Ранняя весна. Редкие прошлогодние листки кустарника замерли, в радиусе мили ни души. В пронизанной редкими лучами утренней дымке, в нескольких десятках километров от города, неподалёку от проржавевших рельсов старой железной дороги возникли 2 длинных силуэта. Через прохладную влагу, исходящую от земли, прорывался их резкий шепот на непонятном языке. Худощавый блондин с волосами чуть ниже плеч с усердием протаптывал почву. Когда отзвук стал не таким глухим, он присел и стал нервно раскидывать в стороны куски холодной земли с остатками пахучей грязной соломы. Полминуты спустя он обнажил титановые створки с плоским блестящим электронным замком, подозвал напарника и чуть слышно шепнул:
– Тэе Ир паГбэ_но?1
– ЭксУэСтармо_но2, – хрипло ответил солидный мужчина в серебристых очках и тренче. – Ну что, друг, мир с драконами или без? – спросил он уже на английском.
– С драконами, – холодно ответил блондин и поднёс ладонь к панели считывателя.
Тот, что в тренче, достал из внутреннего кармана карту, развернул, что-то пометил. Как только они отошли от подземной капсулы метров на десять, металлические дверцы вынесло со страшной силой светящим столбом малоизученного излучения. Большие сонные птицы с воплями сорвались с ветвей. Неизведанная энергия ударилась о пыль стратосферы и медленно спустилась обратно. Трава вокруг места происшествия начала неравномерно зеленеть. Двое развернули спортивные сумки с подкладкой, пропитанной зеркальным полимером, погрузили в них содержимое таинственного контейнера и были таковы.
Спустя пару часов радио и телевидение оповестили население о прорыве природного газа. Спецслужбы убедительно рекомендовали органам местного самоуправления временно отключить мобильную связь и интернет во избежание паники. Подоспевшие к месту аварии бригады работали до полуночи.
…
В маленьком тихом городке начался самый обыкновенный день непоздней весны: солнечно, холодно, немного облачно. Кажется, плюс двадцать по Цельсию, однако, оконному стеклу, как и зеркалу, так нравится всё искажать.
Жители северных регионов знают наверняка: если не обладаешь ощутимой прослойкой естественной термоизоляции, то в такие дни нужно как минимум обмотаться шерстяным шарфом поверх капюшона толстовки или легкого пальто, чтобы без последствий добежать от крыльца до парковки. Тем не менее, расположить жилой квартал Золото Леприкона прямо под глазом циклона XΩZ пространства было отличным решением, отдельная благодарность Тресоздателям.
По кухне-гостиной первого этажа скромного кирпичного таунхауса уже разливался холодный свет с искрящимися в его потоке золотистыми пылинками. Совсем непонятно, рабочий день или выходной, когда проснулся около 8 утра в среду, и вроде не надо в офис, но есть кое-какие дела в городе. «К полудню сгоняй на объект. Клиент говорит, сегодня решится окончательно, Pantone Baby Blue или Baby Pink…» – пришла SMS-ка от Фриды, арт-директора. Эйя со вздохом закатила глаза. Последнее время она помнила себя вечно скучающим дизайнером интерьеров, ничем не примечательный сотрудник на лакокрасочном заводе отца. Это было делом его жизни, по крайней мере, последних лет двадцати, но точно не её. Тут ни повышения, ни действительно “вкусных” заказов не дождёшься. Эйя стояла уже пару минут у окна, опершись пятой точкой на подоконник. Она ждала, когда догремит старая кофе-машина, сонно наблюдая в луче света малюсеньких феечек. «Занимаются синхронным плаваньем с утра пораньше», – пронёсся отклик ответственного нейрона на зрительный раздражитель.
Подобное утро могло продолжаться вечно, но из спальни появился Нико и прервал её грёзы своим стабильно-позитивным настроем.
– Оу…! Кажется, надо прибраться! – одной фразой он обратил феечек Эйи обратно в пыль…
– Ну да, ну да… – задумчиво ухмыльнулась хрупкая брюнетка с рваной стрижкой в белых слипах в рубчик и в такой же незамысловатой майке.
Когда-то они жили в самом центре столицы, снимали небольшую комнатку. Было волшебное время… Гремучего кофе-монстра выторговал Нико, когда закрывалось кафе напротив дома. Совершенно внезапно в городе начались беспорядки, обыски, нелепые задержания. Стало не то что бы страшно оставаться, но появилась возможность что-то поменять. Недолго думая они приняли решение и сняли таунхаус в городке неподалёку. Как говорится, обстоятельства сложились, да и возраст уже не тот, в котором ты полон сил и амбиций, хотя… Пусть центр остается тем, кто в начале пути…
Кофе-машина отгремела первую чашку и принялась за следующую. Последние пару месяцев бесконечных командировок Нико Эйя привыкла просыпаться в одиночестве, неспешно завтракать и много думать. Но сегодня у обоих был почти выходной. «И зачем с самого утра так врываться в личное пространство со своей уборкой? Можно было подойти чуть слышно, не так навязчиво топая пятками. Обнять? Хотя и это уже не обязательно…» – она немного поникла. За столько лет, сложных и не очень, их отношения переросли в нечто спокойно-дружеское. Казалось, оба выбрали тихий комфорт, а скорее уютную тоску, да и место для неё было более чем подходящее: много ветра, природы, стариков; и даже небольшая дровяная печь посреди гостиной, которой не пользовались, вероятно, лет сто.
Эйю терзал вопрос её локации в жизни, хоть и виду она особо не подавала, лишь пару раз в год могла внезапно войти в какой-то известный только ей подвид депрессии и день проваляться дома. Благо температура сама поднималась каким-то чудесным образом до субфибрильной, и можно было избежать работы, не сочиняя истории про плохое самочувствие, ведь врать кому бы то ни было, а тем более боссу-отцу она просто не умела. Нико же, напротив3, был крайне сдержан, четко следовал неписанным саморекомендациям, серьёзно подкачался на турниках во дворе. Эйю страшно бесило, что потеряв в аварии лучшего друга, головокружительную карьеру, да и сам, будучи перешитым хирургами за 18 часов как лоскутное одеяло, он каким-то образом сохранял душевное равновесие, осознанность и позитивный настрой. Они ни разу не говорили об этом или о чём-то более серьёзном, чем сегодняшний день или максимум неделя, даже новости не читали. Оба занимались своими привычными, реже новыми делами, а Нико, к слову говоря, достаточно успешно. С одной стороны, можно просто жить и радоваться, но с другой… Эйю преследовало ощущение, что это совсем не тот Нико, а скорее робот или даже инопланетянин.4 Почему-то было обидно, что он такой сильный…безупречный…непобедимый? А может, она пыталась обвинить всё вокруг в чём-то, но только не себя. Да и в чём, ей только предстояло понять. Уже неделю её терзал конкретный вопрос: нужен ли мечтателю спутник, ежедневной обязанностью которого будет спускать его с неба? Возможно, таким нехитрым способом она завидовала его неизменному успеху или просто скучала в этой глуши…
«Осознанность равно обыденность, четкая последовательность, жалкая рутина,… жизнь после смерти куда лучше смерти при жизни…» – продолжало мелькать в её голове. Однако, медово-кофейный аромат, захватив весь первый этаж, решил увести негативный вайб. Тёплый Воздух нежился в мягкой спальне наверху и не планировал спускаться до полудня. Эйя недоверчиво обернулась к окну ещё раз проверить погоду. Ясно… Кажется, что может пойти пар изо рта, но оживленная скандинавской ходьбой пожилая парочка с левого крыла демонстрировала обратное. Одинокая ворона, планируя, упала с крыши, и уже через десять размеренно отсчитанных у себя в голове секунд оказалась у озера за пролеском. «А человек добрался бы до туда минут за пять или даже семь», – подумала Эйя. «И какие после этого муравьи муравьи? Это, скорее, мы – муравьи…» – подытожила она. Растрепанная и немного помятая она первый раз за утро улыбнулась Нико:
– Знаешь, этот кофе… – её заторможенная ранним часом рука потянулась к переполненной чашке.
– Этот кофе… – подхватил Нико.
– Этот кофе, ну какой-то, честно говоря, демон. Сначала он подманивает тебя своим неповторимым ароматом, но подсовывает вкусовым сосочкам нежданную горечь… – Эйя была настолько честна с собой, что даже кофе пила только крепкий, чёрный. Ведь нельзя сказать, что ты любишь кофе, если истинный вкус его скрыли под шапкой сладких взбитых сливок.
– Ахха! – Нико, как никто другой, привык к странным монологам возлюбленной и даже научился получать от них удовольствие, визуализируя метафоры буквально.
– Ага… А потом, через глоток-другой, тебе уже ничего не нужно, кроме этой горечи, и вот тогда он даёт тебе непревзойдённую силу и ясность ума, амбиции, граничащие с героизмом, но через каких-то пару часов отбирает всё, и даже больше… Не оставив ничего… – опустошенная своей речью, Эйя уронила голову на грудь, и, тут же её подняв, уставилась в потолок.
– Ничего, – вторил Нико.
– Ничего… – шепотком отразила Эйя.
– Только говно…
– Только го… ЧТО? Ну, ты как всегда! Хоть раз в жизни можешь побыть серьёзным? – Эйя хихикнула и ткнула Нико ладонью в плечо, ведь то было истиной.
Помнится, они только обзавелись кофе-машиной, и Нико не был так занят, как сейчас. Им не раз приходилось бежать в туалет наперегонки. Пусть один с костылем в руке, но в столице жизнь кипела. Тут же всё стихло, как перед сражением или бурей.
– Булочку? – предложил Нико, вскрыв шуршащий пакет.
– Не, я как всегда…5 – Эйя снова начала уходить в себя, её губы потянулись к чашке, но глаза внезапно столкнулись прямо на переносице, однако, было слишком поздно. – ААА!!! – она мелкими шажками подбежала к кухонной мойке и начала судорожно полоскать рот. – Тфу! Фу!
– Да что с тобой? Обожглась?
– Сам посмотри! – она вернулась и подставила Нико чашку к самому носу, на дне он заметил некое шевеление. В лужице кофе на подоконнике и в самой чашке, в кипятке еле барахтались обожженные тельца муравьев, – это вообще… Как?
– Да, я, представь себе, тоже плохо понимаю…
Почти неделю Нико время от времени ковырялся в кофе-машине, разобрав ее почти полностью и снова собрав раз двадцать – ничего. Эйя прошерстила весь потолок и стены, высматривая возможные ходы муравьёв, и каждую подозрительную точку по совету Моники пересыпала корицей. Про себя она решила, что больше не подойдет к кофе-машине. «Лучше начну жевать жвачку, – подумала она, получила свою доставку, и, развернув пакет, чему-то еле заметно порадовалась, – но к этой убийце насекомых точно не подойду, по крайней мере, ещё месяц. Да упокойтесь их души с миром. И на чердаке надо бы ещё разок порыться. От прошлого жителя осталось много грязи, хлама, ну и всяких интересностей, конечно, тоже».
…
Прошел обещанный месяц, заметно потеплело. Кофе-машина целой и невредимой стояла на своём месте, однако, Эйя мучила дешевую эмалированную турку6, какие редко можно отыскать в современных хозяйственных магазинах. С изгнанием демона не срослось.
– Они перенесли на завтра. Может, съездим сегодня куда-нибудь проветриться, а вечером можно и прибраться. Там на чердаке какая-то странная вещь под картоном. Давай вместе посмотрим и спустим её сюда! – не отрываясь от SMS-диалога с Фридой, она озвучила любимому планы на день.
– Что за вещь? – Нико успел догадаться, что: во-первых, это что-то тяжелое, и, во-вторых, вариантов у него нет.
– Не знаю, я так и не поняла, разберёмся.
День тянулся мучительно долго и пролетел незаметно одновременно. Так бывает, когда посмотрел в киношке мелодраму, потом зашел в блинную. «Какао с оладьями на весёлом керамическом блюде тем вкуснее, чем ближе к 30-летию – куда приятней шопинга, а если начал замечать красоту посуды, то тут и до ритуальных услуг, пожалуй, недалеко…» – рассуждала она не вслух, поглядывая попеременно то на Нико то на силуэты проходящих мимо «счастливых» пар с отпрысками и тщательно пережевывая остатки джема. Эйя неосознанно оттягивала приезд домой к заходу солнца, позже она заставила себя купить безвкусный кроп-топ с рукавами, лаковые кожзам брюки и жутко пушистую искусственную шубу. Как ни странно, на ней всё это отлично висело. Переодеться в новое приспичило прямо на пассажирском сиденье их внедорожника, особенно тяжело стягивались старые скинни с её 41-го размера ступней.
– Духовное или материальное? – внезапно выпалила она, победоносно запихивая серые джинсы в новый бумажный пакет.
– Это ты к чему? – озадачился Нико.
– Просто! Отвечай не думая.
– ОК, материальное.
– Хорошо, если материальное, то что? – не унималась Эйя, – Недвижимость? Земля? Какие-то активы? Или будем проще? Машины? Яхты? Дворец с прислугой?
– Да нет, просто стабильный независимый доход, удовлетворяющий скромным потребностям, – Нико гордо скосил на неё и без того раскосые ярко-голубые глаза, а по его лилового оттенка7 коже, новой шубе Эйи и салону пробежал ксеноновый свет от фар проезжающего по встречке авто.
– Ммм… – ей не удалось уличить друга в излишней меркантильности, что чуточку пошатнуло уверенность в собственной непоколебимой правоте.
– А ты? Что выбрала? – спросил Нико, не отвлекаясь от дороги.
– Ну… Духовное конечно.
– Любовь, семья? А хотя нет, в твоём случае скорее благотворительность… Я прав? Только чем будешь жертвовать, когда денег далеко не столько, сколько для этого всего требуется?
– Ну, уж нет! Близко, – ехидно протянула оживившаяся девушка, – но в любом случае я выиграла! Сейчас всё поймёшь… Я выбираю… целостность! А это и материальная основа, и здоровье, и семья и всё-всё-всё, чтобы отдавать без потерь. А ты выбрал только один пункт! Ну как тебе?
– Да ты просто дьявол… – равнодушно бросил Нико, а сам подумал: «И никакой это не один пункт, а просто первая ступень… Опять начиталась чего-то заумного и гордится собой».
Машина подъезжала к дому, из динамиков автомагнитолы доносились потусторонние звуки концертного рояля. Хор вещал им о каком-то самореализующемся пророчестве…
…
Эйя, как могла, оттягивала уборку и поход на чердак. Разгрести сумки с одеждой и едой, прикончить захваченный из кафешки пирог со свининой – дела, конечно, первостепенной важности. Вечерний чай должен быть строго определенный, с тимьяном, чашки ребристые с фениксами, освещение слабое, возможна ненавязчивая расслабляющая музыка. Так они с Нико, почти молча, просидели за столом часа полтора, каждый в своём телефоне, ежедневнике, мыслях и планах.
– Ну что, полезем сегодня или отложим до следующих выходных? – спросил он между делом.
– Давай минут через 20, я соберусь с мыслями, – Эйю пугало то ли слабое освещение чердака, то ли паутины в каждом углу, или же просто неизвестность.
В одну из прошлых уборок она отодвинула погнутую вековой влажностью картонку и увидела нечто изысканное с рычажками, трубами, педалями.
– Ладно, давай прямо сейчас, – Эйя неожиданно переосмыслила сей несложный акт, или же любопытство взяло верх, она резко встала, Нико без лишних вопросов включил основное освещение.
Оба поднялись в прихожую спальни. Тёплый Воздух остался за печью у стола. Раскладная лестница не раз скрипнула, прежде чем Жёлтый Свет лампы накаливания позвал сожителей наверх, прямо к балочной конструкции крыши.
– Смотрел хоть раз его фотки? – Эйя пробиралась через коробки к стеллажу с книгами, альбомами, вазами из цветного стекла.
– Нет. Ну и, какой он?
– Усатый. Говорят, умер в этом доме, или на лавочке во дворе. От остановки сердца или какой-то не той воды… – Эйя мяла в руках черно-белую фотографию, с которой на неё смотрел мужчина лет сорока, вероятно с седыми волосами: отросшая стрижка, пиджак образца восьмидесятых, поло – обычный экземпляр своего времени; усталая улыбка…
– Если хочешь, можем переехать… – предложил Нико.
– Да ладно, везде кто-то умирает. Но я подумаю. Кстати, я снова одолжила у него пару книжек, вот когда дочитаю, будет видно… Слушай, а как думаешь, это по-своему мародёрство? – внезапно осознала Эйя.
– Думаю, да, но… Ты меньше думай…
Эйя добавила к своей коллекции украденных у милого мёртвого дядечки вещей ещё пару книжек и зелёного стекла стакан с вырезанным цветочно-травяным мотивом и начала присматриваться к мольберту. Нико, отбросив картон к окну, пытался подобраться к предмету интереса своей женщины: определенно музыкальный инструмент, среднего размера, светлый шпон, клавишный, жутко расстроенный, невозможно тяжелый.
– Знаешь, я думаю… Мы с тобой вряд ли с этим справимся. К тому же уже поздно, не хочется беспокоить соседей. Завтра позвоню кузину и на месте посмотрим, как быть. Честно говоря, плохо представляю, как они затащили это наверх, – Нико ожидал от любимой если не прелюдию к оживленной дискуссии, почему нужно оставить или попытаться спустить предмет, то хотя бы кислую мину, однако…
– Хорошо, тогда захвати мне мольберт, ОК? – Эйя к тому времени присмотрела более или менее чистый холст и, отложив книги и стакан, приступила к активному поиску масляных красок в одной из уже изведанных коробок.
Для себя она сфоткала инструмент на телефон, из-за скудного освещения получилось не очень, на всякий случай снова прикрыла его картонкой и поспешила вниз вслед за Нико.
…
Несмотря на час за часом неотвратимо приближающиеся праздники, отдел дизайна был в полной боевой готовности. Фрида, строгая с виду женщина лет пятидесяти с неизменно волнистыми седыми волосами до пояса, обсуждала наличие новых пигментов с производителем, одновременно распределяя частные заказы между подчиненными. Эйя тихо жаловалась напарнице на распирающую головную боль и показывала желтую рябую фотку деревянного чердачного монстра одновременно.
– Ещё вчера у тебя желудок ныл, а позавчера бедро ломило, – скептически накинула подруге пару диагнозов Моника.
– Скручивало.
– Не важно. Вот заведешь детей, и некогда будет обращать внимание на всякие мелочи. На, вот тебе, и забудь… – Мон выдавила из блистера ей в ладонь двояковыпуклую белую глазированную таблетку и потянулась за бутылкой воды.
– Ребёнок? Ещё чего! Да с такими успехами я к его первому дню рождения с лёгкостью могла бы развалиться на части – не соберёте.
– Эй, что у вас там? Покажи, – вмешалась Фрида, не отрываясь от переговора.
– Вот, – Эйя протянула ей мобильник.
Надев очки, болтающиеся на цепочке по соседству с крупными бусами, Фрида опустила бровные дуги в прищуре и уверенно ткнула пальцем с аметистовым перстнем в экран мобильника:
– Оркестрина. Погугли.
Фиолетовый необработанный кристалл упрямо сверкнул на фаланге начальницы. Эйя выпучила глаза на Монику, выражение её лица говорило: «Откуда она всё это знает?» – Фрида же посмотрела на обеих, подняв брови, и убедительно покивала головой.
Отскучав последние рабочие часы, Эйя, изредка улыбаясь, скучала от речей небритого рыжего парня в синей клетчатой рубашке, которого даже не знала. Встреча выпускников, однако, не сказать, что долгожданная. Народ то подходил, то уходил. Все выглядели довольными, не жизнью, но хотя бы собой. В небольшом зале стояли деревья разного размера, старые кирпичные стены перемежали арки. Одна из них вела прямиком на улицу, без малейшего намёка на двери, но было тепло, как под одеялом. Старая подруга, всё такая же, с длиннющими красными волосами почти до попы, возникла из глубины восточной стороны пространства, среагировав на её потерянный вид.
– Пойдём, отойдём, – пробасила та шепотом. – Зачем пришла? Тебе же тут совсем не интересно!
– Как ты? Отлично выглядишь! – оживилась Эйя.
– Да ладно тебе, перестань… – Даян улыбнулась. Действительно, она почти не изменилась.
– Куда мы идём?
Эйя и Ди встали у стеклянной двери. Последняя пошарила в карманах и достала связку ключей на медном кольце.
– Это летний дом моей матери, – сказала она.
– Ничего себе! Шикарный… – Эйя огляделась.
– А ты, я слышала, работаешь в фирме отца? Будешь его заместителем? – Даян шурудила ключом в плохо поддающемся её слабым пальцам замке.
– Да нет, наверное… – Эйя притихла.
Они вошли в гигантское помещение. Колонны держали кровлю настолько высоко, что в темноте было совсем не разглядеть рельефы. Большие деревянные окна, как на вокзале, смотрели на запад, на море. Так же много деревьев, как и в зале со столом. По углам расставлены разного вида органы, рояли и другие клавишные. Из-за слабого освещения Эйя начала различать на белом лице подруги мелкие морщинки у губ и в уголках глаз.
– Значит, они сняли у вас помещение на вечер? – Эйя кивнула на застолье за стеклянной дверью, где продолжалось развесёлое с виду нажиралово.
– А? Нет, это совпадение. Знаешь, мать купила это здание, когда Я УМЕРЛА, 4 года назад, – спокойно разъяснила Даян. Отвернувшись, она выхаживала по серым мраморным плитам пола, озираясь по сторонам.
– Что? – Эйя немного не поняла, что несёт эта сумасшедшая.
– Вот! – и в доказательство сказанного Ди дотронулась своей ледяной рукой до ладони подруги.
– Извини…? – Только это смогла выдавить из себя Эйя: разум будто покинул её; уши заложило так, что следующие 20 секунд она слышала только биение собственного сердца.
– Да ладно, ничего. А ты не знала, да. Совсем не появляешься в соцсетях… – Даян снова повернулась к подруге.
– Эээ… – Эйя заметила, как на глазах сохнет её лицо.
– Да хватит, проехали, и не надо меня жалеть. И речь вообще не об этом… – Даян, занервничав, сглотнула лёгкую обидку.
– Но как же?
– Омммм… На моей страничке посмотри! – Ди закатила туго подведённые глаза. – Ну ладно, рассказываю в последний раз, задолбали уже тут все спрашивать, – подруга затылком указала на стену с портретами в старинных багетах.
– Хм… – Эйя, слава Тресоздателям, ничего странного на этот раз не заметила и решила лишний раз не спрашивать.
– Мать подарила мне на 25-летие новую машину – самый дорогой внедорожник. Такой, знаешь, красивый… Моя чёрная жемчужина! Лучше бы меня в ней похоронили, а не в этом… – Ди взяла с полки глиняную вазочку левой рукой и немного обсыпала пеплом себе ноги: массивная черная платформа, шнуровка почти до колена – полная противоположность утонченным босоножкам со всемирно-известными стразами, какие она некогда носила не снимая.
– Авария? – осмелилась предположить Эйя.
– Да нет, слушай дальше. Значит, подарила мне машину и вот это колье… – Ди потянулась к полке и достала побрякушку из оригинальной коробки. – Красивое, да? Крепкое, зараза, на совесть сделано,– она попыталась разорвать его руками. – Я, конечно, сразу его надела и решила сделать кружок по району на новой тачке на зависть соседям. Только на дорогу выбежал их пёс, я резко затормозила… Не заметила, дура, что замочек зацепился за крепление подголовника, когда подстраивала кресло под себя, и вот… – она отодвинула готический чокер и обнажила свежую странгуляционную борозду.
Эйя прикрыла рот рукой, дыхание перехватило, а к глазам подступила вода. Ди рассмеялась и прихлопнула ледяной ладошкой мурашки на её спине.
– Да, и правильно, нечего в этих соцсетях высиживать, здоровее будешь. Но могла бы и позвонить… Разок… Хотя, я тоже могла… – Ди вздохнула и в улыбке развела уголки губ невозможно далеко друг от друга.
Дёсны Эйи похолодели, начало покалывать руки до локтя и ступни. Ди поправила чокер тощей рукой с пустыми, запавшими руслами вен.
– Только в обморок, пожалуйста, не падай, как многие из присутствующих тогда на празднике, – подбодрила её Ди и снова рассмеялась. – Представляешь, они же сначала ничего и не поняли. Думали, я так неудачно пошутила. Но ладно, речь не об этом. Тогда моя успешная мамаша немного двинулась кукушенькой и купила вот этот хлам.
Даян развела руками, и подруги оказались в старинных развалинах на берегу залива. Ни дверей, ни окон, крыша только над павильоном с длинным узким каналом. Вероятно, оросительная система разрушенной некогда оранжереи. Верхушки двух центральных колонн разбиты на треть и врезаются в плотный морской воздух. Небо густое и серое, порывистый ветер предвещает шторм, тучи клубятся, как обезумевшие от нежданной свободы кудри.
– Ооо… – Эйя склонила голову на бок.
– Да, быстро отреставрировала, как могла. Дешевка! – вдруг выкрикнула Даян так, что от отзвуков эха у Эйи побежали мурашки и по предплечьям. – Но речь не об этом. Вот! Выбирай.
Подруги снова очутились в прежнем, облагороженном зале, Ди подвела Эйю к первому инструменту:
– Это она теперь коллекционирует, представляешь? Совсем с дуба рухнула, растительности тут всякой завезла, лошадей разводит. Скакуна, кстати, не надо?
Эйя улыбнулась и скромно присела на скрипучую деревянную банкетку, что напротив длинного клавира, инкрустированного янтарём. По крышке со скруглёнными краями, среди узоров и угловатых хризантем, спокойно прогуливались крупные птицы с красноватыми гребнями-веерами и богато-выложенными самоцветами хвостами. Внезапно Эйю осенило:
– Но я не умею играть!
– А ты пробовала? Вдруг получится? Да, и, в конце концов, можно просто научиться! Об этом не думала?
– Да уж, просто… – пробубнила Эйя себе под нос и попыталась взять несколько аккордов.
– Ммм, действительно не очень, – констатировала Ди. – Давай посмотрим вон те два, что побольше.
На круглом возвышении наподобие сцены друг напротив друга стояли 2 устаревших электронных пианино. Множество кнопок и реле регулировки на панелях. Корпус одного – будто целиком из малахита, но, вероятно, пластик; клавиши другого, оттенком напоминающего беленый дуб, из кости. Оба инструмента заиграли к удивлению Эйи неплохо, но чувствовалась некая скованность в неумелых пальцах.
– Ладно, давай посмотрим следующий. Вот, оркестрина, совсем как у тебя. Клавиш маловато, но…
Эйю отвлёк звонок. Фрида.
– Твой инструмент ждёт тебя на берегу, там ярмарка, ты её сразу увидишь. Спроси место 221, – сообщила арт-директор.
«Откуда она узнала? Что вообще происходит?» – Эйя так и не смогла ничего понять, но почувствовала, что ей пора, да и интересно было проверить, что это за место 221.
– Мне, кажется, надо идти, извини… – попрощалась она с Даян.
– Ничего. Только обещай, что будешь думать сердцем, искать сердцем. Не повторяй моих ошибок. До встречи! – Ди обняла подругу крепко одной рукой за шею, поцеловала её в волосы у виска, помахала рукой и в ту же секунду провалилась вниз через внезапно почерневшую плиту пола.
Эйя снова поймала тонкой белой кожей холодок и обернулась к окнам. Выходить через зал за стеклянными дверями, перекидываясь незамысловатыми фразочками с присутствующими, ей совершенно не хотелось. А окна были хоть и тяжелые, массивные, но располагались совсем низко. Эйя подергала медную ручку-каплю, аккуратно открыла скрипучую деревянную створку и ступила прямо на траву. Ветер ударил ей в лицо и встрепенул где-то вдали глиняные колокольчики. Она обернулась направо, на звон, спустилась по песку к ступенчатой дороге, что вела к ветхой деревянной пристани и набережной. «Действительно, выставка. Палатки со стойками из бамбука, необычно», – подумала она. По углам шатров были развешаны те самые керамические бубенцы с простым узором из красных ломаных линий и желтых пятнышек. Ловцы снов, нити бус целыми связками висели на стойках, коралловые и деревянные украшения, посуда, раковины, туники – обычный прибрежный базар. Эйя спросила загорелого сухого морщинистого мужчину, более похожего на пирата, чем на продавца, где находится та самая “Секция 221”, но колокольчики звенели от порывов ветра, казалось, прямо в голове, и она не слышала совершенно, что он, старательно жестикулируя, объясняет…
…
– Да, хорошо… Потом договоримся, сейчас тут … В общем, обстоятельства… До завтра.
Эйя проснулась, лёжа на заднем сиденье. Она подняла голову, увидев знакомый салон и Нико, выдохнула. Он положил трубку. «Значит, ничего не было?» – она опустилась обратно, нащупала в сумке телефон и какую-то малознакомую коробку, полезла в сеть.
– Аа, проснулась? Ну как встреча? – спросил Нико, но Эйя сделала вид, что не поняла вопроса. – Ну, полагаю, неплохо, раз нашли тебя на берегу, за камнем, хорошую такую… полтора часа искали… – с издёвкой продолжил Нико.
Эйя спустила ноги на коврик в попытках нащупать балетки холодными ступнями. Что-то тяжелое давило на грудную клетку.
– Новое? – обернувшись, спросил Нико.
– А? Да… – Эйя нащупала ледяной рукой то самое злосчастное колье Даян. – Мог бы приехать и пораньше… – начала, было, она, но Нико пресёк попытку съехать с темы.
– Ты говорила не позже десяти, плюс искали почти час. Обувь не нашли, – он строго посмотрел на неё. – Если хочешь, заявим в полицию, пусть ищут того, кто это с тобой сделал.
– Нет! – отрезала Эйя, и, отвернувшись, продолжила теребить бриллиантовое ожерелье.
То ли одногруппники действительно подшутили над ней, что-то подмешав в напиток, то ли выданная Моникой таблетка от головной боли провзаимодействовала с алкоголем – доподлинно неизвестно. Вся в песке и в замешательстве она искала в телефоне страничку бывшей сокурсницы:
Даян Снейкхол.
Дата рождения:
…
…
…
Сервер недоступен.
…
…
…
…
– А ты хорошо подкачался, смотрю!
– Набрал, да. К счастью, не там, где ты! – Нико ткнул Аарона в пузо, спрятанное за стиранной не раз отпаренной футболкой.
– Смотри, какой большой! Месяц седьмой, если не ошибаюсь? – допрашивала Эйя Айрин.
– Ну что ты, только четвёртый! Позавчера первое УЗИ было, иии…
– Ииии?
– Представляешь, … ДВОЙНЯ!! – выкрикнула Айрин и начала аплодировать сама себе.
Эйя выпучила на неё темно-серые глаза и тут же принялась поздравлять.
– А что это все лавры ей? Я тоже, между прочим, старался! – вмешался Аарон.
– Ну, конечно, подрочил в баночку, и то не с первого раза вышло, – начала оправдываться Айрин.
– Ох, можно было и без подробностей! – Аарон увел Нико к дивану в гостиной, о чем-то переговорить. С собой у него был пластиковый чемоданчик с инструментами, какими-то тросами.
Женская половина уселась за столиком у окна. Горячий черный чай и пирог со свининой ждали гостей. Айрин, как бывалая домохозяйка, начала выкладывать захваченные с собой вкусности. Эйя развернула вощеную бумагу и тут же, стоя, всухомятку начала уплетать каноли:
– Ну, извини.
– Да ешь на здоровье! В следующий раз возьму больше! Буду знать!
– Ну, очень они у тебя вкусные! – Эйя продолжала уминать появляющиеся на столе сладости за обе щёки.
– Сколько смотрю на вас – жрут как кони и ничерта не толстеют. И как вам это удаётся? – задалась вопросом Айрин.
Эйя пожала плечами. Нико и Аарон решили подняться на чердак и определиться, как быть с оркестриной.
– Ну, рассказывай! Искусственное же? – Эйя продолжила допрос.
– Не, инсеменация. Что было, то влили. Говорят, в нашем случае так больше шансов. И с первого раза получилось, прикинь? – Айрин разливала чай по чашкам.
– Больно? – Эйя прищурилась.
– Да, не особо, кучу анализов, правда, пришлось сдать, всю кровь, падлы, выкачали… Гормоны пила для подготовки, залило – жуть; но сейчас всё как у всех. Ждём.
– Страшно? – не унималась Эйя.
– Не, знаешь, как только засадили, меня как переклинило. Теперь ничем не испугаешь. А ещё, прикинь, вчера орала на продавщицу, что у них нет моей любимой колбасы!
– Ты? Да ладно! – Эйя рассмеялась.
– Потом так стыдно стало, надо будет зайти извиниться. Но, кажется, она поняла всю сложность положения… – Айрин начала наглаживать живот. – Вы-то как?
– Пока не планируем, – скромно улыбнулась Эйя.
– Да я не в этом смысле, а вообще.
– Вообще ничего, нормально. Конечно, каждый в своём… – Эйя вздохнула.
– Ой, да ладно, мужчины все такие. Бумажки да игрушки. Хорошо, конечно, когда баланс в сторону бумажек, – Айрин ехидно посмеялась, и на выдохе продолжила: – а мы просто няньки с доп.услугой. Смириться с этим надо и о себе не забывать…
Звук чего-то разбившегося вдребезги обрушился на потолок и скатился с лестницы.
– Эй вы! Наверху! Все живы? – крикнула Айрин.
– Все! Мы сначала доделаем, потом чай! – донеслось с чердака.
– Ну, тогда мы начинаем без вас! – добавила Айрин раскатисто и, хихикнув, заново наполнила чашки. – Что там у вас, второй тип? – обратилась она к Эйе.
– Это как? – не поняла та вопроса.
– Знаешь, говорят есть Теория Трёх Типов Отношений. Первый тип – школьная любовь, где ты плаваешь в облаках и ничего вокруг не замечаешь… Второй – живёте вместе, бесите друг друга жутко из-за всяких мелочей… Третий – всё как во втором, но смирились и научились терпеть… А там внуки слагают легенды о вашей вечной любви, но в глубинах подсознания вы ненавидите друг друга гораздо больше чем всех остальных людей. Ведь на них, остальных, вам просто насрать… – Айрин развела по-детски розовые ладошки.
– Ну, ты прагматик! Не ожидала! А как думаешь, с одним и тем же человеком могут быть все 3 типа?
– Я не знаю. Говорят, нет. Может если только… взять перерыв, тайм-аут, переключиться на другого игрока? А, извини, забыла, что ты эстет. Значит, не тайм-аут, скорее антракт…
– Ооо… Какая гениальная мысль! Да это просто какой-то инжениринг отношений! Взять антракт… – задумалась Эйя о своём.
С лестницы вывалилась отвертка, к печи подкатился почерневший болт. На пол второго этажа с глухим звуком всех нот одновременно шлёпнулось что-то тяжёлое. Эйя отложила печенье и привстала.
– Пойдём, посмотрим, что они там громят, – предложила Айрин.
Обе подошли к лестнице: Эйя вытянула шею, не смея ступить дальше четвертой ступеньки, Айрин выглядывала из-за неё.
– Ух-ты, совсем голенький? – удивилась она.
– Да, решили снять корпус! По-другому никак! – подтвердил Нико.
– Не могу на это смотреть, какое-то извращение, может, прогуляемся? – предложила Эйя Айрин, закрывая глаза. – А если они не смогут собрать его обратно?
– Смогут, смогут, – успокоила её Айрин. – Эй, наверху! Там на столе что-то для вас осталось, а мы пошли! – гаркнула она, подпихивая полупрозрачный шейный платок под полу удлинённого оливкового пиджака.
…
Полосы лучей воскресного солнца пронизывали через влажные стволы деревьев весь первый этаж таун-хауса на окраине квартала “Золото Леприкона”. Перед лестницей напротив печи стояла старая оркестрина.
– Конечно, старая, ежу понятно, что старая. Новых уже лет сто как не выпускают! – сумничала Эйя, перелистывая пожелтевшую страницу нот. – Ладно, давай уже, завязывай, мешаешь. Знаешь, и голос у тебя не очень-то приятный, лучше позови автора.
– Не тот, не тот… Как и твоя игра, а скорее жалкие попытки, – обиделся Тёплый Воздух и побрёл наверх. – Бах. Кто в наше время разучивает Баха? Фшш! – бубнил он себе под нос.
Эйя пригладила обратной стороной гребня пробор вечно закрывающихся нот. Нико спустил воду и вышел из туалета, прямо на ходу он сделал попытку напроситься на комплимент:
– Молодцы мы, хорошо вчера поработали!… А тебе, смотрю, даже настроить удалось?
– Да, всё сама, ничего сложного, – ответила Эйя, продолжая бездушно тарабанить пьесу.
– А они хорошие ребята, да?
– Да, – эхом повторила Эйя.
Пшеничные волосы, белая кожа в ржавых веснушках на лососёво-розовых пухлых щеках, даже голоса чем-то схожи – как брат с сестрой. Конечно, такие люди не могут быть плохими.
– Хочешь также? – вдруг предложил Нико.
Эйя немного недопоняла, о чем он, о детях или «про пожениться», но, в любом случае, ответ был бы однозначен, и она решила не вдаваться в подробности:
– Оо, знаешь, я думала… Мне, кажется, пока рановато… Может через годик-другой?
– О да, они-то с пятого класса вместе, не расставались дольше, чем на день. Куда нам до них… – начал заводиться Нико, но Эйя, оборвав мелодию, спустила длинные пальцы с клавиш на колени, в изумлении повернула к нему голову и приоткрыла рот. – Я не говорил раньше?
– Не-а…
– И что тебя так удивило? – Нико недоверчиво глянул на ошеломлённую подругу и пошел заниматься своими делами.
Всё утро Эйя думала о Теории Трёх Типов Отношений. «Значит-таки можно провернуть всё с одним человеком? Почему Айрин сказала «Не знаю»?… Почему завела разговор о каких-то антрактах? Почему? Значит…» – всё это не укладывалось у неё в голове, но уведомить Нико о своих догадках было бы несвоевременно, низко и глупо. «Это их жизнь и их личные дела», – решила она, и, зажмурившись и помотав головой, продолжила терроризировать туговатых на ухо соседей разучиванием пьесы.
…
– Эй, может, я смогу развеять твою печаль? – Скрючившись, Фрида рылась в правом нижнем ящике стола. – Знаешь, уволить тебя было бы проблематично… – Из-за стопки папок снова показалась седая голова арт-директора и Эйя удивлённо глянула на начальницу. – Да-да, но не только из-за твоего папаши… работаешь ты неплохо. На! Посмотри, – она протянула подчинённой каталог нижнего белья. – Эти твои художества, теперь ещё музицируешь на своём доисторическом агригате. Как вы говорите, “по-фану”? Но я смею предположить, амбиции ещё не угасли. Кстати в руках ты держишь детище одного моего хорошего знакомого. Как тебе?
– Аа, просто отлично! Да, шикарно! – в подрагивающих руках она держала никакое не детище, а скудно прикрытые гениталии и прочие прелести своей начальницы и парочки незнакомых шикарных дам.
Эйя старалась не поднимать брови, но это ей плохо удавалось, к тому же она изрядно раскраснелась.
– Как тебе разворот? – продолжила Фрида.
– Замечательно… Неожиданно, да, правда… – Эйя с кажущимся спокойствием наблюдала пятую точку Фриды, простирающуюся аж на две страницы. Шелковые стринги с завышенной талией контрастировали её карамельной коже. В центре композиции красовалась крупная нескромная родинка.
– Не хочешь попробовать? – между делом предложила Фрида, а Эйя, подумав почему-то сначала о родинке, отпрянула назад. – Я уже договорилась на сегодня, ты не занята? – спокойно продолжила начальница. – Мати, он тебя посмотрит, а дальше, как повезёт. Может, перенаправит куда следует. Ну, знаешь, взгляд художника, да и связи у него неплохие…
– Я? Да… Но… – Эйя хотела сказать, что уже старовата для подобных мероприятий, однако, быстро опомнилась, глянув на длинные седые волосы и морщинистое лицо арт-директора. – …У меня совершенно нет груди! – было первым, что пришло в голову, хотя тот факт её вполне устраивал.
Фрида низко рассмеялась.
Далее Эйя по невнимательности упустила собственный малозначительный диалог с начальницей по поводу каталога. Все полушария мозга были заняты чем-то другим, пока с вощёных страниц из-под тонкого кружева её разглядывали тёмно-бордовые растекающиеся ореолы. Хотя, возможно, всё происходило с точностью до наоборот.
…
…Птицы улетают стаями, и снова прилетают.
Время всё также движется спиралью,
Всё также мы боимся лишь собственных желаний.
Тая, деформируясь, как воск свечной,
Мы медленно сгораем, выгораем.
Уверены на сто, что то – духовный рост.
…Птицы улетают стаями, и снова прилетают…
Время всё также движется спиралью…
…
– Я, честно говоря, думала, что мы ровесницы, просто твой стаж алкоголизма … ну сама понимаешь… поболее моего! – Хейли и Эйя просиживали вечер за столиком одного из самых проходимых клубов столицы.
– Аххаха! Так бы не подошла к старушке познакомиться? Да, знаешь, я ещё не совсем развалюха. Только на момент нашей с тобой первой встречи: 3 каталога, 15 показов, 2 рекламы, 1 незначительная роль в кино. Да, между прочим! Какая-то умирающая от чумы девушка…
– Оо, тебе очень подходит! Я помню, ещё по телеку 10 раз на дню гоняли твои синяки под глазами и какой-то не особо работающий корректор… И позируешь, кстати, как бревно! Ну, где твоя сексуальность? Не знаю, что в тебе нашли эти фотографы, – Хейли утешительно похлопала кончиками пальцев плечо Эйи.
– Новое слово в позировании, чего непонятного! И, прошу заметить… На тот момент это была победа! Огромная победа! Моя! Личная! – Эйя подняла бокал с розоватым коктейлем.
– А скажи, классно я придумала с массовками! Хоть какие-то деньги, и познакомиться с кем нужно есть шанс. Только никак не могла представить, что по итогу ты оттяпаешь главную роль.
– Честно говоря, я тоже. Но и ты не подкачала, – Эйя покусывала трубочку в своём напитке. – Странновато там всё. Какая-то трехмерная рогатая голова на мониторе вместо режиссера, и сценария как такового нет, – она помахала парой листов на скрепке, которые мяла всю дорогу. По какой-то причине они не давали ей покоя. – Вечером почитаю, первые съёмки уже завтра…
– Шустро они на этот раз! Ну что ты хочешь, такие вот деятели искусства, экспериментаторы, вечно подавай им что-то фреш! Напоминает чем-то реалити, радуйся, хоть слова учить не надо. Ладно, пойду, поздороваюсь с этим вон парнем. Кажется, дилер – не подведи меня глаз!
– Хорошо, это мои знакомые сегодня выступают! Поднимусь к ним потом за сцену! – Эйя ткнула бокалом на музыкантов. – Ааа, Хейли, на меня возьми, как обычно, если, конечно, у него будет!
– Будет, уверена, будет. Фармеладки захватить?
– Давай!
– Если повезёт, приведу тех красавчиков! Встретимся в номере! – Хейли с бокалом чего-то сперменно-неонового, сосредоточенно зажав трубочку губами, начала растворяться в толпе.
Эйя посидела ещё пару минут и пошла искать обходные пути к закулисью, чтобы перекинуться парой фраз с хорошо знакомой группой. За сценой на огромном портфеле сидела хмурая девочка лет семи. Натуральная блондинка с черными бровями разгадывала сканворд.
– Ты не против, если я подожду тут? – обратилась к ней Эйя.
Девочка кивнула, не отводя взгляда от журнала.
– Твои родители… ? – Эйя не успела договорить, как…
– Не лезь не в свои дела, пожалуйста! Лучше поищи своих, а я уже взрослая! – прервала её домыслы юная незнакомка.
– Ааа… – ретировалась Эйя.
Обе продолжили ждать, обделённые вниманием снующих туда-обратно работников сцены. Наконец, звуки электронной музыки сменились легким шумом вперемежку с редкими аплодисментами, и к малышке подошли Майки и Ти-Дэй.
– Оо, так она ваша? Как быстро время идёт! А мы почти успели познакомиться! – гордо заявила Эйя.
– Ага! И почему-то я тебе на 99 процентов не верю! Какими судьбами? – Ти-Дэй на стремительно-пропадающей улыбке достала из сумки сэндвич и колу в алюминиевой банке. – Ну, Джи, мы же договаривались, ты должна что-то есть после школы… иначе…
– …Иначе мы не будем брать тебя на концерты! – пришлось закончить фразу Майки.
– Иначе у вас нет вариантов, – резко ответила девочка родителям.
– Значит, Джи8? Забавное имя, – прервала поединок поколений Эйя.
– Да, или, Вирджиния. Но, как ты заметила, первый вариант ей больше подходит, так скажем, её карме, – Ти-Дэй вздохнула. – Мы, как видишь, решили продолжить… карьеру… несмотря на всё. Вроде пока на жизнь хватает, даже с этой, трипаносомой9.
– Если и хотела меня оскорбить между делом, прими хотя бы к сведению, что Я не одноклеточное! – вставила Джи свою лепту и пошла к группе.
– Но паразит тот ещё! – Ти проводила дочь взглядом. – В последнее время как бес вселился! Может, первая любовь? Не знаю. А ты как? Что занесло в эту оранжерею патогенной микрофлоры?
– Да, после работы решили зайти с подругой! – рассмеялась Эйя, – Сегодня получила свою первую главную роль, представляешь!
– Ого, поздравляю! Как Нико? Всё так и возит эти свои семена?
– Не знаю… Мы расстались…Точнее он ушел… просто в один момент взял и ушёл…
– Аа, извини. Он, знаешь, всегда был такой, не особо серьёзен в отношениях… Но, с тобой всё, казалось, по-другому… – Ти-Дэй и Майки, перебивая друг друга, попытались проявить солидарность.
Эйя уже давно переосмыслила тот момент, но сейчас кто-то будто её сломал, выключил, взял огромной рукой как фарфоровую статуэтку и снова переместил туда, откуда она пыталась бежать последнее время. «Это как подниматься по эскалатору, который движется вниз…» – на волне безысходности до отеля её медленно вели чьи-то Тёплые, совершенно невидимые и еле осязаемые объятья.
«Просто в один момент взял, собрал сумку, молча и в последний раз посмотрел в глаза и ушел. Что с ним сейчас? Кто-то говорит, растолстел, кто-то – совсем осунулся. Один общий знакомый сказал, так и возит свои семена, другой – что перевернул свою жизнь на 180 градусов и занимается чем-то совершенно новым», – Эйя лежала в номере в позе эмбриона, крепко зажав мокрую подушку обеими руками так, что кончики пальцев совершенно занемели. Из динамика брошенного рядом заглючившего смартфона тихо играло что-то знакомое, любимое и невероятно душераздирающее одновременно:
Глубоко в своих фантазиях
Я лежу у тебя на груди и плачу навзрыд.
Слёзы бегут по моим вискам оттого,
Что вещи случаются лишь тогда, когда им нужно случиться,
А не тогда, когда нам этого больше всего хочется.
И это лучший расклад, ждать всегда тяжело.
И сейчас я просто стою. Одна, молчу. Грущу.
Знаю, мы встретимся, и тогда…но когда?
Так приказала судьба.
Мне нужно время учиться чувствовать вновь…
…
«Ладно, ведёшь себя как собака на сене, проехали. Дела давно минувших дней. Потеряла того, кем и не дорожила вовсе. Выдумала себе трофей, сорвала звезду с неба. Что поделать, не вышло. Поздно реветь», – собрав себя по кусочкам с синтетического атласного покрывала, Эйя поднялась, крепко высморкалась в подол, включила свет и взялась за сценарий. В дверь ввалилась Хейли с какими-то шариками в компании парней. Не такие симпатичные, как она показывала, но вполне себе ничего.
– Знакомься, это Пол, а это Дин. Или наоборот? Это не важно… Оо, подруга, что с тобой? – несмотря на своё не вполне вертикальное положение и полную расфокусировку зрения, Хейли успела заметить два пухлых розовых моти на месте глаз Эйи.
– Ничего страшного, дай мне минут 5, и я к вам присоединюсь, —Эйя, заметив сосуд с дорогим виски в руке одного из парней, улыбнулась и приветливо помахала, он же поднял бутыль над головой ей в ответ. Прилично расслабленная компания прошла в гостиную.
«Так, сценарий… Должен быть в сумке… Вот оно… Ну что там?…
Урод! Сволочь! Значит, вот кто нашел мою флешку! И, конечно, поспешил ей воспользоваться! Тупая трехмерная голова с рогами и идиотским электронным голосом! Скрывается под дешевой маской… Хоть бы удосужился другими словами переписать, но нет, просто распечатал на дешевом принтере… Вот, течёт всё… Ублюдок! Ладно… Успокойся… Не паникуй! Надо подумать… Сейчас ты всё равно ничего не докажешь… И если не завтра, на съёмках, то когда-нибудь мы обязательно всё с тобой выясним, дурацкая голова с рогами козлиными… Мистер загадочность… Подлец! Дьявол!» – Эйя металась с бумагой из стороны в сторону, выкрикивая вслух только особо непривлекательные ругательства из тех, что приходили на ум.
– Репетируешь? – заглянула к ней Хейли.
– Представляешь… – начала было Эйя, но тут же передумала рассказывать то, что и объяснить-то толком не сможет… – А хотя, ладно… Да, немного поучила тут… – она смяла сценарий одной рукой, швырнула на железную кровать и на вайбе победителя зашла в незатейливый холл…
Светало. Эйя проснулась необыкновенно отдохнувшей. По ощущениям лицо казалось значительно пухлее и тёплым, как в детстве. Щеки и солнечное сплетение немного пощипывало, не срочно, но хотелось по-маленькому. Одной рукой, не открывая глаз, она откинула толстое лёгкое одеяло: «Хм…не продешевили…» – подумала она, ведь такие спальные принадлежности бывают лишь в дорогих отелях, и то она знала не понаслышке. Когда-то давно отец брал её в командировки, приходилось просиживать в номере почти весь день, строя шалаши из подобных одеял. Зато, после часов ожидания, ко входу подъезжал лимузин и забирал её вместе с Ребеккой10 в ресторан или в театр. Проведя ладонью по телу, Эйя обнаружила на себе то бельё в рубчик, которое выкинула несколько месяцев назад, ещё будучи с Нико. Дабы всё окончательно проверить, она резко села, и распахнув глаза, вылупилась на стоящего напротив неё мужчину средних лет. Аккуратно стриженный, с лысиной, тонкими усами, он невозмутимо стоял у стены, закинув руки за спиной. Строгая черно-белая одежда дворецкого или какого-то иного служащего соответствовала интерьеру. Высокое деревянное окно, картины, роспись, молдинги на стенах, потолок с лепниной, люстра небольшая, но увесистая – обстановка говорила о том, что проснулась она в другом месте, а возможно, и времени. Да и проснулась ли вообще?
Эйя огляделась, стараясь не двигать головой, и с трудом выдавила из себя слабый звук, выражающий неопределённость и адресованный незнакомцу.
– Доброго утра, мадемуазель! Если вам в дамскую комнату, то прошу пожаловать направо! – пожилой господин кивнул и указал на дверной проём в нескольких метрах от него.
Эйя не совсем понимала, что происходит, но не теряла смелости. Некое ощущение дежавю – вот то что ей двигало и не давало сбежать. Она ещё раз ощупала майку, в попытках прикрыть выпирающие соски, встала с пышной кровати и на носочках прокралась к распахнутой двери. Проходя мимо зеркала, Эйя остановилась. Она увидела за стеклом малознакомую светленькую девочку в льняной ночнухе ниже колена с мишкой в руке. Эйя взглянула на свои руки, подумав: «Взрослые, в меру костлявые, конечно. Да, в зеркале точно не я», – девочка не повторяла движений, а просто смотрела через стекло в никуда и изредка моргала. Позади в зеркале висел тёмно-серый занавес, за ним было заметно какое-то шевеление. Эйя решила пойти дальше, ведь мочевой пузырь не резиновый. Следующая комната была гораздо больше спальни, но практически пустая. Пять окон перемежались со старинными багетами, прямо из холстов росли деревья. Тонкие ветви, увешанные молчаливыми птицами-наблюдателям, стремились наверх. В центре, прямо под светильником на отполированном до блеска мраморном полу расположился небольшой оазис свежей сочной травы. Нежные полевые цветы, мотыльки, мушки; изысканный, расписанный, как редкая фарфоровая чашка, унитаз был установлен на зелёном островке. Казалось, от него исходит еле заметное свечение. Эйя медленно подошла и склонилась над унитазом. До краёв он был заполнен парящим ароматным эфиром, напоминающим сирень. Стоя почти голая на коленях, прямо на коврике из травы, она склонила голову так, что кончики волос11 погрузились в туман. От дыхания легкая дымка перед лицом рассеялась, и внизу показался вид номера этажом ниже. Шахматный пол, засохшие цветы и кустарники в глиняных горшках, просаленная обивка антикварных кресел; всюду, в каждом углу, на полу, на подоконнике, даже на светильниках отдыхали змеи; пара небольших аллигаторов затаилась под кушеткой, вход охранял молодой взволнованный ягуар на тяжелой золотистой цепи. Одна из змей посмотрела наверх и дёрнулась в сторону головы Эйи, та в лёгком смятении поспешила высунуть её обратно. «Ничего не понятно», – Эйя встала и побрела обратно в кровать, стараясь не вглядываться в странное зеркало с девочкой. Нужда отлегла сама собой.
– Ничего страшного, попробуйте в следующий раз. Вдруг выпадет Ваш сон? – почтительно пояснил услужливый дядечка.
«Бенедикт, высший хранитель сна» – заметила Эйя пометку на его бэйдже и молча прошла мимо. Она зарылась в пуховое одеяло и, немного поворочавшись, снова уснула.
Потолок озарило фарами проезжающей машины, загудела чья-то сигнализация. Эйя очнулась. Хрустальная люстра освещала спальню тусклым Желтым Светом. В воздухе чувствовался дым, но не сигаретный, не древесный, какой-то иной. Эйя решительно встала, Бенедикт снова указал ей на дверь. При скудном искусственном освещении он уже не казался столь приветливым. На ржавой пигментированной коже отчетливо просматривались морщины, под тонкими черными бровями темнота впавших глаз. Эйя проследовала к уборной. В отражении зеркала в массивной серебряной раме сидела она – ребёнок со стрижкой «под мальчика». В горе из подушек малыш, повернувшись к ней спиной, играл с Ребеккой в индейцев. Работники сцены направляли осветительные приборы на уже знакомый серый занавес. Как только прожекторы заработали, в их лучах на драпировке проявились тени двух танцующих демонов. «Значит вот кто трепал это бархатное полотно в прошлый раз», – ни к чему подумала Эйя и пошла своей дорогой. Изящно расписанный унитаз всё также стоял на закреплённом за ним оазисе, источая ароматы поздней весны. Эйя склонилась, опустив голову в небулу. Обшарпанные стены, невыносимая вонь, голые люди средних лет и старики с серой обвисшей кожей толпились в номере этажом ниже. «Как зомби… Вероятно, там же они испражняются, месят всё это своими голыми ногами, которых не видно даже», – подумала она. Серые тела стояли очень плотно друг к другу, пронизывая опустевшим взглядом стены и полысевшие затылки таких же, как они. Эйя хотела было зажмуриться и вернуть свою голову обратно, ведь от всех этих зловонных газов слезились глаза, как в комнату вошел Он, Нико… Сиюсекундно её обоняние отключило, а рефлекторный плач сменился на вой где-то глубоко внутри грудной клетки. Он, с иголочки одетый, строгий, подкачанный, как всегда со свежей стрижкой, осмотрелся, и хотел было уходить, но капли воды с потолка и хрипящий рёв Эйи заставили его притормозить и поднять кристально-синие раскосые глаза к осыпающемуся потолку. Через туман эфира она тянула к нему посеревшие руки. Она орала что-то сквозь слёзы, звала его, пытаясь залезть в унитаз целиком и выбраться через дыру в потолке к нему…
…
– Алло. Да. Девушка. Молодая, кажется. В одном белье… Не знаю, лежит в луже крови. Видимо, выпала из окна многоэтажки… Не знаю… Пересечение Минтгэтан и Сальвигрэнт, – проходившая мимо женщина в деловом костюме диктовала оператору адрес отеля.
Вокруг тела начали собираться редкие зеваки. На мокром от дождя и крови асфальте мелькали блики фар проезжавших машин. Вдали послышался нарастающий гул сирены.
…
…Глубоко в своих фантазиях
Я лежу у тебя на груди и плачу навзрыд.
Слёзы бегут по моим вискам…
…
7 лет назад, незадолго до Их знакомства…
…
– Фу ты! Какая вонь! – недоумевал водитель автопогрузчика. – А вот и оно! Здрасьте-приехали! Канистра с растворителем-то не закрыта…
– Эй, Фредриксон!
– Что?
– Фредриксон!
– Ну что тебе? Я занят! Крышку ищу, надо…
– Фредриксон! – снова прервал его напарник. – Здесь какая-то девушка!
Рабочие склада встали в метре от лежащей в луже собственной мочи Эйи. Оба стояли, как вкопанные, заткнув носы рукавами и прислушиваясь к тишине, однако та продолжалась недолго, внезапно её сменил вой противопожарной сигнализации.
– Фу ты ну ты… Ну что встал, как болван! Вызывай скорую… Или… уже полицию… Да не трогай её, лучше иди, заткни чем-нибудь эту чертову канистру, а я наберу начальника… Тут дело такое… – добавил Фредриксон, подергиваясь то туда то сюда.
Самотёком, за считанные минуты вместе с табуном рабочих, бегущих по лестницам вниз, новость разлетелась по заводу. Эйю перетащили на залитую бетоном площадку прямо перед складом на всеобщее обозрение. Со всех сторон её окружали «избранные» со всех отделов, босс-отец стоял рядом с хлопочущим штатным молоденьким доктором, изредка она перекидывалась короткими фразами с Рудольфом. Скорую бы отдан приказ не вызывать, Эйя медленно приходила в себя.
– Нет пожара, да? Учебная? – шепнула Миа из отдела кадров стоящей перед ней Фриде.
– Учебная, – подтвердила та.
– Что он сказал? Я разобрала «отравление парами» и «гиперчувствительная», – не унималась сотрудница.
Весь арт-отдел уместился в глубине толпы из 30 с лишним человек, часть персонала уже разбрелась по своим делам, но кучка зевак, как стайка изумлённых сурикатов, вертя шеями, наблюдала за происходящим. Эйя сидела на старой куртке-авиаторе, опершись на руки, на плите.
– Смотри, как боится штрафов, а там-то и расследованием запахнет… – продолжила Фрида с усмешкой, отклонившись назад к Мие.
– Да уж, мог бы родной дочери скорую вызвать. Но решил замять происшествие… – подтвердила та.
– Что тут вам, цирк приехал? Быстро по рабочим местам! – вмешался в бабский трёп Рудольф. – А ты проводи эту до проходной, на сегодня свободна! – кинул он арт-директору.
– Эту… То бишь свою дочь… Олень чертов!… – прошипела Фрида Мие, и, не отводя презрительного взгляда от начальника, она, гордо и размеренно чеканя набойками, подошла к Эйе. Толпа растеклась по своим делам. Наступило время обеда.
…
Моника сломя голову неслась по лестнице вниз, периодически уворачиваясь от возвращавшихся с брейк-тайма коллег. За полой невзрачного серого пиджака она пыталась удержать нечто цветастое, однако в лестничных пролётах оно, извиваясь, стремилось вырваться на всеобщее обозрение.
– Вот они где спрятались, а я тут как тут! – в попытках отдышаться Мон засунула свою щекастую голову в дамскую комнату.
– Входи и закрывай дверь, – шепнула Фрида.
Мон вытащила из-за пазухи принтованный шелковый платок.
– Боже, как неловко… – сетовала сидящая на крышке унитаза полуголая Эйя, пока Фрида застирывала её юбку. В руках она переминала какой-то плоский и широкий полиэтиленовый колпачок.
– Да брось ты, всякое бывает! Вечно эти рабочие что-то забывают, на этот раз канистру не закрыли, ужас! Сама-то как? – не унималась Моника.
– Ничего, голова только болит. Снилась муть такая, будто я стою одна, рядом куст, вокруг пустошь, и вдруг какой-то жуткий звук, прямо надо мной. Какой-то космический корабль, мигает. Хочется рассмотреть его, но нет сил поднять голову, всё тело тянет к земле…к чему бы это?
– Сигнализация!? – хором озвучили свою интерпретацию происходящего Фрида и Моника.
– Да, точно, противопожарная сигнализация, учебная тревога была, быстро отключили, – подтвердила Мон. – А ты там зачем прогуливалась, дурашка? Что забыла-то на складе, признавайся! – продолжила Моника, Эйе же стало немного стыдно.
– Да ладно, отстань от неё со своими расспросами, не самое подходящее время, – оборвала её Фрида и обратилась уже к Эйе: – А насчет снов дам тебе один совет: если они у тебя такие яркие, – начала она.
– Яркие…да…более чем, – немного оживилась, несмотря на своё ущемлённое положение, девушка.
– … Тогда меньше думай, больше записывай. Один мой приятель так делал на протяжении 10 лет, а теперь, ищите этого миллионера на книжных полках страны. – Фрида театрально развела руками, как фокусник, закончивший выступление: в одной из них была практически сухая легкая юбка, фен для рук отключился. – Да, свитер ты тут вряд ли отчистишь, сесть может. Разберешься дома.
Фрида мастерски накрутила припасённый Моникой платок вокруг шеи и плечей Эйи так, что простому обывателю отличить сложную конструкцию от настоящего магазинного топа было бы проблематично, да и немного помятый зад юбки драпировка перекрывала неплохо.
– Вот, так, пожалуй, лучше… – в завершение начальница повесила ей на шею свою массивную цепь с медальоном. – Сейчас вызову такси, сумку уже вынесли к проходной.
– Но… – Эйя схватилась за платок.
– Завтра вернёшь, – успокоила её Фрида. – Дыши-отдыхай, увидимся в понедельник.
Фрида и Мон, проводив новенькую на выход, медленно пошагали наверх:
– Знаешь, она, конечно, только пришла к нам… Такая папенькина дочка и тому подобное, но, думаю, не стоит её опасаться, – сообщила арт-директор.
– Возможно… – задумалась Моника. – По крайней мере не наглая, так кажется. Значит, травля и игнор новобранца официально завершены?
– Думаю, да.
– Окей, сообщу, пожалуй, остальным, – Моника начала набирать сообщение в рассылку. – А что за друг такой? Писатель? Фантаст? Почему я раньше не слышала. Миллионер, говоришь? Может, познакомишь, или он как всегда …? – хихикнула она.
– Ахха, ерунда, придумала я его, чтоб немного её отвлечь от…
– Ну вот, а я уж… раскатала губу… – расстроилась Мон.
– Да ладно тебе, – Фрида похлопала подчинённую по плечу. – Ты же видела крышку у неё в руках?
– Нет, а что? – Моника оторвалась от телефона.
– Пластиковая, широкая… Похоже, что от дихлорэтана… – арт-директор начала игру в самого известного сыщика.
– Не может быть! – Мон прикрыла рукой пухлый рот. – Думаешь, это она… специально так?
– Думаю, да.
– Думаешь, это она так из-за нас? Хотела покончить… – Монику внезапно пронзило чувство вины.
– Прекрати! – оборвала пустые домыслы Фрида. – Думаю, нет. Может, скорее парень или что-то вроде того. Мы это обязательно выясним, но позже, когда всё уляжется… Да, и после не вполне оправданного моббинга с нашей стороны нужно заново вливаться в доверие… Позовём её на ланч в понедельник?
– Отлично! Мне с ней крупный проект предстоит доводить до ума. Ведь надо знать врага в лицо, правда? А может, натаскаем её потом что-то важное доносить от папаши? Из первых уст, так сказать, – хихикнула Моника.
– Конечно, натаскаем! – тут Фрида вспомнила, как застирывала обоссанную юбку Эйи, – Куда ж она денется? – начальница со скрипом рассмеялась подобно ведьме, грозя кривым пальцем с парой крупных перстней на нём: – Ведь за ней должок!
…
Восстановление после аварии шло вполне себе обычными темпами. Вся левая часть тела и голова Нико были если не перебинтованы, то скрыты за пластиковыми каркасами на шарнирах. После утренних уколов боль почти стихла. Передвигался он достаточно быстро по сравнению с первыми днями после операции, и по этой причине рассекал вдоль и поперёк пропитанный медицинской химией плотный воздух коридора в ожидании перевязки. Время должно было ползти медленно, но с учетом скорости пролетавших мыслей продвигалось невероятно резво, скачками. Нечеткие белые тени таких же как он стали постепенно образовываться в очереди у кабинета. Нико по-прежнему не видел лиц, только плывущие силуэты с двоящимися пятнами голов. Миопия высшей степени. Присохшие линзы с его глаз сдирали всем отделением, только когда он пришел в себя. Очки пока не принесли, из родственников и друзей никто не приходил. Перевязка прошла преимущественно привычным образом. Левую руку частично освободили, выдали новый каркас: торс и одна нога скрыты под ним почти полностью, на плече лямка-ремень, чтобы регулировать размер. В белой свободной футболке и кальсонах, в пластиковых доспехах, он казался себе героем аниме, хоть и не видел четкого отражения в зеркале напротив кушетки. Запах, правда, немного подкачал, но полноценный душ не светит ещё очень долго. Далее он был направлен к столу у окна, в коридор. Там, напротив фамилий пациентов в специальном лотке оставлены стаканчики с водой и прописанными таблетками. Нико наклонился к столу, сощурился изо всех сил, но… своей фамилии так и не нашел. Её не было, абсолютно точно не было.
« А моей тут нет…» – тихо промолвил он себе или разбредающейся по палатам толпе белых теней. Кучка молоденьких смеющихся медсестёр обернулась на него, и одна из них без удивления и сожаления сказала: «ДА ПОТОМУЧТО ТЕБЯ НЕТ!» – тут же отвернулась обратно и продолжила шушукаться с подружками. Земля начала уходить у Нико из-под ног, сердце не колотилось, только шум в голове смешал все звуки в коридоре. Подлетев к зеркалу в вестибюле, он увидел лишь отражение противостоящей стены. Что-то с невероятной силой как за лямки начало тянуть его наверх. Он сопротивлялся, как мог, цепляясь за воздух. Примерно в полуметре от потолка движение замедлилось и тоном, граничащим с инфразвуком, в голове прозвучал женский голос: «У ТЕБЯ ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН ШАНС, НО ПРАВА НА ОШИБКУ НЕ БУДЕТ. ПРИНИМАЙ ТОЛЬКО ВЕРНЫЕ РЕШЕНИЯ». На последней фразе Нико уже выбегал из входной больничной двери, преодолев все неизведанные сопротивления и лямки, продолжавшие тянуть назад и вверх. Картинка вестибюля начала исчезать, … сменяясь на сумрачный вид реанимации. Одним рывком свободной от повреждений руки он выдернул эндотрахеальную трубку. Под писк индикатора сердечного ритма шипение в голове угасло.
– Фред…. – удалось простонать ему сухими губами.
– Смотри-ка, очнулся боец, – бросила проходившая мимо санитарка кому-то за стеклом. – Не волнуйся, в соседнем крыле твой друг, – было адресовано уже ему.
Пробудившийся после 18-часового медикаментозного сна, но мыслящий трезво, как никогда, Нико знал, что это ложь. Из глаза так и не вытекла слеза. «Надо как-то отодрать эти линзы», – пришло в голову что-то рациональное.
Восстановление после аварии шло ускоренными темпами…
…
– Мам, меня завтра выписывают, а ты тащишь тут сумками всякое.
– Да ладно тебе, вот возьми хотя бы виноградный сок, и твой любимый рисовый рулет… и как ты придумал есть эту гадость, не пойму, – самозабвенно бормоча, шуршала пакетами женщина с уставшими глазами.
– Рулет как рулет, только я тут превращаюсь в какую-то громадную кучу, и всё из-за тебя. Лучше запиши меня в парикмахерскую, зарос тут за полгода как черт.
– Ладно, ладно. Ну как ты вообще, с одним костылём нормально справляешься? Покажи-ка мне!
Нико нехотя встал и начал прохаживаться взад-вперёд, демонстрируя матери новый навык. Небритый сосед по палате аплодировал лежа, ведь только в таком положении ему было позволено находиться после плановой операции на суставе.
– Да, мам, очки можешь забрать! – продолжил Нико, присев на койку.
– А что?
– Больше не нужны…
– Как? Как? Неужели? Вот я говорила, всё от твоего компьютера, скатилось дальше некуда! А тут глаза отдохнули, и… – причитала Эвелин.
– Да… и окно тут замечательное… Парк, библиотека…
– Как Эм? Не слышал? – Эвелин вспомнила о девушке, так и не вышедшей из комы после той злосчастной аварии.
– Пока без измнений… – Нико частенько нарезал круги по соседнему крылу, где лежала подруга и верный соратник в одном лице, ненароком заглядывал в дверное окошко её палаты. – Но мы же не теряем надежды? А мама Фреда? Не знаешь?
– После похорон не видела.
– Кремация… – Нико усмехнулся… – А было что кремировать?
Женщина выдохнула:
– Ладно, завтра позвони, заберу тебя. Твои-то приходили?
– Последнее время только переписываемся.
– Ну, хоть не забывают, и это хорошо…
В палату вошла Хильда, заведующая отделением, худощавая женщина андрогинной внешности лет сорока с пучком белейших волос и прямым, крупноватым для её лица носом. Мама Нико ретировалась, прошипев: «Звони», изображая поднесённой к уху ладонью сотовый.
…
День близился к завершению. Птицы стихли, похолодало так, что пришлось закрыть окно полностью. Одна из ламп назойливо дребезжала. Нико смотрел в потолок, на лбу его проступал пот. Днём заведующая проводила обычный тест-опрос перед выпиской, сама принесла стакан с каким-то лекарством. Позже его вытошнило 2 раза. После стандартного вечернего мониторинга температуры медсестра выбежала за дежурным врачом.
Обычный аппендицит. Не совсем обычная аппендэктомия. Восстановление шло ускоренными темпами.
…
В той же больнице на скамье ожидания на снятии швов, две недели спустя:
– Ну ладно… – улыбчивая девушка кокетливо взяла телефон Нико и набрала свой номер. Услышав мелодию входящего, она вытащила из сумочки трубку и скинула. – Вот видишь, я не вру. Это действительно мой номер. Я никогда не вру. А ты?
– Теперь тоже никогда! И как тебя записать?
– Э..Й..Я. Совсем просто, да?
– Да.
Совсем просто. Она – астеничная брюнетка с рваной стрижкой и фарфоровым личиком. Если бы не длинная бабкина юбка, на вид ей можно дать лет 17, не больше. Он – брюнет крупного телосложения с кристально-синими глазами. Идеальная стрижка, идеальная обувь – идеальное всё.
– А ты что тут делаешь? – спросила она.
– Надо снять швы после аппендицита…
– А костыль тогда зачем? Разве…
– А, знаешь, ногу подвернул. Такой неуклюжий… А что забыла тут столь прекрасная дама….?
– Ааа… – Эйя перебила, отмахнулась и замялась. – Просто отравилась, на работе, ничего страшного. Две капельницы осталось сделать, и я свободна…
Оба, как могли, старались сохранить позитив первой встречи: он – умолчав об аварии, а она? Она, похоже, утаила подробности нелепой попытки суицида после разрыва своих первых отношений или же … нечто иное? Однако, это было лучшим решением на тот нелегкий в их жизни момент и неким спасением от суровой реальности для обоих.
…
Эйя распечатала последнюю коробку. Не прошло двух недель с первой встречи, как они с Нико решили съехаться. Возможно, слишком рано, но жить с родителями12 дольше месяца…? Это просто невыносимо, к тому же и сама квартира и новые соседи оказались более чем приятными.
Эйя расхаживала по холлу и искала место для нелепой штуковины, которую по поверьям надо ставить над источником огня или хотя бы света. Только ей пригляделась полка над камином, как из комнаты вышла заспанная Ти-Дэй:
– Хм…Что это за фигня? На вид так себе, – молодую ведьму явно заинтересовал необычный предмет, она схватила его, понюхала переливающиеся перышки у глиняного основания и покрутила образы каждой из фаз луны на расходящихся во все стороны толстых медных проволоках.
– Ловец Такрехади13, – ответила Эйя.
– Аааа, слышала… Волшебные бобы? Ты бы поаккуратнее с таким. Ничего запрещенного? А то найдут – отберут! Откуда взяла-то? – Ти-Дэй оживилась, поставила на место глиняный предмет и пошаркала к кухонному островку.
– Отец привез из командировки, когда я была маленькой. Шаман местного племени передал, – ответила Эйя.
– Ну и как, работает? – поинтересовалась Ти.
– Думаю, да. А почему отберут?
– Ты не слышала? – Тэй-Дэй отошла к напольной газетнице и вернулась с пачкой прессы и вырезок за последние полгода или даже больше. – Это лишь малая часть, а знаешь, сколько люди пишут в интернете? Они отбирают всё, что по их мнению выглядит подозрительно. Всё-всё! А тебя посадят, – съехидничала Ти, еще раз подошла к глиняной узорчатой штуковине, взяла в руки, осмотрела, позвенела чем-то, спрятанным внутри, и пошла ставить чайник.
«Посмотрим… «Изъят… Изъято… Изъята партия… Арестован… Ведётся следствие…» – зачем она это всё собирает?» – Эйя листала вырезки, однако в руках её задержалась газета с кроваво-красным заголовком и жуткими фотографиями:
«…Сегодня на рассвете в страшной аварии погиб фронтмен группы «The Mute» Фредерик Йохансон. Находившийся на пассажирском сиденье бас-гитарист Нико Хольм доставлен в больницу в тяжелом состоянии. Виновником аварии стала не справившаяся с управлением скандально-известная журналистка и редактор газеты «Индиго Тудэй» Эмили Уолш, в данный момент девушка находится в коме…»
Эйя опустила газету, подумала, потом снова подняла, подумала…
– Аа, он ещё тебе не рассказал? Упс, опять облажалась… Да, я сразу поняла что ты не из этих, ну в смысле фанаток или типа того… – Ти-Дэй вернулась к овальному столу у эркера с двумя красивенными чашками чая с кардамоном в одной руке и миской очень вкусного на вид печенья в другой. – Но история там произошла странная… И про состояние Эм, там по ходу больше вопросов, чем ответов, так скажем… А ещё говорят, Фред не сгорел в машине заживо, а сам явился источником возгорания…. – Ти вещала и вещала до самого полудня, от таких подробностей глаза Эйи становились всё больше, а печеньки-почеченьки14 исчезали как по волшебству.
«Сорвала звезду неба… Только слишком поздно… Но, может оно и к лучшему», – подняв брови, Эйя отнесла пачку вырезок на место.
Лето близилось к завершению, и Эйя частенько проводила вечера на балконе, попивая фреши, разбавленные настойкой тархуна, одолженной у Ти, и подбивая итоговый прайс по проекту под финансовые возможности клиента. «Плюс процентов десять – тридцать, конечно. Таковы законы бизнеса, без обид, мистер Теодор Макферсон», – нашептывала она, редактируя смету. Время тянулось медленно, но оттого не было грустно, скорее безмятежно. С позволения врача Нико перешел на трость, но и ту брал с собой лишь изредка, когда отлучался на весь день или в поездки, на переговоры с поставщиками. Семена – товар специфичный, иногда его необходимо увидеть своими глазами, однако, сегодня Нико закончил работу гораздо раньше и присоединился к Эйе.
Небо заволокло тучами и заметно похолодало, но солнце не скрылось, казалось, оно горело из последних сил, всё ярче и ярче, сопротивляясь непогоде. Контрастность повысилась настолько, что близлежащий ряд домов выстроился в светящую желтую шеренгу на серо-синей пыльной перспективе. Эйя отложила дела и, попивая коктейль собственного производства, всматривалась в террасу соседа: не единожды там ей виделось шевеление, да и газета обычно лежала на ротанговом кресле странновато, на ребре, изредка подергиваясь и пролистывая страницы на ветру, а то так вообще зависала в воздухе и медленно опускалась на прежнее место.
– Ты ничего не замечаешь? – невзначай спросила Эйя, а Нико судорожно начал осматривать её голову в попытках обнаружить новую стрижку или что-то вроде того, постепенно опуская скользящий взгляд по одежде к туфлям.
– Да нет, вон там! – Эйя указала на соседское кресло в зарослях вьюна и какого-то кустарника в горшке.
– Вроде нет. Но, бывает, там прохаживается один знакомый кот – наипротивнейший тип и подолгу таращится прямо на меня, – вспомнил вдруг Нико.
– Точно не кот, – Эйя сделала паузу, чтобы подумать, как лучше объяснить: – Вот, понимаешь, мы же не знаем наверняка, как выглядят инопланетяне. Конечно, их рисуют такими зелёными, с большими головами и черными глазами, но, думаю, в жизни они могут выглядеть совершенно по-иному. А вдруг они в точности как человек, или, что ещё хуже, прозрачные! как ВОЗДУХ! И тогда мы совершенно не обратим на них внимания, пройдём мимо. Наш мозг попросту не в силах такое вычислить и выявить.
– Ты опять что-то выдумываешь, – усмехнулся Нико.
Эйя ещё раз прищурилась, рассмотрела в предгрозовой резкости какую-то дымку в форме головы с ушами, раскрутила ручку. Оторвав краешек последней страницы ежедневника, она запихнула его в рот и начала с неистовым напряжением меж бровей выжевывать комок.
– Ну, готовься, ублюдок! – Эйя целилась единственным смертоносным патроном прямо в его огромный глаз, и, наконец, дунула в трубку с жеваным шариком так сильно как могла.
Столб пыли закрутился и поднялся от соседского кресла прямо к проводам над зданиями, но тут же спустился, встав в полный рост на перилах их балкона, потирая затылок.
– Ты што, с ума сошла? – грозным шепелявым шелестом заорал незнакомец, в отместку обдав Эйю песком с головы до ног. Однако она, еле расслышав его шамканье, начала смеяться.
– Извини, я не специально… – растерянно отряхиваясь и продолжая хихикать, тихо сказала Эйя, прикрывая рот рукой.
– Что не специально? – переспросил Нико, но Эйя лишь помотала головой.
– Ты што, меня слышиш? – оторопел незнакомец и, мягко спрыгнув с перил на доски, выстилающие пол, начал обхаживать и обнюхивать девушку со всех сторон.
Эйя придвинулась к нему еще ближе и шепнула на ухо:
– А ещё вижу, и ты совсем голый…
– Ыыышш ты… глазастая! – пыльное облако отпрянуло, задергалось и начало нервно пританцовывать.
– А ты ничего не слышал? – обратилась Эйя к Нико.
– Да, там, вдали, кажется, громыхнуло… – ответил он.
– Ну вот, и не видел, значит, – она вздохнула.
– Вижу, конечно! Вон, сверкает! – Нико ненароком упустил необычное явление, происходящее всего в паре метров от его носа. Он был уверен в том, что любимая говорит о молнии.
– Гроза! Как же я боюсь грозы! Пойдёмте скорей в дом! – Тёплый Воздух нырнул в холл и по обыкновению, (о котором мало кто догадывался), устроился на диване перед телевизором.
…
С наступлением осени на террасе соседа становилось всё прохладней, а в газетах как всегда печатали сплошь одни гадости да страшилки. «Убит… Заключен под стражу… Што такое! Ерунда какая… Выбросы в атмосферу… Глобальное потепление… Обнаружена радиоактивная зона… Уф…» – обстановка в современном мире совершенно не нравилась Тёплому Воздуху, да и квартирка соседа, та, что в тёмном углу лестничной клетки, в которой он жил с самого появления в душной столице казалась нашему неосязаемому герою мрачноватой да маловатой. «Тфу, што за пыльные интерьеры из прошлого штолетия, тошно от вас», – Тёплый стал всё больше времени проводить с Эйей, перманентно обосновавшись у молодой компании к началу зимы. «Тут хоть кто-то обращает на меня внимание», – обнаружил он. Особенно ему нравилось дождливыми воскресными вечерами зависать с Эйей у телека, перебирая глупые передачи и сериалы один за другим и обсуждая их с новой подругой. Только вдыхая аромат тёплого сливочного пива и чесночных гренок Ти-Дэй, он переставал жаловаться на жизнь и молчаливого соседа-хозяина, Амуле, который из-за затянувшейся депрессии совершенно не обращал внимания ни на кого, лишь занимался своими делами. А вот от запаха печенек молодой ведьмы, которые обычно все нахваливали, его воротило так, что заткнув носовые отверстия и зажмурив единственный глаз, он тут же сливался через дверную щель или замочную скважину на лестничный пролёт и демонстративно выхаживал там, поднимая ногами пыль. Эйя не раз замечала, что с каждым днём видит своего нового друга всё отчётливей15, потому покидать насиженное место через балкон он счел опасным и из квартиры практически не выходил. Хотя, возможно, просто побаивался холода да мороси со снегом.
– Эй, соня, давай просыпайся, завтракать пора! – Тёплый сел безмятежно дремлющей Эйе на грудь и по-детски задорно на ней попрыгал.
– Аа! Помогите! Умираю! Задыхаюсь! – скинув одеяло, та вскочила с кровати так резко, что Воздух отлетел прямо к шкафу. – А, это ты? А я думала, сонный паралич! Мог бы и прикрыться, а то смотри, всё вываливается.
– Кроме тебя никто не видит, между прочим. Да и знаеш, ваша человеческая одежда держится на мне с трудом. Можеш, конешно, придумать што-то эдакое, ты ведь у нас такая выдумщица! – ответил сожитель.
– Ладно, сегодня вечером Нико вылетает из Индии с партнёром и каким-то ценным товаром. Ти-Дэй и Майки остаются на даче на все выходные. Мы с тобой одни, ходи, как хочешь, – благоволила она.
Несмотря на то, что Тёплый разбудил Эйю до восхода зимнего ленивого солнца, она решила встать, чтобы успеть немного прибраться к приезду Нико.
Кофе-машина смолкла, завершив второй алгоритм ноткой ванили. Разложив уголки сэндвичей снежинкой, Эйя отнесла их к столу.
– Кстати, вопрос: чем и как ты собираешься завтракать? И, главное, зачем?
– Ой, какая жадинааа! Какая жадинааа! Да не волнуйся ты так, мне и запаха хватит, впитаю немношко, а остатки можеш доесть.
– Никакая я не жадина, не перекладывай, пожалуйста, с больной головы на здоровую. И объедки мне твои не нужны! Только вот разбудил ты меня скорее от скуки, чем от голода, я права? или…
– Пф! – Тёплый отвернулся и начал краснеть настолько, насколько это может позволить себе малоосязаемая киселисто-эфирная субстанция.
– Да ладно, да не может быть! Да ну тебя! – сидя напротив почти пустого места и заплевав чуть пережаренным сэндвичем добрую половину стола, Эйя наклонилась к еле заметному силуэту друга и уставилась ему прямо в глаз, который он тщетно пытался отвести. – Влюбился! Так и знала! – выпалила она, судорожно тыкая пальцем в Воздух.
Разгоряченный смелыми доводами сожительницы, Тёплый вскочил и начал расхаживать по холлу-гостиной взад-вперёд, не зная, куда себя деть, и шелестя всякие непристойности.
Эйя решила лишний раз промолчать, дабы не доводить друга до истерики, к тому же внимание её привлекла зеленеющая на нижней полке книжонка в кожаном переплёте. «Пусть погуляет немного, придёт в себя, и к вечеру всё устаканится. Ну и, конечно, пару недель спустя, справа от рояля мы установим высоченную живую ёлку и все вместе встретим Новый год», – кто мог знать, как сильно она ошибалась. Перебрав пару стеллажей и кухонных ящиков, Эйя поняла, что ранние подъёмы по выходным не её стезя, и завалилась досыпать своё прямо в холле. Книжонка, оказавшаяся пустым, но ужасно красивым переливающимся блокнотом, так и осталась валяться на столе.
Полдень. Эйя вскочила с вельветового дивана в холодном поту. Тёплый косился на неё и посмеивался. Развалившись на подлокотнике за головой ошарашенной девушки, он прошипел:
– Ну как, долго падала?
Эйя посмотрела на него с недоверием.
– Ты-то откуда знаешь? – в смятении спросила она, но Тёплый в отместку решил проигнорировать подругу.
«Может, что-то кричала?» – подумала она. Действительно, на этот раз ей выпал невероятный сон: изящный; причудливый, как сюр Дали; оставляющий тонкое послевкусие: до мурашек потустороннее, пугающее, но притягательное. Эйя ещё раз содрогнулась. Непонятно, будущее или какой-то параллельный мир, но определённо неизведанный ассоциативный ряд. Конечно, унитаз, стоящий посреди комнаты, и благоухающий как весенний луг – это сильно. А если заглянуть прямо в него, то этажом ниже увидишь либо змей, либо зомби, и почему-то … Нико? Правда, в самом конце Эйя начала падать внутрь унитаза, так долго, как обычно падают в кроличью нору, и оказалась посреди улицы на холодном асфальте. Было совсем не больно, но кровь из головы пузырилась от капель дождя, что было отчетливо видно сверху и немного сбоку.
«Хм, не так мучительно, как ожидалось, но… Умерла, явно умерла… С этим не поспоришь… И душа вылетела, покинула тело, определённо… Как же неприятно окочуриться во сне, но впрочем…» – она походила от кухонного островка до камина, потом к эркеру, посмотрела вдаль. Тёплый продолжал хихикать, что немного напрягало. «Итак, какие выводы, какие действия?» – спросила она саму себя, и взгляд сам собой упал на забытый на столе зеленоватый мозаичный блокнот.
Тут Эйя вспомнила, как после жалкой попытки самоубийства или чего-то ещё на заводе, Фрида ещё неделю вешала ей про друга-писателя, черпающего вдохновение из снов. «Конечно, книга это сильно, но для скромного сценария в самый раз», – решила она, и, пока сон не улетучился, за долю секунды собрала рассыпавшиеся мысли и волю в кулак, схватила первую попавшуюся ручку и начала заполнять тот самый приглянувшийся её избалованному взгляду блокнот.
– Давай, давай, старайся лучше, – Тёплый нахаживал вокруг овального стола, как кот, и посмеивался.
– А ты не подглядывай! Не лезь!
Эйя работала часа два. Отложив ручку, она решила вознаградить себя, как начинающего сценариста, новым, более современным и удобным скетч-буком для набросков по работе или снов, подобных этому. Просидев на сайте книжного порядка получаса, Эйя наконец выбрала новый комплект канцелярии, плюс пару книжек по психологии для себя и по бизнесу для Нико. Спустившись в самый низ страницы для оформления заказа, она заметила небольшое окошко со знакомыми очертаниями. На фотографии была представлена та самая зелёная тетрадь, которая случайно попалась ей под руку, и в которой она только что описывала подробности своей смерти. «Отзыв продукции «Флорауна Дримерс» и потенциально опасной канцелярии», – Эйя помотала головой и открыла вкладку. «По причине высокого содержания соединений мышьяка в красителе для обложек отзывается продукция фирмы «Флорауна Дримерс». Просьба связаться с …», – успела прочесть она, но всплывшее окошко от оператора оборвало намерение на середине предложения: «Добрый день! Я могу чем-то помочь?»
Эйя смотрела на экран, пытаясь понять, как действовать дальше. Позвонить Нико и расспросить о блокноте поподробнее? Скорее всего, он уже в самолёте. Набрать отца? Он точно разбирается во всех этих красках. Она принялась искать номер.
«Ваш номер телефона +6(975)856473974? Наш оператор свяжется с Вами в течении…», – она вновь не успела дочитать фразу, как поступил входящий с неизвестного номера. Ничего не оставалось, как взять трубку.
– Здравствуйте! Нам поступила информация, что вы открыли ссылку на отзыв продукции. Вы подтверждаете? – сухо протораторил женский голос.
– Да… – ответила Эйя.
– Хорошо. Имеется ли описанная продукция в радиусе 50 метров от вашего месторасположения? – продолжился опрос.
– Ну… Да.
– Отлично. Тогда постарайтесь аккуратно, лучше в резиновых перчатках положить её, продукцию, в полиэтиленовый пакет, и завернуть в фольгу, если имеется. Наша бригада приедет в течение двух часов. Оставайтесь дома.
Девушка-оператор повесила трубку. «Стоп. Откуда они знают, что я дома, а не в гостях, к примеру. И адрес даже не спросили…» – Эйя не знала, что подумать об этой странноватой ситуации, но решила как обычно довериться вселенной. «Может, действительно с мышьяком шутки плохи. Но перчатки это конечно перебор, тем более я эту тетрадку уже хорошенько замусолила», – сполоснув на всякий случай руки, она оторвала полиэтиленовый пакет и начала аккуратно засовывать в него тетрадь.
«В течение двух часов…» – вдруг опомнилась Эйя, «Надо срочно куда-то переписать сценарий, пока есть время. Конечно, может это всё какая-то нелепая шутка, и никто и не приедет». Краешком пакета, надетого как варежка, она открыла книгу, и, судорожно пролистав все страницы с начала до конца и обратно, не обнаружила никаких записей… Ничего… Пусто.
– Чертова ручка! Чертова ручка-исчезайка! Какой идиот её подсунул? Что за день такой сегодня! – негодовала Эйя.
– Суббота,– спокойно ответил парящий мимо Тёплый, в ту же секунду входная дверь вылетела, с криком «Всем на пол!» в холл ввалился спецотряд.
…
Нико подвернулась возможность вылететь трансфером из Нью-Дэльи значительно раньше, чтобы провести с любимой 2 сверхурочных часа выходных. Пантелидис парой нехитрых, но недоступных обычному человеку движений левой руки поменял билеты у незнакомца, пока тот увлечённо допивал не очень качественный кофе из автомата. Никакого багажа – первое правило партнёров. Основной груз взял на себя зеркальный подклад строгого черного пальто учредителя, Нико же перевозил пакетики с интересными пробниками редкой Сомалийской и Цейлонской Омлы прямо в нагрудном кармашке, что, несмотря на санкции, было разрешено при наличии определённых документов и сертификатов.
Время в пути шло незаметно, как любая дорога назад, личный водитель Пантелидиса высадил Нико у парадной. Припаркованный в арке гражданский фургончик и открытая настежь дверь не привлекли его внимание. Он ступил на порог и тут же нашел себя обездвиженным на холодном кафеле, в наручниках, без всякой возможности или скорее желания сопротивления. В синонимичном статусе со второго этажа экипированная с головы до ног группа захвата выводила бедняжку Эйю.
…
– Ладно, хорошо, что всё хорошо закончилось…
– Не будем опережать события, скажем, как-то закончилось…
– И почему тебя ещё в аэропорту тогда не задержали с этими пакетиками?
– Не знаю, не знаю. Это же просто семена, и документы есть, мне и в голову не пришло их прятать… – послышался негромкий диалог из парадной.
Спустя пару минут Эйя уже сидела на диване, съёжившись над чашкой быстрорастворимого сладкого какао. Нико пытался вставить выбитую входную дверь обратно, или хоть как-то прикрыть ей образовавшийся после операции захвата портал. Их допрашивали в разных комнатах с пристрастием, просвечивали с головы до ног какими-то портативными лазерными сканерами, но так ничего и не нашли. В 5 утра следующего дня было принято решение сверху отпустить обоих.
– Теперь мы остались без ловца Такрехади. Что поделать, —разочарованно сгорбилась на выдохе Эйя. – И эти вырезки Ти им, знаешь, очень и очень не понравились!
– Знаю. Конечно, всё это странно. И сюрприз мой не особо удался, – обреченно констатировал Нико.
– Ну что ты, не знаю, чем бы всё закончилось, если бы вам с Пантелидисом не подвернулся тот рейс. Хоть и в разных кабинетах, но вдвоём было почти не страшно. А что они тебе говорили? Мне сначала про мышьяк, потом про какое-то излучение.
– Я слышал, уже за дверью они упоминали галлюциногены и … фурфуреон, кажется.
– И какого черта я полезла на этот сайт! – Эйя схватилась за голову.
– Ты не виновата. Я постараюсь что-то выяснить, но ничего не обещаю, – Нико закончил с дверью, получилось нечто перекошенное с небольшой щелью, но со скрипом работало и даже закрывалось на замок. Он ополоснул руки, раскатал рукава несвежей рубахи и присел к Эйе на диван. – Дневник Фреда тоже остался у них…
– Так это был дневник? Но он же абсолютно пустой!
– Знаю. И с этим тоже надо бы разобраться. Может, пойдём спать?
Эйя подумала секунду.
– Да, только… – Она хотела вкратце пересказать Нико свой полуденный сон и как решила записать сценарий в тот самый, случайно подвернувшийся ей дневник Фреда. Эйя посмотрела на его осунувшееся лицо и вышло только: – Вон та ручка, оказывается, с исчезающими чернилами.
– Да нет, нормальная ручка, – последовал ответ.
Оба по умолчанию решили не спорить и ничего не выяснять, а более или менее серьёзные разговоры отложить до утра, и на ватных ногах в обнимку побрели в спальню.
…
К собственному удивлению Эйя проснулась совершенно бодрой около девяти утра. Солнце заливало весь холл. Она решила не будить Нико, и по скрипучей сосновой двухмаршевой лесенке босиком прокралась из спальни вниз, в холл, к столу у эркера. Её немного тревожила судьба испарившегося со страниц тетради чудного сна. Воспоминания всё ещё оставались свежими, да и само собой образовалось время поработать немного над сценарием уже по-взрослому,в ноутбуке, коим она и воспользовалась.
– Так… Предположим… «Унитаз» – вполне годное название… —бубнила она. – Свежее, эксцентричное,…
– Такое себе свежее, скорее от его хозяйки зависит, но ты не отчаивайся, пиши, продолжай в том же духе. И если што забудешь, могу подсказать! – последовал ехидный комментарий.
Эйя не обернулась на знакомый голос, а только зажмурила глаза. Через их щелки просочились мелкие слезинки счастья.
– Значит, ты не ТАКРЕХАДИ! Значит, они не забрали тебя! Значит, ты здесь! Тёплый! – она, наконец, вскочила, обернулась, охватила взглядом прозрачный силуэт, и, зная, что не в силах обнять сгусток эфирной субстанции, всё же попыталась хоть как-то зажать обеими руками заметного лишь её зоркому глазу друга.
– Ещё чего выдумала, ТАКРЕХАДИ, пффф… – фыркнул немного униженный, но довольный её вниманием Тёплый.
В холл спустился Нико.
– Как всегда, в самый неподходящий момент, – Воздух гордо уплыл на лестницу через зияющую щель в дверном проёме.
– Что так раскричалась? – спросил Нико.
– Да ничего, немного тут себе диктую… – Эйя осела. – Мне вчера сон странный приснился, решила записать. Точнее, я его уже записала, но он каким-то образом исчез… – Эйя решила не ставить акцент на невероятных свойствах чернил подложенной кем-то ручки-исчезайки, чтобы лишний раз не спорить с любимым и ничего ему не доказывать с пеной у рта.
– Насколько я полагаю, в дневник Фреда? – сопоставил события вчерашнего дня Нико.
– Ну, да.
– И что за сон?
– Ой, сложно в трёх словах рассказать. Я скину на флешку, как закончу. Может, когда почитаешь… – Эйя не отрываясь печатала.
– Но ничего такого? – недоверчиво спросил Нико.
– Да нет, наверное… Правда в конце я умираю… Но … – Эйя посмотрела в почти потерявшие цвет радужки Нико, он заметно напрягся. – Это же неважно? Это же просто сон?
Вместо ответа тот поднял брови, в раздумье скрестил руки на груди, потеребил большим пальцем подбородок и молча направился к соседу. Эйя продолжила работу.
…
– Какой-то сорняк, непонятно. Обладает ли растение наркотическими свойствами, рано говорить, – долговязый работник исследовательской лаборатории, Дани Коэн, ковырялся с гомогенизатом проростков.
– Ты знаешь, это нас мало интересует, давай по делу, – ответил суровый мужчина в форме.
– Хм… Никакого подозрительного спектра не видно. Фурфуреона, по крайней мере, тут точно нет, ну или следы, – Дани отложил лазерный излучатель.
– Ладно, допустим тебе можно верить… – начальник отдела Ликвидации Потенциально Опасных Излучений отошел от стола и набрал Саммерса: – Пока ничего? Продолжайте с детективом Белл следить за домом. Выехали? На двух машинах? Куда, интересно, направились… – его голос снизил тональность.
Дани приспустил защитную маску и покосился мимо стекол очков на стоявшего у оконной жалюзи подполковника Конноли, нервно потёр спиртовой салфеткой оставленный на стекле его стола пото-жировой след ладони начальника и продолжил титровать растворы эсктрактов Сомалийской Омлы.
…
Неделя до Рождества Тресоздателей выдалась на удивление тихой. Веганское кафе, что в доме напротив, закрылось ещё в начале лета, соседний с ним ресторан для убеждённых мясоедов временно перестал принимать гостей. Люди боялись высунуть нос даже в супермаркет, зимние распродажи перенесли на конец февраля, рандомные обыски продолжались.
Эйя ногой запихивала Тёплого в клетчатую сумку с одеялом.
– Я тут задохнусь! – кричал он, отмахиваясь от её сапога.
– Сам напросился, теперь не обессудь, изволь подчиняться! – бесчинствовала та.
– Ах, вот ты, какая! Жестокий тиран! А я-то думал!
Эйя закончила и присела на диван к Ти-Дэй и Майки. Все молчали.
Нико провёл у соседа более трех часов кряду. Не отрывая взгляда от маршрута, он вошел, сел по-турецки напротив дивана и, разложив карту на журнальном столике, начал объяснять:
– Мы с Амуле едем на моей машине, вдвоём, – Нико показал синюю пунктирную кривую. – Через 5 минут, не позже, ты, Ти-Дэй, вывозишь Эйю, полчаса от кольцевой по Сайлент роад, – он провел пальцем по жирной зеленой пунктирной кривой: – Запомнила?
– Угу, – Ти посмотрела на Майки.
– Всё самое необходимое уже в вашей машине, мы погрузили ночью. Так безопасней. Майки остаётся с картой здесь и отслеживает наше передвижение по навигатору. Будь на связи, свет не выключай, пусть знают, что кто-то остался дома, – продолжил он инструктаж.
– Принято, – последовал ответ.
– Встречаемся в красной точке. Учитывая разницы в отбытии и времени в пути в точке Ω окажемся примерно в одно и то же время, – Нико поочередно посмотрел в глаза каждому присутствующему кроме Тёплого. – Там увидите автоматизированную бензоколонку, не отмеченную ни на одной карте. Далее, Ти-Дэй, знаешь что делать.
– Канешн! Ноу проблем! Летали! Знаем! – ответила потомственная ведьма.
– После бензоколонки ненадолго связь пропадет, мы исчезнем со всех возможных и невозможных радаров. Перешифрованная сеть появится к утру. Иии, думаю, и так понятно, в непредвиденных ситуациях реагируем в зависимости от обстоятельств, – Нико осторожно приблизился к окну и глянул в щель меж гардинами.
Тишина. Пушистый мягкий снежок медленно покрывал асфальт белой искристой вуалью. Эйя тоже подошла к окну и увидела, как сосед в светлой льняной рубахе с вышивкой на рукавах подошел к машине. Кожа его была серой, как небо, прямые волосы до лопаток почти сливались с вездесущим снегом.
– Ему так не холодно? – спросила она.
– Не знаю, мне пора, – Нико, намеренно не прощаясь и не оборачиваясь, накинул пуховик и вышел.
– Первый пошел, – кинула коммент Ти-Дэй, отхлебнула что-то слизкое и горьковатое из совсем не женственной фляги и протянула её Эйе: – На! Для смелости.
Подозрительно хихикая, девушки спустились к машине.
…
Несмотря на оставленный в доме подозрительно яркий Желтый Свет, детективы Саммерс и Бэлл, быстро прикончив такос, решили следовать за первой машиной.
– Ну-ка, посмотри! Где они? – спросил Бэлл спустя четверть часа вальяжного преследования.
– Пока едут в разных направлениях. – Саммерс скрыл монитор устройства слежения. – Спорим на сто баксов, в какой-нибудь глуши пересекутся?
– Немаловероятно… – покачал головой Бэлл, а Саммерс недоверчиво глянул на напарника.
…
– Как ты думаешь, они следят за нами? – спросил Нико Амуле перед выездом на трассу.
– Посмотри в зеркало заднего вида. Вон туда. Увидел?
Нико выдохнул и откинулся на подголовник.
– Это всё из-за Фреда? – спросил Нико, вспомнив нелепые шалости друга, с которых всё начиналось, его жалкие попытки изменить мир.
– Нет, конечно. Но мы все в этом замешаны, и многие другие. Да не переживай ты так, – приободрил его Амуле.
– В том-то и дело, я не за себя.
– Аааа, тогда понятно… – Амуле отвернулся.
Минутой позже он включил автомагнитолу, из стереосистемы завыла старая послевоенная песня16… Нико взглядом дал понять, что момент не для музыки, тем более такой угнетающей.
Эйя задремала почти сразу, как села в машину Ти-Дэй. Во сне она мирно похихикивала. Соседка же была бодрее обычного и вела достаточно резво. На съезде она повернула так круто, что Эйя немного ударилась виском о стекло и, конечно, тут же проснулась.
– Ты явно что-то подмешала в этот свой напиток… – Эйя, беззаботно улыбаясь, потирала висок одной рукой, а безымянным пальцем другой ткнула во флягу на поясе Ти.
– Аа, проснулась? Да, рецепт этого отвара я хитростью выведала у бабули. Как оказалось, даже сдать с ним на отлично экзамены – дело не хитрое, – ведьма хихикнула, и продолжила: – Он наделяет твоё сознание тем вайбом, который наилучшим образом соответствует моменту. Видишь, тебя расслабило, ведь ты так переживала, а меня, напротив, неплохо взбодрило, и позитивный настрой никому не будет лишним, а дальше по накатанной… – Ти-Дэй без особой на то причины хрюкнула от смеха.
– Ох, как заумно! – Эйя пыталась вникнуть в суть фармакологического действия зелья, и, одновременно, не закрывая глаз, соединить перед собой указательные пальцы, но у неё не очень-то выходило.
– Больше не дам, не надейся! Но ты не расстраивайся, скоро такое увидишь – закачаешься! – выпучив глаза цвета жухлой травы, втирала Ти. Она тихо подпевала какую-то милую песенку из приёмника, Эйя считала пасущихся вдали коз или коров.
Последние минут 20 пути варево явно начало отпускать, они перестали судорожно хихикать, лишь отвлечённо улыбались друг дружке.
Нико и Амуле подъехали к месту назначения вторыми и остановились на встречке, рядом с машиной девушек. Амуле покинул пассажирское, подошел к мини-заправке, приложил к считывателю карту.
– Первый раз вижу его так близко, – прошептала Эйя на ухо Ти, беспардонно тыкая пальцем в соседа.
– Что, понравился? Ну да, он у нас такой, блондинчик, сама загадочность. Но ты лучше смотри вперёд, на дорогу! – в глазах молодой ведьмы вспыхнул чуть заметный огонёк.
– Ты уже была тут? – Эйя заметила приближающуюся точку на горизонте.
– Да, пришлось как-то отсиживаться пару недель… – не вдаваясь в подробности, ответила Ти. – …И, наши каникулы тоже выпали на Рождество, представляешь? Ты не переживай, минут десять, и ты дома. Обещаю, тебе понравится. А сейчас: НА СТАРТ…
…
Детектив Саммерс остановился на пригорке в 200 метрах от бензоколонки самообслуживания, он опустил бинокль:
– Как я и говорил, приехали. Все на месте.
– Да, никуда не денутся, – Тим Белл дожевывал очередной тако, запивая сладкой газировкой из банки. Он периодически шурудил в кармане нехитрым прибором, как приближающаяся сквозь пелену снегопада машина растворилась в светящемся проёме с совершенно иной, радужной перспективой. Дорога перед двумя стоящими бок к боку черными Range Rover расширилась в 2 раза, они въехали в некий живописный, переливающийся пастельным перламутром жилой район. Занавес портала тут же захлопнулся с мятно-лиловой вспышкой. В заснеженной серости встречный хэтчбек продолжил свой путь в направлении столицы.
– Куда они делись? – Саммерс, кажется, отвлёкся на карту.
– Не знаю, сам-то куда глядел? – Тим тоже не мог вспомнить, или же не хотел признаваться, что произошло. – Ладно тебе, приедем в участок – выясним, – Белл небрежно стряхнул с брюк крошки, Саммерс развернул машину.
…
– Кажется, можно выдохнуть спокойно, – Нико отключил дворники на въезде в живописный городок. – Слушай, а интернет тут есть?
– Да, кажется, тут есть всё для жизни, кроме самой жизни, – задумчиво заключил Амуле. – Но для местных жителей, как и для вас, это пока единственный выход.
– Как, говоришь, квартал называется? – спросил он.
– Золото Леприкона, – ответил Амуле.
– Ахха! Это потому что его нет?
– Скорее, потому, что пока его никто не нашел… А ещё почему, узнаешь, если хорошенько присмотришься… – хитро добавил уже бывший сосед.
Нико оглянулся на колею проходящих мимо старушек с необыкновенно счастливыми морщинистыми лицами и ухмыльнулся.
Нико подмигнул Эйе, та через стекло передней двери показывала руками нечто огромное, выпучив глаза и выразительно шевеля губами, будто бы он мог её слышать. Ти-Дэй до сего момента так и ехала параллельно машине парней. Она повернулась к Амуле, пожала плечами и покрутила пальцем у виска, имея в виду: «Что поделать, такое не поддаётся лечению», затем прибавила ходу. Тёплый Воздух выбрался из сумки с одеялом и, охая, разлёгся на заднем сиденье.
Проехав мимо молодого парка с озером и зону коттеджей, машины остановились на паркинге перед двухэтажной длинной постройкой с шикарной аркой, делящей её на 2 крыла. Сумок, чемоданов и коробок было совсем немного. Тоби и Аннет не задержались, наблюдая, как их новые соседи выгружали багаж к входной двери. Новая соседка улыбнулась и помахала рукой с зажатой в ней палкой для скандинавской ходьбы.
– Во, смотри, вывалила свои вставные челюсти. Животные скалятся – ведьмы улыбаются, – Ти-Дэй недоверчиво скривила рот так доброжелательно, как могла, и помахала ей в ответ. – Будь с ней предельно аккуратна, – добавила она Эйе.
– А, по-моему, милая старушка… – ответила та.
Амуле просканировал машины телефоном, отковырял жучки.
Миниатюрный таунхаус со всей необходимой мебелью и техникой был в полном распоряжении Эйи и Нико. На редкий случай отключения отопления небольшая рабочая печь красовалась в кухне-гостиной, на втором этаже спальня, был даже чердак.
Перетаскав все вещи, Нико и Амуле отрыли сумку с ноутбуком, уселись за столик у окна и приступили к делу. Эйя и Ти-Дэй развалились на клетчатом диванчике у лестницы, Тёплый барахтался в сумках, раскиданных напротив печи, заглядывая в каждую. Климат в городке казался теплее, чем в столице, хоть и стоял он, как можно было предположить, незначительно южнее. Снег клочками лежал на ещё зеленой траве, солнце лилось через старомодную тюль и немного слепило.
– Как вы поедете назад? Думаешь, они не поджидают вас там? – Нико вспомнил о следивших за ними двух неизвестных.
– Нет, я почти что уверен, но мы поедем другим путём. Точнее, поедем тем же, а выедем новым. Главное следить за дорогой, – ответил Амуле, ковыряясь в двух странного вида розетках-звёздочках, и подключая разные кабели попеременно, то к ноутбуку, то к телефонам.
Нико ничего не понял, но не стал переспрашивать.
– Сейчас, подожди, ещё минут 5… Загрузится, и будет связь. А пока объясню… – Амуле встал лицом к девушкам, подперев бедром подоконник, и достал из кармана 2 банковские карты: – Это ваши ключи, от дома и от портала. Всё понятно?
– Всё понятно! – бодро и не совсем уместно выкрикнула Ти-Дэй, Эйя кивнула и в недоумении покосилась на неё.
– Выезжать в столицу начнёте только после того, как это будет разрешено. Мы рассчитываем урегулировать ситуацию в течение 7 месяцев, но это лишь предположения. Тут есть всё необходимое на первое время: продуктовый магазин, хозяйственный, пекарня, кино, и многое, многое другое.
– А как же… – Эйя хотела спросить про работу.
– Не волнуйся, выйдешь сразу, как завод снова будет открыт. Так же и Нико. Пока не спеши с бизнесом, никуда не денется твоя Омла. А если и денется, всегда можно найти выход.
– Ёлку! А пойдёмте, купим ёлку! А пойдёмте, пока базар не закрылся! – предложила неугомонная Ти-Дэй.
– Обязательно! Игрушки, гирлянды, мишуру, в пекарню зайдём, но позже. Кстати, связь появилась, можешь позвонить Майки и сказать что мы на месте, к полуночи, думаю, будем дома. – После этих слов Амуле, кудрявый с рыжиной хвост Ти с подпрыгивающим восторгом ускользнул по лестнице наверх, в спальню, а он продолжил инструктаж: – Насчет выездов говорить ещё пока рано, но будьте готовы. Мы с Ти-Дэй отбудем вечером через тот же портал. Однако, как я уже говорил, где окажемся, пока неизвестно. Такова система. Обычно, это 10-30 км от кольцевой и самая свободная трасса. То же будет и с вами. Отследить перемещения будет невозможно, да и, учитывая уровень оснащения их агентов, придраться особо не к чему и незачем … К тому же там много наших, прикроют.
– Я что-то пропустила? Про портал говорил? – Ти шепнула на ухо Эйе, прискакав из спальни.
– Да, – кивнула Эйя.
– Пойдём за ёлкой, покажу тебе чё… Только никому! – цыкнула ей Ти-Дэй.
– …Без моей команды городок не покидать, без навигатора не выезжать, не самовольничать. Почту проверять ежедневно, звонки по возможности не пропускать, всем спасибо за внимание, – на этом Амуле закончил и подсел к Ти-Дэй, Эйя и Нико пошли разгребать сумки. – Прошу прощения, что ты там собралась показывать? Случаем, не то, о чем я догадываюсь? – обратился он приватно к ведьме.
– Аа, ну тебя, всё вечно подслушает, кайфолом! – отмахнулась Ти.
– А что, думаю на этот раз можно попробовать… Ладно, договорились, пусть запомнят надолго своё первое Рождество Трисоздателей.
– Ура!… Ой… – выкрикнула Ти-Дэй и тут же прикрыла рот рукой.
Тёплый Воздух, пошатываясь от избытка кислорода, подплыл к Амуле, обнял его за шею и прошелестел на ухо:
– Теперь я могу гулять, где захочу и сколько захочу!
Амуле чуть заметно усмехнулся, глянув на озеро, затянувшееся тонкой коркой льда через покрывшиеся инеем стволы вековых деревьев и разрастающийся морозный узор на стекле окна.
…
– Сейчас скинем на комп данные с видеорегистратора и посмотрим. К чему гадать, что там было? Нормально будет! – не унимался Белл, доставая карту памяти.
– Угомонись ты, ежу понятно, что скинем, – Саммерс хлопнул дверью машины и поставил её на сигнализацию.
Детективы неохотно поднимались в отдел, к несчастью в двери они столкнулись с подполковником Конноли.
– Оба, ко мне в кабинет, быстро, – неожиданно тихий голос начальника вызвал смешанные чувства, Саммерс и Бэлл переглянулись. – Что выяснили? Соображайте быстрее, мне через 10 минут мэра встречать.
Детективы переглянулись ещё раз, Белл протянул подполковнику Конноли карту памяти видеорегистратора.
– Вот, вот сейчас что-то произойдёт, увеличьте… – Бэлл выковыривал ногтём из зуба застрявший ещё с утра кусок курицы.
Все трое уставились в монитор. Хорошо знакомый длинный тип со светлыми волосами чуть ниже плеч подошел к заправке, приложил карту к считывателю, картинка сменилась белым шумом.
– Ой, ничего… Кажется, ошибся… – Тим Бэлл теребил миниатюрный глушитель сигнала в кармане брюк.
– Идиоты. И, конечно, ничего не можете вспомнить… – Конноли отрешенно выдохнул.
– Виноваты, начальник… – детективы помотали головами, однако, к удивлению обоих, подполковника это нисколько не разозлило.
– Мэр дал нам ещё 7 месяцев, после чего отдел будет расформирован. Говорит, тормозим экономику, ещё и финансируй их… Ну да ладно, сегодня узнаю подробнее, завтра всё озвучу на совещании, – на этой ноте начальник отдела отпустил подчинённых.
…
Амуле и Ти-Дэй покинули Золото Леприкона в полночь.
– А классно я придумала показать Эйе лавку с грибным снегом! – зевнув с забитым глютином ртом, ведьма ещё пристальней уставилась на дорогу сухими раскрасневшимися глазами.
– Будем надеяться, – пожал плечами Амуле. – Кажется, тебе пора завязывать с этими булочками, оставь хоть немного Майки.
– Ну ладно, ну ладно, – Ти-Дэй отложила бумажный пакет и взялась за руль двумя руками. – А мне кажется, тебе пора сдать на права.
– Возможно, возможно, – ответил Амуле.
– Как же им повезло, что они просто люди… Такие беззаботные… – начала было мечтать ведьма.
– Ну, тут ты не совсем права… – Амуле нагнулся поближе к Ти и начал нашептывать такое, отчего её глаза расширились, а потом наполнились столь необходимой в тот момент влагой. – Но ты пока не говори никому, и так слишком много новой информации. Мир быстро меняется, да и скорость изменений растёт, как бы за ними поспеть…
– Да уж, целая геометрическая прогрессия, выходит… Кажется, наша планета раскололась на тысячи частей, и каждая продолжает двигаться в своём направлении, а мы предпочитаем жить в своей скорлупе и замечать только то, что нам привычно и удобно… – Ти-Дэй задумалась о вечном. – Фениксы и драконы, кибертехнологии и крупицы Флорауны – всё смешалось в едином хаосе, не разберёшь… – она смахнула слезу, – Как хорошо, что во время обыска мы с Майки были в отъезде, – вдруг вспомнила она.
– Это да. Думаю, пурпуреоновая лихорадка скоро утихнет, однако, не смотря на очевидный прогресс, мы по-прежнему живём в средневековье и охоту на ведьм никто не отменял! – Амуле строго посмотрел на Ти-Дэй, затем на нескромно болтающуюся флягу на её поясе, и, отцепив сию оплошность одним движением руки, залпом допил зелье. – А что, улики должны быть уничтожены! – нашел он оправдание нехитрому действию.
«Хм, и не поморщился, и в поведении, кажись, ни капли не изменился – идеален!» – подумала Ти и остановила машину. Амуле вышел, заправил за ухо непослушную прядь и поднёс голую ладонь к считывателю заправки, открыв портал. «Хах, а талант, верно, говорят, не пропьёшь», – она докапала остатки вайбоносного зелья себе в рот и набрала Майки.
…
Золото Леприкона. Вечер перед сочельником. Эйя включила пузатый телевизор, из которого стройный человек с бакенбардами и в пончо, позвякивая амулетами, предсказал на завтра вполне реальное явление – Солнечный столб. Никто в городке не придал этому особого значения, ведь гороскоп погоды частенько ошибается, однако к полудню следующего дня вся центральная площадь и прилегающие улицы были усыпаны пожилыми парами и детьми всех возрастов; их родители сновали от лавки к лавке на местной ярмарке и набивали сумки печеньем, керамикой и вязаными орнаментом зимними вещами. Редко можно было встретить кого-то в возрасте от 20 до 30, как Эйя и Нико.
Сегодня они решили не завтракать дома, а перехватить чего в центральной кофейне, потом прогуляться по магазинам, если не будет очередей на входе.
Маленький округлый автобус обогнул парк и затормозил в десяти метрах от улицы Параллельной, ведущей прямо к площади со стелой. Также от остановки в темноту елей вела заснеженная тропинка. Эйя прочла надпись на указателе:
– Смотри, «Нью-Йорк», – она подмигнула Нико, явно что-то замышляя. – Кафешка, что ли, так называется? Аа, кажется, Ти говорила мне про неё, и, вроде, мороженое у них вкусное… Может, зайдём?
– Я не против, – ответил Нико.
Мокрый снег хрустел под их подошвами, дорожка, как оказалось, вела к симпатичной, небольшой, но достаточно светлой полянке. На прогалинах россыпью уселись красные и желтые мухоморы, у прилавка с мобильным морозильником стоял пень с опятами. Молодой продавец был больше похож на сказочного гнома, чем на человека, возможно из-за округлой бороды и костюма.
– Доброе! Грибной снег? Два? – сходу спросил он игрушечным голосом.
– Да, пожалуйста. А есть что-то ещё? – спросила Эйя.
– Ещё грибной лёд, он менее жирный, обычно дамы предпочитают его, – продавец указал на продолговатые пакетики через стеклянную дверцу морозильника.
– Тогда мне лёд, – ни секунды не думая ответила Эйя.
– А ты смелая. Грибное мороженое… После наших с тобой «приключений» в столице, я бы не решился, – шепнул ей Нико, расплатившись и получив свою трубочку.
– Ничего, это безопасно, и, к тому же, я тут по наводке, – ответила та с намёком на Ти-Дэй, и оба направились обратно к остановке.
– Эй, я смотрю, вы тут новенькие? – крикнул вслед продавец.
– Да, а что? – Эйя обернулась.
– Тогда вам ближе направо! – посоветовал он.
– Аа, спасибо! – слева от прилавка Эйя и Нико увидели узенькую тропу, заросшую кустарником.
Минут пять оба пробирались через густеющие с каждым шагом ветки, Эйя ободрала все колготки о сухостой.
– Да ну его, лучше бы пошли знакомым путём, – пожаловалась она, когда одна из царапин начала кровоточить.
– Да уж, – согласился Нико.
– Мой лёд совсем не вкусный. А у тебя как?
– Ну, такое, что-то странноватое. Мороженым, конечно, не назовёшь, но мне нравится, – Нико пожал плечами.
– Эх, мужчины, ничего вы не понимаете… Ну ладно, дай попробовать, – Эйя только лизнула его рожок, как что-то мелькнуло вдали между ветками. Пошел ледяной дождь. – Ну вот, как выйдем, надо зонт купить, а то я даже не подумала взять с собой старый, и колготки, да, все в стрелках… Но, кажется, я вижу свет в конце тоннеля, и это определённо радует, – она начала напевать что-то шепотом на незнакомом языке, еле двигая губами: – Ир экс Маи. Пахм_Э Ир Ла_Удэ, Ир Ла_Удэ, Ир Ла_Удэ17… Ещё в школе для общего развития записалась на курс портаниандского, для понта скорее, конечно, но даже подумать не могла, что он пригодится мне, и не раз, – она хитро улыбнулась Нико.
Дорожка к концу совсем потемнела, и оба просто шли на свет. Огонёк меж ветвями оказался фонариком над точно такой же лавкой. Продавец спал на стуле, опершись локтями на стекло морозилки.
– Что-то это всё так подозрительно. И сколько может быть подобных лавок в одном только пролеске? Всего-то метров сто прошли, не больше… Смотри, тебе не кажется, этот мороженщик до жути похож на прошлого… – сообщила Эйя Нико.
– Есть такое, а вон там тропа, в точности как та, что вела от остановки. Пойдём туда скорей, я вижу фонари. Может, найдём, где тут могут продаваться зонты… И колготки…
Фонари большой улицы гасли цепочками один за другим. Дождь резко закончился, за исчезающими тучами показались образы двух мутных небесных светил.
– Хм, смотри, кажется, там два Солнца… Может, скоро увидим их во всей красе. Думаешь, это и есть тот самый Солнечный Столб? Ну, помнишь, гороскоп погоды? А? – грибной лед Эйи к тому моменту закончился.
– Может… – ответил Нико, дохрустывая пресной вафлей рожка.
– Значит, нам повезло! – констатировала она.
Светало. Стрелка с надписью «Золото Леприкона» на прилегающей вполне приличной насыпной дорожке указывала обратно, на полянку со спящим мороженщиком. Стриженый газон совсем без снега, через голые деревья просвечивали готические высотки. Что-то до боли знакомое… Остатки облаков рассосались за считанные секунды и лучи светил с двойной силой ударили Эйе по глазам. Та, зажмурившись, обернулась назад. Она подняла взгляд и сквозь слёзы рассмеялась. Снова закрыла глаза, уже руками и снова рассмеялась. Её вытянутые с утра волосы от сырости превратились в пружинящие кудряшки, дождь смыл тонкий слой пудры с лица, от чего веснушки стали ещё более контрастными. Она смеялась как ребёнок, совершенно не прикрывая щель между зубами, как делала это обычно.
– Обернись! Смотри! – кричала Эйя, без привычного стеснения указывая прямо пальцем меж черных стволов.
Нико всматривался вдаль, его взору открылась набережная, водная гладь и прямо в ней в дымке золотом сиял силуэт с поднятой рукой… И факелом в ней?
– Статуя Свободы! Бэттери Парк! – прыгая, продолжала галдеть Эйя.
«Ну вот, опять эти туристы раскричались…» – подумал полицейский, неспешно прохаживающийся вдоль набережной.
«И, правда, Нью-Йорк…? Но как? … И что-то тут явно не так…» – озадачился Нико, ведь в этом городе ему уже приходилось бывать, и некоторые моменты упорно диссонировали в его сознании. – «Не может город так быстро меняться…»
Кажется, этим двоим было суждено провести в Нью-Йорке такое Рождество, какое показывали нам в самых тёплых плёночных фильмах 90-х и под утро следующего дня, с пакетами, полными покупок с распродаж, почти незамеченными вернуться обратно.
…
Семь лет спустя на другом конце параллельного мира…
Пожилая женщина в очках и хаори поверх клетчатых брюк сидела в гостиной своей квартиры с чашкой чая в одной руке и смартфоном популярной модели в другой. Новостная лента не предвещала Кико ничего лучше атомной войны, эпидемии или глобального экономического кризиса – всё это, спустя годы, казалось ей вполне привычным течением времени, однако, внезапно её любимая соломка-поки закончилась, и с этим надо было немедленно что-то делать, невзирая на мировые беды. Она нехотя встала, и, скрипя коленками, направилась к буфету, но остановилась посреди комнаты – неизвестного происхождения гул начал наполнять гостиную. Последняя тяван из древнего нефритового набора сама собой судорожно затряслась и с воем и грохотом свалилась с полки, образы Дракона и Феникса двумя крупными осколками чаши разлетелись по столешнице, а по груди и голове птицы прошлась огромная уродливая трещина, из неё сочилась темно-бурая густая жидкость.
« Arie nai, arie nai»,18 – запричитала старушка. « И всему хорошему когда-то приходит конец, но, слава Тресоздателям, не на этот раз…»
Кико бережно обтёрла вязкое вещество влажной тряпкой и сложила осколки в ветхий шелковый мешочек, взяла с полки книгу, полистала, мысленно что-то просчитала, нашептала и набрала сына: «Хиро, срочно приезжай, тут есть для тебя дело…»
Алма выключила скучный подростковый сериал. «Хиромантия какая-то…» – гораздо больше её привлекали простые истории о любви, а не это вот: параллельные миры, магия, атака киберзомби… Она завернулась в связанный на досуге плед и задремала прямо в кресле-качалке за стойкой ресепшена.
…
Наутро после очередного нетрезвого приключения Эйи с новой подружкой-моделью Хейли, Нико молча собрал вещи в старую спортивную сумку, посмотрел ей в глаза и ушел. Выяснять что-либо, как показал опыт, оказалось бесполезной затеей. Странная у неё была позиция, соглашаться во всём, хлопать ресницами, но продолжать действовать, будто четко следуя какому-то нелепому сценарию, не отходя от которого ни на шаг, она катилась вниз и вниз, казалось, на самое дно. Сегодня он решил вполне определённо: «Пожалуй, это предел. Пора уходить, уходить навсегда… Ну, или пересижу тут недельку-другую, переварю ситуацию, решу, что делать дальше». Эти и подобные мысли привели его к дверям простецкого отеля на окраине столицы, звякнули китайские колокольчики.
– Добрый вечер. У вас забронировано? – поприветствовал скрипучий женский голосок.
– Нет, – буркнул Нико.
– Хорошо, тогда посмотрю номер. Вам на сколько дней?
Нико пробормотал нечто невнятное всплывшей над стойкой ресепшена сухой головке в дешевом парике и улыбнулся ей в ответ.
«На химиотерапии? Странные эти люди. Вот у кошки всё отлично – она мурлычет. У человека всё дерьмово – он улыбается», – Нико поднялся по узкой лестнице на второй этаж, продолжая размышлять о жизни: своей, чужой, прошедшей и предстоящей. «Совсем небольшой номер, вид на заправку и бар, вывеска светится красиво… «Может, всё началось с этого грибного мороженого? И потом, она не раз возвращалась с пакетами из «May.sys» или как его?» – Нико, погрузившись в раскопки артефактов их с Эйей бед, намеренно уронил сумку на пол и резко ногой задвинул под кровать: «Но последние годы и Нью-Йорк ей наскучил. Значит, промах». По телевизору в фоновом режиме шла какая-то шоу-игра. Нико завалился на кровать, и, закинув руки за голову, продолжил поиск возможных ответов на тревожащий нутро вопрос: Отчего?
«Аннет, точно, эта гадкая соседка, зеленая фея с пересаженной печенью. Всё заманивала её бесконечной бутылкой ликёра 50-летней давности, который до сих пор, похоже, так и стоит, недопитый, в серванте, и ещё лет 300 простоит… Но Эйя была у неё всего пару раз, кажется, ради приличия. Значит, снова пытаешься обвинить всех, кроме неё самой. Стоп, остановись», – однако Нико продолжил перебирать в голове возможные и невозможные причины, всё многообразие её предполагаемых зависимостей, вспомнил и ловца Такрехади, что забрали во время обыска, да так и не вернули.
«Съезжу, пожалуй, прямо завтра к её отцу, расспрошу поподробнее про эту вещь. Может, что ещё выяснится», – Нико сделал пару звонков и лёг спать.
Утром следующего дня.
– Ну что, садись.
Нико молча сел. Рудольф, уже совсем морщинистый пожилой мужчина, сидел за столиком патио не самого дорогого заведения столицы. «Более чем успешный предприниматель, хозяин крупного завода мог бы позволить себе что посолиднее», – подумал Нико. На лице отца Эйи пропечатывалась многолетняя усталость, кожа была словно натянута на череп. В остальном он оказался не таким худым, как представилось с первого взгляда: дряблый животик округлился под рубашкой, накинутый на плечи кардиган скрывал, или же напротив, подчеркивал их покатость.
– Я, если честно, думал, мы встретимся гораздо раньше, – скептически продолжил Рудольф.
– Значит, Вы знали? – Нико выдохнул и посмотрел на Рудольфа в ожидании чего-то большего.
– А что тут не знать! На работу её пришлось устроить уже такую. Дольше двух месяцев нигде не задерживалась, всё с приключениями. Это всё первый парень, Мик, подсадил её на наркотики. Сам слез, её бросил. Мне оставил, расхлёбывать.
Нико опустил глаза, будто почувствовал себя виноватым.
– Мать её была такая же,… – продолжил Рудольф.
– Значит, наркоманка? – опередил ход его мыслей Нико.
– Нет, серхчувствительная. Знаешь, что для обычного человека споткнуться, матюгнуться и пойти дальше, то для этих смерть. Мы так однажды поспорили с ней немного, она взяла и уехала к родителям…
– Ммм… – Нико не особо интересовала история матери Эйи, он не ожидал никакой кульминации, лишь изредка ловил рандомные слова, периодически кивая и поддакивая.
– …Повесилась у них на чердачной лестнице! – закончил фразу Рудольф, а Нико от услышанного сглотнул так, что, казалось, его глаза засосало внутрь вместе с веками. – Вот-вот. А ты думал, с богатенькой скромницей связался? – продолжил Рудольф. – Эйе я так и не решился рассказать. Четыре годика всего ей было. Думаю, и сейчас ни к чему говорить.
– Извините… Я и представить не мог, – начал оправдываться Нико.
– Да ты-то что? Я, знаешь, радовался, нормальный парень ей попался. Не надеялся, конечно, что это у вас надолго и что у неё всё пройдёт, но хоть на какой-то период забудет о своей дури… А ну-ка вспомни, где вы познакомились? – внезапно спросил Рудольф Нико.
– В больнице, – ответил тот.
– И что она там делала?
– Говорила, отравилась, капельницы какие-то ставила.
Рудольф усмехнулся.
– Капельницы. Да. Отравилась. Ну, и так можно сказать. Подлечили её у моего друга с хирургического отделения. Он и тебе, кажется, аппендэктомию делал, доктор Лидс, помнишь?
– Да, он, – подтвердил Нико.
– К чему я вёл? А, на склад она ходила, нашла там канистру с дихлорэтаном19. Узнала-то откуда? Как пробралась? Я ж её подальше от этой химии работать послал. В последний раз, в общем, нанюхалась, и таблетки сверху. Хорошо, штатного врача я заранее предупредил, и мы были готовы к такому исходу дел. Вызови я тогда скорую – и её бы посадили, и нас бы хорошо погоняли.
– Значит, вот что… А с виду и не скажешь, что она…
– Не скажешь, не скажешь. Глаза невинные, врёт постоянно. Как назло, тогда пожарные учения проходили, сигнализация сработала. Получилось, у всех на глазах мы её в себя приводили. И про меня, конечно, чего только не плели. А её жалели, молодая же, неопытная. Покончить с жизнью пыталась, наивная. Несчастная любовь или что там – выдумают же. А я изверг – даже скорую дочери не вызвал. Легко обошлось, повезло, дозы не те. Это мы с врачом по симптоматике сразу поняли.
Нико никогда ранее не говорил с Эйей на эту тему. Отравилась и отравилась, капельницы – ну значит капельницы. Кто мог подумать… И не придраться же… Не врала она про это отравление, просто не вдавалась в подробности.
– А я весь последний год ломал голову, почему всё так резко пошло не так… – Нико упал лбом на ладонь.
– Да уж… Я, конечно, виноват перед тобой, но, согласись, это, так скажем, немного неподходящая тема для семейных праздников, на которых мы с тобой в основном и пересекались.
Нико даже подзабыл, с каким вопросом приехал. Да и спрашивать о какой-то годами забытой мелочи было ни к чему, но он всё же решился:
– Оказывается, эта история гораздо запутаннее, чем я думал… А ловец Такрехади? Его, Вы знаете, у нас изъяли до расследования, которое так и не было завершено.
– Ну, это они умеют, – усмехнулся Рудольф. – Да, когда Ида, её мать, умерла, я решил не отдавать ребенка на попечение нянек и прислуги, брал в поездки, вертелся, как мог. Конечно, не на все встречи принято ходить с детьми, ты понимаешь.
– Ооо, – Нико, подняв брови, кивнул, представив мужской деловой разговор в сауне в самом неоднозначном смысле.
– Но я старался не бросать ни её, ни бизнес. Может, и зря. Женился, конечно, но это всё гораздо позже… А к чему это я?
– Ловец, – Напомнил Нико.
– Точно. Она говорила, наверное, это дар шамана или что-то вроде того?
– Да, примерно так.
– Не надейся, никаких бобов-галлюциногенов20 там нет. Просто игрушка с местного рынка, дешевый сувенир. Задержались с поставщиком, смотрели очень редкий натуральный пигмент в одном поселении, хотелось чем-то её порадовать. Вот и придумал историю с индейским племенем.
– Понятно, – Нико уже осознал, что снова искал причины не там, где было нужно, да и начал сомневаться в правильности своих решений в принципе.
– Думаю, любому было бы приятно услышать, что жрец выбрал его, чтобы передать силу всепознания, – Рудольф псевдоэзотерически замахал руками. – особенно ребенку, – скептически добавил он.
– Ахха, да, смотрю, выдумывать всякое это ваше семейное…
– Может, – нисколько не удивился и не оскорбился Рудольф.
– А она им дорожила… Когда после допроса шли из отделения, только о нём и говорила. И о каком-то … воздухе?
– Что ты говоришь… Я и подумать не мог… Помнит, спустя столько лет… – отец Эйи опустил взгляд и даже улыбнулся левой половинкой лица, но водитель в темных очках положил рацию обратно в напоясный чехол и махнул ему рукой. – Ну что, мне пора. А ты смотри, решай сам. Попытаться ещё или сдаться. Я сам капитулирую,– Рудольф поднял сухие ладошки, быстро оплатил счет, и уже на ходу добавил: – потому тебя судить не вправе. Но ты сильный, выбор за тобой.
Нико снова остался наедине со своими мыслями…
«Сильный, сильный. Всю жизнь только и говорят, ты сильный, ты такой смелый, мощный, непобедимый, сама энергия. А хочется просто сесть на землю и реветь как трехлетнее дитя…» – Нико заказал официанту ланч с собой, посидел ещё какое-то время, поразмыслил хорошенько, прогулялся по району, зашел в местный кинотеатр и после сеанса поехал обратно в отель.
Сколько он себя помнил, всегда действовал сразу. Мало думал, просто работал, потом так же просто отдыхал. Однако в последнее время его мозг то и делал, что искал недостающие звенья за всю предыдущую жизнь, и это было только начало.
Смеркалось. Лампа на ресепшене ещё не разгорелась. Алма, хозяйка отеля, та женщина в парике с сухой, как бумага, кожей, отложила журнал, сняла очки и протянула Нико ключ.
– Вы сходите в бар напротив, повеселитесь. Я вижу, конечно, что Вы не из нашего круга, но люди там простые, хозяева хорошие. Только не грустите так… Живите, пока есть время…
– Спасибо. Обязательно зайду. – Нико дежурно улыбнулся и поскрипел наверх… – Пока есть время… Пока есть время… – повторял он себе под нос…
«И что он тут забыл. Машина-то какая. А лицо знакомое, может, ведущий с местного канала?» – Алма отложила журнал и включила маленький кубик-телевизор.
…
Нико проспал пару часов, голова работала отвратительно и немного побаливала в тандеме с шеей и левым плечом. «До полуночи явно не усну, да и делать пока нечего». – Нико решил воспользоваться советом мудрой женщины и дойти до бара.
«Баллада Сардины» оказалась полупустым, достаточно светлым и подозрительно-тихим заведением.
– Стереосистема накрылась, буквально час назад, простите. В двух кварталах наверх есть неплохой бар, а так мы работаем без праздников и выходных с 1954-го, – пояснил проходящий мимо резвый официант. – А вон там у нас, кстати говоря, зона развлечений самоорганизовалась, если угодно, – молодой человек махнул бармену, тот ответил на сигнал.
– Аа, спасибо, – Нико прошел вглубь помещения.
От сладкого кальянного дыма голову отпустило. Барную стойку обволокла толпа из полутора десятков человек, не меньше. Все они кого-то не совсем внимательно слушали, болтали между собой, но не собирались расходиться. Бармен натирал стаканы полотенцем, иногда он кивал незнакомцу, что в центре. Дабы выбрать место с неплохим обзором, Нико пришлось обойти стойку и сесть с самого края. В середине же сидели двое поддатых мужчин лет сорока. Бармен подплыл к Нико, наклонился, и, не отрываясь от своей работы, ввёл, так сказать, в курс дела:
– Не поверите, но вы невольно стали участником шоу «Серенада одинокой сельди». В красной бейсболке, Сергей, всех угощает. От него сегодня жена ушла, прямо в день Рождения. А тот, что вещает, в кожаном пиджаке, Мэтью, его старый приятель. Ещё раз, Мэтью – вещает. Сергей – угощает. Это, пожалуй, всё, что нужно знать, – бармен кивнул поочередно мужчинам и налил новому гостю халявного кокосового пива.
Конечно, Нико мало интересовало происходящее, но сымпровизированное разливалой название «вечернего шоу» несколько напрягало. Слишком метко для сложившейся днём ранее ситуации, но скорее это просто нелепое совпадение. Кто не расстаётся? От скуки, от безысходности, а возможно из-за разлившегося по телу слабого градуса пресловутого пива он решил послушать пару минут пьяный бред…
– Вот ты когда ей в последний раз украшение какое-то дарил или цветы? Это же женщина! – распинался Мэтью, теребя массивную золотую цепь на небритой шее. Нико же представил себе типичную расфуфыренную милфу, но, тут же помотав головой, как пёс после купания, скинул не особо впечатлившее изображение.
– Ну, на свадьбу, кольцо, конечно, – честно признался Сергей.
– Погоди, это сколько лет назад? – заржал Мэтт, он больше не мог себя сдерживать.
– Ну, двадцать, вроде.
Толпа лёгким улюлюканьем выразила недовольство.
– Воот! – Мэтт думал продолжить нравоучение, но, слишком сконцентрировавшись на выставлении вверх нужного, указательного пальца, просто не успел, его перебил приятель.
– И что, она и не просила.
– А какая женщина будет просить, унижаться? – Мэтью, наконец, разобрался со своим пальцем.
«Ложная дорожка. Копай глубже», – подумал Нико.
– А сам-то ты что? – вдруг спросил Сергей.
– А что я? Я на каждый праздник своей цветы носил. И бриллианты, и конфеты, всё как надо. В этом, знаешь, накопительный эффект должен быть. Женщина довольна – женщина не ворчит, а ты своё делай.
– Так и что, хочешь сказать, всё у вас гладко? – Сергей скроил недоверчивую гримасу. – Не поверю!
– Да нет, тоже ушла, год назад. К стоматологу своему.21
Нико не нашел никакой логики в этом разговоре, как и все присутствующие. Но что он ожидал от двух алкашей? Дипломированного психотерапевта, а скорее нарколога в их с Эйей ситуации никто не заменит.
– Ох, и насмешил меня своим «накопительным эффектом»! Накопила она бирюлек себе и свалила! А ты, спонсор, остался ни с чем! – Сергей искренне заржал впервые за вечер, а Мэтью поник.
– Да-да, перегрузил свой корабль золотом, и тот пошёл ко дну, – вмешался бармен и подмигнул Нико.
«Нет-нет, это он точно не обо мне, да и Ей такого, материального, совершенно не надо, она и сама говорила… Хотя, если немного поиграть со смыслом… Да, работал я действительно многовато, машину сменил не раз, только и делал что набивал свой карман, прикрываясь заботой о нашем общем будущем… А в то колье, взявшееся непонятно откуда, как она вцепилась…» – подумал он. Тут резко включили музыку, и мысль оборвалась. Свет убавили до холодного минимума. Приманенная пивом, подуставшая от разговоров толпа разбрелась по углам.
…
Будильник сработал по ошибке. Нико уже вскочил на ноги, но тут же осел обратно на кровать. Выдернув из под нее за плечевой ремень дорожную сумку, он судорожно начал рыться в вещах в поиске аспирина. «Куда ж он мог подеваться? Точно же брал с собой. Разве что…» – Нико открыл потайной карман и вместе с таблетками нащупал нечто маленькое холодное и гладкое.
…
Нико открыл потайной карман старой спортивной сумки и вместе с таблетками нащупал нечто маленькое, холодное и гладкое.
«Флешка! Сценарий!» – вырвалось уже вслух.
Да-да, та самая флешка Эйи, и тот самый сценарий, который он так и не удосужился почитать. Не было времени, а может, он просто не воспринимал серьёзно её попытки найти себя? Сколько лет прошло? Около семи… Флешка затерялась при переезде в Золото Леприкона. Позже, из-за подгрузки каких-то драйверов слетела операционная система ноута. Не удалось восстановить файлы, да и лэптоп сменили не раз. Тетрадь Фреда, в которой она впервые набросала что-то, и ту изъяли. Кажется, у этого рассказа не было шанса на жизнь. Эйя, возможно, тоже поняла это и приняла судьбу с достоинством, не стала переписывать вновь, хоть в памяти и всплывали обрывки. Тогда это казалось не важным, но сейчас Нико отбросил аспирин, открыл оставленный на столе новенький ноут. Пришло время погрузиться в её сон. Всего пары вордовских страничек двенадцатым шрифтом оказалось более чем достаточно, чтобы перевернуть его сознание. Всё сбывалось в точности до деталей. Даян, Мати, Хейли – совпадали даже имена. Последние части с унитазом и падением из окна многоэтажки казались совершенно нереалистичными, но, учитывая то, что всё описанное выше уже свершилось, Нико засомневался, ведь грани её фантазмов и реальности давно слились воедино. «Дневник. Это всё дневник!» – он вскочил, схватил телефон и забегал из стороны в сторону. Так давно, почти в прошлой жизни, кажется, во времена его дредов до плеч, после выступления они с группой решили посидеть в подводном баре:
– Ой, смотри, кто к нам летит! А, это же ещё одна Бухля! Кажется, сейчас кто-то нахерячится! – Фред был в приподнятом настроении и тыкал пальцем в медленно парящих птиц-официантов.
«Нахерячится-нахерячится», – эхом вторили друзья.
На стол плавно приземлились четыре кружки. Русалоиды неспешно обслуживали22 посетителей.
– Слушай, у тебя есть мечта? – вдруг спросил Фред, перебирая немытые рыжие локоны.
– Не знаю, возможно, – ответил Нико.
– Я вот всегда мечтал стать бессмертным… Понимаю, конечно, тело не может жить вечно, но однажды мне такое приснилось, такое!
– Ну? – безразлично выдавил Нико, высматривая что-то на дне кружки.
Фред же, не обращая внимания на его игнор, воодушевленно продолжил:
– Я – мозги в банке! Представляешь? Да, и всё это дело подключено к компьютеру. Посылаю всему человечеству какие-то сигналы… Неплохо, да? Хоть что-то на фоне полной безысходности… Думаешь, есть шанс? – голос Фреда отражался от стен через медленные потоки теплой воды, двоился, троился,…
– Ну, не знаю… – глаза Нико слипались от выпитого и усталости.
Фред непослушной рукой вывел на чистом листе «Мозги в банке…» и поставил восклицательный знак.
– А ты? Говори! О чем мечтаешь по ночам? Или лучше давай, пиши прямо тут, – он открыл пустую страничку своего дневника перед Нико и ткнул ручкой в самый центр.
Даже в самые беспечные времена Нико мало фантазировал. Просто работал, потом просто отдыхал, как сейчас. Однако, пришлось чиркнуть тогда что-то в дневнике для отмазки, а то этот дурень не отстанет. Потом они пошли делать татуировки…
Нико передёрнуло, и сознание вернуло его в номер отеля.
«Мозги в банке, мозги в банке… В том числе и мозги… Только в урне… Это всё, что от него осталось… Значит, по сути сбылось. Интересно, его мать отсудила прах у той странноватой подружки?» Нико ходил взад-вперёд по комнате. «И что за дрянь его дневник? Впитывает вместе с чернилами все твои потаённые желания и реализует в самой изощрённой форме. Какая-то сделка с дьяволом, не меньше, и ведь каждая страничка оказалась в итоге пустой. А я знал, что она не виновата! По воле случая записала туда этот глупый сон и теперь катится по наклонной, ничего не может с собой поделать… Никто не может… Только если… Да, если только он… Это наш последний шанс… «… Лежит в луже крови. Выпала из окна высотки…» Нет, больше никаких нелепых смертей, никогда!» – Нико листал номера в телефоне. «Эм вышла из комы и не одна…» – как сейчас перед глазами стояла последняя скромная Рождественская смс-ка от Амуле, что порадовала больше, чем любое поздравление. Потом он исчез. Переехал в Австралию на ПМЖ, либо на окраину дремучего северного леса, сменил телефон, испарился – каждый общий знакомый гнул свою линию. Нико знал, что бесполезно искать старый недействующий номер в новом телефоне, однако порывшись для верности ещё пару минут, он завёл машину и поехал туда, где всё начиналось.
…
За почти 7 лет знакомые кварталы оделись в серые вывески, простые баннеры. Даже зассанный клуб «Горькая жвачка» в новой крафтовой обёртке. Неон, кажется, не в моде, но Нико Advanced к ней давно не стремился. Группа распалась, свободолюбивые дреды сменила стрижка, рваные майки уступили позиции премиум кэжуал, а иногда и бизнес-классике. С введением санкций на Омлу пришлось искать новые пути, переходить с торговли специфическим товаром на обычные, а главное, нужные народу семена первой необходимости. Рожь, пшеница, тыква, томаты, клубника, подсолнечник – ему повезло одним из первых захватить интернет-рынок. Тогда было сложно и неопределённо, но полгода спустя всё пошло по накатанной. Семена принесли свои «плоды», а ограничения лишь ускорили увеличение прибыли.
Нико припарковался в проезде у дома. «Green Pill» и «Red Dose», два заведения с патио через дорогу превратились в магазинчик эко-продуктов. Как же по-детски глупо было предполагать, что они конкуренты. Оказалось, у веганского кафе и ресторана для мясоедов общий хозяин. Просто бизнес, ничего личного.
Нико ещё сидел в машине, как заметил подходящего к подъезду высокого горбатенького студента в стариковском тренче с пирсингом, чем-то он напоминал паука. Тот приложил карту к замку и прошмыгнул внутрь. Нико успел выскочить из машины и в последний момент придержал дверь от защелкивания самым кончиком туфли. Он подождал, пока студент пройдёт на свой этаж.
Просевшая лестница нисколько не изменилась. «Надо было сначала заглянуть в окна, а потом уже ломиться», – подумал Нико, медленно поднимаясь.
Дверь в квартиру, где жили они с Эйей, сменили. Вход в апартаменты Амуле находился в совершенно неосвещенной части лестничной площадки. Нико прошел вглубь к его двери, прислушался, постучал, постучал ещё раз. Может, надо было позвонить в домофон? Однако, из их прошлой квартиры выглянул тот самый горбатенький парень и уверенно махнул ему, типа «Заходи». Нико даже обернулся назад, посмотреть, вдруг он зовёт кого-то ещё. Не обнаружив конкурента, он вошёл внутрь. Холл несколько изменился. Диван, картина, кухня – всё обновилось и соответствовало скромным запросам нынешней молодёжи. Вполоборота к окну за овальным столом сидел Амуле, Нико ускорил шаг.
– Аамм…у…? – начал он, но к нему повернулся стройный, высокий парень лет шестнадцати с белыми волнистыми волосами ниже плеч, точь-в-точь похожий на бывшего соседа. – Извините, – смутился Нико.
– Ааа, Амуле! Да. Я его это… младший брат? – начал оправдываться тот, путаясь в показаниях. Он закрыл глаза рукой, потом шлёпнул ей же себя по лбу. – Хотя… кому ты врёшь! Да, это я. Так рад тебя здесь видеть! Просто, знаешь, знакомый клинику открыл по омоложению, и я… Ну вот, снова вру. Ладно, да, это я. Остальное потом объясню. Вот Бен всё знает, а ты, вероятно, помнишь Бена – он кивнул на студента, который, не отвлекаясь на происходящее, махнул парой пальцев и продолжил сосредоточенно печатать что-то в компьютере. Рядом стоял дорогой микроскоп.
– Синтенель? Бенджамин Синтенель? Не может быть, это Вы? – Нико верил и не верил в происходящее, он подошел к старому знакомому, чтобы поздороваться уже по-человечески. Тот на секундочку оторвался от дел и протянул руку.
Нико долго смотрел то на Сина то на Амуле и в один момент поймал себя на мысли, что еще чуть-чуть, и он вполне мог бы заплакать одним глазом от счастья. Причин было несколько, но главное – у него появилась надежда. Надежда, что его жизнь снова вернётся на круги своя. К счастью, момент слабости прервал Амуле:
– Ну что, рассказывай. Ты же по делу? – он включил кофе-машину и медленно побрёл к библиотеке.
– Мы…ну знаешь, мы с Эйей на днях… – начал Нико.
Амуле мимолетом пролистал одну тоненькую книжку, поставил на место, затем достал с верхней полки зеленую тетрадку и помахал ей Нико.
– Дневник Фреда? Откуда он у тебя? – Нико не понимал до конца, что за странные вещи то и дело происходят в этом холле…
– Да, знаешь, рискуем, работаем не покладая рук, – Амуле кивнул в сторону Бена. – И вот как они меня отблагодарили! Ну, смотри! И что теперь с этим делать? – Амуле недовольно подбежал к зеркалу осмотреть своё пухлое лицо с парой прыщей.
– Сам виноват, – усмехнулся Бен.
– Ну что, ошибся нулём, списал 200 бонусов вместо 20… У кого не бывает…
– Десять бонусов – минус один год. Научись уже объясняться по-человечески, – Бен глянул на расстроенного Амуле, оторвавшись лишь на долю секунды от монитора. – Всё как в магазинчике напротив. За особые заслуги начисляют. Работа такая. Или секта! – шикнул он Нико, вывалив глазные яблоки из-за очков.
– Дааа, дневник Фреда зато забрали и многое другое, – Амуле подошел к полураскрытой сумке с подкладкой из зеркального пластика и вынул оттуда пару предметов, нашептывая еле-слышно на портаниандском стишок или песенку и наглаживая добытые сайны.
«Кажется, они кого-то или что-то ограбили», – Нико плохо понимал происходящее, но наличие демонического блокнота радовало при любом раскладе.
– А ты-то почему тут, а не в соседней квартире? – спросил он.
– По возрасту ему эта больше подходит, – громко заржал Бен.– Светлая, зеркало большое, прыщи давить как удобно! А если серьёзно, почему нет, если весь дом его?
– Значит, всё-таки выкупил, как и хотел? Можно поздравить? – Нико приобнял друга за шею одной рукой.
– Ну-ка, осторожней, мой несформировавшийся атлант23 такого не выдержит, – Амуле аккуратно снял с себя огромный бицепс. – С третьим этажом пока есть вопросы, но, думаю, всё решаемо. Ты же хотел о чём-то поговорить?
– Да, есть дело, – Нико глянул на Синтенеля.
– Ладно, если стесняешься Бена, пройдём в вашу бывшую комнату. Она пока пустует. Может, ждёт кого-то определённого, кто её знает… – Амуле покосился на Нико.
Они взяли с собой всё необходимое, и поднялись по лесенке над библиотекой в комнату, пока Бен готовил гомогенизат черепашьего мозга на кухонном островке.
Амуле уселся по-турецки на одной из кроватей, обняв подушку. Нико расположился напротив, в кресле у стола.
– Милые носки, – отметил Нико непривычно яркий для друга предмет одежды.
– А, да, на распродаже урвал. Нравятся? Хочешь, и тебе закажем? – Амуле пошевелил пальцами на ноге и уже полез в карман за смартфоном.
– А, не, спасибо. Соучредитель не поймёт, – отмазался Нико, сглотнув смешок.
– Ах ты, скучный! Ну, допустим. Так что за дело? Ты хотел сказать, что вы с Эйей расстались, а теперь возник вопрос жизни и смерти, и тебе нужна моя помощь, потому что Амуле такой добренький, богатенький и очень удобный эмпат?
– Да ладно тебе, правда хорошие носки. Тебе идут. Только откуда ты всё узнал?
– Так-то, уже лучше. Работа такая. И тут не всё просто. Вот, например, обычное событие происходит так… – Амуле взял с полки над изголовьем кровати кубик рубика и за секунды превратил его в пёстрое месиво. – Полный хаос, правда же? Кому такое понравится? А мы делаем вот что… – он быстрым движением длинных костлявых пальцев вернул головоломку к исходному виду. – Ведь этот мир нужно спасать! За профит, конечно, не просто так. И бонусы сверху!
– А ты мастер. Вижу, было время научиться, – отметил Нико новый навык друга.
Амуле ехидно улыбнулся, взял дневник Фреда и начал медленно сдвигать верх обложки. Складывая попарно уголки тетради, он обнажил краешек переплёта, на котором Нико заметил множество самых разнообразных выходов, в том числе и обычный USB.
– Так, значит это хитроумная электроника? Ты взломал его? – воодушевился Нико.
– Ну, не совсем, – ответил Амуле.
– И ты всё прочёл?
– Ну, почти. Я так предполагаю, вы остановились на «Он посмотрел ей прямо в глаза и ушёл. Просто ушёл…»
– Всё верно…
– Хорошо, а я уж подумал… – Амуле закачал головой, нос его чуточку опух, а глаза наполнились солёной водой.
– Если бы ты был девушкой, я бы подумал, что у тебя ПМС, – Нико закатил глаза. – Пока у нас всё не так плохо…
– Ладно, – Амуле отложил дневник в сторону. – Раз так, значит ещё есть время, – он вскочил с цветастого лоскутного покрывала и прямо в своих красивых носках поскакал в холл, вернувшись с другой книжицей в руке. – Тогда… тогда… займёмся тобой?
– А со мной-то что не так? Это она, катится и катится вниз, уже опустилась на самое дно. И всё из-за этого дневника. Всё из-за дурацкого сценария, что она записала туда по ошибке…
Амуле, не обращая внимание на жалобы и отговорки Нико, листал и листал детскую книжонку с картинками, пока не нашел нужную страницу и улегся довольный на подушки.
– Да-да, я тебя внимательно слушаю… – Амуле включил старую магнитолу, надел наушники что-то проверить и тут же снял. – Ох, знаешь, то, что ты про неё говоришь: «Катится, дно…» – ну не по-мужски немного. Как по мне, так нет плохих людей. Но зато есть обстоятельства, обстоятельства, обстоятельства и их последствия. Вот с ними нам и предстоит бороться, а не искать причину.
– Может и так. А то я уже голову сломал думать, отчего это всё, когда началось…
– Ну зачем так сильно углубляться, когда вы оба пока в настоящем, живые, и это главное. С настоящим и будем работать, а сейчас тебе лучше узнать кое-что о себе, чтобы понять, как действовать, – Амуле взял с кровати книжонку и положил на стол перед Нико: – Вот, читай!
Нико недоверчиво посмотрел на иллюстрацию-гравюру с черным пятном дракона на ней, и бегло прочитал текст…
…
Нико недоверчиво просмотрел иллюстрацию с драконом, парящим над средневековой деревушкой, и начал бегло читать текст:
Драгонон Черный. Обыкновенный.
Драгонон Черный, обыкновенный – крылатое ящерообразное существо около трех аршинов в холке и четырех с половиной от кончика носа до хвоста.
· Кости скелета, фасции и мышцы схожи с опорно-двигательным аппаратом представителей семейства куньи, однако мускулатура развита гораздо сильнее, не имеет густого меха, лишь усики на морде и передних лапах, гриву и кисточку на мощном хвосте.
· Кожа в основном покрыта чешуёй, что является доказательством родства и с рептилоидными драконами.
· Предплечья передних конечностей снабжены шпорами. Кожистые крылья среднего размера, ярко-фиолетовые на просвет, с когтём на сгибе.
· Обладает невероятной силой, выносливостью, способностью к регенерации.
· Имеет спокойный дружелюбный нрав, фактически безопасен для человека.
· Кожа Драгонона лишь кажется черной, но в действительности является источником большого количества редчайшего фиолетового пигмента, способного к излучению волн пурпуреонового спектра. Высушенная и измельченная, ранее она использовалась, как стойкий краситель пурпурного цвета.
· Также ходят легенды, что фиолетовый пигмент обладает целительными свойствами, а ярко-голубые кристаллы из обезвоженной радужной оболочки глаз Черного Драгонона могут оживить и мертвеца.
· Питается в основном рисовыми стеблями и виноградником, за что его считают вредителем в сельском хозяйстве.
· Полностью истреблён с конца 16-го века.
– Ну и что за древнее сказание ты мне подсунул? – недоумевал Нико, откинув книжонку на кровать перед Амуле.
– А ты сам подумай, – юный друг, обескураженный дерзким обращением с реликвией, аккуратно закрыл книгу перед носом Нико, и, сдув пару пылинок с обложки, убрал ее на полку над кроватью. – Чем быстрее допрёшь, тем больше шансов на успех в твоём непростом деле.
– Да ну тебя, совсем несерьёзно… Кто-то, смотрю, перечитал комиксов, – Нико начал было собираться уходить, но вспомнил о дневнике Фреда, который, как ему казалось, был необходим для спасения возлюбленной. Так просто забрать его перед уходом было бы неуместно после всего сказанного, да и что с ним делать дальше, неизвестно. Раскрошить на мелкие кусочки, сжечь, а пепел развеять над океаном?
– Покажи мне хоть один шрам после той аварии, – внезапно кинул Амуле и тут же вышел из комнаты, а Нико машинально через рубашку ощупал живот, затем нырнул ладонью под одежду…
Как же давно он не рассматривал себя в зеркале: во-первых, по его скромному мнению, это не совсем по-мужски; а во-вторых, потому, чтобы лишний раз не вспоминать тот нелёгкий момент, разделивший его жизнь на «до и после». Однако, действительно, после 18-часового вмешательства его исполосовали целиком и полностью, но на сегодняшний день – ни одного мало-мальски заметного следа, ни пятнышка. Конечно, он следовал предписаниям врача, накладывал плотную силиконовую повязку, мазал швы специальной мазью, однако, за формированием рубца особо не следил, были дела и поважнее. Амуле снова заглянул в комнату:
– Ну а как такое, например? Тебя, если помнишь, нашел пожарный, когда отошел к кустам покурить и поссать перед тем, как уехать. Ты сидел на траве, конечно в шоке, но полностью в сознании. Сам знаешь, полиция, скорая, ещё и репортёры, столько часов ушло на оформление ДТП, плюс ко всему дорогу отчистить от обломков. После этого пришлось заново вызывать реанимацию. Ты потерял 95 процентов крови, в том числе засчёт внутренних кровотечений. Разрывы печени, лёгких, селезёнки, переломы рёбер, бедра и ключицы. Однако, ты сумел выбраться из горящей машины, собственными руками разорвал искорёженное авто Эм, и на изломанных конечностях нёс её наверх, по тротуару, как можно дальше от возможного взрыва. Не смог спасти Фреда, не было шансов, но не забыл о его дневнике, до самой больницы не выпускал тетрадку из обожженных рук, пока не убедился, что его передадут, кому следует.
– Откуда ты всё это… знаешь? – опешил Нико.
– А помнишь, тебя уже собирались выписывать, как вдруг аппендэктомия…? – не сдавался Амуле.
– Ну…
– Если решишь сделать УЗИ, то увидишь, что твой червеобразный отросток цел и невредим! Да, полностью регенерировал, и зрение начало восстанавливаться само собой после операции, правда? – хитро прищурил глаз сосед.
– Но оно же отчего-то было плохим, так почему… – Нико особо не пытался сопоставить факты, так как верилось во всё происходящее с трудом. В реалиях современного мира он совершенно забыл и о простых волшебных вещах, что уж говорить о сложных. «Это как попасть из сурового быта обратно в сказку, с которой всё начиналось… Зачем он это со мной делает? Чтобы потом вновь отнять и разрушить этот тонкий, с таким трудом воссозданный мир…?» – думал Нико, а Амуле тем временем продолжал самозабвенно и самодовольно трещать. По обыкновению, как и всякий водолей после дозы пуэра, он нес заурядную несусветицу.
– …Потому как ген Драгонона может активироваться только когда совпадут 2 условия: одно из них – сильное эмоциональное потрясение, думаю тут не надо объяснять, а второе – когда в роду была любовь вопреки… Со вторым не так просто, да и это, пожалуй, совершенно другая история… Пантелидис, знаешь, тоже выбрал тебя не за красивые глаза… Ну, точнее, и за них тоже…
– Хочешь сказать, это ты навешал тогда ему всю эту чушь, из-за которой…24? – Нико усмехнулся, он не особо вслушивался, но на фамилию соучредителя сработал рефлекс.
– Ладно… В общем, потом знаешь как меня найти… Потом… Если успеешь… – фыркнул помолодевший друг. – Перевари пока информацию…
«Информацию… Пф, где здесь информация-то? Точно, секта какая-то…» – Нико, забыв о дневнике, в спешке покинул апартаменты, не поблагодарив добродушного соседа. Амуле гордо спустился в холл.
– Знаешь, Син… – обратился он к Бенджамину. – Наш супергерой, конечно, сильный, да, просто невероятный… Но такой примитивный… Малость туповат, не правда ли? Непобедимый тупица!…
– А что ты хотел? Думал, будет скакать и радоваться вокруг тебя, кланяться в пол и благодарить за дарованное просветление? Нет… Так не пойдёт… Сам знаешь, первая стадия – отрицание. Ты не бери в голову, ещё вернётся, нет другого пути. Это до переворота они верили в магию, волшебство, а теперь стали многое забывать, всё неизвестное называют идиотизмом, пока не ткнёшь их носом. А тут, конечно, перед нами чистая наука, так сказать, перед глазами артефакты… – Син кивнул на спортивную сумку с зеркальной подкладкой и вывалившуюся из неё обыкновенную бытовую чудовую мелочь. – Флорауна… Такая неизведанная, но чертовски притягательная… – тихо хрипел Син, продолжая заполнять таблицы. Сам собой на экране разрастался трёхмерный график функции, преобразуясь в позвонки и рёбра неведомого существа.
– Верно… Но если быть до конца честными, мы так ничего и не поняли… Как же далеко до истины… – Амуле тяжко выдохнул, плюхнулся на диван и включил рандомный сериал на известном стриминговом сервисе. – Знаешь, тогда мы неплохо, конечно, обработали захоронение, получили своё, но … в годах ты мне нравился гораздо больше…
– Согласен, у современной молодёжи нет того лоска, зато голова светлая и суставы не ломит, – Синтенель встал с кресла, и поспешил засунуть электрод в гомогенизат черепашьего мозга, подключив пробирку к какому-то дребезжащему агрегату.
– Ну как? Выходит? – спросил Амуле.
– Да, кажется, есть слабый контакт… Теперь надо подумать, как усилить сигнал… – Син занёс данные в журнал.
– Отлично… Надо сообщить Лю… – Амуле начал набирать сообщение в мессенджере. Бормоча себе под нос и мотая немытой блондинистой шевелюрой, он выражал недовольство своим старым другом, Нико: «…Верит в ведьм, оборотней, омлу, порталы, в наше с Сином чудесное омоложение, в какой-то дневник с тремя микросхемами,… но не в себя… Хм, ничего не понимаю, с одной стороны, но , с другой, впрочем, ничего нового… Глупые, примитивные индиморфы… Хотя… »
…
Нико ехал в неизвестном направлении узкими переулками предельно медленно, переваривая ситуацию. После обеда пришлось заскочить на склад, сверить накладные. Возвращаясь по какой-то новой для него, зелёной алле, перед глазами мелькнула вывеска с изображением девушки в голубом халате: «…Медицинский центр… Все виды диагностики… Анализы за 24 часа…»
«Хм, а когда-то Эйя говорила, что кожа у меня совсем не смуглая, а немного фиолетовая… И даже светится в темноте… И глаза такие синие, что согревают изнутри… Пф, всем известно, что синий – холодный цвет… И как он может греть? С фантазией у неё, конечно, всегда было отлично,… как и у этого прыщавого полудурка…» – Нико чертыхнулся, вспомнив об Амуле и его бредовых настроениях, но вовремя осознал, что тот не раз на пару с Синтенелем спасал его и всю группу, и решил оставить темные мысли глубоко в подсознании. «Некое совпадение, действительно, есть, тут не поспоришь. Тем более, мама такая белокожая, с тремя слоями солнцезащитного крема сгорает на солнце, покрывается веснушками, а отец… отец…» – Нико оставил свой триггер и машину на парковке медцентра и зашел внутрь.
Клиника под нескромным названием «Сколимастра25 инфинити�
Часть 1. Она/Её.
Интро.
Ранняя весна. Редкие прошлогодние листки кустарника замерли, в радиусе мили ни души. В пронизанной редкими лучами утренней дымке, в нескольких десятках километров от города, неподалёку от проржавевших рельсов старой железной дороги возникли 2 длинных силуэта. Через прохладную влагу, исходящую от земли, прорывался их резкий шепот на непонятном языке. Худощавый блондин с волосами чуть ниже плеч с усердием протаптывал почву. Когда отзвук стал не таким глухим, он присел и стал нервно раскидывать в стороны куски холодной земли с остатками пахучей грязной соломы. Полминуты спустя он обнажил титановые створки с плоским блестящим электронным замком, подозвал напарника и чуть слышно шепнул:
– Тэе Ир паГбэ_но?1
– ЭксУэСтармо_но2, – хрипло ответил солидный мужчина в серебристых очках и тренче. – Ну что, друг, мир с драконами или без? – спросил он уже на английском.
– С драконами, – холодно ответил блондин и поднёс ладонь к панели считывателя.
Тот, что в тренче, достал из внутреннего кармана карту, развернул, что-то пометил. Как только они отошли от подземной капсулы метров на десять, металлические дверцы вынесло со страшной силой светящим столбом малоизученного излучения. Большие сонные птицы с воплями сорвались с ветвей. Неизведанная энергия ударилась о пыль стратосферы и медленно спустилась обратно. Трава вокруг места происшествия начала неравномерно зеленеть. Двое развернули спортивные сумки с подкладкой, пропитанной зеркальным полимером, погрузили в них содержимое таинственного контейнера и были таковы.
Спустя пару часов радио и телевидение оповестили население о прорыве природного газа. Спецслужбы убедительно рекомендовали органам местного самоуправления временно отключить мобильную связь и интернет во избежание паники. Подоспевшие к месту аварии бригады работали до полуночи.
…
Машина для муравьёв. Изгнание демона.
В маленьком тихом городке начался самый обыкновенный день непоздней весны: солнечно, холодно, немного облачно. Кажется, плюс двадцать по Цельсию, однако, оконному стеклу, как и зеркалу, так нравится всё искажать.
Жители северных регионов знают наверняка: если не обладаешь ощутимой прослойкой естественной термоизоляции, то в такие дни нужно как минимум обмотаться шерстяным шарфом поверх капюшона толстовки или легкого пальто, чтобы без последствий добежать от крыльца до парковки. Тем не менее, расположить жилой квартал Золото Леприкона прямо под глазом циклона XΩZ пространства было отличным решением, отдельная благодарность Тресоздателям.
По кухне-гостиной первого этажа скромного кирпичного таунхауса уже разливался холодный свет с искрящимися в его потоке золотистыми пылинками. Совсем непонятно, рабочий день или выходной, когда проснулся около 8 утра в среду, и вроде не надо в офис, но есть кое-какие дела в городе. «К полудню сгоняй на объект. Клиент говорит, сегодня решится окончательно, Pantone Baby Blue или Baby Pink…» – пришла SMS-ка от Фриды, арт-директора. Эйя со вздохом закатила глаза. Последнее время она помнила себя вечно скучающим дизайнером интерьеров, ничем не примечательный сотрудник на лакокрасочном заводе отца. Это было делом его жизни, по крайней мере, последних лет двадцати, но точно не её. Тут ни повышения, ни действительно “вкусных” заказов не дождёшься. Эйя стояла уже пару минут у окна, опершись пятой точкой на подоконник. Она ждала, когда догремит старая кофе-машина, сонно наблюдая в луче света малюсеньких феечек. «Занимаются синхронным плаваньем с утра пораньше», – пронёсся отклик ответственного нейрона на зрительный раздражитель.
Подобное утро могло продолжаться вечно, но из спальни появился Нико и прервал её грёзы своим стабильно-позитивным настроем.
– Оу…! Кажется, надо прибраться! – одной фразой он обратил феечек Эйи обратно в пыль…
– Ну да, ну да… – задумчиво ухмыльнулась хрупкая брюнетка с рваной стрижкой в белых слипах в рубчик и в такой же незамысловатой майке.
Когда-то они жили в самом центре столицы, снимали небольшую комнатку. Было волшебное время… Гремучего кофе-монстра выторговал Нико, когда закрывалось кафе напротив дома. Совершенно внезапно в городе начались беспорядки, обыски, нелепые задержания. Стало не то что бы страшно оставаться, но появилась возможность что-то поменять. Недолго думая они приняли решение и сняли таунхаус в городке неподалёку. Как говорится, обстоятельства сложились, да и возраст уже не тот, в котором ты полон сил и амбиций, хотя… Пусть центр остается тем, кто в начале пути…
Кофе-машина отгремела первую чашку и принялась за следующую. Последние пару месяцев бесконечных командировок Нико Эйя привыкла просыпаться в одиночестве, неспешно завтракать и много думать. Но сегодня у обоих был почти выходной. «И зачем с самого утра так врываться в личное пространство со своей уборкой? Можно было подойти чуть слышно, не так навязчиво топая пятками. Обнять? Хотя и это уже не обязательно…» – она немного поникла. За столько лет, сложных и не очень, их отношения переросли в нечто спокойно-дружеское. Казалось, оба выбрали тихий комфорт, а скорее уютную тоску, да и место для неё было более чем подходящее: много ветра, природы, стариков; и даже небольшая дровяная печь посреди гостиной, которой не пользовались, вероятно, лет сто.
Эйю терзал вопрос её локации в жизни, хоть и виду она особо не подавала, лишь пару раз в год могла внезапно войти в какой-то известный только ей подвид депрессии и день проваляться дома. Благо температура сама поднималась каким-то чудесным образом до субфибрильной, и можно было избежать работы, не сочиняя истории про плохое самочувствие, ведь врать кому бы то ни было, а тем более боссу-отцу она просто не умела. Нико же, напротив3, был крайне сдержан, четко следовал неписанным саморекомендациям, серьёзно подкачался на турниках во дворе. Эйю страшно бесило, что потеряв в аварии лучшего друга, головокружительную карьеру, да и сам, будучи перешитым хирургами за 18 часов как лоскутное одеяло, он каким-то образом сохранял душевное равновесие, осознанность и позитивный настрой. Они ни разу не говорили об этом или о чём-то более серьёзном, чем сегодняшний день или максимум неделя, даже новости не читали. Оба занимались своими привычными, реже новыми делами, а Нико, к слову говоря, достаточно успешно. С одной стороны, можно просто жить и радоваться, но с другой… Эйю преследовало ощущение, что это совсем не тот Нико, а скорее робот или даже инопланетянин.4 Почему-то было обидно, что он такой сильный…безупречный…непобедимый? А может, она пыталась обвинить всё вокруг в чём-то, но только не себя. Да и в чём, ей только предстояло понять. Уже неделю её терзал конкретный вопрос: нужен ли мечтателю спутник, ежедневной обязанностью которого будет спускать его с неба? Возможно, таким нехитрым способом она завидовала его неизменному успеху или просто скучала в этой глуши…
«Осознанность равно обыденность, четкая последовательность, жалкая рутина,… жизнь после смерти куда лучше смерти при жизни…» – продолжало мелькать в её голове. Однако, медово-кофейный аромат, захватив весь первый этаж, решил увести негативный вайб. Тёплый Воздух нежился в мягкой спальне наверху и не планировал спускаться до полудня. Эйя недоверчиво обернулась к окну ещё раз проверить погоду. Ясно… Кажется, что может пойти пар изо рта, но оживленная скандинавской ходьбой пожилая парочка с левого крыла демонстрировала обратное. Одинокая ворона, планируя, упала с крыши, и уже через десять размеренно отсчитанных у себя в голове секунд оказалась у озера за пролеском. «А человек добрался бы до туда минут за пять или даже семь», – подумала Эйя. «И какие после этого муравьи муравьи? Это, скорее, мы – муравьи…» – подытожила она. Растрепанная и немного помятая она первый раз за утро улыбнулась Нико:
– Знаешь, этот кофе… – её заторможенная ранним часом рука потянулась к переполненной чашке.
– Этот кофе… – подхватил Нико.
– Этот кофе, ну какой-то, честно говоря, демон. Сначала он подманивает тебя своим неповторимым ароматом, но подсовывает вкусовым сосочкам нежданную горечь… – Эйя была настолько честна с собой, что даже кофе пила только крепкий, чёрный. Ведь нельзя сказать, что ты любишь кофе, если истинный вкус его скрыли под шапкой сладких взбитых сливок.
– Ахха! – Нико, как никто другой, привык к странным монологам возлюбленной и даже научился получать от них удовольствие, визуализируя метафоры буквально.
– Ага… А потом, через глоток-другой, тебе уже ничего не нужно, кроме этой горечи, и вот тогда он даёт тебе непревзойдённую силу и ясность ума, амбиции, граничащие с героизмом, но через каких-то пару часов отбирает всё, и даже больше… Не оставив ничего… – опустошенная своей речью, Эйя уронила голову на грудь, и, тут же её подняв, уставилась в потолок.
– Ничего, – вторил Нико.
– Ничего… – шепотком отразила Эйя.
– Только говно…
– Только го… ЧТО? Ну, ты как всегда! Хоть раз в жизни можешь побыть серьёзным? – Эйя хихикнула и ткнула Нико ладонью в плечо, ведь то было истиной.
Помнится, они только обзавелись кофе-машиной, и Нико не был так занят, как сейчас. Им не раз приходилось бежать в туалет наперегонки. Пусть один с костылем в руке, но в столице жизнь кипела. Тут же всё стихло, как перед сражением или бурей.
– Булочку? – предложил Нико, вскрыв шуршащий пакет.
– Не, я как всегда…5 – Эйя снова начала уходить в себя, её губы потянулись к чашке, но глаза внезапно столкнулись прямо на переносице, однако, было слишком поздно. – ААА!!! – она мелкими шажками подбежала к кухонной мойке и начала судорожно полоскать рот. – Тфу! Фу!
– Да что с тобой? Обожглась?
– Сам посмотри! – она вернулась и подставила Нико чашку к самому носу, на дне он заметил некое шевеление. В лужице кофе на подоконнике и в самой чашке, в кипятке еле барахтались обожженные тельца муравьев, – это вообще… Как?
– Да, я, представь себе, тоже плохо понимаю…
Почти неделю Нико время от времени ковырялся в кофе-машине, разобрав ее почти полностью и снова собрав раз двадцать – ничего. Эйя прошерстила весь потолок и стены, высматривая возможные ходы муравьёв, и каждую подозрительную точку по совету Моники пересыпала корицей. Про себя она решила, что больше не подойдет к кофе-машине. «Лучше начну жевать жвачку, – подумала она, получила свою доставку, и, развернув пакет, чему-то еле заметно порадовалась, – но к этой убийце насекомых точно не подойду, по крайней мере, ещё месяц. Да упокойтесь их души с миром. И на чердаке надо бы ещё разок порыться. От прошлого жителя осталось много грязи, хлама, ну и всяких интересностей, конечно, тоже».
…
Прошел обещанный месяц, заметно потеплело. Кофе-машина целой и невредимой стояла на своём месте, однако, Эйя мучила дешевую эмалированную турку6, какие редко можно отыскать в современных хозяйственных магазинах. С изгнанием демона не срослось.
– Они перенесли на завтра. Может, съездим сегодня куда-нибудь проветриться, а вечером можно и прибраться. Там на чердаке какая-то странная вещь под картоном. Давай вместе посмотрим и спустим её сюда! – не отрываясь от SMS-диалога с Фридой, она озвучила любимому планы на день.
– Что за вещь? – Нико успел догадаться, что: во-первых, это что-то тяжелое, и, во-вторых, вариантов у него нет.
– Не знаю, я так и не поняла, разберёмся.
День тянулся мучительно долго и пролетел незаметно одновременно. Так бывает, когда посмотрел в киношке мелодраму, потом зашел в блинную. «Какао с оладьями на весёлом керамическом блюде тем вкуснее, чем ближе к 30-летию – куда приятней шопинга, а если начал замечать красоту посуды, то тут и до ритуальных услуг, пожалуй, недалеко…» – рассуждала она не вслух, поглядывая попеременно то на Нико то на силуэты проходящих мимо «счастливых» пар с отпрысками и тщательно пережевывая остатки джема. Эйя неосознанно оттягивала приезд домой к заходу солнца, позже она заставила себя купить безвкусный кроп-топ с рукавами, лаковые кожзам брюки и жутко пушистую искусственную шубу. Как ни странно, на ней всё это отлично висело. Переодеться в новое приспичило прямо на пассажирском сиденье их внедорожника, особенно тяжело стягивались старые скинни с её 41-го размера ступней.
– Духовное или материальное? – внезапно выпалила она, победоносно запихивая серые джинсы в новый бумажный пакет.
– Это ты к чему? – озадачился Нико.
– Просто! Отвечай не думая.
– ОК, материальное.
– Хорошо, если материальное, то что? – не унималась Эйя, – Недвижимость? Земля? Какие-то активы? Или будем проще? Машины? Яхты? Дворец с прислугой?
– Да нет, просто стабильный независимый доход, удовлетворяющий скромным потребностям, – Нико гордо скосил на неё и без того раскосые ярко-голубые глаза, а по его лилового оттенка7 коже, новой шубе Эйи и салону пробежал ксеноновый свет от фар проезжающего по встречке авто.
– Ммм… – ей не удалось уличить друга в излишней меркантильности, что чуточку пошатнуло уверенность в собственной непоколебимой правоте.
– А ты? Что выбрала? – спросил Нико, не отвлекаясь от дороги.
– Ну… Духовное конечно.
– Любовь, семья? А хотя нет, в твоём случае скорее благотворительность… Я прав? Только чем будешь жертвовать, когда денег далеко не столько, сколько для этого всего требуется?
– Ну, уж нет! Близко, – ехидно протянула оживившаяся девушка, – но в любом случае я выиграла! Сейчас всё поймёшь… Я выбираю… целостность! А это и материальная основа, и здоровье, и семья и всё-всё-всё, чтобы отдавать без потерь. А ты выбрал только один пункт! Ну как тебе?
– Да ты просто дьявол… – равнодушно бросил Нико, а сам подумал: «И никакой это не один пункт, а просто первая ступень… Опять начиталась чего-то заумного и гордится собой».
Машина подъезжала к дому, из динамиков автомагнитолы доносились потусторонние звуки концертного рояля. Хор вещал им о каком-то самореализующемся пророчестве…
…
Подарок мертвеца.
Эйя, как могла, оттягивала уборку и поход на чердак. Разгрести сумки с одеждой и едой, прикончить захваченный из кафешки пирог со свининой – дела, конечно, первостепенной важности. Вечерний чай должен быть строго определенный, с тимьяном, чашки ребристые с фениксами, освещение слабое, возможна ненавязчивая расслабляющая музыка. Так они с Нико, почти молча, просидели за столом часа полтора, каждый в своём телефоне, ежедневнике, мыслях и планах.
– Ну что, полезем сегодня или отложим до следующих выходных? – спросил он между делом.
– Давай минут через 20, я соберусь с мыслями, – Эйю пугало то ли слабое освещение чердака, то ли паутины в каждом углу, или же просто неизвестность.
В одну из прошлых уборок она отодвинула погнутую вековой влажностью картонку и увидела нечто изысканное с рычажками, трубами, педалями.
– Ладно, давай прямо сейчас, – Эйя неожиданно переосмыслила сей несложный акт, или же любопытство взяло верх, она резко встала, Нико без лишних вопросов включил основное освещение.
Оба поднялись в прихожую спальни. Тёплый Воздух остался за печью у стола. Раскладная лестница не раз скрипнула, прежде чем Жёлтый Свет лампы накаливания позвал сожителей наверх, прямо к балочной конструкции крыши.
– Смотрел хоть раз его фотки? – Эйя пробиралась через коробки к стеллажу с книгами, альбомами, вазами из цветного стекла.
– Нет. Ну и, какой он?
– Усатый. Говорят, умер в этом доме, или на лавочке во дворе. От остановки сердца или какой-то не той воды… – Эйя мяла в руках черно-белую фотографию, с которой на неё смотрел мужчина лет сорока, вероятно с седыми волосами: отросшая стрижка, пиджак образца восьмидесятых, поло – обычный экземпляр своего времени; усталая улыбка…
– Если хочешь, можем переехать… – предложил Нико.
– Да ладно, везде кто-то умирает. Но я подумаю. Кстати, я снова одолжила у него пару книжек, вот когда дочитаю, будет видно… Слушай, а как думаешь, это по-своему мародёрство? – внезапно осознала Эйя.
– Думаю, да, но… Ты меньше думай…
Эйя добавила к своей коллекции украденных у милого мёртвого дядечки вещей ещё пару книжек и зелёного стекла стакан с вырезанным цветочно-травяным мотивом и начала присматриваться к мольберту. Нико, отбросив картон к окну, пытался подобраться к предмету интереса своей женщины: определенно музыкальный инструмент, среднего размера, светлый шпон, клавишный, жутко расстроенный, невозможно тяжелый.
– Знаешь, я думаю… Мы с тобой вряд ли с этим справимся. К тому же уже поздно, не хочется беспокоить соседей. Завтра позвоню кузину и на месте посмотрим, как быть. Честно говоря, плохо представляю, как они затащили это наверх, – Нико ожидал от любимой если не прелюдию к оживленной дискуссии, почему нужно оставить или попытаться спустить предмет, то хотя бы кислую мину, однако…
– Хорошо, тогда захвати мне мольберт, ОК? – Эйя к тому времени присмотрела более или менее чистый холст и, отложив книги и стакан, приступила к активному поиску масляных красок в одной из уже изведанных коробок.
Для себя она сфоткала инструмент на телефон, из-за скудного освещения получилось не очень, на всякий случай снова прикрыла его картонкой и поспешила вниз вслед за Нико.
…
Сон оркестриона.
Несмотря на час за часом неотвратимо приближающиеся праздники, отдел дизайна был в полной боевой готовности. Фрида, строгая с виду женщина лет пятидесяти с неизменно волнистыми седыми волосами до пояса, обсуждала наличие новых пигментов с производителем, одновременно распределяя частные заказы между подчиненными. Эйя тихо жаловалась напарнице на распирающую головную боль и показывала желтую рябую фотку деревянного чердачного монстра одновременно.
– Ещё вчера у тебя желудок ныл, а позавчера бедро ломило, – скептически накинула подруге пару диагнозов Моника.
– Скручивало.
– Не важно. Вот заведешь детей, и некогда будет обращать внимание на всякие мелочи. На, вот тебе, и забудь… – Мон выдавила из блистера ей в ладонь двояковыпуклую белую глазированную таблетку и потянулась за бутылкой воды.
– Ребёнок? Ещё чего! Да с такими успехами я к его первому дню рождения с лёгкостью могла бы развалиться на части – не соберёте.
– Эй, что у вас там? Покажи, – вмешалась Фрида, не отрываясь от переговора.
– Вот, – Эйя протянула ей мобильник.
Надев очки, болтающиеся на цепочке по соседству с крупными бусами, Фрида опустила бровные дуги в прищуре и уверенно ткнула пальцем с аметистовым перстнем в экран мобильника:
– Оркестрина. Погугли.
Фиолетовый необработанный кристалл упрямо сверкнул на фаланге начальницы. Эйя выпучила глаза на Монику, выражение её лица говорило: «Откуда она всё это знает?» – Фрида же посмотрела на обеих, подняв брови, и убедительно покивала головой.
Отскучав последние рабочие часы, Эйя, изредка улыбаясь, скучала от речей небритого рыжего парня в синей клетчатой рубашке, которого даже не знала. Встреча выпускников, однако, не сказать, что долгожданная. Народ то подходил, то уходил. Все выглядели довольными, не жизнью, но хотя бы собой. В небольшом зале стояли деревья разного размера, старые кирпичные стены перемежали арки. Одна из них вела прямиком на улицу, без малейшего намёка на двери, но было тепло, как под одеялом. Старая подруга, всё такая же, с длиннющими красными волосами почти до попы, возникла из глубины восточной стороны пространства, среагировав на её потерянный вид.
– Пойдём, отойдём, – пробасила та шепотом. – Зачем пришла? Тебе же тут совсем не интересно!
– Как ты? Отлично выглядишь! – оживилась Эйя.
– Да ладно тебе, перестань… – Даян улыбнулась. Действительно, она почти не изменилась.
– Куда мы идём?
Эйя и Ди встали у стеклянной двери. Последняя пошарила в карманах и достала связку ключей на медном кольце.
– Это летний дом моей матери, – сказала она.
– Ничего себе! Шикарный… – Эйя огляделась.
– А ты, я слышала, работаешь в фирме отца? Будешь его заместителем? – Даян шурудила ключом в плохо поддающемся её слабым пальцам замке.
– Да нет, наверное… – Эйя притихла.
Они вошли в гигантское помещение. Колонны держали кровлю настолько высоко, что в темноте было совсем не разглядеть рельефы. Большие деревянные окна, как на вокзале, смотрели на запад, на море. Так же много деревьев, как и в зале со столом. По углам расставлены разного вида органы, рояли и другие клавишные. Из-за слабого освещения Эйя начала различать на белом лице подруги мелкие морщинки у губ и в уголках глаз.
– Значит, они сняли у вас помещение на вечер? – Эйя кивнула на застолье за стеклянной дверью, где продолжалось развесёлое с виду нажиралово.
– А? Нет, это совпадение. Знаешь, мать купила это здание, когда Я УМЕРЛА, 4 года назад, – спокойно разъяснила Даян. Отвернувшись, она выхаживала по серым мраморным плитам пола, озираясь по сторонам.
– Что? – Эйя немного не поняла, что несёт эта сумасшедшая.
– Вот! – и в доказательство сказанного Ди дотронулась своей ледяной рукой до ладони подруги.
– Извини…? – Только это смогла выдавить из себя Эйя: разум будто покинул её; уши заложило так, что следующие 20 секунд она слышала только биение собственного сердца.
– Да ладно, ничего. А ты не знала, да. Совсем не появляешься в соцсетях… – Даян снова повернулась к подруге.
– Эээ… – Эйя заметила, как на глазах сохнет её лицо.
– Да хватит, проехали, и не надо меня жалеть. И речь вообще не об этом… – Даян, занервничав, сглотнула лёгкую обидку.
– Но как же?
– Омммм… На моей страничке посмотри! – Ди закатила туго подведённые глаза. – Ну ладно, рассказываю в последний раз, задолбали уже тут все спрашивать, – подруга затылком указала на стену с портретами в старинных багетах.
– Хм… – Эйя, слава Тресоздателям, ничего странного на этот раз не заметила и решила лишний раз не спрашивать.
– Мать подарила мне на 25-летие новую машину – самый дорогой внедорожник. Такой, знаешь, красивый… Моя чёрная жемчужина! Лучше бы меня в ней похоронили, а не в этом… – Ди взяла с полки глиняную вазочку левой рукой и немного обсыпала пеплом себе ноги: массивная черная платформа, шнуровка почти до колена – полная противоположность утонченным босоножкам со всемирно-известными стразами, какие она некогда носила не снимая.
– Авария? – осмелилась предположить Эйя.
– Да нет, слушай дальше. Значит, подарила мне машину и вот это колье… – Ди потянулась к полке и достала побрякушку из оригинальной коробки. – Красивое, да? Крепкое, зараза, на совесть сделано,– она попыталась разорвать его руками. – Я, конечно, сразу его надела и решила сделать кружок по району на новой тачке на зависть соседям. Только на дорогу выбежал их пёс, я резко затормозила… Не заметила, дура, что замочек зацепился за крепление подголовника, когда подстраивала кресло под себя, и вот… – она отодвинула готический чокер и обнажила свежую странгуляционную борозду.
Эйя прикрыла рот рукой, дыхание перехватило, а к глазам подступила вода. Ди рассмеялась и прихлопнула ледяной ладошкой мурашки на её спине.
– Да, и правильно, нечего в этих соцсетях высиживать, здоровее будешь. Но могла бы и позвонить… Разок… Хотя, я тоже могла… – Ди вздохнула и в улыбке развела уголки губ невозможно далеко друг от друга.
Дёсны Эйи похолодели, начало покалывать руки до локтя и ступни. Ди поправила чокер тощей рукой с пустыми, запавшими руслами вен.
– Только в обморок, пожалуйста, не падай, как многие из присутствующих тогда на празднике, – подбодрила её Ди и снова рассмеялась. – Представляешь, они же сначала ничего и не поняли. Думали, я так неудачно пошутила. Но ладно, речь не об этом. Тогда моя успешная мамаша немного двинулась кукушенькой и купила вот этот хлам.
Даян развела руками, и подруги оказались в старинных развалинах на берегу залива. Ни дверей, ни окон, крыша только над павильоном с длинным узким каналом. Вероятно, оросительная система разрушенной некогда оранжереи. Верхушки двух центральных колонн разбиты на треть и врезаются в плотный морской воздух. Небо густое и серое, порывистый ветер предвещает шторм, тучи клубятся, как обезумевшие от нежданной свободы кудри.
– Ооо… – Эйя склонила голову на бок.
– Да, быстро отреставрировала, как могла. Дешевка! – вдруг выкрикнула Даян так, что от отзвуков эха у Эйи побежали мурашки и по предплечьям. – Но речь не об этом. Вот! Выбирай.
Подруги снова очутились в прежнем, облагороженном зале, Ди подвела Эйю к первому инструменту:
– Это она теперь коллекционирует, представляешь? Совсем с дуба рухнула, растительности тут всякой завезла, лошадей разводит. Скакуна, кстати, не надо?
Эйя улыбнулась и скромно присела на скрипучую деревянную банкетку, что напротив длинного клавира, инкрустированного янтарём. По крышке со скруглёнными краями, среди узоров и угловатых хризантем, спокойно прогуливались крупные птицы с красноватыми гребнями-веерами и богато-выложенными самоцветами хвостами. Внезапно Эйю осенило:
– Но я не умею играть!
– А ты пробовала? Вдруг получится? Да, и, в конце концов, можно просто научиться! Об этом не думала?
– Да уж, просто… – пробубнила Эйя себе под нос и попыталась взять несколько аккордов.
– Ммм, действительно не очень, – констатировала Ди. – Давай посмотрим вон те два, что побольше.
На круглом возвышении наподобие сцены друг напротив друга стояли 2 устаревших электронных пианино. Множество кнопок и реле регулировки на панелях. Корпус одного – будто целиком из малахита, но, вероятно, пластик; клавиши другого, оттенком напоминающего беленый дуб, из кости. Оба инструмента заиграли к удивлению Эйи неплохо, но чувствовалась некая скованность в неумелых пальцах.
– Ладно, давай посмотрим следующий. Вот, оркестрина, совсем как у тебя. Клавиш маловато, но…
Эйю отвлёк звонок. Фрида.
– Твой инструмент ждёт тебя на берегу, там ярмарка, ты её сразу увидишь. Спроси место 221, – сообщила арт-директор.
«Откуда она узнала? Что вообще происходит?» – Эйя так и не смогла ничего понять, но почувствовала, что ей пора, да и интересно было проверить, что это за место 221.
– Мне, кажется, надо идти, извини… – попрощалась она с Даян.
– Ничего. Только обещай, что будешь думать сердцем, искать сердцем. Не повторяй моих ошибок. До встречи! – Ди обняла подругу крепко одной рукой за шею, поцеловала её в волосы у виска, помахала рукой и в ту же секунду провалилась вниз через внезапно почерневшую плиту пола.
Эйя снова поймала тонкой белой кожей холодок и обернулась к окнам. Выходить через зал за стеклянными дверями, перекидываясь незамысловатыми фразочками с присутствующими, ей совершенно не хотелось. А окна были хоть и тяжелые, массивные, но располагались совсем низко. Эйя подергала медную ручку-каплю, аккуратно открыла скрипучую деревянную створку и ступила прямо на траву. Ветер ударил ей в лицо и встрепенул где-то вдали глиняные колокольчики. Она обернулась направо, на звон, спустилась по песку к ступенчатой дороге, что вела к ветхой деревянной пристани и набережной. «Действительно, выставка. Палатки со стойками из бамбука, необычно», – подумала она. По углам шатров были развешаны те самые керамические бубенцы с простым узором из красных ломаных линий и желтых пятнышек. Ловцы снов, нити бус целыми связками висели на стойках, коралловые и деревянные украшения, посуда, раковины, туники – обычный прибрежный базар. Эйя спросила загорелого сухого морщинистого мужчину, более похожего на пирата, чем на продавца, где находится та самая “Секция 221”, но колокольчики звенели от порывов ветра, казалось, прямо в голове, и она не слышала совершенно, что он, старательно жестикулируя, объясняет…