Самолет ухнул вниз, внутри все похолодело, я с воплем вцепилась в пассажира рядом. Тот пытался меня оторвать от себя, но это было невозможно: я не собиралась умирать в одиночестве, хотелось сделать это, хотя бы ощущая рядом присутствие другого человека. Тем более такого охренительного мужчины.
Когда он заговорил со мной еще на земле, пока мы рассаживались по местам, от бархатно-грозовых перекатов его голоса я так замлела, что не сразу поняла слов:
— Вам нужно пересесть. Это сиденье должно быть пустым.
Я сверилась с посадочным. Все вроде верно.
— Это мое место.
Мужчина пытался испепелить меня взглядом, но я не торопилась обращаться в золу. Внутри все переворачивалось и горело от обиды, что первую встречу мы начинаем вот так, со спора. Мне не везет на знакомства с красавчиками и вот… опять не повезло.
— Вы точно на этот рейс сели?
Усмешка на его красиво очерченных губах не предвещала ничего хорошего. А взглядом он теперь пытался меня заморозить.
— Слушайте! — Я вконец разозлилась. — Обратитесь к стюардессе, разберитесь, где чье место, я не ошибаюсь самолетами, а вот у вас, судя по всему, проблемы имеются.
Все, Сафонова, не видать тебе даже пяти минут флирта с божеством мужского пола.
Я отвернулась к окну. И так вся жизнь летит в тартарары, так еще и села не туда, встала не так, повернулась не сяк. Да пошел он… Козел самоуверенный. Еще один.
Своему начальнику вчера я заехала по причинному месту. Осталась без работы. И теперь собиралась сделать то, о чем всегда мечтала: пройти паломническим путем прямо от Парижа до Сантьяго-де-Компостелы. По моим расчетам, дорога могла занять от двух месяцев до трех. Самое оно, чтобы определиться, что мне нужно в жизни. Потому что меньше всего, как оказалось, мне нужна работа топ-менеджера в немецкой компании, если ее начальник считает возможным распускать руки.
Так что… одного отфутболила, этого тоже могу. Тем более, судя по одежде, он тоже какая-то шишка. Хм… шишка-то шишка, а летит дешевым рейсом. Строит только из себя.
Мужчина отошел решить проблему со стюардессой, а я спокойно достала книжку. Лучше отвлечься на приключения попаданки в Средневековье, чем продолжать надеяться на флирт в самолете.
— Мессир, мы решим эту проблему, — долетело до меня.
Мессир? Она тоже начиталась фэнтези, что ли?
— Простите.
Я подняла невинный взгляд на бортпроводницу. Позади нее стоял мой противник, ухмыляясь так, что я поняла: меня собираются отсюда увести.
Она улыбнулась одной из своих фирменных улыбок.
— Могу я посмотреть ваш посадочный талон?
В ответ я тоже обворожительно улыбнулась.
— Мой посадочный на это место. Я не собираюсь пересаживаться. Если сударь недоволен, может пересесть сам. Тем более он уже стоит. — Я показала ей посадочный, не отдавая, и, когда убедилась, что она увидела номер рейса и места, отвернулась. Краем уха слышала, как они перешептываются. Затем стюардесса ушла, а мужчина сел на место.
— Клянусь вам, — обратился он ко мне, и холодок пробежал по спине, — вы пожалеете, что полетели этим рейсом.
И оказался чертовски прав. Самолет попал в турбулентную зону где-то на сороковой минуте полета. Сначала это были легкие потряхивания. Потом мы влетели в какое-то грозовое облако, за иллюминатором вовсе стало черно, и только вспыхивали ослепительные молнии. То и дело самолет проваливался вниз, потом резко взмывал вверх. У меня сдали нервы. Я понимала, что никак не могу контролировать ситуацию, бессильна перед лицом смерти, а потому время от времени кричала от страха, вцепившись в соседа. Каким бы противным он ни оказался, а умирать не хотелось. Кричала почему-то я одна. Все остальные пассажиры сидели спокойно. Лишь мой сосед пытался отцепить меня от себя и поэтому ерзал в кресле.
И тут мы провалились окончательно. Падение было слишком долгое для воздушной ямы. Меня подбросило вверх, в глазах потемнело, раздался оглушительный рев, самолет задрожал, а потом стал вкручиваться винтом в бездну. Последнее, что помню, это то, что я прижалась лицом к плечу мужчины, крепко обхватив его руками.
Я очнулась в темном помещении. Сначала решила, что самолет разбился и я выжила, но, проведя ладонью около себя, поняла, что лежу на чем-то ровном и твердом. И холодном. Пол? Каменный?
Медленно возвращалась способность двигаться и мыслить: после пережитого шока первые мгновения реальности были какими-то ватными и вязкими. Шею что-то неприятно холодило. Я дотронулась ладонью до грубоватой поверхности, пробежала пальцами по ободку. Не похоже на корсет для шеи. Значит, я не в больнице, а…
Внутри все заледенело. Это железный ошейник! Я в тюрьме.
Я встала, хотя ноги еще дрожали, ощупала получше железный обруч, цепь от него к кольцу в стене. Судя по длине цепи, я на короткой привязи. А еще здесь было очень промозгло.
Я пыталась понять, в какой стране я могла оказаться, ведь самолет должен был лететь через Европу. Это был рейс Франкфурт-Париж, черт побери!
Послышался скрип тяжелой двери и голоса. Слабый свет позволил выяснить, что я стою у дальней стены маленькой камеры с железной решеткой напротив.
Шаги приближались, и вскоре два человека появились у решетки в красноватом свете факела. Один из них был низеньким, со связкой ключей. А другой высоким и до боли знакомым… Мой сосед по самолету стоял, убрав руки за спину. На нем был камзол с золотыми пуговицами, узкие брюки в тон камзолу, высокие сапоги. А на лице очень мерзкая улыбка. Ухмылка человека, который явно знает больше, чем ты.
Может, я все же умерла? И это что-то вроде галлюцинаций, пока отмирают клетки мозга? Или я в коме и это как бы мой бред?
Но железный ошейник натирал ключицы совсем не галлюциногенно: пришлось подложить палец под него, чтобы не давил.
Низенький отпер решетку.
— Прошу, мессир, — с поклоном пропустил он мужчину в камеру.
Тот вошел, свет факела за спиной делал его более грозным и значимым. Вот теперь я бы в него не вцепилась в самолете ни за что. А еще лучше пересела бы подальше.
Минуту он созерцал меня, потом чуть наклонился вперед и проворковал:
— Я тебя предупреждал. Ты ошиблась рейсом. Но не волнуйся, тебе недолго мучиться.
Потом повернулся к мужчине с ключами:
— Выводите ее на арену первой. Когда умрет, сожгите тело. Не годится ни на что.
— Может, просто повесить, господин? — почесал тот сальную голову.
— Много чести, — фыркнул «господин». — На арену, чтоб не мучилась.
И направился к выходу из камеры. Я шагнула было следом, но железный ошейник не пустил.
— Эй! Какого черта? Объясните мне, где я? Что случилось?
Усмешка разрезала его щеку словно нож.
— Ты в аду.
Ждать долго не пришлось. Как только он вышел, зашли двое стражников, тоже одетых как-то слишком уж странно. У меня было ощущение, что я попала в пятнадцатый или шестнадцатый век. Или на сьемки какого-то фильма.
Только уж слишком реальны были декорации.
Может ли быть, что на мои видения в коме как-то повлияла книга про попаданку? Получается, что я настолько качественно брежу, что все тычки и пинки от стражников вполне ощутимы, а их сальные шуточки — понятны и возмутительны.
Меня то и дело дергали за цепь, заставляя двигаться быстрее. Это тоже было реально. Где я? Почему все такое явственное? Ведь это не может быть правдой.
Приглушенный серый свет дал понять, что день нынче пасмурный. То и дело грозился начаться дождик, а может, и снег, судя по тому, как у меня и стражников вырывался пар изо рта. Холодно. От пережитого в самолете и неопределенности в настоящий момент потряхивало. С трудом удавалось сдержать судорожное и трусливое клацанье зубов. Меня вывели на арену с засохшей грязью, изрытой ногами, копытами, колесами, лапами.
Вокруг арены бешено орала коричнево-серая толпа, стучали сотни кулаков и топали десятки ног. Их вопли лавиной заполнили сознание, отчего хотелось дать стрекача обратно в темницу и самостоятельно пристегнуть себя к стене. Я сначала рассеянно огляделась вокруг: вот это массовка… Потом посмотрела на себя: я в той же одежде, что была в самолете: кроссовки, лосины, майка и теплая кофта. Отлично. Хоть что-то реальное.
В одном месте коричневая масса зрителей резко сменялась на сияние разноцветных одежд, шляп, украшений. Знать пришла посмотреть зрелище? С меня сняли ошейник. Здорово, первое хорошее событие после пробуждения.
Я провела рукой по шее, пытаясь облегчить боль на натертой железом коже.
Огляделась. Мои охранники поспешили удалиться за деревянные ограждения арены. Подозрительно быстрым шагом. Я нервно расправила плечи.
Так, Сафонова, взяла себя в руки. Даже если это сон, кома, видение, мираж или еще какая-то хрень, что происходит только у тебя в голове, это не повод позволять кому-либо сломать тебе шею. Лучше проснуться победителем, чем проигравшим. Так что сосредоточилась.
Я плавно поворачивалась, не зная, откуда появится тот, кто должен со мной покончить на радость зевакам.
— Дамы и господа! Мессир Рональдо обещает нам сегодня три сражения, которые не оставят вас равнодушными! Шесть лучших гладиаторов порадуют вас своим мастерством и умением. Но сначала небольшая разминка. Ученик гладиаторской школы мессира Рональдо совершит казнь над этой юной особой.
Я пыталась найти говорящего в толпе. Наконец вычислила небольшую трибуну.
Ведущий (или как там его) надрывался во всю мощь своей глотки. Голос охватывал всю арену, и после того, как он замолчал, рев толпы всколыхнулся вслед, приветствуя юную особу в последние минуты ее жизни. Ну, то есть меня.
Мессир Рональдо (он же мой сосед по самолету) стоял рядом с глашатаем.
Железные ворота под трибуной открылись, и мне навстречу вышла гора мышц, одетая только в кожаные штаны и сапоги. Лысая голова, грудь вся в шрамах, на лице отсутствие интеллекта, в глазах желание убить. Но с облегчением я заметила, что оружия в руках нет.
Пока мой противник неторопливо приветствовал толпу, Рональдо и знать, я оценивала свои шансы. Их было мало. Неровная почва под ногами могла послужить как достоинством, так и недостатком, смотря, кто из нас споткнется первым. Груда мышц уверена в своих силах. И для него я — моль. Это плюс. Он же не знает, что у Сафоновой черный пояс. Ха-ха-ха. Так-с, что еще…
Он неповоротлив и, кажется, то ли слышит, то ли видит лучше справа: лицо повернуто так. Значит, заходить лучше слева.
А теперь самое главное: решить, что делать. Если я дам ему понять, что со мной справиться не так легко, то второй попытки может и не быть. Значит, при первой же стычке необходимо его вырубить. А потом думать, что дальше.
Гора двинулась на меня с решительностью рассвирепевшего быка. Очень хорошо: я драпанула легким бегом по кругу арены: согреюсь, разомнусь, покажу противнику, что боюсь его до жути.
Хохот толпы был подтверждением тому, что моя уловка сработала. Кажется, тут не принято было убегать от смерти. Смерть бежала за мной неуклюже. Похоже, они в этой школе гладиаторов только тупо качаются, а кардионагрузки совсем не практикуют. Удостоверившись, что противник далеко, я остановилась перед трибуной и отвесила поклон мессиру Рональдо. А затем побежала рысцой дальше. Толпа икала, захлебываясь от хохота. Кажется, еще никогда публика меня так не любила. Когда представляешь очередной рекламный проект, все обычно сидят с мрачными лицами. Хоть ты шути, хоть танцуй джигу, а ощущение всегда такое, что в переговорной кто-то скончался.
Я перешла на приставные шаги. Мой противник наконец осознал, что бегать за мной по кругу глупо, и пошел наперерез. Давай, родимый, я жду тебя на наше первое и последнее свидание. Прости, что без букета. Зато я разогрелась и готова к нашему тесному общению.
На всякий случай я сделала вид, что задыхаюсь: оперлась ладонями о колени, дышала нарочито глубоко и часто. И считала расстояние. Гора надвигалась на меня стремительно, все больше уверенная в скором успехе. Его рука уже тянулась ко мне. Я шмыгнула влево и, используя его собственную инерцию, помогла ему врезаться в ограждение арены за моей спиной. Головой.
Что-то хрустнуло, мой противник трепыхнулся пару раз и затих. Я в ужасе уставилась на его неподвижное тело.
Сафонова, ты перестаралась. Поздравляю с первым трупом.
Черт!
Несколько секунд абсолютной тишины: публика Даже встала, не веря своим глазам. А потом поднялся страшный топот и грохот рукоплесканий. Невероятно. Мне аплодировали за убийство.
Я даже не поняла, откуда появились два стражника, но, когда меня схватили под руки, не сопротивлялась. В этот момент пошел дождь со снегом, и арена вмиг превратилась в месиво из грязи. Мне страшно повезло, что небеса решили подождать. Но что теперь?
Меня втащили в помещение под зрительскими рядами. На голову сыпался песок от топота, потом все затихло, и глашатай стал объявлять первую пару гладиаторов.
Я думала, меня прикончат тут же, под зрителями, пока они отвлечены на новое зрелище, но мы двигались дальше переходами, пока не оказались на улице. Значит, меня убьют втихаря на этом маленьком каменном дворике, но тут я увидела мессира Рональдо и успокоилась. Не втихаря. Он не преминет что-нибудь милое сказать перед кончиной.
— Отпустите ее.
Стражники выполнили указание. Ухмылка снова разрезала щеку мужчины, и я поняла, что ничего хорошего ждать не приходится, сейчас опять будет неприятно.
— Попробуй отбиться от них. Сломайте ей шею!
Они напали вдвоем, я плавно выскользнула в сторону, вывернула руку одному, дала между ног другому, подкосила его под колено.
— Стоп!
Пока стражники со стоном поднимались, мессир Рональдо приблизился вплотную. Минуту его холодные серые глаза с любопытством изучали меня.
— Тебе удалось меня удивить. Следуй за мной.
И он пошел прочь, нисколько не интересуясь, следую я за ним или нет. Но разве был выбор? Я прошла под арку, перешла, все больше намокая под дождем и снегом, площадь перед внушительного вида зданием, оно напоминало городскую ратушу или крепость. Похоже, мы направлялись прямо к нему. Я старалась особо не отвлекаться от спины впереди, но все-таки все больше понимала, что моя фантазия не способна с такой четкостью обустроить окружающий мир. Крики с арены долетали все глуше, снег полетел большими тяжелыми хлопьями, редкие прохожие провожали мой спортивный и явно несовременный наряд любопытными взглядами, мышцы ныли и гудели.
Когда мы оказались в теплом и сухом зале, я вытерла мокрое лицо и встала поближе к камину, в котором приветливо горел огонь. Мои пальцы превратились в ледышки, пришлось растирать руки и сгибать и разгибать кисти. Вдруг мой гостеприимный хозяин опять устроит спарринг или кумитэ, как его называл мой тренер по карате? Надо быть готовой.
Я молчала, хотя вопросы крутились на языке. Нет уж, не стану говорить первой. Пусть сам начинает.
Мессир Рональдо говорить не торопился. Он задумчиво подошел к столу, заваленному бумагами и картами, и отбивал костяшками какую-то мелодию. Его лицо в этот момент снова стало красивым: мужественные черты так и просились на плакат рекламы парфюма или приключенческого фильма.
Наконец он поднял на меня взгляд:
— Почему вы оказались в том самолете?
Опять двадцать пять. Разговор о самолете в интерьере средневекового замка казался странным, но все же.
— Потому что у меня на него был билет.
Я хотела добавить «мессир Тупица», но благоразумно решила не лезть на рожон. Отношения с главнюком я еще успею испортить, сначала нужно выяснить, как вернуться обратно.
— У тебя не могло быть на него билета. Это самолет в другое измерение, от тебя фонит обыкновенностью, ты не маг и не отсюда.
— Но он был, — упрямо повторила я.
Мы могли продолжать эту тему бесконечно.
— В любом случае… Раз уж ты оказалась здесь…
— А здесь — это где? — поспешила уточнить я.
— Здесь, — опять зло усмехнулся он.
— А обратно меня можно отправить? Следующим рейсом?
Он секунду смотрел на меня, а потом расхохотался.
— О да… Можно отправить… Но с чего я это буду делать?
— Ну, потому что… Тогда не надо меня убивать, — резонно заметила я.
— Может быть… Но сначала вы окажете мне одну маленькую услугу.
— Рада, сударь, что мы снова на «вы»… — не преминула уколоть его я. — Какую?
— Сходите со мной на бал.
Офигенно. От арены для боя до бала. Они тут все чокнутые или мне так сильно повезло?
— У вас что, дефицит с дамами?
— Вам какое дело? Услуга за услугу. Вы четко выполняете мои требования, я вас возвращаю домой ближайшим рейсом.
— Предположим. Но вы меня полчаса тому назад хотели убить. Что поменялось?
Он пожал плечами:
— Вы меня удивили. Ваша ловкость и скорость могут пригодиться.
— Где? На балу?
— Именно, — отвечая не мне, а своим мыслям, произнес он. — Именно.
У меня был выбор? Выбора не было. Согласие в любом случае избавляло от угрозы расправы в ближайшие часы.
— Хорошо. Схожу я с вами на бал. Когда идем?
— Через семь дней.
Я приуныла. Семь дней в этом месте будут тянуться бесконечно.
— Нам будет чем заняться в ожидании, — словно прочел он мои мысли. И позвонил в колокольчик.
Платье было невероятно красивым. Зеленое с золотой вышивкой, широкими свисающими рукавами и пышной юбкой. Я покрутилась перед зеркалом. Служанки меня не только одели, но и причесали. От голода сводило желудок, но я все поворачивалась то одним боком, то другим.
— Мы можем идти, мадам. — Служанка вошла в жарко натопленную комнату и поклонилась.
Надо сказать, что за последние четыре часа мое положение в доме мессира Рональдо изменилось кардинально. Вместо темницы — просторные покои, прислуга, одежда. Но на душе почему-то становилось все неспокойней. Я понимала теперь, что попала в совершенно другой мир, пусть здесь не было языкового барьера, но определенно другие обычаи и правила. И мне только предстоит все это узнать.
Я шла за служанкой по коридорам: здесь они были не каменные, светлые, с шелковыми обоями, а зал, в который мы вошли, оказался просторным, с окном во всю стену, за которым угадывался сад в сумерках. Мессир Рональдо разговаривал с мужчиной, который, судя по его забрызганной грязью одежде, только что приехал. Голоса были встревоженными.
— Мы не можем допустить… — говорил мессир Рональдо, но тут его спутник увидел меня, а вслед за ним повернулся хозяин дома.
Черт. Я не знаю, надо ли делать реверанс перед человеком, который этим утром так легко приговорил меня к смерти? Решила, что нет.
— Поразительно. — Мессир Рональдо довольно оглядел меня. — Вы одинаково гармонично смотритесь на арене с гладиатором и в дамском платье.
— Если это комплимент, то благодарю, — осторожно ответила я.
— Кстати, как вас зовут?
— Лиза.
— Элиза, значит. Сколько вам лет?
— Мне скоро будет двадцать четыре.
Темные брови мессира Рональдо поползли вверх.
— Никогда не сказал бы…
Моя внешность — мое проклятие. Я выгляжу младше своего возраста, что совершенно ужасно сказывается на карьере. Меня всегда повышали скрепя сердце, когда я ставила ультиматумы. Потому что это несерьезно и несолидно. А то, что я вкалываю с четырнадцати лет и опыта у меня больше, чем у тридцатилетнего дядьки, так это никого не волнует.
В прошлом остались попытки одеваться, как парни, и материться, там же — боевой раскрас, который должен был делать меня старше, и деловые костюмы для более серьезного имиджа. Ой, я ж еще красилась в брюнетку одно время. Потому что блондинки… Ну и так понятно. Без комментариев. В итоге послужной список и удачно заключенные контракты стали моим лучшим щитом и самой эффективной рекомендацией, вот только это не спасло от того, что миловидную молоденькую сотрудницу затащить в постель начальство хочет чаще, чем ценить ее как специалиста. Так что да, удивляйтесь, мессир Рональдо. Но я в этой жизни не желторотый птенец. И если надо, могу покусать так, что не поздоровится.
Он повернулся к мужчине и кивком попрощался с ним. Гость поклонился, еще раз глянул на меня так внимательно, что я решила, он знает — я не отсюда, и вышел.
Мессир Рональдо предложил мне взять его под локоть. Какая любезность! Ну ладно. Я послушалась. Он проводил меня к столу, отодвинул стул, помог сесть.
В этом платье дышать было довольно сложно, и, казалось, вся грудь открыта, поэтому было неловко, когда он задержался возле меня, глядя сверху вниз.
— Недурно, — услышала я.
Он сел напротив. И долго внаглую изучал, пока я терпела, стараясь сохранять спокойное выражение лица. В конце концов, он хозяин здесь, пусть рассматривает. Я прекрасно понимаю, что в спортивной одежде выглядела просто и непривлекательно: волосы стянуты в пучок, фигура скрыта майкой и кофтой. Теперь светлые волосы волнами разбросаны по плечам, подчеркивая серые глаза. А еще служанка мне нанесла румяна на щеки и чуть смазала ими же губы. Получилось очень нежно и свежо.
— Элиза…
Я подняла на него взгляд. До чего же он… хорош. В жизни не встречала таких красавцев, впрочем, и тот его собеседник, что вышел недавно отсюда, был недурен собой. Только если мессир Рональдо темноволосый, с небольшими бакенбардами, которые ему чертовски идут, то тот, другой, был блондином. Если тут таких мужчин много, можно и задержаться.
Я улыбнулась своим мыслям, а получилось, что улыбаюсь ему.
— Вы когда-нибудь прежде убивали?
Настроение резко испортилось.
— Нет. И это была случайность. Моим намерением было оглушить его.
— Где вы научились так драться?
— Я с детства занималась восточными единоборствами.
Пока мы разговаривали, слуги накрывали на стол.
— Любопытно…
Он еще раз смерил меня взглядом, затем жестом пригласил к трапезе.
Во время ужина мы практически не разговаривали. Кажется, мессир Рональдо привык, как и я, есть в одиночку.
Когда трапеза закончилась, он подошел, помог встать, я взяла его под руку, и он отвел меня к двери спальни. Все так чинно, будто я его гостья, а не свалившаяся ему на голову попадай ка.
— Напоминаю на всякий случай, Элиза. Не вздумайте сбегать.
Надолго его не хватило.
— Еще чего, — мило улыбнулась я. — На улице холодно, а здесь прекрасно готовят. Я остаюсь погостить.
Он усмехнулся, поцеловал мне руку и пожелал спокойной ночи.
В комнате ждала служанка. Она помогла раздеться, и я упала в кровать. Довольно испытаний на сегодня. Нужно отдохнуть.
Вопль петуха разбудил меня, когда светало. Петухи? Я поворочалась в постели, пока не вспомнила резко, где я.
Значит, я и в самом деле попаданка. Я прыснула в подушку. Жаль, с главным героем не повезло. Хоть он и тянет на Темного Властелина, зато его не тянет ко мне. Точнее… интерес есть, но явно не как к женщине. А как к… воину?!
Я резко села на кровати. Вчерашние события и вопросы мессира Рональдо вдруг стали видеться иначе: он нарочно заставил стражников напасть на меня, чтобы посмотреть, как я справлюсь с ними. Все его вопросы о моем прошлом так или иначе касались темы спорта. Бал… Черт побери… это ж надо быть такой дурой, чтобы не догадаться! Я ему нужна на балу именно как воин. Он собирается меня как-то использовать. И возможно, это опасно для жизни.
Я со стоном опять упала на подушки. Сафонова, ну что ты такая наивная, а? Как раньше не сообразила?
Пока светало, я лежала, разглядывая потолок, лепнину и нарисованных розовозадых купидонов. Беспокоиться за меня в том мире некому. С работы я ушла, семьи нет. Поэтому я не дергалась. Переживать приходилось только о том, чтобы выжить здесь. А если учесть, что меня вчера чуть не повесили, потом чуть не убили на потеху толпе, затем чуть было не прибили в интимной обстановке дворика, получается у меня неплохо. Но можно было бы и получше.
В этом мире вроде как есть магия? Мессир Рональдо что-то такое упоминал. Надо узнать поподробнее. И вообще побольше разведать о правилах и порядках. Не хотелось бы опять попасть впросак.
Я встала и начала заниматься гимнастикой. Придется усилить тренировки, кажется, моя физическая форма — это залог выживания в здешней среде. За отжиманиями меня застала служанка.
Сегодня платье было серебристым. Интересно, где они столько платьев нашли сразу? Иных дам я не видела.
Этот вопрос я и задала мессиру. Его лицо исказила гримаса, словно от боли или досады.
— Это платья моей невесты.
Отлично. Как красивый мужик, так либо сразу женат, либо почти женат.
— А она не будет против?
— Вряд ли. — К нему вернулось его обычное самообладание. — Она уже месяц как мертва.
В платье вдруг стало тесно.
— Вы побледнели.
Легкое любопытство загорелось в его глазах, и он приблизился.
— Вам дурно? Как вы себя чувствуете?
— Просто слишком сильно утянули корсаж, пустяки.
После завтрака я подняла щекотливую тему:
— Мессир Рональдо, что именно мне нужно сделать на балу?
Он меня, казалось, не услышал. Встал, подошел к окну, за которым открывался покрытый снегом сад. Похоже, за ночь тут окончательно наступила зима. Хозяин дома долго смотрел вдаль. Тикали часы. Он молчал.
Я не знала, переспросить или нет. В этот момент дверь отворилась, и вошел вчерашний посетитель, только в безупречно чистой одежде. На вид ему было лет двадцать, он был намного младше мессира Рональдо. Светлые волосы гладко зачесаны назад и заплетены в косицу. Он увидел меня и остановился.
— Мадам… Рональдо…
— Себастьян! Как спалось?
Месье Рональдо вдруг ожил, в голосе теплота, я даже удивилась. Интересно… они друзья? Или больше, чем друзья? В наше время уже ничем не удивить.
Себастьян сел возле меня. Я повернулась к нему и представилась:
— Элиза.
— Я знаю. — Он тепло улыбнулся, но тут же переключился на мессира Рональдо: — Пришел ответ из Вилона. Нас ждут. Только сам понимаешь… — Краем глаза я заметила, как его взгляд метнулся в мою сторону.
Мессир Рональдо задумчиво погладил подбородок:
— Думаешь, на балу мы сможем ее выдать за твою невесту?
Эти двое говорят так, будто я вообще в другой комнате сижу.
— Господа, а давайте начистоту! Зачем мы все дружною толпой едем на этот бал? Явно не за тем, чтобы показать класс бальных танцев. И мне станет яснее, и вам спокойнее.
— Элиза, не забивайте свою хорошенькую головку ерундой. Нет здесь никакой тайны. — Мессир Рональдо стелил мягко, но поверить человеку, который развлекает толпу убийством? Ха!
— Ну да, конечно. И на бал вы меня пригласили исключительно из-за моих манер, а не из-за того, что я могу справиться с двумя мужиками.
Я встала.
— Либо выкладываете все как есть, либо я никуда не поеду, ваших указаний слушать не буду, и можете меня вешать на ближайшем дереве.
— Наша гостья стала показывать зубки.
Мессир Рональдо смотрел на меня с интересом долгие пять минут. Я выдержала взгляд. В гляделки я играть не разучилась. Нашел, на кого пялиться.
— Рональдо, я думаю, она права.
Себастьян тоже поднялся. Я повернулась к нему: его взгляд был приветливым, он протянул мне руку. Красивый, как Аполлон. Как вообще не думать о том, о чем думается постоянно, когда у тебя перед глазами два идеальных мужика?
— Думаю, Элиза заслуживает знать правду.
Усмешка скользнула по губам мессира Рональдо, он смерил нас взглядом и отвернулся к окну. Себастьян и я приблизились следом. Перед нами простирался прекрасный сад, утопающий в снегу, и только одно было не похоже на реальность: темно-красные розы обвивали полукруглое крыльцо с колоннами. Если прищуриться, такое ощущение, что колонны окропили кровью. Мне стало не по себе.
— На балу вам необходимо будет украсть одну вещь. Себастьян будет страховать. Я отвлеку внимание гостей. Нужно все сделать тихо.
— А почему Себастьян сам не может?
— Таков был изначальный план, но вы миниатюрнее. Тише. Ловчее.
— И потом вы вернете меня домой?
— Да.
— Что за вещь?
— Это бумаги. Пять синих конвертов.
— А что в них?
— Доказательства того, что смерть Маргарет была неслучайна.
Маргарет? Его невеста?
— А дальше что?
— Это вас не касается, — отрезал мессир Рональдо.
Ну, это и вправду меня не касалось. Я замолчала.
Мы смотрели втроем на сад. Черт побери, готова поклясться, что почти чувствовала присутствие этой Маргарет. Она словно была среди нас четвертой.
— Подготовь ее, Себастьян. Мне некогда с ней возиться.
Мессир Рональдо вдруг развернулся и вышел из зала.
— Элиза, не сердитесь на него. Он просто еще не до конца привык… А нам с вами лучше времени не терять. Начнем с географии.
— Себастьян… Вы думаете, он выполнит свое слово? Вернет меня обратно?
Я привыкла читать лица партнеров, клиентов и конкурентов. И я знаю прекрасно, когда мне лгут в лицо. Но Себастьян, произнося «конечно», не просто врал мне. Он меня жалел.
И мне это очень сильно не понравилось.
Мессир Рональдо пересекался с нами только во время трапез. Все остальное время я проводила с Себастьяном. На второй день он взялся обучать меня верховой езде.
Мы выехали рано утром, на полях еще лежал туман. От лошади ногам было тепло, я улыбалась: верховая езда давалась неплохо, но и лошадку Себастьян подобрал мирную.
Мы проехали через ноле и въехали в рощицу. Себастьян остановил коня и подождал, пока я подъеду.
— Справляетесь?
— Неплохо, — пожала я плечами.
— Когда покинем рощицу, перейдем на рысь.
Он развернул лошадь, но я остановила его:
— Себастьян, подождите! Мне кажется, я что-то слышала…
Мы замерли, прислушиваясь к тишине в роще. Тонкие ветки берез и тополей трепетали от ветерка. И тут я услышала его снова: тихий плач.
— Кажется, там. — Себастьян спрыгнул с лошади и направился вглубь рощи, я замешкалась, спешиваясь. Следуя за Себастьяном, я заметила, что он вытащил кинжал из сапога. Эх, а я-то и в самом деле думала, что они тут волшебными палочками машут при любом удобном случае. Тема магии в рассказах Себастьяна тщательно избегалась до сих пор, но про себя я решила, что вечером прижму его и допрошу с пристрастием.
Мысль о том, с чего это Себастьян достал оружие, если кто-то явно нуждается в помощи, пришла потом. Но спросить я ничего не успела: мой спутник впереди вдруг начал активно махать кинжалом, словно дрался с кем-то. Приглядевшись, я увидела, что воздух немного искажается вокруг, словно невидимые, прозрачные фигуры нападают на него.
— Бегите!
Я дала стрекача назад, к лошадям. Но нападающие, похоже, на это и рассчитывали: невидимки схватили меня, когда я уже сунула ногу в стремя. Отбиваться от тех, кого не видишь, очень сложно. Поэтому, несмотря на то, что пару раз я куда-то удачно врезала, меня скрутили, развернули, протащили по снегу. В воздухе прямо перед моим носом открылась дверь, меня впихнули в тесное деревянное нечто, руки в одно мгновение приковали цепями к сиденью, дверца захлопнулась, и я почувствовала, как невидимый экипаж набирает скорость. А потом отрывается от земли.
Подергав за цепи, я поняла, что их не вырвать из вкрученных колец, и затихла.
Куда бы мы ни направлялись, сбежать я не могла. Оставалось только копить силы на случай, если удастся смыться после того, как меня отсюда выпустят.
Я не почувствовала, когда мы пошли на снижение, зато меня хорошо так подбросило, когда невидимый экипаж коснулся земли. Движение внезапно прекратилось, сплошная стена экипажа снова открылась дверью, меня освободили от цепей два солдата и подтолкнули в спину. Намекая на то, чтобы шла вперед. Я попыталась оглядеться, но меня слишком быстро протащили внутрь. Мы оказались в прихожей какого-то большого мрачного дома. Меня тычками направили наверх и впихнули в первую же комнату.
Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я огляделась. Похоже, передо мной гостиная: книжные шкафы, диваны, большой камин. У камина спиной ко мне стоял пожилой человек с длинными седыми волосами.
Он повернулся, его профиль с крючковатым носом и круглым глазом напоминал птичий.
— Прошу прощения за столь неучтивое обращение к вам, сударыня. Но когда действуешь быстро, не до любезностей.
Я молчала. Конечно, я могла его засыпать вопросами, но почему-то мне подумалось, что он на них не ответит.
— Я не продержу вас здесь долго. — Он шагнул мне навстречу, приветливо раскрыв руки, но стало нехорошо, когда я увидела, что одна рука у него костлявая, с птичьими острыми когтями. — Имею честь объявить вам, что вы являетесь временно моей гостьей и пленницей, будем надеяться, за вас заплатят обещанное вознаграждение и я передам вас покупателю. Здесь вам ничего не угрожает.
Он обошел меня вокруг, цепко оценивая мужской костюм для верховой езды, весьма помятый после недолгого сражения.
— Вам принесут платье. Не волнуйтесь, прекрасная Маргарет, ваш похититель придется вам по вкусу.
Он подмигнул мне и исчез, превратившись в серую дымку.
Вот оно что. Меня приняли за Маргарет. Черт знает что творится. Ведь ее уже месяц как нет в живых! Система оповещения в этом мире странная.
Я подошла поближе к камину, протянула руки, чтобы погреться.
Почему похититель Маргарет ей должен понравиться? Она не любила мессира Рональдо?
Что мне делать? Заказчик явно не будет счастлив, что заплатил не за ту. Тогда что? Меня вернут туда, откуда взяли? Или опять придется потешать народ на арене?
Я подошла к окну, чтобы сориентироваться, но там лежал сплошным облаком густой туман. Поискала глазами хоть что-нибудь, что может сойти за оружие, но тут даже не было каминной кочерги. Вот черти, все предусмотрели. Прошлась вдоль полок с книгами и остановилась, рассеянно глядя на корешки. Почитать, что ли, пока я жду?
Но тут незажженные свечи на столе мелко запрыгали, потом упали и покатились, послышался гул, не такой, как от самолета, а будто гроза. Задрожал под ногами пол. Я схватилась за выступ шкафа, чтобы устоять на ногах. Потом все стихло так же внезапно, как началось. Но мне уже было не до чтения. Раздался топот, как если бы несколько человек бежали по направлению к гостиной. Я невольно сжалась: они уже выяснили, кто я?
Дыши глубоко, Сафонова, дыши. Спокойно…
Распахнулась дверь, вбежал взволнованный высокий мужчина.
— Маргарет! — выпалил он, а потом огляделся. Его взгляд быстро окинул комнату и остановился на единственном живом существе. На мне.
Он нахмурился. Его чистые синие глаза грозно сверкнули, и он повернулся к старику с птичьей лапкой вместо руки.
— Где Маргарет?
— Вот же…
— Это не она! — Он закрыл рукой лицо, потом провел ею по черным волосам, собранным в хвост. — Вы ошиблись!
— Что? — Старикашка посмотрел на меня так, что я поняла — сейчас в провалах продаж будут винить меня. — Это она солгала нам!
— Нет уж, месье, или как вас там, — наконец заговорила я. — Вы не спросили моего имени, затолкали в какую-то тесную камеру, перенесли сюда, обещали продать. Меня ни разу не спросили, кто я.
— Но кто вы? И что случилось с Маргарет? — встрял покупатель.
— А вы кто? — набросилась я на него. — Из-за кого меня похитили?
— Простите, сударыня, я не представился. — Он поклонился мне, будто мы на светском приеме. — Валерио Аминити. Жених Маргарет.
— Как? — опешила я. — И вы жених?!
— То есть как это и я? — Валерио уставился на меня своими огромными глазами. Господи, ну почему здешние мужики такие красивые, а?
— Валерио, мы можем поговорить с вами с глазу на глаз? Я расскажу все, что знаю.
Он жестом отослал пирата и закрыл дверь. Пригласил меня присесть на диван и только после этого устроился сам. Вежливый. Воспитанный. Одно удовольствие смотреть на таких.
— Я слушаю.
— Видите ли, волею судеб я оказалась гостьей в доме мессира Рональдо, который утверждает, что он — жених Маргарет. Точнее… бывший. По его словам, Маргарет не стало месяц назад.
Валерио отшатнулся и сильно побледнел. Потом вскочил. Потом сел. Спрятал лицо в ладонях.
— Этого не может быть… не может быть…
— Валерио, — отвлекла я его от горя, — пожалуйста, не оставляйте меня здесь.
— Об этом не может быть и речи! — Он порывисто схватил мою руку. Но тут же отпустил, пытаясь взять над собой контроль. — Простите меня, я так сражен, что не могу ни о чем думать. Но я не оставлю вас здесь, я пошел на это только потому, что другого выхода не было. Если оставить вас у пиратов, они… — Он осекся. Потом чуть тише добавил: — Не бойтесь. Я вас заберу.
Фух! Я выдохнула.
— Мне очень жаль, что я сообщила вам такие новости. Мессиры Себастьян и Рональдо…
Валерио побелел.
— Себастьян? Вы сказали… Себастьян?
— А кто он?
— Он брат Маргарет. Что он делает у ее похитителя? Маргарет исчезла месяц назад, после объявления нашей помолвки. Ее брат… получается… знал…
Валерио метался по комнате как тигр в клетке.
Я перестала что-либо понимать.
— Они скорбят о ее потере не меньше вашего, как я понимаю. И ищут виновного в ее гибели.
— Не верю, ни одному слову не верю! — Вдруг он подскочил ко мне, сгреб с дивана и затряс как куклу. — Это все подстроено, да? Чтобы я прекратил искать ее? Они послали тебя!
— Вы не в себе! — Я освободилась из его захвата и заговорила чуть мягче: — Вам больно и плохо, но не пытайтесь все свалить на меня. Я в этом деле жертва! Прошу вас. Успокойтесь.
Потом он все-таки взял себя в руки. Горечь отчаяния понемногу схлынула с его точеного лица, и холодноватая сдержанность сковала черты. Впрочем, даже сдержанность ему невероятно шла, ведь теперь я знала, что под этой маской невозмутимости скрывается страстный характер.
— Я обещал забрать вас. И я сдержу слово. Пойдемте.
Мы вышли. Я торопливо шла за Валерио по коридору, молясь, чтобы он ненароком не передумал, и тут на него выкатился откуда-то старик-пират. Подобострастно согнувшись перед Валерио, он засеменил рядом.
— Мессир, оставьте ее! Мы выкрадем нужную девицу. Ошиблись, с кем не бывает, отследили путь вашей невесты, а эта… была единственной дамой в особняке, вот мы и подумали, что это она. Но оставьте ее нам, мы придумаем, куда ее продать, найду покупателя, а вам даже процент с продажи выплачу в качестве компенсации. По рукам, мессир?
Валерио остановился и с высоты своего роста холодно посмотрел на пресмыкающегося пирата. У меня внутри все заледенело. Видно было, что Валерио непрост и клиент важный. Контраст между его красотой и статью и старым уродливым пиратом был огромен. Но что, если он примет предложение пирата? В этот момент синие глаза смерили меня с головы до ног, и по позвоночнику прошла мерзкая дрожь. Я ведь ему не нужна. Совсем.
— Не стоит, я забираю ее.
Он отстегнул от пояса тяжелый кошель и бросил старику.
— И то дело, — закивал старикашка, впившись когтями в кошелек. — Она послужит вам…
Валерио прибавил шаг. Я торопливо прошла следом. Вот только нервная дрожь никуда не ушла. Меня, так или иначе, только что продали и купили. Вот же жесть… Работала в рекламном отделе и именно на продажи и ориентировалась. А теперь сама как товар. Причем ошибочный. Меня стал разбирать нервный смех.
Мы вышли на поляну. Я шла за своим покупателем вплотную, пока не увидела, куда мы направляемся. Невольно замедлила шаг…
Сначала это показалось громадным стогом или огромной кучей земли, прикрытой черной и блестящей рогожей в виде змеиной чешуи. Но потом эта куча зашевелилась, развернулась, и передо мной оказался дракон.
В детстве, когда я читала про динозавров, я все представить не могла, как может быть живое существо ростом с трехэтажный дом. Да даже и двухэтажный… Все равно.
Но вот я наступаю вслед за Валерио на распростертое вместо трапа кожаное крыло с выступающей сеткой сосудов, большая голова с любопытством обнюхивает меня, пока я, стараясь сохранять невозмутимость, сажусь позади своего покупателя. На драконе устроено сиденье на двоих с креплением для ног, видимо, чтобы не сдуло. Я застегиваю трясущимися руками кожаные ремешки под коленями, стараясь ничем не выдать своего ужаса. У меня просто опять нет иного выхода. Оставаться в лапах пиратов опасней, чем полет на драконе.
Когда дракон начал взлетать, я мертвой хваткой вцепилась в кожаные петли для рук, зажмурила глаза и крепко сжала челюсти, чтобы не заорать. Молилась я только об одном: как бы не обделаться от страха.
Через пять минут толчки и прыжки смягчились, перейдя на плавное, гудящее взмахивание. Я открыла глаза. Гнездо пиратов еще было видно большим туманным пятном посреди моря. Мы летели над слепящей водной поверхностью, было солнечно, легкий ветерок трепал волосы. Временная свобода? Передышка, во всяком случае.
Самое время поразмышлять над тем, что делать дальше. Одно понятно: надо выяснить, может ли Валерио отправить меня обратно в мой мир, если может, то этим надо воспользоваться как можно скорее. А если нет, то придется искать пути возвращения к мессиру Рональдо.
Оказалось, что у Валерио большая усадьба с площадкой для посадки драконов. Особняк был в форме буквы Пив стиле модерн: я не смогла сдержать возглас восхищения при виде плавных линий крыш, окон и балконов. Черепица на крыше сильно напоминала чешую дракона, а волнистая и изогнутая форма — его спину.
— Какая красота! Боже мой!
Валерио повернул голову, и мне показалось, по печальному лицу моего спутника скользнула довольная улыбка. Скользнула и растаяла. Когда мы приземлились, он подал мне руку, чтобы помочь спуститься с дракона. После полета ноги дрожали, и оказаться на земле было чертовски приятно.
На крыльцо вышел дворецкий. На его лице было написано изумление. Ну да, они, видимо, ждали Маргарет. А привезли меня.
— Нор, это…
— Элиза, — подсказала я.
— Проводи нашу гостью в приготовленную комнату.
— Но, господин… Мы ждали…
— Знаю. И все же.
— Прошу следовать за мной.
Я не без сожаления отпустила руку Валерио. Его прикосновение согрело заледеневшие во время полета пальцы. Только сейчас я поняла, что меня потряхивает от холода.
— Горячую ванну! — командовал на ходу служанкам Нор. — Чистое платье! Чаю! И скажите Матильде, чтобы начинала готовить ужин.
Нор пропустил меня с поклоном в светлую и уютно обставленную спальню. Справа была ванная комната, там суетились служанки, и из крана лилась горячая вода. Водопровод! Чудесно!
На кровати уже раскладывали платье в красную клетку, в которое можно будет переодеться. Кажется, мне повезло, что у нас с Маргарет один размер. Большие махровые полотенца стопкой сложены на столике возле ванны. Здесь много разных бутылочек и баночек с кремами.
Нор уже ушел, служанок я отпустила, быстро скинула одежду и погрузилась в горячую воду. Как же я заледенела! И как хорошо оказаться в тепле.
С наслаждением отмокая в ванне, я подумала, какая разница между этим домом и тем мрачноватым местом, где живет мессир Рональдо. Возвращаться туда резко расхотелось.
По репликам между дворецким и Валерио я поняла, что нахожусь в комнате Маргарет. И лежу в ее ванне. Какой она была, интересно? И что с ней случилось?
Через двадцать минут вошла служанка, помогла одеться, а потом принесла чай. На маленьком столике у окна она поставила молоко, небольшое пирожное на фарфоровом блюдце, сахар был в виде шариков, а чай на вкус оказался цветочным и душистым.
— Как тебя зовут? — обратилась я к служанке.
— Регина, сударыня.
— Регина, а кто сажал розы в саду?
— Садовник по приказу невесты хозяина. Госпожа Маргарет любит розы.
Ну да, только любила. Я закуталась в белую шаль плотнее. Снова стало холодно.
— Прошу тебя, отведи меня к мессиру Валерио. Я хочу поговорить с ним.
— Подождите меня здесь.
Она присела и вышла.
Я смотрела в окно: розы были залиты солнцем, в комнате очень тепло, но меня постоянно бросало в озноб. Я простудилась, кажется. Эх, вот незадача.
Регина вернулась довольно скоро и отвела меня в библиотеку. Мессир Валерио стоял у окна, был бледен и мрачен. Я облизнула горячие и сухие губы.
— Мессир Валерио.
Он повернулся ко мне:
— Просто Валерио. Я не люблю напускной вежливости.
— Хорошо. Перейду к делу: я попала в этот мир случайно, я вообще-то с Терры, вот уже два дня как здесь и хотела бы попасть домой.
— С Терры? — Кажется, мне удалось его сильно удивить.
— Да. Я случайно попала сюда и хочу домой. Вы можете меня вернуть обратно?
Валерио смотрел на меня так, будто я просила его достать мне луну с неба.
— Вы не сможете уже вернуться.
— Мессир Рональдо говорил, что могу. Просто если вы не поможете, то, наверно, мне лучше вернуться к нему…
— Элиза…
Валерио подошел ко мне и вдруг нежно взял за руки. В его лице читалось сочувствие. Но тут же сочувствие переросло в беспокойство.
— Вы горите.
Его ладонь легла мне на лоб, я невольно отстранилась, такой она мне показалась холодной.
— Нет, я…
— Вторые сутки, говорите?
— Д-да, почти третьи…
— О боги…
— Со мной все в порядке, я просто простудилась.
Я попыталась сделать шаг, но пол коварно уплыл из-под ног. Последнее, что помню, были крепкие руки державшего меня Валерио и его вопль:
— Но-о-ор!!!
Дальнейшее представляется мне смесью сна и реальности. Топот ног, много встревоженных голосов и один очень твердый и решительный:
— Скорее! Уберите все отсюда!
Меня несут и кладут на твердую поверхность.
— Разогревай! Номер 15, 23 и одну каплю от девятки. Оно должно кипеть.
Кто-то возится со склянками, а мою руку перехватывает жгут. Теперь прикосновения Валерио обжигающе горячие.
— Она совсем ледяная, можем не успеть.
— Шприц готов.
— Хорошо!
Похлопывания по руке. Потом укол и горячая, обжигающая боль, которая идет по вене. Я слышу свой крик, чувствую, как меня держат десятки рук. Боль невыносима! Я и не знала, что умею кричать так страшно, но боль лишает меня самоконтроля. Этот вопль слышится мне до сих пор словно эхо.
Затем меня кладут на мягкое. Накрывают. Я трясусь от холода. Потом становится жарко. Я вся мокрая, только чувствую, как меня обтирают, меняют белье, и снова падаю в лихорадочное забытье. Кто-то поит меня. Я слышу шепот… Кажется, это Регина.
— Она выживет, господин?
— Мы сделали что могли, Регина. Теперь все зависит от того, успеет ли ее тело усвоить вакцину и перестроиться. О чем только думали эти мерзавцы… Терра… Чудо, что она прожила здесь три дня.
Его ладонь ласково гладит мою щеку. Я вдруг начинаю явственнее воспринимать реальность, выплываю из сна… открываю глаза…
Я одна. В комнате никого нет. Слабость не позволяет мне двигаться, и потому в ожидании того, что кто-нибудь войдет в спальню, я снова забываюсь сном.
Когда меня разбудила Регина, за окном уже был вечер. Я слабо пошевелилась, и служанка бросилась ко мне:
— Как вы, госпожа Элиза?
— Ничего…
Регина помогла мне встать. Все движения давались с трудом, ноги подкашивались. Я держалась за мебель и стены, пока Регина вела меня в ванну. Она помогла залезть в воду, налила душистых масел, вымыла мне голову и выкупала, как ребенка. Я не сопротивлялась. Сил не было даже на то, чтобы возражать.
Взглянув на себя, поняла, что сильно исхудала.
— Сколько дней я болела, Регина?
— Неделю, госпожа.
Обед мне накрыли тут же, в спальне. Я набросилась на еду с аппетитом, жаль, что это был жидкий мясной бульон да овощи с курятиной. Совсем небольшая порция.
— Можно ли добавки?
— Господин Валерио дал указание кормить небольшими порциями, но через несколько часов можно будет снова.
Что ж… он вроде как прав, но я осталась голодной. Через четыре часа Регина разбудила меня и снова покормила. Мир стал казаться куда более приятным местом. Я чувствовала, как силы возвращаются, пусть и медленно.
Утром Регина подала мне отличный завтрак, пообещала через три часа еще один и вывела меня в сад подышать.
Мы сидели на скамейке, и я млела от солнечного тепла, кутаясь в теплую шубу, когда услышала голос Валерио:
— Элиза! Рад вас видеть в добром здравии.
Я поднялась. Он приближался к нам неспешным шагом. Поздоровавшись, внимательно оглядел меня, словно врач. Слушал пульс, приподнимал веки, надавливал на ногти и отпускал.
А впрочем, может, он и есть врач? Я же ничего о нем не знаю, кроме того, что он летает на драконах.
— Как вы себя чувствуете? — Он смотрел так внимательно, что было неловко, ведь я стала причиной его беспокойства.
— Еще слаба, но простуда, кажется, отступила.
Он усмехнулся:
— Простуда? Как бы не так… Регина, можешь идти, мы прогуляемся по саду.
Он взял меня под руку и медленно повел по дорожке.
— Элиза… Думаю, вы не до конца поняли, что произошло. Попаданцы с Терры — явление довольно редкое сейчас, но были времена, когда девушек и юношей с Терры увозили специально, чтобы пополнить население нашего мира после Великого мора. Тогда-то и встала проблема: адаптация террианцев. Они умирали в первые же сутки пребывания здесь, редко кто дотягивал до трех суток без симптомов. Но такие тоже были. Наши маги долго искали формулу вакцины, чтобы они могли жить на Мистерре. Прошло много времени, прежде чем первая прививка дала результат. В последние годы население нашего мира восстановилось, в террианцах необходимости нет, хорошо, что вы успели рассказать мне, откуда вы. Иначе я бы не знал, чем вам помочь.
— Но почему мессир Рональдо не знал о прививке?
При упоминании этого имени Валерио отвел взгляд. Некоторое время он молчал, продолжая уводить меня вглубь сада.
— У меня несколько предположений. Может, он держал вакцину наготове, но так как вы продержались без проблем двое суток, посчитал, что адаптация прошла естественным путем. Такие случаи тоже бывают. Не знаю. Не хочется думать, что он умышленно хотел избавиться от вас.
Я тоже так не думала. Интересно, была ли вакцина у Рональдо?
— А вы можете отправить меня на Терру? Или после вакцины это невозможно? — вдруг испугалась я.
— Вакцина не проблема… Элиза… Маги из нашего мира издавна жили на Терре и выполняли там особые поручения. Но как раз недавно многие из них по неизвестной мне причине вернулись обратно со своими семьями. Навсегда.
— Почему?
— Потому что Терры больше нет. Она разрушилась на второй день вашего пребывания здесь. Мне очень жаль.
— Это… это неправда! — Я страшно разозлилась на него. Стоит тут передо мной, франт проклятый, и рассказывает небылицы. Куда могла исчезнуть Земля? Он идиот? Я должна вернуться домой! Этот мир мне не нравится.
Я задыхалась. В этих корсажах тяжело волноваться. Валерио еще что-то говорил, но я его не слушала.
— Я не хочу жить здесь! Я хочу вернуться! Хочу домой! — Корсаж сжимал меня все теснее, перед глазами темнело. Ах, черт, как бы не упасть в обморок, еще не хватало.
— Вы еще слабы, вам нельзя волноваться. Элиза! Элиза! — Он ударил меня по щеке легонько, но это отрезвило. — Мне очень-очень жаль, — повторил он.
И я заплакала. Прощай поход, поиски себя. Прощай придурок начальник и планы на будущее. Прощай, прекрасный мир. Мой мир. Где я уверена, что знаю, как принимать решения и как жить. В том мире я твердо стояла на ногах. А здесь…
Не помню, как Валерио довел меня до дома. Регина приготовила успокоительное, он заставил меня выпить все. Но разве может лекарство помочь, когда ты понимаешь, что у тебя нет корней, нет информации, нет средств, нет возможностей для действия?
— Что мне теперь делать? Что мне теперь делать? — глупо повторяла я.
— Для начала — успокойтесь. Мы поговорим обо всем после.
Сафонова, ты попала так, как не попадала никогда. Мессир Рональдо, чертов подонок, играл со мной в русскую рулетку. Сдохну, и ладно. Не сдохну — выполню поручение и буду убита. Теперь сомнений не оставалось. Он обманывал меня, кормил сказками, а сам интересовался моим самочувствием каждый день. И далеко не из вежливости. И что теперь делать? Я взывала к своему разуму. Но разум молчал.
За что себя уважаю, так это за невозможность долго сидеть сложа руки, жалея себя. Я быстро нахожу решения. Уволили с работы-мечты — пора исполнить мечту о длительном походе! Твой мир разбился вдребезги и исчез? Тогда соберись, тряпка, начинай изучать этот.
И пусть здоровье было еще слишком слабое, я начала делать зарядку по несколько минут в день, увеличивая нагрузку. Я должна быть в хорошей форме, ведь на всем белом свете у меня есть только я сама.
Мессир Валерио заверил, что я могу жить у него в доме. После того как я поправилась, он стал надолго уезжать, поэтому я не чувствовала себя скованной его присутствием. Но насколько я понимала, выходцы из Терры и их потомки считались здесь простолюдинами, и мне была прямая дорога в служанки. Служанкой быть не хотелось: зря я, что ли, диплом получала? Нужно было придумать, как быть дальше. А пока что я тренировалась. Бегала по саду, отжималась, подтягивалась, качала пресс, восстанавливая силы после адаптации.
Этот мир назывался Мистерра. Природа того места, где я жила, напоминала юг России, климат мягкий, сейчас начиналась зима: снег то начинал падать, то таял. Я залезала на деревья с опавшей листвой, ела спелые красные яблоки, такие сладкие и сочные, что после них еще долго было приторно во рту. Особо облюбовала одно дерево, которое росло на самом краю сада, это был грецкий орех. С него листья не опали, только пожелтели. Мне же оно напоминало размерами сказочный дуб зеленый из Лукоморья. Его было не обхватить и троим, а под ветвями стояла удобная скамеечка. Как мне сказал садовник, Маргарет любила здесь читать. Я тоже приходила сюда с книгами из библиотеки Валерио. Пыталась нагрузить себя знаниями об этом мире. Но, честно говоря, чем больше я смотрела на это дерево, тем больше мне хотелось не читать под ним, а вскарабкаться на него.
Я все ждала подходящего момента, ведь адаптация забрала много сил, но когда наконец почувствовала силу в руках, одним утром подпрыгнула и уцепилась за самую нижнюю ветку. Подтянулась, встала носком на скамеечку, а потом и на мозолистый выступ на стволе. Это оказалось легче, чем я думала, даже более слабая барышня смогла бы это сделать. Встав коленом на ветку, я потянулась к следующей. Душа пела и радовалась: я наконец-то снова сильна и уверена в своих силах, а лазить по деревьям мне нравилось, есть в этом что-то близкое к авантюре и волшебству, уж не знаю почему. Но всегда в голову приходила сказка, в которой герой забирался по гигантскому бобовому растению в другой мир.
Отсюда был хорошо виден весь сад с розами, яблонями, грушами. Сев на ветке, я подняла голову, оценивая следующий этап пути наверх, и увидела дупло. Снизу его было не заметить, оно хорошо пряталось в густой листве. Я встала на ветку, потянулась и провела рукой по его краю. А потом отломала веточку и сунула внутрь: прежде чем лезть туда рукой, нужно убедиться, что там не прячется какой-нибудь хищный неведомый зверь или ядовитое насекомое. Никто из дупла не появился, и я смело запустила руку.
Сначала нащупала сухие листья, а под ними материю. Любопытно…
Я подхватила край ткани и потянула. Из дупла появилась шаль, на которой еще блестела золотая вышивка. В шаль была завернута книга.
Не знаю почему, но еще до того, как вытащила книгу и открыла, сев на ветке и прислонившись к стволу дерева, я знала, что она принадлежала Маргарет. Но чего я не ожидала, так это то, что это будет ее дневник.
Когда я увидела страницы, исписанные аккуратным почерком, сердце забилось так часто, что сама удивилась: что мне до тайны Маргарет? У меня своих бед полно. Но все же, повинуясь любопытству, я начала читать.
«Я верю в чудеса. Да-да, несмотря на то, что в моей жизни их не было и, может, не будет, я все равно надеюсь всегда, каждый день, что чудо произойдет. Себастьян подарил мне эту тетрадь для дневника шутя, а я подумала, вдруг из этого все-таки выйдет толк? Может, если я напишу о себе, то однажды чудо случится? Ведь слова обладают особой магией, а написанные слова — тем более. Они остаются на бумаге, говорят с каждым, кто читает их. Я верю.
А еще дневник поможет бороться с одиночеством. Позавчера помолвка с мессиром Валерио подтвердилась. И мне предстоит уехать далеко на чужбину из Розенбурга. Удивительно, как получается… Я думала, что родители любят меня нежно и горячо, а в результате я не буду их видеть годами, и этот факт, похоже, страшит только меня. Я всем сердцем привязана к Розенбургу и не представляю себе жизни без его цветных домиков, запаха роз из каждого сада и невероятных коралловых рассветов. Мессира Валерио я видела однажды, если бы знала, что меня с ним будет связывать брак, пригляделась бы к нему, а так…
Дело было на балу в ратуше, я еще была пятнадцатилетней, поэтому мне не полагалось носить ленту, а юбка была короче, чем у девушек на выданье. Я знала, что сегодня решается их судьба, а моя еще только через год. И потому завидовала им, красивым и в длинных платьях. Приехали мужчины из соседних стран и городов-республик, было интересно наблюдать, как они расшаркиваются с девушками и приглашают их на танцы.
Я наблюдала за всем сверху, с балкона. Мне уже неинтересна была детская компания, а к взрослым меня не пускали. Поэтому я сидела на полу, обвив руками колени, и мечтала о том, что на следующий год буду кружить по залу счастливой в объятиях красивого кавалера.
Я не мечтала о любви. Ведь я давно была влюблена, просто понимала, что эта любовь без будущего. Это неправильная любовь, изнуряющая и не дающая вздохнуть свободно. И я мечтала, что, может, появится тот, кто освободит меня от нее, словно спящую красавицу от сна.
В какой-то момент я почувствовала на себе взгляд, искать не пришлось: среди танцующих и прогуливающихся по залу только один человек смотрел на меня. Сверху было не разглядеть в точности черты его лица, но он был приятный, статный. Я помахала ему ладошкой, в этот момент меня нашла мама.
— Маргарет! — Ее окрик заставил вскочить и побежать ей навстречу.
Чуть позже я оказалась в зале с мамой и пару раз пересекалась взглядом с этим человеком. Мессир Валерио из Лоренции. Помню только, что у него синие глаза.
А позавчера, накануне бала, мне сказали, что помолвка состоялась, и нет необходимости на балу цеплять на себя бант. Я ударилась в слезы.
Обидно… что помолвлена с незнакомцем из чужих земель, пусть даже таким знатным, что меня так легко выгоняют из дома. Обидно, что не смогла победить в себе другой любви, а значит, тоска будет вдвое больше. И обидно, что лишают такой простой радости, как первый выход в свет. Я поеду на бал, но с кольцом на пальце. Без ленты, потому что уже не надо искать жениха.
Сегодня бал. А мне с самого рассвета хочется повеситься на старой яблоне в саду. За что я люблю тебя, проклятый? За что?»
Я прервалась. Оторвала взгляд от страниц и устремила его в сад. Что за любовь терзала Маргарет? Я понимала, что девушка слишком романтична и размышляет по-детски, но в строках о любви прорывалось отчаяние и боль. Она даже писала эти фразы с большим нажимом: предложения выпирали с обратной стороны листа. Я провела по ним пальцем.
Голоса садовника и Валерио отвлекли меня. Сама не знаю почему, но я быстро завернула дневник Маргарет обратно в шаль, сунула в дупло и прикрыла листьями. А потом слезла с дерева и поспешила им навстречу.
— Элиза!
Внимательный взгляд Валерио просканировал мой мужской костюм, растрепанные волосы, а потом задержался где-то в районе уха. Машинально я пригладила волосы в этом месте и выдернула запутавшийся в них сухой лист.
— Мне нужно с вами поговорить.
Он развернулся и зашагал прочь, а я последовала за ним, гадая: он собирается меня отчитать или выкинуть на улицу?
Мы вошли в дом.
— Пройдемте в кабинет.
Поднявшись по лестнице, он отпер ключом комнату и пропустил меня вперед.
Я вошла в темное помещение, Валерио — следом. Подойдя к окну, он раздвинул занавеси, дернув за золоченый шнур, и солнечный свет ворвался в мрачноватую комнату; здесь все было из темного дерева: книжные шкафы, стол, даже пол.
На полу золотой краской нарисован круг, поделенный, как диаграмма, на доли. Ну хоть не пентаграмма. И на том спасибо.
Я молча уставилась на хозяина дома, стараясь только скрыть свое волнение.
— Элиза… — Валерио нахмурился и отвел взгляд, словно тема разговора не доставляла ему удовольствия, я сжала кисти в кулаки и сделала выдох.
— Все в порядке, мессир Валерио, я не обижусь. Когда мне нужно уехать?
Он вздрогнул, поднял на меня глаза, и минуту между нами царило молчание. Мне стало не по себе. Впервые в жизни я не знала, куда себя девать перед человеком. Место вакцины вдруг запульсировало, отвлекая меня.
— Мы должны выехать сегодня же.
— Мы? Я не понимаю… Я думала…
— Что я собираюсь вас выгнать? — Его губы сжались, будто он сдерживался, чтобы не сказать лишнего. — Нет. Но оставлять вас здесь опасно. Мне доложили, что пираты собираются вас похитить и перепродать. Их видели недалеко от поместья.
Моя челюсть, наверно, легла на пол.
— Поэтому я предлагаю вам поехать со мной в город. Города защищены от пиратов лучше, чем загородные виллы.
— Вы защищаете меня? — все еще не понимала я.
— Да.
— Но почему?
— Потому что такова моя обязанность.
— Вы и так много сделали для меня, получается, я доставляю вам одни неприятности, и…
— Элиза, прошу вас. Не говорите того, о чем пожалеете. И к тому же моя защита не совсем безвозмездна.
— Вот как? Что же я должна буду сделать?
Я напряглась. Если он предложит мне стать его любовницей, то особого выхода нет: только на улицу в неизвестность или в лапы к пиратам. Стоило ли давать по причинному месту одному начальнику, чтобы в другом мире ложиться под другого? Но тогда у меня был выбор. А сейчас?
— Я хочу, чтобы вы взяли на себя роль Пифии.
У меня сейчас, наверно, самое идиотское выражение лица. Он предлагает мне роль в театре? Пифия — это что-то греческое? Или гейша?
— Что в этом мире значит роль Пифии? — уточнила я как можно спокойнее.
— Это спутница.
— В каком смысле?
Губы Валерио теперь дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но сдержался. Наверно, у меня был напряженный вид, и он понял, чего я опасаюсь.
— Пифии… — Он прошел по кабинету и встал ко мне спиной. — В давние времена это были специально обученные юноши и девушки. Они следовали по пятам за своим хозяином и защищали его.
— Телохранитель?
— Пифия скрывает свое лицо и эмоции под маской. Я думаю, так будет безопаснее для вас: вы все время будете рядом со мной, скрыты от других и молчаливы.
Я что, много болтаю?
— То есть на самом деле вы будете моей Пифией?
Валерио развернулся и улыбнулся.
— В каком-то смысле — да. Но у нас нет времени, скажите, согласны ли вы, и тогда мы выезжаем.
— У меня нет выбора, конечно, согласна, — ответила я, с тоской думая о дневнике Маргарет. Кажется, забрать его не будет возможности.
Валерио подошел к столу и вытащил из кармана золотой ключик, вставил его в большой ларец и повернул. Послышался треск, как будто отпирался какой-то тайный механизм. Когда движение внутри сундука затихло, он откинул крышку.
На алом бархате подкладки лежала керамическая маска, закрывавшая лицо, кроме рта с подбородком. Она была черной, на щеке инкрустация из блестящего камня. Как мушка на щеке.
— Ваша маска, — сказал он, передавая ее мне.
Я покрутила маску в руках.
— А как ее носить? Здесь нет лент.
— Просто приложите к лицу.
Я приложила холодную маску к лицу. И тут произошло странное: словно тысячи нитей проникли под кожу, керамика потеплела и надежно прилипла к щекам и лбу.
— Вы можете снять ее, если прикоснетесь сразу двумя руками к краям вот так. — Он показал мне.
Я попробовала: маска и в самом деле легко отошла от лица.
— А так она становится будто второй кожей, не упадет, не подведет. Я привез вам дорожный костюм, заказал платья в городе. Но если вы не против, то лучше, если будете в мужском костюме, за исключением отдельных случаев.
Я кивала, как китайский болванчик.
— И вот еще что… Я вынужден буду быть резок с вами на людях. И вам лучше прикрывать место вакцины. Пифии никогда не были террианцами и простолюдинами. Так же вынужден признать, что некоторые маги используют Пифий не по назначению. И вам придется порой лицезреть не совсем… приятные вещи. Но во мне можете быть уверены, Элиза. Я не дам вас в обиду. И еще кое-что…
— Что?
— Боюсь, вам придется называть меня хозяином. — Валерио захлопнул ларец, и скрежещущий механизм возвестил о том, что заперт.
— Хорошо, хозяин.
Он резко обернулся ко мне, словно я его ударила в спину.
— На людях, — уточнил он.
Я молча кивнула.
Валерио с облегчением повторил мой жест и еле заметно улыбнулся.
— Выезжаем сейчас же.
Взял ларец со стола и вышел, я последовала за ним. Вопреки моим ожиданиям и страхам он выбрал обычный экипаж вместо дракона. Мы сели друг напротив друга, я крутила маску в руке.
Только сейчас на ее обратной стороне я заметила чуть стертую надпись: «Я — Пифия, мой долг: молчание, подчинение и охрана жизни хозяина».
Вот так из ведущего специалиста рекламного отдела и продвижения я стала Пифией.
Итак, я — Пифия. По совету Валерио волосы заплетены в тугую косу. На лице — маска. На мне черный мужской костюм по фигуре, брюки заправлены в сапоги. Подошва у сапог похожа на каучук, неслышно ходить, бегать, прыгать — удобно все. Я даже попробовала замах ног, все свободно, какое счастье. Темный легкий жакет. На черном поясе кинжалы, по одному с каждой стороны. А также ключ от спальни хозяина.
У нас неплохо получается: мне всего лишь надо держать лицо и молчать, а ему относиться ко мне с легким пренебрежением. Я воспринимаю это как работу, чтобы оправдать свое нахлебничество в доме Валерио.
Похоже, он крупная шишка в городе, с ним все раскланиваются, пока мы идем к ратуше. Я помню, что я не телохранитель, но ведь никто не мешает быть начеку и смотреть внимательнее вокруг. И я начинаю делать умозаключения.
Валерио Аминити. Любим народом, судя по тому, с каким теплом его встречают на улицах. И ненавидим в совете Восьмерых — главном органе, управляющем республикой Лоренцией. Точнее, если посчитать, то явных врагов у него трое; двое или трое других выступают на его стороне, но колеблются, а истинных приверженцев от одного до двух. Его появление с Пифией произвело фурор. Я насчитала шесть своих «коллег»: пара откровенных шлюшек, которые явно были взяты для удовлетворения похоти хозяев «в офисе», двое юношей, две другие тоже были девушки, однако одеты прилично, хоть и в платья, но не такие откровенно открытые, как у легкомысленной парочки. Я просканировала оружие: шпаги у юношей, кинжалы у девушек. Мило.
— Наконец-то обзавелся Пифией! — Один из явных противников Валерио приблизился, чтобы осмотреть меня. Беспокойный взгляд выдавал его с головой: он силился понять, кто я: Пифия для развлечения или охраны.
Я сделала легкое движение рукой по направлению к рукояти кинжала, когда он подошел слишком близко.
В глазах толстяка блеснул страх.
— Девушка в мужском платье… Не знал, что у тебя такие фантазии, Валерио.
Пальцы толстяка впились в мою ягодицу, я не знала, что делать… Но пока разум колебался, тело выполнило рефлекторно уход от его руки, захват кисти. Я очнулась, только когда он завизжал, а его потаскушка Пифия дернулась с места и побежала ко мне, бултыхая на ходу грудью.
— Не советую трогать мою Пифию, Пьетро. Она здесь для охраны, а не для развлечений. — Голос Валерио заставил меня отпустить толстяка. — Пифия, ты поступила неправильно.
— Простите, хозяин. — Я склонила голову в знак покорности, но краем глаза заметила прибытие пухлой товарки, которая набросилась на меня с когтями. Ох, детка, это ты зря. Через секунду Пифия лежала на полу и неуклюже пыталась подняться. Для верности я наступила на ее когтистую пухлую ручку сапогом.
Она испустила визг. В зале воцарилось молчание.
— Простите, хозяин, — автоматом повторила я, едва сдерживая смех. В глазах Валерио я прочла то же удивление и восхищение, что и в глазах других советников. Подняв за волосы Пифию, я отвела ее к хозяину, по дороге шепнув, что в следующий раз обломаю все пальцы.
Потом вернулась и встала позади Валерио, убрав руки за спину по примеру юношей. Девушки-Пифии стояли, сцепив руки спереди и чуть наклонив головы. Я подняла подбородок повыше.
— Где ты ее нашел, Валерио? — с восторгом спросил один из его товарищей, владелец юноши-Пифии. — Она явно не из наших земель.
— Купил на невольничьем рынке. Давайте перейдем к делу.
Пока они совещались, я наблюдала. Я привыкла наблюдать во время совещаний за людьми. Порой я знала, подпишем мы контракт или нет, задолго до обсуждения всех его пунктов, как только клиенты входили в зал. Не упускала я возможности оглядеть Пифий получше: если придется защищать Валерио, надо понимать, они могут напасть одними из первых. Девиц я вычеркнула из опасных противников: в платьях они неповоротливы, к тому же смотрят тупо в одну точку. А вот глаза юношей то и дело возвращались ко мне, ползали по фигуре, словно пытались понять, насколько я опасна. Взаимно, пацаны. Сталкиваясь взглядом со мной, они снова пытались смотреть перед собой.
Суть совещания и противоречий сводилась к следующему: должна ли Лоренция присоединиться к некоему королю Альфонсу или же, напротив, сохранить нейтралитет в войне между Альфонсом и республикой Лотарингией. Валерио стоял за нейтралитет, аргументируя, что недавно Лоренция побывала в изнуряющей войне, налоги на которую довели некоторых до бедности и нищеты, и пока неясно, кто из противников нападет первым, и нападет ли; похоже, что война пока велась только дипломатическая. Толстяк Пьетро с пеной у рта доказывал, что, если Лоренция не выскажется четко, на чьей стороне выступает, в случае победы Альфонса у нее начнутся проблемы. Что лучше поддерживать союзников, чем юлить.
Валерио предложил в таком случае устроить честный налог: те, у кого больше денег, отдать в казну должны больше, чем бедняки. Взъерепенились все. Воевать за чужой счет была охота всем, а как только дело коснулось их кошельков, то на стороне Валерио сразу стало больше сторонников, и было решено пока держать нейтралитет.
Мы вернулись из ратуши затемно, я старалась быть начеку.
Как только мы вошли в дом, напряженная спина Валерио расслабилась и он повернулся ко мне с улыбкой. Я сняла маску.
— Что я сегодня видел? Элиза?
— Разборку Пифий, — пожала я плечами.
Валерио расхохотался. За ужином я ощущала на себе его любопытные взгляды. Ну еще бы. Он думал, что услугу мне оказывает. Я привыкла работать честно.
— Значит, другие Пифии обладают магическим даром?
— Да. Но в этом мире магия — это не просто знание заклинаний и умение управлять энергией. Маг должен обладать определенным количеством силы, чтобы использовать заклинания. Есть маги с очень низким, практически нулевым запасом силы. Они не могут заключать выгодные браки, а потому их наследство распределяется между более талантливыми братьями и сестрами. Все, что остается таким магам, — поступать на службу к более удачливым и богатым.
— Ясно, значит, не все умеют махать волшебными палочками.
— Волшебных палочек тут нет, — улыбнулся Валерио. — Зато есть борьба за заклинания, артефакты, дарующие силу, или просто за удачного мужа или жену. Ведь с ними есть возможность вырастить талантливых детей и сохранить и приумножить богатство.
— Валерио, а можно личный вопрос?
Маг несколько секунд смотрел на меня поверх бокала с вином, а потом поставил его на стол, так и не отпив.
— Можно.
Я нервно сглотнула.
— Ваша женитьба на Маргарет — это по любви или по расчету?
Валерио задумчиво посмотрел на тарелку, словно надеялся найти ответ в утиной ножке под абрикосовым соусом.
— Это удачное стечение двух обстоятельств, — тихо ответил он. — Мне приходилось посещать балы с невестами на выданье, потому что нужно было найти себе пару. Но я все надеялся однажды встретить кого-то, с кем смогу чувствовать себя хорошо. Сам не знаю почему, но, встретив Маргарет, я почувствовал, что именно эта девушка сможет привести меня к счастью. И к тому же у нее оказалась прекрасная родословная. Я посватался тут же.
— А потом, когда она приехала в поместье? Она любила вас?
— Я думал, что, по крайней мере, я не был ей неприятен. Она всегда была пуглива, казалась постоянно грустной и задумчивой. Но ее мать сильно давила на нее, я надеялся, что после свадьбы и отъезда тещи Маргарет станет более открытой. Но теперь, когда я знаю, что она любила другого…
Он попытался улыбнуться, но не смог.
— Простите…
— Ничего страшного, Элиза. Я понимаю, что вам многое интересно узнать.
Он был очень добр и терпелив, поэтому я милосердно сменила тему.
— Пьетро и двое других рядом с ним ваши противники. Почему?
— Это частично противостояние наших семейств, давняя вражда, а частично — интерес влияния и власти. Настоящий лидер в этой коалиции не Пьетро, а…
— Худощавый тип в зеленом по правую руку. Алонсо, кажется.
— Да. — Валерио наклонил голову набок и оценивающе посмотрел на меня. — А вы умны.
— То есть вы считали меня дурой?
— Вы появились при довольно странных обстоятельствах, и узнать вас получше не представлялось возможности. Простите.
— Ничего, бывает.
Настроение резко испортилось. Я снова почувствовала себя крайне уязвимой в этом мире.
— Элиза…
Я оторвала взгляд от тарелки. Валерио хмурился, глядя на меня.
— Вы не обязаны меня защищать, я в состоянии…
— Я все-таки предпочитаю работать честно.
Я встала, он поднялся тоже из вежливости, и я ушла в комнату, которую мне приготовили. Пифиям было положено спать рядом с хозяевами, поэтому мне отвели соседнюю с ним спальню. Я устало бросила маску на простыню. Ужасно хотелось узнать дальше историю Маргарет, но я пока не спрашивала у Валерио, когда мы вернемся в усадьбу.
Утром мы отправились в дома знатных особ со светскими визитами. Валерио набирал сторонников на случай, если вопрос выйдет из совета Восьмерых и его придется обсуждать в ратуше. На меня смотрели с любопытством, страхом, а порой даже с вожделением.
Один князек напрямую подошел к Валерио и спросил, нельзя ли меня одолжить на ночь. Валерио побледнел от ярости, и князек рассыпался в извинениях. Я стояла так, будто разговор был не обо мне.
А когда мы встретились с Чаленцо, одним из восьми советников, его Пифия-юноша приблизился ко мне, пока наши хозяева болтали.
— В какой позе он тебя имеет, киска?
— Твоя фантазия даже не может тебе нарисовать в какой, — усмехнулась я, не отрывая взгляда от Валерио.
Пифия зашел сзади, сунул руку мне между ягодиц, я стояла смирно.
— Так? — спросил он.
— Так тебя трахает твой хозяин? Другого варианта нет?
Он убрал свою руку и прошипел:
— Сука.
— Шлюха, — парировала я.
Он ударил меня по почкам, но я потому и держу руки за спиной. Захват, разворот, и визг Пифии немного приглушает хруст сломанной руки.
Хозяин Пифии, увидев его поверженным, просто приказал ему:
— Вон!
Тот, поскуливая, вышел. Я снова встала истуканом, сложив руки за спиной. Валерио закруглил разговор, и мы вышли.
В экипаже он не выдержал:
— Вам лучше просто пожить в доме.
— Нет, Валерио. Мне лучше показать всем, что ваша Пифия — не постельная кошечка. Поверьте, после сегодняшнего они угомонятся.
Он хмурился.
Я оказалась нрава. С этого момента на меня больше никто не покушался. Все предпочитали обходить стороной. И это было любопытно наблюдать.
Страсти в городе росли по мере роста напряжения между Альфонсом и Лотарингией. Альфонс требовал ответа, послы из Лотарингии убеждали совет Восьмерых не вмешиваться: пока Лоренция открыто не выступит с войском, была надежда договориться мирно. Я уже понимала, что Лотарингия — это владения мессира Рональдо. И мне было очень приятно, что Валерио удерживает нейтралитет, вместо того чтобы присоединиться к королевству Альфонса и отомстить второму жениху своей погибшей невесты.
Споры разгорались все чаще. А Валерио Аминити настаивал на том, что еще одна война Лоренции ни к чему.
Я наблюдала за Валерио и восхищалась его спокойствием и рассудительностью. Он не кричал и не брызгал слюной, не бил кулаком по столу, однако всякий раз, когда произносил речь, чаша мнений перевешивала в его сторону. Но противники бросали на него такие злобные взгляды, что я невольно напрягалась: если они поставят целью убить, мне не спасти своего случайного покупателя и нетребовательного хозяина.
Я и сама не могла понять, почему вдруг начала беспокоиться за него, почему так настойчиво пыталась понять, в чем он варится ежедневно. Наверно, я начала потихоньку осваиваться в новом мире. Понимая, что возвращение в мой мир мне не светит, я беспокоилась за своего спасителя, потому что он единственный, кто проявил ко мне человеческое отношение с самого начала. И чем больше я наблюдала за тем, с каким достоинством и уверенностью он ведет дела, я проникалась к нему симпатией все сильнее.
Порой он грустил, и я гадала: вспоминает Маргарет?
Я была уверена, что Маргарет любила его, ведь он такой… правильный, что ли. Настоящий мужчина. Когда мы исчезали с глаз города в доме, он был учтив и вежлив со мной и лишь снаружи старался проявлять пренебрежение и приказной тон. Его выдавали глаза. Он просил прощения взглядом.
— Подойди! — рявкал он, а смотрел так, что я не таила на него обиды. Вскоре я поняла основные обязанности Пифии в зависимости от того, что делает хозяин. И научилась читать его желания. Я словно прорастала в него, не могу объяснить это иначе. Я не влюблялась, но уважение росло, росло желание радовать его, быть ему надежным товарищем. Это не было подчинением, мы осознавали, что играем роли. И порой роль наблюдателя меня очень радовала.
— Пифия-юноша Чаленцо, кажется, добился взаимности у Пифии Пьетро.
Это было опасно, ведь Пьетро — противник Валерио, а Чаленцо — его союзник. Пифии могли шпионить на любого из хозяев.
— Я видел. — Мы ехали в усадьбу в экипаже. Валерио после собрания Восьмерых пребывал в задумчивости. Это была его идея — вырваться из города на три дня. — И это меня беспокоит.
Страстные взгляды за вчерашним ужином, которыми обменивались Пифии, несмотря на то, что рука Пьетро ласкала обнаженную грудь девушки в маске, от меня не ускользнули. Нравы были такими разнузданными, что порой хозяева в пьяном угаре использовали своих Пифий прямо на глазах у остальных. Мы ушли с ужина, когда один из пополанов — элиты, к которой принадлежали и восемь советников, уложил свою Пифию прямо на стол и задрал ей юбку.
Когда мы выходили из ратуши, Валерио, забыв о правилах, поддержал меня за локоть, помогая сесть в экипаж первой. А я так очумела от увиденного, что повиновалась. С тех пор у меня ныло место прививки: должно быть, он случайно на него нажал. Пульсировало, горело, мышцу дергало. Я все не решалась сказать ему об этом.
Только сегодня в экипаже, почувствовав снова неприятную пульсацию, я рассказала ему о боли.
Валерио изменился в лице.
— Покажите.
Я расшнуровала рукав платья и закатала ткань чуть выше локтя. И вскрикнула от испуга: там, где раньше просто красовалась красная точка — след от укола, теперь блестела золотая. Словно почувствовав наши взгляды, а может, от адреналина, место укола забилось частой пульсацией, и с каждым ударом от него расходились и исчезали под кожей золотые завитки. Валерио провел пальцем по коже, и это прикосновение будто активизировало пульсацию еще больше, завитки стали ярче, проступая под кожей золотыми нитями и исчезая. Когда они вспыхивали, то напоминали золотой браслет.
— Что это? — Я в ужасе перевела взгляд на Валерио, но он сосредоточенно изучал мое плечо. — Аллергия?
— Элиза, — его голос был глухим, страшным, — я совершил ошибку.
— Я умру? — Голова кружилась от приступа страха перед неизведанным.
— Нет… Я… О боги… — Он закрыл лицо рукой.
Мое сердце грозило выскочить из грудной клетки.
— Что вы сделали? Скажите…
Но в этот момент экипаж остановился, и пришлось опустить рукав и потянуть за шнуровку, тщательно затягивая ткань. Послышался звук откидывания ступенек, дверца распахнулась, и я увидела стоящего на крыльце Нора и прислугу.
Валерио вышел первым, помог спуститься мне и, бегло поздоровавшись со слугами, потащил в свой кабинет.
— Может… еще не поздно…
Он поставил меня в центр золотого круга и начал произносить какие-то странные слова. Круг подо мной засветился. Валерио выставил руки вперед, повышая голос. Я впервые видела его в качестве мага. У меня словно открылись глаза. Валерио вдруг сделался еще красивее, но вместе с тем зловещие тени легли на его и без того четкие скулы и резко очерченный подбородок. Я видела, как на его коже и одежде вспыхнули неоново-зеленые узоры, похожие на плющ с шипами. Затем они стали отсоединяться от него и потянулись ко мне. Тут, видимо, что-то пошло не так, потому что на лице мага мелькнула растерянность.
В этот момент я ощутила, как мне скручивает ноги и руки, свой вопль я услышала позже, а потом была чернота.
Очнулась я на деревянном столе. Надо мной под потолком плавали сотни свечей. Через мгновение ко мне склонился Валерио:
— Элиза, ты меня слышишь?
Я кивнула и прикрыла глаза. Отзвуки боли еще были слишком сильны во всем теле.
— Послушай меня внимательно и не перебивай. Просто выслушай.
Я попыталась почесать нос, но руки оказались крепко привязанными к столу. От ужаса я закрутила головой.
У одной стены комнаты стояли склянки с номерами, а у противоположной… Я вскрикнула, когда увидела несколько тел, пригвожденных к стене. Одно было просто телом мужчины, у другого полностью отсутствовала кожа, как у освежеванного животного, только мышцы блестели. Еще висел просто скелет, у которого были видны за прозрачной пленкой внутренности. Четвертый, к счастью, просто был скелетом. Что он со мной собирается сделать?
— Не бойся, я объясню, только успокойся.
— Развяжи меня! Я не сделала тебе ничего плохого, за что ты со мной так?
Я билась, пытаясь выдернуть руки из ремней, слезы потекли сами. Так страшно мне даже в падающем самолете не было.
Он резко схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.
— Элиза, слушай меня внимательно! Когда Нор помогал мне с вакциной, он перепутал препараты. Основные компоненты были верными, но один, который должен был способствовать быстрому восстановлению, был заменен. Я не задумывался раньше, почему ты так долго восстанавливалась. Все-таки я практически вытащил тебя из лап смерти, поэтому думал, что восстановительные силы препарата действуют, просто медленнее. Но…
— Что ты мне вколол?
— Экспериментальный препарат. Похоже, он только начинает проявлять себя в твоем организме, но у него есть одно свойство: он связывает навеки донора и принимающего. Ты теперь связана со мной.
— В каком смысле?
— Силой и меткой.
— Развяжи мне руки, и я тебе врежу! Что за чертовщину ты плетешь?
Отсветы свечей на лице Валерио делали его бледное лицо зловещим, подчеркивая тенями холодный блеск синих глаз и обрисовывая скулы четче. Я видела лицо хищника, волка, который до сих пор скрывался под шкурой овцы. И хорошо скрывался.
Его ладонь с моего лица скользнула на шею и немного сдавила ее: самую малость, чтобы я почувствовала, что такое нехватка воздуха.
— Этот препарат оказался в лаборатории случайно в тот день. Какое странное стечение обстоятельств. — Лицо Валерио снова стало прежним, но я уже настороженно следила за ним. — Все это время я не понимал, почему мы вдруг так хорошо сработались, ты словно обрела вдохновение, став моей Пифией, а я переживал, что ты не сможешь смириться с этой ролью. Ты стала моим соратником. Ты нужна мне, Элиза. А я нужен тебе. Потому что нас объединяет теперь сила.
— Какая еще сила? — Я еще раз дернулась в надежде освободиться. Напрасно. — Да выпусти же меня!
Вместо ответа Валерио поцеловал меня. Я пыталась отвернуться, но он крепко держал мою голову. Его губы обжигали, я хотела закричать, но он воспользовался тем, что я разомкнула плотно сжатые зубы, и коснулся языком моего. Когда я поняла, что страстно целуюсь с ним, он уже вслепую развязывал мои руки. Но вместо того, чтобы ударить его, я начала срывать с него камзол. Мое тело не подчинялось разуму. Я обезумела от желания слиться с ним в одно целое, и, кажется, он тоже торопился. Мы не раздевались, только привели в беспорядок одежду друг друга в бесплотных попытках одолеть преграду платья прежде, чем вконец забудем о том, кто мы. Никогда секс с мужчиной не был таким ярким, таким страстным, таким волшебным. Мы долго приходили в себя на том же столе в его лаборатории, где все началось. Я обнимала его, понимая, что попала, и серьезно. Я не смогу отказать ему. Я жажду его уже сейчас по новой, и он, кажется, тоже, судя по тому, как его рука все настойчивей рисует узоры на моей груди.
— Элиза…
Этот вздох начал все снова. Я стонала от удовольствия совершенно без страха, бессовестно глядя на трупы, висящие на стене. Я ничего не боялась больше. Валерио, похоже, тоже ничего не соображал, кроме желания обладать друг другом, мы не могли думать ни о чем более. Кажется, сейчас я ничем не отличалась от сладострастных Пифий, покорно отдающихся своим хозяевам. Только хозяин и сам сходил с ума. Мы еле отпустили друг друга, но хватило лишь терпения добраться до спальни. И там мы начали снова.
Он наконец-то полностью раздел меня, и я наслаждалась его ласками, чувствуя, как пульсация в плече нарастает, но мне уже было все равно. Принадлежать ему было наивысшим счастьем в тот момент. Чувствовать его в себе, ощущать его тяжесть на себе. Проводить руками по мышцам на спине и ягодицах, впиваться в него ногтями, кусать, слышать его стоны и вопли. Переплетать с ним пальцы. Умирать и рождаться под ним. Казалось, нет ничего более прекрасного, нужного, необходимого на свете. В какой-то момент я вдруг окончательно поняла, что никогда больше не стану собой — той, которую знала назубок. Сафоновой. Не смогу.
Холодок прихватил предплечье. Задумчиво лаская его волосы, я подняла руку и разглядела теперь вросший в кожу браслет. Валерио со стоном очнулся, мы отдыхали после очередного страстного секса. Его рука дотронулась до золотых завитков на моем плече.
— Моя… Ты моя…
Он подмял меня под себя, снова раздвигая мне ноги. Черт бы тебя подрал, Валерио, но да… твоя. Больше не смогу быть без тебя. Что за наваждение?
Кажется, мы провели в постели все три дня, что пробыли в поместье. Я вспомнила о дневнике Маргарет только к вечеру накануне отъезда. Улучив момент, когда Валерио был занят хозяйственными проблемами с Нором, я сбежала в сада добралась до дерева, быстро забралась по нему до дупла, вытащила завернутый в шаль дневник и, спрыгнув, бросилась бегом обратно.
Оказавшись в доме, я поднялась к себе, сунула дневник в свою походную сумку и только тогда выдохнула.
Пока принимала ванну, браслет нагрелся: я уже понимала, что это был сигнал: Валерио ищет меня. Он вошел в халате, я чуть приподняла бровь.
— Вам не говорили, мессир, что врываться в спальню к незамужним дамам дурной тон?
Он спокойно распахнул халат, сбросил его и залез ко мне в воду. При одном только взгляде на его тело я почувствовала, что хочу его.
— А вам не говорили, сударыня, что для незамужней дамы проводить ночи в объятиях неженатого мужчины — верх неприличия?
У него очень красивые губы. Изгиб амура такой четкий, чуть вздернутый, все время хочется прикасаться к нему пальцем. И целовать его.
Он овладел мной, вода выплескивалась из ванны от наших движений. Нам не было холодно.
Утром он разбудил меня, целуя.
— Чертовски не хочу возвращаться в город…
— Почему? — Я нырнула рукой под одеяло и начала ласкать его.
— Ты снова будешь рядом, но далека. Я не смогу…
Я понимала, чего он не сможет. Брать меня на виду у всех, унижая, ставя на одну планку с остальными.
— Но вечерами мы будем вместе.
От моих манипуляций под одеялом Валерио застонал и выгнулся. Я с восхищением смотрела на его прекрасные черты, а он, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, резко подмял меня под себя. И замер, приподнявшись на руках надо мной.
— Мне мало вечеров, Элиза. Выходи за меня.
Я смотрела в его глаза цвета неба и не знала, что ответить. Я так и не поняла до конца, что происходило между нами: подчинил ли он меня или сам тоже запутался в коконе страсти? Но мне не хотелось решать все сгоряча. И потом… Была эта книга. Дневник Маргарет. Я хочу понять, что происходит.
— Я простолюдинка, — напомнила ему.
— Мне все равно, — откликнулся он, целуя мне шею и спускаясь на грудь. — Я имею достаточно власти, чтобы самому решать, с кем соединить свою судьбу.
Где же взять силы, чтобы обдумать предложение трезво? Ау, Сафонова, очнись! Как бы он потом не пожалел о том, что совершил такой мезальянс.
— Дай мне время, — попросила я. — Я в чужом мире, не до конца понимаю, что происходит. Ты так и не объяснил мне ничего. Только любил.
Он откинулся на подушки и провел рукой по лицу.
— Нас связывает сила, которой с каждым слиянием становится все больше. Я становлюсь сильнее как маг. Ты совершенствуешь свой навык. Подозреваю, что ты станешь намного быстрее, неуязвимее и твои умения умножатся.
Я вдруг осознала, что он нрав: я взлетела на дерево и также легко спрыгнула с него, возможно ли, чтобы от какой-то прививки я стала такой спортивной?
— Так можно до супергероев дотрахаться…
Валерио усмехнулся:
— Если мы уже не…
Мое тело действительно менялось. Реакция становилась лучше, я чувствовала себя более выносливой. В костюме и маске Пифии, следуя за своим любовником, я улавливала малейшие шорохи. Я теперь знала, что сила Валерио все это время была лекарской: он лечил болезни, искал новые снадобья. Те тела и скелет в его лаборатории были настоящими, но он клялся, что выкупил покойников у семей, чтобы изучать лучше анатомию.
Он неплохо фехтовал, но против четырех убийц, что напали на нас в подворотне однажды вечером, он бы не выстоял. Зато я впервые опробовала свою новую скорость реакции: движения наемников и Валерио казались такими медлительными, что я заранее знала, куда нанести удар и от какой атаки уйти. Одному я сломала шею, другому выдернула плечевой сустав, третьему перерезала горло. Четвертый сбежал. Все произошло так быстро, что Валерио даже не успел скрестить шпагу с бандитами.
— Ты была прекрасна. — Он шагнул ко мне, проткнув на ходу скулившего от боли бандита с вывихнутым плечом. В переулке стало снова тихо.
Я приходила в себя от убийства, но Валерио не дал опомниться: он расстегнул на мне ремень брюк, спустил с меня штаны, поставил лицом к стене и овладел мной. Дрожь от шока прекратилась, растворившись в наслаждении. Я понимала, что наша одержимость друг другом переходит границы нормы, но просто двигалась с ним в такт, постанывая, а мысль о том, что я всего лишь его Пифия, а он мой полновластный хозяин, заводила вместо того, чтобы отрезвлять.
— Почему ты не использовал магию для защиты? — спросила я, когда мы возвращались домой, пьяные от страсти и победы.
— В городе ее использовать запрещено.
После этого секса рядом с трупами я поняла две вещи: со мной что-то не так. Я не узнавала саму себя. Разум, не переставая, кричал мне остановиться, но я не могла. Стоило Валерио приблизиться, как я теряла волю. И еще: мне нужно найти возможность, чтобы прочесть дневник Маргарет.
Тем временем в конфликте между королем Альфонсом и Лотарингией появилось еще одно действующее лицо: Верховный жрец.
Я помню утро, когда впервые услышала о нем. Совет Восьмерых был в полном составе. Решали вопрос о том, чтобы послать делегацию к королю Альфонсу. Лоренция выставляла свои условия за помощь, о них надо было договориться. Король требовал на переговоры любого из восьми советников. Валерио вызвался ехать. Он изначально против вмешательства в военные дела между противниками, но если король Альфонс согласится на требования Лоренции, у Валерио было разрешение советников подписать договор на месте.
И тут вошел секретарь с письмом из владений Верховного жреца. Жрец повелевал приехать к нему до каких-либо переговоров с противниками. Все притихли. Думаю, если бы в этот момент по залу пробежала мышь, мы бы услышали перестук ее маленьких коготочков.
— Откуда он узнал? — выдавил из себя один из советников.
— У него повсюду шпионы, — спокойно ответил Валерио. — Что ж… придется заехать к нему, жреца можно понять… его владения рядом с королевством Альфонса, возможно, он опасается нападения.
— Опасается? Нападения? — расхохотался Пьетро. — Власть Верховного жреца непоколебима в веках, кто отважится напасть на него?
— За эту власть борются многие, а его территорию то и дело пытаются поглотить соседние республики и государства. Лоренция в хороших отношениях со жрецом, не думаю, что он вызывает нас, чтобы наказать.
Вместе с Валерио отправились четыре знатных пополана, их Пифии и вооруженный отряд из десяти человек. Я взяла с собой дневник Маргарет.
Ехать пришлось верхом, поэтому Валерио хранил молчание и переговаривался только с пополанами. Я же ехала чуть позади него и все размышляла над тем, что происходит со мной.
Никогда в жизни я не была так зависима от мужчины. «Слишком гордая», — как говорил один из моих неудачливых ухажеров. Ну да. Гордая. С достоинством. И тут я его потеряла, причем до такой степени, что, прикажи Валерио, думаю, лизала бы ему сапоги. Это не я. Совсем не я.
— Ты сказал, что Верховный жрец вправе наказать… Но как он может наказать?
— Он может повлиять на источники твоей силы, на твоих союзников и соперников. Может повлиять на политику в любом государстве, где есть маги. — Валерио встал с постели и потянулся. — Одевайся, нам надо найти что-то на завтрак.
— Ты прав, я умираю от голода. — Я зевнула, приподнялась на локтях, сонно проследила взглядом, как сползает с обнаженной груди легкое одеяло. Повернувшись к магу, поймала на себе его влюбленный взгляд. — Нет, мессир, я не отдамся вам до завтрака, смилуйтесь.
Валерио провел рукой по волосам, вздохнул.
— А потом в путь, Элиза. И до самого вечера не иметь возможности тебя обнять… это пытка.
Мы остановились вчера на ночь в таверне, сняли комнату. Я быстро оделась, надела маску и вышла следом за Валерио в коридор. Мы спустились вниз как раз в тот момент, когда вошел отряд солдат во главе с мессиром Рональдо.
Увидев его, я замерла, не веря своим глазам. Солдаты окружили пополанов и Пифий, которые сидели за длинным столом у очага. А мессир Рональдо неспешно двинулся к нам.
— Валерио, — он поклонился ему чуть насмешливо, — вынужден задержать ваш отряд и препроводить в Лотарингию. Нам есть о чем поболтать в дороге.
— Рональдо, Верховный жрец вызвал меня к себе. Ты находишься на территории Лоренции. Знаешь, чем грозит такая наглая выходка?
— Знаю. Но это жест отчаяния. Мы знаем, что Альфонс почти убедил вас встать на его сторону. Верховный жрец ищет свои выгоды, а у нас есть свои надежды. Пообщаемся в теплой дружеской обстановке. И заодно решим некоторые… личные проблемы.
Это он сказал, встав вплотную к Валерио. Я не двигалась, может, даже не дышала. Не могла понять, каким лесом я попала в это во все.
— Хорошо. — Валерио кивнул. — Мне надо собрать вещи, мы как раз собирались завтракать.
— У вас есть время на все. Мы не торопимся. Только без глупостей.
Мы поднялись в комнату. Валерио повернулся ко мне, как только я закрыла дверь.
— Он узнал тебя?
— Он даже не посмотрел на меня.
— Хорошо. Элиза, ты должна бежать.
— Что?
— Ты должна добраться до Верховного жреца, объяснить ему, что случилось. Неповиновение жрецу опасно, и Рональдо это знает.
— Но мне нельзя с тобой расставаться! — Я обвила его шею руками.
— Я сам не хочу отпускать тебя надолго. Послушай, — он крепко взял меня за руки, — в конце улицы, где расположена таверна, начинается развилка трех дорог. Ты можешь спасти Лоренцию и меня.
— Но…
— Слушай внимательно! — Он тряхнул меня за плечи. — Дорога направо приведет тебя во владения Верховного жреца. Ты будешь там к вечеру. Дорога на Лотарингию прямо.
— Почему я?
— Ты одна можешь вылезти в окно второго этажа, украсть лошадь и вырваться на волю. Элиза! Это приказ. Помни, как только расскажешь Верховному жрецу, что случилось, возвращайся в Лоренцию. Нас отвезут в Лотарингию, но я уверен, что смогу договориться с Рональдо.
Повинуясь ему, я собрала свою дорожную сумку, перекинула ее через спину, выбралась из окна.
— Подожди. — Он остановил меня, с нежностью провёл по моей щеке ладонью и крепко поцеловал перед тем, как я, пересилив огромное желание остаться с ним, спрыгнула вниз. — Береги себя!
Он оказался прав, украсть лошадь было легко. За мной устроили погоню, но я очень скоро оставила преследователей позади. Моя лошадь отдохнула, а вот их скакуны нет. А вот и развилка. Я повернула направо. Хорошо, что я хоть как-то училась езде все это время, после вчерашнего дня в седле ноги болели с внутренней стороны бедер, а попа казалась деревянной. Но стоило опять сесть на лошадь, и боль как рукой сняло. К тому же голова была слишком занята мыслями, чтобы жалеть зад.
Но вскоре только одна мысль осталась, и повторялась она постоянно: «Вернуться… ты должна вернуться…»
К вечеру я заметила мягкое фиолетовое сияние на горизонте. Сначала подумала, это закат. Но когда взобралась на очередной холм, перед моими глазами предстало фантастическое зрелище.
Вся долина была занята городом. А накрывал город фиолетовый светящийся купол. Под этим куполом стояли высокие здания, похожие по форме на гигантские термитники с сотнями светящихся окон. Вокруг парили драконы. То и дело они ныряли под купол или выныривали из-под него. А в центре города стоял высокий замок с семью башнями, тоже изрезанными окнами, как сотами.
Я тронула лошадь и начала спускаться к городу Верховного жреца.
Меня остановили в воротах. Пришлось назваться и объяснить причину прибытия. Под конвоем меня довели до дворца. И хорошо, что проводили: кругом было столько чудес и магии, что я постоянно отвлекалась.
Меня передали на руки замковой страже. К моему удивлению, меня не проводили к жрецу.
— Верховный жрец примет вас утром. — Человек в темной мантии, который выслушал меня в приемной дворца, велел следовать за ним. У него были седые волосы, но лицо молодое. А глаза практически бесцветные, белые. Это пугало.
— Но это срочно!
— Именно поэтому он примет вас утром.
Он распахнул передо мной дверь комнаты. Вполне приличная спальня.
— Отдыхайте. Ужин вам принесут.
Дверь закрылась за моей спиной, и заскрежетал засов. Я пленница до утра. Ну и ладно. Я приняла ванну, поужинала, залезла в постель и отключилась.
Когда утром на двери отодвинули засов, я уже ждала одетая и в маске. За мной явился тот же человек с бесцветными глазами.
— Прошу вас.
Я последовала за ним по многочисленным коридорам и открытым галереям. От высоты на галереях, где не было ни стекла, ни окон, кружилась голова и замирало сердце. Интуитивно я шла ближе к стене, казалось, пустота затягивает в себя, так дрожали колени при взгляде на город внизу. Потом мы поднимались по лестницам вверх. И наконец вошли в высокий зал, где на противоположном конце находился хрустальный трон, на нем сидел некто с белым лицом. Когда мы приблизились, я в ужасе поняла, что на жреце венецианская маска, на руках перчатки, голова и шея спрятаны под капюшоном и высоким воротником. О том, что за маской есть кто-то живой, говорили лишь внимательные глаза.
— Пифия. Лорентийцы прислали мне Пифию для переговоров?
Голос был глухим и низким.
Я не знала, как обращаться к жрецу.
— Весь отряд был захвачен лотарингцами, я — единственная, кто смог убежать по повелению своего хозяина.
— Вот как?
Фигура не двигалась. Иногда возникало ощущение, что голос заполняет зал, словно через динамики, но глаза в прорезях маски двигались.
— Кто ты?
— Пифия.
— Я повторю свой вопрос только один раз. И если ответишь на него неверно, ты будешь изгнана из города. Кто ты?
Я сглотнула. Страшно перехватило горло. Казалось, я и в самом деле была все это время только Пифией. Только пешкой. С того самого момента, как Валерио поцеловал меня.
Браслет на плече вдруг сильно сдавил мне руку. Я охнула, невольно схватившись за него. Но мне нужно было удержать внимание жреца. Если я сделаю что-то неверно, то подведу Валерио.
— Я — Элиза. Точнее, Лиза. Террианка.
Мой голос звонко отскакивал от пустых стен зала. Жрец не двигался.
— Сними маску.
Черт бы его побрал. Я послушно сняла маску.
— Подойди.
Я подошла и остановилась в трех шагах от трона. Глаза за маской рассматривали меня, я же уставилась в ответ на них.
— Сообщение.
— Отряд Лоренции захвачен. Они ехали к вам. Мне велено вернуться после того, как я сообщу это. Если вы можете помочь…
— Хочешь помочь своему хозяину? — Мне показалось, в голосе звучала издевка.
— Да.
— Почему?
— Он — единственный, кто помог мне.
— Хорошо. Я отправлю отряд в Лотарингию и освобожу лорентийцев. Но ты останешься здесь как заложница.
— Почему?
— Потому что если твой хозяин действительно захочет спасти тебя, он сделает, как я велю. Да и тебе не помешает побыть вдали от него.
— Вы не имеете права! — возмутилась я. — Я должна передать сообщение и вернуться!
Вместо ответа он простер руку вперед, и меня отнесло обратно к входу. Я выбежала прочь из зала, моим желанием было вырваться поскорее из этого города и найти Валерио. Я бежала вниз по лестнице бесконечно долго. Никто не преследовал меня, никто не пытался поймать. Но когда я подумала, что спустилась практически до уровня земли, то шмыгнула в дверь и снова оказалась в зале Верховного жреца.
— Ты подумала над моим предложением?
От злости и бега по лестнице я задыхалась. Поэтому молча кивнула. Мне, похоже, не выйти отсюда.
Провожатый с бесцветными глазами преподнес мне чашу с голубой жидкостью.
— Пей, — велел Верховный жрец. — Или боишься?
Снова издевка в голосе. Насмешка более сильного над слабым. Проверка на трусость. Тварь иноземная…
Я с ненавистью посмотрела на него и залпом осушила чашу. Похоже, только это была не жидкость, а что-то вроде сжиженного газа. Прохладный воздух скользнул по горлу и вдруг разбежался сетью по всему телу. Меня скрутило, я упала на колени, начала давиться. Казалось, меня вывернет сейчас наизнанку. Наконец меня вырвало.
Рвота была прозрачной, а на темном полу зала практически незаметной, зато прекрасно был виден камушек ярко-зеленого цвета, по размеру похожий на жемчужину.
— Что это? — вытирая рот, спросила я.
— Твоя принадлежность Лоренции и Валерио. Но теперь ты моя гостья.
— Что, скормите мне другой камень?
— В этом нет необходимости, — ответил жрец и обратился к беловолосому: — Отведи ее. И приведи завтра.
Я далась в руки беловолосого, не сопротивлялась, не билась. Вдруг навалилось странное безразличие и безволие. Меня отвели обратно в комнату. Я рухнула на кровать и долго плакала. Миссию провалила, к Валерио не вернулась. Не верила жрецу, что он поможет отряду.
Через несколько часов вспомнила, что не услышала звука засова, когда закрылась дверь. Дернув за ручку, убедилась, что она открыта.
Я собрала сумку и выскользнула прочь. Но мой побег больше был похож на ночной кошмар: какую бы дверь я ни открывала, неизменно оказывалась в своей спальне. Поначалу я не сдавалась, будто у моего таинственного противника терпение могло закончиться раньше, чем у меня. Шла, упрямо распахивала двери, спускалась по лестницам и поднималась, но неизменно натыкалась на свою спальню.
В конце концов я так устала, что просто упала в постель. Впервые оказавшись одна, достала дневник Маргарет из сумки.
«Меня увезут из Розенбурга завтра. Со мной едет матушка. Она одна будет от семьи на свадьбе. Мне предстоит прожить в имении мессира Валерио все время до подготовки к торжеству. Мне страшно.
Все хожу по своей комнате, пытаюсь запомнить каждый ее угол. Никогда уже не вернусь сюда. Плачу все эти дни без остановки. Чужое все будет вокруг. Нелюбимое.
При мысли о том, что скоро выйду замуж, становится дурно. Вчера служанки меня решили подбодрить, рассказывали, как это приятно, когда мужчина обнимает тебя и ведет в постель, что мне понравится, что это только поначалу страшно и больно…
Я убежала от них. Не хочу слушать».
«Второй день в Лоренции. Мы прибыли вчера к обеду. Мессира Валерио не было дома. Нас разместили в лучших комнатах. Моя комната просто чудесная! Огромная, с красивой ванной комнатой, отделанной мозаикой, с удобным столиком для чаепитий, а окно выходит в сад. Матушка, правда, расстроила, заявив, что после свадьбы придется жить с мессиром Валерио в одной комнате. Сегодня прислуга явилась за моими распоряжениями. А я ничего не могла придумать, только попросила садовника посадить розы. Потом мне досталось от матушки. Она сказала, что я мямлила и вообще проявила себя как слабовольная хозяйка. А я слушала и удивлялась: разве я хозяйка?
Глупо. Я знаю.
К вечеру прибыл Себастьян! Как хорошо… Но с ним и моя беда.
Страшно мне…»
«Мессир Валерио хорош собой. Все-таки… очень хорош. Не помню его таким. Его любящий взгляд смущает меня, а сердце бьется… Может, получится полюбить его?
Сегодня все выехали кататься на лошадях, матушка чуть отстала, чтобы мы могли поговорить. Я слушала мессира Валерио, смотрела по сторонам и убеждалась, что смогу стать счастливой здесь. Он улучил момент, дотронулся до моей руки, и меня это прикосновение взволновало так, как волновала только моя беда.
Верю, верю, что смогу справиться с собой. Неправильная страсть отступит, я выйду за мессира Валерио, буду счастлива».
Я на мгновение прервала чтение. Упоминание о Валерио рождало во мне страсть и желание. Хотелось вырваться отсюда и мчаться к нему… Я еле сдержалась. Хорошо, что нет возможности покинуть это место. Иначе безумное желание увидеть его, почувствовать его взяло бы верх над разумом.
На следующее утро я решила быть хитрее: когда молчаливый мальчик принес завтрак, я выскользнула вслед за прислугой и пошла за ним по коридору. Он вскоре открыл одну из дверей, скрылся за ней, а я успела удержать ее до того, как она закроется. Но, шмыгнув с чувством торжества вслед за мальчиком, я не смогла сдержать вопль разочарования: передо мной снова была моя спальня! А мальчик исчез!
В отчаянии я метнула в стену коридора пресс-папье в виде красивого рубина.
— Выпустите меня отсюда! Выпустите!
Но в ответ была тишина.
Браслет жег плечо и с каждым часом становился все горячее. Видимо, Валерио беспокоился за меня. Я же больше всего на свете хотела оказаться рядом с ним. Готова была на стены лезть от чувства гнетущей тоски. Когда пришел седовласый мужчина, его бесцветным глазам предстало жалкое зрелище: я порвала на лоскуты простыню и одеяло, пытаясь бежать через окно. Но окно не открывалось и не разбивалось. Он как раз застал меня за тем, когда я, сломав ножку стула, пыталась выбить стекло.
— Идите за мной!
Я подчинилась, на ходу лихорадочно запоминая дорогу, потом вспомнила, что это бесполезно.
Меня опять ввели в зал. И снова в ней был только Верховный жрец, напоминающий куклу.
Седовласый подвел меня к трону и отступил.
— Сними маску, она тебе здесь не нужна, — предложил жрец.
— Не приказывай мне. Вы не мой хозяин.
— Как хочешь. Сегодня я послал отряд за лорентийцами.
Ну хоть какое-то облегчение. Но в этот момент браслет ожег кожу, и я невольно схватилась за плечо.
— Что у тебя там?
— Ничего.
Одно движение руки жреца, и седовласый подскочил ко мне с намерением сорвать рукав. Я увернулась, развернулась к нему, сделала подсечку и уложила на лопатки. И тут же меня словно парализовало, я лишь успела повернуться к жрецу. Это он каким-то образом воздействовал на меня.
— Я отпущу тебя, — голос под маской звучал хрипло и глухо, — но если ты совершишь еще какую-нибудь глупость, я с тебя шкуру спущу.
Я задыхалась от бессильной ярости. Седовласый поднялся и, пока жрец удерживал меня, сорвал рукав. Жрец отпустил меня. Я покачнулась и еле удержалась на ногах.
Все, что хотелось сейчас, — подбежать к нему, сорвать маску и набить морду. Но я понимала, что любое мое движение в его сторону грозит наказанием.
— Когда ты появилась здесь, я думал, лорентийцы совсем с ума сошли, раз делают Пифиями безродных террианок. Но у тебя отличные боевые навыки, Самвел — один из моих лучших воинов. Уложить его на лопатки практически невозможно. Ты же сделала это легко, он даже не успел защититься. Теперь я понимаю желание Валерио удержать тебя. Но я не понимаю, почему ты так сильно хочешь быть его Пифией. Это все равно, что быть рабыней.
— А у меня есть выбор? Я оказалась в этом мире без знаний, без средств к существованию и с самого начала выживаю только благодаря самозащите! Расскажите мне, уважаемый жрец, как можно выжить в этом мире одной. И я с интересом вас выслушаю.
— Сними маску.
Я сняла.
— Довольны?
Глаза в прорезях его маски смотрели на меня с невозмутимым спокойствием.
— Мне нужно твое согласие, чтобы избавить тебя от браслета.
Я посмотрела на золотой ободок под кожей.
— Но это невозможно, он врос.
— Я могу освободить тебя.
Почему он все это время говорит так, будто я рабыня Валерио?
— Вы ошибаетесь, Валерио знает, кто я. Он не мой хозяин на самом деле.
— Но ты чувствуешь связь с ним.
Я осеклась.
— Да.
— Идешь с ним в постель, когда он хочет?
— Добровольно, и я сама…
— Если ты сама, то браслет тебе ни к чему. Согласна?
Ну в чем-то он прав. Я задумалась. Может ли быть, что ошибка в вакцине привела к тому, что я стала практически во всем послушна Валерио? Или же… потом, когда я думала, что он пытался исправить досадный промах, на самом деле только усугубил подчиняющее воздействие? Нет… Этого не может быть… Но тогда прав и жрец: я и без браслета буду тянуться к нему, если мое желание истинное.
— Согласна.
К моему ужасу, жрец поднялся. Он оказался высоким, когда подошел ближе. А маска пугала своей невыразительностью.
— Не бойся. — Глаза в прорезях странно блеснули.
— Не дождетесь, — огрызнулась я.
Его рука в перчатке легла на мое обнаженное плечо. Сначала я не почувствовала ничего. Только прикосновение к коже его затянутых в бархат пальцев. Я даже смело посмотрела на маску: веки человека под ней были закрыты. И тут я ощутила, что все тело пронизано нитями, как кровеносной системой: где-то толще, где-то тоньше. И тут же испытала неприятные ощущения: жрец словно вытягивал их из меня, а они так вросли в плоть, что их удаление было болезненным.
— Хорошо он тебя опутал. Как же ты ему нужна… — услышала я шепот маски. Я старалась не кричать от боли, но было сложно. Я прикусила палец.
— Держись за меня.
Он подставил плечо, и я привалилась к нему, дрожа от напряжения. Мой лоб покрылся испариной, нити оставались в туловище и голове, их удаление стало намного болезненнее. Я почувствовала, что еще немного и потеряю сознание, перед глазами было темно.
— Терпи, Элиза.
В ответ я всхлипнула и застонала, завыла от невозможности сдержаться. Боги, еще немного, и я обмочусь.
Я почувствовала второе плечо, это Самвел встал рядом, и я дрожащей рукой вцепилась и в него.
Золотые нити неохотно покидали мое тело, их сеть отпустила сердце и голову. Наконец все сконцентрировалось в плече, словно огромный раскаленный шар. Я нашла силы опустить взгляд: золото из-под кожи перетекало в ладонь жреца.
А вдруг он меня обманул? И я сейчас лишилась чего-то важного?
— Дай мне свою маску.
Я не могла и пальцем двинуть, поэтому Самвел поднял упавшую во время процесса очищения маску и протянул ее жрецу. Тот положил ладонь на ее черную поверхность, и золото вдруг перетекло на нее, сделав золотой.
— Это тебе. — Жрец протянул мне маску. — Еще пригодится.
Ноги не держали. Вдвоем мужчины подвели меня к скамье, что шла по периметру всего зала. И посадили.
Я чувствовала себя опустошенной. И вместе с тем… свободной.
Вспомнив о Валерио, я вдруг почувствовала ярость, потому что поняла: я бы не стала так безотказно отдаваться ему, будь я в состоянии оценивать свои действия. Он и вправду что-то со мной сделал. Стало стыдно за все, что было между нами. Я расплакалась.
Жрец и Самвел стояли и ждали, когда я успокоюсь.
— Спасибо, — выдавила из себя. Потом подняла взгляд на жреца, посмотрела прямо в его глаза и еще раз повторила: — Спасибо. Но… что мне теперь делать?
— Учиться. — Его зеленые на свету глаза прищурились, словно он улыбался. — Самвел тебя всему научит. А дальше ты сама решишь, что делать.
Жрец вернулся на трон. Самвел помог мне подняться и довел до комнаты.
— Я приду завтра. Будь готова.
Дверь закрылась, засов не загремел. Но я не собиралась сбегать из замка. Больше меня никуда не тянуло.
Я устало рухнула на постель. Что теперь делать? Все то время, что я на Мистерре, постоянно становлюсь марионеткой в руках красавчиков-магов. Но жрец прав. Нужно научиться быть независимой от них. Чтобы больше никто не смел использовать меня. Может, Валерио и любил, но его устраивало мое рабское положение, а это неправильно! Он подчинил, приручил меня, словно животное.
Можно ли верить жрецу? Или меня опять пытаются использовать? Я решила пока не торопить события, а при удобном случае сбежать от них от всех. Куда бежать — я не представляла. И от этого становилось совсем горько.
Взгляд упал на сумку с дневником Маргарет. Вот еще одна жертва обстоятельств. Практически родственная душа.
Чтобы отвлечься, я открыла дневник и перевернула страницу.
Строки были зачеркнуты, замазаны чернилами. Виднелись разводы, как капли от воды или слез. Что-то случилось с Маргарет.
На следующей странице почерк стал более неровным, словно она торопилась.
«Вчера он… (зачеркнуто). Я не хотела, то есть… все произошло так быстро. Он целовал меня на чердаке, ласкал чуть смелее, чуть откровеннее, чем всегда. Я и боялась, и замирала от удовольствия. Я понимала, что он расстроен помолвкой, но что мы могли сделать? Он задрал мне юбку, он всегда так делал, его пальцы скользили у меня между ног. Мне это всегда было приятно. В конце наступает момент такого наслаждения, что одно воспоминание об этом заставляет снова тянуться к нему.
Но он вдруг лег сверху, а потом было больно. И… он сказал, что стал моим первым мужчиной. И я теперь не девушка. Я плакала, а он гладил меня по голове и обещал что-нибудь придумать.
Но что он может придумать? Он меня обесчестил.
Мне страшно. Я никому не могу рассказать об этом. Меня ждет позор».
«Я должна решиться. Должна поговорить с мессиром Валерио. Сегодня он с беспокойством спрашивал, хорошо ли я себя чувствую. А я сильно похудела от страха. Две недели… осталось две недели. Моя беда уехала вчера. Бросила меня тут одну с матушкой. Все эти две недели он каждый день… А я не могла отказать. Но я не могу обмануть мессира Валерио. Он этого не заслуживает. Сегодня вечером пойду к нему в кабинет. Расскажу обо всем. Не могу больше».
«Ужас сковывает меня, и зубы стучат от страха. Нужно бежать. Я ошиблась во всех. Написала мессиру Рональдо, он согласен помочь. Все эти дни не выхожу почти из комнаты, сказалась больной. Завтра спрячу дневник в дупле дерева и сбегу. Нужно успеть до свадьбы. Не могу видеть мессира Валерио. Он чудовище.
Пошла в кабинет следом за ним четыре дня назад. Хотела признаться в своем падении. Только увидела, как он входит в потайную дверь. Успела посмотреть, как он дотронулся до рогов оленя, и шкаф отъехал, а там каменный ход. Юркнула в кабинет, смотрю, он уже далеко в этом каменном коридоре. И пошла за ним. Окликнуть не смела, и боязно вдруг стало. Огонь в его факеле вдруг из красного стал зеленым.
Я кралась следом за ним и понимала, что нельзя себя обнаружить. Мы словно перешли какую-то черту, за которой осталось все знакомое. А теперь впереди меня шел человек, которого я боялась.
Вскоре по обеим сторонам коридора начались двери камер. Много-много дверей. Когда свет факела осветил одну из дверей с отодвинутой заслонкой, я увидела мелькнувшее там мертвенно-бледное лицо с застывшими глазами. И так испугалась, что метнулась обратно в темноту. Раздалось какое-то нечеловеческое хрипение, а потом глухие удары. Сначала за той дверью, а потом за остальными.
— Угомонитесь, — прозвучал голос мессира Валерио.
И все стихло. Ни жива ни мертва я стояла в темноте, прислонившись к каменной стене. Наверно, то лицо никогда не уйдет из моей памяти. Страшное, неживое лицо.
В наступившей тишине я услышала плач.
Собравшись с силами, я опять шагнула вперед, чтобы разглядеть мессира Валерио. Он остановился у стены, к которой была прикована девушка».
Я отодвинула от себя дневник. Мне вдруг стало нехорошо и даже противно от того, что Валерио прикасался ко мне. Представив Маргарет в этом коридоре, я пожалела девушку: мало того, что практически незнакомец увез ее из любимого города, чтобы жениться, так теперь она, похоже, узнает о нем что-то страшное, чего не подозревала, несмотря на то, что практически не расставалась с ним. Мне сложно было представить свою реакцию на коридор с камерами. Я снова взяла дневник.
«Девушка была раздета по пояс. Руки подняты и связаны над головой. Она умоляла его, а он просто гладил ее. Так гладят собаку. Мне было страшно. До меня долетал тонкий голосок девушки:
— Пожалуйста, мессир! Пожалуйста! Умоляю, сжальтесь.
Мессир Валерио покачал головой и что-то прошептал ей, накрыв ладонью ее грудь. Она зарыдала.
Мессир Валерио вытащил кинжал… Она завизжала. Так страшно! Так дико!
Он стоял ко мне спиной, практически загораживая ее от меня. Кинжал опустился на девушку, раздался вопль. Потом хрип. Мессир Валерио словно резал что-то с трудом, потом сунул руку и резко поднял ее вверх: в его красной от крови руке я увидела сердце, оно еще билось…
Я бросилась бежать. Выскочила из его кабинета и забилась под кровать в спальне. Мне так страшно, так страшно… Ужас от увиденного останется со мной навсегда. Бежать! Бежать отсюда! Пока еще не поздно!»
Я читала дневник до поздней ночи, а потом еще долго лежала, глядя в темноту. Если бы я оказалась на месте Маргарет, если бы я увидела Валерио по локти в крови невинной жертвы… Или стала бы такой жертвой… Вдруг он и со мной бы так поступил? Убийца… Если бы не знала, что Маргарет добралась до мессира Рональдо, если бы не видела отчаяние Валерио, когда он приехал за ней к пиратам, я бы приписала на его совесть ее смерть. А те тела в лаборатории? Может, он и их порешил? Что за страшный человек был моим любовником? Если бы тело еще не помнило его нежные ласки, я бы окончательно решила, что выдумала это все. А может, из-за действия вакцины я не замечала его странностей? Спалось плохо, а рано утром меня разбудил мальчик-послушник. Он велел одеться в мужской костюм, позавтракать и ждать. Я как раз допивала что-то очень похожее на какао, когда вошел Самвел.
Вслед за ним я вышла во двор: все кругом было покрыто снегом. Вместе со мной появились, так же растерянно оглядываясь, еще девять «новобранцев», мы выстроились в одну линию.
— Вы пришли сюда, чтобы стать воинами. Может быть, в процессе обучения не останется никого из вас. Может быть, вы справитесь все. В любом случае сегодня вы здесь. А значит, у каждого из вас позади тренировки и жесткие испытания. Но поверьте мне, они были невинными шалостями по сравнению с тем, чему вы должны научиться в этих стенах.
Тренировки? Испытания? Я озадаченно следила за вышагивающим перед нами седовласым командиром. Самвел был молод, седина сочеталась прекрасно с бесцветными глазами, и весь образ его отлично гармонировал с белым снегом. При взгляде на него становилось холоднее. А может, потому что мы стояли без движения, слушая его треп…
— Вопросы есть?
— Что тут делает она? — спросил плечистый парень, с таким пренебрежением показывая на меня пальцем, словно я была кучкой экскрементов с летающими вокруг мухами.
— Элиза, шаг вперед. Деймон, шаг вперед.
Мы выступили из строя. Черт. Судя по довольному выражению лица Самвела, он сейчас отыграется за свой вчерашний позор.
— До первой крови. И без магии.
Я не сразу поняла его приказ, а вот Деймон усек сразу, его кулак устремился мне в лицо. Рефлексы. Только рефлексы спасли меня от удара. Я еще не соображала, что к чему, но ушла с его линии атаки, перехватила руку, нажала на локоть так, что он нагнулся вперед. А потом просто пнула его по заднице, и он улетел в сторону, чуть не упав в небольшой сугроб. Но выровнялся, в ярости схватил пятерней снег, бросил мне в лицо. Нашел, чем испугать.
Я отскочила, а Деймон уже шел напролом, злой после своего первого фиаско. Остальные скандировали его имя, отлично, мне грозит стать изгоем с самого начала. Но я и не просила меня в это ввязывать! Только уже было поздно думать: азарт и адреналин взяли свое. Я вдруг снова оказалась в зале на соревнованиях, где сцепилась с мальчишкой-каратистом. Все парни скандировали его имя, девчонки поддерживали меня. Потом пришел преподаватель и всыпал нам обоим. Но клянусь, еще немного, и я бы уложила его на лопатки. Однако мне никто не поверил. Поверили ему, что он пожалел меня. Больше такой ошибки не будет.
Деймон сделал захват, я позволила, а потом врезала ему коленом в живот, а когда он согнулся, вывернула опять руку и ткнула носом в снег. Я отпустила его, думая, что на этом все. Но он так не считал. Сильный удар в живот ногой, и я отлетела, больно ударившись попой о мощеную поверхность. Когда проморгалась, он уже набрасывался на меня. Я отпихнула его ногами, вскочила рывком, врезала сначала ногой в нос, потом по горлу. Он попятился.
Я стояла в стойке, готовая к атаке. Деймон провел рукой по лицу: кровь бежала из носа.
— Достаточно! Вернитесь оба в строй. Вопросы по поводу Элизы есть?
На меня хмуро смотрели все бойцы, но желания драться больше ни у кого не возникало. Подняв случайно взгляд на верхние этажи крытой галереи, я увидела там Верховного жреца. Он, словно привидение, маячил со своей венецианской маской. Мне показалось, он слегка кивнул мне.
— Раз вопросов нет, то вперед! Бегом вокруг замка десять кругов. Я наблюдаю за вами! Без глупостей.
Вокруг замка… Мы стартанули у больших ворот, где классическую железную решетку заменял поток струящегося света. Судя по разговору «коллег», бегущих рядом, замок по окружности около трех километров. Это значит тридцать километров. Я бежала спокойно, контролируя дыхание, экономя силы. Пробегавший мимо Деймон толкнул меня плечом, и я улетела в сугроб. Вот сука. Парни заржали. Я вылезла из сугроба, отряхнулась и побежала снова.
Все это просто дедовщина какая-то. Я на такое не подписывалась. Надо развернуться, послать всех к чертям собачьим.
И что? А? Сафонова? Побежишь, вытирая сопли, к Самвелу? Да он же только того и ждет. У него же на лице написано, что ты вылетишь первой. Он сегодня надеялся тебя выставить неумехой. И сейчас все еще надеется. И ты ему подарочек сделаешь? Соберись, тряпка! И чеши давай вперед. Не важно, сколько километров. Не важно, что холодно. Ярость тебя согреет и придаст энергии.
Я приободрилась. По крайней мере, я снова стала собой, а не преданной комнатной собачкой Валерио. А значит, я на правильном пути. В этот момент меня опять толкнули в сугроб. Я вылезла, отряхнулась и побежала снова. Мороза большого не было, а то у нас легкие разорвало бы от бега. Так что я согрелась.
При следующих попытках толкнуть меня в сугроб я использовала уклонение как способ защиты. И противник благодаря неправильно рассчитанному импульсу тела сам улетал в снег. Пара полетов, и меня оставили в покое. Когда мы в восьмой раз пробежали мимо главных ворот, я поверила, что добегу. Мои противники оказались в отличной спортивной форме, они еще и переговаривались, и меня оскорбляли на бегу. Я бы не смогла. Но я бежала. Упрямая, да.
Злость и ярость. Азарт и упрямство. Вот четверка моих лучших в спорте друзей. Когда весь мир перестает в тебя верить, когда ты сама ощущаешь себя ниже плинтуса, приходят они.
«Что, идиотка, сдаешься? — шепчет злость. — Они победят, а ты покажешь худший результат и опозоришься так, что в зеркало на себя смотреть не сможешь. Слабачка!»
«Как бы не так! — клокочет ярость. — Всех порву на лоскуты, гадов этаких. Утру им носы, переломаю кости, сотру в порошок!»
«А почему бы и не победить? — пожимает плечами азарт. — Чего мы, побед не видели, что ли? Побеждали, и не раз. И в этот можем. Айда!»
«Давай, Сафонова, не сдавайся, рогами упрись, хоть на четвереньках, но доползи! Что такое тридцать километров? Фигня! Три раза по десять. Или десять раз по три!» — Это упрямство. Моя прелесть.
Последний километр мы все бежали молча, стараясь не выплюнуть легкие. Когда выстроились перед Самвелом, я думала, мы сейчас все грохнемся лицом в снег. Но нет, стояли, держались. Первым падать не хотелось никому.
— Ну что? Еще никто не передумал? Что ж… разминка окончена, переходим к занятиям.
Я его слушала и ушам не верила. Он издевается сейчас, да?
— Вам предстоит работать в командах. Две по пять человек. Элиза и Деймон, вы можете выбрать троих напарников себе в команду.
Он это специально! Но уже никто не возражал. Я указала на одного из тех, кто не пытался меня ткнуть носом в снег, Деймон выбрал еще двоих.
В командах мы кололи дрова, таскали какие-то бревна с одного места на другое. Убирали снег. Под конец я уже не чувствовала ничего, руки одеревенели от напряжения и холода. Ноги переставляла на автомате. Похожее отупение было и у ребят.
— Построиться!
Мы послушно выстроились в нестройный ряд.
Самвел смотрел на наши злые, уставшие, голодные лица и, должно быть, злорадствовал.
— Разбились на пары! Шагом марш в казарму.
Я как-то подвисла, но решила идти. Если что, Самвел меня окликнет. Но он и не подумал. Сырое каменное помещение с жалким светом из узких окошек-бойниц под потолком. Десять деревянных нар с соломенными матрасами и одеялами сверху. На тумбе у каждой постели стоит чашка с горячим супом и куском хлеба. Мы бросились на еду, как звери, торопились поесть, словно чувствовали, что нас в любой момент могут пнуть под зад из казармы. Руки дрожали. Я жадно глотала суп, отрывала зубами куски хлеба и мрачно поглядывала на парней. А вдруг они устроят мне темную? Или что похуже? Но после еды каждый из нас просто завалился на свой тюфяк из соломы, закутался в одеяло и затих.
Значит, мне спать с ними. Что ж… наверно, так даже лучше, чем если бы я уходила в замок. Но холодно было нестерпимо.
Наконец усталость взяла свое, и я провалилась в сон.
— Подъем!
Казалось, этот приказ прозвучал сразу, как только я заснула. Мы вскочили, выбежали на улицу. На улице шел ливень. Никакого снега, только ливень и лужи. По серому свету, блекло пытающемуся пробиться сквозь тучи, было ясно, что все-таки часа четыре поспать удалось и сейчас утро. Дождь быстро намочил нашу одежду. Самвел, казалось, только этого и ждал.
Когда мы порядком промокли, он заставил нас отжиматься, прыгать, а потом велел следовать за ним. Мы вышли какими-то неведомыми мне путями на огромную ровную площадку, где нас ждали десять драконов.
Ядрена вошь. Я на водительские права сдала с третьего раза. А тут дракон! Нас же не могут заставить на них летать?
— Слетаете к верхушке замка для начала. Там расположены десять предметов. Каждый из вас должен принести хотя бы один. Кого укачает, кто не справится с драконом или вернется с пустыми руками, тех ждет сухая одежда, горячий сытный завтрак и возвращение домой. Остальные продолжат, так что подумайте, может, сейчас самое время отказаться.
Мне очень хотелось отказаться. Казалось, Самвел поэтому на меня и смотрит так пристально.
Честно сказать, управление лошадьми мне давалось неплохо, может, и с драконом получится? Это же просто большая летающая лошадь, похожая на ящерицу. Да?
Драконы мрачно смотрели на нас желтыми глазами, дождь бил по их чешуйчатым мордам. Возможно, они тоже не слишком счастливы, что их подняли в такую рань и погоду.
Трапы из крыльев они подавать не собирались. Гордые твари. И как, спрашивается, залезть на огромного зверя?
— Подсадил бы, — с досадой сказала я своему ящеру. Он только выдул пар из ноздрей, тина фыркнул. Класс.
Я огляделась вокруг, и взгляд остановился на лестнице, валявшейся в отдалении. Я ринулась за ней. Та же светлая мысль пришла остальным. Мы столкнулись у лестницы, и меня грубо оттеснили в сторону. Ребята вдруг сделались командой против меня. По очереди они помогли забраться на драконов друг другу, а когда я хотела ее забрать, то сидевший на драконе парень просто направил его лапу на перекладины, и раздался характерный хруст.
С хохотом и свистом, сорвавшись с места, пацаны улетели вдаль. Чтоб вас приподняло и пришлепнуло, жалкое подобие мужчин! Не всем полет на драконах давался легко, я видела, как ящеры пытаются сбросить с себя некоторых из них. Но любоваться их кульбитами в воздухе было некогда. Схватила сломанную лестницу и побежала к своему дракону. Надежда была, что не все перекладины сломались и я как-то смогу залезть. Лестница надломилась и стала короче на пару ступеней. Я все равно приставила ее к боку животного, взлетела наверх и едва успела уцепиться за его нарост на спине, как лестница обрушилась вниз. А тварь поднялась. Я была уверена, что дракон сейчас взлетит, поэтому подтянулась, схватилась за седло. Он тронулся, переступая лапами по земле. Я сделала усилие, перекинула ногу, сложившись практически пополам, и потом успела сесть в седло, прежде чем дракон распахнул крылья.
Торопясь, я кое-как успела пристегнуть себя за пояс ремнем, прихватила поводья ртом, попыталась пристегнуть ноги, но ремешки выскакивали от тряски: дракон взлетал. Куда собрался лететь этот чешуйчатый без моей команды? Я зафиксировала одну ногу, и тут дракон сделал кульбит в воздухе и перевернулся на спину. Я задергала поводья.
— Вернись на место, тварь поганая!!!
Висеть вниз головой ужасно неудобно и страшно так, что несъеденный завтрак грозился выйти наружу.
Дракон понял, что так он меня не сбросит, и как бойкий необъезженный скакун принялся то нырять в серые облака, то выныривать из них. Дождь бил в лицо, я в какой-то момент вообще перестала соображать, где верх, где низ. Моей единственной надеждой было, что седло надежно прикреплено к ящеру. Намотав поводья на руку, я пыталась как-то усмирить его, но получалось плохо. Это было все равно, что блохе пытаться управлять собакой. Между тем дракон вдруг завис в воздухе, с этой высоты я вдруг прекрасно увидела башни замка и мечущихся вокруг драконов. Похоже, парням тоже приходилось туго.
Но я недолго злорадствовала: мой Змей Горыныч одноголовый решил уйти в штопор. Я даже особо орать не могла: воздух сильным потоком бил в лицо, натягивая щеки до ушей.
Дракон-самоубийца? Драконы могут самоликвидироваться, если всадник внушает им презрение, или носить его на себе слишком низко для их достоинства? Я сейчас действительно разобьюсь? Действительно разобьюсь?
Земля становилась ближе с каждой секундой, но это же еще был штопор, так что все мелькало перед глазами, пока дракон ввинчивался в воздух.
«Что, тварь? — злорадно подумала я. — Сдохнуть решил, да? А меня, значит, послушать не хочешь? Слетали бы к башням, взяли бы добычу, вернулись бы на площадку. И всего делов. Так нет же. Надо повыпендриваться и вместе со мной коньки отбросить?»
«Что отбросить?» — вдруг явно произнес удивленный голос в моей голове.
Это был не мой внутренний голос. А мяукающе-мурлыкающий голосок.
«Ты кто?» — офигела я. У меня перед смертью раздвоение личности?
«Ты на мне сидишь».
«Так, вышел из штопора. Про коньки объясню».
Дракон расправил крылья, пронесся буквально в метре от земли и в последний момент, когда я уже явно различала невозмутимость и злорадство на лице Самвела, взлетел обратно.
«Коньки, мой крылатый друг, это такие приспособления на ноги для более быстрого передвижения по льду. Айда к башням!»
«Но у нас нет коньков», — резонно возразил кошачий голос.
Мы набирали высоту и двигались по направлению к указанной цели. Пока я объясняла дракону прелесть иносказаний для создания образности речи, мы мягко облетели башни замка.
«Ты, кстати, видишь какие-нибудь предметы? Самвел сказал их взять, но я ничего не могу разглядеть».
«Вижу три ключа. Золотой, хрустальный и серебряный».
Ну и зрение у драконов!
«Какой советуешь выбрать?»
Но в этот момент дорогу нам перерезал другой дракон. По тому, с какой уверенностью он шел, я сделала заключение, что Деймону тоже удалось найти общий язык с драконом.
«Скорее! Нам бы хоть один взять!» — поторопила я своего.
Тот послушно поднырнул под соперника, так что его желтое брюхо пронеслось прямо над моей головой, вынырнул впереди, и тут я увидела висящие в воздухе маленькие ключики. Протянула руку, поймала в ладонь один из них.
«Возвращаемся!»
И дракон послушно пошел на посадку. Пока мы летели, я боялась разжать пальцы и выронить ключ. Приземлившись, чешуйчатый любезно расправил крыло, чтобы я могла слезть с него. От пережитого в полете ноги подгибались, но я нашла силы повернуться к нему, несмело провести рукой по мощному крылу и поблагодарить. И чуть не упала на попу, когда его огромная хищная морда с поблескивающими красным черными чешуйками оказалась прямо передо мной. Я погладила его нос, ноздри у него то расширялись, то превращались в узкие щели. Он был горячим.
«Было классно!» — подумала я. И желтый глаз дракона с вертикальным зрачком довольно сощурился.
Направляясь к Самвелу, я разжала ладонь. У меня оказался хрустальный ключ.
Командир принял его молча.
Я встала в строй вместе с еще одним парнем, который справился первым. У него были азиатские черты лица. При виде меня он усмехнулся.
Третьим приземлился Деймон. Он принес два ключа.
Еще четверо приземлились следом, все с ключами.
— Что ж… вас осталось семеро. Все остальные не нашли способа объездить драконов. Они выбывают из отбора. У вас есть тридцать минут, чтобы поесть. После построитесь возле казармы.
Мы рванули бегом с места. В казарме нас ждала странного вида похлебка с хлебом. Но думать об изысканности блюда было некогда. Обжигаясь, мы глотали бурду и рвали зубами хлеб.
— Слышь, белобрысая, ты следующая на выбывание.
Деймон, разгоряченный полетом на драконе, видимо, решил отыграться за недавний позор. Закончив вперед всех завтрак, он двинулся ко мне.
— Оставь ее, Дей, — вступился за меня азиат.
Я отчаянно быстро жевала и допивала похлебку, чтобы у меня никто не отобрал еду. Осушив миску, я сунула кусок хлеба в карман и встала, чтобы, если что, драться.
— Среди высшего состава магов никогда не было женщин! Она же позорит нас! Тебе надо было в ведьмы подаваться, подстилка, а не в спецотряд!
— Кажется, я тебе вчера указала на место, Дей. Хочешь повторить?
— Прекрати, Дей! — поддавшись благородному порыву защитить меня, подскочил еще один парень, совсем мальчишка. — Она справилась с драконом, какие еще доказательства нужны, принесла ключ. Она с нами на равных.
Но заступничество двоих только разъярило Деймона.
— Вали отсюда, пока не поздно. Иначе этой ночью устрою тебе темную.
— Слушай, парень, мне с тобой делить нечего. Или боишься, что меня командиром назначат?
Деймон побелел от ярости.
— Я тебя тогда урою.
— Отлично, а до этого момента давай просто друг друга не замечать.
И я вышла во двор. Дождь прекратился, и на улице парило. Присев на нагретое солнцем бревно, я довольно расслабилась. Пять минут покоя.
— Построиться!
Черт, он же говорил, что у нас полчаса!
И снова нас заставили бегать, прыгать, лазить через какие-то препятствия… Через три часа я опять превратилась в робота и начала спрашивать себя: зачем мне это надо? Но потом вспомнила: это вроде как неплохой способ трудоустроиться в этом мире. Мои навыки менеджера, рекламщика и креативщика здесь никому не нужны. Я выживаю благодаря спорту. Хотя сейчас просто хочется выплюнуть печень и уйти спать.
— Последнее задание. И вы свободны.
Мы стояли полумертвые перед Самвелом. Голодные и уставшие. Я не знаю, чего мне хотелось больше: спать или есть.
Самвэл щелкнул пальцами, и перед нами появились чернильница и курица.
— Жду объяснительных по поводу того, как вы управляли своим драконом.
Самвел ушел, а мы тупо смотрели на разгуливающую по дворику курицу.
— А писать на чем? — нарушил молчание тот самый пламенный юноша, который заступился за меня.
— И чем? — спросил темноволосый и загорелый Ян.
— Пером. — Деймон шагнул к курице. — Ощипать ее надо.
— И зажарить, — поддержал азиат.
Я подошла к дровам и нашла одно полено с мягкой корой, похожей на березовую. Буду писать на бересте. Она отошла легко, и я надрала семь неплохих кусков, протянула шесть ребятам. Те молча приняли, а Деймону пришлось нащипать перьев на всех.
Когда Самвел вернулся, он застал нас у костра, весело болтающих. Мы поджаривали курицу и царапали перьями на бересте свои секреты управления драконом.
— Я сразу понял, что драконы очень чувствительны. У моего на спине наросты есть, я их ему выкручивал и заставлял снижаться и взлетать, — похвастался юнец, которого звали Юлианом. Ему шло имя.
— Дурак. — Деймон уже отложил свою писанину и сейчас обгладывал куриную ножку. — Достаточно поводья крепко держать.
— А поговорить с ними вы не пробовали?
Парни так заржали, что мне стыдно стало.
— Ну, ты, белобрысая, скажешь тоже. Это же звери. Или с лошадью тоже беседы ведешь?
Но в этот момент появился Самвел. Он никак не прокомментировал курицу. Забрал у нас бересту, прочитал записи и поморщился.
— Элиза, Деймон и Ли, со мной пойдете.
Азиат, Дей и я переглянулись и встали.
— Остальные идут чистить конюшни.
Дей показал оставшимся язык.
Дебил ё-моё.
Вслед за Самвелом мы вошли во дворец. Пока поднимались по лестнице, я от усталости несколько раз споткнулась: ноги не слушались, и болели все мышцы. Мы оказались все в том же зале для приемов. Верховный жрец сидел на троне.
— Как вы велели, Владыка, маг огня, маг воды и… Элиза.
Судя по лицу Самвела, меня в этой компании быть не должно.
— Спасибо, Самвел.
Беловолосый командир поклонился и отступил в сторону.
— У меня задание для вас троих. Но только если вы можете быть командой.
Я посмотрела на Деймона.
Он встретился со мной взглядом и сжал челюсти, словно сдерживая себя.
— Самвел будет вашим руководителем. Но мне важно знать, можете ли вы доверять друг другу.
Ли обнял меня и Деймона за плечи и беспечно сказал:
— Конечно, Владыка. Мы отлично уживаемся.
— Деймон? — Маска сверлила глазами парня.
— Да, Владыка.
— Элиза?
— Конечно.
— Хорошо… Самвел объяснит вам тонкости задания. Но сначала я поговорю с Элизой.
Жрец дождался, когда они выйдут, и перевел взгляд на меня.
— Как ты себя чувствуешь?
Я пожала плечами.
— Хорошо. Спасибо, что освободили. Что дали возможность остаться.
— Выполни задание, Элиза. Это важно.
— Как там дела в Лоренции?
— Я пытаюсь остановить ненужное кровопролитие. Но это не всегда в моих силах. От вашего успеха зависит многое.
Я просто кивнула. А потом рискнула спросить то, что мучило меня все время с момента освобождения от связи с Валерио.
— А это правда, что Терры больше нет?
Жрец выдержал паузу и громко вздохнул.
— Мне жаль, Элиза, но это так.
Ну, хоть в этом Валерио оказался честен со мной…
— Моя очередь спросить тебя: то, что ты написала про дракона… это правда?
— Э-э-э… ну да. Я не могла взять над ним контроль, и пришлось договариваться.
— Это… странно.
Верховный жрец поднялся с трона и спустился ко мне. Зеленые глаза в прорезях маски смотрели на меня так пристально, что я отвела взгляд.
— Не рассказывай никому пока.
— Но Самвел…
— Самвелу можно доверять. Он не в восторге от того, что ты — террианка и женщина. Но он ценит эффективность и выдержку. Ты хорошо держалась в эти дни. Теперь иди, Элиза. И постарайся вернуться.
Мороз пробежал по коже. Задание для смертников?
У меня было много вопросов к жрецу. Но я не задала ни одного.
Я вышла из зала, Самвел и ребята ждали меня.
Из дворца мы направились прямо на площадку к драконам.
«Эй, — раздалось у меня в голове, — опять в путь?»
«Задание».
Я пошла сразу к своему дракону, и тот любезно позволил мне подняться по крылу. Лии Самвел тоже без проблем сели на своих, а Деймону пришлось вскарабкаться самому. Мы взлетели и последовали за Самвелом.
«Я спать хочу», — пожаловалась я дракону.
«Поспи», — промурлыкал он.
Я завернулась в выданные нам плащи и задремала. Автопилот — великая вещь!
«Снижаемся», — пробилось в мой сон. Я открыла глаза, размяла шею. Оказалось, я прилегла прямо на спину дракона, видимо, сидя спать не смогла.
Посмотрев вниз, я увидела темный лесной массив. Драконы ювелирно сели на большую поляну.
— Отдыхайте, завтра идем на разведку. — Самвел развернул свой походный мешок, завернулся в плащ и уснул. Ребята тоже быстро легли. Я повернулась к дракону:
«Слушай, ты такой теплый, а на улице холодрыга. Если я лягу рядом, не задавишь?»
«Лезь под крыло».
Он свернулся клубком, я залезла и легла ему на лапы. А сверху меня прикрыло кожистое крыло. Здесь было тепло и уютно. Я зевнула, устроившись поудобнее, и уснула.
Я выспалась и проснулась раньше своих товарищей: слышала их храп, и в просвете между крылом и телом дракона было еще темно.
«Тепло?»
Я погладила чешуйчатое тело дракона и отозвалась:
«Очень».
Он довольно затарахтел.
«А почему мы с тобой можем так разговаривать? Это нормально?»
«Нормально — это что? Мы редко слышим магов, они редко слышат нас. Но иногда мы совпадаем».
«Я рада, что мы совпали. Правда. Но я не маг».
«Тогда это странно. Но, может, и так бывает. Меня, кстати, Яго зовут».
«Красивое имя. А я Элиза. Рада, что ты такой дружелюбный, Яго».
«На самом деле ты рада тому, что я горячий».
«Потому что ты горячий, летаешь, мы можем разговаривать, и мне не так одиноко».
«Дева и дракон».
«Что?»
«Есть такая старинная легенда. Слышал как-то: есть люди, что слышат драконов, сердца их отважны, чисты…»
— Подъем, сонное царство!
Я выкатилась из-под крыла дракона, и утренний холод вонзился в меня ледяными зубами.
— Пожрать бы! — Ли потянулся и начал разминаться.
— В городе пожрете. Значит, так: снабжаю вас троих деньгами, драконы будут ждать здесь. Задание следующее: проникнуть в город и выкрасть короля Альфонса.
— Шутите… — потянул Деймон. — Мы сейчас рядом с Тулузой?
Я в отчаянии пыталась вспомнить о местонахождении Тулузы из того, что Себастьян успел рассказать про географию этих мест. Но мозг с утра отказывался думать. Я начала приседать и прыгать, чтобы согреться.
— Как вы себе это представляете? — Ли махнул рукой. — Мы просто так войдем в город, пройдем во дворец, стащим с трона короля и приведем его к жрецу за ручку?
— Как вы это сделаете — меня не касается. — Самвел обвел нас своими бесцветными глазами. — Но если не справитесь, то о спецотряде можете забыть. Если останетесь живыми.
Тут его взгляд остановился на мне, и он как-то криво усмехнулся.
Мы шли молча. Было ясно, что нас отправили на гиблое дело. Пусть денег достаточно, чтобы купить полгорода, но это никак не поможет пробраться во дворец.
— Слушайте, — прервала я молчание, — давайте поговорим. Раз мы теперь одна команда.
— О чем говорить? — Дей кольнул меня взглядом. — Или у тебя идеи есть?
— Я думаю, нам в любом случае не мешало бы переодеться. И придумать легенду. Кто мы. Чего хотим в городе.
— Она права, — вмешался Ли. — Мы должны решить здесь и сейчас, что будем делать.
— И еще неплохо бы понять, куда мы влезаем. Что вы знаете о короле Альфонсе?
Ли и Дей как-то странно переглянулись. Вот черт. Маги решили оставить меня в стороне. И при случае подставить?
Магам после Валерио я не доверяла. На душе до сих пор оставалась пустота и горечь от того, как он меня использовал, практически превратил в животное. Лишил разума.
Нельзя доверять магам. За все это время я примерно научилась отличать простолюдинов от магов: маги красивые. Вот все. Даже Самвел. У них породистые лица, статные фигуры. Даже пожилые маги, с которыми я иногда пересекалась, и те были благородно красивы. И еще меня терзал вопрос: а что женщины? Где они все? Или магия передается только мужчинам?
Поэтому, будучи женщиной-простолюдинкой, я понимала, что надо держать с ними дистанцию. Но нас послали на задание. Троих. И своим товарищам я доверять не могла.
— О короле Альфонсе часто говорят небылицы. Вот и узнаем, какие из них верные. — Дей поправил мешок за спиной и пошел вперед.
Мы завернулись в плащи, вышли на дорогу и зашагали по направлению к пригороду. Пели петухи. Мимо нас прошло стадо коров. Где-то в поле едва различалась лошадь, запряженная в плуг.
Странно. Этот мир мог бы воспользоваться техникой с Терры. Однако они предпочитали отставать. Или я чего-то не догоняю? В доме Валерио был водопровод, а во дворце жреца светильники горели словно сами по себе и гасли по желанию. И водоснабжение тоже было. Может, у магов есть некоторые преимущества? А простых людей они держат в таких условиях, чтобы те всегда зависели от них?
Ли и Дей тихо переговаривались. Я вздохнула. Зря меня засунули к ним в команду. Только проблемы от магов.
— Ладно, Элиза. Раз нам дали задание на троих, значит, надо выполнять его втроем. — Дей внезапно остановился и развернулся ко мне. Я недоверчиво смерила его взглядом. За его спиной мне подмигнул Ли.
— У тебя есть план? — спросила я вместо ответа.
— Пока что не столько план, сколько примерный вариант действий. Мы с Ли можем предложить свои услуги во дворце, как маги. А ты вроде как… моя сестра.
Последнее ему далось с трудом.
— Ну, давайте попробуем, — согласилась я.
— Только нам нужна одежда получше, а тебе стоит одеться в платье.
— Кстати, а женщины-маги существуют?
— Существуют. Но ты не из их числа. — У Дея снова испортилось настроение.
— Ладно, не переживай, я же просто спросила.
— И вообще это большая честь, что ты вроде как моя сестра.
— Мне тебе в ноги броситься?
Он усмехнулся, с трудом сдержав смех.
— Успеешь еще.
Через несколько часов я стала обладательницей скромного темно-синего платья. Мы сняли номера в лучшей гостинице города, и я постаралась смыть с себя въевшуюся за время тренировок грязь, а потом уложила волосы.
Когда я вышла к своим спутникам, Ли присвистнул, а у Дея слов не нашлось.
— Ого, Элиза, а ты очень даже ничего.
— Что, Дей, гожусь тебе в сестры? — Я ехидно стрельнула глазами в него.
— Ладно, пошли, — ушел тот от ответа.
По дороге к дворцу я только успевала крутить головой: здесь одевались не так вычурно, как в Лоренции, но было на что посмотреть.
— А почему Верховный жрец носит маску? — спросила я Ли.
— Я слышал, что этот маг попал в страшный огонь и обгорел очень сильно, поэтому скрывает лицо.
— А я думал, он пережил болезнь. У нас ее называют короедом. Кожа покрывается страшными корками, похожими на кору деревьев, а потом отваливается кусками. Кто выживает, остаются с жуткими шрамами.
Меня передернуло.
— А я думала, это традиция такая: Верховный жрец вроде как безликий.
— Точно! — Ли согласно закивал. — Может, они все такие?
— Не слышал еще никогда ничего глупее, — заметил Дей.
Но тут мы замолчали, потому что подошли к дворцу короля Альфонса.
Система пропусков в местных дворцах странная. Пришел красивый — проходи. По крайней мере, так показалось. А потом выяснилось, что там праздник. И мы совершенно беспрепятственно прошли в тронный зал. Более того, нам любезно показывали дорогу!
Когда мы оказались в тронном зале, веселье было в полном разгаре. Пары танцевали, гул голосов и музыка заполняли все пространство от мозаичных полов до резного деревянного потолка с позолотой. Я тут же отыскала взглядом трон и дернула Дея за рукав.
— Дей! Это же ребенок. Нас попросили украсть ребенка!
На троне действительно сидел подросток.
— Как может ребенок развязать войну?
— Какой еще ребенок? Ты сбрендила совсем? Мы должны украсть короля. — Дей в этот момент смотрел совсем в другую сторону.
Я обернулась на трон — он был пуст.
Дей грубо схватил меня за плечо, и мы через толпу важных и богато одетых вельмож стали втроем проталкиваться к трону.
Пару часов трон оставался пустым, я уже начала изнывать от ожидания. Когда закончился очередной танец, под звуки фанфар к трону вышел юноша, и все склонились перед ним. Значит, я ошиблась, вот он, король. Он махнул рукой и сел. Все продолжили веселиться. Ли пошел разведывать расположение комнат и залов во дворце, Дей решил потусоваться среди местных магов и побольше узнать про привычки короля. Было бы неплохо, если бы он увлекался охотой. Украсть юного короля в лесу казалось делом более простым, чем умыкнуть его из замка.
Время шло медленно. Король то появлялся, то исчезал, придворные танцевали, ели и пили. Я задумчиво слонялась по залу, а потом вышла в коридор. Здесь было свежее, чем в душном зале. Когда же вернутся парни? И вернутся ли?
Стало тревожно. Не могла я им доверять. Они могли запросто вернуться в гостиницу без меня. Я пошла по коридору быстрым шагом, удаляясь от шумного зала. Нужно было обдумать хорошенько, как лично я могу выполнить задание, но в голову ничего не приходило.
— Вы чем-то встревожены? — Я резко обернулась.
Передо мной стоял мужчина, очень похожий внешне на короля. Даже одетый в такие же одежды.
Я растерялась. Он подошел ближе. Невыносимо хорош: темные карие глаза внимательно изучают меня; волосы темные, но вспыхивают медью, когда он двигается. А губы у него такие, что сразу хочется узнать, какие на вкус. Маг, одним словом.
— Вы пришли сюда одна? — Мужчина разглядывал меня с интересом.
— Да. То есть нет. С братом. Но он куда-то делся.
— Девушкам не стоит уходить далеко, я провожу вас в тронный зал.
Он взял меня за руку и потянул в темноту коридора. Я вырвалась.
— Тронный зал в другой стороне.
— Я знаю более короткую дорогу.
Он взял меня снова за руку и повел. Я решила разведать эту короткую дорогу. Но едва мы свернули в тускло освещенный коридор, мужчина припер меня к стенке.
— Я тебя раньше здесь не видел. Откуда ты?
— Я же говорю. Приехала с братом. Пустите.
— А кто у нас брат? — Его рука ласково коснулась моего лица.
— Маг. Хочет предложить королю свои услуги.
— Королю? — В голосе мужчины прозвучало изумление.
— Да.
Рука мужчины скользнула мне на талию.
— А чего хочешь ты?
— Я бы хотела вернуться в тронный зал.
Он засмеялся.
— Хорошо. Поцелуй меня, и я тебя провожу.
— С чего это?
— Штраф за прогулки в одиночестве по моему дворцу.
— По твоему дворцу?!
Я отстранилась. Но он оказался проворнее, обнял и поцеловал. Я его оттолкнула слегка, пытаясь сообразить, в чем шутка.
— Ты не можешь быть королем.
— Это почему? — В его голосе звучал смех. Он снова и снова целовал меня. Это было игрой и флиртом. Только поцелуи становились все длительнее и глубже. И какие же это были поцелуи! Я снова отстранила его от себя.
— Я видела короля, он моложе тебя.
— Пойдем со мной, я буду любить тебя. Но спать ты будешь со стариком, а проснешься с младенцем.
— Ты пьян? — на всякий случай уточнила я.
Целовался он так хорошо, что прерывать эту игру было жаль. Наверно, часть меня пыталась отыграться таким образом за то, что Валерио подчинял мою волю. Хотелось быть дерзкой, соблазнять его, распалять, а потом обломать. Я сама потянулась к его губам.
— Элиза!
Дей вырвал меня из объятий одним рывком.
— Как ты ведешь себя! Кто этот хлыщ?
— Ваша сестра всего лишь была со мной любезна.
— Видел я эту любезность. А ты, мерзавец, если пытался воспользоваться ею…
— Сударь, я понимаю ваш гнев. Но повторяю, это мой дворец, девушка гуляла в одиночестве, я лишь составил ей компанию.
— Кто вы такой?
— Король Альфонс.
— Докажи, что ты не проходимец.
— Если докажу, вы должны будете извиниться. И я даже знаю как. — Мужчина стрельнул взглядом в мою сторону.
— Я не предмет для ваших сделок, — возразила я.
— Я имел в виду всего лишь танец.
— Это не король, — уверенно заявила я Дею. — Мы же видели короля.
— Тогда тем более вы ничем не рискуете, милая Элиза.
Еще как рискую. Я эти ваши танцы всего пару раз танцевала с Себастьяном. Я уже не помню всех движений. Он сразу поймет, что я не светская дама.
— Хорошо.
Дей крепко взял меня под руку и больно ущипнул.
Мужчина предложил следовать за ним. Мы прошли небольшой коридор и вошли в комнату, полную придворных. За пологом были слышны музыка и смех.
— Это выход в тронный зал.
По тому, как все ему поклонились, я поняла, что мы проиграли пари.
— Ваше величество, тут такое дело, — приблизился к нему один из советников, но король Альфонс отстранил его:
— Позже.
Он сделал нам знак вернуться с ним в коридор.
— Простите, ваше величество, — склонился перед ним Дей.
— Вы мне должны танец, миледи. — Король поцеловал мне руку и вернулся в зал.
Я оглушенно смотрела ему вслед.
— Получилось! — Дей с видом победителя пошел по коридору.
— Что получилось, придурок? Я не знаю, что с ним танцевать.
Дей ухмыльнулся;
— Ну ты и недалекая, Элиза. Танцевать будешь в горизонтальном положении. Надеюсь, справишься.
Ярость ослепила меня на мгновение. Чтобы не наброситься на него, я сжала руки в кулаки и досчитала до десяти.
— Ну ты и сволочь, Дей.
— Учись, малышка.
— Отличный план, ничего не скажешь. Подложить свою напарницу под короля. И что потом?
— Это не твоя забота.
Конечно, не моя забота. Они с Ли что-то задумали, а меня посвящать не собираются. Обидно до слез. Внезапный холод на запястьях отвлек от желания расплакаться.
— Это что?
Изящные золотые браслеты украшали мои запястья.
— Ты теперь его должница. Пока не исполнишь долг, тебе из дворца не выйти.
Я смотрела на золотые браслеты, и гнев поднимался во мне грозной волной. Валерио меня тоже таким браслетом украсил. Я как вещь, переходящая от одного мага к другому.
«Самадуравиновата». Кто просил тебя целоваться с незнакомцем в темном коридоре? Приключений хотела? Вот тебе приключения.
Дей, насвистывая мелодию, ушел, а я решила проверить, правда ли, что он мне сказал. Спустилась вниз, но едва подошла к выходу из замка, как меня потянуло обратно. А когда я развернулась, тяга исчезла. Задумавшись, я поднялась снова по лестнице в тронный зал. Нашла короля, не церемонясь, схватила его за руку и потащила на танцпол.
— Не так быстро, Элиза, душа моя. — Он ласково
Глава 1
Самолет ухнул вниз, внутри все похолодело, я с воплем вцепилась в пассажира рядом. Тот пытался меня оторвать от себя, но это было невозможно: я не собиралась умирать в одиночестве, хотелось сделать это, хотя бы ощущая рядом присутствие другого человека. Тем более такого охренительного мужчины.
Когда он заговорил со мной еще на земле, пока мы рассаживались по местам, от бархатно-грозовых перекатов его голоса я так замлела, что не сразу поняла слов:
– Вам нужно пересесть. Это сиденье должно быть пустым.
Я сверилась с посадочным. Все вроде верно.
– Это мое место.
Мужчина пытался испепелить меня взглядом, но я не торопилась обращаться в золу. Внутри все переворачивалось и горело от обиды, что первую встречу мы начинаем вот так, со спора. Мне не везет на знакомства с красавчиками и вот… опять не повезло.
– Вы точно на этот рейс сели?
Усмешка на его красиво очерченных губах не предвещала ничего хорошего. А взглядом он теперь пытался меня заморозить.
– Слушайте! – Я вконец разозлилась. – Обратитесь к стюардессе, разберитесь, где чье место, я не ошибаюсь самолетами, а вот у вас, судя по всему, проблемы имеются.
Все, Сафонова, не видать тебе даже пяти минут флирта с божеством мужского пола.
Я отвернулась к окну. И так вся жизнь летит в тартарары, так еще и села не туда, встала не так, повернулась не сяк. Да пошел он… Козел самоуверенный. Еще один.
Своему начальнику вчера я заехала по причинному месту. Осталась без работы. И теперь собиралась сделать то, о чем всегда мечтала: пройти паломническим путем прямо от Парижа до Сантьяго-де-Компостелы. По моим расчетам, дорога могла занять от двух месяцев до трех. Самое оно, чтобы определиться, что мне нужно в жизни. Потому что меньше всего, как оказалось, мне нужна работа топ-менеджера в немецкой компании, если ее начальник считает возможным распускать руки.
Так что… одного отфутболила, этого тоже могу. Тем более, судя по одежде, он тоже какая-то шишка. Хм… шишка-то шишка, а летит дешевым рейсом. Строит только из себя.
Мужчина отошел решить проблему со стюардессой, а я спокойно достала книжку. Лучше отвлечься на приключения попаданки в Средневековье, чем продолжать надеяться на флирт в самолете.
– Мессир, мы решим эту проблему, – долетело до меня.
Мессир? Она тоже начиталась фэнтези, что ли?
– Простите.
Я подняла невинный взгляд на бортпроводницу. Позади нее стоял мой противник, ухмыляясь так, что я поняла: меня собираются отсюда увести.
Она улыбнулась одной из своих фирменных улыбок.
– Могу я посмотреть ваш посадочный талон?
В ответ я тоже обворожительно улыбнулась.
– Мой посадочный на это место. Я не собираюсь пересаживаться. Если сударь недоволен, может пересесть сам. Тем более он уже стоит. – Я показала ей посадочный, не отдавая, и, когда убедилась, что она увидела номер рейса и места, отвернулась. Краем уха слышала, как они перешептываются. Затем стюардесса ушла, а мужчина сел на место.
– Клянусь вам, – обратился он ко мне, и холодок пробежал по спине, – вы пожалеете, что полетели этим рейсом.
И оказался чертовски прав. Самолет попал в турбулентную зону где-то на сороковой минуте полета. Сначала это были легкие потряхивания. Потом мы влетели в какое-то грозовое облако, за иллюминатором вовсе стало черно, и только вспыхивали ослепительные молнии. То и дело самолет проваливался вниз, потом резко взмывал вверх. У меня сдали нервы. Я понимала, что никак не могу контролировать ситуацию, бессильна перед лицом смерти, а потому время от времени кричала от страха, вцепившись в соседа. Каким бы противным он ни оказался, а умирать не хотелось. Кричала почему-то я одна. Все остальные пассажиры сидели спокойно. Лишь мой сосед пытался отцепить меня от себя и поэтому ерзал в кресле.
И тут мы провалились окончательно. Падение было слишком долгое для воздушной ямы. Меня подбросило вверх, в глазах потемнело, раздался оглушительный рев, самолет задрожал, а потом стал вкручиваться винтом в бездну. Последнее, что помню, это то, что я прижалась лицом к плечу мужчины, крепко обхватив его руками.
Я очнулась в темном помещении. Сначала решила, что самолет разбился и я выжила, но, проведя ладонью около себя, поняла, что лежу на чем-то ровном и твердом. И холодном. Пол? Каменный?
Медленно возвращалась способность двигаться и мыслить: после пережитого шока первые мгновения реальности были какими-то ватными и вязкими. Шею что-то неприятно холодило. Я дотронулась ладонью до грубоватой поверхности, пробежала пальцами по ободку. Не похоже на корсет для шеи. Значит, я не в больнице, а…
Внутри все заледенело. Это железный ошейник! Я в тюрьме.
Я встала, хотя ноги еще дрожали, ощупала получше железный обруч, цепь от него к кольцу в стене. Судя по длине цепи, я на короткой привязи. А еще здесь было очень промозгло.
Я пыталась понять, в какой стране я могла оказаться, ведь самолет должен был лететь через Европу. Это был рейс Франкфурт – Париж, черт побери!
Послышался скрип тяжелой двери и голоса. Слабый свет позволил выяснить, что я стою у дальней стены маленькой камеры с железной решеткой напротив.
Шаги приближались, и вскоре два человека появились у решетки в красноватом свете факела. Один из них был низеньким, со связкой ключей. А другой высоким и до боли знакомым… Мой сосед по самолету стоял, убрав руки за спину. На нем был камзол с золотыми пуговицами, узкие брюки в тон камзолу, высокие сапоги. А на лице очень мерзкая улыбка. Ухмылка человека, который явно знает больше, чем ты.
Может, я все же умерла? И это что-то вроде галлюцинаций, пока отмирают клетки мозга? Или я в коме и это как бы мой бред?
Но железный ошейник натирал ключицы совсем не галлюциногенно: пришлось подложить палец под него, чтобы не давил.
Низенький отпер решетку.
– Прошу, мессир, – с поклоном пропустил он мужчину в камеру.
Тот вошел, свет факела за спиной делал его более грозным и значимым. Вот теперь я бы в него не вцепилась в самолете ни за что. А еще лучше пересела бы подальше.
Минуту он созерцал меня, потом чуть наклонился вперед и проворковал:
– Я тебя предупреждал. Ты ошиблась рейсом. Но не волнуйся, тебе недолго мучиться.
Потом повернулся к мужчине с ключами:
– Выводите ее на арену первой. Когда умрет, сожгите тело. Не годится ни на что.
– Может, просто повесить, господин? – почесал тот сальную голову.
– Много чести, – фыркнул «господин». – На арену, чтоб не мучилась.
И направился к выходу из камеры. Я шагнула было следом, но железный ошейник не пустил.
– Эй! Какого черта? Объясните мне, где я? Что случилось?
Усмешка разрезала его щеку словно нож.
– Ты в аду.
Ждать долго не пришлось. Как только он вышел, зашли двое стражников, тоже одетых как-то слишком уж странно. У меня было ощущение, что я попала в пятнадцатый или шестнадцатый век. Или на сьемки какого-то фильма.
Только уж слишком реальны были декорации.
Может ли быть, что на мои видения в коме как-то повлияла книга про попаданку? Получается, что я настолько качественно брежу, что все тычки и пинки от стражников вполне ощутимы, а их сальные шуточки – понятны и возмутительны.
Меня то и дело дергали за цепь, заставляя двигаться быстрее. Это тоже было реально. Где я? Почему все такое явственное? Ведь это не может быть правдой.
Глава 2
Приглушенный серый свет дал понять, что день нынче пасмурный. То и дело грозился начаться дождик, а может, и снег, судя по тому, как у меня и стражников вырывался пар изо рта. Холодно. От пережитого в самолете и неопределенности в настоящий момент потряхивало. С трудом удавалось сдержать судорожное и трусливое клацанье зубов. Меня вывели на арену с засохшей грязью, изрытой ногами, копытами, колесами, лапами.
Вокруг арены бешено орала коричнево-серая толпа, стучали сотни кулаков и топали десятки ног. Их вопли лавиной заполнили сознание, отчего хотелось дать стрекача обратно в темницу и самостоятельно пристегнуть себя к стене. Я сначала рассеянно огляделась вокруг: вот это массовка… Потом посмотрела на себя: я в той же одежде, что была в самолете: кроссовки, лосины, майка и теплая кофта. Отлично. Хоть что-то реальное.
В одном месте коричневая масса зрителей резко сменялась на сияние разноцветных одежд, шляп, украшений. Знать пришла посмотреть зрелище? С меня сняли ошейник. Здорово, первое хорошее событие после пробуждения.
Я провела рукой по шее, пытаясь облегчить боль на натертой железом коже.
Огляделась. Мои охранники поспешили удалиться за деревянные ограждения арены. Подозрительно быстрым шагом. Я нервно расправила плечи.
Так, Сафонова, взяла себя в руки. Даже если это сон, кома, видение, мираж или еще какая-то хрень, что происходит только у тебя в голове, это не повод позволять кому-либо сломать тебе шею. Лучше проснуться победителем, чем проигравшим. Так что сосредоточилась.
Я плавно поворачивалась, не зная, откуда появится тот, кто должен со мной покончить на радость зевакам.
– Дамы и господа! Мессир Рональдо обещает нам сегодня три сражения, которые не оставят вас равнодушными! Шесть лучших гладиаторов порадуют вас своим мастерством и умением. Но сначала небольшая разминка. Ученик гладиаторской школы мессира Рональдо совершит казнь над этой юной особой.
Я пыталась найти говорящего в толпе. Наконец вычислила небольшую трибуну.
Ведущий (или как там его) надрывался во всю мощь своей глотки. Голос охватывал всю арену, и после того, как он замолчал, рев толпы всколыхнулся вслед, приветствуя юную особу в последние минуты ее жизни. Ну, то есть меня.
Мессир Рональдо (он же мой сосед по самолету) стоял рядом с глашатаем.
Железные ворота под трибуной открылись, и мне навстречу вышла гора мышц, одетая только в кожаные штаны и сапоги. Лысая голова, грудь вся в шрамах, на лице отсутствие интеллекта, в глазах желание убить. Но с облегчением я заметила, что оружия в руках нет.
Пока мой противник неторопливо приветствовал толпу, Рональдо и знать, я оценивала свои шансы. Их было мало. Неровная почва под ногами могла послужить как достоинством, так и недостатком, смотря, кто из нас споткнется первым. Груда мышц уверена в своих силах. И для него я – моль. Это плюс. Он же не знает, что у Сафоновой черный пояс. Ха-ха-ха. Так-с, что еще…
Он неповоротлив и, кажется, то ли слышит, то ли видит лучше справа: лицо повернуто так. Значит, заходить лучше слева.
А теперь самое главное: решить, что делать. Если я дам ему понять, что со мной справиться не так легко, то второй попытки может и не быть. Значит, при первой же стычке необходимо его вырубить. А потом думать, что дальше.
Гора двинулась на меня с решительностью рассвирепевшего быка. Очень хорошо: я драпанула легким бегом по кругу арены: согреюсь, разомнусь, покажу противнику, что боюсь его до жути.
Хохот толпы был подтверждением тому, что моя уловка сработала. Кажется, тут не принято было убегать от смерти. Смерть бежала за мной неуклюже. Похоже, они в этой школе гладиаторов только тупо качаются, а кардионагрузки совсем не практикуют. Удостоверившись, что противник далеко, я остановилась перед трибуной и отвесила поклон мессиру Рональдо. А затем побежала рысцой дальше. Толпа икала, захлебываясь от хохота. Кажется, еще никогда публика меня так не любила. Когда представляешь очередной рекламный проект, все обычно сидят с мрачными лицами. Хоть ты шути, хоть танцуй джигу, а ощущение всегда такое, что в переговорной кто-то скончался.
Я перешла на приставные шаги. Мой противник наконец осознал, что бегать за мной по кругу глупо, и пошел наперерез. Давай, родимый, я жду тебя на наше первое и последнее свидание. Прости, что без букета. Зато я разогрелась и готова к нашему тесному общению.
На всякий случай я сделала вид, что задыхаюсь: оперлась ладонями о колени, дышала нарочито глубоко и часто. И считала расстояние. Гора надвигалась на меня стремительно, все больше уверенная в скором успехе. Его рука уже тянулась ко мне. Я шмыгнула влево и, используя его собственную инерцию, помогла ему врезаться в ограждение арены за моей спиной. Головой.
Что-то хрустнуло, мой противник трепыхнулся пару раз и затих. Я в ужасе уставилась на его неподвижное тело.
Сафонова, ты перестаралась. Поздравляю с первым трупом.
Черт!
Несколько секунд абсолютной тишины: публика даже встала, не веря своим глазам. А потом поднялся страшный топот и грохот рукоплесканий. Невероятно. Мне аплодировали за убийство.
Я даже не поняла, откуда появились два стражника, но, когда меня схватили под руки, не сопротивлялась. В этот момент пошел дождь со снегом, и арена вмиг превратилась в месиво из грязи. Мне страшно повезло, что небеса решили подождать. Но что теперь?
Меня втащили в помещение под зрительскими рядами. На голову сыпался песок от топота, потом все затихло, и глашатай стал объявлять первую пару гладиаторов.
Я думала, меня прикончат тут же, под зрителями, пока они отвлечены на новое зрелище, но мы двигались дальше переходами, пока не оказались на улице. Значит, меня убьют втихаря на этом маленьком каменном дворике, но тут я увидела мессира Рональдо и успокоилась. Не втихаря. Он не преминет что-нибудь милое сказать перед кончиной.
– Отпустите ее.
Стражники выполнили указание. Ухмылка снова разрезала щеку мужчины, и я поняла, что ничего хорошего ждать не приходится, сейчас опять будет неприятно.
– Попробуй отбиться от них. Сломайте ей шею!
Они напали вдвоем, я плавно выскользнула в сторону, вывернула руку одному, дала между ног другому, подкосила его под колено.
– Стоп!
Пока стражники со стоном поднимались, мессир Рональдо приблизился вплотную. Минуту его холодные серые глаза с любопытством изучали меня.
– Тебе удалось меня удивить. Следуй за мной.
И он пошел прочь, нисколько не интересуясь, следую я за ним или нет. Но разве был выбор? Я прошла под арку, перешла, все больше намокая под дождем и снегом, площадь перед внушительного вида зданием, оно напоминало городскую ратушу или крепость. Похоже, мы направлялись прямо к нему. Я старалась особо не отвлекаться от спины впереди, но все-таки все больше понимала, что моя фантазия не способна с такой четкостью обустроить окружающий мир. Крики с арены долетали все глуше, снег полетел большими тяжелыми хлопьями, редкие прохожие провожали мой спортивный и явно несовременный наряд любопытными взглядами, мышцы ныли и гудели.
Когда мы оказались в теплом и сухом зале, я вытерла мокрое лицо и встала поближе к камину, в котором приветливо горел огонь. Мои пальцы превратились в ледышки, пришлось растирать руки и сгибать и разгибать кисти. Вдруг мой гостеприимный хозяин опять устроит спарринг или кумитэ, как его называл мой тренер по карате? Надо быть готовой.
Я молчала, хотя вопросы крутились на языке. Нет уж, не стану говорить первой. Пусть сам начинает.
Мессир Рональдо говорить не торопился. Он задумчиво подошел к столу, заваленному бумагами и картами, и отбивал костяшками какую-то мелодию. Его лицо в этот момент снова стало красивым: мужественные черты так и просились на плакат рекламы парфюма или приключенческого фильма.
Наконец он поднял на меня взгляд:
– Почему вы оказались в том самолете?
Опять двадцать пять. Разговор о самолете в интерьере средневекового замка казался странным, но все же.
– Потому что у меня на него был билет.
Я хотела добавить «мессир Тупица», но благоразумно решила не лезть на рожон. Отношения с главнюком я еще успею испортить, сначала нужно выяснить, как вернуться обратно.
– У тебя не могло быть на него билета. Это самолет в другое измерение, от тебя фонит обыкновенностью, ты не маг и не отсюда.
– Но он был, – упрямо повторила я.
Мы могли продолжать эту тему бесконечно.
– В любом случае… Раз уж ты оказалась здесь…
– А здесь – это где? – поспешила уточнить я.
– Здесь, – опять зло усмехнулся он.
– А обратно меня можно отправить? Следующим рейсом?
Он секунду смотрел на меня, а потом расхохотался.
– О да… Можно отправить… Но с чего я это буду делать?
– Ну, потому что… Тогда не надо меня убивать, – резонно заметила я.
– Может быть… Но сначала вы окажете мне одну маленькую услугу.
– Рада, сударь, что мы снова на «вы»… – не преминула уколоть его я. – Какую?
– Сходите со мной на бал.
Офигенно. От арены для боя до бала. Они тут все чокнутые или мне так сильно повезло?
– У вас что, дефицит с дамами?
– Вам какое дело? Услуга за услугу. Вы четко выполняете мои требования, я вас возвращаю домой ближайшим рейсом.
– Предположим. Но вы меня полчаса тому назад хотели убить. Что поменялось?
Он пожал плечами:
– Вы меня удивили. Ваша ловкость и скорость могут пригодиться.
– Где? На балу?
– Именно, – отвечая не мне, а своим мыслям, произнес он. – Именно.
У меня был выбор? Выбора не было. Согласие в любом случае избавляло от угрозы расправы в ближайшие часы.
– Хорошо. Схожу я с вами на бал. Когда идем?
– Через семь дней.
Я приуныла. Семь дней в этом месте будут тянуться бесконечно.
– Нам будет чем заняться в ожидании, – словно прочел он мои мысли. И позвонил в колокольчик.
Глава 3
Платье было невероятно красивым. Зеленое с золотой вышивкой, широкими свисающими рукавами и пышной юбкой. Я покрутилась перед зеркалом. Служанки меня не только одели, но и причесали. От голода сводило желудок, но я все поворачивалась то одним боком, то другим.
– Мы можем идти, мадам. – Служанка вошла в жарко натопленную комнату и поклонилась.
Надо сказать, что за последние четыре часа мое положение в доме мессира Рональдо изменилось кардинально. Вместо темницы – просторные покои, прислуга, одежда. Но на душе почему-то становилось все неспокойней. Я понимала теперь, что попала в совершенно другой мир, пусть здесь не было языкового барьера, но определенно другие обычаи и правила. И мне только предстоит все это узнать.
Я шла за служанкой по коридорам: здесь они были не каменные, светлые, с шелковыми обоями, а зал, в который мы вошли, оказался просторным, с окном во всю стену, за которым угадывался сад в сумерках. Мессир Рональдо разговаривал с мужчиной, который, судя по его забрызганной грязью одежде, только что приехал. Голоса были встревоженными.
– Мы не можем допустить… – говорил мессир Рональдо, но тут его спутник увидел меня, а вслед за ним повернулся хозяин дома.
Черт. Я не знаю, надо ли делать реверанс перед человеком, который этим утром так легко приговорил меня к смерти? Решила, что нет.
– Поразительно. – Мессир Рональдо довольно оглядел меня. – Вы одинаково гармонично смотритесь на арене с гладиатором и в дамском платье.
– Если это комплимент, то благодарю, – осторожно ответила я.
– Кстати, как вас зовут?
– Лиза.
– Элиза, значит. Сколько вам лет?
– Мне скоро будет двадцать четыре.
Темные брови мессира Рональдо поползли вверх.
– Никогда не сказал бы…
Моя внешность – мое проклятие. Я выгляжу младше своего возраста, что совершенно ужасно сказывается на карьере. Меня всегда повышали скрепя сердце, когда я ставила ультиматумы. Потому что это несерьезно и несолидно. А то, что я вкалываю с четырнадцати лет и опыта у меня больше, чем у тридцатилетнего дядьки, так это никого не волнует.
В прошлом остались попытки одеваться, как парни, и материться, там же – боевой раскрас, который должен был делать меня старше, и деловые костюмы для более серьезного имиджа. Ой, я ж еще красилась в брюнетку одно время. Потому что блондинки… Ну и так понятно. Без комментариев. В итоге послужной список и удачно заключенные контракты стали моим лучшим щитом и самой эффективной рекомендацией, вот только это не спасло от того, что миловидную молоденькую сотрудницу затащить в постель начальство хочет чаще, чем ценить ее как специалиста. Так что да, удивляйтесь, мессир Рональдо. Но я в этой жизни не желторотый птенец. И если надо, могу покусать так, что не поздоровится.
Он повернулся к мужчине и кивком попрощался с ним. Гость поклонился, еще раз глянул на меня так внимательно, что я решила, он знает – я не отсюда, и вышел.
Мессир Рональдо предложил мне взять его под локоть. Какая любезность! Ну ладно. Я послушалась. Он проводил меня к столу, отодвинул стул, помог сесть.
В этом платье дышать было довольно сложно, и, казалось, вся грудь открыта, поэтому было неловко, когда он задержался возле меня, глядя сверху вниз.
– Недурно, – услышала я.
Он сел напротив. И долго внаглую изучал, пока я терпела, стараясь сохранять спокойное выражение лица. В конце концов, он хозяин здесь, пусть рассматривает. Я прекрасно понимаю, что в спортивной одежде выглядела просто и непривлекательно: волосы стянуты в пучок, фигура скрыта майкой и кофтой. Теперь светлые волосы волнами разбросаны по плечам, подчеркивая серые глаза. А еще служанка мне нанесла румяна на щеки и чуть смазала ими же губы. Получилось очень нежно и свежо.
– Элиза…
Я подняла на него взгляд. До чего же он… хорош. В жизни не встречала таких красавцев, впрочем, и тот его собеседник, что вышел недавно отсюда, был недурен собой. Только если мессир Рональдо темноволосый, с небольшими бакенбардами, которые ему чертовски идут, то тот, другой, был блондином. Если тут таких мужчин много, можно и задержаться.
Я улыбнулась своим мыслям, а получилось, что улыбаюсь ему.
– Вы когда-нибудь прежде убивали?
Настроение резко испортилось.
– Нет. И это была случайность. Моим намерением было оглушить его.
– Где вы научились так драться?
– Я с детства занималась восточными единоборствами.
Пока мы разговаривали, слуги накрывали на стол.
– Любопытно…
Он еще раз смерил меня взглядом, затем жестом пригласил к трапезе.
Во время ужина мы практически не разговаривали. Кажется, мессир Рональдо привык, как и я, есть в одиночку.
Когда трапеза закончилась, он подошел, помог встать, я взяла его под руку, и он отвел меня к двери спальни. Все так чинно, будто я его гостья, а не свалившаяся ему на голову попаданка.
– Напоминаю на всякий случай, Элиза. Не вздумайте сбегать.
Надолго его не хватило.
– Еще чего, – мило улыбнулась я. – На улице холодно, а здесь прекрасно готовят. Я остаюсь погостить.
Он усмехнулся, поцеловал мне руку и пожелал спокойной ночи.
В комнате ждала служанка. Она помогла раздеться, и я упала в кровать. Довольно испытаний на сегодня. Нужно отдохнуть.
Вопль петуха разбудил меня, когда светало. Петухи? Я поворочалась в постели, пока не вспомнила резко, где я.
Значит, я и в самом деле попаданка. Я прыснула в подушку. Жаль, с главным героем не повезло. Хоть он и тянет на Темного Властелина, зато его не тянет ко мне. Точнее… интерес есть, но явно не как к женщине. А как к… воину?!
Я резко села на кровати. Вчерашние события и вопросы мессира Рональдо вдруг стали видеться иначе: он нарочно заставил стражников напасть на меня, чтобы посмотреть, как я справлюсь с ними. Все его вопросы о моем прошлом так или иначе касались темы спорта. Бал… Черт побери… это ж надо быть такой дурой, чтобы не догадаться! Я ему нужна на балу именно как воин. Он собирается меня как-то использовать. И возможно, это опасно для жизни.
Я со стоном опять упала на подушки. Сафонова, ну что ты такая наивная, а? Как раньше не сообразила?
Пока светало, я лежала, разглядывая потолок, лепнину и нарисованных розовозадых купидонов. Беспокоиться за меня в том мире некому. С работы я ушла, семьи нет. Поэтому я не дергалась. Переживать приходилось только о том, чтобы выжить здесь. А если учесть, что меня вчера чуть не повесили, потом чуть не убили на потеху толпе, затем чуть было не прибили в интимной обстановке дворика, получается у меня неплохо. Но можно было бы и получше.
В этом мире вроде как есть магия? Мессир Рональдо что-то такое упоминал. Надо узнать поподробнее. И вообще побольше разведать о правилах и порядках. Не хотелось бы опять попасть впросак.
Я встала и начала заниматься гимнастикой. Придется усилить тренировки, кажется, моя физическая форма – это залог выживания в здешней среде. За отжиманиями меня застала служанка.
Сегодня платье было серебристым. Интересно, где они столько платьев нашли сразу? Иных дам я не видела.
Этот вопрос я и задала мессиру. Его лицо исказила гримаса, словно от боли или досады.
– Это платья моей невесты.
Отлично. Как красивый мужик, так либо сразу женат, либо почти женат.
– А она не будет против?
– Вряд ли. – К нему вернулось его обычное самообладание. – Она уже месяц как мертва.
В платье вдруг стало тесно.
– Вы побледнели.
Легкое любопытство загорелось в его глазах, и он приблизился.
– Вам дурно? Как вы себя чувствуете?
– Просто слишком сильно утянули корсаж, пустяки.
После завтрака я подняла щекотливую тему:
– Мессир Рональдо, что именно мне нужно сделать на балу?
Он меня, казалось, не услышал. Встал, подошел к окну, за которым открывался покрытый снегом сад. Похоже, за ночь тут окончательно наступила зима. Хозяин дома долго смотрел вдаль. Тикали часы. Он молчал.
Я не знала, переспросить или нет. В этот момент дверь отворилась, и вошел вчерашний посетитель, только в безупречно чистой одежде. На вид ему было лет двадцать, он был намного младше мессира Рональдо. Светлые волосы гладко зачесаны назад и заплетены в косицу. Он увидел меня и остановился.
– Мадам… Рональдо…
– Себастьян! Как спалось?
Месье Рональдо вдруг ожил, в голосе теплота, я даже удивилась. Интересно… они друзья? Или больше, чем друзья? В наше время уже ничем не удивить.
Себастьян сел возле меня. Я повернулась к нему и представилась:
– Элиза.
– Я знаю. – Он тепло улыбнулся, но тут же переключился на мессира Рональдо: – Пришел ответ из Вилона. Нас ждут. Только сам понимаешь… – Краем глаза я заметила, как его взгляд метнулся в мою сторону.
Мессир Рональдо задумчиво погладил подбородок:
– Думаешь, на балу мы сможем ее выдать за твою невесту?
Эти двое говорят так, будто я вообще в другой комнате сижу.
– Господа, а давайте начистоту! Зачем мы все дружною толпой едем на этот бал? Явно не за тем, чтобы показать класс бальных танцев. И мне станет яснее, и вам спокойнее.
– Элиза, не забивайте свою хорошенькую головку ерундой. Нет здесь никакой тайны. – Мессир Рональдо стелил мягко, но поверить человеку, который развлекает толпу убийством? Ха!
– Ну да, конечно. И на бал вы меня пригласили исключительно из-за моих манер, а не из-за того, что я могу справиться с двумя мужиками.
Я встала.
– Либо выкладываете все как есть, либо я никуда не поеду, ваших указаний слушать не буду, и можете меня вешать на ближайшем дереве.
– Наша гостья стала показывать зубки.
Мессир Рональдо смотрел на меня с интересом долгие пять минут. Я выдержала взгляд. В гляделки я играть не разучилась. Нашел, на кого пялиться.
– Рональдо, я думаю, она права.
Себастьян тоже поднялся. Я повернулась к нему: его взгляд был приветливым, он протянул мне руку. Красивый, как Аполлон. Как вообще не думать о том, о чем думается постоянно, когда у тебя перед глазами два идеальных мужика?
– Думаю, Элиза заслуживает знать правду.
Усмешка скользнула по губам мессира Рональдо, он смерил нас взглядом и отвернулся к окну. Себастьян и я приблизились следом. Перед нами простирался прекрасный сад, утопающий в снегу, и только одно было не похоже на реальность: темно-красные розы обвивали полукруглое крыльцо с колоннами. Если прищуриться, такое ощущение, что колонны окропили кровью. Мне стало не по себе.
– На балу вам необходимо будет украсть одну вещь. Себастьян будет страховать. Я отвлеку внимание гостей. Нужно все сделать тихо.
– А почему Себастьян сам не может?
– Таков был изначальный план, но вы миниатюрнее. Тише. Ловчее.
– И потом вы вернете меня домой?
– Да.
– Что за вещь?
– Это бумаги. Пять синих конвертов.
– А что в них?
– Доказательства того, что смерть Маргарет была неслучайна.
Маргарет? Его невеста?
– А дальше что?
– Это вас не касается, – отрезал мессир Рональдо.
Ну, это и вправду меня не касалось. Я замолчала.
Мы смотрели втроем на сад. Черт побери, готова поклясться, что почти чувствовала присутствие этой Маргарет. Она словно была среди нас четвертой.
– Подготовь ее, Себастьян. Мне некогда с ней возиться.
Мессир Рональдо вдруг развернулся и вышел из зала.
– Элиза, не сердитесь на него. Он просто еще не до конца привык… А нам с вами лучше времени не терять. Начнем с географии.
– Себастьян… Вы думаете, он выполнит свое слово? Вернет меня обратно?
Я привыкла читать лица партнеров, клиентов и конкурентов. И я знаю прекрасно, когда мне лгут в лицо. Но Себастьян, произнося «конечно», не просто врал мне. Он меня жалел.
И мне это очень сильно не понравилось.
Мессир Рональдо пересекался с нами только во время трапез. Все остальное время я проводила с Себастьяном. На второй день он взялся обучать меня верховой езде.
Мы выехали рано утром, на полях еще лежал туман. От лошади ногам было тепло, я улыбалась: верховая езда давалась неплохо, но и лошадку Себастьян подобрал мирную.
Мы проехали через поле и въехали в рощицу. Себастьян остановил коня и подождал, пока я подъеду.
– Справляетесь?
– Неплохо, – пожала я плечами.
– Когда покинем рощицу, перейдем на рысь.
Он развернул лошадь, но я остановила его:
– Себастьян, подождите! Мне кажется, я что-то слышала…
Мы замерли, прислушиваясь к тишине в роще. Тонкие ветки берез и тополей трепетали от ветерка. И тут я услышала его снова: тихий плач.
– Кажется, там. – Себастьян спрыгнул с лошади и направился вглубь рощи, я замешкалась, спешиваясь. Следуя за Себастьяном, я заметила, что он вытащил кинжал из сапога. Эх, а я-то и в самом деле думала, что они тут волшебными палочками машут при любом удобном случае. Тема магии в рассказах Себастьяна тщательно избегалась до сих пор, но про себя я решила, что вечером прижму его и допрошу с пристрастием.
Мысль о том, с чего это Себастьян достал оружие, если кто-то явно нуждается в помощи, пришла потом. Но спросить я ничего не успела: мой спутник впереди вдруг начал активно махать кинжалом, словно дрался с кем-то. Приглядевшись, я увидела, что воздух немного искажается вокруг, словно невидимые, прозрачные фигуры нападают на него.
– Бегите!
Я дала стрекача назад, к лошадям. Но нападающие, похоже, на это и рассчитывали: невидимки схватили меня, когда я уже сунула ногу в стремя. Отбиваться от тех, кого не видишь, очень сложно. Поэтому, несмотря на то, что пару раз я куда-то удачно врезала, меня скрутили, развернули, протащили по снегу. В воздухе прямо перед моим носом открылась дверь, меня впихнули в тесное деревянное нечто, руки в одно мгновение приковали цепями к сиденью, дверца захлопнулась, и я почувствовала, как невидимый экипаж набирает скорость. А потом отрывается от земли.
Подергав за цепи, я поняла, что их не вырвать из вкрученных колец, и затихла.
Куда бы мы ни направлялись, сбежать я не могла. Оставалось только копить силы на случай, если удастся смыться после того, как меня отсюда выпустят.
Глава 4
Я не почувствовала, когда мы пошли на снижение, зато меня хорошо так подбросило, когда невидимый экипаж коснулся земли. Движение внезапно прекратилось, сплошная стена экипажа снова открылась дверью, меня освободили от цепей два солдата и подтолкнули в спину. Намекая на то, чтобы шла вперед. Я попыталась оглядеться, но меня слишком быстро протащили внутрь. Мы оказались в прихожей какого-то большого мрачного дома. Меня тычками направили наверх и впихнули в первую же комнату.
Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я огляделась. Похоже, передо мной гостиная: книжные шкафы, диваны, большой камин. У камина спиной ко мне стоял пожилой человек с длинными седыми волосами.
Он повернулся, его профиль с крючковатым носом и круглым глазом напоминал птичий.
– Прошу прощения за столь неучтивое обращение к вам, сударыня. Но когда действуешь быстро, не до любезностей.
Я молчала. Конечно, я могла его засыпать вопросами, но почему-то мне подумалось, что он на них не ответит.
– Я не продержу вас здесь долго. – Он шагнул мне навстречу, приветливо раскрыв руки, но стало нехорошо, когда я увидела, что одна рука у него костлявая, с птичьими острыми когтями. – Имею честь объявить вам, что вы являетесь временно моей гостьей и пленницей, будем надеяться, за вас заплатят обещанное вознаграждение и я передам вас покупателю. Здесь вам ничего не угрожает.
Он обошел меня вокруг, цепко оценивая мужской костюм для верховой езды, весьма помятый после недолгого сражения.
– Вам принесут платье. Не волнуйтесь, прекрасная Маргарет, ваш похититель придется вам по вкусу.
Он подмигнул мне и исчез, превратившись в серую дымку.
Вот оно что. Меня приняли за Маргарет. Черт знает что творится. Ведь ее уже месяц как нет в живых! Система оповещения в этом мире странная.
Я подошла поближе к камину, протянула руки, чтобы погреться.
Почему похититель Маргарет ей должен понравиться? Она не любила мессира Рональдо?
Что мне делать? Заказчик явно не будет счастлив, что заплатил не за ту. Тогда что? Меня вернут туда, откуда взяли? Или опять придется потешать народ на арене?
Я подошла к окну, чтобы сориентироваться, но там лежал сплошным облаком густой туман. Поискала глазами хоть что-нибудь, что может сойти за оружие, но тут даже не было каминной кочерги. Вот черти, все предусмотрели. Прошлась вдоль полок с книгами и остановилась, рассеянно глядя на корешки. Почитать, что ли, пока я жду?
Но тут незажженные свечи на столе мелко запрыгали, потом упали и покатились, послышался гул, не такой, как от самолета, а будто гроза. Задрожал под ногами пол. Я схватилась за выступ шкафа, чтобы устоять на ногах. Потом все стихло так же внезапно, как началось. Но мне уже было не до чтения. Раздался топот, как если бы несколько человек бежали по направлению к гостиной. Я невольно сжалась: они уже выяснили, кто я?
Дыши глубоко, Сафонова, дыши. Спокойно…
Распахнулась дверь, вбежал взволнованный высокий мужчина.
– Маргарет! – выпалил он, а потом огляделся. Его взгляд быстро окинул комнату и остановился на единственном живом существе. На мне.
Он нахмурился. Его чистые синие глаза грозно сверкнули, и он повернулся к старику с птичьей лапкой вместо руки.
– Где Маргарет?
– Вот же…
– Это не она! – Он закрыл рукой лицо, потом провел ею по черным волосам, собранным в хвост. – Вы ошиблись!
– Что? – Старикашка посмотрел на меня так, что я поняла – сейчас в провалах продаж будут винить меня. – Это она солгала нам!
– Нет уж, месье, или как вас там, – наконец заговорила я. – Вы не спросили моего имени, затолкали в какую-то тесную камеру, перенесли сюда, обещали продать. Меня ни разу не спросили, кто я.
– Но кто вы? И что случилось с Маргарет? – встрял покупатель.
– А вы кто? – набросилась я на него. – Из-за кого меня похитили?
– Простите, сударыня, я не представился. – Он поклонился мне, будто мы на светском приеме. – Валерио Аминити. Жених Маргарет.
– Как? – опешила я. – И вы жених?!
– То есть как это и я? – Валерио уставился на меня своими огромными глазами. Господи, ну почему здешние мужики такие красивые, а?
– Валерио, мы можем поговорить с вами с глазу на глаз? Я расскажу все, что знаю.
Он жестом отослал пирата и закрыл дверь. Пригласил меня присесть на диван и только после этого устроился сам. Вежливый. Воспитанный. Одно удовольствие смотреть на таких.
– Я слушаю.
– Видите ли, волею судеб я оказалась гостьей в доме мессира Рональдо, который утверждает, что он – жених Маргарет. Точнее… бывший. По его словам, Маргарет не стало месяц назад.
Валерио отшатнулся и сильно побледнел. Потом вскочил. Потом сел. Спрятал лицо в ладонях.
– Этого не может быть… не может быть…
– Валерио, – отвлекла я его от горя, – пожалуйста, не оставляйте меня здесь.
– Об этом не может быть и речи! – Он порывисто схватил мою руку. Но тут же отпустил, пытаясь взять над собой контроль. – Простите меня, я так сражен, что не могу ни о чем думать. Но я не оставлю вас здесь, я пошел на это только потому, что другого выхода не было. Если оставить вас у пиратов, они… – Он осекся. Потом чуть тише добавил: – Не бойтесь. Я вас заберу.
Фух! Я выдохнула.
– Мне очень жаль, что я сообщила вам такие новости. Мессиры Себастьян и Рональдо…
Валерио побелел.
– Себастьян? Вы сказали… Себастьян?
– А кто он?
– Он брат Маргарет. Что он делает у ее похитителя? Маргарет исчезла месяц назад, после объявления нашей помолвки. Ее брат… получается… знал…
Валерио метался по комнате как тигр в клетке.
Я перестала что-либо понимать.
– Они скорбят о ее потере не меньше вашего, как я понимаю. И ищут виновного в ее гибели.
– Не верю, ни одному слову не верю! – Вдруг он подскочил ко мне, сгреб с дивана и затряс как куклу. – Это все подстроено, да? Чтобы я прекратил искать ее? Они послали тебя!
– Вы не в себе! – Я освободилась из его захвата и заговорила чуть мягче: – Вам больно и плохо, но не пытайтесь все свалить на меня. Я в этом деле жертва! Прошу вас. Успокойтесь.
Потом он все-таки взял себя в руки. Горечь отчаяния понемногу схлынула с его точеного лица, и холодноватая сдержанность сковала черты. Впрочем, даже сдержанность ему невероятно шла, ведь теперь я знала, что под этой маской невозмутимости скрывается страстный характер.
– Я обещал забрать вас. И я сдержу слово. Пойдемте.
Мы вышли. Я торопливо шла за Валерио по коридору, молясь, чтобы он ненароком не передумал, и тут на него выкатился откуда-то старик-пират. Подобострастно согнувшись перед Валерио, он засеменил рядом.
– Мессир, оставьте ее! Мы выкрадем нужную девицу. Ошиблись, с кем не бывает, отследили путь вашей невесты, а эта… была единственной дамой в особняке, вот мы и подумали, что это она. Но оставьте ее нам, мы придумаем, куда ее продать, найду покупателя, а вам даже процент с продажи выплачу в качестве компенсации. По рукам, мессир?
Валерио остановился и с высоты своего роста холодно посмотрел на пресмыкающегося пирата. У меня внутри все заледенело. Видно было, что Валерио непрост и клиент важный. Контраст между его красотой и статью и старым уродливым пиратом был огромен. Но что, если он примет предложение пирата? В этот момент синие глаза смерили меня с головы до ног, и по позвоночнику прошла мерзкая дрожь. Я ведь ему не нужна. Совсем.
– Не стоит, я забираю ее.
Он отстегнул от пояса тяжелый кошель и бросил старику.
– И то дело, – закивал старикашка, впившись когтями в кошелек. – Она послужит вам…
Валерио прибавил шаг. Я торопливо прошла следом. Вот только нервная дрожь никуда не ушла. Меня, так или иначе, только что продали и купили. Вот же жесть… Работала в рекламном отделе и именно на продажи и ориентировалась. А теперь сама как товар. Причем ошибочный. Меня стал разбирать нервный смех.
Мы вышли на поляну. Я шла за своим покупателем вплотную, пока не увидела, куда мы направляемся. Невольно замедлила шаг…
Сначала это показалось громадным стогом или огромной кучей земли, прикрытой черной и блестящей рогожей в виде змеиной чешуи. Но потом эта куча зашевелилась, развернулась, и передо мной оказался дракон.
Глава 5
В детстве, когда я читала про динозавров, я все представить не могла, как может быть живое существо ростом с трехэтажный дом. Да даже и двухэтажный… Все равно.
Но вот я наступаю вслед за Валерио на распростертое вместо трапа кожаное крыло с выступающей сеткой сосудов, большая голова с любопытством обнюхивает меня, пока я, стараясь сохранять невозмутимость, сажусь позади своего покупателя. На драконе устроено сиденье на двоих с креплением для ног, видимо, чтобы не сдуло. Я застегиваю трясущимися руками кожаные ремешки под коленями, стараясь ничем не выдать своего ужаса. У меня просто опять нет иного выхода. Оставаться в лапах пиратов опасней, чем полет на драконе.
Когда дракон начал взлетать, я мертвой хваткой вцепилась в кожаные петли для рук, зажмурила глаза и крепко сжала челюсти, чтобы не заорать. Молилась я только об одном: как бы не обделаться от страха.
Через пять минут толчки и прыжки смягчились, перейдя на плавное, гудящее взмахивание. Я открыла глаза. Гнездо пиратов еще было видно большим туманным пятном посреди моря. Мы летели над слепящей водной поверхностью, было солнечно, легкий ветерок трепал волосы. Временная свобода? Передышка, во всяком случае.
Самое время поразмышлять над тем, что делать дальше. Одно понятно: надо выяснить, может ли Валерио отправить меня обратно в мой мир, если может, то этим надо воспользоваться как можно скорее. А если нет, то придется искать пути возвращения к мессиру Рональдо.
Оказалось, что у Валерио большая усадьба с площадкой для посадки драконов. Особняк был в форме буквы П и в стиле модерн: я не смогла сдержать возглас восхищения при виде плавных линий крыш, окон и балконов. Черепица на крыше сильно напоминала чешую дракона, а волнистая и изогнутая форма – его спину.
– Какая красота! Боже мой!
Валерио повернул голову, и мне показалось, по печальному лицу моего спутника скользнула довольная улыбка. Скользнула и растаяла. Когда мы приземлились, он подал мне руку, чтобы помочь спуститься с дракона. После полета ноги дрожали, и оказаться на земле было чертовски приятно.
На крыльцо вышел дворецкий. На его лице было написано изумление. Ну да, они, видимо, ждали Маргарет. А привезли меня.
– Нор, это…
– Элиза, – подсказала я.
– Проводи нашу гостью в приготовленную комнату.
– Но, господин… Мы ждали…
– Знаю. И все же.
– Прошу следовать за мной.
Я не без сожаления отпустила руку Валерио. Его прикосновение согрело заледеневшие во время полета пальцы. Только сейчас я поняла, что меня потряхивает от холода.
– Горячую ванну! – командовал на ходу служанкам Нор. – Чистое платье! Чаю! И скажите Матильде, чтобы начинала готовить ужин.
Нор пропустил меня с поклоном в светлую и уютно обставленную спальню. Справа была ванная комната, там суетились служанки, и из крана лилась горячая вода. Водопровод! Чудесно!
На кровати уже раскладывали платье в красную клетку, в которое можно будет переодеться. Кажется, мне повезло, что у нас с Маргарет один размер. Большие махровые полотенца стопкой сложены на столике возле ванны. Здесь много разных бутылочек и баночек с кремами.
Нор уже ушел, служанок я отпустила, быстро скинула одежду и погрузилась в горячую воду. Как же я заледенела! И как хорошо оказаться в тепле.
С наслаждением отмокая в ванне, я подумала, какая разница между этим домом и тем мрачноватым местом, где живет мессир Рональдо. Возвращаться туда резко расхотелось.
По репликам между дворецким и Валерио я поняла, что нахожусь в комнате Маргарет. И лежу в ее ванне. Какой она была, интересно? И что с ней случилось?
Через двадцать минут вошла служанка, помогла одеться, а потом принесла чай. На маленьком столике у окна она поставила молоко, небольшое пирожное на фарфоровом блюдце, сахар был в виде шариков, а чай на вкус оказался цветочным и душистым.
– Как тебя зовут? – обратилась я к служанке.
– Регина, сударыня.
– Регина, а кто сажал розы в саду?
– Садовник по приказу невесты хозяина. Госпожа Маргарет любит розы.
Ну да, только любила. Я закуталась в белую шаль плотнее. Снова стало холодно.
– Прошу тебя, отведи меня к мессиру Валерио. Я хочу поговорить с ним.
– Подождите меня здесь.
Она присела и вышла.
Я смотрела в окно: розы были залиты солнцем, в комнате очень тепло, но меня постоянно бросало в озноб. Я простудилась, кажется. Эх, вот незадача.
Регина вернулась довольно скоро и отвела меня в библиотеку. Мессир Валерио стоял у окна, был бледен и мрачен. Я облизнула горячие и сухие губы.
– Мессир Валерио.
Он повернулся ко мне:
– Просто Валерио. Я не люблю напускной вежливости.
– Хорошо. Перейду к делу: я попала в этот мир случайно, я вообще-то с Терры, вот уже два дня как здесь и хотела бы попасть домой.
– С Терры? – Кажется, мне удалось его сильно удивить.
– Да. Я случайно попала сюда и хочу домой. Вы можете меня вернуть обратно?
Валерио смотрел на меня так, будто я просила его достать мне луну с неба.
– Вы не сможете уже вернуться.
– Мессир Рональдо говорил, что могу. Просто если вы не поможете, то, наверно, мне лучше вернуться к нему…
– Элиза…
Валерио подошел ко мне и вдруг нежно взял за руки. В его лице читалось сочувствие. Но тут же сочувствие переросло в беспокойство.
– Вы горите.
Его ладонь легла мне на лоб, я невольно отстранилась, такой она мне показалась холодной.
– Нет, я…
– Вторые сутки, говорите?
– Д-да, почти третьи…
– О боги…
– Со мной все в порядке, я просто простудилась.
Я попыталась сделать шаг, но пол коварно уплыл из-под ног. Последнее, что помню, были крепкие руки державшего меня Валерио и его вопль:
– Но-о-ор!!!
Дальнейшее представляется мне смесью сна и реальности. Топот ног, много встревоженных голосов и один очень твердый и решительный:
– Скорее! Уберите все отсюда!
Меня несут и кладут на твердую поверхность.
– Разогревай! Номер 15, 23 и одну каплю от девятки. Оно должно кипеть.
Кто-то возится со склянками, а мою руку перехватывает жгут. Теперь прикосновения Валерио обжигающе горячие.
– Она совсем ледяная, можем не успеть.
– Шприц готов.
– Хорошо!
Похлопывания по руке. Потом укол и горячая, обжигающая боль, которая идет по вене. Я слышу свой крик, чувствую, как меня держат десятки рук. Боль невыносима! Я и не знала, что умею кричать так страшно, но боль лишает меня самоконтроля. Этот вопль слышится мне до сих пор словно эхо.
Затем меня кладут на мягкое. Накрывают. Я трясусь от холода. Потом становится жарко. Я вся мокрая, только чувствую, как меня обтирают, меняют белье, и снова падаю в лихорадочное забытье. Кто-то поит меня. Я слышу шепот… Кажется, это Регина.
– Она выживет, господин?
– Мы сделали что могли, Регина. Теперь все зависит от того, успеет ли ее тело усвоить вакцину и перестроиться. О чем только думали эти мерзавцы… Терра… Чудо, что она прожила здесь три дня.
Его ладонь ласково гладит мою щеку. Я вдруг начинаю явственнее воспринимать реальность, выплываю из сна… открываю глаза…
Я одна. В комнате никого нет. Слабость не позволяет мне двигаться, и потому в ожидании того, что кто-нибудь войдет в спальню, я снова забываюсь сном.
Когда меня разбудила Регина, за окном уже был вечер. Я слабо пошевелилась, и служанка бросилась ко мне:
– Как вы, госпожа Элиза?