Всем, кто имел несчастье влюбиться «не в того» человека, хоть мы и согласны: мистер Дарси выглядит отлично в повествовании… ну, и во влажной рубашке тоже.
И (снова) Англии. Прости нас, пожалуйста, за все, что мы собираемся сотворить с твоей литературой.
Он принудил меня… полюбить его, даже не посмотрев в мою сторону.
Шарлотта Бронте. «Джейн Эйр»
Не писать я не могу и как могу, так и пишу.
Шарлотта Бронте
Наверное, вам кажется, что вы знаете эту историю.
Слышали что-то в этом роде, верно? Ну так что ж, повторим: наверное, вам кажется, что вы знаете эту историю. По общему мнению, она очень недурна: юная сирота без гроша в кармане поступает гувернанткой в зажиточную семью, привлекает к себе внимание богатого сурового хозяина и (ах!) искренне влюбляется в него. Все протекает до обморока страстно, но не успевают они пожениться, как – о, ужас! – раскрывается чудовищная тайна. Далее следует пожар, отчаяние, бесцельные скитания, голод, небольшая промывка мозгов, но роман все же приходит к удовлетворительному завершению. Девица (мисс Эйр) соединяет свою жизнь с жизнью своего любимого (мистера Рочестера). После чего они живут вместе долго и счастливо. И значит (вздох), сказке конец?
Хм… Ан нет. У нас имеется еще одна версия (как, впрочем, и всегда). То, что мы собираемся вам открыть, – не просто пересказ на новый лад одной из любимых читателями книг в мировой литературе. Дело в том, дорогой читатель, что наш вариант – истинен. Девушка действительно была (даже две, если уж говорить начистоту). Как были и страшная тайна, и большой пожар. При этом все остальное, что вы помните из книги, можете смело выбросить из головы. То, что случилось на самом деле, не имеет ничего общего ни с одной из классических любовных историй, вам известных.
Все началось – если уж погружаться глубоко-глубоко в прошлое – с короля Георга III в 1788 году. Этому монарху частенько являлись привидения. Что, впрочем, никому не мешало. Он их ни капельки не боялся. Иногда даже вел занимательные беседы с давно умершими придворными и безвинно обезглавленными королевами, скользившими туда-сюда по дворцовым покоям.
Но однажды случилась катастрофа. В то время как король прогуливался в саду, одно шаловливое привидение расшумелось в ветвях росшего неподалеку дерева.
– Кто здесь? – спросил Георг, поскольку, как это с ним часто случалось, по рассеянности забыл надеть очки.
– Посмотрите внимательно, – величественным голосом отвечал беспокойный призрак. – Я – король Пруссии!
Английский «коллега» немедленно согнулся в поклоне. Дело в том, что в это время он как раз ожидал государственного визита прусского короля.
– Чрезвычайно рад видеть Ваше Величество, – воскликнул Георг.
И попытался пожать дереву руку.
Во всем этом, опять-таки, не заключалось бы ничего особенного, но для доброй дюжины лордов и леди, сопровождавших короля на прогулке в саду и не заметивших никакого привидения, вышло, разумеется, так, будто их сюзерен перепутал древесный ствол с царственной особой. С тех пор бедного Георга называли не иначе как «Георг Безумный»[1], что его крайне возмущало.
Король созвал своего рода комиссию из специалистов, которые, по его мнению, могли помочь ему избавиться от надоедливых призраков, – из священников-экзорцистов, врачей с познаниями в области оккультизма, философов, ученых, предсказателей, в общем, из всех, кто хоть сколько-нибудь смыслил в сверхъестественном.
Именно таким образом было основано Королевское общество переселения заблудших духов (КОПЗД).
В позднейшие годы Общество – как его стали именовать для краткости – продолжало играть видную и всеми признанную роль в английской жизни. Если по соседству с вами случалось или появлялось нечто странное, вы могли… гм-м… обратиться в это Общество посредством письма, и они спешно высылали к вам своих агентов, готовых заняться этим самым делом.
Теперь перенесемся на несколько десятилетий вперед, через правление Георга IV прямо к восшествию на трон Вильгельма IV[2]. Вильгельм отличался крайним здравомыслием. Он не верил в привидений. И считал Общество не чем иным, как сборищем гнусных шарлатанов, в течение многих лет успешно водивших за нос его одержимых предшественников. К тому же их деятельность тяжким бременем ложилась на казну. В общем, чуть ли не на следующий же день после коронации Вильгельм лишил Общество бюджетного финансирования. Это привело монарха к печально известной размолвке и последующей смертельной вражде с сэром Артуром Уэлсли, известным также как герцог Веллингтон и лорд-президент КОПЗД – теперь уже не «видного и всеми признанного», а страдающего от нехватки средств и забытого.
И тут-то наша история начинается по-настоящему. Она произойдет в 1834 году, в Северной Англии – с упомянутой уже выше юной сиротой без гроша в кармане. А также с писательницей. И с парнем, одержимым кровной местью.
Начнем с сироты.
Ее звали Джейн.
Пройти по территории «Ловуда», не услышав ужасной, но притом невероятно захватывающей новости, никак бы не получилось: мистера Броклхерста – о господи боже мой! – убили. Факты говорили о следующем: мистер Броклхерст приехал с очередной своей ежемесячной «проверки». С порога он начал жаловаться на тяготы управления школой для неимущих детей – на то, что эти дети, по какой-то необъяснимой причине, постоянно досаждают просьбами о еде: «О, сэр, пожалуйста, нельзя ли мне еще немножко?» и всякое такое. Затем визитер устроился у камина в гостиной, умял целую тарелку (с горкой) булочек, любезно предложенных ему мисс Темпл, а затем, не дожидаясь окончания послеобеденного чая, неожиданно рухнул навзничь. Оказалось, там был яд. В чае то есть. А если б он отравился булочками, ловудские девочки наверняка дружно согласились бы, что так ему и надо.
Девчонки, конечно, и слезинки не уронили по мистеру Броклхерсту. Все время, пока он оставался у руля школы, они постоянно голодали, дрожали от холода, а многие и вовсе умерли от кладбищенской немочи (за долгую свою историю это заболевание успело переносить множество имен: грудной недуг, чахотка, туберкулез и так далее, но в интересующую нас эпоху его, как правило, называли именно «кладбищенской немочью», поскольку подхвативших его ждал единственный и скорый путь – на погост. Вернемся, однако, к мистеру Броклхерсту). С момента безвременной кончины этого джентльмена дела в школе уже, как это ни удивительно, успели значительно улучшиться. Девочки пришли к единодушному мнению: кто бы ни убил мистера Броклхерста, им он оказал величайшую услугу.
Но кто его убил?
Они могли только строить догадки. Ведь до сего времени ни местная полиция, ни Скотленд-ярд не смогли выявить виновного.
– Это мисс Темпл, – проходя по школьному саду, услышала Шарлотта голос девочки по имени Кейтлин. – Ведь она подавала чай, верно?
– Нет, это наверняка мисс Скетчерд, – возразила ее подруга Виктория. – Я слышала, у нее когда-то был муж. У мисс Скетчерд, я имею в виду. Так вот, он скончался при подозрительных обстоятельствах.
– Это просто слух, – заметила Кейтлин. – Кто бы женился на мисс Скетчерд, с ее-то лицом? Я по-прежнему ставлю на мисс Темпл.
Виктория покачала головой.
– Мисс Темпл и мухи не обидит. Она такая добродушная и спокойная…
– Вздор, – воскликнула ее подруга. – К тому же всем известно, что в тихом омуте черти водятся.
Шарлотта улыбнулась. Она коллекционировала сплетни и толки таким же образом, как некоторые девочки собирают кукол, а самые сочные детали даже записывала в специальный блокнотик (толки и сплетни являли собой единственный продукт, которым «Ловуд» располагал в избытке). Если слух оказывался сто́ящим, достаточно содержательным, она могла потом сочинить на его основе целую новеллу, чтобы рассказывать сестрам на ночь. Но гибель мистера Броклхерста – о, такой сюжет давал гораздо больше пищи для воображения, чем обычная болтовня и шушуканье девчонок-подростков. Это была добротная, подлинная тайна.
Первоклассный материал для литературы.
Покинув пределы обнесенного стенами ловудского сада, Шарлотта вытащила блокнот и быстрым шагом устремилась в лесок за школой. Писать на ходу, вообще-то, нелегко, но она уже наловчилась. Нельзя допустить, чтоб нечто столь незначительное, как необходимость перемещения из одной точки пространства в другую, мешало ей сочинять. Да к тому же дорогу она наизусть знала.
«Всем известно, что в тихом омуте черти водятся». Бесспорная пословица и неплохая строка. Надо будет как-нибудь потом ее доработать.
Подозревать на вполне разумных основаниях следовало и мисс Темпл, и мисс Скетчерд. Однако Шарлотте казалось, что преступление совершило лицо, на которое в настоящий момент никто и подумать не может. А именно – еще одна преподавательница, до недавнего времени сама обучавшаяся воспитанниц «Ловуда». Лучшая подруга Шарлотты.
Джейн Эйр.
Шарлотта спустилась в неглубокую лощину и там, у ручья, обнаружила Джейн. Та, как всегда, рисовала.
И, как всегда, говорила сама с собой:
– Не то чтобы мне не нравился «Ловуд». Просто больше я нигде особо и не была, – втолковывала она окружающему пейзажу, покрывая в то же время холст резкими, короткими штрихами. – К тому же ведь это школа. А в школе жизнь особая, не такая, как в реальном мире. И здесь… совсем нет парней.
Джейн была необычной, занятной девушкой. Отчасти поэтому они с Шарлоттой и ладили.
Рисовальщица глубоко вздохнула.
– Конечно, теперь, когда мистера Броклхерста нет, дела здесь идут гораздо лучше…
Дрожь волнения пробежала по спине Шарлотты. Как мы уже имели случай заметить, о насильственной смерти Броклхерста подобным же образом судило решительно все женское население «Ловуда». Но в голосе Джейн прозвучали нотки такого нескрываемого удовлетворения… Она словно признавалась в содеянном.
Джейн никогда не скрывала отвращения и ненависти к мистеру Броклхерсту. На той неделе, когда она появилась в школе, произошло особенное событие: Броклхерст заставил ее забраться на стул перед всем классом, назвал лгуньей – хуже язычницы, как он выразился, – и потребовал, чтобы девочки не водили с Джейн компании (ей-богу, хуже самого Броклхерста было не найти никого во всей школе). В другой раз, как помнилось Шарлотте, мистер Броклхерст отказал девочкам в просьбе выдать дополнительные одеяла, хотя все они чуть ли не поголовно просыпались по утрам с ознобышами (мы посмотрели в энциклопедии: «ознобышами» называются красные или синюшные пятна на пальцах рук и ног, болезненно зудящие и вызванные воздействием холода; ну, и кто после этого станет спорить, что Броклхерст – чудовище?!). Тогда Джейн тихонько пробормотала себе под нос: «С ним надо разобраться».
И вот теперь с мистером Броклхерстом кто-то разобрался. Окончательно и бесповоротно. Совпадение? Шарлотта так не думала.
Джейн подняла глаза от рисунка и улыбнулась.
– О, привет, Шарлотта. Чудесный денек, правда?
– Правда, – улыбнулась Шарлотта в ответ. Да, она подозревала Джейн в убийстве Броклхерста, но не перестала считать ее лучшей подругой.
Они с Джейн Эйр – родственные души. Обе бедны, как церковные мыши: Джейн – сирота без гроша за душой, Шарлотта – дочь пастора. Обе – просты и невзрачны. Даже немного похожи: обе болезненно худые (в ту эпоху общепринятый канон красоты предписывал дамам обладать приятными округлостями), с одинаковым, несколько желтоватым цветом лица, ничем не примечательными каштановыми волосами и карими глазами. Они принадлежали к самому, пожалуй, загадочному из человеческих типов – через таких людские взгляды проходят насквозь, не задерживаясь на них ни на секунду. Отчасти, возможно, потому, что и та и другая были «маленькими» – то есть невысокого роста, миниатюрными, petite[3], как говорят французы и как предпочитала характеризовать себя Шарлотта.
И в то же время, если кому явилась бы охота присмотреться, тот заметил бы внутри них особую красоту. Шарлотта знала Джейн как человека доброго, внимательного и чуткого. Даже совершая убийство, она, вероятно, думала только о других.
– Какая у тебя сегодня тема? – Шарлотта подошла к мольберту и поднесла к глазам очки, чтобы получше рассмотреть незаконченный набросок.
Он представлял собой идеально четкое изображение вида, который открывался с их точки обзора: пестрая в солнечных лучах лощина, зеленые ветви деревьев, колышущиеся травы. Все, как на самом деле, только на переднем плане картины изображена девушка в белом платье, с золотистыми волосами. Она часто появлялась на рисунках Джейн.
– Очень даже неплохо, – оценила Шарлотта. – И выражение ее лица у тебя получилось такое… умное.
– Она-то уверена, что умна, – усмехнулась Джейн.
Шарлотта опустила очки.
– По-моему, ты говорила, что это просто фигура, а не реальный человек.
– Нет, не реальный, – быстро подтвердила подруга, – но знаешь, как случается… Ты кого-то рисуешь, и этот кто-то вдруг оживает в твоей голове.
Шарлотта кивнула.
– Человек, обладающий творческим даром, владеет чем-то, чему он сам не всегда хозяин. Чем-то, что временами странным образом обретает собственную волю и действует само по себе.
Джейн не отвечала. Шарлотта снова подняла очки к глазам и внимательно посмотрела на вторую девушку. Та стояла, уставившись в пустое пространство перед собой. Как всегда…
– Ты что, собираешься уехать из «Ловуда»? – спросила Шарлотта. – Решила поступить куда-нибудь гувернанткой?
(Перед девушками из этой школы открывался один-единственный доступный жизненный путь: преподавание. Кому-то, как самой Джейн, удавалось стать сельской учительницей или даже классной наставницей в каком-нибудь заведении вроде того же «Ловуда», кому-то – гувернанткой в зажиточном семействе. Последний вариант считался самым удачным.)
Джейн опустила взгляд на свои ноги.
– Да нет, ничего подобного. Я просто… просто воображала себе другую жизнь.
– Я тоже все время воображаю, как покидаю «Ловуд», – поддержала ее Шарлотта. – И упорхну хоть завтра, если представится возможность.
Но ее подруга покачала головой.
– А я не хочу уезжать из «Ловуда». Поэтому и осталась после того, как закончила курс. Я не могу уехать.
– Но почему же?
– Здесь мой дом, здесь… мои друзья.
Шарлотта почувствовала себя очень польщенной. Ей и в голову не приходила мысль, что Джейн остается в «Ловуде» просто потому, что не хочет разлучаться с нею. Ведь «благодаря» мистеру Броклхерсту Шарлотта, насколько можно было судить, оставалась ее единственной подругой здесь (она с самого начала наплевала на приказ не водиться с Джейн). Да и что на свете ценнее дружбы – особенно для такой девушки, как мисс Эйр, у которой толком и родных-то не имелось (Шарлотта же была средней из шести детей, что казалось ей и счастьем и проклятием одновременно).
– Я все-таки думаю, тебе лучше вырваться на свободу, если сможешь, – сказала она великодушно. – Конечно, я стану скучать по тебе, но ты ведь художница. Как знать, сколько всего прекрасного скрывается за пределами наших унылых мест? Новые виды. Новые люди. – Ее лицо озарилось озорной улыбкой. – И… мальчики.
Джейн зарделась.
– Мальчики, – пробормотала она себе под нос. – Ну да.
Девушки помолчали, мысленно представляя себе разных «мальчиков» этого бренного мира. Затем «хором» вздохнули весьма тоскливым образом.
Вам, дорогие читатели, такая озабоченность парнями может показаться глуповатой, но не забывайте, что действие происходит в Англии 1834 года (то есть еще до Чарльза Диккенса, но уже после Джейн Остин). В ту эпоху женщинам внушали: лучшее, что с ними может произойти, – это замужество. Брак, желательно с человеком состоятельным. Настоящая удача – захомутать кого-нибудь, при этом привлекательного внешне, или с даром развлекать и забавлять окружающих, или с хорошей собакой. Но самое главное, единственное, что имеет значение в любом случае, – это пристроиться к мужчине. Любой подойдет по большому счету. У Шарлотты и Джейн в этом отношении складывались хилые перспективы (учитывая их вышеописанную бедность, невзрачность, незаметность и миниатюрность), но это не мешало им представлять себе, как их буквально ураганом сметает с ног и увозит за собой какой-нибудь прекрасный незнакомец, который наплюет на их бедность и невзрачность, разглядев в них нечто, достойное любви.
Джейн первой стряхнула с себя наваждение фантазий и снова повернулась к мольберту.
– Ладно. А какую дивную историю ты сегодня сочиняешь?
Шарлотта, в свою очередь, вытряхнула из головы мечты о «мальчиках» и устроилась на поваленном бревне, на котором издавна любила посидеть.
– Сегодня… Это будет детектив с убийством.
Джейн нахмурилась.
– Мне казалось, ты пишешь о нашей школе.
Так оно и было. Незадолго до этого леденящего душу случая с мистером Броклхерстом Шарлотта приступила (тут звучит барабанная дробь!) к первой Попытке Сочинить Настоящий-Пренастоящий Роман. Ей всегда говорили: лучше всего писать о том, что хорошо знаешь, – ну а единственным, что она на данном жизненном этапе действительно знала, был «Ловуд». Так что действие ее Первого Романа неизбежным образом разворачивалось в школе для неимущих детей. Если бы вы полистали блокнот автора, вы бы обнаружили там страницы, сплошь усеянные наблюдениями касательно зданий, примыкающих территорий, заметками об истории данного учебного заведения, подробными описаниями фигур отдельных педагогов, их привычек и примечательных черт, выживанию девочек в зимние холода, кладбищенской немочи и – в особенности – гнусной, мерзопакостной овсянки на завтрак.
Вот вам, к примеру, пассаж со страницы двадцать седьмой:
«Совершенно изголодавшаяся и обессилевшая, я проглотила несколько ложек овсянки, не обращая внимания на ее вкус, но едва первый острый голод был утолен, как я почувствовала, что ем ужасную мерзость: пригоревшая овсянка почти так же отвратительна, как гнилая картошка, даже голод отступает перед ней. Медленно двигались ложки; я видела, как девочки пробовали похлебку и делали попытки ее есть, но в большинстве случаев отодвигали тарелки. Завтрак кончился, однако никто не позавтракал»[4].
Здорово получилось, считала Шарлотта, а насчет овсянки – так вообще высший класс. Однако ведь она собиралась написать РОМАН. А роман не построишь на одном-единственном удачном описании. Нужна интересная история. Фабула. Сюжет. Интрига.
Однако она была более или менее уверена, что находится на верном пути. Все события в книге Шарлотты вертелись вокруг занятной девочки по имени Джейн… Фрэйр, нищей, невзрачной сироты, которой приходится изо всех сил бороться и выживать в суровых и неумолимых условиях закрытой школы. Джейн сообразительна. Умна. Находчива. Немного чудна́, если честно, но по-своему обаятельна. Мила. Привлекательна. Шарлотта всегда полагала, что из Джейн выйдет прекрасная главная героиня для книги (хотя она не рассказывала подруге, что собирается оказать ей честь и обессмертить ее в литературе. Как-то для разговора об этом не выпадало подходящего случая). Так что персонаж получился хороший. Фон и место действия – интересные. Но роману до сей поры как-то все недоставало… энергии. Волнующих событий.
Не хватало, то есть – до момента смерти мистера Броклхерста. Для Шарлотты она явилась настоящим подарком судьбы.
– Девочки поговаривают, что тут замешана мисс Скетчерд. А как ты думаешь? – Шарлотта поднесла очки к глазам, чтобы не упустить какого-нибудь саморазоблачительного движения на лице Джейн, но та осталась совершенно невозмутима.
– Это не мисс Скетчерд, – заявила она так, словно знала наверняка.
– Почему ты так уверена? – насела Шарлотта. – Откуда тебе знать?
Джейн тихонько откашлялась.
– Может, поговорим о чем-нибудь другом? Меня так утомила история с мистером Броклхерстом.
Каким подозрительным (вдвойне подозрительным) ни показалось Шарлотте это внезапное желание сменить тему беседы, она уступила.
– Между прочим, сегодня я слышала хорошую новость. Похоже, сюда едут агенты из Общества.
Джейн наморщила брови.
– Какого Общества?
– Как будто ты не знаешь. Общества переселения заблудших духов. Раньше у них в названии значилось «Королевское», но с королем они теперь не в ладах, так что пришлось выкинуть. Между прочим, с этим связана ужасно интересная история.
Брови Джейн так и остались нахмуренными.
– Ну, конечно, я о них слышала. Но никогда не…
– Ты не веришь в привидений? – беспечно прощебетала ее подруга. – А я вот верю. И даже, по-моему, видела одно несколько лет назад на кладбище в Хоэрте[5]. По крайней мере, мне так показалось.
– Самое интересное – что они потом с ними делают? – мрачно заметила Джейн.
– Ты о чем?
– Ну, члены Общества. Что они делают с пойманными призраками?
Шарлотта задумалась, склонив голову набок.
– Даже не представляю. Я только слышала, что, если вам докучает привидение, следует звать на помощь людей из Общества. Наверное, они носят черные маски, что очень даже замечательно, верно? Ну вот, в общем, они приезжают и… – она как-то неопределенно махнула рукой в воздухе, – пуфф! Никаких больше привидений и никаких хлопот.
– Пуфф, – тихо повторила Джейн.
– Пуфф! – Шарлотта захлопала в ладоши. – Ну разве не здорово, что они едут?
– Значит, едут сюда. – Джейн прижала ладонь ко лбу, словно в приступе внезапной слабости. Шарлотту это не взволновало: женщины того времени то и дело ощущали слабость. Из-за корсетов.
– Ну, не именно в «Ловуд», – уточнила начинающая писательница. – По всей видимости, Обществу заказали что-то вроде сеанса изгнания нечистой силы на вечер вторника в трактире «Талли» в Оксенхоупе[6] – знаешь, там еще над барной стойкой изображена кричащая дама? Во всяком случае, так утром говорила мисс Смит. Но я думаю, им стоит заглянуть и в «Ловуд». Вспомни только, сколько девочек у нас умерло от кладбищенской немочи. – Двумя из этих погибших были старшие сестры Шарлотты, Мэри и Элизабет. Шарлотта откашлялась. – Наверняка школа кишит привидениями.
Джейн стала медленно ходить взад-вперед.
– В общем, надо пригласить их к нам, – решила Шарлотта. И в ту же минуту ее, похоже, осенила блестящая идея: – Мы попросим их расследовать убийство мистера Броклхерста! – Она немного помолчала и посмотрела сквозь очки. – Ну, если только… нет никакой причины, по которой ты не хочешь, чтобы это преступление было раскрыто.
Джейн прижала руку к груди, будто теперь ей вдруг стало очень трудно дышать.
– Как они смогут разгадать эту тайну?
– Они же, по-видимому, умеют разговаривать с усопшими. То есть, насколько я понимаю, они просто спросят его самого.
– Мне нужно идти. – Джейн начала собирать рисовальные принадлежности, причем так спешно, что измазала краской платье.
Затем она буквально вприпрыжку понеслась вверх по холму к школе. Шарлотта проводила ее взглядом, затем раскрыла блокнот.
«Всем известно, что в тихом омуте черти водятся», – прочитала она.
У Джейн Эйр имелись возможность и мотив, чтобы покончить с мистером Броклхерстом, но решилась ли бы она сделать это в действительности? Способна ли она на хладнокровное убийство ради блага школы? А если нет, то почему так разволновалась при упоминании об Обществе? Если не убийство, то что она скрывает?
Настоящая тайна.
И эту тайну Шарлотта Бронте намеревалась раскрыть.
Она стояла перед трактиром «Талли» на противоположной стороне дороги, вперив взгляд в дверь. От запаха жареной свинины и маринованных яиц, шедшего изнутри, желудок у нее сводило судорогой. Ужин, состоявший из одной полной ложки овсянки и половины стакана воды, вряд ли мог как следует поддержать силы здоровой восемнадцатилетней девушки. (Впрочем, теперь, когда мистер Броклхерст исчез, эта единственная ложка овсянки казалась ей гораздо вкуснее, что служило небольшим утешением.)
Вниз по дороге шагал какой-то мужчина. Джейн торопливо оглядела его на предмет маски, но это был самый обыкновенный человек в самой обыкновенной одежде и с самой обыкновенной походкой. Он бросил взгляд в ее сторону, но не обратил на нее внимания, после чего рывком распахнул дверь трактира – за ней виднелся огонек очага, вокруг которого толпились мужчины, слышались громкий смех и музыка – и зашел в помещение. Дверь сама собой захлопнулась за ним.
Джейн вздохнула. Направляясь сюда, она ожидала увидеть на стене какую-нибудь вывеску или афишу со словами: «Не входить! Идет Изгнание нечистой силы из призрака кричащей дамы и прочие работы по текущему техобслуживанию». «Переселение духов», или как там оно называется по-научному, – это ведь наверняка большое, серьезное дело. Но вот она уже торчит здесь битых полчаса, и все это время посетители совершенно свободно проникают в трактир и покидают его, как в любой другой день. Молодым девушкам вроде Джейн в таких заведениях не место, но ей обязательно надо было выяснить, есть ли там привидение и что именно агенты Общества с данным привидением станут делать.
Понимаете ли, она всегда верила в призраков. Еще в раннем детстве, когда жила со своей ужасной теткой, миссис Рид (а также с двумя своими не менее ужасными кузенами), та однажды заперла ее в Красной комнате (эта комната была обклеена красными обоями – отсюда и название). Там всегда было жутко, и Джейн казалось, что в воздухе витает какой-то темный злой дух. Девочка со слезами на глазах умоляла позволить ей выйти, потом она уже просто вопила, пока не охрипла, а в конце концов рухнула на пол без чувств – детское сердечко незаметно для нее как бы перестало биться, так сильно бедняжка испугалась.
То есть она в буквальном смысле умерла от страха – пусть даже лишь на одно мгновение. Когда она снова открыла глаза, перед ней на коленях стоял ее покойный дядюшка и улыбался доброй улыбкой.
– Ну, вот ты и проснулась. А я тревожился, – сказал он.
– Дядюшка? Как… вы поживаете? – Ничего другого ей в голову не пришло. Она понимала, что вопрос прозвучал глупо и бестактно. Ведь дядя, собственно говоря, не «поживал» уже много лет.
– Мне стало лучше, – ответил он. – Можешь оказать мне небольшую услугу?
Утром, когда Джейн наконец выпустили из Красной комнаты, она направилась прямо к тетке и сообщила, что дядя Рид не на шутку возмущен. Он любил Джейн и на смертном одре взял со своей жены слово, что та будет заботиться о ней и «любить, как родную дочь». А тетя Рид, видимо, истолковала эти слова в том духе, что относиться к девушке надо «как к бессловесной рабыне и даже время от времени морить голодом ради собственного удовольствия». Девочка и в самом деле голодала, и вообще ее здорово обижали, и дядя Рид из могилы увидел такое положение дел и требует теперь, чтобы тетя Рид загладила свою вину.
– Он просит вас вспомнить об обещании, – объяснила Джейн. – Хочет, чтобы вы попытались вести себя чуточку сердечнее.
Тетя Рид в ответ обозвала Джейн «лгуньей», «сатанинским отродьем» и отослала ее в «Ловуд», где мистер Броклхерст тут же навесил на нее ярлык «непослушной маленькой дикарки, которой прямая дорога – в ад». Но у самой Джейн никогда не возникало никаких сомнений относительно того, что она видела и пережила. В сердце она всегда знала, что той ночью разговаривала с почившим дядюшкой, ибо то был единственный миг за всю весьма трагичную жизнь Джейн, когда она смогла почувствовать себя кому-то родной. Членом семьи, так сказать. Настоящей семьи.
Теперь она уже, конечно, не упоминала о встрече с дядей. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Судя по опыту Джейн, такие разговоры всегда приводили к одному – к наказанию.
Она, не отрываясь, смотрела на таверну, в животе у нее громко урчало.
– Ты тоже хочешь есть?
Неожиданный тихий оклик напугал ее. Она повернулась и обнаружила у себя за спиной маленькую девочку, во рванье. Явно бродяжку.
– Я вот хочу, – сообщила девочка. – Я всегда хочу есть.
Джейн осмотрелась. На улице не было никого, ни единой души, кроме них с бродяжкой.
– Прости, но мне нечего тебе дать, – прошептала Джейн.
Девочка улыбнулась.
– Когда я вырасту, то хочу стать такой же красивой, как ты.
Услышав столь явно неправдивый комплимент, Джейн покачала головой и снова перевела взгляд на трактир.
– Ты собираешься зайти? – спросила бродяжка. – Я слышала, там водятся привидения.
Ну да. Там наверняка призрак, и раз снаружи ничего не происходит – не остается ничего иного, кроме как войти и проверить.
– Оставайся здесь, – сказала Джейн маленькой нищенке и поспешила через дорогу.
Набрав полные легкие воздуха, она отважно толкнула дверь.
Ну вот, дело сделано. Джейн зашла в трактир.
Заведение было набито до отказа. Запах выпивки, смешанный с испарениями разгоряченных человеческих тел, ударил сразу по всем органам чувств. На какое-то мгновение она застыла, как парализованная, не особенно соображая, что делать теперь, когда всплеск отваги (угасающий с каждой секундой) все-таки втолкнул ее в таверну. Призраков нигде заметно не было. Наверное, Шарлотта что-то напутала.
Оставалось только спросить. А «спросить», конечно, означало – заговорить с мужчиной. Джейн могла предаваться мечтам и фантазиям о «мальчиках» сколько угодно наедине с собой, но тут ее окружали мужчины. Волосатые, пахучие и огромные. Казалось совершенно невозможным вступить в беседу с кем-то из этих подвыпивших субъектов, бродивших, пошатываясь, по трактиру.
Да, тут ей точно не место. Она наклонила голову, украдкой зажала себе нос, чтобы не чувствовать кошмарных мужских запахов, и чуть ли не кубарем прокатилась сквозь толпу к барной стойке (по крайней мере, так бы выразилась сама Джейн. Мы бы назвали это движение плавным, но стремительным кружением). Завидев ее, бармен поднял глаза.
– Чем вам помочь, мисс? – спросил он. – Вы не заблудились?
– Нет, – хрипло ответила она. – Нет, по крайней мере, не думаю, что заблудилась. Скажите, а это… то самое место, где…
– Где что? – перебил бармен. – Говорите громче. Я вас не слышу.
Джейн чувствовала, как корсет буквально душит ее. (Так оно и было. На то он и корсет.)
– Вот, прошу вас. За счет заведения, – бармен налил стакан бренди и подвинул его девушке.
Сперва эта любезность, казалось, совершенно ошарашила ее. Но затем она молча схватила стакан и отпила из него. Жидкий огонь обжег пищевод. Джейн ахнула и поставила спиртное на место.
– Это то самое место, где…
Она не успела произнести слово «привидение», как помещение вдруг наполнил нечеловеческий крик. Джейн резко подняла глаза и увидела, как в воздухе над барной стойкой парит женщина в белой ночной сорочке. Волосы цвета воронова крыла буйно развевались вокруг ее головы, словно она находилась в потоке подводного течения. Прозрачная кожа просвечивала почти насквозь, но глаза сверкали, как угли.
Пожалуй, это было самое красивое привидение из всех, когда-либо виденных Джейн. А она их повидала немало.
– Вы хотели о чем-то спросить, мисс, – настаивал бармен, не спуская глаз с юной посетительницы. – Не могу же я так ждать всю ночь, знаете ли.
Было совершенно очевидно, что призрака он не замечал.
– Нет-нет, ничего. – Джейн сделала еще один глоток бренди и попятилась от бара, чтобы получше рассмотреть бесплотное существо, выглядевшее очень несчастным.
– Куда они его дели? – завывало привидение. – Куда они забрали моего мужа?
Джейн почувствовала острый укол жалости к бедной женщине.
– Где он? – продолжал вопить фантом.
Как страшно, подумала Джейн, когда тебя разлучают с горячо любимым человеком, жестоко отрывают от того, кто стал второй половиной твоего естества. Это же все равно что потерять часть души. Как ужасно. Но… как ужасно романтично.
– Я знаю, он где-то здесь! – пронзительно визжал призрак. – Он всегда в трактире, где еще ему быть?! Мне нужно кое-что сказать ему, этому мерзавцу. Этому никчемному бездельнику, пропойце с самых пеленок!
О Боже. Боже!
Дух поднял руку и изо всех сил шарахнул по стакану с бренди, из которого пила Джейн. Тот просвистел мимо левого уха девушки и ударился о заднюю стену трактира.
– О Госс-де Исусе! – воскликнул бармен, естественно, заметив полет бокала. – Да никак Кричащая Дама вернулась! – Он бросил взгляд на часы, висевшие на стене. – Минута в минуту!
– Грош тебе цена в базарный день! – продолжало ругаться привидение. – Пьяница проклятый!
В облаке холодного ветра Дама покружила над комнатой, затем вернулась на прежнюю позицию над стойкой, по дороге на всякий случай смахнув со стены часы.
– Жук навозный!
– Куда запропастились деятели из этого распроклятого Общества? – прорычал человек за стойкой. – Им давно пора уже быть здесь!
– Я знаю, вы прячете этого мошенника у себя, меня не проведешь! – Кричащая Дама схватила полную бутылку бренди с полки и швырнула ее в голову бармену. Точно в яблочко. Тот, как стоял, так и рухнул на пол, не издав более ни звука.
Нет, так не пойдет. Джейн присела, чтобы стать как можно менее заметной мишенью, и заскользила, поползла, засеменила вперед, пока наконец не заняла более или менее безопасную нишу под стойкой, загородившись обмякшим телом оглушенного бармена как щитом. (И это Джейн, которая всегда заботилась о ближнем.) Подол ее платья лип к пропитанным выпивкой доскам пола – ужасно неприятно, но на данном этапе ничего не поделаешь.
Она украдкой выглянула из-за по-прежнему неподвижного барменова тела – посмотреть, что происходит вокруг. Жуткая сцена между тем развивалась. Кричащая Дама продолжала настаивать на встрече со своим непутевым супругом, не забывая метать различные предметы во все стороны. Завсегдатаи таверны грубо бранились и, как слепые котята, натыкались друг на друга, отчаянно спеша покинуть огневой рубеж призрака. Впрочем, бежать на улицу никто не спешил. Привыкли, наверное.
Стыд и срам, мрачно подумала Джейн, провожая глазами огромную банку маринованных огурцов, которую пришелица с того света разбила об пол. К этому моменту чувства жалости к бедной Кричащей Даме в ней изрядно поубавилось. Привидение оказалось весьма и весьма невоспитанным, заключила девушка. И вправду, куда же смотрят деятели из этого распроклятого – о Боже, прости за грубое выражение – Общества?
И тотчас, словно вызванный к жизни мыслями Джейн, на стол в центре зала вскочил человек в черной маске. Он вытащил из кармана какой-то маленький предмет и тоже запустил им в стену.
С треском и вспышкой света предмет взорвался.
Толпа застыла. Затем все, как по команде, так же молча, с открытыми ртами повернулись к человеку в маске.
Джейн поймала себя на том, что тоже на него глазеет, и дыхание ее участилось – впрочем, возможно, опять-таки из-за корсета. Чтобы получше рассмотреть незнакомца, она даже отпихнула тело бармена в сторону.
Агент Общества был молод – в этом не приходилось сомневаться, даже несмотря на маску – но «парнем» Джейн его бы уже не назвала. Большинство мужчин в те времена носили усы или хотя бы бакенбарды, но у этого не имелось ни того, ни другого. В категорию «красавчиков», по суждению Джейн, он тоже не входил. (Довикторианские стандарты предписывали истинно красивым мужчинам интересную бледность – загар оставался участью крестьян, – а также овальную, удлиненную форму лица, узкую челюсть, неширокую линию рта и заостренный подбородок. Да-да, мы понимаем, в это трудно поверить. Но представьте себе.) У данного молодого человека были квадратной формы челюсть и волосы, пожалуй, слишком длинные. Однако он, несомненно, принадлежал к высшему сословию – судя по куртке из прекрасной тонкой шерсти и дорогим на вид кожаным перчаткам.
– Все прочь! – зычно выкрикнул он, и Джейн снова нырнула под стойку.
Гурьба посетителей таверны немедленно подчинилась и в образцовом порядке покинула помещение. В комнате не осталось никого, кроме еще одного мужчины в черной маске – моложе первого, вполне попадавшего в категорию «парней» и в гораздо более потертом одеянии. Очевидно, они работают парами…
Тот, что метнул взрывчатый предмет, спрыгнул со стола.
– Теперь слушай и смотри внимательно, – сказал он своему товарищу. – Первым делом мы очищаем место операции от посторонних. Затем устанавливаем личность духа.
Ах, духа. Джейн почти и забыла о нем. Она повернула голову к Кричащей Даме, которая давно уже прекратила кричать, пристально следя за нежданными гостями.
Главный вытащил из внутреннего кармана куртки карандаш и небольшой блокнот в черном кожаном переплете. Бережно, как это обычно делала Шарлотта, он открыл его на заранее помеченной странице.
– Призрак, назови свое имя, – приказал привидению агент голосом, чуть ли не усталым.
Кричащая Дама прижалась спиной к потолку, но не издала ни звука. Тогда второй юноша, невысокого роста, с копной рыжих волос и в очках (носил он их, как отметила Джейн, поверх маски), выступил вперед.
– Вы бы лучше ему ответили, – заметил он, глядя на привидение. – Ну, пожалуйста!
Старший грозно цыкнул на рыжеволосого, а затем снова повернулся к привидению.
– Вы ведь Клэр Дулиттл, не так ли?
– Я его потеряла, – прошептало бестелесное создание. В голосе ее вдруг послышались нотки отчаяния. – Они забрали его.
– Забрали кого? – уполномоченный от Общества заглянул в блокнот. – Вашего мужа? Если я не ошибаюсь, его посадили в долговую тюрьму. Проигрался в пух и прах.
Привидение покачалось из стороны в сторону, но промолчало.
Агент опять заглянул в блокнот.
– Его звали Фрэнсис Дулиттл.
– Фрэнк, – презрительно усмехнулась Дама. – Он был шулером.
– Фрэнк, – повторил агент, аккуратно записывая это ценное сведение. – Шулер.
Он снова запустил руку в карман и на сей раз извлек оттуда серебряные часы. Затем обернулся к напарнику.
– Итак, теперь ничего не упускай. При захвате привидения…
Кричащая Дама издала такой оглушительный и скорбный стон, что у Джейн свело живот от нового приступа жалости. Затем привидение выхватило у агента часы. Вернее, попыталось выхватить, но не вышло – они «протекли» сквозь бесплотную ладонь и грохнулись оземь.
Далее картина менялась с калейдоскопической быстротой.
Главный уполномоченный нагнулся за своими часами.
Призрак почувствовал, что может спастись через окно, и ринулся вниз с высоты потолка.
– Она ускользает! – взвизгнул рыжеволосый.
Главный проворно подскочил и приземлился в шаге от мечущегося духа.
– Хватай часы. Там… – Но он не успел закончить фразу, поскольку второй юноша неуклюже рванул вперед и попытался навалиться на привидение, но – естественно, – просто «нырнул» сквозь него и рухнул за барной стойкой как раз рядом с Джейн.
Тут Джейн вскочила на ноги.
Все сразу обернулись к ней – включая духа.
– Ох. Добрый вечер. – Девушка помахала рукой. – Я тут… заснула. Подметала пол, знаете ли… И нечаянно заснула.
Несколько секунд в трактире царила тишина. Никто не двигался с места, кроме рыжеволосого, который кряхтел и тер затылок. Затем призрак поплыл по воздуху прямо к Джейн.
– Заснули, значит, – скептически хмыкнул первый агент.
– Я… я… выпила лишнего, – пролепетала девушка, – и меня сморило… от бренди.
– Понятно.
Тем временем Кричащая Дама подлетела к Джейн неприятно близко. Та изо всех сил старалась делать вид, будто не замечает призрака.
– Здравствуйте, – сказало привидение.
Девушка чувствовала, как глаза человека в маске неотрывно следят за ней. Она поспешно перевела взгляд на потолок. Затем на стол. На картину в раме. Куда угодно, только не на духа.
– Вы такая красивая, – выдохнул призрак.
Щеки Джейн покраснели. Она так и не научилась отвечать на подобные слова – большей частью потому, что в течение всей ее жизни живые люди повторяли как раз обратное – какая она… «никакая».
Очень заурядная девочка.
Или…
Боже. Надеюсь, ей удастся найти работу… где-нибудь.
Или…
О, небеса. Какая посредственность. (Ее всегда удивляло: если она такая уж «посредственность», то зачем это и отмечать?)
А вот для привидений она – эталон красоты.
Это часто заставляло Джейн всерьез призадуматься – что же там не так, в этом загробном мире?
– Вы так похожи на моего Джеми, – продолжала Кричащая Дама. – Особенно на фоне заката, когда солнце садилось у него за спиной…
Джейн понятия не имела, кто такой этот Джеми, но к нему привидение явно относилось иначе, нежели к своему мужу.
– …и легкий ветерок трепал его рыжие волосы, – продолжал ворковать дух.
Рука Джейн машинально, как бы по собственной своей воле, поднялась и отбросила с ее заурядного лба несколько прядей заурядных волос. Она все еще отчаянно и упорно делала вид, что не видит никаких призраков.
Главный уполномоченный, склонив голову набок, перевел взгляд с девушки на призрака и обратно.
– Боже ты мой, уже так поздно! – Джейн жестом указала на стену, где еще несколько минут назад висели часы. – Мне пора.
Чертово привидение подплыло еще ближе. Джейн уже приходилось сталкиваться с такими личностями. Липкие, словно клейкая бумага для ловли мух. Нет, с этим надо заканчивать немедленно.
Она сделала два шага назад. Привидение – два шага вперед.
– Никогда не видела никого очаровательнее вас, – со вздохами уверяло оно. – Вы просто светитесь изнутри. – И оно обхватило Джейн прозрачными руками.
Девушка натужно улыбнулась обоим мужчинам.
– Не хочу мешать вашей важной работе. Просто постою здесь. Тихонько, не двигаясь.
Главный уполномоченный озадаченно нахмурился. Затем наклонился, подобрал карманные часы и осторожно приблизился к Джейн и духу. Протянув руку к Даме, он прошептал:
– Дух, настоящим ты переселяешься отсюда.
– Что вы делаете? – поинтересовалась Джейн.
Агент не ответил. Вместо этого он поднял часы высоко над головой и стукнул ими привидение по голове.
(Мы понимаем, дорогие читатели, что «стукнул по голове» – мягко говоря, весьма прозаическое описание данного действия. Однако после долгой редактуры и кропотливого изучения толковых словарей мы решили, что более точного не найти. Стукнул по голове – и все тут.)
Порыв студеного воздуха мигом сдул растрепанные волосы с лица Джейн. Серебряные карманные часы сверкнули и, к ужасу девушки, втянули в себя всю призрачную субстанцию. Пуфф! – и Клэр Дулиттл исчезла. Исчезла. Но куда?
Джейн уставилась на циферблат часов, надеясь, что с привидением там все в порядке, однако они вибрировали, тряслись и «брыкались», словно оно пыталось выбраться наружу. Но агент слегка покачал ими в воздухе на цепочке, и часы угомонились. Затем он сделал неуловимое движение, как будто хотел кинуть их рыжеволосому, но в последний момент, видимо, передумал, завернул свое сокровище в обрывок ткани и сунул в карман.
Все это выглядело зловеще.
– Куда она подевалась? Она там, внутри? – Джейн так разволновалась, что совсем забыла о конспирации.
Уполномоченный от Общества резко повернулся и пристально посмотрел на нее.
– Значит, вы всё видели?
Проклятье. Еще со времен Красной комнаты Джейн выработала для себя несколько правил, которым неукоснительно следовала.
Правило № 1. Никогда никому не признаваться, что она видит привидений. Никогда. Никому.
Правило № 2. Никогда не вступать ни в какое общение и даже просто не разговаривать с призраками в присутствии живых людей.
Правило № 3. Как бы ни был велик соблазн, каким интересным ни выглядело бы привидение, какая бы критическая ситуация ни создалась, всегда следовать Правилам № 1 и 2.
– Нет, я… Я ее не видела, – запинаясь, пробормотала Джейн. – То есть… его. Я ничего не видела.
Глаза агента сузились.
– Кто вы?
– Никто, сэр.
– Ну, кем-то вы должны являться, – возразил он. – Как минимум, вы визионер. И откуда-то сюда явились. Откуда? – В правой руке у него снова оказался блокнот.
Девушку охватила паника. Несмотря на строгое соблюдение всех правил касательно привидений (или, точнее называть их общими принципами?), врать она как следует никогда не умела.
– Уверяю вас, сэр, я совсем-совсем никто, и обращать на меня внимание не надо, – затараторила она, хотя это было уже бесполезно – агент успел внести ее в свои записи. – Простите меня, пожалуйста, сэр, но я не могу здесь дольше оставаться, я опаздываю. – Джейн сделала поспешный реверанс и заторопилась к выходу, но суровый мужчина преградил ей дорогу.
– Опаздываете, значит? Кто же может ожидать вас в такой час?
– Ученицы, – выпалила она. – Я – классная наставница. Преподаю математику.
– Посреди ночи преподаете?
– Да, – не задумываясь, подтвердила Джейн. – Представьте себе, как, наверное, волнуются девочки, что меня нет.
Агент нахмурился и явно вознамерился продолжить допрос, но в этот момент бармен (только сейчас пришедший в себя) поднял голову над барной стойкой.
– Что тут происходит? – произнес он заплетающимся языком.
Агент перевел внимание на нового свидетеля.
– А вы кто такой, сэр?
– Я – Пит. Кто же еще? – Бармен потер шишку на затылке. – Хозяин этого трактира. А на вас, вижу, маска. Значит, вы из Общества. Поймали призрака?
– Поймал, – коротко ответил уполномоченный.
– Жаль, я не видел, как вы это проделали. – Пит обвел глазами разгром, устроенный в таверне. – Ну, туда ему и дорога.
Агент снова повернулся к Джейн, которая молча прокладывала путь к двери.
– В какой школе вы работаете? – спросил он.
Она застыла на месте.
– О, я уверена, вы никогда о ней не слышали.
– Здесь есть неподалеку одна школа, – откуда-то сзади подал голос рыжеволосый. – Вы преподаете в «Ловуде»? Тогда, наверное, знакомы с…
– Теперь вам, наверное, надо заплатить, – прервал его хозяин трактира, которому явно не терпелось привести заведение в божеский вид и снова открыть. Он почесал подбородок. – Сойдемся на десяти фунтах?
– На пятнадцати, – поправил его агент, неохотно отвлекаясь от разговора с Джейн.
Бармен по имени Пит сходил за кошельком и медленно, угрюмо стал выкладывать монеты на ладонь уполномоченного. Причем шиллинги, а не полновесные фунты, так что процедура заняла достаточно много времени.
Джейн воспользовалась представившимся шансом и ускользнула, успев, однако, прихватить с собой по дороге пару маринованных яиц из разбросанных по полу. Она давно уже приучилась никогда не покидать помещение с едой, ничего не прихватив с собой.
– Эй, постойте, я с вами еще не закончил! – крикнул ей вдогонку агент, в то время как Пит продолжал с мучительной медлительностью отсчитывать деньги. – Подождите!
Но Джейн была уже за дверью. Уличная бродяжка торчала по-прежнему на том самом месте, где наша героиня оставила ее.
– Ты видела привидение? – спросила девочка.
– Беги, малышка, беги! – крикнула Джейн.
Ребенку не надо было повторять дважды. И Джейн, в свою очередь, бросилась наутек.
Когда Джейн вступила во владения школы «Ловуд», перед ней тут же выросла фигура мистера Броклхерста.
– Мисс Эйр! Почему вы шляетесь здесь в такой час? Вот я вас и застукал! – Он выразительно указал пальцем на землю у себя под ногами. – Поставлю вас на кукурузные зерна!
При воспоминании об этом наказании у Джейн на коленках заныли шрамы. К счастью, сейчас мистер Броклхерст мертв.
Что, увы, не сделало его менее невыносимым.
– Знаете, у меня была жена, – сказал он, стирая призрачную слезу с призрачного лица. – И дети. Что с ними теперь станет?
У Джейн мелькнула было мысль, не пожалеть ли его, но перед ее глазами тут же пронеслись несчастные жертвы кладбищенской немочи, и она решительно отбросила ее.
– А вы хорошо выглядите, мисс Эйр, – заметил мистер Броклхерст, прищурившись. – Только не говорите мне, что в школе увеличили обеденные порции. Если так, то я с мисс Темпл шкуру спущу!
У Джейн заурчало в желудке. Маринованных яиц, конечно, не хватило, чтобы хоть сколько-нибудь задобрить его. Она решительно шагнула сквозь привидение и направилась на второй этаж.
– Немедленно вернитесь! – закричал мистер Броклхерст. – Мисс Эйр!
– Ах, оставьте меня в покое, – проворчала она сквозь зубы. – Больше вам никому не причинить вреда.
Броклхерст гневно запыхтел, но, к облегчению нашей героини, за ней не последовал.
На лестнице Джейн чуть не споткнулась о Шарлотту, которая сидела, свернувшись калачиком над свечой, и писала. Вечно она пишет, пишет, словно окружающего мира для нее вовсе не существует, строчит и строчит что-то в своем блокноте и никогда с ним не расстается. Шарлотта необычайно нравилась Джейн. Да, девушка она не без странностей, но это только придавало ей обаяния. Из всех обитателей «Ловуда», еще не перешагнувших порога могилы, мисс Бронте определенно вызывала у Джейн наибольшую симпатию, но прямо сейчас она чувствовала себя слишком уставшей для каких бы то ни было разговоров.
Джейн хотела было прошмыгнуть мимо, но Шарлотта подняла голову от своих каракулей.
– Ты только что бормотала что-то насчет «причинения вреда»? – спросила подруга. – Что ты имела в виду?
– А, Шарлотта, добрый вечер. Я тебя тут в углу и не заметила. – Джейн лихорадочно соображала, как бы уйти от темы. – Видела, какая сегодня луна?
– Да. Полная. С кем и о чем ты говорила о вреде? – Шарлотта держала карандаш как будто наготове.
– А ты что-то об этом писала? – вопросом на вопрос ответила Джейн.
Беседа явно заходила в тупик – получилось что-то вроде спора, причем ни одна из них точно не знала, о чем.
– Прости, Шарлотта, но я немного устала. Пойду лучше лягу.
– Это кто там, Шарлотта Бронте? – раздался снизу приглушенный голос мистера Броклхерста. – Тоже шляется по ночам? Безобразие! Нужно ее наказать!
Хорошо, что подруга не могла его услышать.
– Ты что, в трактир ходила? – спросила Шарлотта. – Если бы мне разрешалось покидать школу, я бы так и сделала.
Черт, от этой девицы ничего не скроешь.
Джейн попробовала прикинуться возмущенной.
– С какой стати мне идти в трактир? Молодым женщинам моего положения там совсем не место. В общем… нет-нет, естественно, ни в каком трактире я не была. Просто прогулялась на сон грядущий.
Шарлотта кивнула.
– И что, привидение там летало? А людей из Общества ты видела? Поймали они призрака? Было интересно?
На какое-то мгновение Джейн охватил соблазн разболтать подружке все свои секреты, но это стало бы вопиющим нарушением ее Правила № 1, так что она просто повторила:
– Уверяю тебя, я просто вышла прогуляться при лунном свете. Ты же знаешь, я люблю свежий воздух. Ну, ладно. Спокойной ночи, Шарлотта.
И она продолжила путь вверх по лестнице к своей крошечной комнатке.
Там ее уже ждала Хелен Бернс. Лучшая подруга и любимейшее привидение на свете.
– Слава Богу, ты вернулась! Что с тобой случилось? – спросила Хелен. Ее прозрачные щеки горели как в лихорадке, сведшей ее в могилу много лет назад.
Джейн закрыла лицо руками.
– Это было ужасно. Он просто… просто стукнул бедное привиденьице по голове… – И, захлебываясь словами, она наконец выплеснула из себя все события того вечера.
– Значит, Общество действительно способно творить все то, о чем пишут в газетах, – заметила Хелен, когда Джейн закончила рассказ.
– Способно. – Джейн сбросила туфли и принялась освобождать себя от многочисленных слоев стесняющей движения одежды. – И они такие жестокие. Даже не захотели потолковать с призраком как следует, расспросить обо всем. Им ничего не было нужно, кроме как схватить эту Даму. А она и особых неприятностей никому не доставляла… – Девушка вспомнила о стакане бренди, разбитом о стену. О часах. И о банке маринованных яиц. – В общем, она нуждалась в помощи. И уж никак не заслужила заточения в карманных часах.
– В карманных часах… Какой ужас! – Хелен содрогнулась. – Там, наверное, жутко тесно. А еще вечное тиканье.
Джейн закончила свой вечерний туалет и задула свечу. Девушки, прижавшись друг к другу, как всегда, свернулись вместе на маленьком комковатом матрасе – хоть спать умела лишь одна из них. Джейн долго лежала, глядя на темный потолок, а затем вдруг сообщила:
– Агенты Общества могут завтра явиться сюда.
Хелен резко села на кровати.
– Сюда?
Джейн тоже приподнялась.
– Да. Они, кажется, мной очень заинтересовались. А один догадался, что я работаю в «Ловуде». Если они и вправду приедут, ты должна спрятаться.
– И на глаза никому не покажусь, – обещала Хелен.
Джейн немного помолчала.
– Вообще, пришла пора уносить отсюда ноги. На этот раз я серьезно.
Нижняя губа Хелен задрожала.
– Ты меня бросишь?
– Я тебя никогда не брошу. Нам обеим надо уехать. Вместе, как всегда.
Хелен была первой настоящей и единственной подругой Джейн в школе до тех пор, пока не появилась Шарлотта. Она всегда оставалась рядом, когда все остальные стыдили и наказывали нашу героиню. Несмотря на пресловутую невзрачность и множество иных изъянов Джейн, Хелен преданно ее любила.
Но в возрасте четырнадцати лет она умерла. Той весной на «Ловуд» обрушилась какая-то особо опасная разновидность кладбищенской немочи. К маю месяцу на койках лежали сорок пять из восьмидесяти учениц школы, и Хелен в том числе. Однажды вечером мисс Темпл помогла Джейн пробраться мимо поста сестер милосердия в комнату, где умирала ее подруга.
Там она забралась к Хелен на кушетку и прошептала:
– Не оставляй меня.
– Я тебя никогда не оставлю, – обещала Хелен. – Подержи меня за руку.
Джейн бережно обхватила ладонью руку подруги, стараясь не обращать внимания на холод, шедший от ее пальцев. Так они уснули вместе, а наутро тело Хелен стало бледным и одеревенело.
Но над ним – над ним стоял ее призрак.
– Привет! – сказал он с озорной улыбкой. – Похоже, я остаюсь здесь.
Это всегда лотерея – кто задержится в этом мире в качестве привидения, кто исчезнет навсегда. Однако Хелен, верная своему слову, осталась рядом с Джейн. А Джейн, в свою очередь, поклялась, что теперь они никогда не расстанутся. Хелен заменила ей сестру, которой у нее никогда не было. И теперь она, конечно, не бросит – ни за что на свете – свою подругу. Однако вероятность завтрашнего нашествия членов Общества не на шутку пугала ее. Даже если они не придут в этот день, то явятся в другой – это лишь вопрос времени. А здесь столько привидений, что наверняка кто-нибудь покажется. Скорее всего, мистер Броклхерст.
– Но ведь нам некуда идти, – говорила между тем Хелен.
– Я могу найти работу.
– Какую?
– Белошвейки, например.
– Ты ужасно шьешь, – заметила Хелен. – Я тебя люблю, но ты знаешь, что это правда.
– Могу стирать и гладить одежду.
– Только подумай, как потрескаются и покраснеют твои изящные ручки.
– Или найду место гувернантки.
Хелен задумчиво кивнула.
– Ты хорошо умеешь учить. И детей любишь. Но для гувернантки ты слишком красивая.
В этом отношении она ничем не отличалась от остальных призраков. Хелен считала Джейн неотразимой. Между тем как раз она, с ее фарфоровым личиком, голубыми глазами и длинными золотистыми волосами, привлекала бы к себе всеобщее внимание, будь она жива.
– При чем тут моя внешность? – спросила Джейн.
– Ты такая очаровательная, что хозяин дома непременно в тебя влюбится, – пояснила Хелен. – И разразится ужасный скандал.
Джейн эта перспектива не показалась такой уж ужасной.
– Я как-нибудь справлюсь.
– Поверь, это плохо кончится, – упрямо настаивала подруга.
– Ради Бога, Хелен. Мы должны попробовать. Просто скажи, что отправишься со мной. Скажи, что постараешься.
– Ладно. Я отправлюсь с тобой. Постараюсь, – ответила та.
Они снова помолчали. Снаружи до Джейн доносилось печальное курлыканье голубя. Неумолимо приближался рассвет. Через несколько часов ей вести урок французского. Французский она знала очень неплохо. И еще немного – итальянский. Умела спрягать латинские глаголы. Справлялась с математикой. Хотя расти в «Ловуде» было сущей мукой, здесь она получила хорошее образование. Изучала классическую литературу, историю, богословие. Узнала все правила этикета. Без труда вышила бы наволочку и связала бы носки (впрочем, пока ей удалось закончить только один носок – второй пока не одолела). Сносно играла на фортепьяно. Поднаторела в живописи, графике и прочих видах изобразительного искусства. «К тому же, – напомнила себе Джейн, – я и вправду умею учить. Из меня выйдет отличная гувернантка».
– Ты же хочешь стать художницей, – произнесла вдруг Хелен, словно прочтя мысли своей подруги. – К этому и надо стремиться. Станешь знаменитым живописцем.
Мысль о том, чтобы прославиться в какой-либо области, вызвала у Джейн усмешку.
– Да, конечно, вот только в последнее время я что-то не встречала объявлений о найме на работу знаменитых живописцев.
– Гувернанток тоже не так чтобы особенно искали.
И то правда. Каждую неделю Джейн просматривала газеты в поисках хоть какой-то возможности бежать из «Ловуда», но насчет гувернанток в последнее время там ничего не было. Казалось, все дети состоятельных семейств Англии уже окружены заботой.
– Так что прямо сейчас мы никуда не едем.
– Да, – хмуро отозвалась Джейн. – Похоже, что не едем.
Не успел Александр Блэквуд вступить на территорию «Ловуда», как его тут же окружили привидения.
Целых двадцать семь, ни больше ни меньше. На редкость высокая концентрация.
Конечно, призраки Александру были не в диковинку. Они составляли предмет его работы. (Во всяком случае, основной работы. Той, что давала средства к существованию. О его побочном занятии мы расскажем несколько позднее.) Но сюда он явился не ради них, а ради девушки, которая, по его предположению, могла оказаться визионером. И вот вместо этого он сразу вынужден иметь дело с компанией из двадцати семи привидений, из коих двадцать шесть – юные девицы, а одно настаивает на расследовании своего умерщвления.
– Вы слушаете? – спросил этот дух. – Я говорю вам: меня убили.
Александр сделал пометку в блокноте: «Двадцать семь фантомов. Один заявляет, что стал жертвой убийства».
Девицы были все разного возраста, с разным цветом волос и, видимо, разными… именами (хотя Александр уклонился от формального знакомства с каждой), но объединяло их одно: грустное выражение лица, говорившее о том, что они прожили краткие, трудные жизни, в которых не знали привязанности. Ну и, конечно, в этом сыграл роль еще тот факт, что все они умерли.
– Меня извел мистер Броклхерст, – произнесла прозрачная девочка в платье из бесцветной мешковины. Губы ее отсвечивали синюшным оттенком – очевидно, когда она умирала, ей было очень холодно. – Он запер меня в чулане на пять часов. Когда меня нашли там, я уже испустила дух.
Александр поднял бровь.
– Вам следовало дать время поразмыслить над своим поведением, – вмешалось привидение мистера Броклхерста.
– Меня тоже он убил, – заявила другая молодая особа. У этой все руки и шея бугрились красными рубцами, а вокруг все было яростно расчесано, словно она пыталась соскрести эти рубцы. – У меня аллергия на мешковину.
(Прости, читатель, нам снова следует ненадолго вмешаться. Мы тут покопались в исторических источниках, и получается вроде бы, что мешковину начали производить только в 1855 году. Во всяком случае, так принято считать. Однако стоило покопаться еще немного, и выяснился удивительный факт: Броклхерст сам изобрел ее, специально чтобы унизить и сделать несчастными своих учениц. Широкой известности его изделие тогда не получило. Вот. Теперь вы все знаете.)
Александр строго посмотрел на привидение мистера Броклхерста, но тот только плечами пожал.
– Испытывать зуд – душеполезно. Он вдохновляет на молитву.
Поднимаясь по ступеням, ведущим к ветхому, осыпающемуся тут и там школьному зданию, Александр выслушивал горькие жалобы призраков на покойного мистера Броклхерста, который парировал каждое из обвинений не менее разнообразными оправданиями.
Не успел Александр постучать, как дверь со скрипом отворилась. Перед ним, сощурившись, предстала еще одна девушка – на сей раз живая, надо заметить.
Она подняла к глазам очки на палочке (их еще называют лорнетом) с очень толстыми линзами.
– Вы, наверное, из Общества! Я вас по маске узнала. Все говорят – члены Общества носят маски, чтобы привидения не узнали их. Это правда?
– Меня зовут Александр Блэквуд. Я приехал поговорить с одной из ваших учительниц.
– Насчет убийства? – спросила она. Голос ее так и звенел.
– Про убийство я вам все могу рассказать, – перебил дух мистера Броклхерста. – В конце концов, ведь речь идет обо мне.
– Я приехал поговорить с одной из ваших учительниц, – повторил Александр.
– С кем?
Так. Это уже труднее. Имени ее он не успел узнать.
– Лучше мне повидаться со всеми сразу.
Александр был вполне уверен, что узнает ту девушку из трактира, если снова ее увидит, хотя, если бы его попросили ее описать, он бы затруднился вспомнить цвет волос или глаз. Маленькая такая, миниатюрная, припомнил он. В сером плаще.
– А где же ваш помощник? – продолжала расспрашивать любопытная девушка и внимательно огляделась вокруг, будто думала, что кто-то спрятался в густом бурьяне, что рос вдоль дорожки. – Я слышала, вы работаете парами.
– Сегодня ассистент мне не понадобится. – При воспоминании о событиях минувшего вечера Александр поморщился. Ну кому еще могла прийти в голову мысль хватать привидение? Из-за этого болвана они чуть не провалили задание!
– Интересно. – Девушка убрала лорнет, вооружилась вместо него блокнотом и принялась что-то сосредоточенно строчить.
– Это Шарлотта, – сообщил мистер Броклхерст. – И, не будь я мертв, ох я бы…
– Перестаньте, – прервал его Александр.
Ему совсем не хотелось знать, какое наказание ожидало бы девицу. Собственно, он уже начинал понимать, почему кому-то пришло в голову покончить с мистером Броклхерстом.
Барышня подняла глаза от блокнота.
– Простите, что?
– Я хотел сказать: перестаньте тянуть время. – Александр бросил многозначительный взгляд через ее плечо в глубину школьного вестибюля. – У меня расписана каждая минута, мисс… – Он уже понял, что звали ее Шарлоттой, но обращаться к незнакомой девушке просто по имени было бы невежливо.
– Извините, пожалуйста. – Она убрала блокнот с карандашом и отступила в сторону, пропуская его внутрь. – Видите ли, я пишу… Сочиняю. Меня зовут Шарлотта Бронте, к вашим услугам.
– Рад знакомству, мисс Бронте. – Александр вошел в помещение. Духи мертвых учениц потянулись за ним. – О чем же вы пишете?
– Обо всем, – ответила мисс Бронте. – А в последнее время – об убийстве.
– Распространенная тема. – Он пригляделся к ней повнимательней: убийство (и возмездие за оное) для него самого составляло предмет самого глубокого интереса. – Так вы занимаетесь тем конкретным убийством, что произошло здесь?
Лицо ее стало непроницаемым, а голос – глухим.
– Наверное, можно и так сказать.
– И к каким же выводам вы пришли?
– Все сходятся во мнении, что теперь, когда мистера Броклхерста нет, нам живется много лучше. Так не все ли равно, кто с ним расправился?
– Эй, я, между прочим, здесь, – крикнул мистер Броклхерст.
– Кто бы его ни убил, он оказал нам большую услугу, – продолжала мисс Бронте, естественно, не слыша призрака.
– Понятно. Значит, не скажете, кто, по вашему мнению, виновен?
Она покачала головой.
Что ж, это даже похвально, решил Александр. Однако факт убийства давал ему отличный повод собрать учителей. Ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то догадался о подлинной цели его визита – встрече с той молодой женщиной из трактира.
– Отлично. Тогда загадку вашего убийства решу я.
– Это не мое убийство, – с нажимом произнесла мисс Бронте. – Оно общее, в том смысле, что послужило для общего блага.
– Ну так что, могу я повидать преподавателей?
– Ну конечно, я хочу, чтобы оно было раскрыто! – опомнилась Шарлотта. – В общем, прошу за мной.
– Мисс Бронте думает, что меня отравила мисс Эйр. Я прочел это в блокноте через ее плечо, – вздохнул мистер Броклхерст. – Они с ней подруги. Что ж, если вы меня спросите, я скажу, что это возможно. Обе они – неблагодарные маленькие лгуньи.
– Вы полагаете, что это сделала мисс Эйр, ведь так? – спросил Александр. Он решил немедленно проверить заявление призрака, к тому же ему нравилось огорошивать людей.
Лицо мисс Бронте побелело.
– Разумеется, нет. Почему я должна так полагать?
Александр, в свою очередь, достал блокнот и записал: «Ученица думает, Броклхерста могла отравить некая мисс Эйр». Затем вновь обратился к Шарлотте:
– Ладно, прошу вас, пригласите всех учителей сюда.
Мисс Бронте задрала подбородок.
– Я, пожалуй, не стану ничего делать, пока вы не скажете, собираетесь ли вы арестовать мою подругу?
Александр нахмурился.
– И не запугивайте меня.
Тот продолжал хмуриться. Даже под маской выражение его лица не менялось.
– Хорошо. Но помните: она моя подруга, и даже если убила его, то тем самым помогла всей школе. Вы даже не представляете себе, как ужасно здесь жилось. Это была самооборона!
– Мне все известно о мешковине.
– У Дэйзи была аллергия на мешковину! – Мисс Бронте выхватила свой блокнот и торопливо нацарапала нечто вроде: «Знает о мешковине». – Так что расследуйте убийство, но не хватайте почем зря людей, которых я люблю.
Он подавил улыбку.
– Ничего не могу обещать, мисс Бронте.
Несколько минут спустя Александр уже стоял посреди гостиной, а педагоги и ученицы (как живые, так и мертвые) сбились вокруг него в кружок, словно публика в театре. Толпа получилась нешуточная, и все говорили одновременно, стараясь перекричать друг друга, – судили на все лады об убийстве, о том, насколько лучше дела пошли с тех пор, как оно произошло, и о последних версиях насчет личности преступника.
К тому же… К тому же где-то в задних рядах возник вопрос, еще более болезненный и неловкий. Более болезненный и неловкий, чем преступление. Чем даже то, что преступник может находиться в этой самой комнате. Речь зашла о… нем.
– Парень, – сказала одна из девочек, и сказала достаточно громко, чтобы Александр услышал ее. – Смотрите, парень приехал!
– Я такого высокого никогда не видела, – добавила другая школьница откуда-то сзади. – И волосы такие черные!
– Ты вообще никогда не видела парней, так откуда тебе знать, высокий он или нет?
– Словно со страниц романа сошел.
– Думаешь, он приехал жениться на ком-нибудь из нас?
– Скорее уж на учительнице.
– На мисс Скетчерд? Или мисс Смит?
– Нет, наверное, на мисс Темпл. Она такая хорошенькая. Только представь себе, какие у них получатся чу́дные дети.
Александр почувствовал, как краснеет под своей маской. Несколько секунд спустя девчонки уже мечтательно наматывали на пальчики упрямые пряди волос и шутливо щипали друг друга за щечки. К ним даже присоединились некоторые из покойниц.
Профессиональным взглядом он выделил в толпе группу учительниц – они выстроились в линейку возле двери. Одна из них определенно была мисс Скетчерд – ее нетрудно оказалось распознать по кислой мине на лице. Вторая, высокая и миловидная, – вероятно, мисс Темпл. Третья – скорее всего, мисс Смит. Ну, а четвертая – та самая девушка из таверны.
Их взгляды встретились. Молодая женщина вспыхнула и отвела глаза.
– Послушайте, – прямо сказал Александр, приблизившись к ней. – Как вас зовут?
Ее губы зашевелились, а из гортани донесся какой-то звук – слишком тихий, чтобы его можно было разобрать за галдежом в гостиной.
– Ах, боже мой! – оглушительным шепотом взвизгнула какая-то девица. – Он женится на мисс Эйр!
Мисс Эйр, значит. Та самая барышня, которую мисс Бронте подозревает в убийстве мистера Броклхерста.
Александр вздохнул. Что ж, во всяком случае, он нашел ее.
– Мисс Эйр, могу я поговорить с вами наедине?
Та в ответ не произнесла ни слова, но когда гость устремился прочь из комнаты, последовала за ним – впрочем, после энергичного толчка со стороны мисс Темпл.
В последний момент перед тем, как за ними закрылась дверь, Шарлотта поймала взгляд Александра. «Только не арест», – одними губами прошелестела она.
– Мисс Эйр, – начал он, когда они остались в коридоре одни. – Я приехал побеседовать именно с вами.
– Со мной, сэр? А все говорят, что вы здесь расследуете убийство.
– Поначалу не собирался, – признался он. – Я направлялся к вам.
– Почему ко мне? Я ничего не сделала.
Положим, она могла прикончить Броклхерста, но сейчас не об этом.
– Разумеется, ничего дурного вы не совершили, – поспешно успокоил ее Александр. – Я из Общества переселения заблудших духов. Возможно, вы слышали о нашей организации.
Мисс Эйр молчала.
– Ну, выходит, слышали. Именно поэтому вы вчера вечером приходили в трактир? Потому что знали – там окажемся мы?
Мисс Эйр молчала.
Александр прочистил горло.
– Мне известно: привидение было видно вам, как на ладони. Таких людей мы называем визионерами.
Мисс Эйр по-прежнему не открывала рта.
Он попробовал зайти с другого конца.
– Вы не должны стыдиться этой своей способности. Наоборот, она являет собой редкий и ценный дар. И делает вас уникальной личностью. Совершенно особенной.
Ее бровь поползла вверх, но Джейн все так же хранила молчание.
– Общество очень нуждается в таких талантах. Конечно, обычно мы не принимаем в Общество женщин, но для вас, уверен, сделают исключение.
Тишина.
– Я предлагаю вам работу, – сказал Александр. – В Обществе.
Глаза Джейн слегка расширились. Ничего подобного она, очевидно, не ожидала.
– Так что же вы на это скажете, мисс Эйр? – настаивал он.
– Скажу… – она нахмурилась.
Это вполне естественно – наверняка мисс Эйр поражена таким внезапным и чудесным поворотом своей судьбы.
– Полагаю, я должна отказаться. Я собираюсь поступить в гувернантки, – произнесла она наконец.
У Александра отвисла челюсть.
– В гувернантки?! Но почему?
– Это мечта всей моей жизни. Я всегда хотела ею стать. Обожаю детей.
– Но… – Александр был сбит с толку. – Есть ли у вас необходимые навыки для работы гувернанткой?
Единственным и самым важным навыком для работы агентом Общества она уж точно обладала – мисс Эйр видела призраков.
– Навыки? – Джейн покачала головой. – Да я просто прирожденная гувернантка!
И она одним духом перечислила все свои ценные знания и умения: в счет пошли и латинские глаголы, и фортепьяно, и высокие оценки по классической литературе.
Александр недовольно поморщился.
– Боюсь, я вас совсем не понимаю.
– Я стану гувернанткой, – просто сказала она. – Но от всей души благодарю вас за предложение.
Он посмотрел на нее сердито.
– Вы уверены, что мне никак не убедить вас войти в Общество? Если только вы отправитесь со мной в Лондон, я покажу вам…
– Я буду гувернанткой! – Мисс Эйр закрыла рот руками. – Простите. Не могли бы мы теперь перейти к расследованию убийства? – Она повернулась на каблуках и распахнула дверь гостиной.
Целая стайка девиц (в том числе мисс Бронте) чуть ли не кувырком откатилась от двери, словно они и не подслушивали вовсе. К счастью для Александра, он распространялся обо всех этих визионерских делах и профессиональных предложениях приглушенным тоном. Впрочем, к этому времени, надо полагать, ученицы уже успели придумать имена их с Джейн Эйр будущим детям.
Чудно́, да и только.
Обескураженный столь неблагоприятной реакцией Джейн на свою инициативу, Александр собрался уходить.
– Постойте, – окликнула его одна из девочек. – А преступление-то вы раскрыли?
Агент Общества перевел взгляд с мисс Эйр на Броклхерста, затем на дверь и обратно на мисс Эйр.
– А нужно?
– Да! – воскликнули хором несколько учениц.
– Нет! – твердо возразила мисс Бронте.
Она оказалась в явном меньшинстве.
Александр медленным шагом снова вышел на середину гостиной. Его взгляд остановился на мисс Темпл.
– Прошу вас рассказать мне все, что вы знаете об этом отравлении. – Теперь, когда визионерка дала ему от ворот поворот, ему хотелось лишь одного: вернуться в гостиницу.
Мисс Скетчерд подтолкнула мисс Темпл вперед.
– Давайте же. Он к вам обращается.
В задних рядах ученической массы немедленно возник слух, что приезжий бросил мисс Эйр ради мисс Темпл: какой скандал, какой позор…
– Как в настоящем любовном романе, – раздался чей-то высокий голосок. – Нет, я не выдержу такого напряжения. Кого же он выберет?
Александру не терпелось поскорее окунуться в привычную для него «призрачную» среду.
– Мисс Темпл, – мягко начал он, – я буду очень благодарен, если вы подробно опишете мне события того дня, когда скончался мистер Броклхерст.
– Он будет о-о-очень благодарен, – простонал кто-то из школьниц.
Мисс Темпл, дрожа всем телом, выступила вперед.
– В общем… Мистер Броклхерст проводил свою очередную ежемесячную инспекцию…
– Виноват, – перебил Александр. – Эту часть мы можем опустить. Мне достаточно известно о положении дел в школе под руководством мистера Броклхерста.
Шарлотта, стоявшая рядом с мисс Темпл, склонилась как можно дальше вперед и пробормотала себе под нос:
– Он все знает о мешковине.
– Ах, вот как. Что ж, отлично. – Мисс Темпл сцепила пальцы рук в замок. – Мистер Броклхерст потребовал чаю с булочками, и мы с девочками испекли их, пока он дремал у камина. Когда он проснулся, я подала выпечку. А чуть позже он умер, хотя вначале я этого не поняла. Думала – снова заснул.
– Очень интересно, – заметил Александр и повернулся к мисс Скетчерд. – Пожалуйста, принесите чашку.
Та поджала и без того тонкие губы, нахмурилась и повернулась к ближайшей от нее ученице.
– Энн, дайте сюда чашку.
– Какую чашку? – спросила девочка.
– Ту, из которой пил мистер Броклхерст! – фыркнула преподавательница. – Естественно.
– Они все одинаковые! – Энн прижала кулачки ко рту.
Александр терпеть не мог, когда его «клиенты» упрямились. В таких случаях приходилось припугнуть их. Без искомого предмета посуды было не обойтись.
– Мисс Скетчерд. Чашку. Немедленно.
Она покраснела и, выдержав общие вопросительные взгляды всех присутствовавших, скрылась в глубине одного из коридоров.
– Зачем вам понадобилась чашка? – спросило привидение мистера Броклхерста.
Александр не удостоил его ответом. Вместо этого он взглянул на мисс Эйр. Визионер, типичнейший визионер! И что особенно странно, ду́хи, окружавшие ее, явно относились к ней с обожанием. Одна из мертвых девочек щебетала о том, как ей нравятся волосы Джейн, другая вслух интересовалась, как та ухаживает за своей кожей.
И при всем этом она не желает служить в Обществе?
– Смотрите, – шепнула одна из живых школьниц. – Он по ней уже томится.
– Ах, как бы мне хотелось, чтоб у них все сложилось! – отозвалась ее соседка.
Внезапно Джейн извинилась и поспешила к выходу, пробираясь сквозь толпу (но при этом сквозь привидений не проходя – заметил Александр).
Мисс Бронте схватила ее за локоть.
– С тобой все в порядке?
Мисс Эйр покачала головой.
– Я неважно себя чувствую.
Не успела она покинуть гостиную, как вернулась мисс Скетчерд с тележкой, полной чайной утвари.
– Вы, очевидно, меня не поняли, – заметил Александр. – Я просил только одну.
Учительница с грохотом прокатила тележку сквозь толпу и оставила ее у стены. Чашек на ней стояло штук тридцать – все колотые, щербатые и потертые. Краска тут и там стерлась с керамических поверхностей.
– Да, я поняла. – Мисс Скетчерд приблизилась к Александру, заняв собой добрую половину мистера Броклхерста. Призрак вздрогнул и отскочил. Все девочки при этом охнули и принялись потирать оголенные части рук, словно их внезапно прошиб озноб. – Однако та чашка была вымыта и помещена вместе с остальными. – Мисс Скетчерд покачала головой. – Я и представить себе не могла, что вы станете о ней спрашивать. Как мне теперь узнать, из какой пил он?
– Вы хотите сказать, что просто вымыли и убрали предмет, в котором содержался яд?!
– Да, вымыли и убрали, – пожала плечами мисс Скетчерд.
– Что ж, очень хорошо, – Александр подошел к тележке и принялся созерцать ее с таким видом, будто созерцание само по себе могло открыть ему тайну отравленной чашки.
– Я старалась подобрать такую, где поменьше сколов, чтобы подать чай мистеру Броклхерсту, – подала голос мисс Темпл.
Эта информация несколько сузила круг поисков. Александр отобрал из общего количество пять чашек с наименьшим количеством сколов и предъявил их мистеру Броклхерсту.
– Узнаете какую-нибудь из них?
– Да они все одинаковые! – Дух Броклхерста грохнул кулаком по тележке, от чего несколько чашек зазвенело, а одна упала на пол и разбилась. Девочки завизжали.
Нет, так не пойдет. Александу необходимо было призвать призрака к порядку, пока он не натворил чего похуже. Обычно живые люди не улавливают результатов деятельности духов – ну, то есть если эти люди не визионеры, конечно. Однако когда духи приходят в тревожное состояние, границы между мирами смещаются.
– А зачем вам нужно установить, из какой именно чашки он пил? – спросила одна из покойных учениц.
– Нужно, и все. – Александр схватил с тележки одну из чашек, в которых предположительно мог содержаться яд, и постучал ею по лбу Броклхерста.
Керамическая оболочка легко проникла сквозь бесплотную субстанцию.
Все вокруг завороженно глядели на это зрелище. Живые явно начинали терять веру в способность Александра управляться с привидениями. Призраки учениц хмурились и шептались о том, что невежливо вот так вот вставлять разные предметы в привидений. А сам мистер Броклхерст немало смутился.
– Что вы делаете? Прекратите.
Но Александр не прекратил, а проделал ровно то же самое уже другой чашкой. Снова – никакого результата.
– Мне придется просить вас всех покинуть помещение, – обратился уполномоченный Общества к живым школьницам и учительницам. Сцена ожидалась не из приятных.
– Понять не могу, что происходит, – произнесла одна из девочек.
– Никто ничего не понимает, – отозвалась мисс Темпл, подталкивая ее локтем к двери. – Но, думаю, нам лучше уйти.
– Зачем вы дубасите меня чашками? – Лицо и шея мистера Броклхерста покраснели, хотя у мертвецов, как известно, крови нет. – Перестаньте немедленно!
Но Александр повторил ту же операцию с третьей чашкой.
Ничего.
Возможно, яд находился не в чашке? А он ведь был так в этом уверен. Конечно, в чашке, в чем же еще? А что, если в булочках? Черт, а у него под рукой, как назло, нет подходящей духоемкости. Корень зла мог таиться и на кулинарной лопаточке, и в тестомесильной миске, даже в печи.
Александр потянулся за четвертой чашкой. Заметив это, Броклхерст метнулся к стене и сбил с нее картину.
Гостиную огласили крики ужаса. Привидения застыли на своих местах, а вот живые, наступая друг другу на пятки, повалили к выходу.
Броклхерст тем временем продолжал метать на пол различные предметы: чашки, книги, писчие перья.
Александру пришлось поторопиться. Он кинулся за разгневанным привидением с чашкой наперевес.
– Прекратите молотить меня по голове чашками! – вопил мистер Броклхерст.
– Не могу, пока не узнаю, где был яд! – Александр сделал четвертую попытку, и на сей раз керамический ободок с глухим звоном ударился о лоб духа, словно о твердую поверхность.
И тут же призрак мистера Броклхерста стремительной дугой втянулся в чайную чашку. Маленький сосуд задрожал в обтянутых перчатками ладонях Александра – видимо, дух пытался вырваться на свободу.
– Ну же, срабатывай, – прошептал Александр.
Последовала яркая вспышка света, и сотрясения прекратились. Мистер Броклхерст оказался пойман.
Александр аккуратно завернул чашку в обрывок мешковины. Обращение с духоемкостями требовало величайшей осторожности, поэтому он постоянно и носил перчатки: если прикасаться к духоемкости голыми руками, заключенное внутри нее привидение может получить над тобой власть. Агенты Общества всегда работали в перчатках.
– Вы собираетесь кого-нибудь арестовать? – спросила мисс Бронте, войдя в опустевшую гостиную.
Александр пожал плечами.
– Собственно, расследование преступлений не является моей задачей. Я занимаюсь поимкой призраков. Иногда это предполагает попутное раскрытие убийств. Но это не тот случай.
Шарлотта плотно сжала губы.
– Мистер Блэквуд, вы всех здешних духов собираетесь… переселить? Представляю, сколько их тут накопилось за все годы. – Ее взгляд затуманился и стал печальным. Очевидно, ей довелось потерять многих дорогих ей людей.
Александр покачал головой.
– Я могу переселить тех из них, кто доставляет школе какие-нибудь хлопоты, но всех… На это ушло бы слишком много времени. Да и необходимости в этом нет, коль скоро они не создают неприятностей.
Плечи девушки слегка расслабились.
– Нет-нет, не надо. То есть если только они сами не хотят с вами уйти. Но, наверное, им и здесь хорошо. Хоть они и мертвые.
– Вероятно. – Александру за время его профессиональной карьеры редко приходилось сталкиваться со счастливыми фантомами. К дружелюбным его просто не приглашали.
– Что ж, желаю вам всего хорошего. – Мисс Бронте достала блокнот и зашагала прочь, сразу погрузившись в перипетии своего очередного рассказа.
«Хорошо бы не любовного», – подумал Александр.
Возвратившись в гостиницу, он раздобыл перо, лист бумаги и набросал записку герцогу Веллингтону:
«Сэр, мне посчастливилось обнаружить визионерку. Ее имя – Джейн Эйр. К сожалению, она отвергла мое первое приглашение вступить в Общество. Однако я не оставлю стараний убедить ее.
А. Блэквуд»
Когда чернила высохли, он сложил лист вдвое, запечатал его каплей воска и прикрепил к лапке голубя. Тот тут же выпорхнул в окно и устремился к лондонской штаб-квартире Общества.
Александр связал свою судьбу с этим почтенным учреждением в весьма нежном возрасте, когда ему едва исполнилось четыре года и произошли сразу три важных события: 1) погиб его отец, 2) он обрел способность видеть привидений, 3) герцог Веллингтон взял его под свою опеку и принялся делать из него лучшего агента за всю историю Общества.
Тут-то сразу же и появилось у него то побочное занятие, о котором мы уже имели случай упомянуть. Да, Александр сделался истинной звездой Общества, и по большей части этой роли ему хватало, но дело в том, что его отец не просто погиб.
Его убили.
И это заставило Александра взяться за еще одно дело всей жизни – дело мести, в котором у него был один-единственный заказчик и клиент – он сам.
В течение четырнадцати лет он целенаправленно готовился к отмщению, однако все это время ему решительно не за что было зацепиться, разве что за весьма нечеткие воспоминания испуганного маленького ребенка. На таком материале мстить трудновато. Так что ему не оставалось ничего другого, кроме как с головой погрузиться в рутинные обязанности агента, охотиться за беспокойными духами, просматривать газеты в поисках новобранцев, которых следовало привлечь к службе, и вообще способствовать тому, чтобы переживающее не лучшие дни Общество оставалось на плаву.
Именно по объявлению в газете Александр и нашел ученика, который как раз оказался в идеальном для вступления в организацию возрасте и вообще на идеальном жизненном этапе. Никаких особенных обязательств и привязанностей, способных отвлечь от работы, у него не было. (А у многих ведь они были!) И дар у него тоже имелся. (Опять-таки, не все его получали от природы, даже если обстоятельства складывались благоприятно.) За время своей активной деятельности Александру случалось предлагать работу не одному человеку. Большинство с благодарностью соглашались. Однако с тех пор, как король лишил Общество финансовой поддержки, вербовка новых членов стала нелегкой задачей.
К закату Александр как раз закончил подробный отчет о деле Броклхерста, который собирался приложить к чайной чашке. К этому же времени подоспел голубь с ответной запиской от Веллингтона. (Мы понимаем, это звучит невероятно – такая быстрота голубиной почты, обмен сообщениями в течение всего лишь одного дня! Однако Артуру Уэлсли, герцогу Веллингтону, принадлежали лучшие скоростные голуби во всей Англии. Они летали с быстротой, можно сказать, сверхъестественной.)
Александр сломал восковую печать и развернул записку:
«Полностью доверяюсь Вам в этом деле.
А. Велл».
В течение следующих нескольких минут агент обдумывал, как ему снова подступиться к Джейн Эйр. Сегодня все происходило в такой спешке, в таком беспорядке… Наверное, она была слишком взволнована. Импровизированное переселение духа послужило не лучшим фоном для его предложения (пусть даже именно ради него он изначально направлялся в «Ловуд»).
Ох, ну ладно. Он поедет туда еще раз, попробует снова и на сей раз уж точно не упустит своего.
Как вы, дорогие читатели, наверное, сами догадались, ученицы ловудской школы и думать забыли об убийстве мистера Броклхерста. Теперь все разговоры шли только об одном: о решительном и невероятно загадочном мистере Блэквуде – ах, этот мистер Блэквуд! – в превосходной шерстяной куртке и с превосходной черной шевелюрой. Тот факт, что он – настоящий, всамделишный парень! – проявил интерес к Джейн Эйр – простушке, самой незаметной из всех незаметных девушек, – стало поводом для самых бурных сплетен за всю историю «Ловуда». Хоть мистера Блэквуда и не назовешь совершенным красавцем (челюсть уж слишком квадратная), зато он наверняка состоятельный человек – вы видели его куртку? – а только это и имеет значение по-настоящему. К тому же в нем есть что-то такое, понимаете ли, особенное. Нечто, что делает его таки-и-им интересным! Мы такого еще никогда в жизни не встречали, правда? И эта куртка. И эти волосы. И эта маска – такая таинственная – поверх пронзительных глаз! (Относительно цвета пронзительных глаз разгорелись жаркие споры. Одни говорили, что они – бездонные, с оттенком зеленого мха, другие – что синие, как море в штормовую погоду.) И невозможно забыть, как эти пронзительные глаза глядели на Джейн Эйр – так пристально, так, м-м-м… пронзительно – ах! Я бы все отдала за то, чтобы кто-то так смотрел на меня!
Откровенно говоря, даже Шарлотта уже успела устать от слухов и разговоров. Естественно, мистер Блэквуд заинтересовал и ее. Она обратила должное внимание на его безупречные манеры и точеные кисти рук. Но все-таки предметом главного ее интереса служила принадлежность Александра к Обществу перемещения заблудших духов. Прекраснее работы было не найти во всей Англии, по мнению мисс Бронте. Ездить по стране, собирать важные сведения, выслеживать привидений, захватывать их в плен – занятия более шикарного она просто не могла себе представить. Господи, каких бы захватывающих историй она насочиняла на такой службе!
После описанного визита мистер Блэквуд приезжал в школу еще дважды. Собственно, он явился на следующее же утро и захотел видеть мисс Эйр с глазу на глаз. Как объяснил Александр – для повторного обсуждения вчерашнего предложения. (Услышав это, многие девочки просто в обморок попадали от восторга – как же, предложение!) Но Джейн к нему даже не вышла.
Еще через день настойчивый мистер Блэквуд приехал снова (видно, она здорово его зацепила, шушукались ученицы). В то же время. И с тем же успехом.
– Мне нечего ему сказать, – сухо заявила Джейн. – Передайте ему, пусть уходит. Только вежливо.
Шарлотта не могла представить себе, как это Александр вот так взял и сразу предложил Джейн руку и сердце. Они ведь только что познакомились! Мисс Бронте, конечно, верила в любовь с первого взгляда – и мечтала, что когда-нибудь, как раз в ту минуту, когда совсем этого не ждешь, она придет и к ней, – но вот «браков с первого взгляда» решительно не одобряла. Кроме того, она сильно подозревала, что все эти таинственные «узы» между мистером Блэквудом и Джейн как-то связаны с тем вечером, который последняя провела в трактире «Талли». Наверняка там произошло нечто примечательное.
Тут крылся материал для интересной истории – Шарлотта это нутром чувствовала. Что-то такое, что пойдет «на растопку» ее Самого Первого Настоящего Романа о мисс Джейн Фрэйр.
– Возможно, – уговаривала она мистера Блэквуда в гостиной, – если вы хоть немного просветите меня относительно природы вашего интереса к мисс Эйр и причины настоятельного желания говорить с ней, я смогу замолвить за вас словечко перед ней.
Тот беспокойно поерзал на диване.
– Боюсь, я не уполномочен обсуждать детали этого дела с кем-либо, кроме мисс Эйр. Я хотел только узнать, не передумала ли она и не склонна ли согласиться…
О боже, возможно, он-таки сделал ей предложение. Шарлотта поднесла к глазам лорнет. Щеки ее слегка зарумянились. А глаза у него, как она между прочим заметила, черные. Даже несколько траурного оттенка.
Мисс Бронте подалась вперед.
– Да-да?
– Не склонна ли согласиться поступить на работу в ОПЗД?
Шарлотта растерянно моргнула.
– Вы предложили Джейн Эйр работу? В Обществе?
– Именно так.
– Правильно ли я понимаю, что в настоящий момент оно набирает новых членов? – Она склонилась еще ниже. – В том числе женского пола?
– Да.
Не слишком-то он многословен, верно? Ну, да неважно. Новость все равно чудесная!
– Что ж, сэр, – произнесла Шарлотта, задыхаясь от волнения, – Джейн, кажется, приняла твердое решение. (С ума она сошла, вот что. Упустить такой шанс!) – Я хорошо ее знаю: она если что вобьет себе в голову, потом уже ничем не перешибешь.
На память ей пришел случай, когда мистер Броклхерст собирался обрезать всем девочкам волосы, чтобы они не зазнались и не уступили бесу тщеславия. Однако сейчас ей меньше всего хотелось упоминать о Броклхерсте.
Мистер Блэквуд издал легкий вздох разочарования и почесал подбородок. У Шарлотты создалось впечатление, что этому человеку в жизни нечасто приходится слышать слово «нет».
– Я не предполагал, что она не захочет меня даже видеть. Если бы мисс Эйр выслушала мои доводы, я уверен…
– Нет, сэр, – мягко возразила Шарлотта. – Если она от чего-то отказывается, то это, скорее всего, окончательно.
Александр выглядел удрученным, хотя явно пытался скрыть степень своего уныния. Он резко выпрямился.
– Ясно. Очень, очень жаль. Не многие люди прошли бы мимо такой возможности.
Шарлотта была с ним от всей души согласна.
– Я хотела бы узнать… – Она подавила нервный смешок, сделала глубокий вдох и призвала на помощь всю свою смелость: – …узнать, не рассматриваете ли вы возможности пригласить кого-то еще.
Александр наморщил лоб.
– Кого-то еще?
– Кого-то из ловудских девочек. – Она так низко наклонилась вперед, что чуть не свалилась со стула. – Например, меня, сэр. – И прежде чем он успел что-нибудь ответить, Шарлотта принялась перечислять свои достижения: – Я одна из лучших в своем классе. И быстро обучаюсь – вот увидите, с какой легкостью я освою все необходимые навыки. Еще я трудолюбива. Изобретательна. И у меня острый глаз. – Она сунула свой проклятый лорнет в карман и, сощурившись, уставилась на Александра. – Я вам очень пригожусь, обещаю.
Мистер Блэквуд прочистил горло.
– Не сомневаюсь, что вы – девушка незаурядная и деятельная.
– О да! Вы правы! И поверьте, я говорю это не потому, что здесь так ужасно живется и мне не терпится уехать.
– Скажите-ка мне одну вещь. – Теперь Александр тоже подался вперед. – Мы здесь одни?
Она приложила к глазам лорнет, оглядела комнату и ответила:
– Более или менее. Мисс Скетчерд, конечно, наверняка стоит под дверью, она ни на минуту никого из нас не оставляет без своей «опеки». А в остальном – совершенно одни.
Блэквуд кивнул как бы в подтверждение того, что знал и так. Затем с сожалением вздохнул.
– Боюсь, предложение касается только мисс Эйр. Никакие замены невозможны. – Он поднялся и отвесил ей сдержанный поклон. – Мисс Бронте.
Разочарование накрыло ее горячей волной. Она тоже встала и склонилась в реверансе.
– Мистер Блэквуд.
– Надеюсь, вы убедите мисс Эйр изменить решение. Если она передумает, полагаю, ей известно, где меня найти.
– Да, – выдавила она. – Постараюсь убедить.
Больше он не возвращался. Ловудские девочки, разумеется, пришли к выводу, что на их глазах разыгралась любовная драма, даже трагедия, что Джейн брошена. Теперь, наверное, сердце ее разорвется от тоски, и она умрет. Шарлотта, конечно, понимала, что это чушь. Джейн – из тех, кто сам бросает, а не из тех, кого бросают. А дело тут в привидениях, не сомневалась мисс Бронте. Настоящее приключение – вот оно, стучится в двери, а ее подруга, к крайнему огорчению Шарлотты, упорно не желает впускать его. И что еще хуже – молчит в тряпочку, не выдавая ни единой подробности относительно этого необычного делового предложения.
– Просто недоразумение, – в который уж раз твердила Джейн Шарлотте за завтраком несколькими днями позже.
– Так в чем смысл этого недоразумения?
– Это не имеет значения.
– Еще как имеет! – горячо возразила Шарлотта. – Зачем ты притворяешься дурочкой?
В столовой повисла тишина. Все взгляды обратились на них. (В этот миг в школе родился слух, что Шарлотта Бронте также по уши влюблена в мистера Блэквуда, и теперь им с Джейн Эйр придется бороться за его внимание. Вскоре девочки начали делать ставки на то, кому достанется место в его сердце. Большинство «голосовало» за Джейн. Конечно, они обе невзрачные, но она, по крайней мере, не слепая, как крот. Эти очки-лорнет Шарлотты – просто ужас что такое.)
– А ты зачем устраиваешь из всего этого балаган? – шепотом спросила Джейн.
В голосе Шарлотты зазвучала почти мольба:
– Ну, расскажи мне, что, что случилось тем вечером в Оксенхоупе? Что тебя так тревожит? Зачем тебя искало Общество? Меня просто разорвет, если я не узнаю!
– Придется тебе привыкать к разочарованиям. – Губы Джейн сложились в тонкую линию, словно она пытались их склеить, и Шарлотте не оставалось ничего, кроме как признать поражение. С тех самых пор они с Джейн почти не разговаривали. Однако мисс Бронте продолжала пристально наблюдать за подругой, а та продолжала разговаривать сама с собой, когда, как ей казалось, ее никто не слышит, – и даже чаще, чем раньше. Уроки она теперь вела рассеянно, иногда погружалась в задумчивость прямо посреди собственных объяснений и прерывалась на полуслове. Еще Джейн забросила рисование, и для Шарлотты это послужило наивернейшим признаком того, что она – сама не своя и не находит себе места.
– Ладно, все! – услышала однажды мисс Бронте крик Джейн из ванной. – Ты хуже Шарлотты! Если не прекратишь надоедать мне со своим ужасным Обществом, я тебя в карманные часы засуну!
«Ей известно об Обществе что-то, что ее беспокоит, – черкнула Шарлотта в блокноте. – И у нее есть карманные часы». Она подняла взгляд от своих записей и посмотрела на Джейн, к этому моменту уже скромно сидевшую в кабинете у окна – чуть поодаль от школьниц, которые занимались рукоделием и, как обычно, судачили о ее любовных делах. Мисс Эйр, насупившись, штопала единственный связанный ею носок.
Девочки старались сидеть как можно прямее и напряженно ловили взгляд мисс Темпл. В «Ловуд» еженедельно доставлялась только одна газета, и газету эту более пятидесяти учениц потом передавали из рук в руки. Мисс Темпл всегда выбирала «особую уполномоченную» – девочку, которую ей хотелось вознаградить за хорошее поведение, и та читала новости первой. Затем печатное издание переходило по старшинству: от старших к младшим. Иногда к тому моменту, когда его получала Шарлотта, бумага была уже изорвана, однако это не мешало ей изучить все вплоть до последней фразы на последней странице.
Мисс Темпл оглядела комнату. Шарлотта с надеждой улыбнулась ей.
Но та повернулась к Джейн.
– Мисс Эйр, хотите почитать газету? Обычно я предлагаю ее кому-то из учениц, заслуживших это, но сегодня подумала, что…
Мисс Темпл была добрым человеком. Она помнила, какой тяжелой минувшая неделя выдалась для Джейн.
Но мисс Эйр покачала головой.
– Мне надо закончить с носком.
Этот ответ тоже ясно сигнализировал: что-то не так. Обыкновенно Джейн читала газету почти с таким же интересом, как Шарлотта.
– Ладно. – Мисс Темпл, казалось, слегка обиделась и снова оглядела комнату. – Тогда вы, мисс Бронте. В последнее время на вас не нарадуешься.
Она передала газету Шарлотте. Та аккуратно положила ее на стол рядом с блокнотом – чтобы найти самый интересный материал для рассказов, надо будет выписать все важнейшие сообщения о текущих событиях – и открыла первый разворот. В нос ей сразу ударил пьянящий аромат типографской краски. Ну, приступим. На первой странице говорилось об очередной ссоре короля Вильгельма с герцогом Веллингтоном по какому-то политическому поводу. Рядом помещался буквально дышащий страстью очерк молодого автора по имени Чарльз Диккенс о тяжкой жизни лондонской бедноты. Затем шел список недавно умерших от кладбищенской немочи. Рецепт рождественского пудинга, от которого у Шарлотты слюнки потекли. Ничего заслуживающего серьезного внимания, однако, не нашлось.
Наконец она добралась до раздела объявлений, и тут сразу наткнулась на такую заметку:
РАЗЫСКИВАЕТСЯ ГУВЕРНАНТКА
ДЛЯ ОЧАРОВАТЕЛЬНОЙ МАЛЫШКИ
Молодая женщина от восемнадцати лет, с хорошим образованием, играющая на фортепьяно, спрягающая латинские глаголы, хорошо разбирающаяся в классической литературе. Предпочтение отдается кандидаткам с веселым, жизнерадостным нравом, здоровым румянцем, без единой родинки. Приветствуется умение и желание играть в игры (разного рода).
Искомая юная особа должна также владеть французским языком.
Желающим занять предлагаемое место обращаться в торнфилд-холл к миссис фэйрфакс.
Шарлотта еще раз внимательно перечитала публикацию, поразившую ее невероятно точно очерченными деталями. А также тем, насколько полно они описывали одну знакомую ей особу. Не ее саму, разумеется – Шарлотте только-только исполнилось шестнадцать, и ей меньше всего на свете хотелось идти в гувернантки. И «здоровый румянец» не очень подходил. А в остальном – идеально, в точку.
Шарлотта прикусила губу. Наткнуться именно на это объявление именно сейчас – это же просто подарок провидения. Даже судьбы, наверное. Конечно, место, которое Джейн предлагал мистер Блэквуд, куда как заманчивее. Со временем она сама поймет это. Ей по силам нечто гораздо большее. Ее…
Нет. Джейн не передумает. Раз уж она настроилась.
Шарлотта встала и подошла к подруге, которая, по-прежнему сидя у окна, ругательски ругала свой носок.
– Черт! – бубнила она. – Черт, черт, черт!
– Джейн, – позвала Шарлотта.
Та со вздохом подняла глаза.
– Да, Шарлотта?
Девушка протянула ей газету.
– Погляди-ка, что я тут нашла.
Остальные девочки немедленно оживленно зашептались, не сомневаясь, что грядет очередная ссора из-за мистера Блэквуда.
Джейн покачала головой.
– Я понимаю, ты желаешь мне добра, но я уже сказала…
– Да нет, вот же. Вот тут. – Шарлотта ткнула пальцем в объявление, причем как раз накрыла им слово «румянец» после «здоровый».
Мисс Эйр взяла печатный лист у нее из рук.
– Постой. Что это такое?
Шарлотта нутром почувствовала, что теряет лучшую подругу. А также сюжет, который мог бы стать для нее Главным Сюжетом. У нее сдавило горло.
– По-моему, как раз для тебя.
Неделю спустя Шарлотта провожала Джейн до главных ворот «Ловуда». Та тащила за собой компактный сундучок, набитый личными вещами и разнообразными художественными принадлежностями. Мисс Эйр казалась немного растерянной. Она все глядела по сторонам и бормотала:
– Все будет хорошо, вот увидишь. Вот увидишь.
– Конечно, все будет хорошо, – заверила ее Шарлотта. Собственно, все и так пошло гораздо лучше, с тех пор как она заметила объявление в газете. Все уладилось. Стало скучнее. Но лучше. – Только я буду скучать по тебе.
– А я по тебе. – Джейн набрала воздуха в легкие, вышла за ворота и, таким образом, «официально» покинула школу «Ловуд».
– Пошли, – сказала она. – Мы почти добрались.
Шарлотта кивнула и последовала за подругой к ожидавшему ее экипажу. Мисс Эйр открыла дверцу и чуть помедлила – словно в последний момент заколебалась: стоит ли уезжать.
– Все получится, – выдохнула она.
– Конечно, – согласилась Шарлотта, – получится.
И тут с плеч Джейн как будто спало все напряжение последних дней, и она легко заскочила в экипаж.
– До свидания, Джейн. – Шарлотта выпрямилась и с уверенностью проговорила: – Мы еще встретимся, я знаю. В лучшие времена, при гораздо лучших обстоятельствах. – Не далее как сегодня утром она записала этот пассаж в блокнот. Хорошая строка, полная надежды, пусть даже сейчас ей не особенно в это верилось. Правда ли, они еще когда-нибудь увидятся с Джейн Эйр?
Джейн протянула руку и стиснула локоть подруги.
– До свидания, Шарлотта.
– До свидания.
Кучер, лохматый тип в рваном цилиндре, тяжелой походкой обошел экипаж и закрыл дверцу, бесцеремонно отодвинув Шарлотту в сторону. Подруги расстались. Затем он поднял сундук и забросил его на крышу, где привязал крепко-накрепко. Шарлотта отступила к воротам, прижимая к груди блокнот и все еще не сводя глаз с Джейн.
– Ну что, мисс, все готово, – прокряхтел кучер. – Поехали, что ли?
Мисс Эйр окинула последним взором «Ловуд». Глаза ее сверкали.
– Поехали, – сказала она.
С самого приезда в Торнфилд-холл ей стало ясно: что-то тут неладно.
Во-первых, никто не приехал из поместья встречать ее на станцию. Пришлось тащиться в дилижансе, который оказался так забит народом, что Хелен предпочла расположиться впереди, рядом с кучером. (Привидениям не нравилось, когда люди в буквальном смысле вторгаются в их бестелесную сущность. Это казалось им в высшей степени неуместным и нарушало все представления о личном пространстве, господствовавшие в ту довикторианскую эпоху.)
Во-вторых, когда Джейн и Хелен выбрались из дилижанса, кучер сразу стегнул лошадей и поспешил прочь, не взяв никакой платы.
– Как странно, – заметила Джейн. Она была озадачена, хотя, конечно, рада сэкономить пару шиллингов.
В-третьих, несмотря на то, что день уже давно клонился к вечеру, дом казался совершенно пустым. Торнфилд-холл представлял собой весьма массивное строение. На фоне неба поблескивали башни. Над входом зияли пустой чернотой темные окна, шпили в восточном и западном крыле неудержимо стремились ввысь, словно чьи-то жадные руки тянулись к облакам.
Хелен задрожала мелкой дрожью.
– Может, вернемся лучше к Шарлотте? Ей, наверное, нас не хватает.
– Нас? Шарлотта даже не знает о твоем существовании.
– Если бы знала, ей бы наверняка меня сейчас не хватало.
– Ладно тебе. – Джейн решительно потащила свой сундучок к главному входу.
Дверь закруглялась в верхней части, а посредине в ее толстой дубовой панели торчало большое, украшенное резьбой кольцо – такое тяжелое, что Джейн сомневалась, удастся ли ей поднять его. Да и собственно внутри дома, похоже, не было никого, кто мог бы отозваться на стук.
– Он заколдован! Заколдован! – повторяла Хелен, нервно расхаживая взад и вперед. – Ясно, как день, что заколдован. Если бы мы открыли на слове «колдовство» ту книгу… как она там называется?
– Словарь? – догадалась Джейн.
– Да. Так вот, если бы мы открыли его на слове «заколдованный», там наверняка оказался бы рисунок этого здания.
Джейн вздохнула.
– Тебя всю жизнь… вернее, всю загробную жизнь окружали привидения. Чего же ты теперь боишься?
Хелен покачала головой.
– Я думаю, это колдовство связано с живыми.
– Если так, то любой дом можно считать заколдованным.
– Так оно и есть!
Джейн закрыла глаза и с шумом выдохнула. Она никогда не могла взять в толк, отчего это Хелен так пугают те незнакомцы, которые еще не умерли.
– Живые люди не занимаются колдовством, – заверила мисс Эйр подругу и тут же заметила, как за окном в верхнем этаже восточного крыла мелькнула слегка освещенная сзади тень. Прежде чем Джейн успела понять, что это могло быть, все опять стало темно, однако от этого мимолетного видения у нее по спине пробежал холодок. Чтобы не пугать Хелен, она постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, но поставила мысленную зарубку в памяти: расспросить миссис Фэйрфакс о том, как обстоят в Торнфилд-холле дела с призраками. Очень хотелось, чтобы их тут не оказалось. Ее вовсе не радовала перспектива вновь столкнуться с агентами Общества и их ужасными карманными часами.
Джейн приподняла гигантское кольцо и отпустила его. Оно со звоном ударилось о металлическую пластину на дверной поверхности.
– Никого нет, – воскликнула Хелен. – Наверное, они все мертвы.
– Дай же им минуту-другую, – рассудительно ответила Джейн. – Сама видишь, какой большой дом. Кто знает, сколько комнат надо миновать, чтобы добраться до входной двери?
Хелен пожала плечами и отвернулась, пробормотав:
– По мне, так лучше бы никто и не открывал.
– Ты предпочла бы раскинуть палатку на крыльце? – сострила Джейн в надежде хоть немного развеселить подругу.
Тут изнутри послышались шаги, затем под дверью забрезжил свет.
– Кто-то идет, – простонала Хелен.
– Ну, а ты бы как хотела? – улыбнулась Джейн. – Чтобы никто не шел или чтобы кто-то все-таки впустил нас?
Дверь с громким скрипом отворилась, и за нею в тусклом мерцании свечи показалось приятное лицо пухленькой женщины в черной форменной одежде и белом чепце. В руках она держала канделябр.
– Слушаю вас.
– Добрый вечер, – начала Джейн, и сердце ее забилось сильнее. – Меня зовут Джейн Эйр. Я приехала по объявлению о поиске гувернантки.
– Мисс Эйр! Какая вы… невзрачная. – Женщина поднесла свечу ближе к лицу гостьи. – И никакого здорового румянца, – отметила она.
Джейн инстинктивно поднесла ладонь к щеке.
– На холоде он становится здоровее. И у меня нет ни единой родинки. И я хорошо владею французским…
– Ладно, неважно, неважно. Я рада, что вы приехали. Просто в вашей записке говорилось – раньше завтрашнего дня вам сюда не добраться.
Если бы Джейн относилась к той категории юных девушек, что позволяют себе ругаться, она бы выругалась. Торопясь поскорее распрощаться с «Ловудом» (а также с ОПЗД), она, наверное, проставила в письме не ту дату.
– Прошу простить меня, миссис Фэйрфакс. Надеюсь, мы не доставили вам слишком много хлопот ранним приездом.
– Мы?
– О… – Обыкновенно она следила, чтобы в ее речи не проскальзывало ничего подобного. Очевидно, сказывалось нервное напряжение. – Извините еще раз. Я запуталась. Долго не спала и почти ничего не ела… – Долго. Всю жизнь, можно сказать.
– Понимаю. Сейчас кухарка что-нибудь приготовит. – Миссис Фэйрфакс позвонила в один из колокольчиков, расставленных вдоль стены. – Входите же, входите.
Не прошло и получаса, как Джейн уже сидела, удобно устроившись у очага в уютной, хотя и очень просторной кухне, потягивала чай, а вокруг суетился обслуживающий персонал – человек двенадцать, начиная с самой миссис Фэйрфакс и заканчивая молодым парнем, с головы до ног в саже, который отвечал за поддержание огня и тепла в спальных комнатах. Кухарка поставила перед Джейн большую миску горячего жаркого.
– Ешьте, пожалуйста, – пригласила миссис Фэйрфакс.
Джейн изо всех сил пыталась помнить о манерах и вести себя, как подобает благовоспитанной девице, не забывая, однако, подносить ко рту ложку за ложкой. Никогда раньше она не пробовала такого вкусного жаркого. Она вообще никакого жаркого никогда не пробовала.
– Ну вот, мисс Эйр, здесь все, кто живет в доме, за исключением маленькой Адель, которая уже спит. Ее я вам представлю позже. Я понимаю, вы, наверное, устали, но, возможно, все-таки найдете в себе силы рассказать немного о своем прошлом. Откуда вы к нам приехали?
Джейн уже собиралась ответить, когда тишину вдруг прорезал жуткий вопль.
Они с Хелен испуганно вздрогнули. Все остальные – и ухом не повели.
– Что это было? – спросила Джейн.
– Что именно? – переспросила миссис Фэйрфакс.
– Крик!
– Какой крик?
– Только что кто-то кричал, – воскликнула Джейн.
– Оглушительно! – добавила Хелен.
– А, это, наверное, волки, – бодро предположила миссис Фэйрфакс таким голосом, словно леденящий душу волчий вой – это пустяки. Хотя на самом деле тот звук, что огласил кухню, был еще более страшным.
– Непохоже на зверя, – заметила Джейн.
– Ну, значит, ветер. Что ж, пойдемте, дорогая. Пришло время ложиться в постель.
– Но… – Мисс Эйр оглядела комнату, сбитая с толку полным спокойствием окружающих. – Не стоит ли проверить, может, с кем-то что-то случилось?
– Зачем, моя милая? Все обитатели дома – тут. Так что, сами понимаете, это не мог кричать человек. Если бы это был человек, он уж, наверное, еще раз подал бы голос. А так – нет. Один вопль – и все.
– А что, если он просто не мог снова закричать? – с некоторым ужасом уточнила Джейн.
– Если так, то спешить на помощь уже поздно, верно? – Миссис Фэйрфакс направилась к выходу. – Всем пора спать. Спасибо. Вы, мисс Эйр, нас всех очаровали. Поразительное дело: такая простушка и такая умная… – Она приоткрыла дверь и сделала знак рукой. – Ну, по спальням!
Покрытому сажей парню миссис Фэйрфакс велела разжечь огонь у мисс Эйр. Судомойка проводила ее в отведенную ей комнату на третьем этаже. Она оказалась большой и теплой, кровать – очень удобной, и после всех тревожных событий минувшего дня Джейн могла думать только о том, как бы поскорее забраться под одеяло и погрузиться в сон.
– Наверное, вы захотите запереть дверь, – заметила судомойка, пожелав ей спокойной ночи.
– Почему же? – удивилась новоиспеченная гувернантка.
– О, ничего особенно страшного, мисс. Просто Грейс Пул иногда бродит по коридорам. – И она удалилась.
– Разве среди слуг была Грейс Пул? – уточнила Джейн у Хелен.
– Вероятно, она – привидение.
– Ну, я думаю, о такой незначительной детали можно было и упомянуть.
Хелен нахмурилась.
– Говорила я тебе: дом заколдован.
Джейн потерла ладонью лоб.
– Наверное, эта Грейс Пул работает в ночную смену. А выли и вправду волки, – предположила она, подавив зевок.
– А я тогда королева Англии!
– Тсс, солнышко, – шепнула Джейн.
Хелен затихла.
Той ночью мисс Эйр спала беспокойно, вскидываясь от малейшего шороха. Слава богу, хоть Хелен лежала рядом, вольготно развалившись. Пространства на кровати для этого хватало.
На следующий день Джейн сделала новую попытку приступить к миссис Фэйрфакс с расспросами о вчерашнем вопле, но та осталась столь же невозмутима.
– Вам еще предстоит подробно познакомиться с этим домом и всеми его причудливыми особенностями, – загадочно сказала она. – Что толку попусту гадать?
Но перестать гадать Джейн не могла и продолжала этим заниматься, в то время как миссис Фэйрфакс показывала ей помещения одно за другим.
В имении, пожалуй, разместился бы с десяток таких школ, как «Ловуд» – таким оно было громадным. Единственной частью строения, которую они не посетили во время этого «ознакомительного похода», осталось восточное крыло. Миссис Фэйрфакс объяснила, что оно сейчас заколочено и реставрируется. Закончили они примерно к середине утра. В это время на кухне подавался чай.
– Когда я увижу Адель? – спросила мисс Эйр.
– Сегодня вечером, – ответила миссис Фэйрфакс.
– А мистера Рочестера?
– О, когда вернется хозяин, никто никогда не знает. Иногда он отсутствует месяцами.
– Хм-хм. – У двери послышалось чье-то покряхтывание.
Джейн вздрогнула и обернулась. В комнату вошла женщина в форменной одежде прислуги. Пояс фартука как-то криво свисал над ее бедрами, а волосы имели такой вид, словно их владелица едва спаслась после урагана. Волевая линия челюсти и необыкновенно густые брови придавали ее лицу угрожающее выражение, ставшее еще более зловещим, когда огонь свечи, которая горела у двери, отбросил на ее лоб длинную тень. Она подошла к чайнику, налила чаю и все так же почти бесшумно направилась к двери. Тут выход ей, зашипев, преградила кошка. Странная женщина наклонилась и тоже зашипела в ответ, обнажив полный рот коричневатых и черноватых зубов. Кошка припустила прочь.
Джейн такое поведение показалось крайне необычным, а миссис Фэйрфакс даже глаз от своей чашки не подняла.
– Кто это такая? – спросила мисс Эйр.
– Грейс Пул, – ответила миссис Фэйрфакс. – Она работает в восточном крыле.
– Но оно ведь, кажется, закрыто на реставрацию?
– Выкиньте Грейс Пул из головы. У вас есть ко мне еще вопросы, мисс Эйр?
Хелен подняла руку.
– Что значит: «Она работает в восточном крыле»? Реставрацией занимается, что ли?
Джейн изо всех постаралась не обращать на подругу внимания.
– Да, еще одна просьба. Что вы можете сообщить мне о мистере Рочестере?
– Ну-у, – протянула экономка. – Он очень хороший хозяин. Вот только перепады настроения у него непредсказуемы. Надежный человек. Жалованье выплачивает аккуратно и без задержек. Тем легче нам закрывать глаза на несколько сумрачные манеры и всплески гнева, как правило, редкие. Хотя иногда они и учащаются.
Джейн так и не смогла понять, нравится миссис Фэйрфакс мистер Рочестер или она боится его.
– А теперь, мисс Эйр, не могли бы вы отправить вот эти письма? – Экономка взяла со стола пачку конвертов и подтолкнула ее Джейн. – Почтовое отделение тут рядом, вниз по дороге.
У гувернантки возникло отчетливое ощущение, что ее просто отсылают под благовидным предлогом.
Миссис Фэйрфакс проводила ее из кухни до входа для прислуги.
– Но я ведь не знаю местности, – попыталась возразить Джейн.
– Ничего, я уверена, вы с легкостью разберетесь.
Таким вот образом Джейн и Хелен очутились за дверью. Одни. На проселочной дороге, окутанной густым туманом.
– Ну, что ж, пока все вроде идет неплохо, – заметила Джейн.
– Нас ждет смерть, – ответила Хелен.
Долгое время они шли в тишине. Джейн молчала, поскольку боялась привлечь чье-нибудь случайное внимание, но, конечно, Хелен, содрогавшейся всем своим бесплотным телом, она в этом ни за что бы не призналась.
– Лес тоже заколдован, – сообщило привидение.
Джейн выдавила улыбку.
– Я решила поверить миссис Фэйрфакс на слово. Наверное, тогда визжала лисица.
– Она говорила, что волк.
– Правильно. Я оговорилась.
Хелен окинула ее скептическим взглядом. В том, что несчастная девушка никак не могла избавиться от своих страхов, не было ее вины. Заблудшим духам это свойственно – переживать все ощущения гораздо дольше и глубже, чем это бывает у живых людей. Из-за этого они, собственно, и оставались заблудшими.
Надо, наверное, ее чем-то отвлечь.
– Хелен, расскажи, как мы впервые встретились, – попросила Джейн.
– А ты сама не помнишь?
– Конечно, помню. Просто очень хочется послушать твои воспоминания.
Подруга улыбнулась.
– Тем утром я не могла помыть руки, потому что вода замерзла. Мисс Скетчерд рассердилась и огрела меня по шее пучком хвороста.
– Я не о том просила рассказать! – Этого момента Джейн терпеть не могла.
– Но ведь ты именно поэтому пришла тогда поговорить со мной?
– Да, – согласилась мисс Эйр.
– Вот я и не забываю, – просто заметила Хелен.
При жизни она была таким хорошим человеком. Лучше Джейн. И оставалась такой в фантомном обличье, хоть и сделалась несколько более склонной к панике и скороспелым выводам.
– В тот день ты сказала мне: «Не насилием можно победить ненависть и уж, конечно, не мщением загладить несправедливость»[7], – припомнила Джейн. – И очень хорошо, что сказала, поскольку тогда я вынашивала план сбежать из «Ловуда» и отколотить тетю Рид здоровенной такой палкой.
– Не может быть! – вскричала Хелен.
– Ну, конечно, не может, – уступила Джейн. Она бы не смогла. Как бы она подняла здоровенную палку?
Вдруг откуда-то из клубов тумана до них донесся топот конских копыт.
– Кто там? – встревожилась Хелен.
– Наверное, просто лошадь, – дрогнувшим голосом ответила Джейн.
– А если это Гитраш?![8]
Джейн вздохнула. Не надо было рассказывать Хелен страшилок о Гитраше, этом призрачном существе из северных легенд, предстающем в облике коня или огромного пса. Тогда, узнав о нем, она несколько дней места себе не находила.
– Гитрашей не существует, – заявила Джейн, хотя и не слишком твердым голосом.
– А ты говорила, что тебе их описывала Бесси, и ты ей верила! – горячо возразила Хелен.
– Это было давно.
– Не прошлой неделе!
Топот звучал все громче. Сердце Джейн тревожно забилось. Кто знает, может, Хелен и права?
– Согласно преданию, на Гитраше никто не может ездить, значит, если на лошади будет человек, это точно не Гитраш – может, хоть это немного успокоит подругу? Ведь дикие лошади без наездников в этой части Англии встречаются редко.
Чтобы подкрепить свои слова, Джейн решительно стала лицом в ту сторону, откуда доносилось цоканье копыт. И в ту же секунду из белой пелены вырвался и понесся прямо на нее гигантский пес.
– Гитраш! – взвизгнула мисс Эйр.
Вслед за псом показался крупный черный конь. В седле на нем сидел крупный черный всадник.
– Живой незнакомец! – что есть мочи завопила Хелен. Страх ее был столь велик, что на какое-то мгновение она материализовалась посреди дороги, столь же зримо и несомненно, сколь и Джейн.
Конь заржал и попытался затормозить, но не успел. Только проскочив сквозь Хелен, он вскинулся на дыбы и взбрыкнул. Ездок грохнулся оземь.
Хелен сделалась вновь прозрачной.
– Проклятье! – Упавший всадник сидел на земле спиной к Джейн, в нескольких метрах от нее.
Та кинулась вперед.
– Сэр, вы не ушиблись?
Он застонал и схватился за лодыжку.
– Могу я вам помочь, сэр?
– Чем-то еще, кроме того, что выбили меня из седла на сумасшедшей скорости? Вы что, ведьмы?
О нет. ВедьмЫ. Во множественном числе. Значит, он видел Хелен.
Призрак одними губами промолвил: «Простите».
Джейн повернулась к неизвестному, который пристально глядел на нее, и тут же забыла, что собиралась сказать, поскольку рассмотрела его лицо, и это было самое красивое из всех лиц, какие она когда-либо видела. Бледное, овальное, бакенбарды прямо до подбородка (очевидно, в техническом смысле это следует назвать бородой), и невыразимо изящная тонкая линия рта.
– Точно, ведьмы, – прорычал он опять.
Даже ругаясь, этот мужчина оставался прекрасен.
– Наверное, сэр, вы хотите сказать: «ведьма», в единственном числе. Здесь, кроме меня, никого нет.
Он нахмурился.
– Значит, вы действительно ведьма, вы это признаете?
– Нет. Я имею в виду: если бы здесь была ведьма, то только одна из нас. Из меня! Господи, что я говорю… Сэр, если вы не способны двигаться, я сейчас приведу сюда кого-нибудь из Торнфилд-фолла. Я там живу.
Услышав это, незнакомец удивленно поднял брови.
– Да-да, живу. Меня зовут Джейн Эйр. Я сейчас приведу подмогу.
– Значит, ты живешь в Торнфилд-холле, ведьма?
– Я не ведьма, я гувернантка. Служу у мистера Рочестера.
– Ага, – произнес он. – Тогда помогите мне встать.
Легко сказать: помогите встать. Такое дело требовало значительно большего роста и веса, чем у Джейн. Она огляделась по сторонам, словно надеясь, что там вдруг появится кто-нибудь более мускулистый. Но никто не появился.
Хелен пожала плечами.
– Он, похоже, не особенно пострадал.
Джейн сверкнула на нее глазами.
– Просто подведите меня к коню, – настаивал всадник.
Хелен уперла руку в бедро.
– И как ты это сделаешь? Он больше тебя раза в два.
– М-м-м…
Мужчина нахмурился.
– Ну, или подведите ко мне коня.
Джейн взглянула на темный силуэт огромного зверя.
– Нет, давайте уж лучше я вас к нему подведу.
Могучий пес подскочил к хозяину и лизнул его в лицо.
– Спокойно, Вожак.
– Какой милый крошка! – восхитилась Хелен.
Конечно, таким страшным, как поначалу, пес уже не казался, но «милым крошкой» Джейн все же поостереглась бы его назвать.
Неизвестный поднялся на ноги и оперся рукой на плечи Джейн. От него пахло щетиной и табаком для трубки. Очень даже приятный аромат, совсем не то, что прогорклое зловоние пьяных мужланов из трактира «Талли».
Она вспыхнула. Раньше ей никогда не приходилось ощущать такой близости мужчины, если не считать лежавшего без сознания бармена, ну а им-то она только прикрывалась, и все – в этом можно не сомневаться. Не будь этот потрясающе красивый человек травмирован, такое расстояние между ними сочли бы в высшей степени неприличным.
Джейн помогла ему подойти к коню.
– А вы знакомы с этим мистером Рочестером? – спросил он.
– Нет, сэр, мы еще не встречались.
– А что вам о нем известно?
– Надежен, выплачивает жалованье аккуратно и без задержек, а вспышки гнева у него случаются редко. Как правило.
Он склонил голову набок. Волосы его растрепались. Конечно, она раньше никогда не видела растрепанных мужских волос, но сейчас это было захватывающее зрелище. Щеки Джейн еще сильнее раскраснелись.
– Если с вами уже все в порядке, сэр, то мне надо возвращаться в Торнфилд-холл.
– Как вам угодно, – отреагировал неизвестный и вскарабкался в седло. – Прощайте, мисс Эйр, если вас действительно так зовут.
– Почему это, интересно, тебя должны звать как-то иначе? – возмутилась Хелен.
Странный мужчина пришпорил своего скакуна и умчался галопом. Пес убежал следом.
– О боже мой, – пробормотала Хелен. – Он такой…
– Высокий? Смуглый? Таинственный? – перебирала эпитеты Джейн. Он был точно таким, как герои любовных романов. В точности как мистер Дарси[9]. – Согласна.
– Я хотела сказать – сердитый.
– Ну, еще бы ему не сердиться. Его насмерть перепугали две ведьмы!
Хелен поглядела на подругу с недоумением.
– Ты что, тоже головой ударилась?
Вернувшись в Торнфилд, Джейн сбросила запачканные грязью туфли и быстро прошмыгнула мимо кабинета владельца имения. Прошлым вечером дверь туда вроде была закрыта… а теперь распахнута настежь. Внутри разведен огонь. А рядом сидит большая собака.
– Вожак! – воскликнула Хелен. Пес резко повернул голову на зов. – Он меня услышал! – Привидение захлопало в ладоши.
Джейн зажала ладонью рот Хелен, не встретив – естественно – на пути никакой преграды, кроме воздуха. Что здесь делает собака того незнакомца? Неужели… В этот момент фигура самого незнакомца – судя по всему, мистера Рочестера! – выросла в дверях кабинета.
– Мисс Эйр, – кивнул он.
Джейн застыла, странным образом изогнув руку (она все еще прикрывала рот Хелен).
– Так вы мистер Рочестер? – удивленно проговорила Джейн, медленно опуская ладонь.
– Тебе не кажется странным, что он не представился тебе там, на дороге? – снова вмешалась Хелен. – Это избавило бы нас от необходимости гадать.
Джейн одарила ее коротким взглядом. Но та не унималась.
– Всего-то стоило сказать: «Мистер Рочестер? Так это же я!» И все бы вместе посмеялись.
– Заткнись, – сквозь стиснутые зубы проговорила Джейн.
– Вот и Вожак того же мнения, правда, малыш? – Пес тявкнул, рысцой подбежал к ногам призрака и перевернулся на спину.
– Как странно, – заметил Рочестер. – Сначала вы околдовали моего коня. Теперь пса.
Хелен широко ухмыльнулась.
– Может, мы и вправду ведьмы?
– Вожак! – зычным голосом позвал мистер Рочестер.
Животное неохотно встало и вернулось к хозяину. Джейн, растерявшись от неожиданного явления владельца дома и едких комментариев Хелен, никак не могла подобрать нужных слов.
– Что-то вы сейчас совсем не такая бойкая, как там, на дороге.
– Наверное, это потому, что вы так внезапно оказались мистером Рочестером, – отозвалась Джейн.
– Ну, для меня это не так уже внезапно. Я уже смирился с этим обстоятельством.
Джейн издала нервный смешок. Красив и остроумен, за словом в карман не лезет. Она опустила глаза на собственные трясущиеся пальцы и мысленно велела им уняться.
– Что ж, мисс Эйр. Приятно с вами познакомиться.
– Добрый день, сэр.
Он прикрыл за собой дверь, а Джейн побрела дальше.
– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Хелен.
– Более чем. Мне кажется, сегодня – самый захватывающий день в моей жизни.
Хелен поморщилась.
– Ты что, находишь его…
– Самым интересным человеком из всех, кого я встречала? – перебила Джейн. – Да, подружка моя дорогая. Нахожу.
– Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты самый несносный человек из всех, кого я встречал, – воскликнул Александр, перекрикивая топот копыт.
Карета на бешеной скорости неслась по дороге, однако вместо того, чтобы ехать внутри нее, как все нормальные люди, они с помощником стояли, уцепившись за спинку, а с козел доносился неистовый хохот привидения в цилиндре, пугавший и так уже до полусмерти напуганных лошадей.
День прошел из рук вон скверно. Как и вся неделя, если честно.
– Извините, сэр! – воскликнул в ответ мистер Бранвелл. – Прошу вас, не говорите ничего мистеру Уэлсли. Я не думал, что это призрак.
У самого виска Александра просвистел камень. Тот выругался.
– Как ты мог этого не думать? Он же прозрачный. Через него все просвечивает!
– У меня не очень хорошее зрение, сэр. – В настоящий момент очки болтались на носу мистера Бранвелла вверх ногами, зацепившись за маску.
– Ладно. Постараюсь все исправить. – Александр с усилием попытался подтянуться на крышу кареты, но не сумел.
Слишком быстро они неслись. Ветер свистел в ушах. Лунный свет слепил глаза. Иначе-то он бы с легкостью залез.
Тут еще и дождь начался.
С тех пор как таинственная мисс Эйр из «Ловуда» отвергла его заманчивое предложение, дела у Александра пошли наперекосяк. Сначала этот неумеха – новый ассистент где-то подхватил насморк (в довикторианской Англии считалось, что насморк для мужчин гораздо опаснее, чем для дам). Затем мистер Бранвелл не замедлил заразить им своего шефа. И вот теперь у него нос – весь красный. И болит. Просто ужас что такое.
Еще Бранвелл чуть не сжег гостиницу, пытаясь (явно неудачно) сварить Александру куриный бульон.
После этого хозяин, естественно, решил их выселить. И Александр логично подумал, что раз так, то настало время вернуться в Лондон и доложить обо всем Веллингтону.
О да, он все собирался выложить герцогу, до последней детали.
Сперва они ехали без всяких приключений, тихо и мирно – до тех пор, пока кучер не остановился, чтобы дать отдых лошадям и отлить. Тут-то Бранвелл и заметил у обочины угрюмую на вид фигуру престарелого джентльмена в цилиндре и с тростью.
Александр, естественно, сразу понял, что перед ним привидение. А подслеповатый Бранвелл, щурясь в туманной ночи, окликнул:
– Здравствуйте, сэр! Холодновато сегодня. Не хотите ли немного погреться в карете?
Дух вплыл внутрь и уселся напротив ассистента. (То есть, увы, прямо рядом с Александром. Тот подумал – не надо ли прямо сейчас что-то сказать, внести ясность. Пожалуй, что и надо было. Но Бранвелл уже взял бразды правления в свои руки и вступил с привидением в разговор – правда, несколько односторонний.)
– Я служу в Обществе. Собственно, это большой секрет, но вы внушаете доверие.
Александр провел ладонью по лицу.
– И кстати, известно ли вам, – продолжал помощник, – что здесь присутствует сам мистер Александр Блэквуд, выдающийся агент нашей организации?
Что ж, возможно, он и не так уж безнадежен…
Бранвелл указал пальцем на Александра.
– Прирожденный охотник за привидениями. Ни одно от него не уйдет!
Вот тут-то, как говорится, дерьмо и полезло изо всех щелей.
Призрак вскочил и начал раздуваться, постепенно заполняя своим бесплотным телом все пространство кареты.
– Эээ… с вами все в порядке, сэр? – поинтересовался Бранвелл.
Привидение открыло рот, и оттуда с жужжанием вырвался целый рой мух. Даже Александр ничего подобного раньше не видел. Затем фантом просочился сквозь крышу и оказался на козлах. Там он душераздирающе загоготал, лошади взвились и понесли, увлекая за собой карету. Александр с Бранвеллом попробовали выбраться наружу и тоже вскочить на козлы, но как раз в этот момент им на пути попалась старая добрая довикторианская колдобина.
Ну вот, теперь вы в курсе всех предшествующих описываемой сцене событий.
– Давайте я помогу вам, сэр, – предложил Бранвелл, хотя его собственные пальцы один за другим норовили соскользнуть с задних перилец кареты. – Подсажу!
– Нет! О боже, нет, не надо меня подсаживать ни при каких обстоятельствах! – Александр с удвоенной решимостью повторил попытку взобраться на крышу (самостоятельно).
На сей раз получилось, однако он тут же провалился сквозь тонкую матерчатую обивку, натянутую над экипажем. Таким образом, агент вернулся на исходную позицию – опять попал внутрь похищенного средства передвижения. Что в данной ситуации было лишь немногим лучше, чем балансировать на «корме».
Но как остановить призрака? Вот в чем вопрос.
Тут карета наткнулась на добрую довикторианскую искусственную неровность для ограничения скорости на дороге, и Александр мгновенно получил по лбу каким-то предметом, подпрыгнувшим с самого пола.
Трость – осознал он, придя в себя несколько мгновений спустя. Какая неприятность! Бранвеллу о ней рассказывать ни к чему…
Однако трость. Ни он, ни ассистент с тростью не ходят. Так откуда она здесь? Значит, ее принес прозрачный старик. Остается надеяться, что она сработает в качестве приманки-ловушки.
Александр схватил трость и полез обратно в дыру, которую столь «предусмотрительно» сам для себя проделал в крыше, оглянулся. Бранвелл по-прежнему качался из стороны в сторону, вцепившись в перильца.
– Здравствуйте, сэр! – Он хотел чуть ли не помахать рукой, но вовремя вспомнил, что еле держится. – Обо мне не волнуйтесь, сэр! Я буду ждать здесь.
Александр кивнул и повернулся к привидению, которое все так же зловеще хохотало и погоняло коней. Александр взмахнул тростью.
– Настоящим повелеваю вам переселиться, сэр.
Хлоп – и все.
Каким-то образом им удалось добраться до Лондона живыми.
Мы полагаем, что Вестминстер, где находилась штаб-квартира Общества, на многих произвел бы сильное впечатление. В конце концов, именно отсюда парламент управлял королевством. Потрясающее зрелище, и доступ сюда имеет далеко не всякий, но что касается Александра, то для него Штаб-квартира давно стала вторым домом. Так что он редко замедлял здесь шаг, чтобы окинуть взором окружающее великолепие – просто потому, что приезжал в Вестминстер постоянно. Но мы с вами давайте помедлим несколько мгновений и насладимся видом.
Представьте себе огромный каменный дворец с квадратными башнями и изящными шпилями. Добавьте две дюжины арочных сводов в нижней части, а над ними – еще больше окошек и множество труб, через которые дым от каминов поднимается в голубое небо. Теперь мысленно окружим всю эту роскошь целыми полями мощеных мостовых и конных экипажей – и получим представление об обеих палатах – лордов и общин.
Словом, место шикарное. Надеемся, что вы впечатлились.
А теперь вернемся к Александру.
Он миновал все эти чудеса архитектуры так, словно в них не заключалось ничего особенного. Назвав привратнику пароль, прошел через залы, куда посторонним вход был воспрещен, и направился в большую библиотеку, где находился кабинет сэра Артура Уэлсли.
Обычно Александр появлялся там с улыбкой на лице, но сегодня у него болела голова, а нос все еще был заложен. Кроме того, обыкновенно агент Блэквуд справлялся с любой задачей, какую бы на него ни возложили. А на сей раз, как это ни постыдно, у него ничего не вышло. То есть, конечно, он привез с собой и карманные часы, и чайную чашку, и случайно обретенную трость – все «заряженное» призраками, готовыми занять свое законное место в выставочном зале. Однако мисс Эйр он с собой не привез.
Александр постучал в дверь и зашел в библиотеку, где застал герцога Веллингтона за разговором у камина с мистером Миттеном, ответственным за связь Общества с королем.
– А, мой мальчик! – Герцог встал и приветствовал своего ученика без излишних формальностей. – Входите же, входите. – Он перевел взгляд на мистера Миттена, который тоже поднялся и заспешил к двери.
Алексанлр кивнул.
– Добрый день, мистер Миттен.
– Рад видеть вас, молодой человек. Клянусь чем угодно, вы превратились в точную копию своего отца.
Александру то и дело приходилось слушать подобные сравнения, и каждый раз при этом сердце его сжималось.
– Благодарю вас, сэр.
Мистер Миттен вышел.
– Хорошо, что вы вернулись. Присаживайтесь. – Веллингтон указал рукой на кресла у камина. – Я попрошу принести чай.
Блэквуд благодарно улыбнулся и сделал вид, будто изучает корешки книг, пока герцог делал распоряжения насчет чая. Затем учитель вернулся, и они уселись друг против друга.
– Итак… – Сэр Артур откинулся на спинку кресла. – Что вы скажете о новом ассистенте?
– Бранвелл – наверное, один из самых энергичных агентов, каких я только встречал, – осторожно начал Александр. – Его страсть к знанию и постижению секретов нашего ремесла просто замечательна.
Веллингтон медленно кивнул.
– Энергия и страсть к знанию – это, конечно, хорошо. Но как насчет дарования, способностей?
Вот в этом все и дело. Предчувствуя такой вопрос, Блэквуд по возвращении в Лондон сразу отослал Бранвелла на его квартиру, а не потащил с собой в Общество.
– Понимаете, сэр… – Александр терпеть не мог портить Веллингтону настроение, но факт оставался фактом: из-за Бранвелла он чуть не лишился жизни. Причем дважды. У него перед глазами по-прежнему стоял помощник, вцепившийся в задок кареты, и его растрепанные по ветру рыжие волосы. – Он старается.
Герцог тяжело нахмурился.
– Должен ли я понимать, что вы не видите в Бранвелле перспективного и компетентного агента?
Александр переменил позу.
– Ему надо еще поучиться…
О да, долго учиться. Не один год. А в Обществе имеется всего несколько человек, которые таким обучением способны руководить, и Александр – один из них.
– Еще поучиться… – Веллингтон прищурился. – Говорите начистоту, Александр.
Ужасно неудобно, что сэр Артур всегда видит его насквозь.
– Боюсь, мне не верится, что Бранвелл когда-нибудь станет толковым уполномоченным Общества, хоть он и славный малый. Прогресса у него пока не видно.
– Очень, очень жаль, – произнес герцог, и было видно, что ему действительно «очень жаль». – Я надеялся, что Бранвелл зарекомендует себя с лучшей стороны. Хотя сомневался в этом и, выходит, не ошибался.
– Что вы имеете в виду?
– Должен кое-что рассказать вам о Бранвелле, Александр. До сих пор я молчал, потому что ожидал от вас честного и беспристрастного суждения об этом парне.
– Да, сэр?
– Бранвелл, гммм… – Герцог уставился в пол. – В общем, он сам не знает, так что не проговоритесь ему, но этот юноша – сын моей сестры. Она, видите ли, неудачно вышла замуж – и вот результат.
Ого.
Значит, рыжеволосая чума в облике ассистента – это племянник Веллингтона, а отсюда вытекали два следствия: 1) Александр ощутил легчайший, слабенький, почти незаметный, но все-таки укол ревности; 2) ему следует придумать, что можно о парне сказать хорошего. И придумать побыстрее.
– Он очень старается, – выпалил Блэквуд. Его лицо пылало от смущения. – Никогда еще не встречал такого энергичного человека.
Герцог только вздохнул.
– Ну а в тот раз, когда вы ездили в школу поговорить с мисс Эйр, как он себя вел?
– Отправляясь в «Ловуд», я оставил его в гостинице. Я не мог предвидеть, что ему придет в голову сказать мисс Эйр, поэтому счел за лучшее не рисковать и не искушать его… – Александр моргнул, – …энергию возможностью отказа со стороны интересующего нас лица.
– Вы поступили мудро. В настоящих обстоятельствах главное – найти нового визионера, особенно учитывая, что Бранвелл может не вытянуть.
Александр вздрогнул.
– Да, так вот, насчет этого случая…
Выложить горькую правду Александр не успел: принесли чай.
Агент взял чашку и принялся греть ладони о ее фарфоровые стенки, пока душистый напиток настаивался.
– Когда приедет мисс Эйр? – поинтересовался Веллингтон.
– Она не приедет. – Александр слегка ссутулился. – Она отказалась.
– Как она могла отказаться? – Веллингтон покачал головой. – Перескажите мне ваш разговор в точности.
Сделать это было нетрудно. Результат беседы – категорическое нежелание Джейн вступить в ряды Общества – так поразил Блэквуда, что ее подробности словно врезались в его память.
– Она сказала, что всю жизнь мечтала стать гувернанткой. А потом просто отказалась принимать меня, хотя я еще несколько раз возвращался в школу.
Герцог снова нахмурился.
– Что ж, вы сделали все, что могли. Ну, и что касается происшествия в трактире «Талли»… Там, кажется, все прошло хорошо.
Именно так – несмотря на неуклюжесть Бранвелла. Однако…
– В этом деле я заметил одну странность.
– Какую?
Александр сделал над собой усилие, чтобы восстановить ход событий в точности.
– Там, в трактире, когда появилась мисс Эйр, Кричащая Дама реагировала…
– Ну?
– Необычно. – Настолько необычно, что Александру не хватало слов. – Она тут же прекратила вопить и бросилась, – он пожал плечами, – обнимать ее.
– В смысле – обнимать мисс Эйр?
– Да, сэр. Я понимаю, это звучит чудно́. Но так оно и было.
Веллингтон подался вперед и скрестил руки на груди.
– Интересно. А что-нибудь еще экстраординарное происходило с мисс Эйр в присутствии привидений?
– Представьте себе, в «Ловуде» они просили у нее советов по уходу за кожей.
– Ага. – Герцог почесал бороду. – Скажите, Александр, вам когда-нибудь приходилось слышать о Маяках?
Само это слово Александру, естественно, было знакомо. Однако он чувствовал, что шеф имеет в виду какие-то другие Маяки (которые пишутся с заглавной буквы).
– Нет, сэр.
Веллингтон кивнул.
– Ну да, у нас ведь не было ни одного Маяка со времен вашего раннего детства. Значит, не можете помнить.
– Но кто они такие?
– Маяк, мой мальчик, – это визионер, скажем так, с особыми способностями. Наш последний Маяк умел управляться с призраками одной лишь силой слова. Насколько я понимаю, привидения часто отмечают, насколько Маяки привлекательны внешне – как будто от них исходит некое сверхъестественное сияние, видимое лишь духам. Маяки вносили неоценимый, можно сказать, даже незаменимый вклад в наше дело.
– Но в наших рядах уже много лет не состоит ни одного Маяка, верно? – Александр поморщился. Он всю жизнь все свои силы отдавал на благо Общества, и вот теперь выясняется, что главных высот ему никогда не достичь, как ни старайся.
– Ну, работать можно и без Маяков, разумеется. Однако учитывая то, как резко снизилось наше финансирование и как мало у нас визионеров… – Герцог отпил из чашки и, глубоко задумавшись, уставился в угол комнаты. – Общество сейчас встретилось с огромными трудностями. Настолько масштабными, что даже вам мне не хотелось бы о них рассказывать. Наше дальнейшее существование полностью зависит от таких визионеров, как вы. И как эта мисс Эйр, если она действительно Маяк. Необходимо, чтобы она к нам поступила.
По спине Александра побежали мурашки.
– Сэр?
– Пообещайте ей все, что угодно. Лучшее жалованье. Лучшие апартаменты. Нам нужен Маяк.
– Сэр, я знаю, что у нас сейчас не много визионеров, но мистер Сассман и мистер Стайн – по-прежнему с нами. Они оба превосходные агенты…
– Они мертвы. – Веллингтон выпрямился в кресле и поставил чашку на поднос. – Погибли при исполнении служебных обязанностей. Теперь у нас остались только вы с Бранвеллом.
Как ушат воды на голову.
– Необходимо убедить мисс Эйр, – настаивал герцог. – Возможно, именно с ее помощью Общество сможет вернуть себе славу.
Александр одним глотком допил чай и встал.
– Я немедленно отправляюсь обратно в «Ловуд».
Наставник наклонил голову и пожал ему руку.
– Уверен, на сей раз вы меня не подведете.
– Не подведу, сэр. Даю вам слово. – И он вышел, в спешке совсем позабыв оставить ловушки с пойманными привидениями. Вот незадача.
Шарлотта проснулась глубокой ночью и увидела, что на ее кровати сидит мальчик (если вы взволновались, дорогие читатели, то успокойтесь, это оказался всего лишь ее брат).
– Бран! – вскрикнула она и села на постели так поспешно, что чуть не столкнулась с ним лбом. – Что ты здесь делаешь?
– Неужели брат не может просто заглянуть повидать любимую сестричку? – прошептал он.
Она приложила все усилия, чтобы не смягчиться.
– Только не в женскую школу-интернат, – возразила Шарлотта. – Если тебя здесь увидит мисс Скетчерд, мы пропали. – Она окинула взглядом длинные ряды кроватей. Там спали в том числе и две ее сестры. – А я правда у тебя «любимая сестричка»?
Он усмехнулся и откинул с глаз копну растрепанных рыжих волос.
– Вообще-то, больше всего мне нравится Энн. Но ты – на втором месте.
Они добрались по коридору до библиотеки и там забились в угол – тут их вряд ли кто-нибудь обнаружит. Шарлотта поднесла к глазам лорнет, чтобы, не промахнувшись, как следует стукнуть его по предплечью.
– Так зачем ты на самом деле сюда забрался?
– Просто оказался по соседству и решил сделать тебе сюрприз, – ответил он. – Ай! Ну да, я тоже очень сильно по тебе соскучился, Чарли.
– Не называй меня Чарли, Бранвелл. И вообще, твое место дома, ты же помогаешь отцу в приходе. И, собственно, как ты…
– Вообще-то, у меня для тебя замечательная новость. Самая лучшая, уж поверь. Ты умеешь хранить тайны?
– Естественно.
Это как раз Бран разболтал бы любой доверенный ему секрет, даже если бы от молчания зависела его жизнь. Вот и сейчас, похоже, как раз такой случай.
Он расправил плечи и слегка выпятил грудь.
– Меня взяли на службу в Общество.
Она ожидала услышать что угодно, только не это.
– В Общество перемещения заблудших духов, – пояснил Бран, не получив от нее немедленного ответа. – Это совершенно элитарная специальная группа выдающихся людей, которая занимается тем, что выявляет местонахождение привидений и обезвреживает их…
– Это мне известно, – прервала его Шарлотта, – но… почему? Почему они взяли тебя?
(Здесь необходимо отметить, что мисс Бронте очень любила своего брата. Он был всего лишь годом младше нее и настоящим «душкой». При этом, однако, он всегда слыл… как бы это помягче сказать? Главным растяпой и недотепой в семье – так в довикторианскую эпоху обычно называли тех, у кого все валится из рук.)
– Они прознали о том, что со мной произошло, – слегка нервничая, сказал Бран.
Шарлотта нахмурилась.
– А что произошло?
Он вспыхнул и напялил на нос очки. (В отличие он Шарлотты, Бран носил их прямо на переносице, а не на палочке.)
– Только не говори, что тебя опять взяли на «слабо́», – напустилась на него сестра.
За последние полгода он: а) чуть не погиб, свалившись с высокого дерева, куда кто-то подначил его взобраться; б) едва не задохнулся, подавившись ежевикой в ходе импровизированного состязания по скоростному поеданию пирогов и в) спалил себе брови, участвуя в каком-то действе с зажженной свечой и горстью ружейного пороха.
– Ну, понимаешь, все случилось возле того старого моста. Один парень из деревни все твердил, что у меня кишка тонка попробовать его перейти. Пока я не добрался до середины, все шло хорошо. Вообще как по маслу. А потом появился поезд и пришлось прыгать.
Шарлотта закрыла глаза.
– Значит, ты спрыгнул с моста. Надеюсь, хотя бы в воду?
Бран кивнул.
– Я не так уж больно ударился, и река там довольно глубокая. В общем, шею не сломал.
– Какая радость.
– Но утонуть – не навсегда, конечно, а на время – я утонул. Буквально на пару секунд. Сердце у меня остановилось. А потом снова забилось, – бодро добавил он. – Так и получилось, что я теперь соответствую требованиям Общества.
Шарлотта уставилась на него.
– Что? Что ты мелешь?
Он рассмеялся над ее явным замешательством.
– Видишь ли, им отчаянно нужны молодые люди, пережившие клиническую смерть. Проведшие на том свете хотя бы одну минуту, а затем так или иначе вернувшиеся. Они прознали о том случае на мосту, наверное, в местной газете прочитали… – Он откашлялся. – И вот теперь я – новоиспеченный сотрудник Общества перемещения заблудших духов. Уже в этом месяце участвовал в первой операции, недалеко отсюда, между прочим.
– В паре с мистером Блэквудом? – Шарлотта ушам своим не верила. – В трактире «Талли»?
Бран ухмыльнулся.
– Было обалденно интересно, Чарли. Просто дух захватывало. Я поначалу, правда, слегка напортачил, но все закончилось хорошо.
Она снова хлопнула его по руке.
– И почему это все самое важное всегда случается с тобой? – Тут ей в голову вдруг пришла блестящая мысль. – А я вот недавно спрашивала мистера Блэквуда, не возьмут ли они на работу меня, но он мне отказал. Вот если бы ты мог замолвить за меня словечко… – Она осеклась, поскольку Бран замотал головой.
– В Общество принимают только мужчин, – заметил он. – Женщины не допускаются.
Шарлотта нахмурилась.
– Но этого не может быть. Я точно знаю, что…
– И кроме пола, – продолжал Бран, – есть еще один важный критерий. Ты ему не соответствуешь. Как я уже сказал, они берут к себе только тех людей – я хочу сказать, мужчин, – которые на себе испытали, что такое смерть.
– Но почему? Что такого уж важного в близком знакомстве с нею?
Бран поджал губы.
– Не следует, конечно, тебе говорить…
Она терпеливо ждала.
– Понимаешь, когда ты умираешь, а потом воскресаешь, это меняет твой взгляд на вещи. Твое зрение, – мрачно сообщил он.
– Естественно, – согласилась Шарлотта и снова посмотрела на него вопросительно.
– Я теперь вижу покойников, – выпалил он.
– Что-что? – моргнула она.
– После того как умираешь – ну, даже если только на время, – ты начинаешь видеть духов и можешь общаться с ними, – повторил он. – Ну, иногда, во всяком случае. Визионеры встречаются редко – не все, кто гибнет, обретают потом такую способность. Вот поэтому Общество нас и разыскивает с упорством. Они говорят: это дар, и он накладывает огромную ответственность.
– Вот как. – Шарлотта подавила вздох глубокого разочарования – как от того, что родилась убогим существом женского пола, так и от того, что ей ни разу в жизни не привелось умереть. Ужасно несправедливо.
– В общем, я новый ученик мистера Блэквуда, – объявил Бран. – Он у нас – главная звезда…
– Знаю, мы с ним встречались, – перебила Шарлотта. – Его нелегко забыть. Длинная куртка. Каштановые волосы.
Из коридора раздался какой-то шум. Они с Браном замерли. Наконец из-за угла показалась пара маленьких темных силуэтов. Шарлотта подняла лорнет. Проклятие! Это же сестры. (Обычно она с удовольствием проводила время в их компании, но уж слишком необыкновенную новость сообщил ей сейчас Бран, и она жаждала расспросить его обо всех деталях, а при маленьких сестричках сделать это будет затруднительно. Черт и еще раз черт.)
– Бран! – вскрикнула младшая. – Я же говорила, что слышала его голос!
– Энни, мышка моя. – Брат бухнулся на колени, развел руки для объятий, и девочка кинулась к нему. Эмили он протянул руку. – Эм.
– Брана приняли на работу, – тихо объяснила Шарлотта. – Он занимался своим делом тут неподалеку и решил заглянуть к нам. Разве не здорово? Но ему надо отсюда выбираться, пока нас – всех троих – не выставили отсюда с вещами.
– А что за работа? – Эмили имела привычку совать нос не в свое дело (в этом смысле она очень походила на Шарлотту).
Энн подняла взгляд на Брана.
– Ты разве не собираешься стать пастором, как отец?
– Нет, солнышко. Я буду…
– Ему нельзя нам ничего рассказывать, – перебила Шарлотта. – Он дал клятву…
– Я теперь агент ОПЗД, – с гордостью объявил брат.
Ротик Энн принял форму буквы «О».
– То есть Общества? Как же тебе это удалось? – Двенадцатилетняя девочка была понятлива и развита не по годам. Шарлотте иногда казалось, что она умнее, чем все они вместе взятые.
– Ну, это… м-м-м… забавная история, – отозвался Бран.
– Значит, ты стал охотником за привидениями. – Энн обхватила его лицо своими маленькими ладошками и поглядела на брата чрезвычайно серьезно. – Только будь осторожен, ладно?
– Это совсем не опасно. Призраки не могут причинить вреда живым, – опять вмешалась Шарлотта. – Разве что напугать до смерти тех, кто к этому склонен.
– Нет, я имею в виду: будь осторожен и не отпугни Марию с Лиззи, – искренне попросила Энн.
Все четверо юных Бронте погрузились в молчание. О покойных сестрах они никогда между собой не говорили. Отец даже имен их слышать был не в силах. После того как кладбищенская немочь унесла двух старших вместе со множеством других школьниц, он хотел забрать оставшихся домой – но, увы, не мог себе этого позволить.
– Они иногда меня навещают, – сообщила Энн. – Не прогоняй их, ладно, Бран?
– Н-не… не прогоню, – запинаясь, пообещал тот. – А ты что, видела их тут в школе, Энни, милая?
Младшая сестра улыбнулась, но ничего не ответила.
– Как она могла их видеть? – Эмили скрестила руки на груди. – Их никто не может увидеть. Их с нами больше нет. – Она мыслила трезвее всех в семье и терпеть не могла глупостей. В привидений не верила. Пока, во всяком случае.
– А что говорит отец? – Шарлотта поспешила сменить тему.
– Он ничего не знает. Думает, я изучаю коммерцию в Лондоне. – Бран взъерошил волосы Энн. – Ты ведь меня не выдашь, правда?
Та покачала головой (в отличие от брата, она умела хранить тайны).
Напольные часы в коридоре пробили четыре.
– Ну, мне пора, – сказал Бран, высвободившись из худеньких ручек Энн и вскочив на ноги. – Но завтра я непременно вернусь, мои дорогие. Если, конечно, мистер Блэквуд позволит сопровождать его на этот раз, но думаю, что позволит. После всего, что нам довелось вместе пережить, мы здорово сблизились. Так что вы сможете увидеть меня при исполнении официальных обязанностей агента Общества. Я, конечно, буду по уши в работе и не сумею пообщаться с вами наедине, но все равно – утром мы увидимся.
Бранвелл пересек комнату и наполовину уже вылез в окно, когда до Шарлотты в полной мере дошел смысл его слов.
– Постой! – Она ухватила его за локоть и буквально втащила обратно в библиотеку. – Зачем это мистер Блэквуд собирается сюда завтра?
– Нам нужно завербовать нового члена. Только это строго секретно. Никому не говори. Мистер Блэквуд ездил в Лондон, но нас тут же отослали обратно. Мне надо позаботиться о том, чтобы его одежда была выглажена и подана в должном виде к завтрашнему свиданию с мисс…
Шарлотта торопливо зажала ему рот рукой.
– Здесь нельзя так громко произносить слово «свидание», Бран. Особенно если дело касается Джейн Эйр.
Его карие глаза несколько театрально распахнулись за стеклами очков.
– Откуда ты знаешь, что нам нужна мисс Эйр?
– Я – гений, – нетерпеливо пояснила сестра. – И, кроме того, мистер Блэквуд уже приезжал к ней три раза. Так что догадаться было нетрудно, верно?
– Тебе нужно самому погладить одежду мистера Блэквуда? – Эмили, как всегда, заинтересовала самая незначительная деталь. Она усмехнулась. – А ты что, умеешь?
– Для него я сделаю все, что угодно, – весело отреагировал Бран. – Что, если и не умею? Научиться недолго. Я очень высокого мнения об Александре… мистере Блэквуде. Очень хочется произвести на него как можно более хорошее впечатление.
– Но с мисс Эйр мистер Блэквуд не встретится, – сказала Шарлотта. – Это просто невозможно.
Теперь нахмурился уже Бран, и это выражение ужасно ему не шло.
– Почему?
– Джейн получила место гувернантки и уехала из «Ловуда».
– На прошлой неделе, – печально добавила Энн. – Моя любимая учительница…
– Шарлотта несколько дней ходила как в воду опущенная, – добавила Эмили.
Старшая сестра сглотнула. Теперь стало совершенно ясно, что́ так тревожило Джейн. Ей было дано видеть призраков. Наверное, она тоже когда-то уже умирала и стала визионером, как и Бран. Вот почему мистер Блэквуд так старался заполучить именно ее. И именно поэтому так часто казалось, что она разговаривает сама с собой, догадалась Шарлотта. На самом деле Джейн беседовала с духами, незримыми для других.
Но почему Джейн не рассказала ей об этом? Шарлотта думала, они друзья – лучшие друзья! – как можно скрывать от лучшей подруги нечто настолько важное?
Видимо, на самом деле Шарлотта Бронте не знала Джейн Эйр.
– Мне нужно немедленно доложить об этом мистеру Блэквуду. – Бран уже снова улыбался во весь рот: Александр наверняка будет благодарен ему за ценнейшую информацию. Которую, между прочим, передала ему Шарлотта. Выходит, и от нее есть какой-то толк.
Девочки по очереди обняли и поцеловали брата. Тот выскользнул в окно, неловко съехал по ближайшему дереву (каким-то чудом избежав падения) и растворился в тумане.
Шарлотта отвела младших назад в постели.
– А Бран хорошо выглядит, да? – засыпая, заметила Энн, когда сестра подтыкала ей одеяло.
– Да, солнышко. Очень хорошо.
И в самом деле, это правда, подумала Шарлотта. У него так горят глаза, так пылают от воодушевления щеки. Хорошо, что у брата появилось призвание. Но тем глубже в ее душу проникала горечь по поводу собственного безрадостного, скучного будущего.
Она попыталась уснуть, но через какое-то время оставила попытки и направилась со свечой и блокнотом к своему потайному месту на лестничной площадке. В голове у нее жужжал целый рой мыслей, их необходимо было перенести на бумагу, пока они не улетели. В основном эти мысли касались вопиющей несправедливости, в силу которой все сто́ящие занятия и пути на этом свете оказались для нее закрыты, – просто по половому признаку.
Перо Шарлотты так и летало по страницам.
«Предполагается, что женщине присуще спокойствие; но женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин; вынужденные жить под суровым гнетом традиций, в косной среде, они страдают совершенно так же, как страдали бы на их месте мужчины. И когда привилегированный пол утверждает, что призвание женщины только печь пудинги да вязать чулки, играть на рояле да вышивать сумочки, то это слишком ограниченное суждение. Неразумно порицать их или смеяться над ними, если они хотят делать нечто большее и учиться большему, чем то, к чему обычай принуждает их пол»[10].
Она глубоко вздохнула и почувствовала, что напряжение спадает. Сочинительство позволяло ей выпустить сдерживаемые эмоции, подобно тому, как врач пускает кровь пациенту. Но оно же и опустошало ее – вместе с мыслью о том, что, кроме как писать, ей никогда ничего не позволено будет делать. Сможет ли Шарлотта прожить на свете, питаясь только этими озарениями и мечтами, этими наспех нацарапанными в блокноте мысленными блужданиями? Холодок пробежал у нее по спине. Нет. Ни в коем случае. Она этого не потерпит. Она… – как там говорила Джейн? – придумает себе другую жизнь. Найдет ее.
Девушка поспешила обратно в спальню, быстро оделась и вытащила из-под кров�
Он принудил меня… полюбить его, даже не посмотрев в мою сторону.
Шарлотта Бронте. «Джейн Эйр»
Не писать я не могу и как могу, так и пишу.
Шарлотта Бронте
Пролог
Наверное, вам кажется, что вы знаете эту историю.
Слышали что-то в этом роде, верно? Ну так что ж, повторим: наверное, вам кажется, что вы знаете эту историю. По общему мнению, она очень недурна: юная сирота без гроша в кармане поступает гувернанткой в зажиточную семью, привлекает к себе внимание богатого сурового хозяина и (ах!) искренне влюбляется в него. Все протекает до обморока страстно, но не успевают они пожениться, как – о, ужас! – раскрывается чудовищная тайна. Далее следует пожар, отчаяние, бесцельные скитания, голод, небольшая промывка мозгов, но роман все же приходит к удовлетворительному завершению. Девица (мисс Эйр) соединяет свою жизнь с жизнью своего любимого (мистера Рочестера). После чего они живут вместе долго и счастливо. И значит (вздох), сказке конец?
Хм… Ан нет. У нас имеется еще одна версия (как, впрочем, и всегда). То, что мы собираемся вам открыть, – не просто пересказ на новый лад одной из любимых читателями книг в мировой литературе. Дело в том, дорогой читатель, что наш вариант – истинен. Девушка действительно была (даже две, если уж говорить начистоту). Как были и страшная тайна, и большой пожар. При этом все остальное, что вы помните из книги, можете смело выбросить из головы. То, что случилось на самом деле, не имеет ничего общего ни с одной из классических любовных историй, вам известных.
Все началось – если уж погружаться глубоко-глубоко в прошлое – с короля Георга III в 1788 году. Этому монарху частенько являлись привидения. Что, впрочем, никому не мешало. Он их ни капельки не боялся. Иногда даже вел занимательные беседы с давно умершими придворными и безвинно обезглавленными королевами, скользившими туда-сюда по дворцовым покоям.
Но однажды случилась катастрофа. В то время как король прогуливался в саду, одно шаловливое привидение расшумелось в ветвях росшего неподалеку дерева.
– Кто здесь? – спросил Георг, поскольку, как это с ним часто случалось, по рассеянности забыл надеть очки.
– Посмотрите внимательно, – величественным голосом отвечал беспокойный призрак. – Я – король Пруссии!
Английский «коллега» немедленно согнулся в поклоне. Дело в том, что в это время он как раз ожидал государственного визита прусского короля.
– Чрезвычайно рад видеть Ваше Величество, – воскликнул Георг.
И попытался пожать дереву руку.
Во всем этом, опять-таки, не заключалось бы ничего особенного, но для доброй дюжины лордов и леди, сопровождавших короля на прогулке в саду и не заметивших никакого привидения, вышло, разумеется, так, будто их сюзерен перепутал древесный ствол с царственной особой. С тех пор бедного Георга называли не иначе как «Георг Безумный»[1], что его крайне возмущало.
Король созвал своего рода комиссию из специалистов, которые, по его мнению, могли помочь ему избавиться от надоедливых призраков, – из священников-экзорцистов, врачей с познаниями в области оккультизма, философов, ученых, предсказателей, в общем, из всех, кто хоть сколько-нибудь смыслил в сверхъестественном.
Именно таким образом было основано Королевское общество переселения заблудших духов (КОПЗД).
В позднейшие годы Общество – как его стали именовать для краткости – продолжало играть видную и всеми признанную роль в английской жизни. Если по соседству с вами случалось или появлялось нечто странное, вы могли… гм-м… обратиться в это Общество посредством письма, и они спешно высылали к вам своих агентов, готовых заняться этим самым делом.
Теперь перенесемся на несколько десятилетий вперед, через правление Георга IV прямо к восшествию на трон Вильгельма IV[2]. Вильгельм отличался крайним здравомыслием. Он не верил в привидений. И считал Общество не чем иным, как сборищем гнусных шарлатанов, в течение многих лет успешно водивших за нос его одержимых предшественников. К тому же их деятельность тяжким бременем ложилась на казну. В общем, чуть ли не на следующий же день после коронации Вильгельм лишил Общество бюджетного финансирования. Это привело монарха к печально известной размолвке и последующей смертельной вражде с сэром Артуром Уэлсли, известным также как герцог Веллингтон и лорд-президент КОПЗД – теперь уже не «видного и всеми признанного», а страдающего от нехватки средств и забытого.
И тут-то наша история начинается по-настоящему. Она произойдет в 1834 году, в Северной Англии – с упомянутой уже выше юной сиротой без гроша в кармане. А также с писательницей. И с парнем, одержимым кровной местью.
Начнем с сироты.
Ее звали Джейн.
Глава 1
Шарлотта
Пройти по территории «Ловуда», не услышав ужасной, но притом невероятно захватывающей новости, никак бы не получилось: мистера Броклхерста – о господи боже мой! – убили. Факты говорили о следующем: мистер Броклхерст приехал с очередной своей ежемесячной «проверки». С порога он начал жаловаться на тяготы управления школой для неимущих детей – на то, что эти дети, по какой-то необъяснимой причине, постоянно досаждают просьбами о еде: «О, сэр, пожалуйста, нельзя ли мне еще немножко?» и всякое такое. Затем визитер устроился у камина в гостиной, умял целую тарелку (с горкой) булочек, любезно предложенных ему мисс Темпл, а затем, не дожидаясь окончания послеобеденного чая, неожиданно рухнул навзничь. Оказалось, там был яд. В чае то есть. А если б он отравился булочками, ловудские девочки наверняка дружно согласились бы, что так ему и надо.
Девчонки, конечно, и слезинки не уронили по мистеру Броклхерсту. Все время, пока он оставался у руля школы, они постоянно голодали, дрожали от холода, а многие и вовсе умерли от кладбищенской немочи (за долгую свою историю это заболевание успело переносить множество имен: грудной недуг, чахотка, туберкулез и так далее, но в интересующую нас эпоху его, как правило, называли именно «кладбищенской немочью», поскольку подхвативших его ждал единственный и скорый путь – на погост. Вернемся, однако, к мистеру Броклхерсту). С момента безвременной кончины этого джентльмена дела в школе уже, как это ни удивительно, успели значительно улучшиться. Девочки пришли к единодушному мнению: кто бы ни убил мистера Броклхерста, им он оказал величайшую услугу.
Но кто его убил?
Они могли только строить догадки. Ведь до сего времени ни местная полиция, ни Скотленд-ярд не смогли выявить виновного.
– Это мисс Темпл, – проходя по школьному саду, услышала Шарлотта голос девочки по имени Кейтлин. – Ведь она подавала чай, верно?
– Нет, это наверняка мисс Скетчерд, – возразила ее подруга Виктория. – Я слышала, у нее когда-то был муж. У мисс Скетчерд, я имею в виду. Так вот, он скончался при подозрительных обстоятельствах.
– Это просто слух, – заметила Кейтлин. – Кто бы женился на мисс Скетчерд, с ее-то лицом? Я по-прежнему ставлю на мисс Темпл.
Виктория покачала головой.
– Мисс Темпл и мухи не обидит. Она такая добродушная и спокойная…
– Вздор, – воскликнула ее подруга. – К тому же всем известно, что в тихом омуте черти водятся.
Шарлотта улыбнулась. Она коллекционировала сплетни и толки таким же образом, как некоторые девочки собирают кукол, а самые сочные детали даже записывала в специальный блокнотик (толки и сплетни являли собой единственный продукт, которым «Ловуд» располагал в избытке). Если слух оказывался сто́ящим, достаточно содержательным, она могла потом сочинить на его основе целую новеллу, чтобы рассказывать сестрам на ночь. Но гибель мистера Броклхерста – о, такой сюжет давал гораздо больше пищи для воображения, чем обычная болтовня и шушуканье девчонок-подростков. Это была добротная, подлинная тайна.
Первоклассный материал для литературы.
Покинув пределы обнесенного стенами ловудского сада, Шарлотта вытащила блокнот и быстрым шагом устремилась в лесок за школой. Писать на ходу, вообще-то, нелегко, но она уже наловчилась. Нельзя допустить, чтоб нечто столь незначительное, как необходимость перемещения из одной точки пространства в другую, мешало ей сочинять. Да к тому же дорогу она наизусть знала.
«Всем известно, что в тихом омуте черти водятся». Бесспорная пословица и неплохая строка. Надо будет как-нибудь потом ее доработать.
Подозревать на вполне разумных основаниях следовало и мисс Темпл, и мисс Скетчерд. Однако Шарлотте казалось, что преступление совершило лицо, на которое в настоящий момент никто и подумать не может. А именно – еще одна преподавательница, до недавнего времени сама обучавшаяся воспитанниц «Ловуда». Лучшая подруга Шарлотты.
Джейн Эйр.
Шарлотта спустилась в неглубокую лощину и там, у ручья, обнаружила Джейн. Та, как всегда, рисовала.
И, как всегда, говорила сама с собой:
– Не то чтобы мне не нравился «Ловуд». Просто больше я нигде особо и не была, – втолковывала она окружающему пейзажу, покрывая в то же время холст резкими, короткими штрихами. – К тому же ведь это школа. А в школе жизнь особая, не такая, как в реальном мире. И здесь… совсем нет парней.
Джейн была необычной, занятной девушкой. Отчасти поэтому они с Шарлоттой и ладили.
Рисовальщица глубоко вздохнула.
– Конечно, теперь, когда мистера Броклхерста нет, дела здесь идут гораздо лучше…
Дрожь волнения пробежала по спине Шарлотты. Как мы уже имели случай заметить, о насильственной смерти Броклхерста подобным же образом судило решительно все женское население «Ловуда». Но в голосе Джейн прозвучали нотки такого нескрываемого удовлетворения… Она словно признавалась в содеянном.
Джейн никогда не скрывала отвращения и ненависти к мистеру Броклхерсту. На той неделе, когда она появилась в школе, произошло особенное событие: Броклхерст заставил ее забраться на стул перед всем классом, назвал лгуньей – хуже язычницы, как он выразился, – и потребовал, чтобы девочки не водили с Джейн компании (ей-богу, хуже самого Броклхерста было не найти никого во всей школе). В другой раз, как помнилось Шарлотте, мистер Броклхерст отказал девочкам в просьбе выдать дополнительные одеяла, хотя все они чуть ли не поголовно просыпались по утрам с ознобышами (мы посмотрели в энциклопедии: «ознобышами» называются красные или синюшные пятна на пальцах рук и ног, болезненно зудящие и вызванные воздействием холода; ну, и кто после этого станет спорить, что Броклхерст – чудовище?!). Тогда Джейн тихонько пробормотала себе под нос: «С ним надо разобраться».
И вот теперь с мистером Броклхерстом кто-то разобрался. Окончательно и бесповоротно. Совпадение? Шарлотта так не думала.
Джейн подняла глаза от рисунка и улыбнулась.
– О, привет, Шарлотта. Чудесный денек, правда?
– Правда, – улыбнулась Шарлотта в ответ. Да, она подозревала Джейн в убийстве Броклхерста, но не перестала считать ее лучшей подругой.
Они с Джейн Эйр – родственные души. Обе бедны, как церковные мыши: Джейн – сирота без гроша за душой, Шарлотта – дочь пастора. Обе – просты и невзрачны. Даже немного похожи: обе болезненно худые (в ту эпоху общепринятый канон красоты предписывал дамам обладать приятными округлостями), с одинаковым, несколько желтоватым цветом лица, ничем не примечательными каштановыми волосами и карими глазами. Они принадлежали к самому, пожалуй, загадочному из человеческих типов – через таких людские взгляды проходят насквозь, не задерживаясь на них ни на секунду. Отчасти, возможно, потому, что и та и другая были «маленькими» – то есть невысокого роста, миниатюрными, petite[3], как говорят французы и как предпочитала характеризовать себя Шарлотта.
И в то же время, если кому явилась бы охота присмотреться, тот заметил бы внутри них особую красоту. Шарлотта знала Джейн как человека доброго, внимательного и чуткого. Даже совершая убийство, она, вероятно, думала только о других.
– Какая у тебя сегодня тема? – Шарлотта подошла к мольберту и поднесла к глазам очки, чтобы получше рассмотреть незаконченный набросок.
Он представлял собой идеально четкое изображение вида, который открывался с их точки обзора: пестрая в солнечных лучах лощина, зеленые ветви деревьев, колышущиеся травы. Все, как на самом деле, только на переднем плане картины изображена девушка в белом платье, с золотистыми волосами. Она часто появлялась на рисунках Джейн.
– Очень даже неплохо, – оценила Шарлотта. – И выражение ее лица у тебя получилось такое… умное.
– Она-то уверена, что умна, – усмехнулась Джейн.
Шарлотта опустила очки.
– По-моему, ты говорила, что это просто фигура, а не реальный человек.
– Нет, не реальный, – быстро подтвердила подруга, – но знаешь, как случается… Ты кого-то рисуешь, и этот кто-то вдруг оживает в твоей голове.
Шарлотта кивнула.
– Человек, обладающий творческим даром, владеет чем-то, чему он сам не всегда хозяин. Чем-то, что временами странным образом обретает собственную волю и действует само по себе.
Джейн не отвечала. Шарлотта снова подняла очки к глазам и внимательно посмотрела на вторую девушку. Та стояла, уставившись в пустое пространство перед собой. Как всегда…
– Ты что, собираешься уехать из «Ловуда»? – спросила Шарлотта. – Решила поступить куда-нибудь гувернанткой?
(Перед девушками из этой школы открывался один-единственный доступный жизненный путь: преподавание. Кому-то, как самой Джейн, удавалось стать сельской учительницей или даже классной наставницей в каком-нибудь заведении вроде того же «Ловуда», кому-то – гувернанткой в зажиточном семействе. Последний вариант считался самым удачным.)
Джейн опустила взгляд на свои ноги.
– Да нет, ничего подобного. Я просто… просто воображала себе другую жизнь.
– Я тоже все время воображаю, как покидаю «Ловуд», – поддержала ее Шарлотта. – И упорхну хоть завтра, если представится возможность.
Но ее подруга покачала головой.
– А я не хочу уезжать из «Ловуда». Поэтому и осталась после того, как закончила курс. Я не могу уехать.
– Но почему же?
– Здесь мой дом, здесь… мои друзья.
Шарлотта почувствовала себя очень польщенной. Ей и в голову не приходила мысль, что Джейн остается в «Ловуде» просто потому, что не хочет разлучаться с нею. Ведь «благодаря» мистеру Броклхерсту Шарлотта, насколько можно было судить, оставалась ее единственной подругой здесь (она с самого начала наплевала на приказ не водиться с Джейн). Да и что на свете ценнее дружбы – особенно для такой девушки, как мисс Эйр, у которой толком и родных-то не имелось (Шарлотта же была средней из шести детей, что казалось ей и счастьем и проклятием одновременно).
– Я все-таки думаю, тебе лучше вырваться на свободу, если сможешь, – сказала она великодушно. – Конечно, я стану скучать по тебе, но ты ведь художница. Как знать, сколько всего прекрасного скрывается за пределами наших унылых мест? Новые виды. Новые люди. – Ее лицо озарилось озорной улыбкой. – И… мальчики.
Джейн зарделась.
– Мальчики, – пробормотала она себе под нос. – Ну да.
Девушки помолчали, мысленно представляя себе разных «мальчиков» этого бренного мира. Затем «хором» вздохнули весьма тоскливым образом.
Вам, дорогие читатели, такая озабоченность парнями может показаться глуповатой, но не забывайте, что действие происходит в Англии 1834 года (то есть еще до Чарльза Диккенса, но уже после Джейн Остин). В ту эпоху женщинам внушали: лучшее, что с ними может произойти, – это замужество. Брак, желательно с человеком состоятельным. Настоящая удача – захомутать кого-нибудь, при этом привлекательного внешне, или с даром развлекать и забавлять окружающих, или с хорошей собакой. Но самое главное, единственное, что имеет значение в любом случае, – это пристроиться к мужчине. Любой подойдет по большому счету. У Шарлотты и Джейн в этом отношении складывались хилые перспективы (учитывая их вышеописанную бедность, невзрачность, незаметность и миниатюрность), но это не мешало им представлять себе, как их буквально ураганом сметает с ног и увозит за собой какой-нибудь прекрасный незнакомец, который наплюет на их бедность и невзрачность, разглядев в них нечто, достойное любви.
Джейн первой стряхнула с себя наваждение фантазий и снова повернулась к мольберту.
– Ладно. А какую дивную историю ты сегодня сочиняешь?
Шарлотта, в свою очередь, вытряхнула из головы мечты о «мальчиках» и устроилась на поваленном бревне, на котором издавна любила посидеть.
– Сегодня… Это будет детектив с убийством.
Джейн нахмурилась.
– Мне казалось, ты пишешь о нашей школе.
Так оно и было. Незадолго до этого леденящего душу случая с мистером Броклхерстом Шарлотта приступила (тут звучит барабанная дробь!) к первой Попытке Сочинить Настоящий-Пренастоящий Роман. Ей всегда говорили: лучше всего писать о том, что хорошо знаешь, – ну а единственным, что она на данном жизненном этапе действительно знала, был «Ловуд». Так что действие ее Первого Романа неизбежным образом разворачивалось в школе для неимущих детей. Если бы вы полистали блокнот автора, вы бы обнаружили там страницы, сплошь усеянные наблюдениями касательно зданий, примыкающих территорий, заметками об истории данного учебного заведения, подробными описаниями фигур отдельных педагогов, их привычек и примечательных черт, выживанию девочек в зимние холода, кладбищенской немочи и – в особенности – гнусной, мерзопакостной овсянки на завтрак.
Вот вам, к примеру, пассаж со страницы двадцать седьмой:
«Совершенно изголодавшаяся и обессилевшая, я проглотила несколько ложек овсянки, не обращая внимания на ее вкус, но едва первый острый голод был утолен, как я почувствовала, что ем ужасную мерзость: пригоревшая овсянка почти так же отвратительна, как гнилая картошка, даже голод отступает перед ней. Медленно двигались ложки; я видела, как девочки пробовали похлебку и делали попытки ее есть, но в большинстве случаев отодвигали тарелки. Завтрак кончился, однако никто не позавтракал»[4].
Здорово получилось, считала Шарлотта, а насчет овсянки – так вообще высший класс. Однако ведь она собиралась написать РОМАН. А роман не построишь на одном-единственном удачном описании. Нужна интересная история. Фабула. Сюжет. Интрига.
Однако она была более или менее уверена, что находится на верном пути. Все события в книге Шарлотты вертелись вокруг занятной девочки по имени Джейн… Фрэйр, нищей, невзрачной сироты, которой приходится изо всех сил бороться и выживать в суровых и неумолимых условиях закрытой школы. Джейн сообразительна. Умна. Находчива. Немного чудна́, если честно, но по-своему обаятельна. Мила. Привлекательна. Шарлотта всегда полагала, что из Джейн выйдет прекрасная главная героиня для книги (хотя она не рассказывала подруге, что собирается оказать ей честь и обессмертить ее в литературе. Как-то для разговора об этом не выпадало подходящего случая). Так что персонаж получился хороший. Фон и место действия – интересные. Но роману до сей поры как-то все недоставало… энергии. Волнующих событий.
Не хватало, то есть – до момента смерти мистера Броклхерста. Для Шарлотты она явилась настоящим подарком судьбы.
– Девочки поговаривают, что тут замешана мисс Скетчерд. А как ты думаешь? – Шарлотта поднесла очки к глазам, чтобы не упустить какого-нибудь саморазоблачительного движения на лице Джейн, но та осталась совершенно невозмутима.
– Это не мисс Скетчерд, – заявила она так, словно знала наверняка.
– Почему ты так уверена? – насела Шарлотта. – Откуда тебе знать?
Джейн тихонько откашлялась.
– Может, поговорим о чем-нибудь другом? Меня так утомила история с мистером Броклхерстом.
Каким подозрительным (вдвойне подозрительным) ни показалось Шарлотте это внезапное желание сменить тему беседы, она уступила.
– Между прочим, сегодня я слышала хорошую новость. Похоже, сюда едут агенты из Общества.
Джейн наморщила брови.
– Какого Общества?
– Как будто ты не знаешь. Общества переселения заблудших духов. Раньше у них в названии значилось «Королевское», но с королем они теперь не в ладах, так что пришлось выкинуть. Между прочим, с этим связана ужасно интересная история.
Брови Джейн так и остались нахмуренными.
– Ну, конечно, я о них слышала. Но никогда не…
– Ты не веришь в привидений? – беспечно прощебетала ее подруга. – А я вот верю. И даже, по-моему, видела одно несколько лет назад на кладбище в Хоэрте[5]. По крайней мере, мне так показалось.
– Самое интересное – что они потом с ними делают? – мрачно заметила Джейн.
– Ты о чем?
– Ну, члены Общества. Что они делают с пойманными призраками?
Шарлотта задумалась, склонив голову набок.
– Даже не представляю. Я только слышала, что, если вам докучает привидение, следует звать на помощь людей из Общества. Наверное, они носят черные маски, что очень даже замечательно, верно? Ну вот, в общем, они приезжают и… – она как-то неопределенно махнула рукой в воздухе, – пуфф! Никаких больше привидений и никаких хлопот.
– Пуфф, – тихо повторила Джейн.
– Пуфф! – Шарлотта захлопала в ладоши. – Ну разве не здорово, что они едут?
– Значит, едут сюда. – Джейн прижала ладонь ко лбу, словно в приступе внезапной слабости. Шарлотту это не взволновало: женщины того времени то и дело ощущали слабость. Из-за корсетов.
– Ну, не именно в «Ловуд», – уточнила начинающая писательница. – По всей видимости, Обществу заказали что-то вроде сеанса изгнания нечистой силы на вечер вторника в трактире «Талли» в Оксенхоупе[6] – знаешь, там еще над барной стойкой изображена кричащая дама? Во всяком случае, так утром говорила мисс Смит. Но я думаю, им стоит заглянуть и в «Ловуд». Вспомни только, сколько девочек у нас умерло от кладбищенской немочи. – Двумя из этих погибших были старшие сестры Шарлотты, Мэри и Элизабет. Шарлотта откашлялась. – Наверняка школа кишит привидениями.
Джейн стала медленно ходить взад-вперед.
– В общем, надо пригласить их к нам, – решила Шарлотта. И в ту же минуту ее, похоже, осенила блестящая идея: – Мы попросим их расследовать убийство мистера Броклхерста! – Она немного помолчала и посмотрела сквозь очки. – Ну, если только… нет никакой причины, по которой ты не хочешь, чтобы это преступление было раскрыто.
Джейн прижала руку к груди, будто теперь ей вдруг стало очень трудно дышать.
– Как они смогут разгадать эту тайну?
– Они же, по-видимому, умеют разговаривать с усопшими. То есть, насколько я понимаю, они просто спросят его самого.
– Мне нужно идти. – Джейн начала собирать рисовальные принадлежности, причем так спешно, что измазала краской платье.
Затем она буквально вприпрыжку понеслась вверх по холму к школе. Шарлотта проводила ее взглядом, затем раскрыла блокнот.
«Всем известно, что в тихом омуте черти водятся», – прочитала она.
У Джейн Эйр имелись возможность и мотив, чтобы покончить с мистером Броклхерстом, но решилась ли бы она сделать это в действительности? Способна ли она на хладнокровное убийство ради блага школы? А если нет, то почему так разволновалась при упоминании об Обществе? Если не убийство, то что она скрывает?
Настоящая тайна.
И эту тайну Шарлотта Бронте намеревалась раскрыть.
Глава 2
Джейн
Она стояла перед трактиром «Талли» на противоположной стороне дороги, вперив взгляд в дверь. От запаха жареной свинины и маринованных яиц, шедшего изнутри, желудок у нее сводило судорогой. Ужин, состоявший из одной полной ложки овсянки и половины стакана воды, вряд ли мог как следует поддержать силы здоровой восемнадцатилетней девушки. (Впрочем, теперь, когда мистер Броклхерст исчез, эта единственная ложка овсянки казалась ей гораздо вкуснее, что служило небольшим утешением.)
Вниз по дороге шагал какой-то мужчина. Джейн торопливо оглядела его на предмет маски, но это был самый обыкновенный человек в самой обыкновенной одежде и с самой обыкновенной походкой. Он бросил взгляд в ее сторону, но не обратил на нее внимания, после чего рывком распахнул дверь трактира – за ней виднелся огонек очага, вокруг которого толпились мужчины, слышались громкий смех и музыка – и зашел в помещение. Дверь сама собой захлопнулась за ним.
Джейн вздохнула. Направляясь сюда, она ожидала увидеть на стене какую-нибудь вывеску или афишу со словами: «Не входить! Идет Изгнание нечистой силы из призрака кричащей дамы и прочие работы по текущему техобслуживанию». «Переселение духов», или как там оно называется по-научному, – это ведь наверняка большое, серьезное дело. Но вот она уже торчит здесь битых полчаса, и все это время посетители совершенно свободно проникают в трактир и покидают его, как в любой другой день. Молодым девушкам вроде Джейн в таких заведениях не место, но ей обязательно надо было выяснить, есть ли там привидение и что именно агенты Общества с данным привидением станут делать.
Понимаете ли, она всегда верила в призраков. Еще в раннем детстве, когда жила со своей ужасной теткой, миссис Рид (а также с двумя своими не менее ужасными кузенами), та однажды заперла ее в Красной комнате (эта комната была обклеена красными обоями – отсюда и название). Там всегда было жутко, и Джейн казалось, что в воздухе витает какой-то темный злой дух. Девочка со слезами на глазах умоляла позволить ей выйти, потом она уже просто вопила, пока не охрипла, а в конце концов рухнула на пол без чувств – детское сердечко незаметно для нее как бы перестало биться, так сильно бедняжка испугалась.
То есть она в буквальном смысле умерла от страха – пусть даже лишь на одно мгновение. Когда она снова открыла глаза, перед ней на коленях стоял ее покойный дядюшка и улыбался доброй улыбкой.
– Ну, вот ты и проснулась. А я тревожился, – сказал он.
– Дядюшка? Как… вы поживаете? – Ничего другого ей в голову не пришло. Она понимала, что вопрос прозвучал глупо и бестактно. Ведь дядя, собственно говоря, не «поживал» уже много лет.
– Мне стало лучше, – ответил он. – Можешь оказать мне небольшую услугу?
Утром, когда Джейн наконец выпустили из Красной комнаты, она направилась прямо к тетке и сообщила, что дядя Рид не на шутку возмущен. Он любил Джейн и на смертном одре взял со своей жены слово, что та будет заботиться о ней и «любить, как родную дочь». А тетя Рид, видимо, истолковала эти слова в том духе, что относиться к девушке надо «как к бессловесной рабыне и даже время от времени морить голодом ради собственного удовольствия». Девочка и в самом деле голодала, и вообще ее здорово обижали, и дядя Рид из могилы увидел такое положение дел и требует теперь, чтобы тетя Рид загладила свою вину.
– Он просит вас вспомнить об обещании, – объяснила Джейн. – Хочет, чтобы вы попытались вести себя чуточку сердечнее.
Тетя Рид в ответ обозвала Джейн «лгуньей», «сатанинским отродьем» и отослала ее в «Ловуд», где мистер Броклхерст тут же навесил на нее ярлык «непослушной маленькой дикарки, которой прямая дорога – в ад». Но у самой Джейн никогда не возникало никаких сомнений относительно того, что она видела и пережила. В сердце она всегда знала, что той ночью разговаривала с почившим дядюшкой, ибо то был единственный миг за всю весьма трагичную жизнь Джейн, когда она смогла почувствовать себя кому-то родной. Членом семьи, так сказать. Настоящей семьи.
Теперь она уже, конечно, не упоминала о встрече с дядей. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Судя по опыту Джейн, такие разговоры всегда приводили к одному – к наказанию.
Она, не отрываясь, смотрела на таверну, в животе у нее громко урчало.
– Ты тоже хочешь есть?
Неожиданный тихий оклик напугал ее. Она повернулась и обнаружила у себя за спиной маленькую девочку, во рванье. Явно бродяжку.
– Я вот хочу, – сообщила девочка. – Я всегда хочу есть.
Джейн осмотрелась. На улице не было никого, ни единой души, кроме них с бродяжкой.
– Прости, но мне нечего тебе дать, – прошептала Джейн.
Девочка улыбнулась.
– Когда я вырасту, то хочу стать такой же красивой, как ты.
Услышав столь явно неправдивый комплимент, Джейн покачала головой и снова перевела взгляд на трактир.
– Ты собираешься зайти? – спросила бродяжка. – Я слышала, там водятся привидения.
Ну да. Там наверняка призрак, и раз снаружи ничего не происходит – не остается ничего иного, кроме как войти и проверить.
– Оставайся здесь, – сказала Джейн маленькой нищенке и поспешила через дорогу.
Набрав полные легкие воздуха, она отважно толкнула дверь.
Ну вот, дело сделано. Джейн зашла в трактир.
Заведение было набито до отказа. Запах выпивки, смешанный с испарениями разгоряченных человеческих тел, ударил сразу по всем органам чувств. На какое-то мгновение она застыла, как парализованная, не особенно соображая, что делать теперь, когда всплеск отваги (угасающий с каждой секундой) все-таки втолкнул ее в таверну. Призраков нигде заметно не было. Наверное, Шарлотта что-то напутала.
Оставалось только спросить. А «спросить», конечно, означало – заговорить с мужчиной. Джейн могла предаваться мечтам и фантазиям о «мальчиках» сколько угодно наедине с собой, но тут ее окружали мужчины. Волосатые, пахучие и огромные. Казалось совершенно невозможным вступить в беседу с кем-то из этих подвыпивших субъектов, бродивших, пошатываясь, по трактиру.
Да, тут ей точно не место. Она наклонила голову, украдкой зажала себе нос, чтобы не чувствовать кошмарных мужских запахов, и чуть ли не кубарем прокатилась сквозь толпу к барной стойке (по крайней мере, так бы выразилась сама Джейн. Мы бы назвали это движение плавным, но стремительным кружением). Завидев ее, бармен поднял глаза.
– Чем вам помочь, мисс? – спросил он. – Вы не заблудились?
– Нет, – хрипло ответила она. – Нет, по крайней мере, не думаю, что заблудилась. Скажите, а это… то самое место, где…
– Где что? – перебил бармен. – Говорите громче. Я вас не слышу.
Джейн чувствовала, как корсет буквально душит ее. (Так оно и было. На то он и корсет.)
– Вот, прошу вас. За счет заведения, – бармен налил стакан бренди и подвинул его девушке.
Сперва эта любезность, казалось, совершенно ошарашила ее. Но затем она молча схватила стакан и отпила из него. Жидкий огонь обжег пищевод. Джейн ахнула и поставила спиртное на место.
– Это то самое место, где…
Она не успела произнести слово «привидение», как помещение вдруг наполнил нечеловеческий крик. Джейн резко подняла глаза и увидела, как в воздухе над барной стойкой парит женщина в белой ночной сорочке. Волосы цвета воронова крыла буйно развевались вокруг ее головы, словно она находилась в потоке подводного течения. Прозрачная кожа просвечивала почти насквозь, но глаза сверкали, как угли.
Пожалуй, это было самое красивое привидение из всех, когда-либо виденных Джейн. А она их повидала немало.
– Вы хотели о чем-то спросить, мисс, – настаивал бармен, не спуская глаз с юной посетительницы. – Не могу же я так ждать всю ночь, знаете ли.
Было совершенно очевидно, что призрака он не замечал.
– Нет-нет, ничего. – Джейн сделала еще один глоток бренди и попятилась от бара, чтобы получше рассмотреть бесплотное существо, выглядевшее очень несчастным.
– Куда они его дели? – завывало привидение. – Куда они забрали моего мужа?
Джейн почувствовала острый укол жалости к бедной женщине.
– Где он? – продолжал вопить фантом.
Как страшно, подумала Джейн, когда тебя разлучают с горячо любимым человеком, жестоко отрывают от того, кто стал второй половиной твоего естества. Это же все равно что потерять часть души. Как ужасно. Но… как ужасно романтично.
– Я знаю, он где-то здесь! – пронзительно визжал призрак. – Он всегда в трактире, где еще ему быть?! Мне нужно кое-что сказать ему, этому мерзавцу. Этому никчемному бездельнику, пропойце с самых пеленок!
О Боже. Боже!
Дух поднял руку и изо всех сил шарахнул по стакану с бренди, из которого пила Джейн. Тот просвистел мимо левого уха девушки и ударился о заднюю стену трактира.
– О Госс-де Исусе! – воскликнул бармен, естественно, заметив полет бокала. – Да никак Кричащая Дама вернулась! – Он бросил взгляд на часы, висевшие на стене. – Минута в минуту!
– Грош тебе цена в базарный день! – продолжало ругаться привидение. – Пьяница проклятый!
В облаке холодного ветра Дама покружила над комнатой, затем вернулась на прежнюю позицию над стойкой, по дороге на всякий случай смахнув со стены часы.
– Жук навозный!
– Куда запропастились деятели из этого распроклятого Общества? – прорычал человек за стойкой. – Им давно пора уже быть здесь!
– Я знаю, вы прячете этого мошенника у себя, меня не проведешь! – Кричащая Дама схватила полную бутылку бренди с полки и швырнула ее в голову бармену. Точно в яблочко. Тот, как стоял, так и рухнул на пол, не издав более ни звука.
Нет, так не пойдет. Джейн присела, чтобы стать как можно менее заметной мишенью, и заскользила, поползла, засеменила вперед, пока наконец не заняла более или менее безопасную нишу под стойкой, загородившись обмякшим телом оглушенного бармена как щитом. (И это Джейн, которая всегда заботилась о ближнем.) Подол ее платья лип к пропитанным выпивкой доскам пола – ужасно неприятно, но на данном этапе ничего не поделаешь.
Она украдкой выглянула из-за по-прежнему неподвижного барменова тела – посмотреть, что происходит вокруг. Жуткая сцена между тем развивалась. Кричащая Дама продолжала настаивать на встрече со своим непутевым супругом, не забывая метать различные предметы во все стороны. Завсегдатаи таверны грубо бранились и, как слепые котята, натыкались друг на друга, отчаянно спеша покинуть огневой рубеж призрака. Впрочем, бежать на улицу никто не спешил. Привыкли, наверное.
Стыд и срам, мрачно подумала Джейн, провожая глазами огромную банку маринованных огурцов, которую пришелица с того света разбила об пол. К этому моменту чувства жалости к бедной Кричащей Даме в ней изрядно поубавилось. Привидение оказалось весьма и весьма невоспитанным, заключила девушка. И вправду, куда же смотрят деятели из этого распроклятого – о Боже, прости за грубое выражение – Общества?
И тотчас, словно вызванный к жизни мыслями Джейн, на стол в центре зала вскочил человек в черной маске. Он вытащил из кармана какой-то маленький предмет и тоже запустил им в стену.
С треском и вспышкой света предмет взорвался.
Толпа застыла. Затем все, как по команде, так же молча, с открытыми ртами повернулись к человеку в маске.
Джейн поймала себя на том, что тоже на него глазеет, и дыхание ее участилось – впрочем, возможно, опять-таки из-за корсета. Чтобы получше рассмотреть незнакомца, она даже отпихнула тело бармена в сторону.
Агент Общества был молод – в этом не приходилось сомневаться, даже несмотря на маску – но «парнем» Джейн его бы уже не назвала. Большинство мужчин в те времена носили усы или хотя бы бакенбарды, но у этого не имелось ни того, ни другого. В категорию «красавчиков», по суждению Джейн, он тоже не входил. (Довикторианские стандарты предписывали истинно красивым мужчинам интересную бледность – загар оставался участью крестьян, – а также овальную, удлиненную форму лица, узкую челюсть, неширокую линию рта и заостренный подбородок. Да-да, мы понимаем, в это трудно поверить. Но представьте себе.) У данного молодого человека были квадратной формы челюсть и волосы, пожалуй, слишком длинные. Однако он, несомненно, принадлежал к высшему сословию – судя по куртке из прекрасной тонкой шерсти и дорогим на вид кожаным перчаткам.
– Все прочь! – зычно выкрикнул он, и Джейн снова нырнула под стойку.
Гурьба посетителей таверны немедленно подчинилась и в образцовом порядке покинула помещение. В комнате не осталось никого, кроме еще одного мужчины в черной маске – моложе первого, вполне попадавшего в категорию «парней» и в гораздо более потертом одеянии. Очевидно, они работают парами…
Тот, что метнул взрывчатый предмет, спрыгнул со стола.
– Теперь слушай и смотри внимательно, – сказал он своему товарищу. – Первым делом мы очищаем место операции от посторонних. Затем устанавливаем личность духа.
Ах, духа. Джейн почти и забыла о нем. Она повернула голову к Кричащей Даме, которая давно уже прекратила кричать, пристально следя за нежданными гостями.
Главный вытащил из внутреннего кармана куртки карандаш и небольшой блокнот в черном кожаном переплете. Бережно, как это обычно делала Шарлотта, он открыл его на заранее помеченной странице.
– Призрак, назови свое имя, – приказал привидению агент голосом, чуть ли не усталым.
Кричащая Дама прижалась спиной к потолку, но не издала ни звука. Тогда второй юноша, невысокого роста, с копной рыжих волос и в очках (носил он их, как отметила Джейн, поверх маски), выступил вперед.
– Вы бы лучше ему ответили, – заметил он, глядя на привидение. – Ну, пожалуйста!
Старший грозно цыкнул на рыжеволосого, а затем снова повернулся к привидению.
– Вы ведь Клэр Дулиттл, не так ли?
– Я его потеряла, – прошептало бестелесное создание. В голосе ее вдруг послышались нотки отчаяния. – Они забрали его.
– Забрали кого? – уполномоченный от Общества заглянул в блокнот. – Вашего мужа? Если я не ошибаюсь, его посадили в долговую тюрьму. Проигрался в пух и прах.
Привидение покачалось из стороны в сторону, но промолчало.
Агент опять заглянул в блокнот.
– Его звали Фрэнсис Дулиттл.
– Фрэнк, – презрительно усмехнулась Дама. – Он был шулером.
– Фрэнк, – повторил агент, аккуратно записывая это ценное сведение. – Шулер.
Он снова запустил руку в карман и на сей раз извлек оттуда серебряные часы. Затем обернулся к напарнику.
– Итак, теперь ничего не упускай. При захвате привидения…
Кричащая Дама издала такой оглушительный и скорбный стон, что у Джейн свело живот от нового приступа жалости. Затем привидение выхватило у агента часы. Вернее, попыталось выхватить, но не вышло – они «протекли» сквозь бесплотную ладонь и грохнулись оземь.
Далее картина менялась с калейдоскопической быстротой.
Главный уполномоченный нагнулся за своими часами.
Призрак почувствовал, что может спастись через окно, и ринулся вниз с высоты потолка.
– Она ускользает! – взвизгнул рыжеволосый.
Главный проворно подскочил и приземлился в шаге от мечущегося духа.
– Хватай часы. Там… – Но он не успел закончить фразу, поскольку второй юноша неуклюже рванул вперед и попытался навалиться на привидение, но – естественно, – просто «нырнул» сквозь него и рухнул за барной стойкой как раз рядом с Джейн.
Тут Джейн вскочила на ноги.
Все сразу обернулись к ней – включая духа.
– Ох. Добрый вечер. – Девушка помахала рукой. – Я тут… заснула. Подметала пол, знаете ли… И нечаянно заснула.
Несколько секунд в трактире царила тишина. Никто не двигался с места, кроме рыжеволосого, который кряхтел и тер затылок. Затем призрак поплыл по воздуху прямо к Джейн.
– Заснули, значит, – скептически хмыкнул первый агент.
– Я… я… выпила лишнего, – пролепетала девушка, – и меня сморило… от бренди.
– Понятно.
Тем временем Кричащая Дама подлетела к Джейн неприятно близко. Та изо всех сил старалась делать вид, будто не замечает призрака.
– Здравствуйте, – сказало привидение.
Девушка чувствовала, как глаза человека в маске неотрывно следят за ней. Она поспешно перевела взгляд на потолок. Затем на стол. На картину в раме. Куда угодно, только не на духа.
– Вы такая красивая, – выдохнул призрак.
Щеки Джейн покраснели. Она так и не научилась отвечать на подобные слова – большей частью потому, что в течение всей ее жизни живые люди повторяли как раз обратное – какая она… «никакая».
Очень заурядная девочка.
Или…
Боже. Надеюсь, ей удастся найти работу… где-нибудь.
Или…
О, небеса. Какая посредственность. (Ее всегда удивляло: если она такая уж «посредственность», то зачем это и отмечать?)
А вот для привидений она – эталон красоты.
Это часто заставляло Джейн всерьез призадуматься – что же там не так, в этом загробном мире?
– Вы так похожи на моего Джеми, – продолжала Кричащая Дама. – Особенно на фоне заката, когда солнце садилось у него за спиной…
Джейн понятия не имела, кто такой этот Джеми, но к нему привидение явно относилось иначе, нежели к своему мужу.
– …и легкий ветерок трепал его рыжие волосы, – продолжал ворковать дух.
Рука Джейн машинально, как бы по собственной своей воле, поднялась и отбросила с ее заурядного лба несколько прядей заурядных волос. Она все еще отчаянно и упорно делала вид, что не видит никаких призраков.
Главный уполномоченный, склонив голову набок, перевел взгляд с девушки на призрака и обратно.
– Боже ты мой, уже так поздно! – Джейн жестом указала на стену, где еще несколько минут назад висели часы. – Мне пора.
Чертово привидение подплыло еще ближе. Джейн уже приходилось сталкиваться с такими личностями. Липкие, словно клейкая бумага для ловли мух. Нет, с этим надо заканчивать немедленно.
Она сделала два шага назад. Привидение – два шага вперед.
– Никогда не видела никого очаровательнее вас, – со вздохами уверяло оно. – Вы просто светитесь изнутри. – И оно обхватило Джейн прозрачными руками.
Девушка натужно улыбнулась обоим мужчинам.
– Не хочу мешать вашей важной работе. Просто постою здесь. Тихонько, не двигаясь.
Главный уполномоченный озадаченно нахмурился. Затем наклонился, подобрал карманные часы и осторожно приблизился к Джейн и духу. Протянув руку к Даме, он прошептал:
– Дух, настоящим ты переселяешься отсюда.
– Что вы делаете? – поинтересовалась Джейн.
Агент не ответил. Вместо этого он поднял часы высоко над головой и стукнул ими привидение по голове.
(Мы понимаем, дорогие читатели, что «стукнул по голове» – мягко говоря, весьма прозаическое описание данного действия. Однако после долгой редактуры и кропотливого изучения толковых словарей мы решили, что более точного не найти. Стукнул по голове – и все тут.)
Порыв студеного воздуха мигом сдул растрепанные волосы с лица Джейн. Серебряные карманные часы сверкнули и, к ужасу девушки, втянули в себя всю призрачную субстанцию. Пуфф! – и Клэр Дулиттл исчезла. Исчезла. Но куда?
Джейн уставилась на циферблат часов, надеясь, что с привидением там все в порядке, однако они вибрировали, тряслись и «брыкались», словно оно пыталось выбраться наружу. Но агент слегка покачал ими в воздухе на цепочке, и часы угомонились. Затем он сделал неуловимое движение, как будто хотел кинуть их рыжеволосому, но в последний момент, видимо, передумал, завернул свое сокровище в обрывок ткани и сунул в карман.
Все это выглядело зловеще.
– Куда она подевалась? Она там, внутри? – Джейн так разволновалась, что совсем забыла о конспирации.
Уполномоченный от Общества резко повернулся и пристально посмотрел на нее.
– Значит, вы всё видели?
Проклятье. Еще со времен Красной комнаты Джейн выработала для себя несколько правил, которым неукоснительно следовала.
Правило № 1. Никогда никому не признаваться, что она видит привидений. Никогда. Никому.
Правило № 2. Никогда не вступать ни в какое общение и даже просто не разговаривать с призраками в присутствии живых людей.
Правило № 3. Как бы ни был велик соблазн, каким интересным ни выглядело бы привидение, какая бы критическая ситуация ни создалась, всегда следовать Правилам № 1 и 2.
– Нет, я… Я ее не видела, – запинаясь, пробормотала Джейн. – То есть… его. Я ничего не видела.
Глаза агента сузились.
– Кто вы?
– Никто, сэр.
– Ну, кем-то вы должны являться, – возразил он. – Как минимум, вы визионер. И откуда-то сюда явились. Откуда? – В правой руке у него снова оказался блокнот.
Девушку охватила паника. Несмотря на строгое соблюдение всех правил касательно привидений (или, точнее называть их общими принципами?), врать она как следует никогда не умела.
– Уверяю вас, сэр, я совсем-совсем никто, и обращать на меня внимание не надо, – затараторила она, хотя это было уже бесполезно – агент успел внести ее в свои записи. – Простите меня, пожалуйста, сэр, но я не могу здесь дольше оставаться, я опаздываю. – Джейн сделала поспешный реверанс и заторопилась к выходу, но суровый мужчина преградил ей дорогу.
– Опаздываете, значит? Кто же может ожидать вас в такой час?
– Ученицы, – выпалила она. – Я – классная наставница. Преподаю математику.
– Посреди ночи преподаете?
– Да, – не задумываясь, подтвердила Джейн. – Представьте себе, как, наверное, волнуются девочки, что меня нет.
Агент нахмурился и явно вознамерился продолжить допрос, но в этот момент бармен (только сейчас пришедший в себя) поднял голову над барной стойкой.
– Что тут происходит? – произнес он заплетающимся языком.
Агент перевел внимание на нового свидетеля.
– А вы кто такой, сэр?
– Я – Пит. Кто же еще? – Бармен потер шишку на затылке. – Хозяин этого трактира. А на вас, вижу, маска. Значит, вы из Общества. Поймали призрака?
– Поймал, – коротко ответил уполномоченный.
– Жаль, я не видел, как вы это проделали. – Пит обвел глазами разгром, устроенный в таверне. – Ну, туда ему и дорога.
Агент снова повернулся к Джейн, которая молча прокладывала путь к двери.
– В какой школе вы работаете? – спросил он.
Она застыла на месте.
– О, я уверена, вы никогда о ней не слышали.
– Здесь есть неподалеку одна школа, – откуда-то сзади подал голос рыжеволосый. – Вы преподаете в «Ловуде»? Тогда, наверное, знакомы с…
– Теперь вам, наверное, надо заплатить, – прервал его хозяин трактира, которому явно не терпелось привести заведение в божеский вид и снова открыть. Он почесал подбородок. – Сойдемся на десяти фунтах?
– На пятнадцати, – поправил его агент, неохотно отвлекаясь от разговора с Джейн.
Бармен по имени Пит сходил за кошельком и медленно, угрюмо стал выкладывать монеты на ладонь уполномоченного. Причем шиллинги, а не полновесные фунты, так что процедура заняла достаточно много времени.
Джейн воспользовалась представившимся шансом и ускользнула, успев, однако, прихватить с собой по дороге пару маринованных яиц из разбросанных по полу. Она давно уже приучилась никогда не покидать помещение с едой, ничего не прихватив с собой.
– Эй, постойте, я с вами еще не закончил! – крикнул ей вдогонку агент, в то время как Пит продолжал с мучительной медлительностью отсчитывать деньги. – Подождите!
Но Джейн была уже за дверью. Уличная бродяжка торчала по-прежнему на том самом месте, где наша героиня оставила ее.
– Ты видела привидение? – спросила девочка.
– Беги, малышка, беги! – крикнула Джейн.
Ребенку не надо было повторять дважды. И Джейн, в свою очередь, бросилась наутек.
Когда Джейн вступила во владения школы «Ловуд», перед ней тут же выросла фигура мистера Броклхерста.
– Мисс Эйр! Почему вы шляетесь здесь в такой час? Вот я вас и застукал! – Он выразительно указал пальцем на землю у себя под ногами. – Поставлю вас на кукурузные зерна!
При воспоминании об этом наказании у Джейн на коленках заныли шрамы. К счастью, сейчас мистер Броклхерст мертв.
Что, увы, не сделало его менее невыносимым.
– Знаете, у меня была жена, – сказал он, стирая призрачную слезу с призрачного лица. – И дети. Что с ними теперь станет?
У Джейн мелькнула было мысль, не пожалеть ли его, но перед ее глазами тут же пронеслись несчастные жертвы кладбищенской немочи, и она решительно отбросила ее.
– А вы хорошо выглядите, мисс Эйр, – заметил мистер Броклхерст, прищурившись. – Только не говорите мне, что в школе увеличили обеденные порции. Если так, то я с мисс Темпл шкуру спущу!
У Джейн заурчало в желудке. Маринованных яиц, конечно, не хватило, чтобы хоть сколько-нибудь задобрить его. Она решительно шагнула сквозь привидение и направилась на второй этаж.
– Немедленно вернитесь! – закричал мистер Броклхерст. – Мисс Эйр!
– Ах, оставьте меня в покое, – проворчала она сквозь зубы. – Больше вам никому не причинить вреда.
Броклхерст гневно запыхтел, но, к облегчению нашей героини, за ней не последовал.
На лестнице Джейн чуть не споткнулась о Шарлотту, которая сидела, свернувшись калачиком над свечой, и писала. Вечно она пишет, пишет, словно окружающего мира для нее вовсе не существует, строчит и строчит что-то в своем блокноте и никогда с ним не расстается. Шарлотта необычайно нравилась Джейн. Да, девушка она не без странностей, но это только придавало ей обаяния. Из всех обитателей «Ловуда», еще не перешагнувших порога могилы, мисс Бронте определенно вызывала у Джейн наибольшую симпатию, но прямо сейчас она чувствовала себя слишком уставшей для каких бы то ни было разговоров.
Джейн хотела было прошмыгнуть мимо, но Шарлотта подняла голову от своих каракулей.
– Ты только что бормотала что-то насчет «причинения вреда»? – спросила подруга. – Что ты имела в виду?
– А, Шарлотта, добрый вечер. Я тебя тут в углу и не заметила. – Джейн лихорадочно соображала, как бы уйти от темы. – Видела, какая сегодня луна?
– Да. Полная. С кем и о чем ты говорила о вреде? – Шарлотта держала карандаш как будто наготове.
– А ты что-то об этом писала? – вопросом на вопрос ответила Джейн.
Беседа явно заходила в тупик – получилось что-то вроде спора, причем ни одна из них точно не знала, о чем.
– Прости, Шарлотта, но я немного устала. Пойду лучше лягу.
– Это кто там, Шарлотта Бронте? – раздался снизу приглушенный голос мистера Броклхерста. – Тоже шляется по ночам? Безобразие! Нужно ее наказать!
Хорошо, что подруга не могла его услышать.
– Ты что, в трактир ходила? – спросила Шарлотта. – Если бы мне разрешалось покидать школу, я бы так и сделала.
Черт, от этой девицы ничего не скроешь.
Джейн попробовала прикинуться возмущенной.
– С какой стати мне идти в трактир? Молодым женщинам моего положения там совсем не место. В общем… нет-нет, естественно, ни в каком трактире я не была. Просто прогулялась на сон грядущий.
Шарлотта кивнула.
– И что, привидение там летало? А людей из Общества ты видела? Поймали они призрака? Было интересно?
На какое-то мгновение Джейн охватил соблазн разболтать подружке все свои секреты, но это стало бы вопиющим нарушением ее Правила № 1, так что она просто повторила:
– Уверяю тебя, я просто вышла прогуляться при лунном свете. Ты же знаешь, я люблю свежий воздух. Ну, ладно. Спокойной ночи, Шарлотта.
И она продолжила путь вверх по лестнице к своей крошечной комнатке.
Там ее уже ждала Хелен Бернс. Лучшая подруга и любимейшее привидение на свете.
– Слава Богу, ты вернулась! Что с тобой случилось? – спросила Хелен. Ее прозрачные щеки горели как в лихорадке, сведшей ее в могилу много лет назад.
Джейн закрыла лицо руками.
– Это было ужасно. Он просто… просто стукнул бедное привиденьице по голове… – И, захлебываясь словами, она наконец выплеснула из себя все события того вечера.
– Значит, Общество действительно способно творить все то, о чем пишут в газетах, – заметила Хелен, когда Джейн закончила рассказ.
– Способно. – Джейн сбросила туфли и принялась освобождать себя от многочисленных слоев стесняющей движения одежды. – И они такие жестокие. Даже не захотели потолковать с призраком как следует, расспросить обо всем. Им ничего не было нужно, кроме как схватить эту Даму. А она и особых неприятностей никому не доставляла… – Девушка вспомнила о стакане бренди, разбитом о стену. О часах. И о банке маринованных яиц. – В общем, она нуждалась в помощи. И уж никак не заслужила заточения в карманных часах.
– В карманных часах… Какой ужас! – Хелен содрогнулась. – Там, наверное, жутко тесно. А еще вечное тиканье.
Джейн закончила свой вечерний туалет и задула свечу. Девушки, прижавшись друг к другу, как всегда, свернулись вместе на маленьком комковатом матрасе – хоть спать умела лишь одна из них. Джейн долго лежала, глядя на темный потолок, а затем вдруг сообщила:
– Агенты Общества могут завтра явиться сюда.
Хелен резко села на кровати.
– Сюда?
Джейн тоже приподнялась.
– Да. Они, кажется, мной очень заинтересовались. А один догадался, что я работаю в «Ловуде». Если они и вправду приедут, ты должна спрятаться.
– И на глаза никому не покажусь, – обещала Хелен.
Джейн немного помолчала.
– Вообще, пришла пора уносить отсюда ноги. На этот раз я серьезно.
Нижняя губа Хелен задрожала.
– Ты меня бросишь?
– Я тебя никогда не брошу. Нам обеим надо уехать. Вместе, как всегда.
Хелен была первой настоящей и единственной подругой Джейн в школе до тех пор, пока не появилась Шарлотта. Она всегда оставалась рядом, когда все остальные стыдили и наказывали нашу героиню. Несмотря на пресловутую невзрачность и множество иных изъянов Джейн, Хелен преданно ее любила.
Но в возрасте четырнадцати лет она умерла. Той весной на «Ловуд» обрушилась какая-то особо опасная разновидность кладбищенской немочи. К маю месяцу на койках лежали сорок пять из восьмидесяти учениц школы, и Хелен в том числе. Однажды вечером мисс Темпл помогла Джейн пробраться мимо поста сестер милосердия в комнату, где умирала ее подруга.
Там она забралась к Хелен на кушетку и прошептала:
– Не оставляй меня.
– Я тебя никогда не оставлю, – обещала Хелен. – Подержи меня за руку.
Джейн бережно обхватила ладонью руку подруги, стараясь не обращать внимания на холод, шедший от ее пальцев. Так они уснули вместе, а наутро тело Хелен стало бледным и одеревенело.
Но над ним – над ним стоял ее призрак.
– Привет! – сказал он с озорной улыбкой. – Похоже, я остаюсь здесь.
Это всегда лотерея – кто задержится в этом мире в качестве привидения, кто исчезнет навсегда. Однако Хелен, верная своему слову, осталась рядом с Джейн. А Джейн, в свою очередь, поклялась, что теперь они никогда не расстанутся. Хелен заменила ей сестру, которой у нее никогда не было. И теперь она, конечно, не бросит – ни за что на свете – свою подругу. Однако вероятность завтрашнего нашествия членов Общества не на шутку пугала ее. Даже если они не придут в этот день, то явятся в другой – это лишь вопрос времени. А здесь столько привидений, что наверняка кто-нибудь покажется. Скорее всего, мистер Броклхерст.
– Но ведь нам некуда идти, – говорила между тем Хелен.
– Я могу найти работу.
– Какую?
– Белошвейки, например.
– Ты ужасно шьешь, – заметила Хелен. – Я тебя люблю, но ты знаешь, что это правда.
– Могу стирать и гладить одежду.
– Только подумай, как потрескаются и покраснеют твои изящные ручки.
– Или найду место гувернантки.
Хелен задумчиво кивнула.
– Ты хорошо умеешь учить. И детей любишь. Но для гувернантки ты слишком красивая.
В этом отношении она ничем не отличалась от остальных призраков. Хелен считала Джейн неотразимой. Между тем как раз она, с ее фарфоровым личиком, голубыми глазами и длинными золотистыми волосами, привлекала бы к себе всеобщее внимание, будь она жива.
– При чем тут моя внешность? – спросила Джейн.
– Ты такая очаровательная, что хозяин дома непременно в тебя влюбится, – пояснила Хелен. – И разразится ужасный скандал.
Джейн эта перспектива не показалась такой уж ужасной.
– Я как-нибудь справлюсь.
– Поверь, это плохо кончится, – упрямо настаивала подруга.
– Ради Бога, Хелен. Мы должны попробовать. Просто скажи, что отправишься со мной. Скажи, что постараешься.
– Ладно. Я отправлюсь с тобой. Постараюсь, – ответила та.
Они снова помолчали. Снаружи до Джейн доносилось печальное курлыканье голубя. Неумолимо приближался рассвет. Через несколько часов ей вести урок французского. Французский она знала очень неплохо. И еще немного – итальянский. Умела спрягать латинские глаголы. Справлялась с математикой. Хотя расти в «Ловуде» было сущей мукой, здесь она получила хорошее образование. Изучала классическую литературу, историю, богословие. Узнала все правила этикета. Без труда вышила бы наволочку и связала бы носки (впрочем, пока ей удалось закончить только один носок – второй пока не одолела). Сносно играла на фортепьяно. Поднаторела в живописи, графике и прочих видах изобразительного искусства. «К тому же, – напомнила себе Джейн, – я и вправду умею учить. Из меня выйдет отличная гувернантка».
– Ты же хочешь стать художницей, – произнесла вдруг Хелен, словно прочтя мысли своей подруги. – К этому и надо стремиться. Станешь знаменитым живописцем.
Мысль о том, чтобы прославиться в какой-либо области, вызвала у Джейн усмешку.
– Да, конечно, вот только в последнее время я что-то не встречала объявлений о найме на работу знаменитых живописцев.
– Гувернанток тоже не так чтобы особенно искали.
И то правда. Каждую неделю Джейн просматривала газеты в поисках хоть какой-то возможности бежать из «Ловуда», но насчет гувернанток в последнее время там ничего не было. Казалось, все дети состоятельных семейств Англии уже окружены заботой.
– Так что прямо сейчас мы никуда не едем.
– Да, – хмуро отозвалась Джейн. – Похоже, что не едем.
Глава 3
Александр
Не успел Александр Блэквуд вступить на территорию «Ловуда», как его тут же окружили привидения.
Целых двадцать семь, ни больше ни меньше. На редкость высокая концентрация.
Конечно, призраки Александру были не в диковинку. Они составляли предмет его работы. (Во всяком случае, основной работы. Той, что давала средства к существованию. О его побочном занятии мы расскажем несколько позднее.) Но сюда он явился не ради них, а ради девушки, которая, по его предположению, могла оказаться визионером. И вот вместо этого он сразу вынужден иметь дело с компанией из двадцати семи привидений, из коих двадцать шесть – юные девицы, а одно настаивает на расследовании своего умерщвления.
– Вы слушаете? – спросил этот дух. – Я говорю вам: меня убили.
Александр сделал пометку в блокноте: «Двадцать семь фантомов. Один заявляет, что стал жертвой убийства».
Девицы были все разного возраста, с разным цветом волос и, видимо, разными… именами (хотя Александр уклонился от формального знакомства с каждой), но объединяло их одно: грустное выражение лица, говорившее о том, что они прожили краткие, трудные жизни, в которых не знали привязанности. Ну и, конечно, в этом сыграл роль еще тот факт, что все они умерли.
– Меня извел мистер Броклхерст, – произнесла прозрачная девочка в платье из бесцветной мешковины. Губы ее отсвечивали синюшным оттенком – очевидно, когда она умирала, ей было очень холодно. – Он запер меня в чулане на пять часов. Когда меня нашли там, я уже испустила дух.
Александр поднял бровь.
– Вам следовало дать время поразмыслить над своим поведением, – вмешалось привидение мистера Броклхерста.
– Меня тоже он убил, – заявила другая молодая особа. У этой все руки и шея бугрились красными рубцами, а вокруг все было яростно расчесано, словно она пыталась соскрести эти рубцы. – У меня аллергия на мешковину.
(Прости, читатель, нам снова следует ненадолго вмешаться. Мы тут покопались в исторических источниках, и получается вроде бы, что мешковину начали производить только в 1855 году. Во всяком случае, так принято считать. Однако стоило покопаться еще немного, и выяснился удивительный факт: Броклхерст сам изобрел ее, специально чтобы унизить и сделать несчастными своих учениц. Широкой известности его изделие тогда не получило. Вот. Теперь вы все знаете.)
Александр строго посмотрел на привидение мистера Броклхерста, но тот только плечами пожал.
– Испытывать зуд – душеполезно. Он вдохновляет на молитву.
Поднимаясь по ступеням, ведущим к ветхому, осыпающемуся тут и там школьному зданию, Александр выслушивал горькие жалобы призраков на покойного мистера Броклхерста, который парировал каждое из обвинений не менее разнообразными оправданиями.
Не успел Александр постучать, как дверь со скрипом отворилась. Перед ним, сощурившись, предстала еще одна девушка – на сей раз живая, надо заметить.
Она подняла к глазам очки на палочке (их еще называют лорнетом) с очень толстыми линзами.
– Вы, наверное, из Общества! Я вас по маске узнала. Все говорят – члены Общества носят маски, чтобы привидения не узнали их. Это правда?
– Меня зовут Александр Блэквуд. Я приехал поговорить с одной из ваших учительниц.
– Насчет убийства? – спросила она. Голос ее так и звенел.
– Про убийство я вам все могу рассказать, – перебил дух мистера Броклхерста. – В конце концов, ведь речь идет обо мне.
– Я приехал поговорить с одной из ваших учительниц, – повторил Александр.
– С кем?
Так. Это уже труднее. Имени ее он не успел узнать.
– Лучше мне повидаться со всеми сразу.
Александр был вполне уверен, что узнает ту девушку из трактира, если снова ее увидит, хотя, если бы его попросили ее описать, он бы затруднился вспомнить цвет волос или глаз. Маленькая такая, миниатюрная, припомнил он. В сером плаще.
– А где же ваш помощник? – продолжала расспрашивать любопытная девушка и внимательно огляделась вокруг, будто думала, что кто-то спрятался в густом бурьяне, что рос вдоль дорожки. – Я слышала, вы работаете парами.
– Сегодня ассистент мне не понадобится. – При воспоминании о событиях минувшего вечера Александр поморщился. Ну кому еще могла прийти в голову мысль хватать привидение? Из-за этого болвана они чуть не провалили задание!
– Интересно. – Девушка убрала лорнет, вооружилась вместо него блокнотом и принялась что-то сосредоточенно строчить.
– Это Шарлотта, – сообщил мистер Броклхерст. – И, не будь я мертв, ох я бы…
– Перестаньте, – прервал его Александр.
Ему совсем не хотелось знать, какое наказание ожидало бы девицу. Собственно, он уже начинал понимать, почему кому-то пришло в голову покончить с мистером Броклхерстом.
Барышня подняла глаза от блокнота.
– Простите, что?
– Я хотел сказать: перестаньте тянуть время. – Александр бросил многозначительный взгляд через ее плечо в глубину школьного вестибюля. – У меня расписана каждая минута, мисс… – Он уже понял, что звали ее Шарлоттой, но обращаться к незнакомой девушке просто по имени было бы невежливо.
– Извините, пожалуйста. – Она убрала блокнот с карандашом и отступила в сторону, пропуская его внутрь. – Видите ли, я пишу… Сочиняю. Меня зовут Шарлотта Бронте, к вашим услугам.
– Рад знакомству, мисс Бронте. – Александр вошел в помещение. Духи мертвых учениц потянулись за ним. – О чем же вы пишете?
– Обо всем, – ответила мисс Бронте. – А в последнее время – об убийстве.
– Распространенная тема. – Он пригляделся к ней повнимательней: убийство (и возмездие за оное) для него самого составляло предмет самого глубокого интереса. – Так вы занимаетесь тем конкретным убийством, что произошло здесь?
Лицо ее стало непроницаемым, а голос – глухим.
– Наверное, можно и так сказать.
– И к каким же выводам вы пришли?
– Все сходятся во мнении, что теперь, когда мистера Броклхерста нет, нам живется много лучше. Так не все ли равно, кто с ним расправился?
– Эй, я, между прочим, здесь, – крикнул мистер Броклхерст.
– Кто бы его ни убил, он оказал нам большую услугу, – продолжала мисс Бронте, естественно, не слыша призрака.
– Понятно. Значит, не скажете, кто, по вашему мнению, виновен?
Она покачала головой.
Что ж, это даже похвально, решил Александр. Однако факт убийства давал ему отличный повод собрать учителей. Ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то догадался о подлинной цели его визита – встрече с той молодой женщиной из трактира.
– Отлично. Тогда загадку вашего убийства решу я.
– Это не мое убийство, – с нажимом произнесла мисс Бронте. – Оно общее, в том смысле, что послужило для общего блага.
– Ну так что, могу я повидать преподавателей?
– Ну конечно, я хочу, чтобы оно было раскрыто! – опомнилась Шарлотта. – В общем, прошу за мной.
– Мисс Бронте думает, что меня отравила мисс Эйр. Я прочел это в блокноте через ее плечо, – вздохнул мистер Броклхерст. – Они с ней подруги. Что ж, если вы меня спросите, я скажу, что это возможно. Обе они – неблагодарные маленькие лгуньи.
– Вы полагаете, что это сделала мисс Эйр, ведь так? – спросил Александр. Он решил немедленно проверить заявление призрака, к тому же ему нравилось огорошивать людей.
Лицо мисс Бронте побелело.
– Разумеется, нет. Почему я должна так полагать?
Александр, в свою очередь, достал блокнот и записал: «Ученица думает, Броклхерста могла отравить некая мисс Эйр». Затем вновь обратился к Шарлотте:
– Ладно, прошу вас, пригласите всех учителей сюда.
Мисс Бронте задрала подбородок.
– Я, пожалуй, не стану ничего делать, пока вы не скажете, собираетесь ли вы арестовать мою подругу?
Александр нахмурился.
– И не запугивайте меня.
Тот продолжал хмуриться. Даже под маской выражение его лица не менялось.
– Хорошо. Но помните: она моя подруга, и даже если убила его, то тем самым помогла всей школе. Вы даже не представляете себе, как ужасно здесь жилось. Это была самооборона!
– Мне все известно о мешковине.
– У Дэйзи была аллергия на мешковину! – Мисс Бронте выхватила свой блокнот и торопливо нацарапала нечто вроде: «Знает о мешковине». – Так что расследуйте убийство, но не хватайте почем зря людей, которых я люблю.
Он подавил улыбку.
– Ничего не могу обещать, мисс Бронте.
Несколько минут спустя Александр уже стоял посреди гостиной, а педагоги и ученицы (как живые, так и мертвые) сбились вокруг него в кружок, словно публика в театре. Толпа получилась нешуточная, и все говорили одновременно, стараясь перекричать друг друга, – судили на все лады об убийстве, о том, насколько лучше дела пошли с тех пор, как оно произошло, и о последних версиях насчет личности преступника.
К тому же… К тому же где-то в задних рядах возник вопрос, еще более болезненный и неловкий. Более болезненный и неловкий, чем преступление. Чем даже то, что преступник может находиться в этой самой комнате. Речь зашла о… нем.
– Парень, – сказала одна из девочек, и сказала достаточно громко, чтобы Александр услышал ее. – Смотрите, парень приехал!
– Я такого высокого никогда не видела, – добавила другая школьница откуда-то сзади. – И волосы такие черные!
– Ты вообще никогда не видела парней, так откуда тебе знать, высокий он или нет?
– Словно со страниц романа сошел.
– Думаешь, он приехал жениться на ком-нибудь из нас?
– Скорее уж на учительнице.
– На мисс Скетчерд? Или мисс Смит?
– Нет, наверное, на мисс Темпл. Она такая хорошенькая. Только представь себе, какие у них получатся чу́дные дети.
Александр почувствовал, как краснеет под своей маской. Несколько секунд спустя девчонки уже мечтательно наматывали на пальчики упрямые пряди волос и шутливо щипали друг друга за щечки. К ним даже присоединились некоторые из покойниц.
Профессиональным взглядом он выделил в толпе группу учительниц – они выстроились в линейку возле двери. Одна из них определенно была мисс Скетчерд – ее нетрудно оказалось распознать по кислой мине на лице. Вторая, высокая и миловидная, – вероятно, мисс Темпл. Третья – скорее всего, мисс Смит. Ну, а четвертая – та самая девушка из таверны.
Их взгляды встретились. Молодая женщина вспыхнула и отвела глаза.
– Послушайте, – прямо сказал Александр, приблизившись к ней. – Как вас зовут?
Ее губы зашевелились, а из гортани донесся какой-то звук – слишком тихий, чтобы его можно было разобрать за галдежом в гостиной.
– Ах, боже мой! – оглушительным шепотом взвизгнула какая-то девица. – Он женится на мисс Эйр!
Мисс Эйр, значит. Та самая барышня, которую мисс Бронте подозревает в убийстве мистера Броклхерста.
Александр вздохнул. Что ж, во всяком случае, он нашел ее.
– Мисс Эйр, могу я поговорить с вами наедине?
Та в ответ не произнесла ни слова, но когда гость устремился прочь из комнаты, последовала за ним – впрочем, после энергичного толчка со стороны мисс Темпл.
В последний момент перед тем, как за ними закрылась дверь, Шарлотта поймала взгляд Александра. «Только не арест», – одними губами прошелестела она.
– Мисс Эйр, – начал он, когда они остались в коридоре одни. – Я приехал побеседовать именно с вами.
– Со мной, сэр? А все говорят, что вы здесь расследуете убийство.
– Поначалу не собирался, – признался он. – Я направлялся к вам.
– Почему ко мне? Я ничего не сделала.
Положим, она могла прикончить Броклхерста, но сейчас не об этом.
– Разумеется, ничего дурного вы не совершили, – поспешно успокоил ее Александр. – Я из Общества переселения заблудших духов. Возможно, вы слышали о нашей организации.
Мисс Эйр молчала.
– Ну, выходит, слышали. Именно поэтому вы вчера вечером приходили в трактир? Потому что знали – там окажемся мы?
Мисс Эйр молчала.
Александр прочистил горло.
– Мне известно: привидение было видно вам, как на ладони. Таких людей мы называем визионерами.
Мисс Эйр по-прежнему не открывала рта.
Он попробовал зайти с другого конца.
– Вы не должны стыдиться этой своей способности. Наоборот, она являет собой редкий и ценный дар. И делает вас уникальной личностью. Совершенно особенной.
Ее бровь поползла вверх, но Джейн все так же хранила молчание.
– Общество очень нуждается в таких талантах. Конечно, обычно мы не принимаем в Общество женщин, но для вас, уверен, сделают исключение.
Тишина.
– Я предлагаю вам работу, – сказал Александр. – В Обществе.
Глаза Джейн слегка расширились. Ничего подобного она, очевидно, не ожидала.
– Так что же вы на это скажете, мисс Эйр? – настаивал он.
– Скажу… – она нахмурилась.
Это вполне естественно – наверняка мисс Эйр поражена таким внезапным и чудесным поворотом своей судьбы.
– Полагаю, я должна отказаться. Я собираюсь поступить в гувернантки, – произнесла она наконец.
У Александра отвисла челюсть.
– В гувернантки?! Но почему?
– Это мечта всей моей жизни. Я всегда хотела ею стать. Обожаю детей.
– Но… – Александр был сбит с толку. – Есть ли у вас необходимые навыки для работы гувернанткой?
Единственным и самым важным навыком для работы агентом Общества она уж точно обладала – мисс Эйр видела призраков.
– Навыки? – Джейн покачала головой. – Да я просто прирожденная гувернантка!
И она одним духом перечислила все свои ценные знания и умения: в счет пошли и латинские глаголы, и фортепьяно, и высокие оценки по классической литературе.
Александр недовольно поморщился.
– Боюсь, я вас совсем не понимаю.
– Я стану гувернанткой, – просто сказала она. – Но от всей души благодарю вас за предложение.
Он посмотрел на нее сердито.
– Вы уверены, что мне никак не убедить вас войти в Общество? Если только вы отправитесь со мной в Лондон, я покажу вам…
– Я буду гувернанткой! – Мисс Эйр закрыла рот руками. – Простите. Не могли бы мы теперь перейти к расследованию убийства? – Она повернулась на каблуках и распахнула дверь гостиной.
Целая стайка девиц (в том числе мисс Бронте) чуть ли не кувырком откатилась от двери, словно они и не подслушивали вовсе. К счастью для Александра, он распространялся обо всех этих визионерских делах и профессиональных предложениях приглушенным тоном. Впрочем, к этому времени, надо полагать, ученицы уже успели придумать имена их с Джейн Эйр будущим детям.
Чудно́, да и только.
Обескураженный столь неблагоприятной реакцией Джейн на свою инициативу, Александр собрался уходить.
– Постойте, – окликнула его одна из девочек. – А преступление-то вы раскрыли?
Агент Общества перевел взгляд с мисс Эйр на Броклхерста, затем на дверь и обратно на мисс Эйр.
– А нужно?
– Да! – воскликнули хором несколько учениц.
– Нет! – твердо возразила мисс Бронте.
Она оказалась в явном меньшинстве.
Александр медленным шагом снова вышел на середину гостиной. Его взгляд остановился на мисс Темпл.
– Прошу вас рассказать мне все, что вы знаете об этом отравлении. – Теперь, когда визионерка дала ему от ворот поворот, ему хотелось лишь одного: вернуться в гостиницу.
Мисс Скетчерд подтолкнула мисс Темпл вперед.
– Давайте же. Он к вам обращается.
В задних рядах ученической массы немедленно возник слух, что приезжий бросил мисс Эйр ради мисс Темпл: какой скандал, какой позор…
– Как в настоящем любовном романе, – раздался чей-то высокий голосок. – Нет, я не выдержу такого напряжения. Кого же он выберет?
Александру не терпелось поскорее окунуться в привычную для него «призрачную» среду.
– Мисс Темпл, – мягко начал он, – я буду очень благодарен, если вы подробно опишете мне события того дня, когда скончался мистер Броклхерст.
– Он будет о-о-очень благодарен, – простонал кто-то из школьниц.
Мисс Темпл, дрожа всем телом, выступила вперед.
– В общем… Мистер Броклхерст проводил свою очередную ежемесячную инспекцию…
– Виноват, – перебил Александр. – Эту часть мы можем опустить. Мне достаточно известно о положении дел в школе под руководством мистера Броклхерста.
Шарлотта, стоявшая рядом с мисс Темпл, склонилась как можно дальше вперед и пробормотала себе под нос:
– Он все знает о мешковине.
– Ах, вот как. Что ж, отлично. – Мисс Темпл сцепила пальцы рук в замок. – Мистер Броклхерст потребовал чаю с булочками, и мы с девочками испекли их, пока он дремал у камина. Когда он проснулся, я подала выпечку. А чуть позже он умер, хотя вначале я этого не поняла. Думала – снова заснул.
– Очень интересно, – заметил Александр и повернулся к мисс Скетчерд. – Пожалуйста, принесите чашку.
Та поджала и без того тонкие губы, нахмурилась и повернулась к ближайшей от нее ученице.
– Энн, дайте сюда чашку.
– Какую чашку? – спросила девочка.
– Ту, из которой пил мистер Броклхерст! – фыркнула преподавательница. – Естественно.
– Они все одинаковые! – Энн прижала кулачки ко рту.
Александр терпеть не мог, когда его «клиенты» упрямились. В таких случаях приходилось припугнуть их. Без искомого предмета посуды было не обойтись.
– Мисс Скетчерд. Чашку. Немедленно.
Она покраснела и, выдержав общие вопросительные взгляды всех присутствовавших, скрылась в глубине одного из коридоров.
– Зачем вам понадобилась чашка? – спросило привидение мистера Броклхерста.
Александр не удостоил его ответом. Вместо этого он взглянул на мисс Эйр. Визионер, типичнейший визионер! И что особенно странно, ду́хи, окружавшие ее, явно относились к ней с обожанием. Одна из мертвых девочек щебетала о том, как ей нравятся волосы Джейн, другая вслух интересовалась, как та ухаживает за своей кожей.
И при всем этом она не желает служить в Обществе?
– Смотрите, – шепнула одна из живых школьниц. – Он по ней уже томится.
– Ах, как бы мне хотелось, чтоб у них все сложилось! – отозвалась ее соседка.
Внезапно Джейн извинилась и поспешила к выходу, пробираясь сквозь толпу (но при этом сквозь привидений не проходя – заметил Александр).
Мисс Бронте схватила ее за локоть.
– С тобой все в порядке?
Мисс Эйр покачала головой.
– Я неважно себя чувствую.
Не успела она покинуть гостиную, как вернулась мисс Скетчерд с тележкой, полной чайной утвари.
– Вы, очевидно, меня не поняли, – заметил Александр. – Я просил только одну.
Учительница с грохотом прокатила тележку сквозь толпу и оставила ее у стены. Чашек на ней стояло штук тридцать – все колотые, щербатые и потертые. Краска тут и там стерлась с керамических поверхностей.
– Да, я поняла. – Мисс Скетчерд приблизилась к Александру, заняв собой добрую половину мистера Броклхерста. Призрак вздрогнул и отскочил. Все девочки при этом охнули и принялись потирать оголенные части рук, словно их внезапно прошиб озноб. – Однако та чашка была вымыта и помещена вместе с остальными. – Мисс Скетчерд покачала головой. – Я и представить себе не могла, что вы станете о ней спрашивать. Как мне теперь узнать, из какой пил он?
– Вы хотите сказать, что просто вымыли и убрали предмет, в котором содержался яд?!
– Да, вымыли и убрали, – пожала плечами мисс Скетчерд.
– Что ж, очень хорошо, – Александр подошел к тележке и принялся созерцать ее с таким видом, будто созерцание само по себе могло открыть ему тайну отравленной чашки.
– Я старалась подобрать такую, где поменьше сколов, чтобы подать чай мистеру Броклхерсту, – подала голос мисс Темпл.
Эта информация несколько сузила круг поисков. Александр отобрал из общего количество пять чашек с наименьшим количеством сколов и предъявил их мистеру Броклхерсту.
– Узнаете какую-нибудь из них?
– Да они все одинаковые! – Дух Броклхерста грохнул кулаком по тележке, от чего несколько чашек зазвенело, а одна упала на пол и разбилась. Девочки завизжали.
Нет, так не пойдет. Александу необходимо было призвать призрака к порядку, пока он не натворил чего похуже. Обычно живые люди не улавливают результатов деятельности духов – ну, то есть если эти люди не визионеры, конечно. Однако когда духи приходят в тревожное состояние, границы между мирами смещаются.
– А зачем вам нужно установить, из какой именно чашки он пил? – спросила одна из покойных учениц.
– Нужно, и все. – Александр схватил с тележки одну из чашек, в которых предположительно мог содержаться яд, и постучал ею по лбу Броклхерста.
Керамическая оболочка легко проникла сквозь бесплотную субстанцию.
Все вокруг завороженно глядели на это зрелище. Живые явно начинали терять веру в способность Александра управляться с привидениями. Призраки учениц хмурились и шептались о том, что невежливо вот так вот вставлять разные предметы в привидений. А сам мистер Броклхерст немало смутился.
– Что вы делаете? Прекратите.
Но Александр не прекратил, а проделал ровно то же самое уже другой чашкой. Снова – никакого результата.
– Мне придется просить вас всех покинуть помещение, – обратился уполномоченный Общества к живым школьницам и учительницам. Сцена ожидалась не из приятных.
– Понять не могу, что происходит, – произнесла одна из девочек.
– Никто ничего не понимает, – отозвалась мисс Темпл, подталкивая ее локтем к двери. – Но, думаю, нам лучше уйти.
– Зачем вы дубасите меня чашками? – Лицо и шея мистера Броклхерста покраснели, хотя у мертвецов, как известно, крови нет. – Перестаньте немедленно!
Но Александр повторил ту же операцию с третьей чашкой.
Ничего.
Возможно, яд находился не в чашке? А он ведь был так в этом уверен. Конечно, в чашке, в чем же еще? А что, если в булочках? Черт, а у него под рукой, как назло, нет подходящей духоемкости. Корень зла мог таиться и на кулинарной лопаточке, и в тестомесильной миске, даже в печи.
Александр потянулся за четвертой чашкой. Заметив это, Броклхерст метнулся к стене и сбил с нее картину.
Гостиную огласили крики ужаса. Привидения застыли на своих местах, а вот живые, наступая друг другу на пятки, повалили к выходу.
Броклхерст тем временем продолжал метать на пол различные предметы: чашки, книги, писчие перья.
Александру пришлось поторопиться. Он кинулся за разгневанным привидением с чашкой наперевес.
– Прекратите молотить меня по голове чашками! – вопил мистер Броклхерст.
– Не могу, пока не узнаю, где был яд! – Александр сделал четвертую попытку, и на сей раз керамический ободок с глухим звоном ударился о лоб духа, словно о твердую поверхность.
И тут же призрак мистера Броклхерста стремительной дугой втянулся в чайную чашку. Маленький сосуд задрожал в обтянутых перчатками ладонях Александра – видимо, дух пытался вырваться на свободу.
– Ну же, срабатывай, – прошептал Александр.
Последовала яркая вспышка света, и сотрясения прекратились. Мистер Броклхерст оказался пойман.
Александр аккуратно завернул чашку в обрывок мешковины. Обращение с духоемкостями требовало величайшей осторожности, поэтому он постоянно и носил перчатки: если прикасаться к духоемкости голыми руками, заключенное внутри нее привидение может получить над тобой власть. Агенты Общества всегда работали в перчатках.
– Вы собираетесь кого-нибудь арестовать? – спросила мисс Бронте, войдя в опустевшую гостиную.
Александр пожал плечами.
– Собственно, расследование преступлений не является моей задачей. Я занимаюсь поимкой призраков. Иногда это предполагает попутное раскрытие убийств. Но это не тот случай.
Шарлотта плотно сжала губы.
– Мистер Блэквуд, вы всех здешних духов собираетесь… переселить? Представляю, сколько их тут накопилось за все годы. – Ее взгляд затуманился и стал печальным. Очевидно, ей довелось потерять многих дорогих ей людей.
Александр покачал головой.
– Я могу переселить тех из них, кто доставляет школе какие-нибудь хлопоты, но всех… На это ушло бы слишком много времени. Да и необходимости в этом нет, коль скоро они не создают неприятностей.
Плечи девушки слегка расслабились.
– Нет-нет, не надо. То есть если только они сами не хотят с вами уйти. Но, наверное, им и здесь хорошо. Хоть они и мертвые.
– Вероятно. – Александру за время его профессиональной карьеры редко приходилось сталкиваться со счастливыми фантомами. К дружелюбным его просто не приглашали.
– Что ж, желаю вам всего хорошего. – Мисс Бронте достала блокнот и зашагала прочь, сразу погрузившись в перипетии своего очередного рассказа.
«Хорошо бы не любовного», – подумал Александр.
Возвратившись в гостиницу, он раздобыл перо, лист бумаги и набросал записку герцогу Веллингтону:
«Сэр, мне посчастливилось обнаружить визионерку. Ее имя – Джейн Эйр. К сожалению, она отвергла мое первое приглашение вступить в Общество. Однако я не оставлю стараний убедить ее.
А. Блэквуд»
Когда чернила высохли, он сложил лист вдвое, запечатал его каплей воска и прикрепил к лапке голубя. Тот тут же выпорхнул в окно и устремился к лондонской штаб-квартире Общества.
Александр связал свою судьбу с этим почтенным учреждением в весьма нежном возрасте, когда ему едва исполнилось четыре года и произошли сразу три важных события: 1) погиб его отец, 2) он обрел способность видеть привидений, 3) герцог Веллингтон взял его под свою опеку и принялся делать из него лучшего агента за всю историю Общества.
Тут-то сразу же и появилось у него то побочное занятие, о котором мы уже имели случай упомянуть. Да, Александр сделался истинной звездой Общества, и по большей части этой роли ему хватало, но дело в том, что его отец не просто погиб.
Его убили.
И это заставило Александра взяться за еще одно дело всей жизни – дело мести, в котором у него был один-единственный заказчик и клиент – он сам.
В течение четырнадцати лет он целенаправленно готовился к отмщению, однако все это время ему решительно не за что было зацепиться, разве что за весьма нечеткие воспоминания испуганного маленького ребенка. На таком материале мстить трудновато. Так что ему не оставалось ничего другого, кроме как с головой погрузиться в рутинные обязанности агента, охотиться за беспокойными духами, просматривать газеты в поисках новобранцев, которых следовало привлечь к службе, и вообще способствовать тому, чтобы переживающее не лучшие дни Общество оставалось на плаву.
Именно по объявлению в газете Александр и нашел ученика, который как раз оказался в идеальном для вступления в организацию возрасте и вообще на идеальном жизненном этапе. Никаких особенных обязательств и привязанностей, способных отвлечь от работы, у него не было. (А у многих ведь они были!) И дар у него тоже имелся. (Опять-таки, не все его получали от природы, даже если обстоятельства складывались благоприятно.) За время своей активной деятельности Александру случалось предлагать работу не одному человеку. Большинство с благодарностью соглашались. Однако с тех пор, как король лишил Общество финансовой поддержки, вербовка новых членов стала нелегкой задачей.
К закату Александр как раз закончил подробный отчет о деле Броклхерста, который собирался приложить к чайной чашке. К этому же времени подоспел голубь с ответной запиской от Веллингтона. (Мы понимаем, это звучит невероятно – такая быстрота голубиной почты, обмен сообщениями в течение всего лишь одного дня! Однако Артуру Уэлсли, герцогу Веллингтону, принадлежали лучшие скоростные голуби во всей Англии. Они летали с быстротой, можно сказать, сверхъестественной.)
Александр сломал восковую печать и развернул записку:
«Полностью доверяюсь Вам в этом деле.
А. Велл».
В течение следующих нескольких минут агент обдумывал, как ему снова подступиться к Джейн Эйр. Сегодня все происходило в такой спешке, в таком беспорядке… Наверное, она была слишком взволнована. Импровизированное переселение духа послужило не лучшим фоном для его предложения (пусть даже именно ради него он изначально направлялся в «Ловуд»).
Ох, ну ладно. Он поедет туда еще раз, попробует снова и на сей раз уж точно не упустит своего.
Глава 4
Шарлотта
Как вы, дорогие читатели, наверное, сами догадались, ученицы ловудской школы и думать забыли об убийстве мистера Броклхерста. Теперь все разговоры шли только об одном: о решительном и невероятно загадочном мистере Блэквуде – ах, этот мистер Блэквуд! – в превосходной шерстяной куртке и с превосходной черной шевелюрой. Тот факт, что он – настоящий, всамделишный парень! – проявил интерес к Джейн Эйр – простушке, самой незаметной из всех незаметных девушек, – стало поводом для самых бурных сплетен за всю историю «Ловуда». Хоть мистера Блэквуда и не назовешь совершенным красавцем (челюсть уж слишком квадратная), зато он наверняка состоятельный человек – вы видели его куртку? – а только это и имеет значение по-настоящему. К тому же в нем есть что-то такое, понимаете ли, особенное. Нечто, что делает его таки-и-им интересным! Мы такого еще никогда в жизни не встречали, правда? И эта куртка. И эти волосы. И эта маска – такая таинственная – поверх пронзительных глаз! (Относительно цвета пронзительных глаз разгорелись жаркие споры. Одни говорили, что они – бездонные, с оттенком зеленого мха, другие – что синие, как море в штормовую погоду.) И невозможно забыть, как эти пронзительные глаза глядели на Джейн Эйр – так пристально, так, м-м-м… пронзительно – ах! Я бы все отдала за то, чтобы кто-то так смотрел на меня!
Откровенно говоря, даже Шарлотта уже успела устать от слухов и разговоров. Естественно, мистер Блэквуд заинтересовал и ее. Она обратила должное внимание на его безупречные манеры и точеные кисти рук. Но все-таки предметом главного ее интереса служила принадлежность Александра к Обществу перемещения заблудших духов. Прекраснее работы было не найти во всей Англии, по мнению мисс Бронте. Ездить по стране, собирать важные сведения, выслеживать привидений, захватывать их в плен – занятия более шикарного она просто не могла себе представить. Господи, каких бы захватывающих историй она насочиняла на такой службе!
После описанного визита мистер Блэквуд приезжал в школу еще дважды. Собственно, он явился на следующее же утро и захотел видеть мисс Эйр с глазу на глаз. Как объяснил Александр – для повторного обсуждения вчерашнего предложения. (Услышав это, многие девочки просто в обморок попадали от восторга – как же, предложение!) Но Джейн к нему даже не вышла.
Еще через день настойчивый мистер Блэквуд приехал снова (видно, она здорово его зацепила, шушукались ученицы). В то же время. И с тем же успехом.
– Мне нечего ему сказать, – сухо заявила Джейн. – Передайте ему, пусть уходит. Только вежливо.
Шарлотта не могла представить себе, как это Александр вот так взял и сразу предложил Джейн руку и сердце. Они ведь только что познакомились! Мисс Бронте, конечно, верила в любовь с первого взгляда – и мечтала, что когда-нибудь, как раз в ту минуту, когда совсем этого не ждешь, она придет и к ней, – но вот «браков с первого взгляда» решительно не одобряла. Кроме того, она сильно подозревала, что все эти таинственные «узы» между мистером Блэквудом и Джейн как-то связаны с тем вечером, который последняя провела в трактире «Талли». Наверняка там произошло нечто примечательное.
Тут крылся материал для интересной истории – Шарлотта это нутром чувствовала. Что-то такое, что пойдет «на растопку» ее Самого Первого Настоящего Романа о мисс Джейн Фрэйр.
– Возможно, – уговаривала она мистера Блэквуда в гостиной, – если вы хоть немного просветите меня относительно природы вашего интереса к мисс Эйр и причины настоятельного желания говорить с ней, я смогу замолвить за вас словечко перед ней.
Тот беспокойно поерзал на диване.
– Боюсь, я не уполномочен обсуждать детали этого дела с кем-либо, кроме мисс Эйр. Я хотел только узнать, не передумала ли она и не склонна ли согласиться…
О боже, возможно, он-таки сделал ей предложение. Шарлотта поднесла к глазам лорнет. Щеки ее слегка зарумянились. А глаза у него, как она между прочим заметила, черные. Даже несколько траурного оттенка.
Мисс Бронте подалась вперед.
– Да-да?
– Не склонна ли согласиться поступить на работу в ОПЗД?
Шарлотта растерянно моргнула.
– Вы предложили Джейн Эйр работу? В Обществе?
– Именно так.
– Правильно ли я понимаю, что в настоящий момент оно набирает новых членов? – Она склонилась еще ниже. – В том числе женского пола?
– Да.
Не слишком-то он многословен, верно? Ну, да неважно. Новость все равно чудесная!
– Что ж, сэр, – произнесла Шарлотта, задыхаясь от волнения, – Джейн, кажется, приняла твердое решение. (С ума она сошла, вот что. Упустить такой шанс!) – Я хорошо ее знаю: она если что вобьет себе в голову, потом уже ничем не перешибешь.
На память ей пришел случай, когда мистер Броклхерст собирался обрезать всем девочкам волосы, чтобы они не зазнались и не уступили бесу тщеславия. Однако сейчас ей меньше всего хотелось упоминать о Броклхерсте.
Мистер Блэквуд издал легкий вздох разочарования и почесал подбородок. У Шарлотты создалось впечатление, что этому человеку в жизни нечасто приходится слышать слово «нет».
– Я не предполагал, что она не захочет меня даже видеть. Если бы мисс Эйр выслушала мои доводы, я уверен…
– Нет, сэр, – мягко возразила Шарлотта. – Если она от чего-то отказывается, то это, скорее всего, окончательно.
Александр выглядел удрученным, хотя явно пытался скрыть степень своего уныния. Он резко выпрямился.
– Ясно. Очень, очень жаль. Не многие люди прошли бы мимо такой возможности.
Шарлотта была с ним от всей души согласна.
– Я хотела бы узнать… – Она подавила нервный смешок, сделала глубокий вдох и призвала на помощь всю свою смелость: – …узнать, не рассматриваете ли вы возможности пригласить кого-то еще.
Александр наморщил лоб.
– Кого-то еще?
– Кого-то из ловудских девочек. – Она так низко наклонилась вперед, что чуть не свалилась со стула. – Например, меня, сэр. – И прежде чем он успел что-нибудь ответить, Шарлотта принялась перечислять свои достижения: – Я одна из лучших в своем классе. И быстро обучаюсь – вот увидите, с какой легкостью я освою все необходимые навыки. Еще я трудолюбива. Изобретательна. И у меня острый глаз. – Она сунула свой проклятый лорнет в карман и, сощурившись, уставилась на Александра. – Я вам очень пригожусь, обещаю.
Мистер Блэквуд прочистил горло.
– Не сомневаюсь, что вы – девушка незаурядная и деятельная.
– О да! Вы правы! И поверьте, я говорю это не потому, что здесь так ужасно живется и мне не терпится уехать.
– Скажите-ка мне одну вещь. – Теперь Александр тоже подался вперед. – Мы здесь одни?
Она приложила к глазам лорнет, оглядела комнату и ответила:
– Более или менее. Мисс Скетчерд, конечно, наверняка стоит под дверью, она ни на минуту никого из нас не оставляет без своей «опеки». А в остальном – совершенно одни.
Блэквуд кивнул как бы в подтверждение того, что знал и так. Затем с сожалением вздохнул.
– Боюсь, предложение касается только мисс Эйр. Никакие замены невозможны. – Он поднялся и отвесил ей сдержанный поклон. – Мисс Бронте.
Разочарование накрыло ее горячей волной. Она тоже встала и склонилась в реверансе.
– Мистер Блэквуд.
– Надеюсь, вы убедите мисс Эйр изменить решение. Если она передумает, полагаю, ей известно, где меня найти.
– Да, – выдавила она. – Постараюсь убедить.
Больше он не возвращался. Ловудские девочки, разумеется, пришли к выводу, что на их глазах разыгралась любовная драма, даже трагедия, что Джейн брошена. Теперь, наверное, сердце ее разорвется от тоски, и она умрет. Шарлотта, конечно, понимала, что это чушь. Джейн – из тех, кто сам бросает, а не из тех, кого бросают. А дело тут в привидениях, не сомневалась мисс Бронте. Настоящее приключение – вот оно, стучится в двери, а ее подруга, к крайнему огорчению Шарлотты, упорно не желает впускать его. И что еще хуже – молчит в тряпочку, не выдавая ни единой подробности относительно этого необычного делового предложения.
– Просто недоразумение, – в который уж раз твердила Джейн Шарлотте за завтраком несколькими днями позже.
– Так в чем смысл этого недоразумения?
– Это не имеет значения.
– Еще как имеет! – горячо возразила Шарлотта. – Зачем ты притворяешься дурочкой?
В столовой повисла тишина. Все взгляды обратились на них. (В этот миг в школе родился слух, что Шарлотта Бронте также по уши влюблена в мистера Блэквуда, и теперь им с Джейн Эйр придется бороться за его внимание. Вскоре девочки начали делать ставки на то, кому достанется место в его сердце. Большинство «голосовало» за Джейн. Конечно, они обе невзрачные, но она, по крайней мере, не слепая, как крот. Эти очки-лорнет Шарлотты – просто ужас что такое.)
– А ты зачем устраиваешь из всего этого балаган? – шепотом спросила Джейн.
В голосе Шарлотты зазвучала почти мольба:
– Ну, расскажи мне, что, что случилось тем вечером в Оксенхоупе? Что тебя так тревожит? Зачем тебя искало Общество? Меня просто разорвет, если я не узнаю!
– Придется тебе привыкать к разочарованиям. – Губы Джейн сложились в тонкую линию, словно она пытались их склеить, и Шарлотте не оставалось ничего, кроме как признать поражение. С тех самых пор они с Джейн почти не разговаривали. Однако мисс Бронте продолжала пристально наблюдать за подругой, а та продолжала разговаривать сама с собой, когда, как ей казалось, ее никто не слышит, – и даже чаще, чем раньше. Уроки она теперь вела рассеянно, иногда погружалась в задумчивость прямо посреди собственных объяснений и прерывалась на полуслове. Еще Джейн забросила рисование, и для Шарлотты это послужило наивернейшим признаком того, что она – сама не своя и не находит себе места.
– Ладно, все! – услышала однажды мисс Бронте крик Джейн из ванной. – Ты хуже Шарлотты! Если не прекратишь надоедать мне со своим ужасным Обществом, я тебя в карманные часы засуну!
«Ей известно об Обществе что-то, что ее беспокоит, – черкнула Шарлотта в блокноте. – И у нее есть карманные часы». Она подняла взгляд от своих записей и посмотрела на Джейн, к этому моменту уже скромно сидевшую в кабинете у окна – чуть поодаль от школьниц, которые занимались рукоделием и, как обычно, судачили о ее любовных делах. Мисс Эйр, насупившись, штопала единственный связанный ею носок.
Девочки старались сидеть как можно прямее и напряженно ловили взгляд мисс Темпл. В «Ловуд» еженедельно доставлялась только одна газета, и газету эту более пятидесяти учениц потом передавали из рук в руки. Мисс Темпл всегда выбирала «особую уполномоченную» – девочку, которую ей хотелось вознаградить за хорошее поведение, и та читала новости первой. Затем печатное издание переходило по старшинству: от старших к младшим. Иногда к тому моменту, когда его получала Шарлотта, бумага была уже изорвана, однако это не мешало ей изучить все вплоть до последней фразы на последней странице.
Мисс Темпл оглядела комнату. Шарлотта с надеждой улыбнулась ей.
Но та повернулась к Джейн.
– Мисс Эйр, хотите почитать газету? Обычно я предлагаю ее кому-то из учениц, заслуживших это, но сегодня подумала, что…
Мисс Темпл была добрым человеком. Она помнила, какой тяжелой минувшая неделя выдалась для Джейн.
Но мисс Эйр покачала головой.
– Мне надо закончить с носком.
Этот ответ тоже ясно сигнализировал: что-то не так. Обыкновенно Джейн читала газету почти с таким же интересом, как Шарлотта.
– Ладно. – Мисс Темпл, казалось, слегка обиделась и снова оглядела комнату. – Тогда вы, мисс Бронте. В последнее время на вас не нарадуешься.
Она передала газету Шарлотте. Та аккуратно положила ее на стол рядом с блокнотом – чтобы найти самый интересный материал для рассказов, надо будет выписать все важнейшие сообщения о текущих событиях – и открыла первый разворот. В нос ей сразу ударил пьянящий аромат типографской краски. Ну, приступим. На первой странице говорилось об очередной ссоре короля Вильгельма с герцогом Веллингтоном по какому-то политическому поводу. Рядом помещался буквально дышащий страстью очерк молодого автора по имени Чарльз Диккенс о тяжкой жизни лондонской бедноты. Затем шел список недавно умерших от кладбищенской немочи. Рецепт рождественского пудинга, от которого у Шарлотты слюнки потекли. Ничего заслуживающего серьезного внимания, однако, не нашлось.
Наконец она добралась до раздела объявлений, и тут сразу наткнулась на такую заметку:
РАЗЫСКИВАЕТСЯ ГУВЕРНАНТКА
ДЛЯ ОЧАРОВАТЕЛЬНОЙ МАЛЫШКИ
Молодая женщина от восемнадцати лет, с хорошим образованием, играющая на фортепьяно, спрягающая латинские глаголы, хорошо разбирающаяся в классической литературе. Предпочтение отдается кандидаткам с веселым, жизнерадостным нравом, здоровым румянцем, без единой родинки. Приветствуется умение и желание играть в игры (разного рода).
Искомая юная особа должна также владеть французским языком.
Желающим занять предлагаемое место обращаться в торнфилд-холл к миссис фэйрфакс.
Шарлотта еще раз внимательно перечитала публикацию, поразившую ее невероятно точно очерченными деталями. А также тем, насколько полно они описывали одну знакомую ей особу. Не ее саму, разумеется – Шарлотте только-только исполнилось шестнадцать, и ей меньше всего на свете хотелось идти в гувернантки. И «здоровый румянец» не очень подходил. А в остальном – идеально, в точку.
Шарлотта прикусила губу. Наткнуться именно на это объявление именно сейчас – это же просто подарок провидения. Даже судьбы, наверное. Конечно, место, которое Джейн предлагал мистер Блэквуд, куда как заманчивее. Со временем она сама поймет это. Ей по силам нечто гораздо большее. Ее…
Нет. Джейн не передумает. Раз уж она настроилась.
Шарлотта встала и подошла к подруге, которая, по-прежнему сидя у окна, ругательски ругала свой носок.
– Черт! – бубнила она. – Черт, черт, черт!
– Джейн, – позвала Шарлотта.
Та со вздохом подняла глаза.
– Да, Шарлотта?
Девушка протянула ей газету.
– Погляди-ка, что я тут нашла.
Остальные девочки немедленно оживленно зашептались, не сомневаясь, что грядет очередная ссора из-за мистера Блэквуда.
Джейн покачала головой.
– Я понимаю, ты желаешь мне добра, но я уже сказала…
– Да нет, вот же. Вот тут. – Шарлотта ткнула пальцем в объявление, причем как раз накрыла им слово «румянец» после «здоровый».
Мисс Эйр взяла печатный лист у нее из рук.
– Постой. Что это такое?
Шарлотта нутром почувствовала, что теряет лучшую подругу. А также сюжет, который мог бы стать для нее Главным Сюжетом. У нее сдавило горло.
– По-моему, как раз для тебя.
Неделю спустя Шарлотта провожала Джейн до главных ворот «Ловуда». Та тащила за собой компактный сундучок, набитый личными вещами и разнообразными художественными принадлежностями. Мисс Эйр казалась немного растерянной. Она все глядела по сторонам и бормотала:
– Все будет хорошо, вот увидишь. Вот увидишь.
– Конечно, все будет хорошо, – заверила ее Шарлотта. Собственно, все и так пошло гораздо лучше, с тех пор как она заметила объявление в газете. Все уладилось. Стало скучнее. Но лучше. – Только я буду скучать по тебе.
– А я по тебе. – Джейн набрала воздуха в легкие, вышла за ворота и, таким образом, «официально» покинула школу «Ловуд».
– Пошли, – сказала она. – Мы почти добрались.
Шарлотта кивнула и последовала за подругой к ожидавшему ее экипажу. Мисс Эйр открыла дверцу и чуть помедлила – словно в последний момент заколебалась: стоит ли уезжать.
– Все получится, – выдохнула она.
– Конечно, – согласилась Шарлотта, – получится.
И тут с плеч Джейн как будто спало все напряжение последних дней, и она легко заскочила в экипаж.
– До свидания, Джейн. – Шарлотта выпрямилась и с уверенностью проговорила: – Мы еще встретимся, я знаю. В лучшие времена, при гораздо лучших обстоятельствах. – Не далее как сегодня утром она записала этот пассаж в блокнот. Хорошая строка, полная надежды, пусть даже сейчас ей не особенно в это верилось. Правда ли, они еще когда-нибудь увидятся с Джейн Эйр?
Джейн протянула руку и стиснула локоть подруги.
– До свидания, Шарлотта.
– До свидания.
Кучер, лохматый тип в рваном цилиндре, тяжелой походкой обошел экипаж и закрыл дверцу, бесцеремонно отодвинув Шарлотту в сторону. Подруги расстались. Затем он поднял сундук и забросил его на крышу, где привязал крепко-накрепко. Шарлотта отступила к воротам, прижимая к груди блокнот и все еще не сводя глаз с Джейн.
– Ну что, мисс, все готово, – прокряхтел кучер. – Поехали, что ли?
Мисс Эйр окинула последним взором «Ловуд». Глаза ее сверкали.
– Поехали, – сказала она.
Глава 5
Джейн
С самого приезда в Торнфилд-холл ей стало ясно: что-то тут неладно.
Во-первых, никто не приехал из поместья встречать ее на станцию. Пришлось тащиться в дилижансе, который оказался так забит народом, что Хелен предпочла расположиться впереди, рядом с кучером. (Привидениям не нравилось, когда люди в буквальном смысле вторгаются в их бестелесную сущность. Это казалось им в высшей степени неуместным и нарушало все представления о личном пространстве, господствовавшие в ту довикторианскую эпоху.)
Во-вторых, когда Джейн и Хелен выбрались из дилижанса, кучер сразу стегнул лошадей и поспешил прочь, не взяв никакой платы.
– Как странно, – заметила Джейн. Она была озадачена, хотя, конечно, рада сэкономить пару шиллингов.
В-третьих, несмотря на то, что день уже давно клонился к вечеру, дом казался совершенно пустым. Торнфилд-холл представлял собой весьма массивное строение. На фоне неба поблескивали башни. Над входом зияли пустой чернотой темные окна, шпили в восточном и западном крыле неудержимо стремились ввысь, словно чьи-то жадные руки тянулись к облакам.
Хелен задрожала мелкой дрожью.
– Может, вернемся лучше к Шарлотте? Ей, наверное, нас не хватает.
– Нас? Шарлотта даже не знает о твоем существовании.
– Если бы знала, ей бы наверняка меня сейчас не хватало.
– Ладно тебе. – Джейн решительно потащила свой сундучок к главному входу.
Дверь закруглялась в верхней части, а посредине в ее толстой дубовой панели торчало большое, украшенное резьбой кольцо – такое тяжелое, что Джейн сомневалась, удастся ли ей поднять его. Да и собственно внутри дома, похоже, не было никого, кто мог бы отозваться на стук.
– Он заколдован! Заколдован! – повторяла Хелен, нервно расхаживая взад и вперед. – Ясно, как день, что заколдован. Если бы мы открыли на слове «колдовство» ту книгу… как она там называется?
– Словарь? – догадалась Джейн.
– Да. Так вот, если бы мы открыли его на слове «заколдованный», там наверняка оказался бы рисунок этого здания.
Джейн вздохнула.
– Тебя всю жизнь… вернее, всю загробную жизнь окружали привидения. Чего же ты теперь боишься?
Хелен покачала головой.
– Я думаю, это колдовство связано с живыми.
– Если так, то любой дом можно считать заколдованным.
– Так оно и есть!
Джейн закрыла глаза и с шумом выдохнула. Она никогда не могла взять в толк, отчего это Хелен так пугают те незнакомцы, которые еще не умерли.
– Живые люди не занимаются колдовством, – заверила мисс Эйр подругу и тут же заметила, как за окном в верхнем этаже восточного крыла мелькнула слегка освещенная сзади тень. Прежде чем Джейн успела понять, что это могло быть, все опять стало темно, однако от этого мимолетного видения у нее по спине пробежал холодок. Чтобы не пугать Хелен, она постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, но поставила мысленную зарубку в памяти: расспросить миссис Фэйрфакс о том, как обстоят в Торнфилд-холле дела с призраками. Очень хотелось, чтобы их тут не оказалось. Ее вовсе не радовала перспектива вновь столкнуться с агентами Общества и их ужасными карманными часами.
Джейн приподняла гигантское кольцо и отпустила его. Оно со звоном ударилось о металлическую пластину на дверной поверхности.
– Никого нет, – воскликнула Хелен. – Наверное, они все мертвы.
– Дай же им минуту-другую, – рассудительно ответила Джейн. – Сама видишь, какой большой дом. Кто знает, сколько комнат надо миновать, чтобы добраться до входной двери?
Хелен пожала плечами и отвернулась, пробормотав:
– По мне, так лучше бы никто и не открывал.
– Ты предпочла бы раскинуть палатку на крыльце? – сострила Джейн в надежде хоть немного развеселить подругу.
Тут изнутри послышались шаги, затем под дверью забрезжил свет.
– Кто-то идет, – простонала Хелен.
– Ну, а ты бы как хотела? – улыбнулась Джейн. – Чтобы никто не шел или чтобы кто-то все-таки впустил нас?
Дверь с громким скрипом отворилась, и за нею в тусклом мерцании свечи показалось приятное лицо пухленькой женщины в черной форменной одежде и белом чепце. В руках она держала канделябр.
– Слушаю вас.
– Добрый вечер, – начала Джейн, и сердце ее забилось сильнее. – Меня зовут Джейн Эйр. Я приехала по объявлению о поиске гувернантки.
– Мисс Эйр! Какая вы… невзрачная. – Женщина поднесла свечу ближе к лицу гостьи. – И никакого здорового румянца, – отметила она.
Джейн инстинктивно поднесла ладонь к щеке.
– На холоде он становится здоровее. И у меня нет ни единой родинки. И я хорошо владею французским…
– Ладно, неважно, неважно. Я рада, что вы приехали. Просто в вашей записке говорилось – раньше завтрашнего дня вам сюда не добраться.
Если бы Джейн относилась к той категории юных девушек, что позволяют себе ругаться, она бы выругалась. Торопясь поскорее распрощаться с «Ловудом» (а также с ОПЗД), она, наверное, проставила в письме не ту дату.
– Прошу простить меня, миссис Фэйрфакс. Надеюсь, мы не доставили вам слишком много хлопот ранним приездом.
– Мы?
– О… – Обыкновенно она следила, чтобы в ее речи не проскальзывало ничего подобного. Очевидно, сказывалось нервное напряжение. – Извините еще раз. Я запуталась. Долго не спала и почти ничего не ела… – Долго. Всю жизнь, можно сказать.
– Понимаю. Сейчас кухарка что-нибудь приготовит. – Миссис Фэйрфакс позвонила в один из колокольчиков, расставленных вдоль стены. – Входите же, входите.
Не прошло и получаса, как Джейн уже сидела, удобно устроившись у очага в уютной, хотя и очень просторной кухне, потягивала чай, а вокруг суетился обслуживающий персонал – человек двенадцать, начиная с самой миссис Фэйрфакс и заканчивая молодым парнем, с головы до ног в саже, который отвечал за поддержание огня и тепла в спальных комнатах. Кухарка поставила перед Джейн большую миску горячего жаркого.
– Ешьте, пожалуйста, – пригласила миссис Фэйрфакс.
Джейн изо всех сил пыталась помнить о манерах и вести себя, как подобает благовоспитанной девице, не забывая, однако, подносить ко рту ложку за ложкой. Никогда раньше она не пробовала такого вкусного жаркого. Она вообще никакого жаркого никогда не пробовала.
– Ну вот, мисс Эйр, здесь все, кто живет в доме, за исключением маленькой Адель, которая уже спит. Ее я вам представлю позже. Я понимаю, вы, наверное, устали, но, возможно, все-таки найдете в себе силы рассказать немного о своем прошлом. Откуда вы к нам приехали?
Джейн уже собиралась ответить, когда тишину вдруг прорезал жуткий вопль.
Они с Хелен испуганно вздрогнули. Все остальные – и ухом не повели.
– Что это было? – спросила Джейн.
– Что именно? – переспросила миссис Фэйрфакс.
– Крик!
– Какой крик?
– Только что кто-то кричал, – воскликнула Джейн.
– Оглушительно! – добавила Хелен.
– А, это, наверное, волки, – бодро предположила миссис Фэйрфакс таким голосом, словно леденящий душу волчий вой – это пустяки. Хотя на самом деле тот звук, что огласил кухню, был еще более страшным.
– Непохоже на зверя, – заметила Джейн.
– Ну, значит, ветер. Что ж, пойдемте, дорогая. Пришло время ложиться в постель.
– Но… – Мисс Эйр оглядела комнату, сбитая с толку полным спокойствием окружающих. – Не стоит ли проверить, может, с кем-то что-то случилось?
– Зачем, моя милая? Все обитатели дома – тут. Так что, сами понимаете, это не мог кричать человек. Если бы это был человек, он уж, наверное, еще раз подал бы голос. А так – нет. Один вопль – и все.
– А что, если он просто не мог снова закричать? – с некоторым ужасом уточнила Джейн.
– Если так, то спешить на помощь уже поздно, верно? – Миссис Фэйрфакс направилась к выходу. – Всем пора спать. Спасибо. Вы, мисс Эйр, нас всех очаровали. Поразительное дело: такая простушка и такая умная… – Она приоткрыла дверь и сделала знак рукой. – Ну, по спальням!
Покрытому сажей парню миссис Фэйрфакс велела разжечь огонь у мисс Эйр. Судомойка проводила ее в отведенную ей комнату на третьем этаже. Она оказалась большой и теплой, кровать – очень удобной, и после всех тревожных событий минувшего дня Джейн могла думать только о том, как бы поскорее забраться под одеяло и погрузиться в сон.
– Наверное, вы захотите запереть дверь, – заметила судомойка, пожелав ей спокойной ночи.
– Почему же? – удивилась новоиспеченная гувернантка.
– О, ничего особенно страшного, мисс. Просто Грейс Пул иногда бродит по коридорам. – И она удалилась.
– Разве среди слуг была Грейс Пул? – уточнила Джейн у Хелен.
– Вероятно, она – привидение.
– Ну, я думаю, о такой незначительной детали можно было и упомянуть.
Хелен нахмурилась.
– Говорила я тебе: дом заколдован.
Джейн потерла ладонью лоб.
– Наверное, эта Грейс Пул работает в ночную смену. А выли и вправду волки, – предположила она, подавив зевок.
– А я тогда королева Англии!
– Тсс, солнышко, – шепнула Джейн.
Хелен затихла.
Той ночью мисс Эйр спала беспокойно, вскидываясь от малейшего шороха. Слава богу, хоть Хелен лежала рядом, вольготно развалившись. Пространства на кровати для этого хватало.
На следующий день Джейн сделала новую попытку приступить к миссис Фэйрфакс с расспросами о вчерашнем вопле, но та осталась столь же невозмутима.
– Вам еще предстоит подробно познакомиться с этим домом и всеми его причудливыми особенностями, – загадочно сказала она. – Что толку попусту гадать?
Но перестать гадать Джейн не могла и продолжала этим заниматься, в то время как миссис Фэйрфакс показывала ей помещения одно за другим.
В имении, пожалуй, разместился бы с десяток таких школ, как «Ловуд» – таким оно было громадным. Единственной частью строения, которую они не посетили во время этого «ознакомительного похода», осталось восточное крыло. Миссис Фэйрфакс объяснила, что оно сейчас заколочено и реставрируется. Закончили они примерно к середине утра. В это время на кухне подавался чай.
– Когда я увижу Адель? – спросила мисс Эйр.
– Сегодня вечером, – ответила миссис Фэйрфакс.
– А мистера Рочестера?
– О, когда вернется хозяин, никто никогда не знает. Иногда он отсутствует месяцами.
– Хм-хм. – У двери послышалось чье-то покряхтывание.
Джейн вздрогнула и обернулась. В комнату вошла женщина в форменной одежде прислуги. Пояс фартука как-то криво свисал над ее бедрами, а волосы имели такой вид, словно их владелица едва спаслась после урагана. Волевая линия челюсти и необыкновенно густые брови придавали ее лицу угрожающее выражение, ставшее еще более зловещим, когда огонь свечи, которая горела у двери, отбросил на ее лоб длинную тень. Она подошла к чайнику, налила чаю и все так же почти бесшумно направилась к двери. Тут выход ей, зашипев, преградила кошка. Странная женщина наклонилась и тоже зашипела в ответ, обнажив полный рот коричневатых и черноватых зубов. Кошка припустила прочь.
Джейн такое поведение показалось крайне необычным, а миссис Фэйрфакс даже глаз от своей чашки не подняла.
– Кто это такая? – спросила мисс Эйр.
– Грейс Пул, – ответила миссис Фэйрфакс. – Она работает в восточном крыле.
– Но оно ведь, кажется, закрыто на реставрацию?
– Выкиньте Грейс Пул из головы. У вас есть ко мне еще вопросы, мисс Эйр?
Хелен подняла руку.
– Что значит: «Она работает в восточном крыле»? Реставрацией занимается, что ли?
Джейн изо всех постаралась не обращать на подругу внимания.
– Да, еще одна просьба. Что вы можете сообщить мне о мистере Рочестере?
– Ну-у, – протянула экономка. – Он очень хороший хозяин. Вот только перепады настроения у него непредсказуемы. Надежный человек. Жалованье выплачивает аккуратно и без задержек. Тем легче нам закрывать глаза на несколько сумрачные манеры и всплески гнева, как правило, редкие. Хотя иногда они и учащаются.
Джейн так и не смогла понять, нравится миссис Фэйрфакс мистер Рочестер или она боится его.
– А теперь, мисс Эйр, не могли бы вы отправить вот эти письма? – Экономка взяла со стола пачку конвертов и подтолкнула ее Джейн. – Почтовое отделение тут рядом, вниз по дороге.
У гувернантки возникло отчетливое ощущение, что ее просто отсылают под благовидным предлогом.
Миссис Фэйрфакс проводила ее из кухни до входа для прислуги.
– Но я ведь не знаю местности, – попыталась возразить Джейн.
– Ничего, я уверена, вы с легкостью разберетесь.
Таким вот образом Джейн и Хелен очутились за дверью. Одни. На проселочной дороге, окутанной густым туманом.
– Ну, что ж, пока все вроде идет неплохо, – заметила Джейн.
– Нас ждет смерть, – ответила Хелен.
Долгое время они шли в тишине. Джейн молчала, поскольку боялась привлечь чье-нибудь случайное внимание, но, конечно, Хелен, содрогавшейся всем своим бесплотным телом, она в этом ни за что бы не призналась.
– Лес тоже заколдован, – сообщило привидение.
Джейн выдавила улыбку.
– Я решила поверить миссис Фэйрфакс на слово. Наверное, тогда визжала лисица.
– Она говорила, что волк.
– Правильно. Я оговорилась.
Хелен окинула ее скептическим взглядом. В том, что несчастная девушка никак не могла избавиться от своих страхов, не было ее вины. Заблудшим духам это свойственно – переживать все ощущения гораздо дольше и глубже, чем это бывает у живых людей. Из-за этого они, собственно, и оставались заблудшими.
Надо, наверное, ее чем-то отвлечь.
– Хелен, расскажи, как мы впервые встретились, – попросила Джейн.
– А ты сама не помнишь?
– Конечно, помню. Просто очень хочется послушать твои воспоминания.
Подруга улыбнулась.
– Тем утром я не могла помыть руки, потому что вода замерзла. Мисс Скетчерд рассердилась и огрела меня по шее пучком хвороста.
– Я не о том просила рассказать! – Этого момента Джейн терпеть не могла.
– Но ведь ты именно поэтому пришла тогда поговорить со мной?
– Да, – согласилась мисс Эйр.
– Вот я и не забываю, – просто заметила Хелен.
При жизни она была таким хорошим человеком. Лучше Джейн. И оставалась такой в фантомном обличье, хоть и сделалась несколько более склонной к панике и скороспелым выводам.
– В тот день ты сказала мне: «Не насилием можно победить ненависть и уж, конечно, не мщением загладить несправедливость»[7], – припомнила Джейн. – И очень хорошо, что сказала, поскольку тогда я вынашивала план сбежать из «Ловуда» и отколотить тетю Рид здоровенной такой палкой.
– Не может быть! – вскричала Хелен.
– Ну, конечно, не может, – уступила Джейн. Она бы не смогла. Как бы она подняла здоровенную палку?
Вдруг откуда-то из клубов тумана до них донесся топот конских копыт.
– Кто там? – встревожилась Хелен.
– Наверное, просто лошадь, – дрогнувшим голосом ответила Джейн.
– А если это Гитраш?![8]
Джейн вздохнула. Не надо было рассказывать Хелен страшилок о Гитраше, этом призрачном существе из северных легенд, предстающем в облике коня или огромного пса. Тогда, узнав о нем, она несколько дней места себе не находила.
– Гитрашей не существует, – заявила Джейн, хотя и не слишком твердым голосом.
– А ты говорила, что тебе их описывала Бесси, и ты ей верила! – горячо возразила Хелен.
– Это было давно.
– Не прошлой неделе!
Топот звучал все громче. Сердце Джейн тревожно забилось. Кто знает, может, Хелен и права?
– Согласно преданию, на Гитраше никто не может ездить, значит, если на лошади будет человек, это точно не Гитраш – может, хоть это немного успокоит подругу? Ведь дикие лошади без наездников в этой части Англии встречаются редко.
Чтобы подкрепить свои слова, Джейн решительно стала лицом в ту сторону, откуда доносилось цоканье копыт. И в ту же секунду из белой пелены вырвался и понесся прямо на нее гигантский пес.
– Гитраш! – взвизгнула мисс Эйр.
Вслед за псом показался крупный черный конь. В седле на нем сидел крупный черный всадник.
– Живой незнакомец! – что есть мочи завопила Хелен. Страх ее был столь велик, что на какое-то мгновение она материализовалась посреди дороги, столь же зримо и несомненно, сколь и Джейн.
Конь заржал и попытался затормозить, но не успел. Только проскочив сквозь Хелен, он вскинулся на дыбы и взбрыкнул. Ездок грохнулся оземь.
Хелен сделалась вновь прозрачной.
– Проклятье! – Упавший всадник сидел на земле спиной к Джейн, в нескольких метрах от нее.
Та кинулась вперед.
– Сэр, вы не ушиблись?
Он застонал и схватился за лодыжку.
– Могу я вам помочь, сэр?
– Чем-то еще, кроме того, что выбили меня из седла на сумасшедшей скорости? Вы что, ведьмы?
О нет. ВедьмЫ. Во множественном числе. Значит, он видел Хелен.
Призрак одними губами промолвил: «Простите».
Джейн повернулась к неизвестному, который пристально глядел на нее, и тут же забыла, что собиралась сказать, поскольку рассмотрела его лицо, и это было самое красивое из всех лиц, какие она когда-либо видела. Бледное, овальное, бакенбарды прямо до подбородка (очевидно, в техническом смысле это следует назвать бородой), и невыразимо изящная тонкая линия рта.
– Точно, ведьмы, – прорычал он опять.
Даже ругаясь, этот мужчина оставался прекрасен.
– Наверное, сэр, вы хотите сказать: «ведьма», в единственном числе. Здесь, кроме меня, никого нет.
Он нахмурился.
– Значит, вы действительно ведьма, вы это признаете?
– Нет. Я имею в виду: если бы здесь была ведьма, то только одна из нас. Из меня! Господи, что я говорю… Сэр, если вы не способны двигаться, я сейчас приведу сюда кого-нибудь из Торнфилд-фолла. Я там живу.
Услышав это, незнакомец удивленно поднял брови.
– Да-да, живу. Меня зовут Джейн Эйр. Я сейчас приведу подмогу.
– Значит, ты живешь в Торнфилд-холле, ведьма?
– Я не ведьма, я гувернантка. Служу у мистера Рочестера.
– Ага, – произнес он. – Тогда помогите мне встать.
Легко сказать: помогите встать. Такое дело требовало значительно большего роста и веса, чем у Джейн. Она огляделась по сторонам, словно надеясь, что там вдруг появится кто-нибудь более мускулистый. Но никто не появился.
Хелен пожала плечами.
– Он, похоже, не особенно пострадал.
Джейн сверкнула на нее глазами.
– Просто подведите меня к коню, – настаивал всадник.
Хелен уперла руку в бедро.
– И как ты это сделаешь? Он больше тебя раза в два.
– М-м-м…
Мужчина нахмурился.
– Ну, или подведите ко мне коня.
Джейн взглянула на темный силуэт огромного зверя.
– Нет, давайте уж лучше я вас к нему подведу.
Могучий пес подскочил к хозяину и лизнул его в лицо.
– Спокойно, Вожак.
– Какой милый крошка! – восхитилась Хелен.
Конечно, таким страшным, как поначалу, пес уже не казался, но «милым крошкой» Джейн все же поостереглась бы его назвать.
Неизвестный поднялся на ноги и оперся рукой на плечи Джейн. От него пахло щетиной и табаком для трубки. Очень даже приятный аромат, совсем не то, что прогорклое зловоние пьяных мужланов из трактира «Талли».
Она вспыхнула. Раньше ей никогда не приходилось ощущать такой близости мужчины, если не считать лежавшего без сознания бармена, ну а им-то она только прикрывалась, и все – в этом можно не сомневаться. Не будь этот потрясающе красивый человек травмирован, такое расстояние между ними сочли бы в высшей степени неприличным.
Джейн помогла ему подойти к коню.
– А вы знакомы с этим мистером Рочестером? – спросил он.
– Нет, сэр, мы еще не встречались.
– А что вам о нем известно?
– Надежен, выплачивает жалованье аккуратно и без задержек, а вспышки гнева у него случаются редко. Как правило.
Он склонил голову набок. Волосы его растрепались. Конечно, она раньше никогда не видела растрепанных мужских волос, но сейчас это было захватывающее зрелище. Щеки Джейн еще сильнее раскраснелись.
– Если с вами уже все в порядке, сэр, то мне надо возвращаться в Торнфилд-холл.
– Как вам угодно, – отреагировал неизвестный и вскарабкался в седло. – Прощайте, мисс Эйр, если вас действительно так зовут.
– Почему это, интересно, тебя должны звать как-то иначе? – возмутилась Хелен.
Странный мужчина пришпорил своего скакуна и умчался галопом. Пес убежал следом.
– О боже мой, – пробормотала Хелен. – Он такой…
– Высокий? Смуглый? Таинственный? – перебирала эпитеты Джейн. Он был точно таким, как герои любовных романов. В точности как мистер Дарси[9]. – Согласна.
– Я хотела сказать – сердитый.
– Ну, еще бы ему не сердиться. Его насмерть перепугали две ведьмы!
Хелен поглядела на подругу с недоумением.
– Ты что, тоже головой ударилась?
Вернувшись в Торнфилд, Джейн сбросила запачканные грязью туфли и быстро прошмыгнула мимо кабинета владельца имения. Прошлым вечером дверь туда вроде была закрыта… а теперь распахнута настежь. Внутри разведен огонь. А рядом сидит большая собака.
– Вожак! – воскликнула Хелен. Пес резко повернул голову на зов. – Он меня услышал! – Привидение захлопало в ладоши.
Джейн зажала ладонью рот Хелен, не встретив – естественно – на пути никакой преграды, кроме воздуха. Что здесь делает собака того незнакомца? Неужели… В этот момент фигура самого незнакомца – судя по всему, мистера Рочестера! – выросла в дверях кабинета.
– Мисс Эйр, – кивнул он.
Джейн застыла, странным образом изогнув руку (она все еще прикрывала рот Хелен).
– Так вы мистер Рочестер? – удивленно проговорила Джейн, медленно опуская ладонь.
– Тебе не кажется странным, что он не представился тебе там, на дороге? – снова вмешалась Хелен. – Это избавило бы нас от необходимости гадать.
Джейн одарила ее коротким взглядом. Но та не унималась.
– Всего-то стоило сказать: «Мистер Рочестер? Так это же я!» И все бы вместе посмеялись.
– Заткнись, – сквозь стиснутые зубы проговорила Джейн.
– Вот и Вожак того же мнения, правда, малыш? – Пес тявкнул, рысцой подбежал к ногам призрака и перевернулся на спину.
– Как странно, – заметил Рочестер. – Сначала вы околдовали моего коня. Теперь пса.
Хелен широко ухмыльнулась.
– Может, мы и вправду ведьмы?
– Вожак! – зычным голосом позвал мистер Рочестер.
Животное неохотно встало и вернулось к хозяину. Джейн, растерявшись от неожиданного явления владельца дома и едких комментариев Хелен, никак не могла подобрать нужных слов.
– Что-то вы сейчас совсем не такая бойкая, как там, на дороге.
– Наверное, это потому, что вы так внезапно оказались мистером Рочестером, – отозвалась Джейн.
– Ну, для меня это не так уже внезапно. Я уже смирился с этим обстоятельством.
Джейн издала нервный смешок. Красив и остроумен, за словом в карман не лезет. Она опустила глаза на собственные трясущиеся пальцы и мысленно велела им уняться.
– Что ж, мисс Эйр. Приятно с вами познакомиться.
– Добрый день, сэр.
Он прикрыл за собой дверь, а Джейн побрела дальше.
– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Хелен.
– Более чем. Мне кажется, сегодня – самый захватывающий день в моей жизни.
Хелен поморщилась.
– Ты что, находишь его…
– Самым интересным человеком из всех, кого я встречала? – перебила Джейн. – Да, подружка моя дорогая. Нахожу.
Глава 6
Александр
– Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты самый несносный человек из всех, кого я встречал, – воскликнул Александр, перекрикивая топот копыт.
Карета на бешеной скорости неслась по дороге, однако вместо того, чтобы ехать внутри нее, как все нормальные люди, они с помощником стояли, уцепившись за спинку, а с козел доносился неистовый хохот привидения в цилиндре, пугавший и так уже до полусмерти напуганных лошадей.
День прошел из рук вон скверно. Как и вся неделя, если честно.
– Извините, сэр! – воскликнул в ответ мистер Бранвелл. – Прошу вас, не говорите ничего мистеру Уэлсли. Я не думал, что это призрак.
У самого виска Александра просвистел камень. Тот выругался.
– Как ты мог этого не думать? Он же прозрачный. Через него все просвечивает!
– У меня не очень хорошее зрение, сэр. – В настоящий момент очки болтались на носу мистера Бранвелла вверх ногами, зацепившись за маску.
– Ладно. Постараюсь все исправить. – Александр с усилием попытался подтянуться на крышу кареты, но не сумел.
Слишком быстро они неслись. Ветер свистел в ушах. Лунный свет слепил глаза. Иначе-то он бы с легкостью залез.
Тут еще и дождь начался.
С тех пор как таинственная мисс Эйр из «Ловуда» отвергла его заманчивое предложение, дела у Александра пошли наперекосяк. Сначала этот неумеха – новый ассистент где-то подхватил насморк (в довикторианской Англии считалось, что насморк для мужчин гораздо опаснее, чем для дам). Затем мистер Бранвелл не замедлил заразить им своего шефа. И вот теперь у него нос – весь красный. И болит. Просто ужас что такое.
Еще Бранвелл чуть не сжег гостиницу, пытаясь (явно неудачно) сварить Александру куриный бульон.
После этого хозяин, естественно, решил их выселить. И Александр логично подумал, что раз так, то настало время вернуться в Лондон и доложить обо всем Веллингтону.
О да, он все собирался выложить герцогу, до последней детали.
Сперва они ехали без всяких приключений, тихо и мирно – до тех пор, пока кучер не остановился, чтобы дать отдых лошадям и отлить. Тут-то Бранвелл и заметил у обочины угрюмую на вид фигуру престарелого джентльмена в цилиндре и с тростью.
Александр, естественно, сразу понял, что перед ним привидение. А подслеповатый Бранвелл, щурясь в туманной ночи, окликнул:
– Здравствуйте, сэр! Холодновато сегодня. Не хотите ли немного погреться в карете?
Дух вплыл внутрь и уселся напротив ассистента. (То есть, увы, прямо рядом с Александром. Тот подумал – не надо ли прямо сейчас что-то сказать, внести ясность. Пожалуй, что и надо было. Но Бранвелл уже взял бразды правления в свои руки и вступил с привидением в разговор – правда, несколько односторонний.)
– Я служу в Обществе. Собственно, это большой секрет, но вы внушаете доверие.
Александр провел ладонью по лицу.
– И кстати, известно ли вам, – продолжал помощник, – что здесь присутствует сам мистер Александр Блэквуд, выдающийся агент нашей организации?
Что ж, возможно, он и не так уж безнадежен…
Бранвелл указал пальцем на Александра.
– Прирожденный охотник за привидениями. Ни одно от него не уйдет!
Вот тут-то, как говорится, дерьмо и полезло изо всех щелей.
Призрак вскочил и начал раздуваться, постепенно заполняя своим бесплотным телом все пространство кареты.
– Эээ… с вами все в порядке, сэр? – поинтересовался Бранвелл.
Привидение открыло рот, и оттуда с жужжанием вырвался целый рой мух. Даже Александр ничего подобного раньше не видел. Затем фантом просочился сквозь крышу и оказался на козлах. Там он душераздирающе загоготал, лошади взвились и понесли, увлекая за собой карету. Александр с Бранвеллом попробовали выбраться наружу и тоже вскочить на козлы, но как раз в этот момент им на пути попалась старая добрая довикторианская колдобина.
Ну вот, теперь вы в курсе всех предшествующих описываемой сцене событий.
– Давайте я помогу вам, сэр, – предложил Бранвелл, хотя его собственные пальцы один за другим норовили соскользнуть с задних перилец кареты. – Подсажу!
– Нет! О боже, нет, не надо меня подсаживать ни при каких обстоятельствах! – Александр с удвоенной решимостью повторил попытку взобраться на крышу (самостоятельно).
На сей раз получилось, однако он тут же провалился сквозь тонкую матерчатую обивку, натянутую над экипажем. Таким образом, агент вернулся на исходную позицию – опять попал внутрь похищенного средства передвижения. Что в данной ситуации было лишь немногим лучше, чем балансировать на «корме».
Но как остановить призрака? Вот в чем вопрос.
Тут карета наткнулась на добрую довикторианскую искусственную неровность для ограничения скорости на дороге, и Александр мгновенно получил по лбу каким-то предметом, подпрыгнувшим с самого пола.
Трость – осознал он, придя в себя несколько мгновений спустя. Какая неприятность! Бранвеллу о ней рассказывать ни к чему…
Однако трость. Ни он, ни ассистент с тростью не ходят. Так откуда она здесь? Значит, ее принес прозрачный старик. Остается надеяться, что она сработает в качестве приманки-ловушки.
Александр схватил трость и полез обратно в дыру, которую столь «предусмотрительно» сам для себя проделал в крыше, оглянулся. Бранвелл по-прежнему качался из стороны в сторону, вцепившись в перильца.
– Здравствуйте, сэр! – Он хотел чуть ли не помахать рукой, но вовремя вспомнил, что еле держится. – Обо мне не волнуйтесь, сэр! Я буду ждать здесь.
Александр кивнул и повернулся к привидению, которое все так же зловеще хохотало и погоняло коней. Александр взмахнул тростью.
– Настоящим повелеваю вам переселиться, сэр.
Хлоп – и все.
Каким-то образом им удалось добраться до Лондона живыми.
Мы полагаем, что Вестминстер, где находилась штаб-квартира Общества, на многих произвел бы сильное впечатление. В конце концов, именно отсюда парламент управлял королевством. Потрясающее зрелище, и доступ сюда имеет далеко не всякий, но что касается Александра, то для него Штаб-квартира давно стала вторым домом. Так что он редко замедлял здесь шаг, чтобы окинуть взором окружающее великолепие – просто потому, что приезжал в Вестминстер постоянно. Но мы с вами давайте помедлим несколько мгновений и насладимся видом.
Представьте себе огромный каменный дворец с квадратными башнями и изящными шпилями. Добавьте две дюжины арочных сводов в нижней части, а над ними – еще больше окошек и множество труб, через которые дым от каминов поднимается в голубое небо. Теперь мысленно окружим всю эту роскошь целыми полями мощеных мостовых и конных экипажей – и получим представление об обеих палатах – лордов и общин.
Словом, место шикарное. Надеемся, что вы впечатлились.
А теперь вернемся к Александру.
Он миновал все эти чудеса архитектуры так, словно в них не заключалось ничего особенного. Назвав привратнику пароль, прошел через залы, куда посторонним вход был воспрещен, и направился в большую библиотеку, где находился кабинет сэра Артура Уэлсли.
Обычно Александр появлялся там с улыбкой на лице, но сегодня у него болела голова, а нос все еще был заложен. Кроме того, обыкновенно агент Блэквуд справлялся с любой задачей, какую бы на него ни возложили. А на сей раз, как это ни постыдно, у него ничего не вышло. То есть, конечно, он привез с собой и карманные часы, и чайную чашку, и случайно обретенную трость – все «заряженное» призраками, готовыми занять свое законное место в выставочном зале. Однако мисс Эйр он с собой не привез.
Александр постучал в дверь и зашел в библиотеку, где застал герцога Веллингтона за разговором у камина с мистером Миттеном, ответственным за связь Общества с королем.
– А, мой мальчик! – Герцог встал и приветствовал своего ученика без излишних формальностей. – Входите же, входите. – Он перевел взгляд на мистера Миттена, который тоже поднялся и заспешил к двери.
Алексанлр кивнул.
– Добрый день, мистер Миттен.
– Рад видеть вас, молодой человек. Клянусь чем угодно, вы превратились в точную копию своего отца.
Александру то и дело приходилось слушать подобные сравнения, и каждый раз при этом сердце его сжималось.
– Благодарю вас, сэр.
Мистер Миттен вышел.
– Хорошо, что вы вернулись. Присаживайтесь. – Веллингтон указал рукой на кресла у камина. – Я попрошу принести чай.
Блэквуд благодарно улыбнулся и сделал вид, будто изучает корешки книг, пока герцог делал распоряжения насчет чая. Затем учитель вернулся, и они уселись друг против друга.
– Итак… – Сэр Артур откинулся на спинку кресла. – Что вы скажете о новом ассистенте?
– Бранвелл – наверное, один из самых энергичных агентов, каких я только встречал, – осторожно начал Александр. – Его страсть к знанию и постижению секретов нашего ремесла просто замечательна.
Веллингтон медленно кивнул.
– Энергия и страсть к знанию – это, конечно, хорошо. Но как насчет дарования, способностей?
Вот в этом все и дело. Предчувствуя такой вопрос, Блэквуд по возвращении в Лондон сразу отослал Бранвелла на его квартиру, а не потащил с собой в Общество.
– Понимаете, сэр… – Александр терпеть не мог портить Веллингтону настроение, но факт оставался фактом: из-за Бранвелла он чуть не лишился жизни. Причем дважды. У него перед глазами по-прежнему стоял помощник, вцепившийся в задок кареты, и его растрепанные по ветру рыжие волосы. – Он старается.
Герцог тяжело нахмурился.
– Должен ли я понимать, что вы не видите в Бранвелле перспективного и компетентного агента?
Александр переменил позу.
– Ему надо еще поучиться…
О да, долго учиться. Не один год. А в Обществе имеется всего несколько человек, которые таким обучением способны руководить, и Александр – один из них.
– Еще поучиться… – Веллингтон прищурился. – Говорите начистоту, Александр.
Ужасно неудобно, что сэр Артур всегда видит его насквозь.
– Боюсь, мне не верится, что Бранвелл когда-нибудь станет толковым уполномоченным Общества, хоть он и славный малый. Прогресса у него пока не видно.
– Очень, очень жаль, – произнес герцог, и было видно, что ему действительно «очень жаль». – Я надеялся, что Бранвелл зарекомендует себя с лучшей стороны. Хотя сомневался в этом и, выходит, не ошибался.
– Что вы имеете в виду?
– Должен кое-что рассказать вам о Бранвелле, Александр. До сих пор я молчал, потому что ожидал от вас честного и беспристрастного суждения об этом парне.
– Да, сэр?
– Бранвелл, гммм… – Герцог уставился в пол. – В общем, он сам не знает, так что не проговоритесь ему, но этот юноша – сын моей сестры. Она, видите ли, неудачно вышла замуж – и вот результат.
Ого.
Значит, рыжеволосая чума в облике ассистента – это племянник Веллингтона, а отсюда вытекали два следствия: 1) Александр ощутил легчайший, слабенький, почти незаметный, но все-таки укол ревности; 2) ему следует придумать, что можно о парне сказать хорошего. И придумать побыстрее.
– Он очень старается, – выпалил Блэквуд. Его лицо пылало от смущения. – Никогда еще не встречал такого энергичного человека.
Герцог только вздохнул.
– Ну а в тот раз, когда вы ездили в школу поговорить с мисс Эйр, как он себя вел?
– Отправляясь в «Ловуд», я оставил его в гостинице. Я не мог предвидеть, что ему придет в голову сказать мисс Эйр, поэтому счел за лучшее не рисковать и не искушать его… – Александр моргнул, – …энергию возможностью отказа со стороны интересующего нас лица.
– Вы поступили мудро. В настоящих обстоятельствах главное – найти нового визионера, особенно учитывая, что Бранвелл может не вытянуть.
Александр вздрогнул.
– Да, так вот, насчет этого случая…
Выложить горькую правду Александр не успел: принесли чай.
Агент взял чашку и принялся греть ладони о ее фарфоровые стенки, пока душистый напиток настаивался.
– Когда приедет мисс Эйр? – поинтересовался Веллингтон.
– Она не приедет. – Александр слегка ссутулился. – Она отказалась.
– Как она могла отказаться? – Веллингтон покачал головой. – Перескажите мне ваш разговор в точности.
Сделать это было нетрудно. Результат беседы – категорическое нежелание Джейн вступить в ряды Общества – так поразил Блэквуда, что ее подробности словно врезались в его память.
– Она сказала, что всю жизнь мечтала стать гувернанткой. А потом просто отказалась принимать меня, хотя я еще несколько раз возвращался в школу.
Герцог снова нахмурился.
– Что ж, вы сделали все, что могли. Ну, и что касается происшествия в трактире «Талли»… Там, кажется, все прошло хорошо.
Именно так – несмотря на неуклюжесть Бранвелла. Однако…
– В этом деле я заметил одну странность.
– Какую?
Александр сделал над собой усилие, чтобы восстановить ход событий в точности.
– Там, в трактире, когда появилась мисс Эйр, Кричащая Дама реагировала…
– Ну?
– Необычно. – Настолько необычно, что Александру не хватало слов. – Она тут же прекратила вопить и бросилась, – он пожал плечами, – обнимать ее.
– В смысле – обнимать мисс Эйр?
– Да, сэр. Я понимаю, это звучит чудно́. Но так оно и было.
Веллингтон подался вперед и скрестил руки на груди.
– Интересно. А что-нибудь еще экстраординарное происходило с мисс Эйр в присутствии привидений?
– Представьте себе, в «Ловуде» они просили у нее советов по уходу за кожей.
– Ага. – Герцог почесал бороду. – Скажите, Александр, вам когда-нибудь приходилось слышать о Маяках?
Само это слово Александру, естественно, было знакомо. Однако он чувствовал, что шеф имеет в виду какие-то другие Маяки (которые пишутся с заглавной буквы).
– Нет, сэр.
Веллингтон кивнул.
– Ну да, у нас ведь не было ни одного Маяка со времен вашего раннего детства. Значит, не можете помнить.
– Но кто они такие?
– Маяк, мой мальчик, – это визионер, скажем так, с особыми способностями. Наш последний Маяк умел управляться с призраками одной лишь силой слова. Насколько я понимаю, привидения часто отмечают, насколько Маяки привлекательны внешне – как будто от них исходит некое сверхъестественное сияние, видимое лишь духам. Маяки вносили неоценимый, можно сказать, даже незаменимый вклад в наше дело.
– Но в наших рядах уже много лет не состоит ни одного Маяка, верно? – Александр поморщился. Он всю жизнь все свои силы отдавал на благо Общества, и вот теперь выясняется, что главных высот ему никогда не достичь, как ни старайся.
– Ну, работать можно и без Маяков, разумеется. Однако учитывая то, как резко снизилось наше финансирование и как мало у нас визионеров… – Герцог отпил из чашки и, глубоко задумавшись, уставился в угол комнаты. – Общество сейчас встретилось с огромными трудностями. Настолько масштабными, что даже вам мне не хотелось бы о них рассказывать. Наше дальнейшее существование полностью зависит от таких визионеров, как вы. И как эта мисс Эйр, если она действительно Маяк. Необходимо, чтобы она к нам поступила.
По спине Александра побежали мурашки.
– Сэр?
– Пообещайте ей все, что угодно. Лучшее жалованье. Лучшие апартаменты. Нам нужен Маяк.
– Сэр, я знаю, что у нас сейчас не много визионеров, но мистер Сассман и мистер Стайн – по-прежнему с нами. Они оба превосходные агенты…
– Они мертвы. – Веллингтон выпрямился в кресле и поставил чашку на поднос. – Погибли при исполнении служебных обязанностей. Теперь у нас остались только вы с Бранвеллом.
Как ушат воды на голову.
– Необходимо убедить мисс Эйр, – настаивал герцог. – Возможно, именно с ее помощью Общество сможет вернуть себе славу.
Александр одним глотком допил чай и встал.
– Я немедленно отправляюсь обратно в «Ловуд».
Наставник наклонил голову и пожал ему руку.
– Уверен, на сей раз вы меня не подведете.
– Не подведу, сэр. Даю вам слово. – И он вышел, в спешке совсем позабыв оставить ловушки с пойманными привидениями. Вот незадача.
Глава 7
Шарлотта
Шарлотта проснулась глубокой ночью и увидела, что на ее кровати сидит мальчик (если вы взволновались, дорогие читатели, то успокойтесь, это оказался всего лишь ее брат).
– Бран! – вскрикнула она и села на постели так поспешно, что чуть не столкнулась с ним лбом. – Что ты здесь делаешь?
– Неужели брат не может просто заглянуть повидать любимую сестричку? – прошептал он.
Она приложила все усилия, чтобы не смягчиться.
– Только не в женскую школу-интернат, – возразила Шарлотта. – Если тебя здесь увидит мисс Скетчерд, мы пропали. – Она окинула взглядом длинные ряды кроватей. Там спали в том числе и две ее сестры. – А я правда у тебя «любимая сестричка»?
Он усмехнулся и откинул с глаз копну растрепанных рыжих волос.
– Вообще-то, больше всего мне нравится Энн. Но ты – на втором месте.
Они добрались по коридору до библиотеки и там забились в угол – тут их вряд ли кто-нибудь обнаружит. Шарлотта поднесла к глазам лорнет, чтобы, не промахнувшись, как следует стукнуть его по предплечью.
– Так зачем ты на самом деле сюда забрался?
– Просто оказался по соседству и решил сделать тебе сюрприз, – ответил он. – Ай! Ну да, я тоже очень сильно по тебе соскучился, Чарли.
– Не называй меня Чарли, Бранвелл. И вообще, твое место дома, ты же помогаешь отцу в приходе. И, собственно, как ты…
– Вообще-то, у меня для тебя замечательная новость. Самая лучшая, уж поверь. Ты умеешь хранить тайны?
– Естественно.
Это как раз Бран разболтал бы любой доверенный ему секрет, даже если бы от молчания зависела его жизнь. Вот и сейчас, похоже, как раз такой случай.
Он расправил плечи и слегка выпятил грудь.
– Меня взяли на службу в Общество.
Она ожидала услышать что угодно, только не это.
– В Общество перемещения заблудших духов, – пояснил Бран, не получив от нее немедленного ответа. – Это совершенно элитарная специальная группа выдающихся людей, которая занимается тем, что выявляет местонахождение привидений и обезвреживает их…
– Это мне известно, – прервала его Шарлотта, – но… почему? Почему они взяли тебя?
(Здесь необходимо отметить, что мисс Бронте очень любила своего брата. Он был всего лишь годом младше нее и настоящим «душкой». При этом, однако, он всегда слыл… как бы это помягче сказать? Главным растяпой и недотепой в семье – так в довикторианскую эпоху обычно называли тех, у кого все валится из рук.)
– Они прознали о том, что со мной произошло, – слегка нервничая, сказал Бран.
Шарлотта нахмурилась.
– А что произошло?
Он вспыхнул и напялил на нос очки. (В отличие он Шарлотты, Бран носил их прямо на переносице, а не на палочке.)
– Только не говори, что тебя опять взяли на «слабо́», – напустилась на него сестра.
За последние полгода он: а) чуть не погиб, свалившись с высокого дерева, куда кто-то подначил его взобраться; б) едва не задохнулся, подавившись ежевикой в ходе импровизированного состязания по скоростному поеданию пирогов и в) спалил себе брови, участвуя в каком-то действе с зажженной свечой и горстью ружейного пороха.
– Ну, понимаешь, все случилось возле того старого моста. Один парень из деревни все твердил, что у меня кишка тонка попробовать его перейти. Пока я не добрался до середины, все шло хорошо. Вообще как по маслу. А потом появился поезд и пришлось прыгать.
Шарлотта закрыла глаза.
– Значит, ты спрыгнул с моста. Надеюсь, хотя бы в воду?
Бран кивнул.
– Я не так уж больно ударился, и река там довольно глубокая. В общем, шею не сломал.
– Какая радость.
– Но утонуть – не навсегда, конечно, а на время – я утонул. Буквально на пару секунд. Сердце у меня остановилось. А потом снова забилось, – бодро добавил он. – Так и получилось, что я теперь соответствую требованиям Общества.
Шарлотта уставилась на него.
– Что? Что ты мелешь?
Он рассмеялся над ее явным замешательством.
– Видишь ли, им отчаянно нужны молодые люди, пережившие клиническую смерть. Проведшие на том свете хотя бы одну минуту, а затем так или иначе вернувшиеся. Они прознали о том случае на мосту, наверное, в местной газете прочитали… – Он откашлялся. – И вот теперь я – новоиспеченный сотрудник Общества перемещения заблудших духов. Уже в этом месяце участвовал в первой операции, недалеко отсюда, между прочим.
– В паре с мистером Блэквудом? – Шарлотта ушам своим не верила. – В трактире «Талли»?
Бран ухмыльнулся.
– Было обалденно интересно, Чарли. Просто дух захватывало. Я поначалу, правда, слегка напортачил, но все закончилось хорошо.
Она снова хлопнула его по руке.
– И почему это все самое важное всегда случается с тобой? – Тут ей в голову вдруг пришла блестящая мысль. – А я вот недавно спрашивала мистера Блэквуда, не возьмут ли они на работу меня, но он мне отказал. Вот если бы ты мог замолвить за меня словечко… – Она осеклась, поскольку Бран замотал головой.
– В Общество принимают только мужчин, – заметил он. – Женщины не допускаются.
Шарлотта нахмурилась.
– Но этого не может быть. Я точно знаю, что…
– И кроме пола, – продолжал Бран, – есть еще один важный критерий. Ты ему не соответствуешь. Как я уже сказал, они берут к себе только тех людей – я хочу сказать, мужчин, – которые на себе испытали, что такое смерть.
– Но почему? Что такого уж важного в близком знакомстве с нею?
Бран поджал губы.
– Не следует, конечно, тебе говорить…
Она терпеливо ждала.
– Понимаешь, когда ты умираешь, а потом воскресаешь, это меняет твой взгляд на вещи. Твое зрение, – мрачно сообщил он.
– Естественно, – согласилась Шарлотта и снова посмотрела на него вопросительно.
– Я теперь вижу покойников, – выпалил он.
– Что-что? – моргнула она.
– После того как умираешь – ну, даже если только на время, – ты начинаешь видеть духов и можешь общаться с ними, – повторил он. – Ну, иногда, во всяком случае. Визионеры встречаются редко – не все, кто гибнет, обретают потом такую способность. Вот поэтому Общество нас и разыскивает с упорством. Они говорят: это дар, и он накладывает огромную ответственность.
– Вот как. – Шарлотта подавила вздох глубокого разочарования – как от того, что родилась убогим существом женского пола, так и от того, что ей ни разу в жизни не привелось умереть. Ужасно несправедливо.
– В общем, я новый ученик мистера Блэквуда, – объявил Бран. – Он у нас – главная звезда…
– Знаю, мы с ним встречались, – перебила Шарлотта. – Его нелегко забыть. Длинная куртка. Каштановые волосы.
Из коридора раздался какой-то шум. Они с Браном замерли. Наконец из-за угла показалась пара маленьких темных силуэтов. Шарлотта подняла лорнет. Проклятие! Это же сестры. (Обычно она с удовольствием проводила время в их компании, но уж слишком необыкновенную новость сообщил ей сейчас Бран, и она жаждала расспросить его обо всех деталях, а при маленьких сестричках сделать это будет затруднительно. Черт и еще раз черт.)
– Бран! – вскрикнула младшая. – Я же говорила, что слышала его голос!
– Энни, мышка моя. – Брат бухнулся на колени, развел руки для объятий, и девочка кинулась к нему. Эмили он протянул руку. – Эм.
– Брана приняли на работу, – тихо объяснила Шарлотта. – Он занимался своим делом тут неподалеку и решил заглянуть к нам. Разве не здорово? Но ему надо отсюда выбираться, пока нас – всех троих – не выставили отсюда с вещами.
– А что за работа? – Эмили имела привычку совать нос не в свое дело (в этом смысле она очень походила на Шарлотту).
Энн подняла взгляд на Брана.
– Ты разве не собираешься стать пастором, как отец?
– Нет, солнышко. Я буду…
– Ему нельзя нам ничего рассказывать, – перебила Шарлотта. – Он дал клятву…
– Я теперь агент ОПЗД, – с гордостью объявил брат.
Ротик Энн принял форму буквы «О».
– То есть Общества? Как же тебе это удалось? – Двенадцатилетняя девочка была понятлива и развита не по годам. Шарлотте иногда казалось, что она умнее, чем все они вместе взятые.
– Ну, это… м-м-м… забавная история, – отозвался Бран.
– Значит, ты стал охотником за привидениями. – Энн обхватила его лицо своими маленькими ладошками и поглядела на брата чрезвычайно серьезно. – Только будь осторожен, ладно?
– Это совсем не опасно. Призраки не могут причинить вреда живым, – опять вмешалась Шарлотта. – Разве что напугать до смерти тех, кто к этому склонен.
– Нет, я имею в виду: будь осторожен и не отпугни Марию с Лиззи, – искренне попросила Энн.
Все четверо юных Бронте погрузились в молчание. О покойных сестрах они никогда между собой не говорили. Отец даже имен их слышать был не в силах. После того как кладбищенская немочь унесла двух старших вместе со множеством других школьниц, он хотел забрать оставшихся домой – но, увы, не мог себе этого позволить.
– Они иногда меня навещают, – сообщила Энн. – Не прогоняй их, ладно, Бран?
– Н-не… не прогоню, – запинаясь, пообещал тот. – А ты что, видела их тут в школе, Энни, милая?
Младшая сестра улыбнулась, но ничего не ответила.
– Как она могла их видеть? – Эмили скрестила руки на груди. – Их никто не может увидеть. Их с нами больше нет. – Она мыслила трезвее всех в семье и терпеть не могла глупостей. В привидений не верила. Пока, во всяком случае.
– А что говорит отец? – Шарлотта поспешила сменить тему.
– Он ничего не знает. Думает, я изучаю коммерцию в Лондоне. – Бран взъерошил волосы Энн. – Ты ведь меня не выдашь, правда?
Та покачала головой (в отличие от брата, она умела хранить тайны).
Напольные часы в коридоре пробили четыре.
– Ну, мне пора, – сказал Бран, высвободившись из худеньких ручек Энн и вскочив на ноги. – Но завтра я непременно вернусь, мои дорогие. Если, конечно, мистер Блэквуд позволит сопровождать его на этот раз, но думаю, что позволит. После всего, что нам довелось вместе пережить, мы здорово сблизились. Так что вы сможете увидеть меня при исполнении официальных обязанностей агента Общества. Я, конечно, буду по уши в работе и не сумею пообщаться с вами наедине, но все равно – утром мы увидимся.
Бранвелл пересек комнату и наполовину уже вылез в окно, когда до Шарлотты в полной мере дошел смысл его слов.
– Постой! – Она ухватила его за локоть и буквально втащила обратно в библиотеку. – Зачем это мистер Блэквуд собирается сюда завтра?
– Нам нужно завербовать нового члена. Только это строго секретно. Никому не говори. Мистер Блэквуд ездил в Лондон, но нас тут же отослали обратно. Мне надо позаботиться о том, чтобы его одежда была выглажена и подана в должном виде к завтрашнему свиданию с мисс…
Шарлотта торопливо зажала ему рот рукой.
– Здесь нельзя так громко произносить слово «свидание», Бран. Особенно если дело касается Джейн Эйр.
Его карие глаза несколько театрально распахнулись за стеклами очков.
– Откуда ты знаешь, что нам нужна мисс Эйр?
– Я – гений, – нетерпеливо пояснила сестра. – И, кроме того, мистер Блэквуд уже приезжал к ней три раза. Так что догадаться было нетрудно, верно?
– Тебе нужно самому погладить одежду мистера Блэквуда? – Эмили, как всегда, заинтересовала самая незначительная деталь. Она усмехнулась. – А ты что, умеешь?
– Для него я сделаю все, что угодно, – весело отреагировал Бран. – Что, если и не умею? Научиться недолго. Я очень высокого мнения об Александре… мистере Блэквуде. Очень хочется произвести на него как можно более хорошее впечатление.
– Но с мисс Эйр мистер Блэквуд не встретится, – сказала Шарлотта. – Это просто невозможно.
Теперь нахмурился уже Бран, и это выражение ужасно ему не шло.
– Почему?
– Джейн получила место гувернантки и уехала из «Ловуда».
– На прошлой неделе, – печально добавила Энн. – Моя любимая учительница…
– Шарлотта несколько дней ходила как в воду опущенная, – добавила Эмили.
Старшая сестра сглотнула. Теперь стало совершенно ясно, что́ так тревожило Джейн. Ей было дано видеть призраков. Наверное, она тоже когда-то уже умирала и стала визионером, как и Бран. Вот почему мистер Блэквуд так старался заполучить именно ее. И именно поэтому так часто казалось, что она разговаривает сама с собой, догадалась Шарлотта. На самом деле Джейн беседовала с духами, незримыми для других.
Но почему Джейн не рассказала ей об этом? Шарлотта думала, они друзья – лучшие друзья! – как можно скрывать от лучшей подруги нечто настолько важное?
Видимо, на самом деле Шарлотта Бронте не знала Джейн Эйр.
– Мне нужно немедленно доложить об этом мистеру Блэквуду. – Бран уже снова улыбался во весь рот: Александр наверняка будет благодарен ему за ценнейшую информацию. Которую, между прочим, передала ему Шарлотта. Выходит, и от нее есть какой-то толк.
Девочки по очереди обняли и поцеловали брата. Тот выскользнул в окно, неловко съехал по ближайшему дереву (каким-то чудом избежав падения) и растворился в тумане.
Шарлотта отвела младших назад в постели.
– А Бран хорошо выглядит, да? – засыпая, заметила Энн, когда сестра подтыкала ей одеяло.
– Да, солнышко. Очень хорошо.
И в самом деле, это правда, подумала Шарлотта. У него так горят глаза, так пылают от воодушевления щеки. Хорошо, что у брата появилось призвание. Но тем глубже в ее душу проникала горечь по поводу собственного безрадостного, скучного будущего.
Она попыталась уснуть, но через какое-то время оставила попытки и направилась со свечой и блокнотом к своему потайному месту на лестничной площадке. В голове у нее жужжал целый рой мыслей, их необходимо было перенести на бумагу, пока они не улетели. В основном эти мысли касались вопиющей несправедливости, в силу которой все сто́ящие занятия и пути на этом свете оказались для нее закрыты, – просто по половому признаку.
Перо Шарлотты так и летало по страницам.
«Предполагается, что женщине присуще спокойствие; но женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин; вынужденные жить под суровым гнетом традиций, в косной среде, они страдают совершенно так же, как страдали бы на их месте мужчины. И когда привилегированный пол утверждает, что призвание женщины только печь пудинги да вязать чулки, играть на рояле да вышивать сумочки, то это слишком ограниченное суждение. Неразумно порицать их или смеяться над ними, если они хотят делать нечто большее и учиться большему, чем то, к чему обычай принуждает их пол»[10].
Она глубоко вздохнула и почувствовала, что напряжение спадает. Сочинительство позволяло ей выпустить сдерживаемые эмоции, подобно тому, как врач пускает кровь пациенту. Но оно же и опустошало ее – вместе с мыслью о том, что, кроме как писать, ей никогда ничего не позволено будет делать. Сможет ли Шарлотта прожить на свете, питаясь только этими озарениями и мечтами, этими наспех нацарапанными в блокноте мысленными блужданиями? Холодок пробежал у нее по спине. Нет. Ни в коем случае. Она этого не потерпит. Она… – как там говорила Джейн? – придумает себе другую жизнь. Найдет ее.