Мошенники бесплатное чтение

ПРОЛОГ

– Выходит, она продала городскую собственность частному лицу?

Старший инспектор, откинувшись на спинку «ушастого» кресла, внимательно изучал материал, любезно предоставленный ему коллегами. Члены команды, столпившись у двери и затаив дыхание, с любопытством поглядывали на нового начальника, направленного управлением к ним в штаб, как на диковинного зверька в ожидании, что он предпримет. Он пришел по их души, они не справились с делом, потому управление и направило его им, и теперь подчиненные боязливо ожидали вердикта от своего нового начальства.

Старший инспектор, можно сказать, был молод для своей почетной должности – не старше сорока. Высокий, скуластый, в дорогом черном костюме. Он сидел, сложа ногу на ногу, а его пронзительные глаза были в постоянном движении, охватывая страницу за страницей.

С тех пор как он вошел в двери штаба и запросил материал по Моди Триплетт, прошло двадцать четыре минуты (сотрудники четко следили за временем), и это были его единственные слова за все это время.

Старший интендант Осгуд сделал крохотный шажок вперед, на ходу вытирая со лба испарину.

– Все верно, старший инспектор, – проговорил он слегка вибрирующим голосом. – Эта мошенница продала статую Наездника, подаренную городу к его юбилею известным скульптором абстракционистом Ласло Бланком.

– В таком случае она оказала вашему городу большую любезность, – ответил старший инспектор, вспоминая об уродливой статуе растянувшегося на животе осла, с повернутой на сто восемьдесят градусов головой, и наездника сверху совсем без головы, сидящего задом наперед и держащего осла за круп.

Осгуд не знал, говорит ли новый начальник серьезно или шутит, потому сделал вид, что не расслышал его слов.

– Она продавала статую уже восемь раз, наряду с фонтаном в центральном парке и болотом на восточной окраине. Обычно все покупатели приходили к нам на следующий день, когда понимали, что оставленная ею расписка о продаже не имеет законной силы.

– Посадили?

Старший инспектор на секунду оторвал взгляд от созерцания портрета Моди Триплетт, о которой шла речь, и уставился на интенданта Осгуда. Бедняга прикусил язык.

– Кого? – пискнул он.

– Покупателей, – пояснил собеседник, но потом сам же нашел ответ: – Ну да, ведь статью за идиотизм еще не придумали.

И он снова опустил глаза к портрету.

Осгуд взмок. Его размышления опять вернулись к первому вопросу: как реагировать на слова начальника. И опять он решил, что будет безопаснее пропустить их мимо ушей.

– Последний пошел дальше остальных. Он не только демонтировал статую, но и успел погрузить ее на телегу и почти покинул вместе с ней город. Его догнал отряд полиции. Пострадавший был крайне возмущен, ведь, как он говорит, успел сильно полюбить статую, потому госпожа Триплетт, обманув его, нанесла ему глубокую душевную рану.

Старший инспектор уже не слушал его. Он плевать хотел на этих идиотов, которые ради легкой наживы готовы были поверить быстро нацарапанной на клочке бумаге расписке. Его сейчас интересовало лицо, смотрящее на него с портрета, нарисованного местным художником согласно описанию очевидцев.

Моди Триплетт. Она же Кэролайн Мэйбаум, Энни Арден, Криста Бартлетт и Беттель Эфрон.

Женщина, которая успела поднять на уши целый штат, глядела уверенно, даже дерзко. Ее синие слегка раскосые глаза смеялись. Ее взгляд был направлен вверх и слегка в сторону, но даже непрямой, он завораживал и притягивал. Аккуратненький ротик слегка приоткрыт, демонстрируя миру белоснежные зубки. Лицо круглой формы, носик слегка заострён на конце, волосы светлые, короткие, оформлены в замысловатую прическу с множеством кудряшек.

Ее фигуру можно было определить как «пышную». Тем, кому известно истинное достоинство женских округлостей: большая грудь, суженая талия и, широкие бедра, поймет его. И только дилетант, жалкий любитель костей, мог назвать ее «полноватой».

Моди не была красавицей по классическим меркам, но была незабываема. Потому-то старший инспектор не мог взять в толк, почему ее до сих пор не поймали, ведь, увидев такую женщину один раз, ее образ невозможно будет выкинуть из памяти. И вот тут и приходил ответ, что помимо шикарного тела и авантюрного духа, госпожа Триплетт обладала острым умом.

Женщина, которая знает силу своих чар, и умеет ими пользоваться. Это прослеживалось во всем: дерзком взгляде, правильно подобранных нарядах, умело подчеркивающих все достоинства роскошной фигуры, и, как итог, поступках, совершенных с завидным мастерством.

Перед старшим инспектором стоял достойный противник, которого он уважал. Сразиться с ним будет делом невероятно привлекательным. Силы целого штата брошены на ее поимку, и никаких зацепок… Пока. Губы мужчины дрогнули в мимолетной улыбке.

– Где она сейчас? – спросил он подчиненного, не поднимая головы.

– Ей удалось удрать, – отозвался тот, кого звали Осгуд. – Но мы ее поймаем, обязательно поймаем.

Старший инспектор сильно в этом сомневался. Если кому и по силам поймать Моди Триплетт, то этот человек – он.

ГЛАВА 1

Жизнь – чудесная штука!

Артимус Келсо отхватил зубами добрый кусок яблочного пирога и начал медленно жевать. Он сделал смачный глоток теплого сидра, и в этот момент в дверях ресторана возник знакомый силуэт. Артимус выпучил глаза, надул щеки, глотнул воздуха и подавился. Из глаз брызнули слезы. Закашлявшись, выплевывая непрожеванные куски на стол, он согнулся пополам и скорее почувствовал, чем увидел, как силуэт кинулся в его сторону.

Он уловил знакомый аромат духов, а затем ему на спину легла мягкая женская ручка. Пару хлопков и Артимус был спасен, хотя сам себя таковым не чувствовал. Тяжело дыша, он поднял влажные глаза, надеясь, что это мираж, который тут же исчезнет, но даже сквозь слезы он видел перед собой знакомое лицо, кокетливо ему улыбающееся.

Перед ним стояла Моди Триплетт.

– Бедный Арти. Что было бы, если я не подоспела вовремя. Тебе нужно внимательно следить за собой.

– Моо-дии, – прохрипел он, глядя, как миниатюрная блондинка, обошла медленной покачивающейся походкой вокруг стола и элегантно плюхнулась на стул напротив.

Артимус никогда не знал, в чем секрет ее походки: врожденный ли он или приобретённый с годами. Возможно, причина призывного покачивания бедер заключалась в высоких каблуках, которые были основными атрибутами Моди Триплетт, а, возможно, дело в зауженных книзу фасонов платья, которые стали для нее чем-то визитной карточки. Вот и сейчас женщина, несмотря на жару, была облачена в сидящее по фигуре бархатное платье-годе, длинный шлейф которого тянулся за ней по полу. Маленькая головка пряталась под шляпой с широкими полями, на которой сбоку красовалось огромное белое перо.

Она сложила пухленькие ручки на стол, запястья которых были украшены браслетами с драгоценными камнями, и побарабанила по столу ухоженными пальчиками, на каждом из которых сидело по кольцу с бриллиантом.

– Особенно это касается еды, – Моди фыркнула. – Чем ты питаешься?

И пока Артимус ошарашенно хлопал глазами, женщина подвинула к себе тарелку с омлетом, щедро посыпанного сыром. Подцепив плавленый сыр вилкой, Моди отвела руку в сторону, проверяя, насколько может растянуться нить.

– Закажи мне кофе.

Артимус растерянно стал оглядываться по сторонам, но не в поисках официанта. На элитном курорте Эсперанс, где миллионеров на один квадратный метр было больше, чем ракушек на пляже, обслуживающий их персонал был более чем расторопный, и к их столику уже бежала официантка. Но Кесло интересовало, заметил ли здесь Моди кто-нибудь еще, тем более в компании с ним. Но на что он мог надеяться? Конечно, если госпожа Триплетт и появлялась где-то, сие событие не могло пройти не замеченным. Даже в столь раннее утро, когда большинство богачей дрыхли в своих мягких постелях, в этом небольшом уютном ресторанчике на берегу моря нашлась пара-тройка представителей мужского пола, которые, как жирафы, тянули шею, чтобы лучше разглядеть вошедшую в зал яркую блондинку.

Артимус почувствовал недостаток кислорода. Нужно срочно развязать галстук.

Перегнувшись, насколько позволял его кругленький животик, Кесло обратился к женщине заговорщическим шепотом:

– Моди, что ты тут делаешь? – он не добавил «какого черта», хотя это и вертелось на языке.

– Приехала к тебе, – пояснила женщина, занятая омлетом.

Она подняла голову к подоспевшей официантке и вместе с кофе попросила принести мягкое мороженое.

– Пока добиралась сюда, вся взмокла, – пояснила она Артимусу, когда девушка удалилась выполнять заказ.

Собеседник тоже изрядно вспотел, только не из-за жаркой погоды. Он все еще не мог поверить, что видит перед собой эту женщину.

– Но как ты меня нашла?

– Земля слухами полнится.

– Но я завязал! – с диким отчаянием бросил он, а затем стал испуганно оглядываться по сторонам.

– Я тоже.

Головы всех мужчин в зале были направлены в их сторону. Моди почувствовала излишнее внимание к своей персоне со стороны противоположного пола и стала вести себя так, как всегда, в таких случаях. Зазывно выгнув спинку, так чтобы ее аппетитные формы приняли удачный ракурс, она поставила локоть на стол, оперлась подбородком на руку, слегка повернула голову в сторону возникших обожателей и продемонстрировала белозубую улыбку.

Эффект не заставил себя долго ждать – восхищенный гомон заполнил комнату. Артимус вынул из кармана платок, промокнул им взмокший лоб и стал обмахивать лицо.

– Собственно поэтому я и нашла тебя, Арти дорогой, – пояснила Моди, повернувшись к нему.

Теперь уже она подалась вперед, сложив свою большую грудь, спрятанную за стрейч-бархатом темно-сиреневого цвета и изумрудным колье на шее, на стол. Эффектный прием, действовавший безотказно на всех, кроме старого друга.

– Мне нужно где-то спрятаться, – проговорила женщина, изучая Кесло лисьими глазами. – А к кому мне еще обратиться в таком случае, если не к своему подельнику.

– Бывшему! – вспыхнул Артимус. – Бывшему подельнику, Моди!

Ему хотелось кричать, но он не мог, потому голос получился сиплым и даже визжащим.

– Вот я и говорю. Потому, когда встал вопрос, куда мне бежать, я сразу вспомнила про тебя, Арти. Отличное ты выбрал местечко, чтобы развернуться.

Моди окинула ресторан игривым взглядом. Кесло, который с первой секунды ее здесь появления, чувствовал тревогу, испытал состояние близкое к обмороку.

– Моди, я покончил со старыми делами. У меня теперь репутация. Здесь я работаю, имею дело с большими людьми.

– Мне уже начинает нравиться, – фигурный ротик женщины растянулся в сладкой улыбке. Глаза заблестели. – Это именно то, что мне нужно.

Артимус машинально ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, чувствуя, как его поглощает огромная черная дыра ужаса. К чему заботиться о внешнем виде, если все пропало. С появлением здесь этой женщины все пойдет под откос. Все, к чему он стремился годами, над чем трудился и работал не покладая рук. Его репутация, связи с нужными людьми. Артимус почувствовал, как к горлу подступает ком.

Моди говорила, а ее приятелю казалось, будто она забивает гвозди на крышке его гроба.

– Последнее дело оказалось провальным: идиот, которому я продала очередное каменное убожество, именуемое «шедевром искусства», умудрился его демонтировать и почти вывез из города. И вот тогда я поняла, что надо заканчивать. Мне уже не двадцать, Арти…

Она подцепила вилкой очередной кусочек омлета. К тому времени чашка горячего кофе и мороженое уже стояли перед ней.

– … и даже не двадцать пять…

«И не тридцать», – подумал Артимус, но вслух ничего не сказал.

– … Пора уходить на покой. Все нужно делать вовремя.

– Но тебя разыскивают в целом штате. На твою поимку выдано пятьдесят ордеров!

– Уже пятьдесят? Выходит, у меня юбилей. Это стоит отпраздновать, – повернувшись, она бросила официанту: – Шампанское!

Артимус готов был завыть от отчаяния.

В этот момент к ним подошел официант с бутылкой элитного сухого вина.

– Это вам от джентльмена с того столика, – пояснил он и указал на щуплого коротышку с глупой улыбкой, который, когда Моди с благодарностью повернулась в его сторону, привстал со стула и приподнял шляпу в приветствии.

Кесло подался вперед и процедил:

– Но почему здесь? Почему в Эсперансе?

– Где же еще? Ведь здесь полно толстосумов, которые не знают, куда девать свои денежки. Мне пора определяться в жизни, а что может быть лучше, чем стать женой какого-нибудь до неприличия богатого господина?

Артимус вытаращил свои крохотные глазки.

– И что такого? – удивилась женщина. – Господь создал каждой твари по паре. Пора и мне найти свою тварь.

– Тебя же преследует полиция! Тебе необходимо где-то спрятаться, затаиться на время. Лучше тебе бежать на юг и укрыться в каком-нибудь крохотном провинциальном городке.

– Вот и полиция думает так же. Бьюсь об заклад, они сейчас исследуют все окраины страны, шарят по таким дырам, которых и на карте-то нет, и проверяют самые захудалые гостиницы. А кто будет искать меня здесь, у всех под носом, на самом дорогом курорте?

Артимус обреченно осел на стуле. Вся безнадежность ситуации обрушилась на его мясистые плечи. А ведь он еще молод, ему едва перевалило за сорок, и хотя его волосы на макушке изрядно поредели, к подбородку добавился еще один, а кругло пузцо изрядно повисло, рано ему гнить в тюрьме!

– Ну же, Арти, не дрейфь! – заметив безысходность в его взгляде, поддержала Моди. – Все будет отлично. Тебе лишь нужно помочь отыскать мне богатого мужа, а остальное я сделаю сама. Всего одна услуга, и я тебя больше не побеспокою. Ты же знаешь, что мужчины – моя сильная сторона. Я умею «строить мосты». Подумай сам, какие перспективы перед тобой откроются, когда я вскружу голову какому-нибудь влиятельному богатею.

Слабенький огонек надежды вспыхнул в непроглядном мраке души Артимуса. А ведь Моди дело говорит. Уж что-что, а противоположным полом она умела управлять. И если уж ему не избавиться от этой женщины, возможно, стоит принять ее предложение. Кто знает, если он познакомит ее с тем, с кем желает наладить дружбу сам, вскоре сможет обзавестись нужными связями.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Моди наклонилась к нему ближе.

– Мне нужен джекпот, Арти! Я уже не в том возрасте, чтобы размениваться на всякую мелочь.

– Но здесь с этим проблем не будет. В Эсперансе куда ни плюнь, всюду денежные мешки.

– Тогда мне нужен вагон. Стопроцентный беспроигрышный вариант. Власть, помноженная на миллионы. Ты понимаешь, о чем я?

Артимус понимал. Он нахмурился и встревоженно задумался. Моди шла ва-банк. Судя по ее словам, она больше не собиралась прятаться, а жить у всех на виду, и делать это роскошно.

– Здесь нужно хорошенько подумать.

– Подумай, Арти, подумай. И чтобы мне никаких членов академии сквалыг.

Моди махнула вилкой и отложила ее в сторону, подвинув к себе тарелку с мороженым. Ее пухленькие пальчики подхватили серебряную ложечку, а в глазах мелькнул хищный огонек. Артимус знал, о чем она думает. Секунду спустя ложечка растворилась в ее руках.

– Составь список. Встретимся вечером в «Эдельвейсе».

Несмотря на жаркое утро, мужчину пробил озноб.

– Ты остановилась в самом дорогом отеле острова? В центре города?

Моди посмотрела на друга так, будто он был безнадежным идиотом.

– Я хочу заполучить себе неприлично богатого ухажера. Как ты думаешь, где мне его искать, во вшивом пансионате на окраине?

Артимус хотел было упомянуть, что в Эсперансе не существует дешевых пансионатов, но, испугавшись гнева подруги, промолчал.

– Откуда у тебя столько денег? Последнее дельце оказалось выгодным?

– Ты меня знаешь: я не берусь за дело, если оно невыгодное. Хотя все полученные деньги я надежно спрятала. Они мне еще пригодятся. Я оформила номер на твое имя.

Артимус сделал глоток сидра и снова подавился. Моди закатила глаза.

– Ка… ка… как? – еле выдавил Кесло прокашлявшись. – Ты сообщила в отеле мое имя?

Моди сердито передернула мягкими плечиками.

– Им нужны были рекомендации кого-то с острова. Это же курорт миллионеров, здесь не так просто заселиться в отель.

– И назвала свое имя? – чувствуя приближение беды, не своим голосом промямлил Артимус.

– За кого ты меня принимаешь? Отныне я Пейшенс Мерриман. Твоя подруга с Род-Айленда.

Келсо облегченно выдохнул и опустил голову. Нет никого во всей Северной Америке, кто наводил на него ужас больше, чем сидящая напротив женщина. Но затем он снова вздернул подбородок и выпучил глаза.

– Так номер в «Эдельвейсе» на мое имя?!

Моди нисколько не смутил его ошарашенный вид.

– Не скряжничай, милый! Рассматривай это как инвестиции.

Артимус почувствовал укол в районе сердца и приложил руку к груди.

– Это «люкс»? – пискнул он, хотя ответ был очевиден.

– Где-то же нужно расположить мой багаж. Тринадцать чемоданов – это тебе не шутки. Только два сундука грампластинок.

– Ты что, ограбила музыкальный магазин?

Моди закатила глаза.

– Ты же знаешь, я не терплю современную культуру. Вот и пришлось прихватить личный патефон. Уверена, на этом острове ничего, кроме Мадонны, из уличных громкоговорителей не услышишь.

– Мадонна – звезда водевилей! Ее пьеса «Madame X» собирает полные залы по всей Америке, – возмутился Артимус. – Кстати, поговаривают, она приезжает к нам со своим шоу.

– Надеюсь, к этому времени меня не будет в Эсперансе, – заносчиво бросила Моди и осушила очередной бокал подаренного вина.

– Кстати, подкинь-ка мне деньжат. Долларов триста-пятьсот, не больше. Мне необходимо обновить гардероб.

Артимус насторожился.

– А как же тринадцать чемоданов?

Взгляд Моди с каждым его новым вопросом становился все более суровым. Он чувствовал себя тупым школьником, постепенно разочаровавшим строгую учительницу.

– Арти, милый, ты или совсем потерял хватку, или отупел. Уж не знаю, что хуже.

Келсо поежился.

– У меня сейчас напряг с деньгами.

– Да неужели? Сейчас посмотрим.

Как по мановению волшебной палочки в ее руках оказался бумажник друга. Женщина открыла его и стала пересчитывать купюры.

– Ого. А ты неплохо тут устроился.

Артимус испуганно похлопал себя по нагрудному карману. Как… когда она успела… а впрочем…

Облегчив бумажник на пару крупных купюр, Моди вернула его хозяину.

– И не волнуйся ты так, как только обналичу чек на тысячу баксов, верну тебе твои кровные.

У Келсо непроизвольно отвисла челюсть.

– Кто выписал тебе чек на такую сумму?

– Один милейший человек. Заплатил моему извозчику и носильщикам у отеля. Кстати, где он?

Моди похлопала пухленькой ручкой по лифу платья, затем по бедрам, а в итоге открыла свой ридикюль и высыпала его содержимое на стол. Помада, пудреница, кастет, носовой платок, набор отмычек, румяна, крохотный револьвер, карандаши для подводки, флакон духов «Шанель №5», золотой портсигар с инициалами А.П. и серебряная ложечка. Разобрав кучку, женщина достала сложенную пополам бумажку.

– А вот и чек.

– Кому принадлежит портсигар? – испугался Арти.

Моди бегло глянула за спину.

– Я проходила между двумя этими столиками. Видимо, кому-то из тех трех джентльменов. Видишь ли, ты сильно кашлял, я не успела разобрать.

Друг хмыкнул. И это она-то решила завязать!

– Так, кто выписал чек?

– Он оставил мне карточку.

Моди продолжила поиски.

Теперь Артимус увидел на столе игральные кости, несколько фишек из казино Эсперанса, мужскую расческу и множество скомканных купюр разного достоинства.

– Мужчины так неаккуратно носят деньги в карманах, – извинилась Моди. – А вот и карточка. Его имя Конвей Лачанс!

Кесло был рад, что при этом не сделал очередной глоток вина, а то бы подавился в третий раз.

– Хозяин местного банка?!

– Так это его банк? – как ни в чем не бывало, улыбнулась женщина. – Представляешь, он имеет безлошадную коляску! Машина движется сама, вовсе без тяги. А возница зовется «водителем». Прогресс сейчас идет семимильными шагами.

Артимус умолчал, что на острове миллионеров слово «автомобиль» уже давно вошло в обиход.

– Как тебе удалось войти в доверие к Конвею Лачансу? (Лично сам Кесло много месяцев потратил на то, чтобы только познакомиться с этим человеком).

Но Моди лишь безразлично махнула рукой.

– Ах. Он был ко мне так добр, когда узрел мой обширный багаж, а потом мы разговорились, и у нас нашелся общий интерес. Водевили! Хотя теперь их уже два: с некоторых пор я увлекаюсь автомобилями.

– Ты же сама сказала, что ненавидишь водевили, что современное искусство не для тебя.

– Я не люблю их смотреть, но не прочь в них поучаствовать.

Нет, только не это. Не успела Моди приехать, как уже затеяла авантюру.

– Ты что, сказала ему, что ставишь спектакль?

– Скажем так, я рассматриваю такую перспективу, а Конвей рассматривает себя как спонсора.

Кесло покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться. Моди была взбалмошная, порой совсем невыносимая. Она творила, что хотела и никого не слушала. От этой женщины всегда жди неприятностей. Но она в Эсперансе не больше дня, а смогла совершить такое, чего Артимусу не удавалось месяцами. Может, все-таки стоит принять ее предложение и получить свои дивиденды? Хотя разве у него был выбор?

– Ладно, милый, я тебя оставлю. Встретимся вечером, – сгребая со стола и снова складывая в ридикюль свои вещички, проговорила женщина. – Подумай над списком. А мне еще нужно подружиться с начальником местного почтамта.

– Зачем это?

И опять Артимус был награжден взглядом, пристыдившим его.

– Меня разыскивают по всему штату, не забыл? Естественно, мне интересна вся корреспонденция, проходящая через этот город. Если сюда направили детективов, я буду об этом знать.

Артимус не переставал удивляться смекалке Моди. Если она бралась за дело, то была очень педантична.

Она встала, по-свойски похлопала Келсо по плечу и, покачивая бедрами, неторопливо направилась в сторону выхода.

Стиль Моди можно было охарактеризовать как целомудренно-сексапильный. Она умело подчеркивала все достоинства своей фигуры «песочные часы». Ее платья плотно облегали тело, так, что все округлости были ярко выражены. Но никаких обнаженных колен и глубоких декольте. Как любила повторять госпожа Триплетт: «Иллюзия намного слаще, чем действительность. Ее нужно поддерживать».

Вслед женщине десятки мужчин бросали восхищённые взгляды. Бедняги, они не знали, что сегодня вечером недосчитаются личных вещей.

Гарольд Даблер пробежал глазами по присланной ему только что телеграмме.

«Триплетт в Эсперансе».

Одна-единственная строчка, несколько слов, но они принесли Даблеру невероятное удовольствие. Наконец-то она попалась, теперь ей не уйти от него.

Он ненавидел Моди Триплетт за то, что она сделала, за то, что навредила ему. Когда-то у Гарольда было все. Он являлся почти первым лицом в управлении. А теперь по ее вине он лишился всего, и отправлен в отставку.

Но у него еще остались преданные люди. Он послал по ее следам своего агента. Лучшего из лучших. И тот отыскал ее. Теперь дело за малым. Его агент будет тщательно за ней следить, и когда настанет удобный момент, появится он, Гарольд Даблер. И тогда уже Триплетт не уйти.

Он слишком долго ждал возмездия. И скоро его получит.

ГЛАВА 2

Солнце над холмами медленно опускалось, удлиняя тени деревьев. Морские волны интенсивно набегали на берег, стараясь с каждой новой попыткой проникнуть все глубже на остров.

На вершине горы постепенно зажглись огни – город готовился к наступлению темноты. Восходящие террасами сады с лимонными и пальмовыми деревьями вели к величественному особняку, расположенному на вершине горы. Пережив столетие, после реконструкции он стал главным отелем курорта под названием «Эдельвейс». И теперь сиял в гавани словно прекрасный бриллиант. В свете догорающего заката здание выглядело просто потрясающе – своеобразный монументальный отблеск давно ушедшей эпохи. Горящие факелы на колонах и чугунных решетках балконов создавали уникальный эффект погружения в историю.

Моди медленно плыла вдоль столиков главного ресторана пятизвездочного отеля. Несмотря на вальяжность и неторопливость движений, ее взгляд остро подмечал каждую деталь, а мозг мгновенно давал каждому присутствующему в зале характеристику.

Она сменила дорожный костюм из стрейч-бархата на легкое белоснежное платье (снова годе) из органзы. Сверху оно имело волнистую оборку, полностью закрывающую грудь и плечи, дальше аккуратно сходилось по пусть и не тонкой, но все же талии, облегала широкие бедра, а дальше волнилось до самого пола, сзади уходя в короткий шлейф. Платье молодило ее лет на пять, предавая образу легкости и эфемерности.

Сегодня Моди обошлась без шляпки, демонстрируя свои платиновые волосы, уложенные в высокую волнистую прическу. И никаких украшений. Даже серьги не надела. Пусть мужчины видят, как ее белоснежной шейке недостает бриллиантов.

С ее появлением в обеденном зале атмосфера мгновенно изменилась, ресторан ожил.

– Мисс Пейшенс!

Перед ней будто из-под земли возник тщедушный великан с горбатым носом.

– Я тоже, как и вы, только сегодня прибыл в Эсперанс и сейчас ищу себе пару для ознакомления с этим чудным местечком.

– Что ж. Не буду вам мешать.

Слегка отстранившись, Моди последовала дальше, оставив незадачливого кавалера пялиться ей вслед. Она уже просканировала зал и пришла к выводу, что в нем нет ничего, что бы могло ее заинтересовать. Разве что огромная хрустальная люстра, свисающая по центру с высокого потолка, инкрустированного золотыми узорами.

– Мисс Пейшенс, я тренер по академической гребле. У моих ребят здесь проходят соревнования. Не хотите ли присоединиться к нам за столик? Гарантию лучшие билеты на лучшие места.

Мужчина, который сам напоминал весло, указал в сторону стола, за которым теснились, по крайней мере, человек восемь.

– Спасибо, мальчики, но сейчас я увлечена другим видом спорта.

И она последовала дальше.

– Разрешите представиться. Меня зовут Оландриоджио Бибупассан.

– Сочувствую.

Этого джентльмена она даже не удостоила вниманием, проплыв мимо. Но тот оказался настойчив и, схватив женщину, протянул ей свою визитку.

– И все же, если у вас найдется свободная минутка… Я остановился в этом отеле.

Моди несколько секунд смотрела на визитку, а затем, пожав плечами, взяла ее и удалилась. Сам напросился.

Ее взгляд привлекла странная женщина за барной стойкой. Эта приземистая дама лет шестидесяти, с поддетой сединою волосами, в черной шляпке, и с хула-хупом вместо талии, одетая в серый драповый пиджак, юбку-карандаш черного цвета, уродливые стоптанные ботинки и старые капроновые чулки со стрелкой, совсем не вписывалась в убранство шикарного отеля. Она неуклюже расселась на высоком стуле, пытаясь удержать равновесие и одновременно прямоту своей спины. Возле стула стоял потрепанный саквояж.

Моди встала напротив, с неприкрытым любопытством разглядывая незнакомку.

«Мэри Поппинс, до свидания!», – хмыкнув, подумала она.

Что она здесь делает? И как вообще попала в этот отель и на этот остров? Служанка? Вряд ли. Служанки не сидят в ресторане отеля. Ну, конечно! Это же так очевидно.

– Куда летим? – вальяжно поставив руку на пояс, Моди указала на зонтик, приставленный к барной стойке.

Женщина вздрогнула и покраснела. Виновато глянув на зонтик, она робко улыбнулась незнакомке.

– Ах нет. Сюда я приплыла. Сегодня.

– Как интересно!

Моди по-хозяйски плюхнулась на соседний стул и скомандовала бармену:

– Мартини мне и моей новой подруге. Кстати, как тебя?

Женщина взволновалась.

– Марси. Марси Соумс, – представилась она.

– Пейшенс Мерриман, – ответствовала Моди и бросила на стол свой ридикюль. В нем подозрительно звякнуло столовое серебро ресторана. – Ну что, английская няня, как ты нашла для себя Америку?

Марси вспыхнула.

– Вы так много обо мне знаете. Но как?

– Да у тебя на лбу написано, детка. Скажи, это ты воспитала виндзорских карапузов?

Марси была в восторге от шутки новой подруги и весело захихикала. Но тут же опомнилась и стала смущенно озираться по сторонам.

– Увы, это была не я, – понизив голос, ответила женщина.

– Жаль. Внуки Елизаветы многое потеряли.

Марси вспыхнула от смущения.

– Вы очень добры.

– Да, этого у меня не отнять, – согласилась Моди.

– На самом деле, меня пригласил сюда очень состоятельный джентльмен. Он желает, чтобы я обучила этикету его младшего сына.

– Состоятельный джентльмен, говоришь? Не упусти свой шанс, дорогая.

– О да, – Марси энергично закивала. – Это предложение стало для меня большим сюрпризом. И я сделаю все возможное, чтобы поддержать репутацию английских нянь как лучших в мире.

Моди хмыкнула.

– Меньше всего в этом вопросе стоит думать о репутации, – произнесла она и, заметив удивленное лицо няни, нахмурилась. – Вот не думала, что двум носителям английского языка нужен переводчик, чтобы понять друг друга.

И пока Марси недоумевала, подали мартини.

– О, нет-нет! – спохватилась няня. – Не стоит! Это слишком дорого.

Моди послала ей хитрую улыбку.

– Милая, я никогда не унижу себя, сама оплатив свой счет.

Марси с сомнением поглядела на новоявленную подругу.

– И все же я откажусь от выпивки. Сегодня мой первый рабочий день. Скоро приведут мальчика. Не думаю, что мне стоит делать даже глоток.

– Дорогая, – Моди махнула рукой, словно отгоняла муху, – если ты будешь жить по правилам, то никогда не получишь последствий.

И она подтолкнула к ней бокал. Марси с сомнением глянула на напиток, поджала свой тоненький ротик, но после долгих раздумий взяла бокал и сделала крохотный глоток.

Моди хохотнула и стукнула ее по плечу.

– Вот так-то, подруга.

– Вы очень умная, Пейшенс.

– Эээ… будь так любезна, сохрани этот секрет.

Из коридора донесся душераздирающий крик, и в холле гостиницы появился хмурый мужчина в костюме-тройке и шляпе. Он волок за собой взъерошенного, конопатого мальчугана, который упирался и капризно вопил.

Марси ахнула и спрыгнула со стула.

– Мне пора, – бросила она и, схватив саквояж и зонтик, направилась в сторону холла.

– Ага. Еще увидимся.

Моди сочувственно глянула ей вслед и протянула себе ее бокал. На место Марси тут же уселся круглолицый китаец. Он улыбнулся редкозубой улыбкой, водрузил на стойку кожаный портфель и стал вынимать оттуда какие-то бумаги. Моди со смесью скуки и слабого любопытства наблюдала за азиатом. Наконец китаец закончил свои занятия и повернулся к Моди.

– Кан кан мулу.

– Да, не повезло тебе с именем, – посочувствовала Моди и представилась в ответ: – Пейшенс.

Слева от нее послышался смешок, а затем приятный баритон произнес:

– Этот господин предлагает вам ознакомиться с его каталогом.

Женщина повернулась на голос и встретилась с насмешливым взглядом серых глаз.

Так-так. Она отпрянула назад и с самым наглым видом, опустила глаза вниз на обувь незнакомца (дорогая, вычищенная до блеска), а затем медленно – демонстративно медленно – прошлась взглядом по всему мужчине: утонченному покрою брюк, белоснежной рубашке, серому галстуку, черному пиджаку, закончив разглядыванием его лица.

Высок. Широкоплеч. Основателен. Недурен.

Не в ее вкусе.

Она манерно отвернулась к своему напитку.

Незнакомец слегка наклонился к ней, и она почувствовала приятный аромат его одеколона.

– И раз уж я так легко узнал ваше имя, разрешите представиться. Коул.

Встал. Нет. Он возвысился! Высоченный, загорелый, потрясающий! Моди не любила таких.

Она не ответила. Мужчина сел и сложил руки со сплетенными пальцами на стол, и взгляд женщины упал на его золотые часы. Известная марка. Поддавшись слабости, она решила сменить гнев на милость. К тому же настырный китаец уже протягивал ей каталог и что-то лепетал на смешном языке.

– И что же еще говорит наш гость из Поднебесной? – разглядывая своего соседа из-под опущенных ресниц, спросила она.

Красив и явно неглуп.

Совсем не ее типаж.

– Этот мистер – коммивояжер, – пояснил Коул, и Моди поймала себя на мысли, что ей нравится его голос. – Он открыл свою компанию под названием «Алиэкспресс». Работает с различными китайскими мануфактурами и продает их товар. Он представлен в этом каталоге.

Он постучал длинным, тонким пальцем по журналу. Моди, изображая полное отсутствие заинтересованности, открыла каталог и стала медленно листать страницы. На них было представлено все: от запонок до технических новинок. Но больше женщину привлекли цены. Товары стоили даже дешевле, чем на блошином рынке. Глаза Моди зажглись, в мозгу со скоростью ветра зрел план. Это ведь можно перепродать в штатах за баснословные деньги. Она так задумалась, что едва не вздрогнула, когда услышала шепот у своего уха:

– Но не стоит заблуждаться. Картинки не всегда совпадают с оригиналом, а цены соответствуют качеству.

Оказывается, Коул уже давно склонился к ней и изучал ее пытливым взглядом. Ей не понравился его взгляд: он обладал способностью видеть сквозь одежду, и в нем таилось понимание относительно нее. Моди нестерпимо захотелось уделать этого зазнайку.

– Вот как?

Она одарила собеседника одной из своих коронных улыбок.

– Именно, – Коул продолжал смотреть на нее всезнающим взглядом, а в его улыбке Моди хорошо распознала насмешку, окончательно убедившую ее обворовать негодяя. – И не думаю, что такую женщину, как вы, может заинтересовать товар непотребного качества.

– Неужели? Не очень люблю мужчин, которые «знают», чего я хочу.

– О, я лишь дерзну надеяться.

– И что же, по-вашему, может заинтересовать меня?

Она повернулась к нему, отклонилась назад и слегка выгнулась, демонстрируя лебединую шею и выдающуюся грудь. Моди с удовольствием подметила, как глаза собеседника жадно впитывают красоту, а крылья носа слегка затрепетали, улавливая аромат духов с феромонами.

– Такая женщина достойна только самого лучшего.

Она узнала хрипотцу в голосе, означавшую, что «клиент готов».

– Правда?

Моди положила свою ладонь ему на запястье с часами, а когда убрала руку, часов уже не было.

– Что ж, – довольно улыбнувшись, она засобиралась уходить, – возможно, однажды я позволю вам сделать для меня все.

Она снова повернулась к китайцу, с удовольствием подметив, как вытягивается лицо Коула, и стала собирать представленные каталоги.

– Передайте господину Кан… или как там его, что я обязательно ознакомлюсь с его товаром.

Китаец что-то сумбурно залепетал и впился руками в каталоги, но Моди ловко вывернула журналы из рук иностранца, отпихнула его локтем и сделала полукруг на барном стуле, но Коул преградил ей путь.

– Я спешу начать, – проговорил он и, пока женщина не успела ничего сообразить, обхватил ее рукой и жадно впился в ее рот.

Моди округлила глаза от неожиданности, затем нахмурилась от такой дерзости. Она привыкла быть ведущей в любовной игре, и если уж кому-то удавалось украсть у нее поцелуй, то только с ее на то позволения и не так быстро. Хотя стоит отдать должное ее партнеру, он был мастером своего дела. Моди даже поймала себя на мысли, что ей нравятся его умелые ласки. Что ж, раз уж все пошло именно так, может, стоит насладиться приятным моментом? Но она не позволит взять над собой верх.

Прикрыв глаза, Моди решительно обняла партнера, с наслаждением ощутив его сильное мускулистое тело и горячую кожу под тонкой тканью рубашки, и ответила на поцелуй. И не просто ответила, а соблазнительно, профессионально, так, как умела только она. Страсть мгновенно переполняла их обоих, но они старались растянуть эти сладкие мгновения и лучше узнать друг друга.

Когда же Коул наконец оторвался от нее, Моди была взволнована и даже слегка растеряна. А вот партнёр выглядел весьма довольным собой. Его улыбка чеширского кота, объевшегося сметаны, мгновенно вернула ее с небес на землю. Моди тут же взяла себе на заметку как-нибудь отомстить этому самохвалу за его наглость.

– Я не позволяла вам целовать себя.

– Но теперь я знаю, за что бороться, и, поверьте, отдам все силы, чтобы завоевать этот приз.

– Вы слишком самоуверенны.

– И только благодаря этому я надеюсь на удачу.

Моди еще несколько секунд рассматривала его насмешливым взглядом.

– Так уж и быть, сегодня позволю вам заплатить за меня, – бросила она, а затем грациозно спустилась со стула в направлении выхода.

– Ой, это же мои часы, – услышала она голос Коула и только после сообразила, что мужчина склонился к ее ногам и поднимает что-то с ковра. – Надо же, видимо, слетели с руки. А это не ваш ридикюль?

Моди опустила глаза и увидела, как ее крохотная сумочка лежит открытой на полу, а из нее выглядывают золотые ложки с эмблемой ресторана. Распрямившись, Коул передал ридикюль ей.

– Вы носите с собой столовые приборы?

Моди была бы не Моди, если бы это могло ее смутить. Вот только ее сумочка имеет специальную застежку, которую не так-то легко открыть, и уж тем более она не распахнется при падении на пол. Ее глаза мгновенно превратились в щелки. Кто этот человек и за кого себя выдает?

– Да. Я весьма брезглива, – ответила она после продолжительной паузы и, схватив сумочку, она направилась к выходу, спиной чувствуя, как Коул сверлит ее взглядом.

Ресторан отеля был полон народу. Легкий ветерок, поникающий сквозь открытые окна, приносил аромат жимолости и морской соли. Играла приятная музыка: струнный ансамбль исполнял хиты Элвиса Пресли. Парочки кружились в танце. Официанты в белых ливреях мелькали по залу, разнося постояльцам «Эдельвейса» еду и напитки. Мраморный пол вел на террасу, с белоснежной балюстрадой, в конце которой находилась зона для ужина на свежем воздухе. Навесы из белого льна трепетали, волнуемые свежим бризом.

Сидя за одним из столиков с роскошным видом на овальный бассейн с чистейшей водой, сияющий словно гигантский голубой камень, и благоухающий и пленяющий многообразием красок сад с огромным фонтаном и лужайками в тени плетистого винограда, Моди пребывала в легком раздражении. Этот Коул! Что за невозможный тип. Она терпеть не могла, когда что-то идет не по плану, когда появляется кто-то, не поддающийся контролю. Невыносимый субъект. Как он оказался на этом острове, да еще и в том же отеле, что и она? Нужно всячески его избегать. Моди знала таких типов: от них бывают только неприятности.

Она была настолько раздосадована, что даже два субъекта, сидевшие за столиком против, не вызывали желанного вдохновения.

Один из них был Конвей Лачанс, владелец местного банка. Это был низкорослый седой мужчина с вечно улыбающимся лицом, приплюснутым носом и блестящей проплешиной на голове, которую он старался скрыть за высоким цилиндром. Одет Конвей был в черный фрак и галстук-бабочку.

Второй, Зиги Бёртон, директор почтовой компании, был долговязым, как жердь, имел вытянутое лошадиное лицо, улыбку во все тридцать два зуба и крохотные черные глазки.

Оба джентльмена наперебой рассказывали Моди о своей работе, жизни на курорте и делились последними новостями, стараясь привлечь внимание женщины напротив. Моди отвечала им чарующей улыбкой и мнимым вниманием, но, как только мужчины заводили разговор об особо влиятельных клиентах, госпожа Триплетт тут же навостряла уши. Она правильно сделала, что познакомила себя с этими людьми: теперь в ее распоряжении были все сплетни Эсперанса.

Ее взгляд осторожно скользил по залу ресторана, подмечая каждую деталь и каждого находившегося в нем мужчину. И конечно она не пропустила появление в нем Артимуса Келсо. Мужчина весь сиял, когда подсаживался к ним за столик.

– Ах, Арти! – Моди притворилась, что не ожидала его здесь увидеть. – Какой сюрприз. Посмотри, с какими замечательными людьми свела меня судьба.

Она повернулась к джентльменам, которые напоминали сейчас двух влюбленных в нее собачек, готовых с радостью выполнить любую ее команду. Артимус в который раз поразился находчивости подруги. Определенно она имела над мужчинами власть.

– Это Конвей Лачанс, – представила она первого мужчину. – А это мой друг Артимус Келсо.

– Мы с вами уже знакомы, – смущенно обратился Артимус к банкиру. – Я как-то обращался в ваш банк по поводу займа… это очень выгодное дело… я уже говорил вам о нем…

– В самом деле? Что ж, уверен, так оно и есть, – любезно сообщил Конвей. – Если дело остается в силе, думаю, вам стоит заглянуть ко мне завтра в офис. Мы лично обсудим с вами условия займа. Друзья мисс Мерриман – мои друзья.

У Артимуса удивленно разинул рот. Даже в самых дерзких мечтах он не мог представить, что все будет так просто. Два года – два! – он работал над тем, чтобы просто оказаться рядом с такими людьми, как Конвей Лачанс, а Моди…

– А это Зиги Бёртон. Он заведует местным почтовым офисом, – оживленно продолжала женщина.

Моди указала на высокого костлявого джентльмена в сером костюме.

– Ты не представляешь, Арти, что сегодня произошло, когда я случайно забрела в почтовое отделение Эсперанса.

– Позвольте мне обо всем рассказать, прекрасная Пейшенс, – услужливо попросил Зиги. – Дело в том, что мисс Мерриман стала нашим тысячным клиентом…

– Я купила марку!

– …И выиграла приз в размере одной тысячи долларов.

– Представляешь?

Артимус изумленно покачал головой. Как ей это удается? Нет, правда?

– А мы как раз обсуждали с джентльменами, как мне лучше распорядиться выигранными деньгами. Я упомянула вскользь, что имею опыт сцены, и дорогой Конвей предложил организовать здесь свое шоу.

– Мы посчитали, что прекрасная Пейшенс будет просто восхитительно смотреться в музыкальной постановке «Моя прекрасная леди».

– Ах, вы мне льстите, мальчики, – Моди изобразила смущение.

«Нет, только не это», – подумал Артимус. – «Ведь все так хорошо начиналось».

– Представляешь, Конвей решил стать спонсором постановки и добавить недостающие триста сорок девять тысяч.

– А я организую широкую рекламную кампанию по всему острову, – быстро добавил Зиги, не желая отставать от соперника во внимании женщины.

У Келсо потемнело в глазах. Нет, он знал, он чувствовал, что общение с Моди добром не кончится.

– И когда же собираетесь организовать спектакль? – проблеял он не своим голосом.

– В самое ближайшее время, – серьезно заверил его Конвей.

Перед глазами Артимуса нарисовалась решетка, через которую он видит голубое небо. Моди удерет с прихваченными деньгами, а он, как ее соучастник, будет пойман и отправлен в тюрьму.

– Но ведь скоро в Эсперанс приезжает Мадонна, – сделал он слабую попытку разубедить мужчин, попавшихся на крючок матерой мошенницы. – Соперничать с ней едва ли представляется возможным.

– Дорогой друг, вам не стоит об этом беспокоиться, – отмахнулся от него банкир. – Мы прекрасно понимаем, что такое шоу-бизнес и готовы к возможным убыткам в начале работы.

Артимус покачал головой. А ведь это разумные люди, сколотившие целое состояние на своем уме. Как Моди удается превращать их в ослов?

– Что ты творишь? – прошипел он ей, когда оба мужчины ненадолго отвлеклись.

Моди удивленно уставилась на него.

– А что? Я давно мечтала выступать на сцене, – возмутилась она, причем с таким искренним негодованием, будто в самом деле собиралась ставить эту чертову постановку.

Артимус зачитал про себя короткую молитву, пожелав оградить его от этой безумной женщины. Он расстроился, раздумывая, как разубедить подругу не совершать очередную авантюру, что, когда Моди обратилась к нему с вопросом, ради которого они и встретились, он поспешил выполнить ее просьбу. Пусть лучше думает о будущем муже, а не о постановке дурацкого водевиля.

– Ты принес? – спросила Моди, когда несколько бутылок шампанского были опустошены, а собеседники успели хорошенько расслабиться.

Конвей, слегка съехав на своем стуле под стол, о чем-то задумчиво улыбался. Зиги, сидя полубоком, наблюдал за танцующими парами. Если бы не бесконечные кавалеры, крутящиеся возле их столика с желанием пригласить Моди на танец и получавшие категорические (и не очень) отказы, вечер можно было бы назвать сносным.

Артимус достал из кармана сложенный в два раза листок и протянул его Моди. Женщина развернула его, достала из ридикюля пенсне, насадила его на нос и стала читать, то подвигая лист ближе к глазам, то отодвигая его от лица на расстояние вытянутой руки. Моди страдала то близорукостью, то дальнозоркостью в зависимости от желания и обстоятельств. Пенсне определенно ей не принадлежало, так как только мешало читать, и в итоге, помучавшись, она убрала его назад в сумочку. Пробежав глазами по списку, Моди обратилась к другу:

– А почему возле последних трех фамилий стоят знаки вопроса?

Артимус замялся.

– Дело в том, что их кандидатуры… так сказать… до конца не исследованы… и я подумал…

– Оставь это, – Моди махнула рукой. – Думать – не твоя забота. Предоставь это мне. Я хочу знать все об этой троице.

Келсо покачал головой. Он сделал все, как она просила, нашел ей лучших из лучших, но порой Моди была настолько упряма, что вместо того, чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления, она заинтересовалась теми, кого он определил в группу «под сомнением».

– Эти трое впервые оказались на курорте. Я с ними незнаком.

– Вот и появился повод познакомиться. Кто этот Харви Шербрук?

– Харви Шербрук? – встрепенулся до этого дремавший Конвей. – Вы сказали мистер Шербрук?

– Именно так я и сказала, – подтвердила Моди. – А вы его знаете?

– Но кто же не знает этого алмазного магната! Поговаривают, ему принадлежит целая плантация на Аляске. Знали бы вы, дорогая Пейшенс, какую сумму он предпочел хранить в моем банке. Да на эти деньги мы можем год безбедно жить.

– Вот как?

Моди бросила на Артимуса вопросительный взгляд.

– Ему уже двести лет, – попытался оправдаться друг. – Он глух, слеп и уродлив.

– А?

Моди не отрывала взгляда от списка.

– Ну, он не старше Наполеона. А это уже неплохо, – пошутила она, и двое джентльменов натужно засмеялись. – К тому же, если мужчина не достиг определенного возраста, с ним неинтересно иметь дел.

Она обратила на банкира чарующий взор, и бедняга покраснел до ушей.

– А почему, позвольте спросить, вы интересуетесь, мистером Шербуком?

– О, мы с Артимусом решили организовать небольшую вечеринку и работаем над списком приглашенных.

– В самом деле? – обрадовался банкир. – Тогда позвольте предоставить для этого мой особняк.

Моди подарила ему легкую благодарную улыбку и послала Келсо взгляд, означавший: «ну, что я говорила?». Друг мысленно снял перед ней шляпу.

– Нужно обязательно пригласить Шербука.

Моди возвратилась к списку. Ее особенно интересовали кандидатуры, отклоненные Артимусом.

– Сэр Джеральд Коул Клеймор. Сэр?

Она подняла на Артимуса глаза.

– Маркиз. Внук шотландского герцога Карлайл, – пояснил он. – Пятнадцать лет назад приехал в США, титулами не кичится, путешествует инкогнито.

– Да-да, – вступил в разговор Зиги. – Он приехал в Эсперанс недавно. Я лично читал телеграмму, отправленную в «Эдельвейс» о прибытии столь важного гостя.

Бёртон ойкнул и покраснел. Он только что сознался, что читает личные письма людей.

– Мы все понимаем, – постаралась успокоить его Моди и положила свою пухленькую ладошку на его костлявую руку. – Вам просто необходимо знать всю корреспонденцию, проходящую через ваш остров. Ведь от этого зависит безопасность курорта.

Зиги весь подобрался и воспарил.

– Думаю, вам также известно, в каком номере остановился сэр Джеральд, – продолжила в том же духе Моди. – Потому, Зиги, будьте так любезны, пошлите нашему дорогому маркизу приглашение на вечеринку. Когда она состоится?

– В четверг, – решил банкир.

– В четверг, – повторила женщина и вернулась к списку. – И наконец мистер Сиднем Бартлетт. И чем же он тебя не устроил, Арти?

– Никто о нем ничего не знает. Приезжает только завтра.

– Отлично. Я питаю слабость к незнакомым мужчинам.

Артимус закатил глаза.

– А еще к каким?

– К знакомым.

Конвей и Зиги прыснули. Келсо наклонился и громко зашептал ей на ухо:

– Он может оказаться обрюзглым, вонючим, беззубым старикашкой с узловатыми руками и рыбьими глазенками.

– Еще один? Если так, Арти, ты полостью попал в мой типаж, – невозмутимо ответила Моди и обратилась в Лачансу: – Конвей, душка, сделайте так, чтобы мистер Бартлетт оказался в списке гостей.

– Все, что ты попросишь, милая Пейшенс.

– Вы рискуете, моя фантазия не имеет границ…

Придя в номер, Моди первым делом достала визитку, вручённую ей беспардонным джентльменом в ресторане, и набрала его номер.

– Але, это мистер Оландриоджио Бибупассан? Вас беспокоят из «ЛачансБанк»… Дело в том, что недавно один злоумышленник пытался снять с вашего счета крупную сумму, подделав ваш чек… Да-да, ужасная история!… Мы тут же сообщили в полицию, и вопрос улажен… И все же мы хотим предложить вам защитить средства специальной программой, специально разработанной нашим банком для таких случаев… Да, совершенно бесплатно… Не стоит благодарности… Но для начала мне необходимо проверить кое-какие данные… Назовите, пожалуйста, ваше полное имя, дату рождения и номер счета…

Повесив трубку, Моди набрала номер банка своего нового друга Конвея Лачанса.

– Это банк? Добрый день. Вас беспокоит миссис Бибупассан. Мой муж хотел бы перевести пару тысяч долларов на счет мисс Мерриман.... Да, прямо сейчас… Да, она привилегированный клиент вашего банка… Отлично… Спасибо… Назвать данные мужа?… Без проблем…

Повесив трубку второй раз за вечер, Моди со спокойной совестью отправилась в ванную комнату. Шикарный наряд на вечер ей обеспечен.

ГЛАВА 3

Огромная гостиная роскошного особняка банкира Лачанса постепенно заполнялась вновь прибывшими гостями. Дамы, несмотря на жару, были укутаны в меховые манто, под которым скрывались изысканные наряды, и джентльмены под стать своим спутницам разодетые в дорогие костюмы-тройки и цилиндры. Конвей не поскупился на оформление дома. Его особняк был выполнен в стиле модерн. Пол из мрамора добавлял величественности атриуму с куполообразным потолком, откуда на второй этаж вела широкая лестница. Великолепная хрустальная люстра, свисающая из центра потолка, была единственной уступкой современности.

Приглашенный инструментальный ансамбль играл джаз. Арендованная команда слуг и лакеев проворно разносила закуски гостям и наполняла опустевшие бокалы. Сам хозяин дома суетливо бегал по холлу, то встречая гостей, то решая дела с обслугой. Один из приглашенных, Зиги Бёртон, опустошал уже четвертый бокал и выглядел весьма довольным жизнью.

Моди хандрила.

В своем ярко-красном платье, покрытым блесками, и с усыпанной изумрудами тиарой на голове, она выглядела блестяще, но не сногсшибательно – по крайней мере, так ей казалось. Мужчины при виде нее сразу превращались в идиотов и напоминали мумий, застывших в одной и той же позе с отвисшей челюстью. (Ну а как иначе!) А вот их спутницы косились на Моди, и ниточки их выщипанных бровей поднимались в заносчивом удивлении. Они были крайне изумлены, увидев на такой вечеринке кого-то не из их круга. Их носики брезгливо кривились, когда любезный Конвей подводил Моди к кому-нибудь из гостей и представлял их друг другу. И если джентльмены готовы были лобзать носки ее блестящих туфель, то дамы степенно улыбались, но их взгляды были направлены сквозь госпожу Триплетт. А затем с надутым видом, волоча за собой одуревших кавалеров, удалялись подальше.

Оттого настроение Моди портилось все сильнее, а руки так и чесались обчистить этих снобов. Что, собственно говоря, она и делала.

– Шикарное колье, миссис Мэйн.

Моди хищно улыбнулась уродливой толстухе в шляпе с облезлым пером павлина.

– Да, мой муж привез мне его из поездки по Африке. Надеюсь, милая, ваше образование позволяет вам знать, где это?

Дама чванливо фыркнула и повернулась к Моди боком, демонстрируя крайнюю степень высокомерия, но ее колье в этот момент было в ловких руках собеседницы.

– Что ты творишь?…

Словно из ниоткуда к ней подлетел Келсо и, вырвав колье, бросил его к ногам госпожи Мэйн.

– Простите! – громко заговорил он. – Кажется, вы что-то обронили.

И пока дамочка охала и ахала, подбирая свое украшение, Артимус уже тащил подругу к широкой белой лестнице в центре зала, ведущей на второй этаж, подальше от людей, чтобы Моди опять не наделала глупостей.

– Оставь меня, Арти, – шипела она. – Я в бешенстве.

– Сейчас не время для эмоций.

Артимус схватил Моди за плечи и хорошенько встряхнул.

– Но они на меня глазеют!

– А представляешь, как они начнут глазеть, когда недосчитаются своих вещей? – Келсо попытался включить дар убеждения. – Лучше заставь этих глупых, заносчивых ворон терпеть тебя в качестве жены кого-то очень уважаемого.

– И где они? – Моди капризно оттолкнула его. – Где твои чертовы кандидаты из списка? Я уже полчаса тут скучаю.

– Скоро будут. А пока стой здесь. Это самое выигрышное место – ты видна сразу от двери.

Моди его слова показались разумными. Стоя здесь, на одной из ступеней лестницы, она действительно была у всех на виду. И пока пугливые старлетки жались возле стен, а их грозные мамаши, словно коршуны, выискивали в зале «добычу», госпожа Триплетт в своем красном платье привлекала внимание, словно факел в заснеженном поле.

– Кто этот симпатичный мужчина в белом пиджаке?

Моди толкнула в бок Келсо и указала на импозантного мужчину, пристроившегося возле стола с напитками.

– Это же Илон Маск.

– Твой тон означает, что я должна его знать, – сердито бросила Моди.

– Но ты же интересуешься безлошадными колясками.

Впервые за весь вечер в глазах женщины загорелся живой огонек. Моди обнажила белоснежные зубки.

– Он их производит?

– Чего он только не производит. За этим человеком будущее.

– Неужели? – голосок Моди стал тоненький-тоненький, а сама женщина начала машинально поправлять идеальную прическу.

– Не мечтай. У него шестеро детей, – сказав это, Артимус про себя порадовался скривившемуся ротику подруги, но радость его была недолгой, так как тут же он получил веером по лицу.

– Не мог сразу сказать?

– Держи себя в руках. Харви Шербрук пришел.

Женщина встрепенулась. Ее любопытный взгляд из-под пушистых ресниц устремился к парадному входу, где в широком проеме появился номер один среди кандидатов в личном списке Моди Триплетт. Женщина ожидала увидеть хилого старичка, крючковатого, чахлого с узловатыми ручонками и горбиком на спине. Эдакого кузнечика. Но если проводить аналогию с животным миром, то навстречу ей, опираясь на трость с одной стороны, и на мистера Лачанса – с другой, шествовал бегемотик.

Моди редко приходилось видеть людей таких размеров. Мистер Шербрук был необъятно широк: его пиджак можно легко использовать в качестве паруса, а если влезть в штаны, запросто поучаствовать в соревнованиях по прыжкам в мешке. Его круглое пузцо лишь на пару сантиметров поднималось от коленных чашечек, подбородков Моди насчитала аж четыре, а блестящую голову венчал парик, который, казалось, был готов спрыгнуть и убежать из комнаты.

Моди вытянула губки дудочкой, осмысливая фигуру, медленно движущуюся к ней. И это кандидат номер один? Хм… Однако у него имеется одно большое преимущество: его капитал в банке пропорционален жиру в его теле. К тому же с таким грузом он едва ли долго протянет.

Меж тем Харви не без помощи посторонних приблизился к ней. Вблизи он выглядел еще более отталкивающим и теперь из-за оплывших веками глаз напоминал бассет-хаунда. Его рот восторженно приоткрылся, а за ним последовала радостная улыбка.

– Мисс Пейшенс. Я неимоверно рад встрече! Вы самая прекрасная из женщин, которую мне только приходилось встречать.

Все было так, как и должно было быть: восхищенный взгляд, восхищенные слова, если бы не одно но – мистер Шербрук в этот момент смотрел на Артимуса Келсо.

И пока последний недоуменно таращился, Конвей осторожно развернул Харви в сторону Моди.

– Вот мисс Мерриман, – пояснил он.

Шербрук охнул и полез в карман своего необъятного пиджака. Изъяв оттуда очки, он посадил их на нос и уставился на Моди. Теперь он походил на филина… разжиревшего филина. На лице пузана возникло осмысленное выражение, а в глазах загорелся живой блеск. Он прошелся своими бассетовскими глазенками по фигуре женщины, и все, кто наблюдал эту сцену, наяву узрели фразу «слюни текут от желания».

– Мисс Пейшенс. Я неимоверно рад встрече! Вы самая прекрасная из женщин, которую мне только приходилось встречать, – на этот раз старик произнес это неподдельно, растянуто и более низко, чем первый раз.

– Ох, Харви. Могу я вас так называть? Вы мне льстите.

Моди сверкнула белоснежными зубками.

– Нет-нет! Это чистейшая правда. Я уже давно мечтал с вами познакомиться. В Эсперансе о вас так много говорят.

– Эээ… я все буду отрицать.

Харви басисто хохотнул. При этом его живот заходил от тряски. Моди тогда понадеялась, что его кошелек так же огромен, как и пузо.

– Вы не только красивы, но и остроумны.

Старик наклонился, чтобы поцеловать ее руку, и в это самое время его парик съехал на лоб. Моди мгновенно вернула искусственную шевелюру на место, так что Шербрук даже ничего не заметил – в этот момент его губы лобзали ее пухленькую кисть.

А дальше случился конфуз, который еще долго будут обсуждать в кулуарах высшего света. Харви попытался выпрямиться, но старый радикулит не позволил ему это сделать. Шербрук закряхтел и завыл. Конвей, как радивый хозяин, попытался помочь толстяку выпрямить спину, но сделал только хуже. Пришлось прибегнуть к помощи пары крепких слуг, чтобы аккуратно вывести гостя в соседний кабинет, где семейный врач должен был оказать ему помощь. Все это происходило под гомон сотни звуков: охи, смех, шепот, и стаи лукавых взглядов. И сквозь весь этот шум послышался зычный голос дворецкого:

– Сэр Джеральд Коул Клеймор!

Моди в этот момент пронзала Артимуса сердитым взглядом, будто бы он был виноват, что один из ее кавалеров оказался старый как черепаха, жирный как свинья и слепой как крот. Она дернулась и уставилась на дверь. И округлила глаза. Через весь зал на нее смотрел тот самый Коул, с которым она познакомилась недавно в баре.

Но это уже был совсем другой Коул: не очаровательный, улыбчивый ловелас из бара, а властный, уверенный в себе мужчина, маркиз, сильный мира сего. Густая темная шевелюра обрамляла загорелое лицо, подчеркивая прозрачные серебристо-серые глаза, которые смотрели не просто внимательно, а скорее пронзительно. Лицо словно слеплено по классическим образцам. Но, наверное, все же не правильность черт придавала ему особую привлекательность. Любой, кто видел его, был уверен, что в этом человеке таилась опасность. Именно она и притягивала к нему женщин.