изучишь.
– Ну, хорошо, – ювелир отложил бумаги. – Подождите, сейчас я достану украшения из хранилища, и мы что-нибудь подберем.
Давид вышел из кабинета в коридор хранилища, набрав кодовый пароль.
Но, оказавшись внутри, он не пошел к сейфам, а прижался спиной к стене коридора. Постоял так немного, потер переносицу, поправил очки, достал из кармана джинсов телефон и отправил сообщение:
«Как Вы и говорили. Она здесь».
И пошел к ячейкам.
Ювелир вернулся довольно скоро, в руках у него был плоский и широкий бархатный футляр. Он подошел к Кате и, сбросив замочек с петли, открыл крышку. Катя задохнулась от красоты.
Сапфиры были огромными синими каплями, обрамленными в бриллианты.
– Это слишком… слишком…
Катя даже не могла подобрать слова.
– Я вам помогу.
Давид повернул ее кресло к зеркалу, встал позади, опустил ей на грудь колье, собрал волосы наверх и, подтянув колье, закрыл замок.
– Волосы лучше поднять.
Он затянул ее локоны в пучок на затылке.
– Это даже лучше, чем я себе представлял, – Анхель с восторгом смотрел на то, как украшение придает чертам Катарины царственность. У нее даже осанка сама по себе стала лучше. «Вес власти», – так он это зовет.
Катя про себя удивлялась, что такое массивное украшение оказалось легче, чем она думала. Но тут она поймала в отражении взгляд Давида и ей стало не по себе. Он по-прежнему держал ее волосы, но его глаза хищно блестели за очками, а полные губы были слегка приоткрыты.
– Мы его возьмем вместе с серьгами и кольцом.
– Да, сеньор Морено.
Давид щелкнул замочком ожерелья и снял его с Кати. Она с облегчением расправила волосы, стараясь избавиться от ощущения его прикосновений.
– Давид, ты ведь придешь на праздник?
– Конечно, сеньор Морено. Украшение вам доставят сегодня же вечером.
Ювелир улыбнулся, пожал Анхелю и Кате руки и попрощался с ними.
Ардо похвалил себя за предусмотрительность: вовремя надел шлем и сделал вид, что занят тормозом мотоцикла. Катарина вышла из ювелирного вслед за Анхелем. Все же… несмотря на то, что она им всем мешала, Ардо не мог не отметить, насколько она хрупкая, изящная и… неискушенная на вид. В глазах сирен-женщин всегда горели хватка и азарт. А эта малышка, казалось, не знала ничего о том, что в их жизни таким, как она, не выжить. Да, пока что она прикрыта крылом Анхеля, но что станет с ней, если его не станет? Когда его не станет, – поправился он. – Ее раздерут на клочья. Сначала, конечно, вокруг нее создастся круг сочувствующих. Рик наверняка станет первым, потом он, потом…
Ардо вовремя остановил себя. Малышка не достанется Рику. Она просто не доживет, уж он постарается. Таких, как она, надо добивать из жалости. Не из жестокости. Как пташек, у которых перебиты крылья. Она слишком мягкая, слишком податливая. Ей не место в своре хищников. Сколько таких слабых приходилось уничтожать. Сирены смотрят на этот мир с холодным расчетом. А она смотрела так, будто весь мир – это красивая новогодняя игрушка. Такие сирены, которые пытаются сохранить человечность, не годятся ни на что.
Он газанул и сорвался с места вслед машине Анхеля.
Инма опубликовала очередной пост в Инстаграме и нахмурилась. В последние сутки от нее вдруг отписались 10 человек. С чего бы это? К известности у нее была стойкая зависимость, и она не переносила, когда вдруг у соперниц по популярности подписчики прибавлялись, а от нее уходили. Нужно срочно что-то замутить, привлечь их внимание, но как? Королева постучала квадратными короткими коготками по столу, размышляя. Но тут на экране всплыло сообщение.
– Что делаешь?
Инма хищно улыбнулась. Кажется, единственным плюсом того дурацкого собрания полторы недели назад было то, что она снова вернула себе утраченного было мужчину. Надо быть с ним осторожнее, чтобы снова не потерять. Такими не разбрасываются.
– Жду от тебя сообщения, разумеется, – быстро набрала она.
– Лгунья. Ты свободна сегодня вечером?
Уж для кого, а для него она была свободна всегда.
Глава 8
Стефано подошел к двери номера и постучал. Катарина встретила его в темном обтягивающем платье цвета индиго. Она была бледна и придирчиво рассматривала себя в зеркале, словно искала там причину, чтобы никуда не ходить.
– Волнуешься? – Стефано еще раз приласкал взглядом длинную шею Кэт, восхитился тем, как девушка держится. Только пульс, тонкой точкой бившийся выше ключицы справа, выдавал ее.
– Стефано, мне страшно, – она развернулась к нему, словно ища защиты.
– Кэт… – он наклонился к ней, обняв за талию. Одна ладонь по-хозяйски чуть сползла ниже, на округлую и упругую ягодицу.
– Малышка Кэт… – его губы искали ее, она отворачивалась, но он все-таки догнал. – Ничего не бойся…
Почти коснулся уголка ее рта, но она мягко оттолкнула его.
– Не надо, я и так нервничаю.
Стефано все-таки подтянул ее к себе и поцеловал в шею, прямо в пульсирующую жилку. Потом поднялся до мочки уха.
– Все будет хорошо, Кэт…
– Молодежь! Вы готовы?
Голос Анхеля ворвался в номер отеля, и Катя повернулась к зеркалу, еще раз оглядывая себя. Стефано поправил пиджак. Анхель вошел и подал локоть Катарине.
– Пойдем?
Стефано не мог не заметить, как Анхель внимательно смотрит в глаза Кэт. Между ними словно шел немой диалог. Глаза Кэт переливались и искрились, как сапфиры на ее шее. Она словно умоляла о чем-то Анхеля. Анхель отвечал ей спокойным, чуть смеющимся взглядом. Кэт прикрыла глаза, выдохнула воздух, кивнула и решительно взяла Анхеля под руку. Стефано шел чуть позади. После первого появления Кэт на публике до сегодняшнего дня они встречались еще два раза, и Кэт ему нравилась с каждым разом все больше. Он был уверен, что очаровал ее вперед Рика, и сегодня ему почти удалось поцеловать ее. И еще она попросила его быть ее кавалером на вечер. Один взгляд синих глаз заставлял его сердце пропускать удар.
Катя шла по лестнице под руку с Анхелем и думала о том, что эксперимент на Стефано надо прекращать. Она из баловства попробовала тембр сирены на нем и была поражена, когда парень так легко повелся. Она ему скажет, что просто пошутила и попросит прощения. Или лучше не признаваться во всем до конца, а просто предложить остаться друзьями? Она была не уверена, как лучше поступить.
Усилием воли она отодвинула мысли о Стефано в сторону и постаралась сосредоточиться на дыхании. Они спускались по центральной лестнице замка-отеля, который Анхель снял целиком для празднования своего юбилея. Замок находился в сорока минутах езды от города, но здесь, на горе, казался отрезанным от всего мира.
– Смотри-ка, все пришли, – тихо пробормотал Анхель, почти не двигая губами. – Испугались остаться без штанов.
Катя смотрела сверху на толпу внизу и впервые в жизни чувствовала восторг вперемешку со страхом. Она действительно это сделает сегодня. Вступит в их ряды. И она собиралась стать сильнее их всех. Или летать высоко, или погибнуть.
Украшение придавало уверенности в себе. Но она все-таки переплела свои пальцы с пальцами Анхеля и почувствовала его пожатие и легкий приток силы.
… – Я буду подпитывать тебя, если понадобится, пока ты не научишься правильно расходовать силы. Помни основные правила: уверенная поза, правильное дыхание, расслабление гортани. Чтобы ни происходило, держись уверенно, и если почувствуешь, что теряешь энергию, подходи ко мне, – наставлял он ее. – И что еще я упустил?
Он подмигнул ей, и она голосом отличницы отчеканила:
– Самое главное – драйв.
– Да! Это самое главное! Поймать волну, подняться на ней, держаться всю свою речь, сверкая глазами, обожая то, что говоришь, восхищаясь собой. Тогда все сложится в идеальную картину.
Отсюда, с высоты лестницы, она видела Инму, недовольную тем, что внимание крадет другая, Ардо, стоящего возле нее, Рика в окружении новых девиц, графа Аранда и Соломею. Мигеля, который, поймав ее взгляд, добродушно махнул ей рукой. И многих других, чьи имена она еще не знала. Напряженное, непраздничное молчание гостей было ужасным. Но Анхель предусмотрел даже это. Оркестр заиграл легкий джаз, хлопнули хлопушки, посыпалось серебряное конфетти, и все зашевелились, торопясь подойти и первыми поздравить именинника.
Катя не отходила ни на шаг. Улыбалась, бросала ничего не значащие фразы, здоровалась и расцеловывалась со знакомыми. Она почувствовала легкое учащение сердцебиения, когда к ней двинулся Рик. Она медленно выдохнула, вдохнула животом, раздвигая диафрагму и расслабляя гортань, как учил ее Анхель. Она сосредоточилась на губах Рика. И когда он произнес фразы приветствия, она уловила тембр сирены, сладкий и обволакивающий. Мерзавец. Она ответила своим тембром:
– Рик, кажется? Рада тебя видеть.
И парень на мгновение дернул головой назад, не ожидая получить ответ от сирены. Катя улыбнулась и, понизив диапазон, проворковала:
– Поговорим попозже, ладно?
И повернулась к Инме.
Знал бы он, сколько часов работы, сколько слез и воплей стоили ей эти три фразы! Как часто она хотела опустить руки, потому что не получалось, как хотел Анхель.
– Я не смогу! Никогда не смогу! Анхель, пожалуйста!
Сколько уговоров Анхеля потребовалось на то, чтобы научиться отвечать. Она с ужасом ждала новой встречи с Риком и отчаянно хотела дать отпор, но как же это было тяжело! Знал бы он, как она хотела сотню раз все бросить и сбежать. Но Анхель настаивал, успокаивал и возвращал ее снова в свой кабинет. И у нее получилось! Получилось поставить границу, получилось заблокировать поток его очарования, получилось ответить так, что у парня явно поехала голова.
Пусть не надолго, но он отослан в нокаут.
Она совсем не помнила, что говорила Инме, зато спиной почувствовала приближение Ардо. И через мгновение его тихий голос прожег ее насквозь.
– Думаешь, стала одной из нас?
Она повернулась к нему. Серые глаза смотрели холодно и равнодушно.
Она вдохнула поглубже, чтобы ответить ему, но он опередил, наклонился к ней и четко, с расстановкой поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую.
– Считай это поцелуем Иуды, малышка. Обещаю тебе легкую смерть, если захочешь покончить со всем.
Она испуганно вздрогнула, но он уже ушел прочь. Стефано подошел к ней с бокалом вина.
– О чем это вы так ворковали с Ардо?
– Стефано, – Катя почувствовала озноб, как и в первый свой выход в свет. – Где Анхель?
– Шшш, я помогу тебе, – он переплел свои пальцы с ее, делясь силой. – Получше?
– Да.
Озноб прошел. Катя расправила плечи.
– Почему Ардо угрожает мне?
– Он всем угрожает, не обращай внимания, – засмеялся Стефано. – Он всем новичкам дедовщину устраивает.
Всего-то? Катя рассердилась на то, что поверила Ардо. Вот дурак!
– Пригласи меня потанцевать, – она пропела это сиреной, совсем не задумываясь о том, что делает.
– Как пожелаешь, моя королева.
Стефано повел ее на площадку для танцев, где зажигал Рик с какой-то девицей. Парень танцевал невероятно хорошо: Катя почувствовала легкий стыд перед ним за то, что она в танцах профан. Ей бы хотелось быть легкой, как смешливая и зажигательная его подружка в короткой юбочке из перьев, с ассиметричной стрижкой с дымчато-розовыми в тон юбке перышками. Она явно наслаждалась своим танцем с ним и не испытывала смущения. А Рик двигался зажигательно, ритмично, легко, как бог.
– Кэт, милая Кэт, – Стефано ласкал ее спину едва заметно, но Кате было достаточно этого, чтобы вспыхнуть. Парень был такой красивый, когда смотрел на нее с обожанием.
«Очнись, Катя, – поправила она себя. – Ты же сама его очаровала. Нарочно».
– Эй, Стефано! – Соломея нагло вторглась между ними, когда заиграла следующая мелодия. – Давай станцуем как следует. А то ваши передвижения похожи на траурное шествие.
Она увлекла Стефано в танец, Катя не сопротивлялась. Она хотела было уйти с танцплощадки, но Рик схватил ее за руку, развернул к себе.
– Потанцуй со мной.
Катя почувствовала, как его очарование снова берет верх. Прижимаясь к его груди, не смея поднять глаз, она послушно пошла за ним, а мелодия, как нарочно, стала медленной и чувственной. Саксофонист особенно старался. В панике она вспоминала приемы противостояния ему, но не могла сделать ни одного. РикОн же не произнес больше ни слова, крепко обнял ее и повел в медленном и чувственном танце. Он не пытался ее лапать, не ласкал и не поглаживал. Казалось, он вообще думает о чем-то своем. И она расслабилась. Щека к щеке. Она прикрыла глаза. Все на свете не имеет значения, только его объятие, крепкое и уверенное.
– Катарина! – голос Анхеля пробился сквозь пелену неземного блаженства. Она вздрогнула, но Рик удержал ее.
– Музыка еще не кончилась.
Его губы коснулись раковины ее уха, шепот срезонировал, охватил ее негой и наслаждением, приятные покалывания по шее поползли вниз. Она не хотела сама с ним расставаться.
– Катарина! – чуть тревожнее послышалось ближе, и она все-таки очнулась от сладостной дремы, поняла, что прижималась к Рику всем телом, оттолкнула его и ушла с площадки. Спускаясь, она заметила обеспокоенное лицо Анхеля и поспешила к нему, молясь, чтобы никто из хищников не заметил ее слабости.
Поймав Анхеля под руку, она улыбнулась ему, положила играючи голову на плечо, как недавно Рику, и почувствовала, как ясное сознание снова овладевает ею. Анхель спас ее. Еще немного, и Рик вконец бы ее очаровал.
Сердце стучало часто-часто, она схватила бокал шампанского с подноса и сделала глоток. Больше она так не попадется. Здесь надо быть начеку. Постоянно. Она боялась оглянуться назад на Рика и только пять минут спустя бросила случайный взгляд на танцпол. Он танцевал с Соломеей.
За столом Кате досталось место между Анхелем и графом Аранда. Почетное место новичка между старейшин. Ужин начался с посвящения. Кате предстояло спеть.
… – У меня нет музыкального образования, – возражала Катя.
– Все равно, – Анхель смеялся глазами, но держал серьезную мину.
– У меня нет голоса, – жарко доказывала она.
– А ты думаешь, он есть у актеров, например? Не все актеры обладают певческими голосами, но песни в их исполнении прекрасны.
– Но я не умею! – сдавалась она.
– Научишься, – открывал крышку фортепиано Анхель. – Я подберу тебе песню, подходящую для твоего голоса. Не бойся.
Спеть предстояло еще и на тембре сирены, а это означало абсолютную свободу и полный драйв. А в Катю впивались злые взгляды ежесекундно.
«Они ждут, что я провалюсь!» – поняла она по ехидным взглядам. Что ж… их можно понять. Им невдомек, что она пахала все эти дни, чтобы раскрыться хоть немного, стать еще более сильной.
«Мои старания не были напрасными, – уговаривала она себя, пока Анхель вел ее к роялю, – я много работала, я сделаю как можно лучше. Просто максимум того, что могу. И катись все к черту!»
Неожиданно ей вспомнилось объятие Рика, и это воспоминание вдруг заставило плечи распрямиться, и она почти физически почувствовала, как ее поднимает на волне эмоций. То, что нужно. Ее провал должен стать ее точкой опоры. Рик считает, что обыграл ее? Он ошибается.
Анхель заиграл первые ноты вступления. Катя улыбнулась ему, глубоко вдохнула животом и запела.
Она прикрыла глаза и позволила волне радости обнять ее и понести вперед. Хотелось передать всей душой ожидание чуда и восхищение новым миром, что открывался перед ней. Голос тек без натуги, густой, сладкий как мед. Она ощущала бархатность его переливов внутри себя, резонирование и звон. Глубокий и чистый. Да, не голос певицы, но голос сирены, знающей свои возможности. И они были огромны.
Ардо сидел, глядя на свои пальцы, которые пытались разгладить складочку на брюках. Несуществующую складочку. Он безупречен. Он холоден. Он безучастен ко всем сиренам. Кроме одной. Может, уже хватит играть с ней в кошки-мышки и пора предложить нечто большее? Как она и мечтает? На что он надеется? Найти кого-то лучше? Что значит, лучше? Инма – успешная, легкая на подъем, сексуальная и аппетитная. И к тому же, готовая терпеть его привычную отчужденность и сухость. Но этого ли он хочет? Он поднял глаза и прищурился, сосредотачивая свое внимание на худенькой фигурке у рояля. Он заблокировал ее вовремя, и хотя ее голос грозился пробить его защиту, волнами нахлестывал на нее, он был уверен, что выдержит напор. Но она отвлекала своим сладким и заманчивым зовом, мешала думать, не давала анализировать и контролировать.
И хищное желание показать ей, что он сильнее, вдруг стало огромным, всепоглощающим. Посмотрим, так ли ты запоешь, маленькая пташка, если забьешься в клетке…
Соломея задыхалась от ревности и ненависти. Нет, вы только гляньте на нее! Строит из себя певичку! Сучка! Пытается увести у нее парней, то одного, то другого. Да разве не видят они, что Соломея поет в миллиарды раз сильнее и лучше? Мерзавка просто не знает, кому пытается бросить вызов. А следовало бы подумать, прежде чем пытаться перебежать дорожку ей, самой сильной из женщин-сирен!
Горячая ладонь легла на коленку Соломеи и скользнула чуть выше, хотя девушка попыталась сдвинуть ноги.
Рик. Он не поддастся влиянию новенькой, кажется, после танца он совсем забыл про Катарину, сел рядом с Соломеей, несмотря на то, что место предназначалось Стефано. Может, все не так уж плохо и благодаря этой выскочке он снова вернется к ней? Тогда пусть хоть глотку надорвет, тварь безголосая, если Рик на нее даже не реагирует, то это шанс! Отличный шанс!
Ладонь продвинулась еще выше, и Соломея замерла, не веря в свое счастье. Еще одна ночь с ним. Это невероятно! Хотя бы одна ночь!
Рик был возбужден от ее голоса. Мерзавка улизнула от него на танцполе, а теперь пытается сожрать его душу. Она и впрямь выедала ему сердце каждым звуком своей маленькой глотки. Заткнуть бы ее рот чем-нибудь… Он задохнулся, представив Катарину на коленях перед собой.
В прошлый раз она не произвела на него впечатления. Теперь же он ощущал ее очарование. У нее прекрасная фигура, соблазнительные губы, притягательные синие глаза. Блестят, как сапфиры на шее. Такую женщину замечаешь сразу, едва только входишь в зал. Почему же он не заметил этого раньше? Она специально скрывала свою силу? Зачем это Анхелю? Что он задумал? Каково будет делить наследство с такой талантливой хищницей?
Чертова, чертова сирена. Он так был уверен, что сильнее его только Анхель, но теперь появилась она и грозила свергнуть его с пьедестала. Он должен переспать с ней. Это вопрос чести. Вопрос первенства. Вопрос маркировки территории. Если она окажется в его постели сегодня – он победил. А проигрывать он не любит, это вызывает в нем ярость.
Когда прозвучал последний аккорд, наступила гнетущая тишина. Анхель усмехнулся, закрывая крышку рояля. Они даже не пытались скрыть свою неприязнь и зависть. Что ж, тем хуже для них.
Анхель крутанулся на табурете и окинул взглядом своих гостей. На лицах многих из них царило потрясение: это те, кто приехал на его день рождения, не зная о существовании Катарины. Теперь они переживали глубокий шок. Катарина спела даже лучше, чем пела до сих пор. И теперь ее превосходство над большинством из них было явным.
Первым подал голос граф Аранда.
– Что ж, Анхель, ты доказал нам, что твоя новая… подопечная заслуживает вступления в наши ряды. Она знакома с уставом сирен?
– Спроси ее, – махнул рукой Анхель. – Но прежде, чем ты приступишь к допросу, я сообщу, для тех, кто не знает. Катарина – не просто моя новая воспитанница. Она моя внучка, – он обвел взглядом всех, а затем с удовольствием завершил фразу, – и единственная наследница.
Это было подобно разорвавшейся бомбе. Но Анхель безмятежно смотрел на бушевавшее перед ним море ненависти.
Бледная и испуганная, Катарина обернулась к нему с мольбой в глазах, но он делал вид, что не видит ее, глядя на то, как исказилось от ненависти лицо графа Аранда.
Как и у Анхеля, у графа не было родственников, и по закону сообщества, если у сирены нет прямых наследников, он или она разбивает свое имущество между тремя или более наследниками из сирен.
Его бесило то, что Анхель ничего не рассказал ему о Катарине раньше. И ему не нравилось, что в их сообществе намечался крупный скандал. Но он все-таки нашел в себе силы спросить:
– Вот как? Ты изменил завещание?
– Изменил. Или изменю. Теперь нет разницы. Я не готов оставить деньги своим воспитанникам. Они глубоко меня разочаровали. Так что… Теперь вы все знаете, кто станет главой империи Морено после того, как я уйду.
– Ты все это время лгал нам? – Соломея вскочила, сжимая руки в кулаки. – Ты лгал! Ты знал, что она существует, ты морочил нам головы, чтобы мы зависели от тебя!
– Морочил?! Нет. Я бы с удовольствием оставил тебе часть своего наследства. Звукозаписывающую компанию, где был сделан твой первый сольный альбом, – он усмехнулся. – Но ты меня подвела, Соломея. Возомнила себя звездой, стала капризничать, решила записать следующий альбом в другой компании. Скатертью дорожка. Выбор сделала ты, а не я.
– Сядь, Соломея, и не позорься, – Рик дернул девушку за руку, и она упала на стул без сил.
– Еще кто-то хочет высказать свое несогласие? – Анхель обвел глазами всех тех, кто надеялся если не на главное место из трех, так хоть на кусочек пирога. В свое время он многим обещал наследство, но потом наблюдал, как они хамеют и наглеют. Ему не было жалко никого из них.
Только Рик принял удар с достоинством. Как будто ожидал что-то подобное. Что ж… он с ним занимался, как с сыном, парень подавал огромные надежды, но слишком увлекся дешевыми трюками, чтобы таскать девиц к себе в постель.
– Ты в своем праве, – признал граф Аранда. – Что ж, Катарина. Добро пожаловать в общество сирен.
Он видел, как девушка была бледна и потрясена случившимся, но не верил ей ни на йоту. Чего еще можно ожидать от Анхеля? Какой очередной сюрприз он им готовит? Пока ясно одно: его сирена – отличная актриса. Так трогательно сыграть удивление… не каждой под силу. Он готов был рукоплескать ей… и даже верить.
Глава 9
– Соломея, ты еще принимаешь снотворное? – Рик наклонился к девушке очень близко, несмотря на пережитое разочарование и досаду, она снова зажглась сладостным предчувствием секса с ним.
– Сегодня ночью я надеюсь уснуть сама, – подмигнула она ему.
– Понимаешь, боюсь, что после того, как меня лишили наследства, уснуть сегодня не получится, не подбросишь мне пару таблеток?
– Пару? Это много, Рик, меня с половины срубает сильно, – она сделала усилие, чтобы скрыть свое разочарование.
– На случай, если и завтра не получится, – пожал плечами парень. – Помоги, а?
Она открыла свою сумочку и вытащила серебристый блистер.
– Ты на ночь останешься здесь, в отеле? – спросила она, щелкнув блистером, и передала парню таблетки.
– Конечно, Анхель снял весь отель для гостей.
– А сам он что, тоже останется?
– Я слышал, они с Катариной уедут сразу после танцев.
– Ненавижу эту Китти Кэт!
– Как ты сказала? – Рик засмеялся.
– Выскочку эту.
– Китти Кэт? Неплохое прозвище для той, которая всех уела.
– Знаешь, я думаю, что Анхель передумает и с ней. Она его тоже не удовлетворит, как и все мы. Он найдет к чему придраться. Слушай, – она преданно посмотрела ему в глаза, – может, проведем эту ночь вместе?
– Напившись снотворного?
– Нет, дурачок, мы же найдем чем заняться.
– Мммм, звучит заманчиво. Дай мне подумать. Я еще должен избавиться от девушки справа от меня, – прошептал он ей на ухо.
Соломея хихикнула и бросила взгляд на дымчато-розовую пикси, которая наслаждалась общением с Мигелем.
– Может, Мигель ею займется, пока мы…
Рик вместо ответа приласкал ее шею подушечкой пальца и повернулся к пикси. У него был уже план на вечер, в который не входила ни та, ни другая.
– Катарина, – Анхель подозвал ее после ужина, обнял и отвел в сторону. – Я поеду сейчас. Неважно себя чувствую.
– Я с тобой! – она была счастлива покинуть это растревоженное осиное гнездо, где все только и делали, что жалили ее без конца, заставляя чувствовать себя слабой.
– Нет, я распорядился, у тебя отдельный водитель. Он будет ждать тебя, как Золушку, в полночь. Помнишь про карету? – синие глаза Анхеля лукаво сверкнули.
– Анхель, не бросай меня, пожалуйста! Возьми с собой!
– Кто-то из нас должен остаться. Это мой праздник. У меня просто давление подскочило, вот и все. Я напишу тебе, как буду дома. Если что, Стефано придет на помощь.