Братство Хроникёров: Адваллор бесплатное чтение

В этом романе имеется деконструкция, стилизация, отсылки, ирония и сарказм. Если Вы любитель читать по диагонали, читатель начала, конца и середины, то спасайтесь бегством в другую литературу. Если Вы не готовы читать долго, медленно и вдумчиво – эта книга точно не для Вас.

Вселенная, в которой существует Адваллор, появилась в 1995 году. Сам мир в 1999 и прошёл много стадий, в том числе отказ от классических фэнтезийных рас. Адваллор довольно самобытен и необычен. Более двадцати лет он существовал, как авторская настольная ролевая игра (далее НРИ).

У каждого человека свои предпочтения стиля изложения. Это касается и чтения, и письма. Я – симбиоз противоположностей. Я ценитель прижимистости и прямолинейности Спиллейна, извилистости и усложнённости Толстого.

Я спешу и боюсь не успеть, поэтому, в итоге, довольно часто переписываю по три-четыре раза одну и ту же главу или целую неделю полирую несчастный абзац, пока не приближусь к примерножелаемому результату (спешить не всегда хорошо). Я всегда всем недоволен, но надо останавливаться.

Если Вы готовы рискнуть – приступайте. В книге есть сноски (куда же без них), но они носят лёгкий справочный характер, и эта информация может не соответствовать в полной мерепринятой в нашей реальности, хотя и основывается на исторических прототипах. Эти краткие пояснения нужны лишь для упрощения визуализации и понимания тех или иных особенностей довольно (надеюсь) своеобразного мира.

Для тех, кто помнит этот мир

В 1999 году я написал короткую историю о трёх избранных героях, которые спасают людей и вершат (возмездие во имя луны) добрые дела. Я зачитывался книгами Говарда, Берроуза, Муркока, Льюиса и его друга Толкина, Сташеффа и Ле Гуин (если я начну перечислять остальных, то Вы забудете с чего началось предисловие). Их творчество порождало желание подарить частичку необычных, волшебных приключений и своим героям, но потом, я отказался от этой затеи.

Шло время, увлечение настольными ролевыми играми подстегнуло меня продолжить. В итоге, я пошёл дальше и решил создать свой мир (мой аромат – мои правила). Так появился Адваллор. Я на скорую руку населил его привычными (для удобства новичков) и новыми (авторскими) фэнтезийными расами, придумал короткую предысторию о создании мира, решив, что напишу книгу когда-нибудь потом. Разработал относительно примитивную (но местами хардкорную) ролевую систему, прописал оружие, брони, одежду, прочее снаряжение, предметы и особенности (экономическая модель всего мира – дело неблагодарное). Я нарисовал карту целого мира, каждого материка и острова, населённого пункта, (обозвал) проименовал всю эту красоту и возрадовался.

К удивлению, мне довольно быстро удалось найти единомышленников и рисковых людей, которые помогли тестировать ролевую систему. Были и опытные ДнДшники, которым зашло, были и те, кто не знал, что (так тоже можно было?) есть увлекательный мир настольных ролёвок. И тут – понеслось!

Водил я много партий. Конечно не сотни, но и далеко не один десяток. Подавляющему большинству нравилось. А водил там, где придётся: у себя дома, у друзей дома, в институте (даже пытался официально организовать кружок любителей НРИ) и в клубе «Лабиринт» у метро «Полянка». Мы экспериментировали, как хотели. Это началось в 2002 году. Я увлёкся и забыл о книжной вселенной, занимался другими делами, пописывая рассказики о любых других мирах, но только, не о своём любимом Адваллоре, ради эволюции которого система пережила пять редакций и пополнилась дополнительными модулями со своими правилами.

В мыслях всегда был концепт того, что я хочу получить в конечном итоге. Можно было бы просто ограничиться короткими рассказами о событиях, происходящих на Адваллоре, но моё видение истории, изначально, выходило за рамки одной и даже двух планет, и не ограничивалось исключительно фэнтезийными мирами. Особенно, учитывая отличные оценки за некоторые выпускные экзамены в школе (честно-честно) и похвальбу за особые познания в области физики и астрономии (на самом деле эти науки были нужны мне исключительно для создания повестей в жанре научной фантастики).

Я редко раскрывал секреты мира. Я просто копил идеи, писал заметки и, видимо, наступил тот момент, когда (звёзды и планеты выстроились в нужном порядке, метроградный реркурий, телец в луне, а солнце в Сириусе А) пришло время.

«Братство Хроникёров. Адваллор» является первой книгой, запланированной серии. Это то, что долгое время было за кадром. Даже те люди, которые играли в ролёвку и помнят старые приключения, узнают что-то новое. Материала у меня много. Должно хватить на несколько книг. У меня уже всё расписано. Даже затычки для сюжетных дыр имеются.

Сначала я думал, что затея создать игровую систему – так себе, но именно она помогла мне продумать мир и взглянуть на него с другой стороны. Именно моя страсть к вариативности, моё желание дать «партии» абсолютную свободу, избавить от дополнительных жутких расчётов всего и вся, приводили к тому, что я менял концепцию ролевой системы, а в итоге создал нечто своё с Богами и Фатумом. Местами похожее на известные НРИ, местами самобытное до неприличия. Я хотел создать открытый мир, в котором можно быть кем угодно, где единственным ограничением являлись устои самого мира.

Ради приличия, многие события изменены. Игроки получили своё приключение. Многие всё ещё помнят моих не́писей (если кто-то не знает, это NPC– non-playable character, они же неигровые персонажи). Пришло время рассказать их подлинныеистории. Они способны удивить. Безусловно, в романе добавлено много нового (для вас), но из-за темпа жизни, работы и семейных обстоятельств мне не хватало времени и усидчивости, чтобы раскрыть все имеющиеся секреты. Нам и так было хорошо в Адваллоре.

Искренне Ваш

Многоликий и многоимённый

Гуру ДМского произвола и допущений.

- - - In nomine adventum - - -

Начало начал

Вначале была Тьма. Пустота царила в Безмолвии. Скучен был этот Мир. И однажды Ода́йн, Бог-Творец, что создавал горны с вечным жаром и меха с ветром, сказал сам себе: «Пуста эта Айлийе́1, не на кого смотреть мне и радоваться. Если бы был Малый Мир, населённый Малыми Существами, не пребывал бы я в скуке и унынии». И подумав об этом, Ода́йн стал ждать, когда придёт эта Мысль другим, и тогда бы они вместе сотворили Мир, – новый и прекрасный. Но никто так и не объявил о своём желании. И разослал тогда Одайн слуг своих: к Богам, которых знал; к тем, о которых слышал; и к тем, о существовании которых догадывался. Время шло, и из всех Божеств явилась лишь одна, и была она высока и статна, ликом прекрасна, и имя ей Волего́сти.

Одайн ничуть не огорчился, что помощник у него будет только один. Молодая Богиня, хотя и оказалась неопытной, но в мудрости и энтузиазме ей было не занимать; и чуть позже, выйдя из своей Сферы-кузни, где меха и горн находились, Одайн принялся за дело новое и долгое. И поймал он камень, летающий в пустоте. И был камень тот круглым и гладким. Нашёл Одайн другой камень, поменьше и поострее, и обтесал им первый. Осколки образовали круг возле Одайна, где кружат и поныне. Поместил Одайн горн и меха в центр этого круга и назвал их Аргони́сом – звездой яркой и бессмертной. И поставил с ней рядом камень обтёсанный – наковальню, а зубило, второй камень, на потом оставил.

И творил он на той наковальне волшебный молот, в который вложил всю силу свою и мощь магическую, ибо был Одайн магом всесильным и непобедимым. И придал Бог-Творец зубилу каменному крепость великую и вырезал им руны волшебные и таинственные на молоте своём. А стружку истолок и припас. И назвал Одайн металл, из которого изготовил молот, – Ла́тосом. И был металл тот лёгок, как пёрышко, и крепок, как скала. А зубило, которым руны вырезал, – камень, из которого изготовлено оно было, – Одрио́сом назвал. И не было ничего его крепче, даже латос не так крепок был, как он.

Прошло время, и созвал Одайн слуг своих и дал им задание великое и ответственное. Собрать по части от всего, что в Мирах существует. Собирали слуги долго и тщательно, во всех Вселенных побывали, исполняя задание своё, и исполнить его стремились на совесть. Но тот, кому поручено было собирать Порядок, не смог найти его в нужном количестве и в горе скитался, моля о помощи. И тогда один из Богов предложил ему недостающую часть. Обрадовался слуга Одайна-Творца и согласился принять помощь. И вернулся он к своему Богу и подал ему сферу с Идеальным Порядком. Получив, что хотел, повелел своим слугам Одайн быть свободными.

И Творец, собрав все части в одно Целое, нагревал его на Аргони́се, напоследок добавив туда измельчённый Латос. И трудился он время долгое и выковал на наковальне Мир новый – Адвалло́р, и был тот хорош, но гладок и пуст. И спустился на него Одайн, и создал Твердь и Воду. И захотел сотворить он четыре материка и наречь их. Но появился вначале Святой Остров – Иеллэ́. Когда творил Одайн Мировой Океан, выпал ручник2его из поясного ремня, и не тронула Вода молот волшебный, и обтекла она его, с точностью обведя очертания молота, и выросла под ним Твердь. И назвал Одайн её Святым Островом. Вторым создан был материк, очертаниями своими повторяющий Святой Остров, но во множество раз превосходящий его по размерам, наречённый Сандо́рия. Следом созданы были ещё три: Униа́х-ха, Креа́виш и Ява́л-У́мма-Хар. Помимо них сотворил Одайн превеликое множество островов. И каждый был наречён. И ни один не совпал с другим.

И закрутил Бог-Творец Мир, как волчок, и пустил вертеться вокруг Аргони́са. И была Тьма на одной стороне Адвалло́ра, а Свет на другой, и сменяли они друг друга по очереди. Но иногда Свет царил дольше, а Тьма меньше, порой было и вовсе наоборот. С трудом большим добился Одайн, чтобы сменялись они, как задумано. Для трудов ночных создал Одайн меньшее светило – лампаду, младшую сестру Аргониса, и назвал её Мироллэ́ – волчок вокруг волчка, ибо как Адвалло́р вокруг Аргони́са вращался, так и Мироллэ вращалась вокруг Адвалло́ра.

Был Океан, и была Твердь, но не было Малых Существ; никто не радовался новому Миру, и Одайн загрустил. И обратилась к нему прекрасная Волегости.

– Если пожелаешь, о Великий Творец, – молвила она, – я населю Мир живностью и постелю изумрудные ковры на нагую Твердь. И будет Мир в Адваллоре.

Возрадовался Одайн и ответил Богине: «Что ж, бери в распоряжение Остров Святой, но другие земли не трогай. Что-то в Мире этом настораживает. Много боли и несчастья в нём будет. Исправить это мы уж не в силах. Быть может, Дети, если усилия приложат, к совершенству задуманному приблизят его».

И создала Волегости на Святом Острове леса густые, поляны, цветы прекрасные и благоухающие, и животных создала. Повелела она им жить в согласии и мире, и согласились они. Шло время, и расхотели одни жить на суше, – их тянуло в Океан, а других – в Небо. И тонули первые, а вторые разбивались. И созвала Волегости их на совет и решила, что пусть те, кого тянет в Небо, станут птицами, и дала она им крылья и оперение. Тем, кого тянуло в Океан, дала чешую и плавники – и стали они рыбами.

И плодились они, и размножались, и метались многие между Твердью, и Небом, и Океаном, и появлялись новые существа, радуя Богов разнообразием своим.

Вскоре Хаоса в Мире стало больше; и несколько животных, заблудившись и обезумев от голода и жажды, напали друг на друга: так пролилась первая кровь. И насытились они, и перестали иной пищи признавать, кроме плоти и крови. Созвала снова всех на совет Волегости, и решили они с Одайном, что пусть животные одни будут пищей для других, и прибудет тогда равновесие.

– А кто кем станет? – вопросили животные. – И как сделать это справедливо?

И был кинут жребий. Охотник – Дичь, Хищник – Жертва. И стало их поровну. И были они разные: кто мал и неприметен, кто поджар и быстр. И вновь множились они, и прятались, и охотились. И с той поры животные жили по наказу Богов.

И наблюдал Одайн за Волегости, за творениями её, и доволен был. Лишь тогда разрешили себе Создатели короткий отдых. И сказал Бог-Творец: «Волегости, пусть те, кого создала ты, останутся Детьми твоими, и пусть деревья и цветы будут во власти твоей. И порядок свой ты им установишь. Великолепны начинания твои, красу необычайную вижу я. Остров Святой, Иеллэ́, восхитительным стал, благодаря тебе, молодая Богиня».

И отвечала ему Волегости: «Признательна я тебе, о Великий Творец, за слова твои лестные. Честь получить похвалу от тебя за столь малый труд. Если позволишь, сотворю я подобное на всех иных землях, угодных тебе».

И дал Одайн согласие своё.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в Архиве».

Дети Богов

«Леса и поля в благоухании своём были великолепны. Воздух наполнен был запахами, от которых замирало сердце, и душа таяла. Злоба, исходящая из нутра моего, угасла и долго не напоминала о себе, страсть к разрушению сменилась желанием сочетать разрушение с созиданием. Уничтожать уродливые плоды своего пропитанного ядом и агрессией существа и на их месте творить то, что прекрасней всего (но не её), – леса, и травы, и животных. Нет слаще имени, чем имя юной Богини Волегости».

Священная Книга Злочероса.

И решился Одайн на шаг отчаянный, задумав создать Первых существ разумных по обликам и подобиям Богов. Прознав о сотворении Мира, Бог Злочеро́с решил предложить Одайну на выбор разных тварей, сотворённых им. И явился он перед Богом-Творцом и Волегости. Был дух его беспокоен и мятежен. Оружием его была палица, а плащ выткан из Хаоса, и оставлял он за собой шлейф раздора и беспорядка. Припав на одно колено перед Богами, ибо проникся он к ним уважением за труд их, испросил разрешения помогать в сотворении Малого Мира. И было решено, что втроём они создадут жизнь новую. Спустившись на Твердь Малого Мира, стали выбирать Боги место, где поселятся Первые. И приглянулся им всем Святой Остров. Ступив на него, стали думать Боги, какими будут Первые. Хотел Злочерос показать своих тварей, но, видя необычайную красоту вокруг себя и ощущая дрожь в коленях при виде Юной Богини, решил, что уродливы творения его для столь прекрасного Мира. Так и не решившись, вертел он шкатулку с ними в руках, не зная, куда её деть. Долго думали Боги. Сто раз Адвалло́р обогнул Аргони́с. И на сто первый раз были созданы и наречены Ло́рцы – Первые. Были они светлокожи, с волосами огненными и глазами цвета мяты.

Стали Боги давать имена Первым Двенадцати. И нарекли они женщин: Ло́ра, Си́кха, На́ва, Шу́йя, Броле́ка и Па́хра. И мужчин нарекли они: Тири́з, Го́рив, Мафо́р, Ленс, Коли́в и Фиск. Увидев друг друга, существа испугались и спрятались. Но вскоре любопытство взяло верх, и стали они знакомиться. И разделились они. Мужчины отдельно от женщин, ибо решили, что творениями разными являются.

И смотрели на них Боги с улыбкой родительской. И приметили Одайн с Волегости, что всё это время держит Злочерос шкатулку подмышкой. И коснулась плеча его Волегости с вопросом, что таит он в шкатулке той, и вздрогнул тогда Злочерос, и выпала шкатулка на Твердь. И высыпались из неё разные твари цвета желчи, ликом ужасные и нутром чёрные. Обретя свободу, бросились они врассыпную и скрылись, кто где.

И вымолвил Тёмный Бог слова проклятья на творения свои и отрёкся от них, вскричав, что сам изничтожит уродство сие, портящее красоту столь прекрасного Мира, и пролились его слёзы в этом порыве, и стали они озёрами с Белой и Чёрной Водой. И опустил тогда голову Злочерос, прошептав извинения свои. Нахмурился Одайн, ибо не ждал он такого развития Мира. Но то, что свершилось, вернуть невозможно, ибо только Абсолют существует во все времена и во всех измерениях в единое время. И молвил Одайн: «Лишь плохой родитель проклянёт своё дитя, каким бы оно ни являлось. Лишь жестокий отринет плоть от плоти своей, пусть даже гнилостной она стала. Видом страшные, могут и они измениться, коль готов родитель их ради красоты, ненавистной нутру его, проклясть творения свои».

И вытер слёзы Злочерос. В глазах его отразилась прежняя суть, и ответил он: «Что суждено мне, то будет». И ушёл он, а Одайн, в предчувствии скверного, задумался.

Прошло время, и стали Лорцы проявлять интерес друг к другу. Женщины били острогой рыб и вялили их. Мужчины приносили птиц и зверей, также вяля их мясо.

Первой нарушила молчание Па́хра и просила она помощи и защиты от созданий Тёмного Бога, которые стали воровать пищу, а зачастую и грабить женщин. Вышел Го́рив навстречу ей и молвил: «Да, можем мы защищать вас, но что в ответ вы можете дать? Можете ли сделать одежду из шкур зверей, нами добытых?»

Пахра, подумав, ответила молодому вождю: «Мы шили одежду из листьев, плотных и широких, протыкали костями рыб, добытых нами, и скрепляли их стеблями, толщиной с мой мизинец, тех растений, что с высоких деревьев спадают до самой тверди. Думаю, и со шкурами справиться сможем».

И заключили они договор. Мужчины разделились по трое и сменяли друг друга. То одна троица охотится, другая лагерь сторожит, то наоборот. И стали мужчины и женщины обмениваться мясом и рыбой, но продолжали есть каждый в своей стороне. Так было до поры…

Как-то раз отправилась Па́хра в лес за стеблями растений для одежды. Собирала она долго. Добыла она пять стеблей, что можно десять раз обмотать вокруг тела, и в лагерь свой собралась, но существа, созданные Злочеросом, напали на неё. Долго боролась с ними женщина, троих смертельно ранила острогой, только стали одолевать числом её создания жуткие. И закричала Па́хра, моля о помощи, и услышал её голос Го́рив. Примчался он, как ветер, на зов её и был страшен молодой вождь, облачённый в шкуры звериные, с дубиной костяной. И выкрикнул он слова, что на бой вызывает нечисть, и, подняв оружие своё, напал на тварей Злочеро́са. И убил он многих, но ранен был одним из чудищ в бедро. Тогда вскричала Па́хра и пронзила того врага острогой, и упала сама без сил. Отнёс её Го́рив в лагерь, под охрану, и заснул беспробудным сном от раны жуткой, оставленной короткой острогой с пером на одном конце, да с остриём отравленным. Воззвали тогда Лорцы к Богам-Родителям с мольбой о помощи.

И снизошёл к ним Тёмный Бог. Отнёс он на руках своих Го́рива к священным озёрам из слез собственных. И погрузил он тело бездыханное в озеро Чёрное, и умер яд в теле воина храброго; опустил в озеро Белое – и затянулись раны Го́рива, и дух его вновь вошёл в тело с первым вздохом. И прильнула к нему Пахра, и обнял её воин молодой, и полюбили они друг друга.

И сотворили Боги новых Лорцев, в помощь первым двенадцати, видя, что хороши Дети их. И дал Злочерос им знание о том, как сражаться надо и оружие делать. Как дерево и камень обрабатывать, как верёвки плести и одежду шить. И дал им первый огонь, научив уважать его, чтобы поддерживать жизнь.

Увидел Одайн, что Тёмный Бог на Иеллэ́, и сам спустился на остров. И одобрил он поведение третьего Бога, отметив, что исправляется он. А Волегости улыбнулась, заглядевшись на то, с какой радостью обучал Злочерос Первых.

Прошло время – и стало Лорцев много. Каждый из них нашёл свою возлюбленную, и от Изначальных произошли другие Лорцы, потомки Первых Детей Богов. И было их уже не счесть. Но и чудища множились, и не оставляли в покое Лорцев, и частыми были сражения долгие. Видя, что в постоянных битвах проводят Лорцы время своё, сказал Тёмный Бог: «О, Одайн, Великий Бог! Терпят поражение Дети наши. Может, настала пора обучить их работе с железом, научить защиту ковать и оружие?»

Молвил Бог ему в ответ: «Жестоки стали Лорцы. В битвах сердца их черстветь стали. Лишь во зло будут использовать знание они, ведь железо не только броня и мечи, но и плуги для землепашцев, и серпы острые с косами для жниц с косарями».

– Но не выдержат боя они с созданиями моей жестокой молодости. С Гры́нами и Гугу́сами. О́рнов стал видеть я, что грузными стали, как пивные бочки. Огромной силой и выносливостью они обладают. Те раны, что Гры́нам и Гугу́сам смертельны, О́рнам, как укус комариный, им десяток копий вонзи в плоть – не погибнут, ибо боли не чувствуют, злее лишь становясь и свирепее, – отвечал Злочерос.

– Что же, Бог Тёмный, в словах твоих есть доля правды. А дети твои и сотни лет назад были свирепы. Сейчас же из нор своих выползают и губят наших Сынов с Дочерями.

И спустился Одайн на Твердь Адваллора, на Остров Святой. И пришёл он к Лорцам, и дал им знание, как железо добыть и обработать его, и кузнечному ремеслу обучил. Но заинтересовали мужчин лишь броня и оружие. Постигнув навыки работы с железом, и кузню справив, принялись ковать Лорцы мечи с топорами да нагрудники со щитами мастерить.

Не вняли они совету Злочероса – выслушать Одайна до конца, сказав, что больше ничего им не нужно. И разгневался Тёмный Бог, осознав ошибку свою, и замахнулся палицей на Лорцев, желая покарать за непослушание. Но так и не опустил руку, видя страх в глазах глупых Детей Богов. Отошёл он, взревев, от города на триста шагов и, вскричав, обрушил мощь палицы на Твердь. Но зол был Бог, и сила магическая клокотала в нём – пробило страшное оружие землю. Хаос, что когда-то за Порядок был выдан, потянулся к хозяину. Столь сильным был прорыв Тверди Адваллора, что отбросило палицу, и взмыл Хаос столбом, пропитывая Малый Мир. С трудом устоял на ногах Тёмный Бог. Вновь Злочерос причинил боль Малому Миру.

И померк Свет, и замерло всё: и Аргонис, и Мироллэ, и Адваллор. И спустились Одайн с Волегости на Твердь Малого Мира.

Стоял, сокрушённо качая головой, Злочерос, держа растрескавшуюся палицу. Поднял свой взор на спустившихся Богов и улыбнулся горько.

– Погубил я твой Мир, Великий Бог! Предложил я когда-то слуге твоему помощь, но вместо Порядка дал Хаос, коего было у меня сверх меры. Нет равновесия в Мире твоём. По вине моей Адваллор пострадал. Тварей из Других Миров, которых похитил я и развратил, выпустил я в твой Мир. Полюбил я Адваллор, но сам же и погубил. Даже если простишь ты бесчинства мои, нет мне места на этой Тверди. Не помощник тебе я отныне, ибо зло и печаль приношу лишь. В третий раз Адваллор я испортил. Ухожу я в изгнание вечное из Чертогов твоих. Оставляю свой плащ я и палицу, что волшебную силу свою почти исчерпала. Как захочешь использовать их, так используй, на своё усмотрение.

Что сказал, то и сделал Бог Тёмный, не дав возможности другим Богам и слова произнести. Подобрал Одайн его плащ и палицу, и сказал Волегости: «Если в Мире Малом не хватает Порядка, сила Хаоса в нём верх берёт, то с сей поры я Бог-Творец, Первым не ставший. Вы же, Дети Первые, имя которым мы дали Лорцы, не будете отныне единственными на Адваллоре».

И ушли Боги из Малого Мира и Чертогов его. Искали они ответы на свои вопросы в других Мирах и у иных Богов. Много времени прошло: долго скитались Одайн и Волегости, думая о создании новых существ, не тронутых Хаосом.

И настало время вернуться. Учли они ошибки свои, что сопутствовали сотворению Первых. И создали Боги новых существ и нарекли их – Э́лери. Были они на целую голову выше самых высоких Лорцев и завораживали своей странной холодной красотой. Статны были Э́лери с кожей бледной, а волосы их, прямые и светлые, доходили до пояса. И глаза их светились мягким пепельным светом, как сияла порой Мироллэ́.

Вначале сотворили четверых Э́лери, и наречены они были: Карго́л и Тари́л, Ниролана́сти и Соланиэ́сти. И спустили их Боги на Твердь Малого Мира. Долго искали Элери место, где хотели бы поселиться, и в самой глуши леса, нашли большую поляну, окружённую высокими деревьями. Вторые настолько прониклись необычностью и красотой найденного места, что не захотели строить дома. Некоторое время жили они на поляне в согласии и мире со всеми животными до тех пор, пока твари Тёмного Бога не нашли их. Звери смогли защитить Элери, но Вторые, поражённые итогом страшной битвы, воззвали к Богам.

И сотворили Боги новых Элери, и даровали им знания. И внимали им Дети. С той поры стали жить Вторые на огромных деревьях, что росли вокруг поляны и назывались Лэ́влины. Мастерили Элери длинные луки и лёгкие копья. Волегости учила их, как защиту плести из коры, бересты и лыка, ибо не желали Вторые добывать железо, как Лорцы. И постигли они ремесло Богини и как добыть нужное, чтобы и деревьям на пользу шло. Рассказала им Волегости, что Лэвлины полые, и стали использовать их Вторые как дома. Много знаний постигли они, что Богам было только на радость.

Ветви Лэвлинов были настолько длинны, что с соседними переплетались, и ходили Вторые по ним, как по мостикам. Вечерами спускались Элери на поляну и, сидя у костра, пели песни, обнявшись. Научила их делать вино Волегости, ибо виноград на той поляне рос в избытке, и теперь Элери делали такой напиток, что сам Одайн изумлялся их мастерству.

И осознали Вторые, что Боги с ними время проводят, не с Первыми; и на охоте, встречаясь с Лорцами, что сдружились с ними, зачастую, как младшие братья, горделиво хвалились вниманием. Первые, помня о том, как прогневался Тёмный Бог из-за их непослушания, стали думать, что Боги покинули их. И со временем старались избегать встреч со Вторыми, что высокомерием своим и похвальбой раздражали всё сильнее. Вскоре поняли Лорцы, что Элери были Богами отмечены, ибо жили они долго настолько, что несколько поколений Первых сменяли друг друга, а Вторые оставались так же молоды. Даже дети их, пережив своих сверстников, не старели.

Время шло. Множилась неприязнь. Менялись народы. И увидел Одайн, что похотливы и жестоки стали Лорцы, а Элери – горделивы и высокомерны. Оскорбляли при встрече друг друга, и вражда между ними сорной травой разрасталась. Даже битвы с общим врагом не могли сплотить их.

Явились Боги своим Детям и молвили, что лишь достойные смогут теперь попасть на Изначальную Землю – Остров Святой, Иеллэ. И были перенесены Дети на Сандо́рию. Помогли им Боги освоиться на новой Тверди и дали наказ возвести город, в котором будет место для всех. Понадеялись Одайн и Волегости, что общее дело поможет Народам забыть былые обиды. И был основан Лорине́ст.

Но не ладили Элери с Лорцами, и придумал Одайн, что, создав Младших, сможет он примирить Старших и Средних. Так и созданы были Третьи, с волосами чёрными и кожей бронзовой, глазами небесными. Всё Добро и Любовь Бог вложил в их сущность, даровал им жизнь дольше, чем у Лорцев, но короче, чем у Элери. И нарёк он их – Сва́рны. И были Третьи, хоть и ниже Лорцев на голову, но сильнее своих Старших братьев. И учил их Одайн и воспитывал, как своих детей. Всё, что было присуще ему самому, дал Одайн Сварнам. И были они трудолюбивы, упрямы, настойчивы, мудры и изобретательны, любопытны и любознательны. И так как было к тому времени Лорцев и Элери превеликое множество, создал Одайн несколько сотен Сварнов и дал им имена. По-доброму относились Третьи и к Лорцам, и к Элери. И их любили все за открытость и доброту.

Заметили Боги, как незаметно для себя стали меняться многие Элери, начавшие расстраиваться, что Лорцы больше времени проводят со Сварнами. И сплотились три Народа при Великом Строительстве. И забыты были обиды старые. И пришла благодать в Лоринест, что расцвёл как прекрасный цветок. И пришло время выбирать, кто достоин жить на Земле Изначальной. И решили Боги, что это Третий Народ. Задумались Одайн с Волегости: ведь Сварны важным звеном стали между Народами Старшими, и что будет, если уйдут они, оставив Лорцев и Элери.

Но Богами что сказано – как судьба – предначертано. И собрали они всех Сварнов по Воле своей, и сказал им Одайн: «Заслужили вы находиться на острове Святом, где Лорцы и Элери появились и, где жизнь зародилась первая».

Но прежде чем юная Волегости успела сказать пожелания добрые, ответили Богам Сварны: «Мы здесь родились, на Сандо́рии, и для нас она наша Родина. И простите нас, но здесь остаться желаем. Привязались мы к Лорцам и Элери».

Призадумался Одайн и сказал: «Хорошо, я не буду идти против воли вашей, ибо вы Дети мои. Пусть так и будет!»

И пришли Боги к Элери, – из оставшихся лишь они достойны были вернуться на Святой Остров. И сообщил им Одайн эту новость, и ликовали они, и воспевали Одайна. Нашлись и те, кто, сдружившись с Первыми, отказались покидать Лоринест, пожелали остаться на Сандории.

И на день следующий созвали Боги три Народа. Сообщил Одайн весть о том, что Элери на Остров Святой возвращаются. Ухмыльнулись Лорцы, но ни слова не молвили. Жаль Богам было слышать отказ Сварнов, но рады они были тому, что именно Третьи останутся с Лорцами, ибо с Первыми ладили лучше других. Элери же, по возвращению на Святой Остров, зазнались так, что даже братьев и сестёр своих, которые пожелали остаться, уважать перестали. И единый Народ, что был создан Вторым, разделён стал. Лишь Одайн и Сварны знали правду и хранили молчание.

И с той поры жили Элери на Острове Святом, а Лорцы, Сварны и часть Второго Народа – на Сандории.

Так закончилось сотворение Мира, существ и Народов: Ло́рцев, Э́лери и Сва́рнов.

Так и был создан Мир, наречённый Адваллором.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в Архиве».

Великий раскол и переселение Народов

И жили мирно Народы Сандории. И царил покой в Лоринесте. И ширился город, и разрастался. И множились Народы, и искали новые места для поселений. Элери, скучая по родным местам на Иеллэ́, где выросли и жили, захотели и здесь найти свой тихий уголок. В глуши леса, что к юго-востоку от Лоринеста, нашлось место точь-в-точь, как на Святом Острове, и на огромном плато основали Элери поселение. Три Народа объединились вновь. Возвели они прекрасный город, с домами, облицованными малахитом и с крышами из цитрина, и назвали его – Малацине́сти. Вторые, что пожелали отличаться от тех, кто вернулся на Изначальную Землю, с той поры нарекли себя Элери Малацине́сти. Вслед за Старшими народами и Сварны, что были любознательны, решили найти свой собственный дом. Освоили они горы, пещеры и леса, а часть из них начала своё путешествие по Сандории. И хоть каждый нашёл место для своего Народа, решили Дети Богов, что любой город должен быть открыт для других.

Элери, что вернулись на Иеллэ, радовались своей обособленной жизни. Но так было недолго. Пустые дома, торговые ряды, забытые вещи, – всё напоминало о том, что здесь были Первые. Кто-то воспринимал это, как данность, а кто-то не мог оставаться равнодушным. Теперь это была их Твердь, их Земля, их Святой Остров. Вторые возвращались к образу жизни, что был свойственен им до первого переселения. Часть народа, ощутив себя полноправными хозяевами Святого Острова, взялась за разрушение поселения Лорцев, совершенно забыв о тех, кто всё это долгое время оставался на Иеллэ.

* * *

Не зная, что Боги перенесли своих детей на Сандорию, твари Злочероса собрались напасть на Лорцев, с которыми воевали с первых дней; выслали разведчиков к поселению но, не обнаружив там ни одной живой души, ничуть не расстроились. Обследовав заброшенный город, они отметили для себя, какие вещи им могут пригодиться и, вызвав основные силы своей разношёрстной армии, как ни странно, весьма аккуратно разграбили город. Поселение Элери их интересовало меньше: ведь те в ранние времена работали только с деревом, и единственную ценность имело вино, которое также аккуратно было изъято тварями и перенесено в свой лагерь, вместе со всем оборудованием для производства.

Решив, что Остров теперь полностью принадлежит им, создания Злочероса занялись активным исследованием территории и попытались найти себя в ремёслах. Одайн с Волегости никогда не уделяли им своего внимания, с самого начала считая тварей порождением зла. Тёмный Бог вообще никогда не считал их своими детьми; ведь не умея создавать, он похищал тварей из других Миров, делая их злее и умнее.

Создания Злочероса не были глупы, хотя именно так и могло показаться на первый взгляд. Малограмотные, практически не умея читать и писать, что, естественно, умели все Дети Богов, твари почти всему учились сами. Наблюдая, подглядывая, копируя всё, что замечали за другими Народами и когда-то в других Мирах, старшее поколение передавало знания молодым.

Создания Тёмного Бога были первыми, кто в Адваллоре смастерил лук и отравленные стрелы, которые использовали ещё во времена битвы с Го́ривом, пришедшим на зов Па́хры о помощи. Твари видели многое и в некоторой степени были даже опытнее, чем Дети Богов.

Худые, не выше лорского десятилетнего ребёнка, всегда с торчащими выше головы оттопыренными округлыми ушами, курносые Гугу́сы, с кожей дынно-жёлтого цвета и пшеничными волосами под стать, были основной силой тварей. Любопытные, любознательные, непомерно амбициозные, в меру старательные, они брались за любое дело с таким рвением, что даже Сварны обзавидовались бы.

Гры́ны же отличались от Гугусов не только комплекцией, делавшей их похожими на высоких Лорцев; будучи сильнее и выносливее Детей Богов, любая физическая работа им была нипочём. К слову говоря, для тех, кто учился кузнечному делу самостоятельно, ковали они на одном уровне с Лорцами. Если бы не жёлто-коричневый цвет кожи, жгучие чёрные волосы и развитая от природы мускулатура, Гры́нов легко можно было бы спутать с Первым Народом. Далеко не глупые, но ленивые до изучения письма и чтения, Гры́ны предпочитали работать и действовать.

Оливково-жёлтые О́рны, несмотря на трёхметровый рост, тоже не были особо страшными и отвратительными на вид. В основном они были медлительны и, как ни странно, добры, но лишь до тех пор, пока не начинали обижать их друзей. Иногда, неожиданно заводя разговоры о морали, Орны склонялись к тому, что единого мнения быть не может. Обладая недюжинной силой, они без особого труда ломали деревья и ворочали камни. Это не мешало им философствовать и запоминать многое из того, что они слышали.

Теперь же, разленившись от мирной жизни и потеряв интерес к сражениям, Создания Злочероса в кои веки почувствовали себя в относительной безопасности. Облюбовав побережья острова, они занялись рыбным промыслом, обеспечив себя более стабильным источником пропитания. Попытки Гугусов делать вино, как у Элери, не увенчались успехом, но получившееся крепкое питьё, хоть и странное на вкус, им понравилось больше.

Решив, что строительство домов, как у Первых, и жизнь на Лэвлинах, как у Вторых, им не по нраву, твари придумали, как обустроить жильё под землёй. Твари, когда-то удравшие из шкатулки Злочероса и заселившие Малый Мир, с самых первых дней держались вместе и доверили воплощение этой идеи трёхметровым гигантам. Оказалось, что медлительные философы были способны обеспечить жильём несколько семей всего за один день. Отдав предпочтение сырой прохладе, твари постепенно переселялись в свои новые дома, активно изрывая высокие северные берега Изначальной Земли.

* * *

Вернувшиеся же Элери нарушили ставший привычным уклад жизни тварей. Ничего не подозревавшие гугусы, продолжавшие спокойно перемещаться по Святому Острову, естественно, заинтересовались причиной непонятной им активности в заброшенных поселениях и стали первыми жертвами тех, кто ещё хорошо помнил с детства о порождениях Тёмного Бога. Вторые за время строительства Лоринеста приобрели много новых навыков, не утратив старых. Ловко орудуя мечами и метко стреляя из длинных луков, облачённые в почти невесомые, прочные доспехи, Элери с лёгкостью отвоевали Иеллэ, вынудив спасаться бегством отвыкших от сражений тварей.

Затаив обиду, Создания Злочероса вспомнили предания предков о постройках из дерева, на которых можно было перемещаться по воде, и решили найти себе место поспокойнее. Как ни странно, но озлобленные на всех твари, долгое время прожившие без Детей Богов, стали менее агрессивны и, по достоинству оценив все прелести ремесленничества, земледелия и рыбной ловли, совершенно не имели желания возвращаться к старому образу жизни. Так, бывшие когда-то настоящей бедой для Лорцев и Элери существа решительно сменили оружие на орудия труда. Будучи малоопытными в плотницком ремесле, тем не менее, гугусы невероятным образом сумели создать приличные «корабли» с первого раза. Не имея представления о мореходстве, по сути, они построили огромные плоты.

Элери, в тайне следившие за тварями, решили не вмешиваться в их странное занятие, но были готовы атаковать в любое время. В итоге Создания Злочероса смогли беспрепятственно заниматься строительством и испытанием своих «кораблей». Поставив строительство на поток, твари строили по три плота за раз. Зона строительства на удивление была сооружена весьма толково для первопроходцев мореплавания и судостроения. Орны перерыли единственный залив на своём берегу, расширили его, углубили и оградили, что лишало строящиеся плавсредства возможности уплыть во время приливов. Плоты были почти одинаковых размеров и строились по единому принципу: одиннадцать брёвен клали рядом и крепко связывали гибкими лианами, а после, начиная с середины, застилали широкими листьями растений, на которых можно было разместить все необходимые припасы и соплеменников. Готовые плоты затаскивали подальше на берег и привязывали лианами к глубоко вбитым в песок кольям.

Объём судостроения был впечатляющим для молодого Мира. Не считая пятидесяти плотов, метров по пятнадцать в длину и шириной до четырёх метров, твари соорудили также несколько десятков плотов поменьше. Приняв решение отплывать всем вместе, ранним утром назначенного дня Создания Злочероса, выставили в пять рядов конструкции, связанные между собой лианами и верёвками и начали погрузку. Небольшие плоты, по четыре пассажира на каждом, выстроились впереди основной массы. Взяв с собой лишь самое нужное, и понадеявшись, что, в крайнем случае, вопрос с нехваткой провизии решится рыбной ловлей, твари неспешно покинули Святой Остров, оставив растерянных Элери только догадываться о причине произошедшего.

Второй народ воспринял переселение Созданий Тёмного Бога, как позорное бегство, в честь чего торжественно разгромил их бесхозные жилища, разграбил и забрал всё, что счёл нужным и необходимым. Через некоторое время Элери, считая себя избранным народом, отказались иметь что-либо общее с остальными и в особенности с собратьями. Боясь гнева Богов, совсем отказаться от наречённого имени они не решились и самопровозгласили себя Э́лери Сано́сти.

В то время как Вторые громили поселение тварей, плоты неспешно уплывали куда-то вдаль. В предвкушении спокойной жизни и соседства только с творениями Богини Волегости, Гугусы и Грыны воодушевлённо гребли импровизированными вёслами – лопатами и досками. Огромные Орны, ловко орудовавшие стволами деревьев, очищенными от веток, корректировали движение. Не ожидая подвоха, Создания Злочероса расслабились в первый же день, устроив массовые пляски. Не известно, чем бы это закончилось, но Боги впервые решили вмешаться в судьбу чужих детей. Одайн оградил их от напастей, даровав спокойные воды и течение, а Волегости обеспечила богатый и стабильный рыбный улов.

Более десяти дней провели твари в Мировом Океане, прежде чем достигли своей новой земли – острова Мэ́йир. Густые леса, богатая природа и не тронутая пока никем красота не смогли оставить равнодушными даже Создания Злочероса, которые, подобно Тёмному Богу, не в силах были сдержать восхищения. Исследовав остров и найдя подходящее для поселения место, Гугусы, Грыны и Орны основали свой первый город, который назвали Мирэ́уш. Будучи изначально чуждыми этому Миру, существа были не только лишены поддержки Богов, но и ненавидимы их Детьми. Однако им удалось найти своё место под Аргонисом.

Великий раскол Элери

Второй народ наслаждался. Наслаждался каждый день и каждую ночь. Наслаждался тем, что, кроме них, никто не жил на острове. Что, кроме них и красоты Иеллэ, не было ничего. Тем, что Иеллэ был только у них. Только у них была вся красота и вся мощь острова. Вся мощь единственного острова, сотворённого особым магическим путём, окутанного тайной создания двух первых народов, с Озёрами и прорванной Хаосом Твердью. Ни у кого не было такого. И так думал каждый Элери. Каждый Элери Саности.

И часть их стала меняться. Сами они называли себя испытателями, «познающими», но то говорил Хаос, что проникал в сознание и самую суть Детей Богов. Горе и страдание несли они захваченным в плен тварям Злочероса. После «позорного бегства Созданий Зла» на острове ещё встречались решившие избежать участия в постройке плотов Гугусы и Грыны. Отказавшиеся от сражений, они становились лёгкой добычей Элери. Тварей пленяли, заковывали в кандалы и заставляли для себя же вырубать жилье в основании одной из гор, тем самым создавая первое подобие лагеря-резервации.

Пойдя дальше, Элери искусно контролировали численность Гугусов и Грынов, используя их для опытов и познания. Обладая озёрами с Чёрной и Белой Водой, Второй народ выяснял всё, на что были способны слёзы Тёмного Бога. Часть Элери была против подобного обращения, пусть и с созданиями Зла. Решив не прибегать лишний раз к выяснению отношений через ругань и междоусобицы, противники экспериментов и познания сил острова одели алые одежды, в знак протеста. Исследователи же одели чёрные, как знак отличия. Некоторые Элери, осознавая необходимость познания, но считавшие методы познающих чрезмерно жестокими и не достойными Второго Народа, безуспешно пытались примирить соплеменников. Поддавшись общему настроению и избрав для себя белые одежды, оставшаяся часть Элери только усугубила начавшийся раскол Второго народа.

От того, что происходило, больнее всех было Богам, наблюдавшим за тем, как меняются их дети. Скрепя сердце, Одайн решил не вмешиваться. Настал тот час, когда Элери чёрных мантий принялись проводить эксперименты на своих соплеменниках, обманом заманивая их стать свидетелями интересных открытий. Все особо неугодные были хитростью или силой отправлены в резервацию к своим старым врагам. Забыв о морали и сострадании, носители чёрных одежд, решив, что хватит терпеть нравоучения собратьев, взялись за оружие. Появившись в полном составе на очередном заседании о пересмотре взглядов в отношении порядка проведения исследований, чёрные мантии очень чётко выразили свою точку зрения, устроив кровавую бойню в Зале Совета, после чего хладнокровно вырезали остальных братьев, пытавшихся им противостоять. Это стало последней каплей для Одайна.

Явившись в виде огненного столба, Бог-Творец обрушил свой гнев на первых братоубийц. Обездвиженные его волей, лежали они, обожжённые, на окровавленной земле. В глазах Одайна светился огонь, борода пылала пламенем, и нестерпимый жар шёл от него, слепя, как Аргонис. В то время как один, чудом спасшийся Элери чёрных мантий, сломя голову нёсся через лес, Одайн гневно воззрился на преступивших запретную черту.

– Как вы посмели осквернить Самое Святое Место на всём Адваллоре?

Ответом ему было молчание.

– Братоубийцы не достойны жить на Иеллэ! Вы, Второй народ, удостоенный чести вернуться на Первую Твердь, как низко вы пали! Не родня вам более прочие Элери, и вы не они, ибо лишены этого права. Я нарекаю вас отныне – Энта́ры и изгоняю со Святого Острова. Любой из вас, кто посмеет ступить на Иеллэ, будет изгнан из Малого Мира. Живите в изгнании на земле без имени!

И в первый раз Одайн перенёс Волей своей на единственный безымянный остров всех Элери, что носили чёрные одежды. Забыл Бог-Творец о милости и в гневе бросил их на новую Твердь.

Освободил Одайн всех, кто пленён был Энтарами, и наложил на Озёра и прорванную Твердь непреодолимый барьер. Обезумевшие от горя и испуганные гневом Одайна, носившие алые мантии Элери, решили по своей собственной воле покинуть Святой Остров. Вместе с Гугусами и Грынами, освобождёнными из заточения, последовали они примеру Созданий Злочероса, отправившись в своё первое плавание через Мировой Океан навстречу судьбе и новой Земле.

Великое переселение Сварнов

Много времени прошло с момента переселения Элери на Святой Остров. Никто на Сандории не знал о расколе Второго Народа. Часть тварей Злочеро́са, оказавшаяся на новом материке, принялась за старое, но, так и не сумев взять столицу, осела в Центральном Лесу, после чего обленилась, под стать своим предкам с Иеллэ́.

Адваллорцы жили в мире, строили города, развивались. Численность Народов росла и, несмотря на размер Тверди, на Сандории становилось тесно.

Первыми уделили внимание этой проблеме Сварны, как самые ответственные. Собрались на совет двенадцать Старейшин, по одному от каждого клана. К тому времени многое поменялось; коснулись перемены и Третьих, разделив единый Народ на пять сообществ: горные, лесные, пещерные, болотные и странствующие.

Горные Сварны жили в поселениях на склонах и у подножий горных массивов, которых было всего два – «Сияющая Вершина» и «Хрустальная Звезда». Третий Народ добывал из жил различные руды. Осознав, что драгоценные металлы им почти не попадаются, они попробовали «мыть» золотой песок. Так появились первые прииски. Затея оказалась удачной. Самородки потекли рекой в закрома Горняков. На некоторых приисках стали находить крупинки похожие на платину. Это был Ла́тос, обработке которого Одайн пытался научить всех, но полностью постигли науку лишь Сварны. Этого металла нашли не так уж и много, если сравнивать с другими, но собранного хватило, чтобы выковать старейшине доспехи и оружие, а также оставить немного про запас. Кланы Горных Сварнов носили имена в честь гор, на которых они обосновались. И назывались соответственно: Клан Сияющей Вершины и Клан Хрустальной Звезды.

Три Клана Лесных Сварнов обосновались в рощах местных лесов. Один из них обустроился за городом Лорине́ст, а два других – в огромном лесном массиве, по соседству с горами. Эти Сварны преуспели в обращении с луком и метательным оружием. Три Клана носили названия в честь животных, чьи шкурки они добывали. Первый назывался Кланом Горностая, второй Кланом Соболя, а третий Кланом Куницы.

Пещерные Сварны занимались тем, что добывали руду и драгоценные камни: алмазы, рубины, изумруды и многие другие. Именно они стали первыми ювелирами, которые наладили торговлю различными видами ожерелий, перстней и прочих украшений. Первый клан жил в пещере, вырубленной в горе Хрустальная Звезда, второй в пещере, что находилась в горе Сияющая Вершина. Третий жил в пещерах той же горы, но чуть поодаль.

Очень скоро Сварны поняли, что заниматься несколькими вещами невозможно. Поэтому первый Клан стал ковать доспехи и оружие, второй заниматься изготовлением всевозможных украшений с драгоценными камнями, третий изготавливал бижутерию, но потом занялся производством различного оружия и доспехов, украшая их золотом и серебром. Любители покрасоваться скрепя сердце отваливали много кругленьких золотых монеток за дорогие и красивые, но зачастую бесполезные доспехи или оружие.

Первый Клан получил название «Кова́льщиков», второй «Ювелиров», а третий «Украшателей».

Ещё были Болотные Сварны, которых ненавидели все, особенно их собратья. «Болотники», так их ещё называли, были теми, кто, по меркам Третьего Народа, опустился на самое дно. Болотники не брезговали пить грязную воду, есть сырое мясо крыс и других не менее пакостных созданий. Такие понятия, как цивилизация и культура им были неведомы. По крайней мере, складывалось такое стойкое впечатление.

Болотниками их называли обобщённо, хотя и у этих Сварнов была своя система устроения общества и даже три Клана: Клан Крысы, Клан Выдры и Клан Ондатры. Они обворовывали всех; готовы были продать за кусок еды не только родную семью, но и любой Клан, даже свой.

Самыми необычными, по меркам Сварнов, были Кочевники. Они странствовали по всему материку У них не было определённого рода деятельности. Они являлись и охотниками, и кузнецами, и ювелирами, и золотодобытчиками. Именно их предки были теми Сварнами, которые после сотворения Третьего Народа Одайном отправились исследовать Сандорию.

Сейчас все двенадцать Старейшин были в сборе, проводя важное заседание в специально вырубленной для совещаний пещере. Восемь сидело на массивных резных дубовых стульях: двое Старейшин горных, трое лесных и трое пещерных кланов. Старейшина Клана Кочевников стоял, опираясь на увесистый дорожный посох, больше похожий на дубину. Ещё трое, называвшие себя Вождями Болотных Кланов, находились значительно дальше остальных и расположились на полу. Понятие гигиены, по всей видимости, Болотникам не было знакомо, как и нормы приличия. Даже сейчас, во время важного и ответственного мероприятия, они, сидя на грязных шкурах, с шумом обгладывали неизвестного происхождения кости и жевали странного вида мясо.

Главой всех Старейшин избрали Старейшину Клана Хрустальной Звезды, единственного на тот момент владельца топорика и доспехов из Латоса, которые он носил почти всегда, снимая их, если только на время сна.

– Ну что, пришло время провести наше собрание! Начнём! Я, Глава всех Старейшин, Старейшина Горных Сварнов Клана Хрустальной Звезды, Го́рин, открываю собрание и присоединяюсь к собранию! – произнёс он монотонно, но достаточно громко, чтобы его услышали из-под закрытого шлема.

Тяжело вздохнув, каждый из Старейшин отозвался, как полагается. Фраза была проста, для начала надо было сказать «Я», потом «Старейшина», назвать свой Клан, не забыть представиться по имени и самое главное и нужное правило – гордо заявить: «присоединяюсь к собранию!» Восклицать было не обязательно, но обстановка, мягко говоря, не то, чтобы благоволила и располагала, а практически подначивала, нашёптывая на ухо, что нужно больше пафоса. Со стороны Болотных Сварнов послышались три смачные и не менее пафосные отрыжки.

Старейшина Горин устало вздохнул и раздражённо почесался, забыв, что он в полных латах.

– У нас общая проблема! Общая для всех Сварнов, к которым вы тоже относитесь! Неужели так сложно повторить такие простые слова? – искренне удивился он.

– Кры…

– Вы…

– …тры!

– Вожди Болотных Сварнов из Кланов Крысы, Выдры и Ондатры, а именно Жрон, Хрон и Крых, согласны присоединиться к собранию. И, да! Извините, Глава Старейшин, – усмехнулся Старейшина Кочевников и, поменявшись на глазах, с ужасающей серьёзностью, продекламировал. – Я, Старейшина Сварнов Клана Кочевников, Норна́м, присоединяюсь к собранию!

– Я, Старейшина Пещерных Сварнов Клана Ювелиров, – начал было вполголоса лепетать худенький Кро́ном, но получив локтем под ребро от соседа, Старейшины Клана Ковальщиков Сварно́на, также тихо пискнув, затих.

Горин огляделся и, встав со стула, произнёс: «Сегодня мы собрались с вами, чтобы обсудить очень важную проблему!»

Норнам с хрустом расправил плечи и снова опёрся на посох. Горин обратил взор к нему. Норнам посмотрел сквозь Горина и, слегка надавливая большим пальцем правой руки на проксимальные фаланги других пальцев, похрустел суставами ещё четыре раза.

– Артрит? – вопросительно вскинул брови Горин, продолжая смотреть сквозь забрало на Старейшину Клана Кочевников.

– Артрит? – переспросил Старейшина Клана Соболя Си́ган, попытавшись движением головы скинуть надвинутый на глаза капюшон. – Арт-рит? Арт?! Рит?! Я что, пропустил охоту на соболятину, потому что наша важная проблема это артрит? Из-за этого?!

– Успокойся, Сиган-баламут! Извини, Горин! Продолжай, пожалуйста, а то я затекаю уже, – Норнам уже жалел, что решил немного размять суставы.

Горин застыл, как истукан, надув щеки, но переборол желание высказаться о происходящем.

– Вот что я хотел вам сказать, братья, – он поморщился, бросил взгляд в сторону болотников, не горя особым желанием признавать их братьями, но этикет требовал говорить именно так. – Нам грозит перенаселение. Сегодня мы должны обсудить, что с этим делать! Слово предоставляется Старейшине Горных Сварнов Клана Сияющей Вершины. Дорна́м, твоё слово.

Дорнам, тучный и розовощёкий, подождал, пока Старейшина Горин сел, и, поднявшись, удивительным образом с лёгкостью сцепил пухлые ручки за спиной.

– Вот что я могу сказать вам, братья. Нельзя решать этот вопрос войной, поэтому я думаю, что надо потесниться и потерпеть, – Дорнам задумался, слегка покачиваясь. – Хотя, если честно, я даже не могу придумать выхода.

Горин удивлённо вскинул брови и, в который раз отметил, что если бы не шлем, то все Старейшины потенциально могли быть свидетелями его частого удивления. Хорошо это было или нет, Горин не знал, но отмечал, на всякий случай.

Собрание проходило довольно странно, и ему постоянно казалось, что за ними кто-то наблюдает. Что же касается Дорнама, – тот так и продолжал стоять. Он был невысок, даже для Сварна, причём настолько, что незнающий мог его легко перепутать с подростком, но, несмотря на свою приятно округлую комплекцию, отличался необычайной находчивостью и умом. Расцепив руки, он засунул левую в карманчик кожаных штанов, а правой принялся теребить одну из пластин доспеха. Дорнам был второй фигурой после Горина, и все ожидали более дельных предложений.

– Мда-а-а, – протянул Горин. – А что нам скажут Старейшины Лесных Сварнов? Твоё слово, Ивала́н.

Старейшина Клана Горностая, не дожидаясь, когда Дорнам усядется, резко подскочил и, поглаживая выгоревшую на Аргонисе тёмно-коричневую бороду, задумчиво протянул: «Мы, Старейшины Лесных Сварнов, Кланов Горностая, Соболя и Куницы, можем предложить перейти к нам в леса. Правда, я уверен, что не все захотят жить в близости от Элери, хотя Малацинести нам всем весьма импонируют».

Горин кивнул:

– Что-нибудь ещё?

– Да, – поднялся Старейшина клана Соболя. – Я могу предложить уйти к болотам – там тоже есть лес. Очень большой. Мне о нем говорил Мира́н.

Сиган сел. Горин посмотрел на Мирана. Сварн откровенно скучал и наматывал выскочившую из полы плаща ниточку на указательный палец.

– Ну-у-у, – протянул тот, не прерывая своего занятия. – Лес, конечно, не плохой, но там хищников больно много и других чудищ. Всех не порубить. Да и середина весны, а значит бра́дели готовятся к брачному периоду. Ужас Болот в это время очень опасен. Сами знаете, что не те времена сейчас, чтобы воевать. Да и Дорнам сказал, что нельзя.

– Согласен, – кивнул Горин, пристально наблюдая за тем, как Миран плиссировал плащ. – Ладно, а что скажут Пещерные Сварны?

Трое худеньких седобородых старейшин, удивительно похожих друг на друга, переглянулись, перемигнулись и, начав толкаться, вытолкнули самого тщедушного, сидевшего посередине Кронома – Старейшину Ювелиров.

Тот покраснел и, с трудом разжав губы, затараторил:

– Если вы, конечно, согласитесь, потому что тогда бы все проблемы были бы разрешены, а нам нужно их разрешить, а то иначе… зачем ещё мы сюда пришли…

Но Зорина́м, Старейшина Украшателей, силой усадил его на стул и заставил замолчать.

– Старейшина Ковальщиков хочет сказать, – выпалил Зоринам. – Давай!

Сварно́н открыл рот и, несколько раз испуганно моргнув, ткнул пальцем в живот Зоринама:

– Он хочет.

Горин вымученно улыбнулся.

– Я понял, что вы приглашаете нас в пещеры, правда, мне не понятно, в какие именно, но простите меня, братья мои, это, к сожалению, не выход.

Дальше произошло то, чего мало кто ожидал. Голос подал один из болотников. Для начала, Старейшина клана Ондатры Крых рыгнул и, чавкая и причмокивая, постучал костью по полу, привлекая внимание.

– Ето… Как ево… Ето… Ну мы хароче хатим скасать, шо… а, – махнул он рукой. – Преходити х нам на балота!

Горин чуть не рухнул на месте.

– А чо, – продолжил Крых, трогая подушечкой большого пальца очередной шатающийся зуб. – У нас халацо. Тоха хамары инахда хусаюся, да ети… хах их… мухи летают. А так чо? А так усё намальна. Жратвы до зада. Всячие тама лехушхи и пеяфхи!

– Нет, спасибо, конечно, – выдавил Горин. – Но это не выход. Я не знаю, что делать.

Сварн обессиленно грохнулся на стул, тот жалобно скрипнул и замолк.

– У меня есть предложение, Старейшина всех Кланов, – послышался голос.

Горин поднял глаза.

– Да, Горин. У меня есть предложение, – это говорил Норнам.

– Старейшина Клана Кочевников хочет подсказать нам выход из этого затруднительного положения, – облегчённо вздохнул Горин. – Давайте его выслушаем, братья.

– Для начала я хочу высказать мнение о том, что считаю данную проблему несколько преувеличенной, уважаемый Глава Старейшин. Говоря это, я выражаю не только своё мнение, но и мнение некоторых других Кланов, Старейшины которых в силу стеснительности, отсутствующей у меня, не смогли его высказать. На Сандории очень много места, и есть огромное количество неизведанных территорий, на которых мы бы могли обосноваться. Вся проблема в том, что наша популяция разрастается исключительно в пределах выбранного ареала обитания. Мы, Кочевники, не считаем актуальной проблему перенаселения, но если у кого-то, кроме нас, есть такое ощущение, то, безусловно, мы не можем отказать своему Народу решить их субъективную проблему. В связи с чем я предлагаю переселиться на новое место, а именно на новый материк. Я готов лично повести экспедицию, ибо такие путешествия в полной мере соответствуют менталитету нашего Клана.

– Что?! Покинуть Родину наших предков?! Мы отказались переселиться на Святой Остров, хотя это и заслужили, а теперь ты снова предлагаешь нам переселиться?! – взревел Сиган, чем несколько сгладил впечатление о несущественности проблемы перенаселения. – Ты что, сошёл с ума?!

– У нас нет карты Мира, – перебил его Горин.

– Да! И как ты собираешься переселяться? Ты об этом думал? – завопил Зоринам.

– Мы можем обратиться к нашему Единому Отцу – Одайну! – возразил Норнам.

– Ты думаешь, что у нашего Отца есть время обращать внимание на всех своих детей? Ведь его детьми считаются и Лорцы, и Элери, а мы его любимые дети, которые созданы им, и которым он передал большую часть своих знаний и умений. Именно он дал нам знания по добыче и обработке руды, получения разных металлов, в том числе железа, выплавке стали и прочего. Именно он нас научил кузнечному ремеслу. Благодаря ему, мы умеем ковать доспехи и оружие, – затараторил Сварнон.

– Не надо превращать собрание Старейшин Кланов в выступление историка. Мы все прекрасно знаем, что у тебя поразительные знания. Ты, наверное, перечитал все книги, которые написали наши предки, все те книги, что нам дарили, давали почитать или просто теряли Лорцы и Элери. Но ты, наверное, забыл либо не обратил внимания на… – тут Норнам прервался.

– На что же? – ехидно поинтересовался Сварнон.

– На то, что Одайн сотворил Твердь и Воду.

– И что?

– Ты думаешь, что наши предки сами бы узнали о существовании Святого Острова? А Одайн знает, что есть ещё многие другие материки. Я уверен, что существует множество земель. И только Одайну известно их местонахождение. Поэтому я предлагаю обратиться к нашему Отцу за советом и за этой информацией.

– Ты не знаешь, что говоришь, – снова вскрикнул Сварнон и с кулаками бросился на Норнама. Через минуту все разделились на две группы. Одна была категорически против переселения – вторая же допускала такую возможность. Одни кричали: «Почему бы и нет!» Другие: «Мы не покинем Родину наших Отцов!» Через некоторое время собрание Старейшин превратилось в кучу вопящих и дерущихся Сварнов. Две группы колошматили друг друга, а болотники продолжали жевать мясо и грызть кости, увлечённо наблюдая за происходящим. Итогом всеобщей свалки стали синяки, шишки, расплющенные носы и четыре лежащих на земле и едва дышащих Сварна. Сварнон крякнул и, с трудом встав, помог подняться остальным.

– Давайте продолжим заседание! – закричал Горин. – Мы ведём себя, как боло… Ой! – он осёкся. – Как дети!

– Не, мы так себя не ведём, – неожиданно подал голос Хрон. – Клан Ондатры не допускает проявления агрессии по отношению к соплеменникам. Крысам мы пару раз наваляли, конечно, потому что они стащили наши запасы продовольствия. Но! С тех пор, как клан Ондатры стал главенствующим среди, как Вы, многоуважаемый Глава всех Старейшин, Старейшина Горных Сварнов Клана Хрустальной Звезды, Го́рин, изволили выразиться «болотников», у нас налажено снабжение продовольствием, обмундированием и всеми иными необходимыми вещами. Более того, у нас тоже нет проблем с перенаселением. Если возникает необходимость в дополнительных помещениях, то мы роем себе новые в земле. Можем обучить этому каждого, если интересно. И в заключение... Спасибо, что позвали, но нам мало интереса обсуждать проблему перенаселения, которой у нас, как и у некоторых других Кланов, что верно подметил Старейшина Норнам, так же нет. Однако, если вам потребуются специалисты по сооружению землянок, мы, как и Клан Кочевников, готовы помочь и выделить свои ценные кадры, если те сами не будут против переселения.

– Хорошо, – выдавил Горин, шокированный неожиданным и крайне развёрнутым ответом Хрона. – Давайте продолжим…

Остальные Сварны, не менее обескураженные тирадой болотника, молча заняли свои места. Единственным, кто стоял и улыбался, был Глава Клана Кочевников.

– Я никого не принуждаю! Пусть пойдут те, кто захочет. Для начала нужно придумать, как пересечь Мировой Океан, а потом побеспокоить нашего Отца Одайна, которого мы попросим указать путь на новый материк.

Только сейчас старейшины заметили, что их стало на одного больше. Все взгляды устремились на неизвестного. Тот же был на целую голову выше самого высокого Сварна – Норнама, который в свою очередь был выше остальных на половину ладони, что по росту делало незнакомца больше похожим на Лорца. Он был шире в плечах, и окладистая пышная борода то сияла мягким серебристым светом, то пылала огнём. Горин первым догадался о том, кто это, и опустился на одно колено, склонив голову в знак уважения и почтения.

– Пусть благодать снизойдёт на твою бороду, Отец наш! – вымолвил он.

Остальные Сварны поспешили проявить уважение, последовав примеру Главы Старейшин.

– Я не мог не обратить внимания на тот беспорядок, который вы здесь устроили! – Бог грозно свёл брови к переносице, и голос его был ледяным и пугающим, отчего возникало желание убежать.

– Прости нас, Отец! Мы увлеклись решением важной проблемы, – не поднимая головы, произнёс Горин.

– Что ты мямлишь в землю! Да и через шлем ещё! – раздосадованно воскликнул Одайн. – Встаньте с колен, Дети мои!

– Мы собрались решить проблему перенаселения на Сандории, Отец, – вкрадчиво повторил Глава всех Старейшин.

– Проблему чего?! – вытаращил глаза Бог. – Вы что, издеваетесь надо мной?! Лорцы, Элери, но вы! Я что, истратил всю свою силу и сотворил идиотов?

– Перенаселение, – снова робко повторил Горин и покраснел.

– У Норнама нет! У Хрона нет! У Горина есть! – Одайн топнул ногой, и всё в пещере затряслось. – Кстати, Хрон! Иди-ка сюда, негодник!

Хрон от неожиданности выронил кость и, встав, потупил взор.

– Мху-ху, – промычал он и замотал головой, шаркая ножкой.

– Это что ещё за «мху-ху»! – недобро прищурился Творец, отчего Хрон покорно засеменил к Богу. – Ты когда мылся в последний раз? Лет сто назад?

– Недавно, – пробубнил Хрон.

– Недавно – это когда? Пятьдесят?

– Вчера.

– Вчера, да? В болоте мылся?

– Ну да.

– А больше негде, да? Моетесь в болоте, пьёте из болота, хорошо, хоть кипятите. Почему колодцы не дорыли? Папа это должен делать?

Хрон застыл, приоткрыв рот, и нижняя челюсть задвигалась вверх-вниз.

– Не жуй воздух, муха залетит, – хохотнул Одайн. – Как вы могли так пасть, Дети мои! Места им мало! Твердь всю не исходили, ничего не познали и не увидели. Переселение у них! Куда?!

– Скажи, Отец, но ведь есть же другие земли, кроме Сандории и Святого острова – обители Элери? – на всякий случай уточнил Горин.

– Земель и островов столько, что у меня не хватит пальцев.

– Ух ты! Больше двадцати! – вскричал Сварнон и повернулся к Норнаму. – Прости, брат, я ошибался. Я буду с тобой!

– Ну вот, уже есть десять тысяч добровольцев, – улыбнулся Норнам.

– Вряд ли согласятся все, – встрял Кроном. – Но, если кто захочет присоединиться к вам, я ему мешать не буду. Мы поможем вам, но я останусь здесь, даже если лишусь всего своего клана.

– Но всего-то клана ты не лишишься, – улыбнулся Одайн. – Только кто сказал, что вы куда-то переселитесь?

– Как же так? – робко подал голос Горин.

Одайн сложил руки на груди и приподнял левую бровь.

– Отец, – вкрадчиво обратился Норнам. – Дозволь нам познать новые земли. В нас та же страсть, что и в тебе. Мы хотим сотворить новые города, увидеть новые места. Да, на Сандории мы познали не всё, но познаем позже. Надо же иногда переключаться на что-то новое. Ну, разреши, ну, пап!

– Ну, пап! – вторили остальные старейшины, больше для поддержки, нежели горя желанием переселения.

– Что с вами делать! Переселяйтесь, но вас ждёт много тягот и лишений. Я не буду отговаривать вас от подобных «хотелок». Познайте всё сами, – вздохнул Бог-Творец. – Я научу вас делать корабли. Готовьтесь, что те, кто хочет переселиться, не получат весёлого приключения. Вам будет нелегко.

– Тебе виднее, Отец, – покорно сказал Кроном.

– Ну что же, будем строить корабли, – ухмыльнулся Одайн.

– Неужто и ты, Отец наш, будешь помогать нам? – обрадовался Ивалан.

– Я дам вам знание. Научу строить суда и управлять ими. Остальное сделаете сами. Если ваш пыл не угаснет после этого, то вас ждёт столько испытаний, что вряд ли выживут все. Я буду рядом своим благословением, но не более.

Энтары. Элери чёрных мантий

Безымянный остров Энтаров. Странный остров, похожий на ползущую змею. Никто, кроме Одайна, не знает, почему эта Твердь выглядит именно так и отчего это единственная Земля, которая не была наречена. Часть Второго Народа, отречённого от собратьев, этот вопрос не интересовал. Кто-то упал в Мировой Океан и утонул, кто-то разбился. Но были и те, кому повезло выжить. Сила Одайна разбросала Энтаров по всему острову. Из нескольких сотен, лишённых имени, выжило лишь несколько десятков.

Глядя на тела погибших, прокричал слова проклятья один из Энтаров, поклявшись отомстить Второму Народу и Творцам Адваллора. Обожжённые изгнанники поднимались с земли и с удивлением смотрели на него, посмевшего бросить вызов Богам Малого Мира.

– Я – Ле́йхель, из Народа Энтаров! Я низвергну Одайна за то, что он сделал с нами. Я низвергну Волегости за то, что покинула нас. Я низвергну всех Элери и любого, кто помешает мне! – закричал мужчина.

Вытащив нож, он распорол прожжённую мантию на безжизненном теле родной сестры и достал два небольших флакона из её набедренной сумки.

– У каждого из нас есть слезы Тёмного Бога! Вся Чёрная Вода твоя, Одайн! – продолжал кричать он, воздевая левую руку со склянками, глядя в безмятежное небо Адваллора.

Энтары, не сговариваясь, подхватили идею Лейхеля и одобрительно вторили ему.

– Нам не нужны Боги! От них никакого толка! Долой Одайна! – кричали они.

– Хватит, Лей! Хочешь ме́сти – действуй, и меньше грози воздуху. Я не поверю, что ты это сможешь сделать до тех пор, пока не увижу, на что ты готов, – истошно крича, грубо схватил его за грудки неизвестный Энтар и несколько раз сильно встряхнул. – Делай! Делай! Делай! И я буду с тобой! Все мы будем с тобой, если ты клянёшься исполнить свои слова. И я признаю тебя главным!

Лейхель, не ожидая такой реакции, с болью смотрел на изуродованное ожогами лицо старого товарища, с трудом узнавая его.

– Де́йми?! – дрожащим голосом произнёс он. – Дейми, это ты?

– Поклянись!

– Я не могу… Я не знаю, – пошёл на попятную Леёхель.

– Сделай это, Лей!

– Я не знаю, смогу ли я…

– Нам нужна цель, Лейхель!

– Я сделаю всё возможное! Но я не знаю, смогу ли я…

Ю́ниэль поднялся с земли, в очередной раз сплюнул кровь и посмотрел на свои руки, покрытые страшными пузырями. Оскалившись, он вытер рукавом робы окровавленный рот. Издав от боли глухой стон, мужчина, прихрамывая, направился к телу сестры Лейхеля.

– Твоя сестра мертва, Лейхельо́л! – закашлялся Юни. – Ты забрал её набор Воды, хотя он может помочь ей, но ты решил отомстить Богам. Ты сам сказал об этом. Мы тебя услышали и готовы поддержать. Мне горько было бы узнать, что всё это просто игра на публику. Оставь его, Деймии́л. Если это, действительно, была показуха, но он скажет слово «клянусь», то ничего не изменится. Я всегда видел, что слова Вашего дома не расходятся с делом, но, возможно, я не знаю всей правды. Давай поскорее оживим твою сестру и послушаем, что она думает по этому поводу.

Лейхель не проронил ни слова.

– Ты крикнул в сердцах? Горе от смерти сестры заставило тебя потерять разум, и ты начал угрожать Богам? Ты боишься сделать это, хотя многие из нас знают, на что ты способен, – усмехнулся Юни. – Я же был в горе́, когда ты разделывал гугусов. Ты помнишь? Это я тогда остановил тех, кто хотел помешать тебе.

Лейхель вздрогнул и тихо сказал:

– Ты прав… Я потерял голову.

– Так ты поведёшь нас или нет? Да приди в себя и веди нас! Мы отомстим! – слышались голоса.

В глазах Лейхеля потемнело, замельтешили мелкие белые точки, оставляя за собой размытые следы. Нестерпимый гул в ушах заставил его схватиться за голову, и Энтар будто бы начал видеть, как бьётся его собственное сердце. Он увидел свою сестру, свою любимую младшую сестру. Она подбежала к нему и нежно поцеловала в щеку, прошептала на ухо что-то очень важное и убежала, как всегда.

– Ну… Так что? Ты оживишь сестру или это сделать мне? – уточнил Юни с лукавой улыбкой. – Или ты сдержишь слово, и мы всё-таки отомстим?

– Да… Я поведу Вас… Вас всех, – процедил сквозь зубы Лейхель. – Сложите мертвецов в одном месте.

– Мы что, вернём их к жизни? – удивился Юниэль.

– Мы заберём их Воду, – скривил рот Лейхель. – Вся Чёрная для Богов!

Юни довольно ухмыльнулся, в очередной раз вытирая кровь, сочившуюся из обожжённых губ.

– Вы всё слышали, народ Энтаров! – прокричал Дейми. – Это дар наших мёртвых братьев и сестёр во имя общей мести.

Никто не подумал противиться решению Лейхеля – так глубоко проник в их существо Хаос, так увлеклись они потенциалом исследований, что даже отречение, неизведанная земля и потеря родных не могли остановить их.

Лейхель, неожиданно став лидером нового народа, народа изгнанников, за́нял Энтаров обустройством временного лагеря и разведкой острова. Из последних сил пытались выжить они, больные и изуродованные Божественным пламенем, зачастую замертво падая. Охотясь в скудных лесах, повстречали они невиданных ранее и оттого показавшихся им странными и чуждыми животных, которые не боялись их. Рептилии с кожей, покрытой мелкими чешуйками, развитыми задними конечностями и коротенькими передними, походили на двуногих гигантских ящерок. Создания, ведомые любопытством, легко поддались приручению, и, к своему удивлению, Энтары обзавелись превосходным транспортом, благодаря которому изучение острова пошло быстрее. Обладая, кроме невероятной скорости, превосходной силой и выносливостью, «шустряки», как их назвали нежданные хозяева, стали единственными помощниками на неизведанной ещё Тверди. Будучи раскиданными по всему острову, Энтары постепенно воссоединялись и шли под командование Лейхеля, множа ряды сторонников идеи мести Богам.

Изучив остров и выбрав для себя новое место, изгои занялись становлением своего собственного народа. Думая лишь о мести и собственном выживании, они даже не заботились воздавать почести погибшим. По указанию Лейхеля в земле был вырыт огромный склеп, в который складывали мёртвых, забирая всё их снаряжение и одежду. Энтары не собирались оживлять соплеменников до тех пор, пока не свершится месть, но и хоронить не торопились. Будучи уже искушёнными в использовании силы слёз Злочероса, они знали, что делать. Даже разбавленные обычной водой, Белые слёзы сохраняли силу, ничуть её не теряя. Все мёртвые Энтары были обмотаны лоскутами, нарезанными из малопригодной для ношения одежды и пропитанными волшебной Водой. Будто застывшие между жизнью и смертью, лежали они в своих новых покоях, ожидая своего часа.

Все знали, отчего Деймии́л и Юниэ́ль так надеялись на Лейхеля. Только Энтарам было известно, что Лейхель особенный. Единственный на всём Адваллоре, кто рискнул проводить дни и ночи на том месте, где была прорвана Твердь. Он жаждал познания, он впитывал каждую крупицу неведомой силы. Мужчина даже не заметил, как Хаос давно стал его неотъемлемой частью. Несмотря на то, что все существа в той или иной степени находились под влиянием Хаоса, Лейхелю досталось больше всего. Что благоволило этому, до конца известно не было.

Хаос являлся основой силы Тёмного Бога. И даже тот факт, что Злочерос, проникнувшись красотой Малого Мира и чувствуя странное притяжение к молодой и красивой Богине, желал отринуть старое естество, не умалял влияния Хаоса на его магическую силу. Даже Хаосу нужен был кто-то, способный направлять его. Единственный, кто подошёл на эту роль, – Лейхель.

Так, в Малом Мире, никогда не знавшем магии, кроме силы трёх Богов, зарождался первый из всех, кто был способен на волшебство. Потенциал этой силы был огромен. В мире, наполненном бесхозным Хаосом, бывшем во всем, абсолютно любые предметы и существа, даже созданные другими Богами, могли стать источником силы. У Лейхеля было всё, чтобы исполнить данную им клятву. Оставаясь внешне и по поступкам своим всё тем же созданием, Энтар менялся, становясь полубогом. Не умея управлять подобной силой, мужчина не знал, что возможности его становились обширнее.

Энтары готовились к мести, исходя из имевшихся знаний, и надеялись, что их план сработает. Они строили и испытывали необычные устройства, похожие на луки, метавшие огромные тяжёлые стрелы. Единственный вариант, который они видели, вызвав гнев Одайна, – расстрелять его массивными стрелами, обмотанными связками флаконов с Чёрной Водой. Лейхель слепо верил, что слёзы Злочероса могут навредить любому, даже другому Богу.

Поглощённые жаждой мести, Энтары не задумывались о том, как добраться до Иеллэ. Возможно, задуманному не суждено было свершиться, и неизвестно, какое развитие событий их ждало, если бы не одно происшествие, повлиявшее на судьбу Малого Мира. В самый разгар дня дикие шустряки случайно забрели в поселение Энтаров. Будучи по своей натуре весьма любопытными созданиями, они пробрались в хранилище Чёрной Воды и случайно разбили несколько флаконов. Напившись слёз Тёмного Бога, существа, почувствовав жуткую боль, обезумели. Страшные протяжные крики, раздавшиеся из хранилища, всполошили поселение. Шустряки сражались друг с другом. Энтары никогда не могли подумать, что эти дружелюбные существа, способны так неистово биться.

Лейхель, едва перебарывая страх, всё же обнажил меч и бросился в хранилище, расталкивая стоявших на безопасном расстоянии соплеменников. Предчувствуя беду, Дейми и Юни последовали за ним, но не успели прорваться через толпу. Один из шустряков повернулся к предводителю Энтаров, уже подбегавшему ко входу в хранилище. Побледнев от ужаса, Лейхель застыл, когда животное, оставив других рвать друг друга, сделало первый шаг в его сторону, скаля окровавленную пасть. Собрав остатки самообладания, мужчина занёс меч для удара, но шустряк оказался быстрее, и Лейхель почувствовал, как острые зубы десятками заточенных стрел входят в его шею. Чёрный туман сгустился перед глазами. Мужчина ощутил, как силы покидают его и жизнь угасает. Хаос, таившийся в теле Лейхеля, постепенно вырывался на свободу, стремясь к знакомой силе, оставшейся в Чёрных Слезах, медленно окутывая мужчину и шустряка, впившегося в его плоть. Замерли все Энтары, заворожённые видом происходящего. Поглощая силу разлитых на земле слёз, Хаос очистил животных, и те пали ниц. Лейхель безвольно стоял, склонив голову. Опущенные руки его мелко дрожали... Парил в воздухе Энтар, будто окутанный густым чёрным облаком, которое, подобно вихрю, стало крутиться, меняя форму и разрастаясь…

В страхе бежали прочь остальные. Даже Юни и Дейми, будучи не в силах справиться с порывами ветра, оставили своего лидера. Хаос упивался долгожданной свободой! Падали флаконы, разливая содержимое, и вся сила слёз вбиралась уже неистовым смерчем. Поглощая Чёрную Воду, исцелял Хаос смертельные раны Лейхеля и ткал своему новому хозяину плащ. Разрастался смерч, разрушая поселение Энтаров.

…Выпил он всю Чёрную Воду, что была, и белую всю поглотил. Но мало было ему, и тогда взмыл Хаос непроглядным чёрным столбом в небо Адваллора, затмив его изнутри во всём Малом Мире, и лишь тогда насытился. Поднимались с земли другие Энтары, до конца не веря, что невредимы, и испуганно озирались. Открыл глаза и Лейхель. Сидя на земле, увидел он, что разрушено их поселение. Поняв, что придётся всё отстраивать заново и без Чёрной Воды не суждено ему воплотить план мести, закричал он от горя и заплакал. Пролились его слёзы Чёрной и Белой Водой. Так родился первый из Детей Богов, кто сам стал равным Богам.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в архиве».

Свет и сила Богов

…Седьмая тысяча лет со дня сотворения мира пролетела быстро. Восьмая подходила к концу. За это время народы развивались, заселяли новые земли. Сварны давно добрались до нового материка – Униа́х-Ха. Многие последовали их примеру и освоили новые Земли. Ява́л-У́мма-Хар и Креа́виш уже кипят новой жизнью. Возведены прекрасные города, основаны государства, и в этом мире есть место абсолютно для всех. Даже твари Тёмного Бога смогли зарекомендовать себя с хорошей стороны и стали частью замысла Творца. Самые первые мореплаватели, развившие своё мастерство без помощи Богов, помогают и учат строить надёжные крепкие корабли, ничуть не хуже, чем у Сварнов. Их промысловые суда снуют повсюду, и почти на каждой земле можно встретить гугусов и грынов, торгующих рыбой. Сандорские твари освоились в Центральном Лесу, переместились к северо-восточным окраинам поближе к Лоринесту и спокойно занимаются своими делами, торгуя с местными крепким пивом и портвейном.

Почти две тысячи лет покоя и процветания, без войн, привели к тому, что оружие и доспехи когда-то великолепного качества почти не делают: ведь Дети Богов, в основном, производят орудия труда. Всё, что имело отношение к войнам, почти ушло в небытие, изготавливаясь всё реже и реже, для потешных турниров, праздников и памятных дат. Не с кем сражаться, не от кого защищаться. Мир становится почти идеальным. Мир, в котором все друг другу рады, помогают и работают сообща. Адваллор почти превратился в Утопию.

Что ещё нужно для счастья Богу-Творцу! Это ли не то, чего он хотел! Одайн и Волегости всё реже и реже наблюдают за Миром извне, отдавая предпочтение воочию видеть происходящее. Они спускаются на Твердь Малого Мира, чтобы полюбоваться красотой, созданной их Детьми, дать совет, научить новому, поддержать добрым словом. Даже Элери Саности, позабыв о своей гордости, начали плавать в другие Земли. Часть Элери, когда-то покинувших по собственной воле Иеллэ, обосновались на острове Зо́кл вместе с гугусами и грынами. Называя себя Элери Са́вы, и до сих пор нося алые одежды, они строят свой прекрасный город – Э́уэр.

Столь редкий Мир, в котором нет войн и конфликтов, вызывает удивление. Безусловно, есть место и недоверию. Идиллия, царящая в Малом Мире, привлекает других Богов. Одни приходят полюбоваться творением Одайна и Волегости, поражаясь, что даже Злочерос принимал участие в его создании. Другие стараются перенять опыт Бога-Творца, который охотно делится знаниями и историей Адваллора, рассказывая всё, как было, без прикрас.

Несмотря на это, даже в таком мире развилось своего рода классовое разделение, но, как и многое другое, пошло по особому пути. Аристократия здесь обладает не таким уж большим количеством привилегий. Местные Герцоги, Графы, Бароны и Баронеты, конечно, имеют шикарные дома с просторными комнатами и помощников, но, по сути, они просто управленцы в красивых одеждах, не требующие перед собой преклонения и не секущие остальных направо и налево. О чём говорить, если даже Император Сандории, бывший долгое время фермером, не считает зазорным и сейчас встать за плуг и показать, как надо пахать во всех смыслах этого слова. Кстати говоря, подобные титулы и честь достаются только тем, кто был признан самым полезным и достойным жителем своего поселения, и по наследству не передаются. Несмотря на то, что Императора всей Сандории выбирают только жители негласной столицы, остальные города ни разу не возражали.

От военных за несколько тысяч лет безмятежной жизни осталось одно название. Быть в гвардии, конечно, почётно, но многим уже давно наскучило бродить по городам и деревням, в которых ничего не происходит, а с редкими нападениями местных хищников жители зачастую справляются сами и не хуже военных. К сожалению, в Военные Гильдии, особенно в последнее время, идут только дети аристократов и крайне ленивые Адваллорцы. Удивительно, но потомство наместников изучает военное дело с бо́льшим пылом.

Количество почётных граждан растёт. Они стараются помогать нуждающимся, которых становится всё меньше. В этом мире всё не так, какое-то другое, своё, особенное. Даже местное подобие меритократии3каким-то образом успешно работает и пока не мешает ни горизонтальной, ни вертикальной мобильности жителей Адваллора.

Мир, сотворённый Богами, которые ходят среди смертных, не может обойтись без религии. Никак! Одайн пробовал, но даже у него ничего не вышло. Так появилось местное духовенство с Верховными жрецами, жрицами, волхвами, паломниками и прочими смертными почитателями и обожателями своего Единого Творца и Богини Природы и Плодородия.

Естественно, практически ни один мир не обходится без торговли, денег и налогов. В Адваллоре есть и это, но тоже какое-то своё и местами необычное, учитывая, что советы давались Богами. Торгуют почти всем, что можно собрать, выковать, вырастить, сделать, приготовить. Строят магазинчики, возят товары по городам и другим землям. Создают много чего, при этом развитие идёт несколько странным путём: перьевые ручки, цветные чернила, хорошие краски, добротная одежда, карманные механические часы, порох, кремнёвые огнива и исключительно холодное оружие. Удивительно, что, несмотря на обилие фейерверков, создаваемых не только Сварнами, никто не додумался изобрести пистолет, пищаль или мортиру. Хотя… в Мире, давно не знающем войн, может быть и такое. Возможно, это предусмотрительность Одайна или его магия, кто знает.

Забавны предпочтения в одежде. Настолько, что я даже теряюсь описать её соответствие определённому веку Эталона. В основном, носят что-то близкое к моде довольно большого периода – с XI до XIV веков: туники или туникообразную одежду, полотняные штаны, длинные платья, плащи, кожаные сандалии, туфли и полусапоги. У местной же аристократии встречается нечто близкое к XVII веку: рубашки, камзолы, длинные панталоны, длинные юбки с округлым декольте, туфли из бархата и парчи, у некоторых – сапоги-ботфорты, но обязательно банты и ленты. Тем не менее, многие единодушны в выборе повседневной одежды – это робы, похожие на одежду средневековых священников или хламиды. Из-за отсутствия классового разделения, – цвета и материалы одежды мало способствуют определению того кто и кем является в обычной жизни. Хотя есть некоторые правила для пошива рабочей одежды для аристократов, их помощников и сотрудников.

В повседневной жизни Дети Богов довольно практичны, все без исключения. Единственной отличительной чертой стали широкие цветные пояса и ленты. На Сандории они зелёного цвета, на Креавише – бордового, на Униа́х-Ха – горчичного, на Ява́л-У́мма-Хар коричневого, на Иеллэ – белого, на Зокле – ярко-красного. Такие знаки отличия жители используют при путешествиях на другие материки, чтобы другие знали, откуда они. Правда, Сварны и здесь отличились. Они носят пояса своих расцветок, которые одевают только при посещении городов и зачастую носят по два пояска – местные сандорские и свои, «утверждённые кланом».

Отдельного внимания требует архитектура. Климат Адваллора никогда не отличался суровостью и в отличие от других миров, Дети Богов ни разу не видели снег, что естественно отразилось на методах строительства и выборе материалов. Конечно же, многое зависело от местности и запасов камня, глины и древесины. Лоринест, например, как самый первый и большой город, сооружённый под руководством Богов, отличается грандиозностью, высокими башнями, белокаменным дворцом и преимущественно белыми домиками из тёсаного камня. Но стоит продвинуться чуть дальше исторического центра, становится понятно, что порой столицу расширяли в спешке. Привычные добротные дома сменяют двух-трёх этажные каркасные строения, напоминающие фахверки Эталона, а на окраинах, почти впритык к высоким каменным стенам, ютятся одноэтажные постройки из кирпича-сырца, в произвольном порядке оштукатуренные и нет.

В остальных крупных городах, ситуация довольно схожа. Такого размаха, как при основании столицы Сандории, стройки в других местах не достигали, и поселения были помельче. Единственный портовый город (Гвинлэ́н) ещё застал остатки всеобщего единения народов. Остальным же повезло меньше. И чем дальше от столицы и по́рта начиналось строительство города или деревни, тем чаще в ход шло то, что было под рукой и оказалось более доступно. Как, собственно говоря, и в любом ином мире.

В настоящее время новые поселения не основывают. Дети Богов предпочитают расширять имеющиеся. Они строят новые дома, новые стены, потом сносят старые или оставляют всё как есть. То же самое наблюдается на остальных материках и островах Адваллора.

Сельское хозяйство процветает настолько, что про голод давно забыли. Несмотря на такую идиллию, есть и одиночки, предпочитающие жить подальше, не завися ни от кого. Понимая, что питаться одной рыбой или ягодами и грибами не самый лучший вариант (а к рыбе или мясу неплохо бы пива или вина и кусок свежего хлеба), одиночки тоже активно торгуют и вступают в местные Гильдии.

Нашлись и те, кто оказался слишком охоч до выпивки, и тут уже никто с ними совладать не в силах. Хотя и они приносят какую-то пользу, развлекая и веселя народ, правда, зачастую, это смех сквозь слёзы. Шуты-выпивохи, которых тянет побузить, и поклянчить деньжат, порой совсем не повышают настроение. Но в целом Дети Богов, несмотря на все потрясения Малого Мира, смогли подружиться и стать чуточку ближе к тому, что когда-то было задумано Одайном.

И вот, казалось бы, известность и репутация Одайна среди Богов растёт. Малый Мир развивается, но одно существо, поглотившее Хаос, продолжает лелеять мечту о мести. Почти за восемь тысяч лет существования мира и шесть тысяч лет со дня сотворения Первых Детей Богов всему Малому Миру, давно забывшему ужасы войны, впервые изо всех сил пришлось сражаться за своё право жить.

Прим. Солус Скриба

Лейхель, поглотив всю силу Хаоса из слёз Тёмного Бога, получил небывалую мощь, которая почти полностью лишила его рассудка. Рыдая над энтарами, покоившимися в подземном склепе, он воскрешал их. Хаос и жажда мести ослепляли его, туманили его разум и, будучи в глубине существа своего жалким и слабовольным, Лейхель стал не проводником и обладателем силы, а лишь её инструментом. Ночами он сидел в личных покоях и, стиснув зубы, скуля, в безумии резал своё тело ради волшебных слёз. От смерти его спасало лишь то, что он был нужен Хаосу, но уже нельзя было отличить, где чьё желание и помыслы.

Получив неограниченный источник слёз, энтары продолжили свои изыскания, и вскоре оружие их стало самым смертоносным во всём Адваллоре. Даже лёгкая царапина, оставленная клинком, окроплённым Чёрной Водой, любого делала безвольным слугой Лейхеля и Хаоса. Сам же предводитель Энтаров, ко всему прочему, овладевал практически безграничной магией Хаоса, которая даровала ему и остальным изгоям необычайно долгую жизнь. Почти две тысячи лет Лейхель развивал свои новые навыки и обучал этому искусству народ Энтаров.

Множилось их племя и становилось сильнее и безумнее. К концу восьмого тысячелетия от создания Малого Мира, пошли они войной против всех Народов и самих Богов. Когда армада чёрных кораблей Энтаров, будто из ничего, возникла у берегов Иеллэ, Твердь Святого острова вновь обагрилась кровью. Чёрной волной нахлынули Энтары на бывших собратьев, сметая и втаптывая их в землю. Они уничтожали всех, не зная жалости, беспощадно убивая каждого из Саности: умудрённых стариков, женщин и детей, будто наслаждаясь безграничной свободой и силой. Рубя мечами и жестоко добивая магией Хаоса свои жертвы, пронеслись изгои смертоносной лавиной по Святой Земле. Но не все были убиты в беспощадной резне. Много раненых оставляли за собой нападавшие, а Саности, которым не повезло погибнуть, безропотно становились в ряды армии Энтаров, не в силах противостоять силе и воле Хаоса.

Лейхель хотел ещё большей мощи. Его главной целью были Святыни Злочероса, находящиеся на Иеллэ. Предводитель Энтаров неистовствовал и злобно кричал слова проклятий, осознавая, что даже он, почти две тысячи лет постигавший таинство магии Хаоса, оказался неспособен пробиться через магические барьеры, которые воздвиг Одайн. Даже всем войском используя магию, ничего не смогли они сделать, и разум покинул Лейхеля. Он осмотрел свою армию и, резко сжав в кулак левую руку, силой Хаоса раздавил часть примкнувших Саности. Так и стоял он под кровавым дождём, безумно улыбаясь, поводя пустыми глазами.

– Весь Адваллор падёт к моим ногам. Слышишь, Одайн? Я уничтожу все города, я вырежу всю Сандорию, обращу в труху весь Лоринест, которым ты особо гордишься! – истерично кричал Лейхель. – Теперь яБог этого Мира! Слышишь?! Я напою тебя кровью и умою Чёрной Водой, жалкий старый божок!

Энтар замолчал и в полной тишине направился к своему кораблю.

– Дальше мы будем плыть. Я хочу взглянуть на Сандорию издалека.

* * *

Лейхель продолжал бессмысленно смотреть куда-то вдаль, сквозь густые леса, обрамляющие материк. Даже их красота не смогла растопить окаменевшее сердце мужчины.

– Правду говорят, что Сандория была создана по подобию Иеллэ? – осведомился он, положив локти на фальшборт судна и безразлично глядя на материк.

– Предки так говорили. Сначала Иеллэ, потом Сандория, повторяющая его очертания, или что-то вроде того, – ответил Юни.

– Хотя, какая уже разница, да? – Лейхель подпёр кулаком правой руки щёку. – Мне скучно так плыть. Наверняка больше никого не встретим. Слишком долго.

Мужчина замер на секунду, и корабль слегка встряхнуло.

– Начинаем? – спросил у предводителя Юни.

Лейхель молча кивнул.

– Настало время! Если что, сравняем города Сандории с землёй! – крикнул Юни. – Готовьтесь! Наше время пришло!

Корабли Энтаров уже не плыли по воде, они парили над ней. Сила Хаоса несла их к берегу материка. Корабли, которым не нужны были ни рулевые, ни ветер. Сошедшая на берег армия оседлала привезённых с собой шустряков и направилась к столице. Пока ещё не зная этой Тверди, Лейхель не рисковал перемещать войско при помощи магии. Изучив карты, он знал примерное направление движения и пока ограничивался лишь наложением чар, увеличивших скорость его войска.

Как стая прожорливой саранчи, двинулись они к самому сердцу Сандории – в Лоринест, беспощадно уничтожая всех, кто встречался на их пути, приумножая ряды беспощадной армии.

Уже через пять часов армия Энтаров ворвалась в город, беспощадно сея ужас и смерть среди населения Лоринеста, как когда-то Элери Саности среди созданий Тёмного Бога.

Даже стража у главных ворот не смогла дать отпор: настолько отвыкли Дети Богов от войн. Словно смерч пронеслись Энтары по улицам столицы Сандории, сгоняя, как скот, всех жителей в центр Лоринеста. Злорадно улыбаясь от осознания того, насколько легко ему удалось захватить город, Лейхель взмахом руки перенёс свои корабли, обрушив их на дома и храмы. Окутанные чёрным дымом суда стояли невредимыми среди обломков построек. Лейхель оглядел армию и, переведя взгляд на Саности, злорадно улыбнулся. Не слезая с шустряка, мужчина силой магии поднялся вместе с ним над толпой.

– Народ Сандории! Я – Лейхель! Я – предводитель племени Энтаров, которых изгнал Одайн со Святого Острова Иеллэ, о чём, возможно, вы, поганые детишки божков, когда-то слышали. О, сколько же веков я ждал этого дня! Я уничтожу каждого, кто посмеет помешать мне. Я уже разобрался с этими чванливыми Саности. Со всеми теми, кто не захотел принимать мою сторону. Посмотрите на выживших! Посмотрите сколько их! Они сражаются вместе со мной! Даже Саности за меня! – упивался Энтар своей безнаказанностью. – А где же Боги? Где эти ваши: Одайн, Волегости? Да им плевать на вас! Вы сидите в этой песочнице и копошитесь, как безмозглые черви. Вас научили только тому, чему захотели и только тому, на что, по мнению божков, вы способны. А у меня и моего народа есть сила, которая способна творить такое, что вы своим жалким умишком не в состоянии вообразить!

Выдержав паузу, Лейхель внимательно осмотрел испуганную толпу.

– Я могу уничтожить вас всех одним движением руки, но не буду. Я стану вашим Богом! Я уничтожу Одайна и Волегости, и весь мир будет процветать. Я дам вам такие знания, о которых вы даже не смели думать. Я уничтожу всех тварей Тёмного Бога до самого последнего вонючего гугуса. И в новый мир я возьму только тех, кто присягнёт мне на верность. Кто не захочет этого сделать по собственной воле – встанет в мои ряды, как послушная кукла. Мне всё равно, сколько вас выживет. В Адваллоре много земель, и все они станут моими.

Ответом ему была тишина.

– Что, никто не хочет вступить в мои ряды по-хорошему?

– Захватчик, как тебя там, – послышался голос. – А напомни-ка нам, за что вас попёрли с Иеллэ? Ну, тогда. Давно-о-о. Давно!

– Кто?! – взревел Лейхель. – Кто посмел так говорить со мной?!

– Ну, я, – из толпы вышел Лорец в зелёной робе с накинутым на голову капюшоном.

Лейхель, недолго думая, поднял его в воздух, приблизил к себе и, разминая шею, лениво поинтересовался:

– Ты кто такой? Это ещё что за одежды?

– Зелёная роба.

– И? Всё? Зелёная роба? И всё?!

– Нет, ну там ещё исподнее под ней. Я же всё-таки цивилизованный че… Лорец, – мужчина ухмыльнулся и заглянул в глаза Лейхеля. – Так за что попёрли-то?

Энтар вздрогнул от пронзительного взгляда. Лицо его будто бы исказилось от испуга, но он сумел взять себя в руки.

– Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался? – вопросил он чуть дрожащим голосом.

– Ты и так уже много наговорил, – спокойно продолжил незнакомец. – И всех победишь, и знания дашь, и всё захватишь. Ты прям такой сильный?

– Я могу уничтожить вас одним дви... – начал было Энтар.

– Повторяешься, – бесцеремонно перебил его Лорец. – Как тебя там зовут?

– Ты поплатишься за это, наглец, – разозлился мужчина, и глаза его почернели. – Запомни же моё имя перед тем, как умрёшь, – брызжа слюной, чеканил он слова и под конец перешёл на крик. – Моё! Имя! Лейхель!

– Шмейхель! – успел услышать предводитель Энтаров, перед тем, как магия Хаоса поглотила наглеца.

– Кто ещё?! Кто?! – взбешённо кричал Лейхель, ещё больше сходя с ума от унизительной выходки незнакомца. – Всех уничтожу!

Лейхель дёрнул правой рукой, будто сметал что-то со стола, и часть города перед ним обратилась в руины.

– Всех! Всех! – истошно закричал Энтар и замахнулся левой рукой, но в тот же миг он вместе с шустряком оказался придавлен кем-то неизвестным к гранитной брусчатке.

– Из всех Детей ты стал моим самым большим разочарованием! – сказал мужчина, прижавший его коленом к холодным плиткам мостовой. – Ты обрёл такую силу, и единственное, на что оказался способен – нести разрушение и смерть? Думаешь, мне было легко, когда пришлось изгнать вас?

– Ода-а-айн, – просипел Лейхель. – Старый божок! Пришёл, наконец…

– И каждый раз, когда меня нет рядом, происходят ужасные вещи! – Бог сомкнул пальцы рук на шее энтара. – Даже Злочерос смог сдержать свой гнев, а я уже не в силах!

– Так чего же ты ждё-ё-ёшь? – подначил его Лейхель. – Давай, убей меня. Рискни!

– Нет, у меня есть кое-что получше, – немного ослабил хватку Бог-Творец. – Я заберу тебя с собой! На Суд Богов!

– Что? – вскрикнул Энтар.

– Ах, ты же не знаешь, что это такое, – ухмыльнулся Одайн. – Даже у Богов есть законы.

– Убей!

– Нет. Тебя будут судить! – ответил Бог.

– Убейте его! Давай, – дёргаясь, будто в конвульсиях, безумно кричал Лейхель.– Дава-а-ай!

Застрекотали машины кораблей, и на Бога-Творца обрушился град стрел с Чёрной Водой. Хаос защитил Энтара от смерти, ни один снаряд не смог навредить ему.

– Неужели ты думал, что твои жалкие деревяшки убьют меня? – не ослабив хватки, спросил Одайн.

– Они и не должны были, – злорадно процедил Лейхель, глядя на то, как Чёрная Вода стекает по рукам Бога, и снова засмеялся.

– Ах, вот в чём дело, – понимающе кивнул Творец. – Как же я не догадался. Но и слёзы Злочероса не могут меня убить. Ты понимаешь? – улыбнулся Бог. – Они способны временно лишить меня силы, но только магической силы, и наша битва будет длиться до тех пор, пока магия вновь не восстановится во мне. А потом я заберу тебя с собой, мой мальчик. Как же тяжело тебе приходится! Слабый и немощный, ты не управляешь силой – сила управляет тобой.

Одайн неспеша поднялся и оглядел замерших в изумлении детей. Никто: ни жители города, ни захватчики – не двигались со своих мест. Будучи лишённым магической силы, Бог всё равно оставался противником, с которым невозможно было справиться даже силой Хаоса.

– Вы ожидали битвы Богов, да? – ухмыльнулся он. – А кто-то жаждал моей смерти. Как же вы меня расстраиваете!

Бог щёлкнул пальцами и зацокал языком:

– Всё, стало быть.

– Убейте! Убейте его! – отчаянно завопил Лейхель, продолжая лежать на спине.

Всё ещё не веря в услышанное, он колотил руками и ногами, словно капризный ребёнок. Видя, что никто не предпринимает никаких действий, Энтар схватил Одайна и закружился с ним в вихре, поднимаясь всё выше и выше. Сжимая Бога силой Хаоса, Лейхель скалился и прерывисто смеялся сквозь зубы.

– Я сброшу тебя на землю! Я втопчу тебя в Твердь!

– Так я же выберусь, – невозмутимо ответил Бог.

– Тогда я утоплю тебя в Мировом Океане! – закричал Лейхель.

– Не забывай, весь Мир сотворён мной! – улыбнулся Одайн. – Остановись! Ты не Бог!

Лейхель взревел и ринулся вниз, выставив Одайна перед собой. Они оба рухнули на мостовую, подняв облако пыли, земли и осколков тёсаных гранитных камней. Невольные зрители снова замерли. Когда завеса рассеялась, все увидели, что Бог-Творец, стоя на коленях, обнимает Лейхеля.

– Ты так ничего и не понял, – грустно произнёс Одайн, похлопывая Энтара по спине. – И зачем мне такой Мир, где целый Народ настолько несчастлив, что все остальные страдают из-за него? Ты думаешь, этого я хотел? Может, стоило дать вам другой?

Сила Хаоса клокотала в Лейхеле, и он, почти потеряв остатки разума, безвольно обмяк в объятиях Бога.

– Если… не… нужен… заберу себе, – тихо прохрипел Энтар и зашёлся в кашле, плюясь кровавой пеной.

– Нет! Я не позволю! – вскричал Одайн, встряхивая тело Энтара. – Нет!

Кожа Лейхеля почернела. Ослепительно-белые лучи, словно выпущенные стрелы, исторглись из его тела. Одайн, лишённый магии, был бессилен, как никогда. Скользнувшая по толпе длинная тонкая линия в мгновение ока испарила всё, чего коснулась. Жители и захватчики в голос закричали от ужаса. Все они в панике разбегались, стремясь оказаться как можно дальше от этого места. Только Одайн всё ещё прижимал к себе Энтара, стараясь своим телом преградить дорогу смертоносным лучам. Лейхель конвульсивно дёрнулся, из его рта вырвался столп света и пронзил облака.

Один из лучей устремился в сторону убегающих Детей Богов. Дорогу ему преградила стена деревьев, неожиданно выросших из земли. Барьер смог лишь изменить траекторию пучка света, отправив его в небо.

– Что ты натворил, Энтар! – закричала женщина в серой робе. – Одайн, что происходит?

– Я лишён магии, Волегости. Помоги мне закрыть эти лучи.

– Своим телом? Вот уж нет, – отказалась Богиня. – Но я могу кое-что сделать!

Волегости воздела руки, замерла, и земля задрожала, заходила волнами, вздыбилась невысокими холмиками. На свободу вырывались огромные корни Лэвлинов, поднимая Одайна, сжимавшего Лейхеля в объятиях.

Пока лучи разрушали город, корни медленно сплетались в подобие чаши на толстой ножке.

– Я закрою нас всех в сфере, Одайн! – сказала Волегости, в мгновение ока, переместившись к Богу. – Что с ним?

– Хаос овладел им почти полностью. Он берёт верх над ним, и чем это кончится, я не знаю.

– Бедный ребёнок, – вздохнула Волегости, становясь на колени и ласково гладя Лейхеля по голове. – Скольких же ты погубил, мальчик, и ради чего?

– Поспеши! Закрой нас двоих и уходи.

– Нет, я запечатаю всех нас. Я не оставлю тебя, Одайн, – одежды Богини засияли мягким зелёным светом, и корни ускорили рост, сплетаясь над их головами. – Пожалуй, всё, – тяжело вздохнула Волегости и села. – Как я могу уйти? Этот мир стал для меня таким родным. Оставить тебя в беде было бы не достойно даже для Бога. Особенно для Бога.

– Значит, теперь мы с тобой запечатаны, Волегости? – спросил Одайн, аккуратно кладя тело Лейхеля на пол сплетённой из корней сферы.

– Да. До тех пор, пока ты не вернёшь свою силу.

– И стоило тебе рисковать?

– При всём желании я бы не смогла вытащить отсюда всех нас. Я, конечно, могла бы забрать тебя, но оставить этого смертного в Малом Мире было бы не самым лучшим решением. Моя истинная сила здесь ограничена, несмотря на разрешение использовать её. Напомню, я не из первых богов и не участвовала в создании Адваллора.

– Ты так много сделала для него, что я даже забываю об этом… и о том, что ты из последнего Всплеска. Как думаешь, мы успели вовремя?

– Надеюсь! Что мы будем делать, когда тело носителя Хаоса погибнет? Я не справлюсь с этой силой.

– Не уверен, что и я справлюсь, – хмыкнул Одайн. – Ты знаешь, меня всегда удивляло, как это удавалось Злочеросу.

– Меня тоже, – Волегости откинула прядь светлых волос за плечо и посмотрела на Одайна. – Скажи, правду говорят, что раньше он был другим? До того, как его назначили хранителем?

– Да, – нахмурился Бог. – Совсем другим… Ты опасаешься, что не сможешь подавлять Хаос так же долго, как и он?

– Конечно, – прямо ответила Богиня. – Особенно теперь, когда ты сам без магии…

– Надеюсь, мы справимся. Жаль, что я не знаю, сколько слёз Злочероса на меня попало.

– Однако, – вздохнула Волегости. – Нашли что использовать.

– Да, нашли. Я рад твоему появлению и никогда не забуду о сегодняшнем дне.

– Это же не только ради тебя, ты же понимаешь, – заулыбалась Волегости.

– Конечно! Ещё ради червячков, птичек и другой живности. Я же не такой милый, как твои создания, – рассмеялся Одайн.

– Да ты даже определиться не можешь, какого цвета бороду тебе носить! Опять с седой…

– Рыжая борода – как-то избито, а вот седая, с серебристым отливом мне действительно нравится.

– Просто ты – старая сорока, Одайн. Признайся, что очень любишь блестящее, поэтому и работаешь в основном с металлами.

– Чувствую я, Молодая Богиня, что разговор сей будет долог у нас, ибо времени теперь предостаточно для ведения бесед непринуждённых, – грозно свёл брови к переносице Бог и пригладил серебристую бороду.

– Всё равно с рыжей лучше, – улыбнулась Волегости.

– Ладно, посмотрим. Самое печальное в том, что я не знаю, сколько времени потребуется на восстановление сил.

– Когда ты снова засияешь, мы поймём. Не забудь про мои глаза. Сейчас мне сложнее чувствовать мир. И я не хочу стать очередным носителем Хаоса. Пока у меня есть силы, я укреплю сферу слой за слоем. А я молодец, что дала лэвлинам возможность накапливать магию. Жаль, что не научила делиться.

– Смотри-ка, Волегости, а малыш справляется, – кивнул Одайн в сторону Лейхеля. – Теперь он только светится.

– Хорошо, – устало вздохнула Богиня. – Через эти корни ему всё равно не пробиться. Только бог сможет.

Тело Лейхеля, испускавшее ослепительный свет, забилось, будто в конвульсиях.

– Не касайся его! – сказал Одайн, подавшейся было в сторону Энтара Волегости.

– У меня ещё остались силы. Или ты думаешь, что Хаос уже ищет нового хозяина? – глаза Богини из изумрудных стали тёмно-зелёными.

– Не знаю, но какой смысл проверять это на себе? И так этот кокон из корней на тебе. Посмотрим, что будет дальше. Если силы остались – береги их, – Одайн щёлкнул пальцами. – Кто бы сомневался. Я бесполезен. Ещё не восстановился.

Энтар в очередной раз дёрнулся и затих, издав глухой стон.

– Похоже, что живой, – облегчённо вздохнул Одайн.

– И что с ним будет после Суда?

– Не знаю, – пожал плечами Бог-Творец. – Случай, конечно, не новый, но не знаю. Формально он смертный, который получил силу бога. Каким образом это произошло – мы не знаем. Будут ли его судить, как Бога, или заберут силу, наложат печать и отпустят? Кто знает. Я давно не был на таких Судах.

– Не нам с тобой решать, – согласилась Волегости. – Как же я устала. Даже сотворение всей растительности Адваллора, живности и обучение Элери было проще. Какая страшная сила этот Хаос. Кстати, а ты бы смог победить Злочероса в схватке?

– Злочероса? – расхохотался Одайн. – Никогда об этом не думал. С чего ты этим заинтересовалась?

– Да просто, – задумчиво ответила Волегости, накручивая локон на палец. – Интересно, где он сейчас?

– Не знаю. Зачем-то оставил нам плащ и палицу. Дел он натворил, конечно, но ведь и помог во многом, – хмыкнув, произнёс Одайн, глядя на светящееся тело Лейхеля. – Нам остаётся только ждать.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в архиве».

ВРЕМЯ ПЯТОЕ

I

Хаоса в Мире становилось меньше. Именно, что хаоса. Того самого, который из уважения и страха раньше писали с большой буквы. А, вот обычного хаоса…

По слухам, волна магии разошлась по всему малому миру, бесповоротно поменяв привычную жизнь обитателей Адвалло́ра. Досталось всем, хотя говорят: на Креа́више, в королевском саду в тот момент упало лишь несколько яблок, что необязательно было последствием глобального бедствия. Участившиеся после мировой катастрофы беспорядки, происходившие, в основном, на Сандо́рии, оказали сильное влияние на привычный быт жителей и погрузили процветавшую некогда империю в серые будни ежедневного выживания, заодно обесценив заглавные буквы во многих когда-то важных словах.

Если раньше во всёмАдваллоре царили вечные весна и лето, а весь мир утопал в зелени творений Богини Волегости, то теперь лишь на Сандории и Креавише (если верить тем, кто приплывает из королевства посмотреть, что произошло в других землях).

Один из прекраснейших материков – Униа́х-Ха (когда-то ставший новым домом для первых переселенцев из числа Третьего народа), в одночасье превратился в жаркую и беспощадную пустыню с клочками оазисов – Верво́л. Местному населению тоже досталось. Сварны полностью облысели, а лорцы целиком почернели, чем и те, и те были недовольны. На Креавише считают, что в каждом уважающем себя мире должна быть пустыня и подобные жители.

Не менее прекрасный Ява́л-У́мма-Хар стремительно охладился, покрылся полупрозрачной коркой и вездесущим жгуче-холодным пухом. Выжили только лорцы, к собственному удивлению, выросшие до трёх метров. Ни одно животное на новой земле – Акги́нни – не пострадало. Кто смог – улетел, кто не смог – уплыл, кому было лень – отправились спать. Первый народ был расстроен настолько, что решил почти полностью вернуться к укладу, существовавшему в первые годы от сотворения лорцев. На Креавише считают, что тополиный пух – это здорово: его весело поджигать; а в каждом уважающем себя мире должно быть и подобное место. Но на Акгинни не приплывают.

Места обитания элери не пострадали, но сами Вторые таким же чудесным образом преобразились. Кожа саности стала белой, как бисквитный фарфор. Савы покрылись очаровательным румянцем, а энтары посмуглели, как слегка загоревшие сварны. Малацинести не изменились. На Креавише считают, что это хорошо: теперь элери проще различать, а Второй народ Сандории – молодцы, им некогда меняться, ведь в империи и без того достаточно хлопот.

Остров Шакла́з занял центральное место в жизни Адваллора. На этом довольно большом куске земли абсолютно не работает магия, и не могут быть причинены никакие увечья. Последнее свойство очень любят обсуждать, вспоминая череду происшествий случившихся с Королём Креавиша на Первом Всеобщем Совете. Тогда главными событиями стали: сломавшаяся об элерийскую голову венценосной особы двухметровая дубина Верховного Вождя Лазуритов 17и погнувшийся об его же самодержавный элерийский живот кинжал Великого Вождя Морионитов18. Император Сандории на той встрече своим полутораручным мечом размахивать не стал.

Собственно, подобная безопасность на острове и его очень удобное расположение (точно в картографическом центре мира) послужили причинами основания небольшого города Ша́ки, ставшего местом проведения ежемесячных переговоров между государствами.

Твари Тёмного Бога разделились на два враждующих лагеря. Один из них остался верен давним традициям мирного сосуществования, а второй избрал путь следования более древним обычаям (из-за чего с завидным постоянством обеспечивает часть жителей Сандории неврозами и вызывает недоверие, особенно к гугусам).

Различаются новообразованные фракции лишь наличием или отсутствием белой повязки на предплечье. Как ни странно, представители мирного лагеря (Союза Белоповязочников) чаще своих воинственных сородичей (Легиона Злочеро́са) попадают под горячую руку бравых наёмников и даже солдат Собственной Его Императорского Величества Межвидовой Регулярной Армии Сандорской Империи, непрестанно бороздящей просторы материка. Не смотря ни на что, белоповязочники терпят все невзгоды и продолжают мирно сосуществовать.

Из множества поселений достойно выживать удаётся только семи городам, включая наполовину разрушенный Лорине́ст. Деревни почти опустели под свирепым натиском всевозможных тварей (как местных, так и пришедших из других миров), и лишь одна, почти разросшаяся до размеров города, ещё держится, благодаря соседству с городом Сефо́р. Ну и, по заверениям местных жителей, из вредности, конечно же.

Королевство Креавиш, при всей его возвышенной отстранённости от проблем остального мира и специфической философии, тем не менее, исправно привозит древесину и камень, используя Шаклаз, как склад, из которого материалы доставляются в другие земли силами нуждающегося местного населения. Привозят бесплатно, но не потому, что альтруисты, а по причине банального отсутствия с некоторых пор общей валюты и появившихся на этой почве разногласий. В королевстве, единственном государстве, которое минула катастрофа, продолжают чеканить красивые монеты; в то время как на Верволе и Акгинни в оборот пошли драгоценные и полудрагоценные камни разной степени обработки. На Сандории же все, абсолютно все погрязли в небывалой по размахам стройке, изготовлении оружия и доспехов, в связи с чем устроили денежный передел – переплавку старых монет из золота, серебра и меди в новые, поменявшие форму и размеры.

Озёра со слезами Злочероса и разлом теперь открыты всем желающим. Защитные барьеры спали. На этом успешно зарабатывают саности. Они устраивают экскурсии по святым местам и продают всему миру целебные снадобья, способные не только раны исцелять, но и мёртвых поднимать. Энтары, чувствуя безмерную вину во всемирном апокалипсисе, в котором теперь и сами вынуждены жить, пытаются всем помогать, но весьма неумело и зачастую делая только хуже. Из-за чего, в основном, не покидают безымянного острова.

Появившаяся в мире магия активно изучается. Те, кто был в Лорине́сте, во время так называемой Волны, имеют бо́льшую мощь в сравнении с остальными. До Ле́йхеля им далеко, но теперь в мире есть кудесники. Все поголовно!

Энтары усердно помогают освоить новую силу. Наверное, это единственное с чем они действительно могут помочь. Обуздать магию пытаются разными способами. На этом поприще значительных успехов добились сварны, решившие использовать остатки чаши из корней лэвлинов. Из коры получились небесно-голубые светящиеся чернила для волшебных свитков, а из древесины основа для магических изделий.

Пришедшая в мир магия усиливается светилами Адваллора, что и нашло отражение в названии путей: Сила Аргони́са и Свет Мироллэ́. Отличаются они лишь тем, что их мощность зависит от времени суток. Позиция Креавиша по этому вопросу остаётся неизвестной.

Богов помнят, любят, строят им храмы и алтари. Почитают, как всех вместе, так и каждого по отдельности. К удивлению, не умаляя при этом вклада каждого из Богов в развитие мира, но особо почитая близкого своему народу. Ко всему прочему, на этой почве не сорятся и никому ничего не доказывают, как и до́лжно поступать истинно верующим и разумным существам.

Несмотря на то, что теперь на Верволе потеют, на Акгинни мёрзнут, на Сандории пытаются навести порядок и выжить, а на Креавише процветают и богатеют, развивая ремёсла, искусство и сельское хозяйство, – в новом жестоком мире находится место для представителей каждого народа, которые собственными же поступками, глупостью и жадностью раздирают мир на части.

Несчастный мир, задуманный как некий идеал, и, который до сих пор верит в добро, ждёт своих героев.

Крат. отч. ед. бр. баш.

с инв. ном. (уточнить).

Солус Скриба.

Ох уж эти элери

В портовых городах всегда шумно и оживлённо. Даже пристани Верво́ла и Акги́нни наполнены гомоном Детей Богов. Сандо́рский же Гвинлэ́н теперь отличается особой шумливостью. Но если раньше в этих землях было спокойно, то в новые времена путешествие по Сандо́рии может закончиться печально. Не смотря на это, гостей поприбавилось.

В чём причина остаётся лишь предполагать. Могла сказаться, как и близость к ряду островов, в том числе Зо́клу, так и сохранившийся мягкий тёплый климат, роднящий материк с Креавишем, в портах которого, к слову говоря, до сих пор царит чванливая тишина. А, может быть, всему виной стали масштабная стройка и обычная жажда наживы.

Прим. Солус Скриба

* * *

Население Гвинлэ́на, несмотря ни на что, стоически терпело все невзгоды. Даже ночное вторжение шайки оголтелых гугусов никоим образом не повлияло на настроение жителей города. Провинившихся стражей отчитали, трупы вторженцев обобрали и оттащили в ближайший лесок, где и закопали. Сгоревшую во время атаки халупу обнесли верёвочным заборчиком и оставили до утра. Ничто из этого не отразилось на привычном распорядке дня.

В плотной утренней толпе, наполненной гулом голосов, запахами рыбы и специй, шёл молодой элери. Он смотрел поверх голов суетящихся лорцев и сварнов, недовольно щурясь от ярких лучей Аргони́са. Расшитый серебром изумрудный плащ свидетельствовал о достижении мужчиной совершеннолетия.

Элери ещё не стал известным, не обладал несметными богатствами, но имел цель, принципы и доброе сердце. Его можно было принять за одного из тех, кто прибыл на материк ради приключений и славы, но он был сандорцем и происходил из малацине́сти. После Волны, элери этой народности оказались в числе тех немногих, кого почти не изменила катастрофа. Так что мужчина мало чем отличался от своих предков, сотворённых многие тысячи лет назад, унаследовав от них бледность кожи и пепельный цвет глаз. В остальном же, природа наградила его довольно приятной внешностью без излишней округлости и резкости, и небольшой родинкой на правой щеке, но при этом не лишила мужественности. Даже несмотря на усталый вид и заросшее щетиной лицо, элери казался привлекательным. Несколько местных ло́рецок, нёсших к пристани корзинки свежих овощей, хихикая и пунцовея, как положено приличным девушкам, зашептались, поглядывая на прошедшего мимо них статного наёмника.

Синие стёганные доспехи с ромбической прострочкой, немного лоснящиеся и местами залатанные: халат, штаны с кожаными накладками на коленях и шапка, из-под которой выбивались светлые волосы, – выдавали в нём хоть и начинающего, но уже имевшего опыт сражений воина. Впрочем, котомка на левом плече; типичные, невысокие чёрные кожаные сапоги, закрытые шоссами19; длинный меч без щита, – также были условным стандартом для непрофессиональных воинов Сандории. Наёмники обеспечивали себя сами, и малацинести на фоне многих из них выглядел более чем достойно.

Несмотря на то, что мужчина лишь несколько минут назад добрался до города, он уже уверенно шёл к местному лорду-протектору. Уточнять дорогу не пришлось, многие крупные города Сандории строились примерно одинаково, и Гвинлэн не был исключением. Кроме того, элери был в этом городе не в первый раз.

Единственное здание Военной Гильдии, больше похожее на донжон, заметно выделялось на фоне других построек. Даже недавно возведённая для местных магов башня выглядела не так внушительно и заметно. С крепости военных почти до земли спадали вывешенные за стены широкие белые полотнища с изображениями герба Сандорской Империи: двух скрещённых наподобие буквы «Л» копий, шейки которых сверху вниз пересекала, усыпанная зелёными листьями, разлапистая ветка лэ́влина.

Когда малацинести подошёл ближе, здание оказалось ещё больше, чем представлялось вначале. От него веяло надёжностью и неприступностью. Сквозь прутья массивной опускной решётки, закрывавшей проход, можно было без труда разглядеть небольшой внутренний дворик, по которому туда-сюда ходил чем-то раздосадованный сварн в зелёной хламиде. Он постоянно поправлял белую шапочку и активно жестикулировал, будто доказывал невидимому собеседнику нечто важное.

Немногим левее входа красовалась новёхонькая бочка, на крышке которой лежал черпак с длинной ручкой. Прямо перед ней восседал холёный рыжий пасюк, вцепившийся обеими лапами в небольшое яблочко. Грызун неторопливо трапезничал, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Даже толпа посетителей, проявлявших явное недовольство тем, что их отказываются пропускать, не воспринималась наглой крысой как возможный источник опасности.

Два протектора, закованные с головы до пят в сверкающие на утреннем Аргони́се латы, покрытые коричневыми плащами-нарамниками с гербами, стояли рядом с бочкой. Военные были вооружены парадными эспонтонами20, на плоских лезвиях которых поблёскивали покрытые золотом тиснения с изображения герба. Под наконечниками висели цветные кисточки из шнурков и точно такие же были подвязаны на поясных ремнях стражей, являясь в первую очередь зна́ком различия, нежели украшением. Со стороны всё это выглядело довольно комично и создавалось впечатление, что почётный караул охраняет то ли бочку, то ли покой крысы, но никак не проход в крепость.

Посетители, так ничего и не добившись, разошлись кто куда. Четверо лорцев, с неприязнью поглядывая на военных, на ходу принялись громко обсуждать, что им стоит делать дальше. Проходя мимо малацинести, один из мужчин бросил сочувствующий взгляд в его сторону и хмыкнул:

– Дохлый номер!..

– Посмотрим, – сухо ответил элери, шмыгнул носом и поправил шапку.

Тем временем, перед входом остался только один посетитель. Судя по белому плащу с золотой вышивкой, мужчина был из рода саности. Он терпеливо ждал, пока ещё один страж, уперев руку в бок чуть выше ножен с мечом, изучал письмо. Похоже, что третий военный не был караульным. На его поясе висела широкая медного цвета кисточка, в то время как у тех двоих, замерших у бочки, были довольно простые узкие: красная и жёлтая. Саности же на первый взгляд казался новичком, как и подумал малацинести, бегло оглядев собрата из Второго Народа. Новенькая стёганка (обычный короткий гамбезон21чуть ниже бёдер); подвязные стёганные шоссы поверх штанов; начищенные до блеска сапоги; на правом бедре длинный колчан с кожаным клапаном (и всё белого цвета, чистенькое такое); стрижка короткая – прямо примерный мамин наёмник. Но, приглядевшись, малацинести изменил своё мнение. Пугающее обилие красных точек, покрывающих наполовину торчащий из чехла длинный лук, явно свидетельствовало о его активном и успешном использовании.

Малацинести медленно выдохнул, набираясь решительности, и подошёл к караульным.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – громко спросил военный с красной кисточкой.

Не смотря на то, что нижняя часть клювастого забра́ла шарообразного шлема22была похожа на решето, голос звучал приглушённо. Для себя же наёмник подметил отменную дикцию говорившего.

– Моё почтение, уважаемые протекторы! Я только что прибыл в город и ищу работу, – ответил он, учтиво кивая. – Вам бы пригодился воин из дружественного народа?

Элери будто почувствовал изучающий взгляд цепких глаз, скрывавшихся за прерывистой линией узких смотровых щелей в забрале.

– Мы всегда особорады малацинести, но сейчас для наёмников работы нет. Вчера прибыл гонец из Лоринеста. Там нужна помощь.

– Из Лоринеста?! Я только что оттуда! – опешил элери, сдерживая разочарование. – Десять дней назад им никто не требовался.

– Рядом со старой таверной открылась Лига Искателей. Управляющий раздаёт задания всем. Даже тем, кто не в гильдии, – послышался грубоватый голос другого стражника, на поясе которого висела жёлтая кисточка.

Он небрежно приоткрыл крышку бочки и сунул в неё черпак. Лучи Аргониса отразились от гладкой поверхности шлема в лицо малацинести.

Элери прикрыл глаза ладонью:

– Спасибо. Значит, есть надежда. Хоть в чём-то повезло.

Первый стражник легко толкнул второго в плечо и осуждающе шепнул:

– Подождать не мог?

– Субординация где? – возмутился жёлтый, после чего со словами «Наёмник поймёт», прислонил оружие к стене, быстро поднял забрало и приложился к черпаку. Утолив жажду, он резко тряхнул головой.

После негромкого лязга стражник ткнул ковшом в грудь напарника:

– Пей пока возможность есть.

Тот повернул голову в сторону третьего, который до сих пор изучал письмо, наполнил черпак и отвернулся к стене.

– Только не перепутайте Лигу с таверной, а то её персонал уже бесится, – сообщил жёлтый и, тихо посмеиваясь, добавил, – У таверны на вывеске салатовый вепрь, у Лиги – цвета зелёной мяты.

– Ерунда какая-то, – пробормотал красный, кладя черпак на крышку бочки. – Поди различи…

– И в чём смысл такой затеи? – искренне удивился малацинести.

– Да кто его знает, – усмехнулся второй. – Больше работу искать негде. Дорогу знаете?

– Вспомню, – уверенно ответил элери и грустно добавил. – Был здесь пару лет назад.

– До Волны ещё, – с тоской произнёс красный.

– Задолго, – кивнул головой малацинести.

– Хорошее время было…

– Спокойное и тихое, – согласился наёмник. – Сказал бы мне кто, что воевать будем, и такие изменения в мире произойдут – не поверил бы!

– Меня вообще убили! – неожиданно присоединился к разговору посетитель в белом.

– Что?! – удивились оба караульных под неодобрительное цоканье медного.

– Кавалеристы энтаров меня разрубили, когда напали на Иеллэ́, – пояснил саности. – После этого в живых осталось, в лучшем случае, несколько тысяч.

– А, – догадался красный. – Они-то Вас и оживили.

– Нет. Их всех захватила и увела на Сандорию армия Лейхеля. Я не знаю кто нас спас. Меня убили в поселении, а потом я очнулся недалеко от святых озёр, весь в крови.

– Интересно, – протянул жёлтый.

– Да, – согласился лучник и, ненадолго замолчав, добавил. – Тот, кто воскресил нас в тот день – дал нам шанс на новую жизнь и за такой шанс стоит быть благодарными. Мы решили каждый год в день воскрешения приносить дары и чтить неизвестного спасителя.

– А мне бы хотелось знать, ктопобедил этого поехавшего Лейхеля, – серьёзным тоном произнёс медный, не отрываясь от чтения письма саности. – Такой воин сейчас бы очень сильно пригодился.

– Кстати, – оживился наёмник. – В Лоринесте ходит слух, что это мог быть кто-то из Богов. Из тех, кто любил приходить посмотреть на наш мир.

– Не удивлюсь, если это правда, – спокойно ответил саности, печально рассматривая наёмника. – Повезло же вам, местным! А мы теперь на кукол из фарфора похожи… или на чашки…

– Ну да, конечно, – хмыкнул малацинести. – Повезло? У нас часть леса вывернуло с корнем. В городе почти все башни посшибало, а треть города разнесло в щепки!

– Не самая высокая плата за родной цвет кожи, – не согласился элери. – Прости, не назвался. Элано́л. Я один из егерей саности.

– Валени́л, – представился малацинести, косясь на неожиданно потерявших к ним интерес стражников. – Тоже ищешь работу?

Лицо саности с мягкими чертами выражало плохо скрываемое раздражение. За несколько надменной улыбкой пытались спрятаться легко читаемые боль и разочарование. Светло серые, почти белые, глаза заскользили по Валенилу. Эланол будто оценивал собеседника, решая, стоит ли продолжать разговор.

– Да. После кровавой резни, которую нам устроили энтары, мне не захотелось оставаться на Иеллэ́. Вот, доработал норму, подкопил деньжат, выкупил снаряжение и решил на Сандорию посмотреть. Может, когда-нибудь вернусь домой, но точно не сейчас, – медленно, словно подбирая слова, ответил он и, повернувшись к военному, уточнил. – Так сможете чем-то помочь?

– Нет, – с сожалением ответил тот, возвращая письмо. – Советую обратиться в Лигу Искателей.

– Интересно, Вы хоть кому-то поручения даёте? Или что, если я охотник, то воевать не умею?! – внезапно вскипел саности. – У меня на луке не за зайчиков отметки.

– У Вас великолепное рекомендательное письмо! Вы отличный лучник и определённо высококвалифицированный специалист. Я даже похлопотал бы о назначении Вас в один из своих разведотрядов. Поймите, есть определённые правила! Я искренне сожалею, но поручения для тех, кто не является членом Военной Гильдии или не рекомендован Лигой, строго ограничены. Приказ Императора, – спокойно ответил медный. – Сейчас поручений нет. Мне жаль.

– Не кипятись, мне тоже отказали и посоветовали обратиться в Лигу, – успокоил Валенил возмущённого лучника.

– Ладно. Я действительно погорячился. Простите, – вздохнул Эланол, забирая письмо. – Я не привык сидеть без дела, а за те дни, которые я провёл в пути, мне сильно наскучило бездействие.

– Хорошего дня! – хором ответили стражники, давая понять, что разговор окончен.

– Спасибо и вам! Пойдём, – предложил малацинести огорчённому саности. – Лига тоже неплохо. Не знаю, как местная, но в Лоринесте говорят, что благодаря ей за один месяц разобрали почти все завалы. Местная Лига на другом конце города. Можешь пойти со мной. Всё равно по пути. Только не отставай.

– Спасибо. Твоё предложение очень кстати, – поблагодарил саности, легко подстроившись под быстрый шаг Валенила. – И как там, в Лоринесте?

– Так себе. Часть города полуразрушена, часть города исчезла. На площади сплетённая из корней лэвлинов сфера, развороченная неизвестной силой.

– Не может быть! – воскликнул лучник. – Они же крепкие. Мы из таких корней доспехи делали.

– Мы и сейчас делаем.

– Парадные?

– И тренировочные. Всё, как положено. Лорцев местных научили, – они тоже умеют.

– Было же время, – грустно произнёс саности. – Жили в мире и согласии.

– В наших силах всё вернуть, – уверенно ответил малацинести.

– Чувствую, что без местного жителя мне не обойтись, – хмыкнул Эланол. – Тебе бы могпригодиться лучник? Если ты, конечно, берёшь в напарники незнакомцев.

– Возможно. Теперь многие объединяются в группы, – уклончиво ответил Валенил. – Можешь начинать рассказывать о себе.

– Родился, вырос, умер, ожил, переехал, – перечислил саности. – Вот и вся моя жизнь.

– Ёмко. У меня приключений поменьше. Родился, вырос, пытаюсь выжить.

– Тоже ничего.

– Как есть.

Эланол задумчиво помял губу и неожиданно принялся рассказывать о том, что он терпеть не мог выплетать нагрудники и наручи. Это сильно расстраивало его отца – потомственного плетельщика. В конце концов, саности решил работать егерем, чтобы меньше находиться дома. Валенил сначала сохранял некоторую сдержанность в общении. Отвечал односложно, и казалось бы отстранённо. Но, соскучившись по живому общению, вскоре признался, что сам он плести толком так и не научился, предпочитая проводить свободное время в сражении со старым пугалом, которое стащил у гугусов.

Остаток пути элери провели за разговором, предаваясь радостным и не очень воспоминаниям детства и юности. К взаимному удивлению, не смотря на произошедший когда-то раскол единого народа, выяснилось, что и саности и малацинести продолжали хранить единыетрадиции, с весьма небольшими отличиями.

Оказавшись на месте, элери серьёзно озадачились. Высказанное стражами предупреждение на словах звучало довольно странно и незначительно, однако действительность привела в замешательство.

– Значит, салатовая – таверна, мятная – Лига? – на всякий случай уточнил Эланол, глядя на вывески.

– Да.

– И там и там – вепрь?

– Именно.

– Но они похожи.

– Не то слово...

Стоя перед абсолютно одинаковыми двухэтажными домами с плоскими крышами и идентичными вывесками, элери крепко призадумались. Здания выглядели как зеркальные отражения друг друга, кроме того стояли впритык, из-за чего походили на один большой дом, разделённый пополам.

Валенил судорожно пытался вспомнить хоть какие-то отличительные черты таверны, в которой бывал не раз, постепенно осознавая, что никогда не обращал на неё внимания. Он и на вывеску-то не особо смотрел, и тем более не думал искать в ней особенности, что было вполне естественно для того, кто изредка ходил покушать в одно из немногих мест удалённых от центра города.

Дверь левой половины постройки открылась. На улицу вышел некто с головы до ног замотанный в серо-коричневые полоски ткани, напоминавшие бинты. Стоило ему лишь поравняться с элери, как они оба подались в сторону от ударившего в нос резкого запаха чеснока, каких-то трав и неперебиваемого ими же запаха пота.

Незнакомец, судя по росту принадлежавший к лорцам, остановился и задержал взгляд на Валениле. Сквозь узкую щель тряпок на элери уставилась пара тёмно-серых глаз.

– Лига слева, – спокойно сказал неизвестный, буравя взглядом элери. – Не благодари.

– Спа...– начал было малаценести, но тут же осёкся из-за цыкнувшего на него лорца.

– Ну и вонь же, – выдохнул Эланол после того, как странный незнакомец ушёл. – Чего он хотел?

– Сказал, что Лига слева.

– Чего стоим? – оживился саности и, не дожидаясь попутчика, бодро направился к двери.

– Действительно, – ответил озадаченный Валенил и поспешил за Эланолом. – Пойдём.

* * *

Внутри помещения оказалась вполне типичная для самой обычной таверны обстановка: простые, довольно дешёвые столы и скамейки, и малочисленный, но разношёрстный контингент, ведущий шумные разговоры за кружкой пива. Хотя, чего ещё стоило ожидать от появившейся в портовом городе Лиги Искателей, принимавшей в свои ряды практически всех, даже заядлых тунеядцев и пропойц. Для последних это был, пожалуй, единственный путь выбраться из дыры, в которую разом ухнула почти вся Сандория. Лига Гвинлэ́на уже успела смириться с тем, что стала проходным двором, и многие из тех, кто решил вступить в неё, подзаработав денег, сваливали из города в места поприбыльнее.

Зал, который предстал взору новичков, был небольшим. С левой стороны от входа в три ряда располагались девять столов с двумя скамьями у каждого. Саности, заметив почти напротив входа, установленный наискось в правом углу, чуть покосившийся квадратный деревянный стенд для объявлений, немного расстроился. Открывая входную дверь, он пребывал в предвкушении заработка. Действительность же оказалась совсем не благосклонной к его готовности и желаниям. На криво сколоченном щите, испещрённом мелкими дырками от гвоздей, в самом верху и почти посередине, было красиво выведено белой краской слово «РАБОТА». В остальном доска заданий была пуста, как и, по всей видимости, громко заурчавший желудок Эланола. Решив не тратить времени даром, элери уверенно направились к стойке, подозрительно похожей на барную.

Типичный рыжий лорец, крепкого телосложения, в белой рубашке с короткими рукавами, густыми усами, зачёсанными назад волосами, собранными в короткий хвост, лениво оглядывал полупустое помещение, подпирая голову обеими руками. Заметив посетителей, он задумчиво уставился на элери. Через несколько секунд после долгого обмена пристальным взглядом «глаза в глаза» с Валенилом, лорец издал многозначительное «О» и убрал одну руку, поудобнее устраивая щёку в ладони левой.

– Р-работа? – вопросил он, неожиданно высоким для своей комплекции голосом и закашлял.

– Нет, мы пожрать пришли, – огрызнулся Эланол, чувствуя, что этот тип вызывает у него какую-то странную неприязнь.

– Пожр-рать у соседей, у нас только р-работа, ну и выпить-закусить, как компенсация, коли работы нет, – безучастно ответил лорец, смешно шевеля усами.

– Конечно, нам нужна работа, – поспешно сказал Валенил, глядя на нахмурившегося саности.

– Вдвоём что ли?

Эланол хотел было сказать, что на улице стоят ещё пятьдесят таких же, как они, но, собравшись и взяв себя в руки, постарался ответить максимально спокойным тоном:

– Точно.

– Да. Мы вдвоём, – подтвердил Валенил. – Союз заключим здесь.

– Отлично! – поменялся в лице лорец, заговорив более подходящим для его комплекции низким голосом и явно оживившись. – Я То́ритор, и у нас есть работа. Вы входите в Лигу Искателей?

– Нет, – почти хором ответили элери.

– И… Я бы не хотел вступать в Лигу. Пока что, – добавил малацинести.

– Я тоже! – резко произнёс саности и тихо буркнул себе под нос. – Возможно, никогда.

– А… Даже так, – расстроенно протянул лорец, лениво моргая. – Тогда работы меньше.

– Да что у вас в городе с работой-то? – снова начал закипать саности. – Куда не зайдёшь, никто ничем не может помочь. То работы нет, то работы мало. А я пришёл работать! Я хочу работать! Дай нам уже какое-нибудь поручение. Почему нам обязательно куда-то надо вступать?!

– Эй, зачем ты так расстраиваешься, святоша, – обиженно протянул лорец, чьи светло-зелёные глаза будто вспыхнули от негодования. – Будет тебе работа! Заполняйте анкеты. Как зовут, откуда, где живёте, о себе кратенько и обязательно укажите три своих самых сильных навыка или умения, а я подберу что-нибудь специально для вас.

Положив на стол два листа бумаги и несколько странных палочек, лорец, не сказав больше ни слова, ушёл.

– Это ещё что? – удивлённо спросил саности с некоторым раздражением.

После чего стал внимательно разглядывать неизвестный ему предмет, – тонкую прямую веточку, аккуратно расщепленную и туго обвязанную нитками с одного конца, в который было вставлено что-то чёрное, похожее на маленький камешек.

– А у вас такого нет? – вскинул брови малацинести.

– Нет. Так что это?

– Как писчее перо, только никуда макать не надо. Правда, иногда они размазываются и пачкаются, но в остальном, – вполне сносная и удобная замена перьев и ручек, – объяснил Валенил и добавил. – Некоторые потом покрывают бумагу воском. Говорят, помогает лучше сохранить написанное.

– К чему такие сложности? – саности с подозрением рассматривал веточку, вертя её и так и этак.

– У нас проблема с чернилами. Почти все запасы отправляют в Лоринест. В столице кипит работа, там много пишут, указы принимают, – вздохнул малацинести. – Вот сварны и задумались о дешёвой и простой в изготовлении замене для народа и малозначительных нужд. Придумали такие карандаши.

Эланол аккуратно нарисовал маленький кружочек в углу листа и довольно улыбнулся.

– А у нас такого нет, – снова радостно сообщил он, написав своё имя. – Очень занятная вещица эти ваши карандаши.

– Угу, – ответил Валенил, активно заполняя лист.

К тому моменту, когда вернулся лорец, малацинести уже скучал, а саности с упоением рисовал геометрические фигуры на краях листа. Не сказав ни слова, Торитор забрал заполненные бумаги, покивал, глядя на творчество Эланола, и также молча удалился. Элери в предвкушении работы разглядывали зал Лиги. Занятие это, по причине того, что всё, кроме доски заданий, один в один было похоже на убранство таверны, – в скором времени им наскучило.

– Убивать будете? – раздалось позади настолько безразличным тоном, что элери даже передёрнуло.

– Смотря кого, – ответил Эланол.

– Ну, гадин всяких из Легиона, конечно же.

– Этих можно, – кивнул Валенил.

– Тогда вот что. Задание простое, – начал лорец, снова облокотившись на стойку. – К северо-западу отсюда, примерно в трёх днях пути пешком, если прям со-о-овсем не спешить, есть деревня Малый Гвин, теперь заброшенная. Так вот, вчера в гор-роде кузнец объявился и сказал, что жил там раньше. На их деревню напали неделю назад. Жители еле отбились. Но нападения не прекращались и все малогви́новцы решили податься в Гвинлэн. И всё бы ничего, да этот кузнец в спешке инструменты свои любимые оставил в деревне. Очень они его сердцу до́роги, – потому и награда высокая. Щипцы, кувалда и мол-лоток. Надо забрать.

– Серьёзно?! – удивлению саности не было предела. – Щипцы и кувалда?

– И молоток, – потряс указательным пальцем лорец. – Обязательно молоток.

В тот момент у Эланола было такое выражение лица, будто он хлебнул прокисшего молока.

– Ну, допустим, а сколько денег-то? – обречённо поинтересовался Валенил.

– Ровно зол-лотой, представляете?! Если будете делить пополам, могу дать размен.

Элери переглянулись и, вздохнув, согласились. Решив, что подобное задание будет хорошей возможностью для проверки их командной работы, мужчины заключили союз, призвав Торитора в свидетели. После нехитрой процедуры, состоящей из рукопожатия и обмена фразами «Беру тебя в союзники», элери заплатили по символической медной монете свидетелю, торжественно объявившему их одной командой.

Разложив еду и кошельки на ближайшем свободном столе, мужчины перешли к ревизии припасов.

– Еды дня на четыре, – подытожил Валенил. – А у тебя?

– Так же, но можем докупить, – предложил Эланол. – У меня почти десять золотых.

– Да ты богат, – усмехнулся малацинести, разглядывая содержимое своего кошеля. – У меня около трёх.

– А если всё сложить вместе?

– Главное правило союза: что было до – то твоё, что во время – пополам.

– Вот как, – задумался саности, почёсывая голову. – Мне повезло, что я попал на брата элери. На честного брата элери. С репутацией саности меня бы уже давно раздели.

– Глупости! На Сандории почти всем плевать, кто ты и откуда, даже если энтар. Погоди, а ты никогда не заключал союз?

– Нет. На Иеллэ мы живём одной общиной. Нам это не нужно.

– Хотя, чему я удивляюсь, – сказал Валенил, пожав плечами. – Остров-то не такой большой.

– В целом – да. Знаешь, – признался Эланол, укладывая вещи в котомку, которую он, как оказалось, носил на оба плеча, пряча под плащом, – я считаю, что мне, действительно, повезло встретить хорошего элери. Я постараюсь тебя не подвести.

– Буду надеяться. Если сработаемся, сможем брать поручения посложнее и подороже. Надеюсь, ты умеешь ходить быстро и долго.

– А мы что, пойдём пешком? – удивился саности.

– Цены вздули! Нам не хватит даже на осла. Повозку сейчас не найдёшь, а где эта деревня я знаю, – спокойно ответил Валенил, собирая свою котомку.

– Хм. Я думал, что лошадей выдают для выполнения заданий. А можно у кого-то одолжить скакунов? Хотя бы на время?

– Можно купить или арендовать. По деньгам это почти одно и то же. Хотя, за аренду придётся выложить даже больше и молиться Богам, чтобы с животными ничего не случилось. В дороге может произойти всё, что угодно. Готов?

– Да.

– Пойдём. Повспоминаем жизнь до Волны, – предложил малацинести, направляясь к выходу.

Несмотря на то, что все утренние дела заняли целых два часа не меньше, мужчины не расстраивались, предвкушая не самый тяжёлый заработок. Стоило им лишь выйти из города, как саности, всю свою жизнь проживший на Иеллэ, активно завертел головой по сторонам, разглядывая местность. Эланол восторженно любовался пейзажами, аккуратными домиками. Но чем дальше они уходили от города, тем печальнее и печальнее становилась окружающая обстановка. Полуразрушенные дома, поваленные деревья, сожжённые деревни и придорожные трактиры – напоминали, что мир уже не так безопасен, как раньше.

Остаток первого дня элери бодро прошагали практически на голом энтузиазме. Судя по количеству разрушенных трактиров, замеченных по дороге до деревни, пройти им удалось больше половины пути. Выручало наличие у каждого из мужчин подготовки и боевого опыта. Что не говори, но вольнонаёмный воин и егерь оказались из числа тех, кому уже приходилось участвовать в сражениях и небольших походах.

Элери постепенно находили всё больше общих тем для разговора и вскоре стали друг для друга – Ва́лен и Э́лан, а затем и вовсе – Ва́л и Э́л. Делясь немногочисленными, но всё же боевыми подвигами, мужчины с огорчением осознавали, что события после Волны внесли серьёзные перемены не только в ландшафт Сандории, но и в их жизни.

* * *

Развитие мира до катастрофы было спокойным и размеренным. Жители Адваллора в основном занимались мирными ремёслами. Подавляющее большинство защитной одежды составляли лёгкие стёганки, плетёнки элери, и однослойные доспехи из вываренной кожи, больше подходящие для тренировок и игр, чем для войны. Сварны, когда-то ковавшие брони, способные выдерживать удары могучих орнов, и почти непробиваемые оружием и стрелами; сварны, которые ковали оружие, рассекающее вековые деревья, как воск, почти полностью переключились на красивые побрякушки; разнообразные, хоть и простые, механические устройства, плуги и прочий сельскохозяйственный инвентарь.

Нельзя сказать, что они утратили навыки. Брони ковались всегда, но для торжественных случаев, и служили чаще всего церемониальным целям, нежели военным. Выпускались подобные доспехи в малых количествах, и изготавливались из такого тонкого металла, что с каждым днём в мире увеличивалось количество историй о пробитых стальных нагрудниках и спасающих жизнь непробиваемых стёганках. Оружие, в основном мечи, изготавливали всегда и почти все.

Безусловно, современный мир Адваллора, в отличие от давних времён, не мог похвастаться широким ассортиментом холодного клинкового оружия и состоял в основном и, конечно же, утрированно: из ножей, ножей побольше, очень больших ножей, «то ли ножей, то ли кинжалов», коротких мечей и мечей-чуть-подлиннее. Вины Одайна в том не было, и, если предки адваллорцев могли выковать, что угодно, то у современного поколения к моменту нападения Лейхеля, случались проблемы даже с гвоздями, особенно с гвоздями. Качество ковки для военных нужд скатилось до отвратительного и ещё до Волны ухнуло в яму вместе с развитием военного дела во всем мире. А вот после…

Оружие и брони стали производить все кузнецы. Вернее, стали заново учиться, как это правильно делать. Вспоминали, как плести кольчуги, как изготавливать нагрудники, полные доспехи, шлемы и лихорадочно придумывали новые варианты и способы защиты. Но, в основном, царил бедлам. Запросто можно было встретить наёмного пешего воина в полных доспехах и кавалерийском шлеме. Адваллорцы, не состоящие в Военных Гильдиях, одевались исходя из того, что могли себе позволить и того, что было доступно.

Оружие старались ковать получше, но экономили на заточке, на которую практически не тратили времени, что чаще всего и способствовало непробиваемости стёганок. Народы лорцев и элери, когда-то отчаянно сражавшиеся за свою жизнь, обленились от спокойствия и мира, как некогда твари Тёмного Бога, что давно уже стало народной присказкой. Если когда-то на поселения и путников нападали дикие животные и местные чудища, то со временем все словно заняли свои места, практически не докучая друг другу.

Даже шедшие по дороге, случайно встретившиеся утром элери, незадолго до Волны отбивались лишь от крайне редких изголодавшихся хищников, что происходило на памяти Эланола раза два, а на памяти Валенила всего на один раз больше. Учитывая, что каждому из мужчин шёл уже седьмой десяток, эти события теряли свою значимость на фоне произошедшего за последние полгода.

Случайно замеченный Эланолом заброшенный одноэтажный домик, стоявший почти рядом с лесом, пришёлся как нельзя кстати, учитывая скорое приближение ночи. Хотя и здесь, особенность мира играла на руку коренным обитателям, зачастую спасая их от действительно страшных и опасных существ. Почти шестнадцать часов светлого времени суток, безусловно, было огромным подспорьем, особенно для путешественников. Короткие ночи Адваллора никогда не отличались кромешной тьмой, а после Волны стали ещё больше походить на поздние вечера, в которые можно было обойтись без факела.

Обыскав постройку и найдя забытый кем-то пятилитровый бочонок, полный вина, элери перепрятали находку, решив забрать её на обратном пути. Из съестных припасов, увы, ничего найти не удалось, как и иных вещей, представляющих хоть какую-то ценность. Спокойно перекусив перед сном и решив не рисковать, мужчины кинули жребий на порядок дежурств и заночевали.

* * *

Ночь прошла спокойно, будто сами Боги благоволили их походу. Утром, наскоро позавтракав, элери отправились в путь, стараясь не терять набранный прошлым днём темп. За непринуждёнными разговорами дорога до деревни показалась не настолько долгой, как представлялось в начале. Подходя к месту назначения, элери решили не устраивать привал, а воспользовавшись тем, что было ещё достаточно светло, найти кузницу и благополучно уйти из деревни.

Возможно, это был бы хороший план, но, пройдя за ворота поселения и прокравшись до площади, рядом с которой находилась местная кузня, элери поняли, что всё будет не так просто. Вал и Эл были готовы встретиться лицом к лицу с опасностью и даже тварями Тёмного Бога, но дынно-жёлтый ковёр из в дупель пьяных гугусов и разбросанные повсюду бутылки местного портвейна стали полной неожиданностью.

– И что дальше? – спросил Элан, расчехляя лук и накладывая стрелу на тетиву.

– Даже не знаю, – замялся Вален, нехотя обхватывая рукоять меча. – Убивать такого противника как-то зазорно.

– Хвалиться такой стычкой я бы тоже не стал. Может, попробуем как-нибудь пройти?

Раздавшийся позади них странный звук заставил элери моментально повернуться. Валенил выхватил меч, а Эланол уже был готов спустить тетиву, но, глядя на еле стоящего на ногах полуголого гугуса в кожаной шапке и набедренной повязке, мужчины лишь вздохнули. Крепко зажмурив глаза, сунув большой и указательный пальцы себе в рот в безуспешной попытке свистнуть, существо дуло что было мо́чи, продолжая издавать разнообразные звуки.

– К мердя́м, – в сердцах выпалил Вал и убрал меч. – Давай просто заберём то, за чем пришли.

– Что они все ужратые? – вторил ему Эл, но лук не убрал, продолжая держать гугуса на прицеле.

Существо, так и не открыв глаза́, продолжало, шатаясь, с упоением булькать себе в пальцы.

– Бырыпыры, – внезапно выдал гугус и задрал голову, будто глядя на саности.

– Обязательно, – кивнул Элан и, тяжело выдохнув, всё же ослабил натяжение тетивы. – Хотя и стоило бы, но опускаться до убийства такихпротивников… Ну уж нет… Надеюсь, я об этом не пожалею.

Валенил к этому времени уже подобрался к типичной деревенской кузнице-мастерской, расположенной под широким навесом. Нагнав товарища, Эланол присоединился к поискам, и спустя несколько минут необходимые инструменты были найдены. Правда, возникли некоторые трудности. Если забрать щипцы и кувалду, лежавшие под тряпками на земле рядом с наковальней, не составило труда, то добыча молотка, крепко зажатого в руке гугуса, распластавшегося на верстаке, оказалась не самой лёгкой задачей. После неудачных попыток разжать пальцы или вырвать молоток из цепких лап гугуса, Эланол обречённо выругался:

– Если бы не вбитые с детства правила приличия и боевой этикет, я бы всех здесь перерезал. А этому отрубил бы руку.

– Возможно, я поступил бы также, – нахмурился Вал. – Может, завязать ему глаза, сунуть кляп и забрать вместе с молотком? По дороге отрезвеет, там и разберёмся, что будет дальше.

– Это мысль, – начал Эл, но, не успев договорить, почувствовал, как кто-то медленно обхватывает его за голень.

– Братишка, я разучился свистеть, – потёрся щекой о ногу Эланола уже знакомый гугус. – Ты же научишь меня снова?

Валенил прыснул со смеху, с трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться в полный голос.

– За что мне это? – улыбнулся Эл, пытаясь стряхнуть гугуса. – И что теперь делать?

– Странно всё это, – пробормотал Вал. – Когда они ведут себя так, то даже не вызывают ненависти.

– Белоповязочники все такие: когда пьяные – так особенно, – сказал Эл, продолжая трясти ногой. – Но у этих я повязок не видел.

– Как мало было нужно, чтобы вновь стать врагами, – грустно произнёс Вал.

– Да как тебя стряхнуть-то! – Эл замахнулся было рукой для удара, но остановился, будто что-то сдержало его. – Не могу я таких бить.

– Этот так вообще, – кивнул Валенил на гугуса, продолжавшего тереться о шоссы Эланола, – как щенок или котёнок.

Вал присел на корточки и, чтобы освободить ногу товарища, попытался аккуратно развести руки существа в стороны. Успев лишь прикоснуться к его плечу, малацинести неожиданно сам оказался в крепких объятьях гугуса, который, щурясь, бормотал слова о вечной дружбе и своей признательности за всё, особенно за науку свистеть.

Не успел Валенил даже задуматься о способах избавления от обхватившего его за шею существа, как тонкие ручки обмякли и гугус засопел. Малацинести воспользовался случаем, и через мгновение незадачливый свистун, свернувшись калачиком, продолжил спать у подозрительно тёплого кузнечного горна.

– Вот тебе и сходили, забрали, – ухмыльнулся Эл. – Я этот поход надолго запомню.

– Кто же знал, что будет так, – ответил Валенил.

– Твоюжешьмать! – внезапно раздалось откуда-то сверху, отчего гугус, лежавший на верстаке, резко сел и принялся вяло махать молотком, не открывая глаз.

Элери обменялись взглядами, одновременно приложив указательные пальцы к губам, в очередной раз убедившись, что во многих ситуациях мыслят одинаково, и приготовились дать отпор потенциальному врагу. Вал резко повернулся к углу дома позади себя, держа меч двумя руками, а Эл выскочил из-под навеса, глядя на крышу. Никого не обнаружив, он чуть ослабил тетиву и пожал плечами:

– Не могло же показаться!

– Вряд ли, – согласился малацинести, оглядываясь. – Не нравится мне здесь.

Крадучись обойдя здание, саности заглянул за угол. Невысокий стог сена, за ним выгребная яма – и больше ничего… Сделав один шаг вперёд, Эл невольно поморщился от неприятного запаха и подумал, что лучшим решением будет вернуться к товарищу.

– Никого.

– Ерунда какая-то, – высказал общее мнение Вал и подошёл к гугусу, сидевшему на верстаке.

Поймав левой рукой молоток, которым тот размахивал, Валенил с досады резко дёрнул инструмент. На этот раз рука разжалась.

– Счастье-то какое! – вымученно вздохнул Эл.

– Здесь была подходящая ве́тошь, – произнёс Вал, оглядываясь и вспоминая, что где-то совсем рядом ему попадался на глаза большой кусок материи. – Сразу упакую. Вряд ли эти отрезвеют за несколько минут.

Убрав меч и разложив на земле квадрат посеревшей ткани, элери замотал в неё инструменты, после чего связал два свободных противоположных конца тряпки так, что получилась ручка-лямка. Одев импровизированный рюкзак на левое плечо, потеснив котомку, малацинести довольно покачал головой.

– Я готов. Можем уходить.

Эл молча кивнул в ответ. Без труда выйдя из деревни, элери ускорили шаг.

– Странно это всё, – пробормотал саности, оглядываясь через плечо. – Не находишь?

– Нахожу, – коротко ответил Валенил, не оглядываясь.– Но можно считать, что задание было лёгким.

– Слишком...

– Когда стемнеет, – задумчиво начал вопрос Эланол, глядя в небо, – где заночуем?

– Если честно, я готов идти даже ночью, – серьёзным тоном произнёс Вал. – Мне хочется побыстрее убраться как можно дальше от этой деревни. У меня очень странное чувство…

– У меня тоже, – признался Эл, закидывая лук на плечо, как палку для узелка. – Будто кто-то следил за нами.

– А ещё такое ощущение, словно я даже при желании не смог бы никого поранить в этой пьяной деревне.

– Поверь, я прекрасно понимаю, о чём ты, – саности бросил прощальный взгляд через плечо на Малый Гвин. – Я не местный, но думаю, идти ночью не самый лучший вариант.

– Знаю, – согласился Валенил. – Но ночевать рядом с деревней не хочу. Вот о чём я думаю: если трактиры стоят через каждые тридцать километров, и если мы не будем сбавлять шаг, то примерно через пять часов столько же и пройдём.

– Если верить расчётам сварнов, – отреагировал Эл, продолжая вглядываться в небо. – Было бы неплохо приобрести часы. Что думаешь?

– Хорошая мысль, – согласился Вал. – Желательно сварнские или гугусские. Говорят, они надёжнее и наших, и лорских.

Продолжая разговор о различных полезных устройствах, которые могли бы им пригодиться во время путешествий, элери старались не терять бдительности. Лишь спустя несколько часов пути, когда стало смеркаться, чувство тревоги окончательно покинуло путников. Поняв, что ночь снова выдалась светлой, Эл поменял своё решение и согласился продолжить путь, признавшись, что у него есть хорошее снадобье, снимающее усталость. Подсчитав примерное время в пути, элери пришли к выводу, что как раз утром они должны будут дойти до заброшенного трактира, в котором уже ночевали. Упрямо решив не сбавлять темпа и не делать привала, товарищи разделили и приняли зелье саности. Прилив бодрости оказал на них настолько благотворное действие, что до заброшенного дома они добрались, даже ни разу не остановившись. Удивившись тому, как сильно им повезло за эти дни ни разу не попасть в переделку, мужчины, уже сидя на месте прошлой ночёвки, позволили себе относительно спокойно поесть. Бочонок же, полный вина, к сожалению элери, кто-то успел забрать. В то время, пока Валенил снова осматривал постройку, Эланол отмерял в маленькие пиалы новую дозу снадобья.

– Нашёл что-нибудь?

– Нет, – печально ответил Вал и с опаской посмотрел на Эланола. – А нам точно не станет хуже из-за того, что мы часто принимаем это лекарство?

– Да что ты! – махнул рукой Эл и залпом принял свою дозу. – Его столько лет у нас используют. Я только благодаря ему весь Иеллэ обошёл вдоль и поперёк. Правда, тогда я по банке выпивал. Целую неделю без сна ходил, а в итоге – одну ночь поспал и всё. Проверено!

– Раз ты так говоришь, можно не беспокоиться. Выпьем и в путь. Сегодня вечером вернёмся в Гвинлэн.

– Отлично. Надо будет к травнику сходить и к стекольщику. Сделаю для нас побольше таких зелий.

– Сходим, – Вал взял свою пиалу и залпом выпил содержимое.

Эффект от зелья не заставил долго ждать, и элери (уже в который раз за последние дни) так же бодро, как и в первый день пути, отправились обратно в Гвинлэн. Уже успокоившись и посмеиваясь над пьяными гугусами, вспоминая старые забавные случаи из своей жизни, происходившие с элери до Волны и после, мужчины дошли до портового города как рассчитывали. Войдя в здание Лиги, Вал заметил, что на лице скучающего Торитора появилась улыбка.

– А! Мои хорошие! Уже вер-рнулись! – радостно закричал он. – За три дня! Туда и обратно! Не буду спрашивать, как вам это удалось. Наверняка просто шли в нормальном темпе, а не ползли, как некоторые, – он злобно посмотрел в сторону выпивающих за одним из дальних столов мужчин. – Давайте же инструменты!

Вал снял «рюкзачок» и молча положил его на стол.

– А за скорость не доплатишь? – с надеждой поинтересовался Эл.

– Ты смотри! – не унимался Торитор, копошась в ящике и звякая монетами. – Быстро сходили, всё завернули! Какие кадры! Ах, молодцы!

На стойке появились две кучки серебра – плоские прямоугольные пластинки размером с ноготь большого пальца, больше похожие на маленькие слитки, нежели на монеты.

– Вот! – выпалил лорец. – Каждому по семь серебряных! По две за скорость. В конце концов, я распорядитель в этой Лиге. Могу и доплатить! Кузнец будет рад!

– Это мы удачно сходили, – довольно сказал Валенил, пересчитывая взглядом монеты.

– Вы молодцы, – расплылся в улыбке Торитор. – Не то, что некоторые.

– Вот знай, какие мы, – похвалился Эл, светясь от радости.

– В союзе остаётесь?

Саности покосился на Валенила, ожидая его реакции.

– Конечно, – ответил малацинести.

– Мяска с пивом? – предложил лорец.

– Подумаем.

– Думайте. Я пока в подсобку схожу.

Валенил и Эланол почти одновременно облокотились на стойку и уставились в дверной проём, за которым скрылся распорядитель. Хлопнула входная дверь, послышались возгласы одобрения и приветствия.

– И вам всем туда же! – услышал малацинести незнакомый голос, прозвучавший вполне дружелюбно.

На стойке с громким стуком возник деревянный бочонок, отчего пластины жалобно звякнули.

– Ох! Прикиньте, народ, купил у бродячего торгаша винца, припрятал, чтобы на себе не тащить, сделал свои дела, а бухлишко-то тем временем кто-то спёр и пе-ре-прятал! Там же! Не-е-ет! На Сандории уже всё не так! О! Я смотрю, кто-то уже что-то выполнил.

Валенил повернулся к говорившему и пересёкся взглядом с встречавшимся ранее незнакомцем, замотанным в тряпки. Эланол, вспомнив лорца, застыл, не зная, что делать, но поняв, что того ужасного запаха нет, успокоившись, выдохнул.

– Помылся, что ли? – хмыкнул он вполголоса.

– Стра-а-анный вопрос, – протянул незнакомец. – Вы бы денежки забрали, а то мало ли.

Элери переглянулись и пододвинули кучки поближе к себе, накрыв их руками.

– Или так, – невозмутимо продолжил незнакомец и неожиданно крикнул. – Да сколько ты там торчать будешь, Тор! Ты в закутке дум что ли? Опять в своём скворечнике засел? Тащи сюда свой афедрон и мои деньги!

– Ой-ой-ой, – стремглав выскочил распорядитель. – Уважаемый Роб! Извините, что заставил ждать.

– В следующий раз я наколю твою голову на свой, – мужчина потянулся к бедру и замер. – Вот ведь, – охлопав себя со всех сторон, он ударил кулаком по стойке. – Потерял. Вот так! Просто потерял!

Торитор, к удивлению элери, растерянно хлопал глазами и хранил молчание.

– Значит так, – продолжил незнакомец. – Я протерял свой любимый кинжал. Он мне крайне дорог. Ты сейчас о-о-очень быстро несёшь мне плату за заказ и даёшь бутылку гинра́нского.

Небрежно бросив на стойку перепачканные в крови и грязи повязки, мужчина снова прикрикнул на распорядителя:

– Шевелись!

Торитор застыл, глядя на полоски когда-то белой материи.

– Уважаемый Роб, Вы что, перерезали белоповязочников? - дрожащим голосом спросил распорядитель. – Они же наши союзники…

– Серьёзно? Союзники? А где же об этом говорится-то, а? – взревел мужчина. – Убивать гугусов и приносить доказательства их смерти! – он ткнул пальцем в повязки. – Вот!

Зал затих, Торитор молчал, а распалившийся лорец не унимался.

– Гугусы – есть гугусы. Не уточнил – твоя проблема. Смерть союзников на твоейсовести. Думай, какие задания даёшь. Лига обещала по пять меди за каждого гугуса. У меня двадцать повязок. Сто медях набил. Гони мои деньги! Хочу золотой!

Распорядитель обречённо пересчитал тряпки и положил пластину на стол. Достав из недр стойки бутылку, он срезал сургучную печать, извлёк короткую пробку и передал вино в уже протянутую руку Роба, с кислой миной глядя на лиговца.

– На твоей совести, – снова повторил наёмник, раздвигая пальцами свои тряпки-бинты на уровне рта, после чего, с наслаждением отхлебнув из горла, словно пригрозил. – Завтра ещё зайду. Бывайте!

Зажав золотую пластинку в кулаке и приобняв бочонок, мужчина, не переставая прикладываться к бутылке, направился к выходу. Неожиданно аккуратно, но резко открыв дверь мыском сапога, он остановился в дверном проёме.

– Знаешь, То́ри, – крикнул он. – Меня только что осенило. Возможно, это из-за гинранского. Я, кажется, знаю, где мог потерять свой кинжал, поэтому зайду сегодня и принесу тебе ещё десяток-другой таких же тряпочек.

Как только Роб вышел, а дверь за ним захлопнулась, распорядитель, извинившись перед элери, стремглав убежал. Через мгновение, подгоняя молодых помощников лорцев, он непрестанно твердил им поторопиться и давал указания.

– Мне всё равно, кто в какую Лигу поедет. Договаривайтесь, с кем хотите. Нанимайте лошадей, повозки, приручайте диких ослов, но все Лиги Сандории должны уточнять в заданиях, что белоповязочников убивать нельзя. Император нам за такое спасибо не скажет. Глава Лиги Искателей Сандории тоже. Про Роба – молчком. И шевелитесь! Здесь я сам всё поменяю.

Как только последний из них выскочил на улицу, Торитор тяжко вздохнул и, зайдя за стойку, приложился к кружке.

– Как ты думаешь? – тихо задал вопрос Валенил. – Это мы бочонок Роба чуть не утащили?

– Похоже на то, – пожал плечами Эланол. – Хотя, может, просто совпадение.

– Да я так сдохну скоро с этим Робом! – выдохнул распорядитель, переводя взгляд на элери. – Хоть выадекватные. Давайте, я вам ливану чего-нибудь?

Элери молча помотали головой.

– А что с этим Робом? – полюбопытствовал Эланол.

– Уж не знаю, как так у него получается, но постоянно находит какие-то лазейки в заданиях. Вот, как сейчас. Мол, не сказали, каких гугусов можно убивать, а каких нет. Союзников перерезал. Ну как так-то?! – Тор вздохнул и продолжил. – Было задание – просто добыть золота для изготовления денег. Монетчик даже рассказывал, где его намыть можно. Так Роб при заказчике снял со своего плаща массивную золотую брошь, выковырял из неё рубины и сдал, не отходя от стойки. Когда монетчик возразил, что это не совсем то, Роб указал на отсутствие в задании способа добычи и качества золота и вообще, сколько его надо, а то, что он даёт – пригодно для переплавки и изготовления чего угодно. Потом притащил кубок и вилку. Монетчик плакал. Я тоже. И это были не слёзы счастья.

Все время, пока распорядитель с жаром рассказывал о странном Робе, он пытался что-то изобразить на листе бумаги.

– Читаемо? – с надеждой задал он вопрос, обращаясь к элери и демонстрируя надпись в три строки «УБИЛ СОЮЗНИКА – ШТРАФ!».

– Вполне, – покивал головой Валенил.

– Ну да, – натянуто улыбнулся Эланол.

– Вот и отлично, – вздохнул с облегчением Торитор, после чего подошёл к доске объявлений и приладил на неё сообщение. – Кстати, как насчёт ещё одного поручения?

Никудышный алый маг. Голод, тоска, прогнившая доска

Пышная крона высокого дерева, усыпанная пухлыми красными птицами, будто бы сочными спелыми плодами, таила секрет. Не так, чтобы очень страшный и важный, но секрет.

Со стороны могло показаться, что ничем непримечательное дерево мало отличалось от соседних, но так было лишь на первый взгляд. Пожалуй, главной его особенностью были густо разросшиеся ветви. Для взрослых лорцев и элери, и даже для сварнов это обстоятельство не имело никакого значения. А вот для народца, который был помельче…

Несколько гугусов из Легиона Злочероса устроили на этом дереве свой наблюдательный пункт. Разместились они со всеми удобствами: затащили лежанки, боеприпасы и провиант. И так случилось, что у этого дерева в одно и тоже время встретились те, кому встречаться не следовало. Возможно, итогом столь непредсказуемого события могла бы стать потасовка, но одна из сторон предпочла позорное бегство.

В самом сердце кроны, обхватив руками ствол, хныкал молодой краснокожий маг. Разодранная грязная роба кое-где ещё сохранила первозданный алый цвет. Если бы кто-то рассказал мужчине, что его ждёт, он бы на неделю заперся в комнате и даже под страхом дисциплинарного наказания остался бы в ней. Гипотетическая перспектива убираться в магической башне казалась ему предпочтительнее того, что он имел сейчас. Элери сав печально смотрел на землю, не понимая, отчего на него напали гугусы, с которыми на Зо́кле его народ почти всё делал вместе. Где-то там внизу копошились одичавшие собаки, а их полуголые хозяева разгребали брошенный магом скарб.

– А мы полезем за ним? – на всякий случай спросил гугус с ёжиком редких волос. – Этот дурак фактически захватил нашу собственность, – он осторожно лизнул книгу и тут же скривился. – Тьфу! Несъедобная…

Вальяжно развалившийся на боку патлатый гугус, смерил его взглядом и смачно сплюнул:

– Неа! Сам слезет.

– Элери – дураки! Элери – дураки! – послышался нестройный хор противных голосов.

– О! Наши на патруле. Не так далеко, вроде. Позовём? – снова спросил тот, с книгой, прикладывая руку к расцарапанному уху.

– Неа. Зачем они нам здесь нужны? – ответил вальяжный, переваливаясь на другой бок и подпирая щёку рукой.

Он мечтательно закатил глаза, представляя, как пленённые элери клянутся ему в верности и признают его величие. Будучи главным в местной шайке гугусов, он мог позволить себе всё, что угодно – и плеваться, и вальяжно разваливаться на земле, мечтать и даже, прости Боги, делать всякие гадости. Не со зла, конечно… А, хотя нет! Уже со зла!

Те Создания Злочероса, которые вернулись к совсем-совсем давним традициям, опять стали довольно наглыми и достаточно злыми. Какими, собственно говоря, и были их далёкие предки. Но современные гугусы и орны, вдобавок приобрели любовь пофилософствовать. Они даже несколько свысока относились к лорцам и элери, считая существ, сотворённых несколькими Богами, ущербными, потому что где-то там в другом мире была хорошая поговорка про много нянек и одного ребёнка, которую слышали их далёкие предки, сидя ещё в шкатулке Тёмного Бога. Но! Неожиданно мечты главаря разрушил пронзительный вопль.

– Моя нашла! Моя нашла! Жало смотреть? – тощий гугус с рваными ушами заюлил вокруг вальяжного, отчего волосы, заплетённые в косички, смешно подпрыгивали.

Жало снова сплюнул, но уже не так смачно, и снисходительно посмотрел на переминающегося с ноги на ногу подчинённого, подобострастно смотрящего на него.

– Чё у тя там?

– Дырка! Дырка! – гугус радостно сунул ладошки под нос главному так, что последний даже отшатнулся и чуть не завалился на спину.

– Сдурел что ли, Рваный? – вытаращил глаза Жало. – Ты чего, как дебил себя ведёшь? Какая там у тебя дырка?

– Так я ж для конспирации, – опешил Рваный. – Для этого, – на дереве. Смотри, что нашёл. Кольцо. Похоже, магическое. Ну, должно быть.

– А, конспирация, – лениво зевнул главарь. – Ну да, ну да. Правильно тогда.

Жало расплылся в улыбке и протянул, как можно громче, не забыв, чтобы звучало радостно и глупо: Ды-ы-ырка!

– Это тебе, Жало!

– Да по-любому.

– Чё там, чё там? – оживился гугус, всё ещё пытающийся найти съедобные части у книги, и засеменил к сородичам.

– Рваный дырку нашёл, – зевнул Жало.

– У кого?

– У тебя, дебил! – главарь влепил подошедшему подзатыльник. – В башке твоей, из которой все мозги вытекли. Хорош книги жрать! Каланча жёваное брать не будет.

– Каланча всё забирает, – обиженно пробубнил сгорбленный книголюб, потирая голову. – А, так это книга!..

– Нет, дырка! – вспылил Жало. – Очки опять дома оставил, Косой?

– Ага, – радостно закивал гугус, теребя книгу.

– Плохо. Из нас никто кроме тебя читать не умеет.

Несмотря на то, что гугуса звали «Косой», косым он не был, но был близорук и знал письменность. Он читал почти везде и почти всегда. Именно из-за этого увлечения книгами гугус испортил себе зрение. Сородичи прозвали его Косым, хотя изначально использовали другие прозвища, такие как Слепой, Щурик, Читатель или Писака; а писать Косой, к слову говоря, тоже умел и весьма недурно. Прозвище, несмотря на свою несостоятельность, привязалось к гугусу настолько, что он и сам с радостью так представлялся.

И вот, Жало, Рваный и Косой занимались своими делами на земле, возле высокого дерева с пышной кроной, усыпанной пухлыми красными птицами, будто бы сочными спелыми плодами, и таившей секрет. А на дереве сидел маг. Сидел и ревел. По иронии судьбы маг хотел есть и в туалет. Если с последним ещё можно было справиться, забыв про приличия, то с чувством голода – никак. С грустью наблюдая за тем, как псы нахально жрут припасы, проигнорированные гугусами, сав в очередной раз разрыдался.

– Чего это он? – навострил уши Косой.

– Да кто его знает. Элери – одно слово! – деловито сообщил Жало и вновь предался мечтам.

Рваный к этому времени уже сидел за спиной главаря и, вдоволь насмотревшись на кольцо, надумал перейти к более решительным действиям. Не менее решительно он сунул в довольно великоватое для него украшение указательный палец левой руки и сжал кулак…

Яркие вспышки в свете позднего утра так бы и остались незамеченными, если бы не последовательность определённых событий. Кольцо действительно было магическим и создавалось для мгновенной реализации заложенного в него заклинания, которым были маленькие, но всё-таки огненныешары. Первый выстрел пришёлся по корням дерева, на котором сидел несчастный маг; второй – чуть выше, отчего испуганный гугус отдёрнул руку за плечо, не разжимая кулака, и в этот самый момент третий заряд прямой наводкой полетел в довольного Косого, нашедшего магический свиток, прикреплённый с другой стороны книги. Траектория полёта огненного шара оказалась таковой, что сначала он прошёл чётко между ушами Жала и, опалив ему волосы, обжёг руки близорукого гугуса. От неожиданности главарь ухватился за голову, а Косой от боли переломил печать на свитке.

* * *

С тех пор как сварны нашли способ наделять предметы магическими свойствами, они старались упрощать использование своих изобретений насколько могли. Так было и со свитками. Сначала ломалась печать активирующая заключённую внутри магию и освобождающая узкую полоску шёлковой ткани. После этой несложной процедуры, удерживая ленту одной рукой, следовало другой развернуть свиток до первой строки волшебной формулы или выше. Вслед за тем необходимо было направить подготовленное заклинание туда, куда нужно. Близорукий же гугус свиток не раскрыл, и волшебство, записанное специальными магическими чернилами, оказалось запертым, по причине чего разрядилось вокруг свитка полусферой.

Прим. Солус Скриба

* * *

Почти невидимая цепь лиловых молний внезапно прошла по гугусам, вырубив их одного за другим, и так же мгновенно исчезла, оставив после себя троих одеревеневших неудачников. Как оказалось, в кольце было четыре заряда. Ещё мелко подрагивающий от удара электричеством Рваный непроизвольно сжал кулачок, что привело к последнему выстрелу. Шар взмыл ввысь, чему и стали свидетелями возвращавшиеся c задания Валенил с Эланолом. Собак же от разряда спас заяц, на свою беду выпрыгнувший из кустов. Пока псы пытались догнать зверька, а гугусы лежали неподвижно, до мага, видевшего всё происходящее, дошло, что лучшего момента для побега может и не быть. Не известно, что именно – голод или другие потребности повлияли на то, с какой скоростью элери сав, раздирая остатки робы, слез с дерева и дал стрекача, – но факт остался фактом.

* * *

– Красиво, – восхитился Эл, глядя на красный мерцающий шарик, будто зависший над верхушками деревьев, росших вдоль дороги.

– Практиканты, наверное, – спокойно ответил Валенил. – Никогда не думал, что кто-то променяет меч на это.

– Красиво же! – не унимался саности.

– Ну, красиво! – согласился Вал. – Но меч – лучше.

Остановившись и полюбовавшись на медленно опадающий огонёк, элери продолжили путь, вновь вспоминая те дни, когда подобного ещё не было.

* * *

Так вышло, что в Адваллоре не различали понятия «волшебство», «магия», «колдовство» или другие близкие по смыслу слова. Появившаяся после Волны магия никого не оставила равнодушным, особенно тех, кто уже имел к ней склонности. Энтары, которые почти две тысячи лет изучали и практиковали одну из её разновидностей, почувствовали, что их сила изменилась. После того, как победивший Лейхеля не́кто, пропал вместе с ним, исчезла и магия хаоса. Некоторые жители продолжали упорно считать, что это волшебство было прощальным подарком Богов – частью их силы, которая проникала в Адваллор со светом Аргониса и Мироллэ. Как это сделали Одайн, лишённый своей магии, и ограниченная в силах Волегости, никто не знал. Тем не менее, адваллорцы отчего-то не сомневались, что именно их Боги, когда-то гулявшие среди смертных, и сейчаснезримо присутствовали здесь.

Несмотря на то, что Волна прошла всего полгода назад, за это столь короткое время жители мира довольно успешно освоили некоторые принципы управления магией. Адваллорцы, которые в тот злосчастный день оказались в Лоринесте и получили бо́льшую мощь, почти с первых дней после Волны углубились в изучение наследия Богов.

В других государствах развитие магии пошло хуже, хотя в основной массе Имперские Маги казались лишь самую малость лучше. Но через пару месяцев Сандория взяла первенство по количеству обуздавших силу и тех, кто стал использовать волшебство в быту, чему было несколько вполне простых объяснений.

Энтары, добровольно сдавшиеся в плен на милость неожиданно победивших жителей Лоринеста и очухавшихся саности, предложили обучить сандорцев управлять магией. Хотя им самим пришлось во многом переучиваться, колдовавшие почти две тысячи лет изгои, в отличие от других Детей Богов, осваивались намного быстрее.

Когда стало понятно, что колдовать может каждый, но при этом мощь магии, зачастую, сильно отличается, – вот именно тогда и взялись за дело сварны. Именно тогдаих умельцы придумали, как заключать волшебство почти во всё. Сфера из корней лэвлинов пошла в расход, став источником сырья для чернил и основой для магических предметов. Она до сих пор находится в Лоринесте на центральной площади и складывается ощущение, что полностью её израсходуют лет этак через пятьдесят, а то и все сто. Жители столицы привыкают к новому ориентиру, занявшему старое место встречи – прекрасный фонтан.

В то время, когда на Кревише заявляли, что уже давно освоили магию в совершенстве, а на Акгинни или Верволе маги пытались удержать самые простые и стандартные заклинания, – на Иеллэ и Сандории вовсю комбинировали и придумывали новые.

Чуть позже подобные открытия стали огромным подспорьем для начинающих наёмников и зачатков регулярной армии.

Несмотря на то, что предметы и свитки всё ещё стоят дорого и, как правило, поставляются в Военные и Магические Гильдии, к настоящему времени, производство поставлено на поток.

Прим. Солус Скриба

* * *

Уже выполнив новое поручение Торитора, элери возвращались в Лигу. Зелье Эланола творило чудеса, и казалось, что можно идти бесконечно, не сбавляя темпа. Дело было крайне простым, всего лишь отнести личное письмо в ближайший трактир и передать нужному человеку. Второе задание оказалось таким же лёгким, как и первое. Даже легче.

Широкие дороги, соединяющие семь основных крупных городов Сандории, неустанно патрулировались, благодаря чему были относительно безопасны. Несмотря на это обстоятельство, мало кто полагался на военных, натренированных впопыхах. Многие из них до сих пор не имели боевого опыта, особенно те, кто охранял города. Всевозможная нечисть, конечно же, не отличалась интеллектом, но подсознательно понимала, что большой город захватить сложнее, чем, скажем, мелкий городок или деревню, которых становилось всё меньше и меньше.

Обитатели Сандории, чем дальше, тем больше старались держаться вместе, принимая беженцев в уцелевших поселениях. Безусловно, были и те, кто наоборот предпочитал странствовать или заниматься своими делами в гордом одиночестве, не желая иметь обузы, но при этом сильно рискуя стать добычей какого-то нового и доселе не виданного в этом мире существа. К слову говоря, одно из таких, затаившись среди кустов и деревьев небольшого леска, сейчас наблюдало за элери. До Гвинлэна оставалось идти всего час, судя по устройству, которое так благодушно выдал Торитор. У квадратных часов не было циферблата и крышки, но две толстые проволочки вместо стрелок исправно делали своё дело. Элери продолжали бодро идти, то шутя, то вспоминая былые времена, что особенно свойственно тем, кто прожил хотя бы три десятка лет. Валу же и Элу былочто вспомнить.

Чудище принюхалось, провожая взглядом проходящих путников, поводя растрескавшимся чёрным носом, и встало в полный рост. Двухметровое сгорбленное существо, будто волк на задних лапах, облизнулось и молча оскалилось, отчего сморщилась покрытая чёрной шерстью морда. Издав глухой рык, оно обернулось, словно подавая знак. К нему подошли ещё двое таких же.

Исхудавшие, озлобленные, уставшие от выживания, они были чужими для этого мира, как подавляющее большинство других чудовищ, внезапно появившихся в незнакомом для них Адваллоре.

Эти трое были последними добытчиками в своей, уже малочисленной, стае. В маленьком лесу, практически рядом с портовым городом, пряталось десять хитрых и беспощадных хищников. С каждым днём добывать еду становилось всё тяжелее, и безумие голода толкало на опрометчивые поступки. Один из пары, вышедшей к вожаку, сильно хромал, приволакивая правую заднюю лапу. Голова его была рассечена наискось от правого уха до левого глаза тусклого антрацитового цвета. Второе существо уткнулось мордой в густую чёрную шерсть его шеи и несколько раз, будто судорожно потёрлось, прикрывая глаза. Вожак опустился, встав на четыре лапы и, пригнувшись, ощерился, готовясь сорваться с места и вонзить огромные клыки в тело жертвы. Эти двое были для стаи не такой хорошей добычей, как хотелось бы, но, по крайней мере, выглядели не так опасно в сравнении с теми на кого чудовища нарвались несколько дней назад. Вожак тогда чуть не обломал зубы о блестящую твёрдую шкуру жертвы. Несмотря на то, что клыки отрастали, потеря даже одного потребовала бы времени на восстановление. Вожаку тогда повезло, что двуногая самка, пригвождённая им к земле, не удержала свой странный коготь. Го́льду не так посчастливилось, – он замешкался из-за той молодой дуры, которая выскочила вслед за ними наперекор указанию ждать их в логове с остальными, – чем и воспользовалось второе двуногое существо, прежде чем ему расплющили голову.

– Тоже мне мать… Оставила полуслепой молодняк с хилой сестрой. Тощая даже с местными мелкими зверьками не может справиться, только забивается и щерится на меня, когда я распределяю обязанности,– тихо прорычал вожак. – Жаль, что моей Сэ́ллы больше нет с нами.

В прошлый раз он успел вовремя: ещё чуть-чуть – и его старого друга, возможно, не стало бы тоже. Зверь ударил двуногого лапой со всего размаха. Когти скользнули по твёрдой шкуре с противным скрежетом, а когда двуногий упал на спину и жалобно завопил, вожак неистово продолжил бить его по голове. Лапа до сих пор болела, но не так сильно, как сейчас у Гольда.

Скудная пища придала сил, но молодые, прожорливые щенки постоянно хотели есть, и выжить должны были все. В родном мире такого голода не было. В их мире они были самыми искусными охотниками и самыми благородными. Они даже оставляли недоеденные туши на поживу слабакам, следовавшим за ними в тени, боясь показаться на глаза. Там стая никогда не делала запасов – еды всегда было много, не то что здесь.

Первое время было хорошо. Стая быстро освоилась и даже днём могла ворваться почти в любое поселение и перекусить там же под взглядами застывших от ужаса жителей, но скоро к их визитам были готовы. Чем больше времени проходило, тем тяжелее становилось возвращаться без потерь, особенно, если приходилось драться с блестящими шкурами. Так они потеряли многих, даже искусную в охоте и закалённую в боях Сэллу…

Вожака всё чаще одолевала тоска по знакомым местам и боевой подруге. Порой он сам мечтал погибнуть в бою, но ответственность за своих не давала ему так просто расстаться с жизнью. Стая мельчала, потом появились щенки, как раз в тот момент, когда все уцелевшие собрались перебраться на новое место. Появилась необходимость выкормить пополнение и лишь тогда уже уходить из логова. Вожак остановился, навострив уши, поднялся на задние лапы, почувствовав новые запахи.

* * *

– Привет бледнолицым, – услышали элери вполне дружелюбный голос.

Навстречу им неторопливо шёл Роб. Лорец уже успел примелькаться, и складывалось впечатление, что он просто жил Лигой. Мужчина заходил к Торитору минимум трижды в день, каждый раз ставя его в неловкую ситуацию и пытаясь придраться к чему только можно. В целом, он казался хорошим парнем, – не компанейским, но и не бирюком. Сейчас из его рта торчала травинка, руки были сцеплены за спиной. А в остальном он мало чем отличался от себя же вчерашнего. Роб не особо модничал и был постоянен в своих предпочтениях, поэтому в очередной раз вместо одежды его украшали обмотки. Если бы элери не узнали, что лиговец всегда одевается только так, можно было бы подумать, что он сбежал от практикующегося в бинтовании лекаря или лекарки. За лорцем, лениво помахивая хвостами, плелись два ослика. К удивлению безо всяких хитростей и принуждения.

Эланол, снова не почувствовав никаких «этаких» запахов, оставивших неизгладимое впечатление со времён первой встречи, облегчённо вздохнул.

– Тебе тоже, – ответил Валенил.

– Куда такой нарядный? – игнорируя приветствие, поинтересовался саности.

– В трактир к Поле́ке. Говорят ей ви́на из самого Де́ма завезли.

– Серьёзно? – удивился Элан. – Так мы от неё. Если бы я знал, что там демское вино. Может, вернёмся? – повернулся он к напарнику. – Вал?

– Нет. Нам надо отчитаться, – ответил тот. – Послушай, может, ты и на нашу долю вина возьмёшь? – попросил Валенил, потянувшись к кошельку. – По бутылке хотя бы?

– Точно! – оживился Эл. – Но лучше две или три! Открытым вино долго хранить нельзя, особенно такое, а много никогда не бывает. Ну, ты понимаешь.

На лице саности появилась неподдельная радость.

– Такое вино, – недовольно хмыкнул Роб, складывая руки на груди, – как воду не хлещут. Я иду пару кубков пропустить. Мне По́лечка нальёт. А вам могу взять одну бутылку на двоих. Я обратно не пустой поеду.

– Ну, хотя бы одну, – расстроенно вздохнул Эл. – Как мы этот слух пропустили?

– Так мы ходим с тобой туда-сюда, – хмыкнул Вал. – Четвёртый день подряд.

– Не уработайтесь, – гоготнул Роб и протянул правую руку ладонью вверх. – Деньги вперёд.

– И в какую цену нынче демское? – уточнил Вал, перебирая указательным пальцем монеты в кошельке.

– А я откуда знаю? – удивился Роб.– Золотого хватит. Торговаться не стану. Я же не на рынок иду. Продаст По́лька по старой дружбе почём взяла, – будет одна цена, а если, как всем, – не меньше двушки серебра.

– Хорошо, потом разберёмся, если что. Держи, – сдался Эл, протягивая круглую монету, поспешив опередить напарника.

Роб помотал головой:

– Слишком жирно. Местные гони.

Саности удивлённо взглянул на лорца, но спорить не стал. Порывшись в кошельке, он вытащил пластинку и положил её на протянутую ладонь.

– Договорились? – уточнил он.

– Да, – ответил Роб, пряча монету куда-то в тряпки. – Завтра днём вернусь, мне ещё этих лентяев грузить, – кивнул он в сторону осликов и продолжил путь. – Успехов.

– И тебе, – пробормотал Вал.

– Давай, давай, – бросил Эл и заулыбался, отчего стал похож на фарфоровую куклу. – Демское вино, ты только представь! Ох, я чувствую, завтра будет отличный вечер.

– Очень даже может быть, – кивнул Валенил.

Малацинести взглянул вслед лорцу и отвернулся:

– Пойдём.

– Завтра в лиге ждём с вином, – неожиданно дружелюбно крикнул саности в спину удаляющемуся Робу, на что тот, не оборачиваясь, помахал поднятой рукой.

Мужчины возобновили шаг.

– А Лига неплохо платит, да?

– Вполне. Хотя, на мой взгляд, слишком много за простые поручения. Зачем ты и за меня заплатил?

– Потом сочтёмся, Вал. И, кстати, я не разбираюсь в ваших ценах, – улыбнулся саности, на ходу пряча кошелёк за пазуху.

– Золотой за инструменты – чересчур щедрая награда. И, если подумать, то заказчик должен был заплатить больше. Лига наверняка берёт свой процент. А если ещё вспомнить, что нам добавили четыре серебряных, – то либо заказчику эти инструменты были настолько дороги, что он согласился платить втри́дорога, либо Лига работает себе в убыток.

– Вот как. Мне казалось, что на Сандории всегда хватало денег. Кстати, раньше у вас были красивые монеты.

– До Волны чеканили не хуже, чем на Креавише, – согласился Вал, печально улыбнувшись. – И денег было столько, что даже в маленьких деревнях не бедствовали. А сейчас… В основном все деньги в столице. Сандорцы, конечно, понимают почему. Ты бы видел, что с Лоринестом произошло. Только, знаешь, толку с этого, если на жизнь с трудом хватает.

– Мне сложно вас понять, – признался Эланол, пожимая плечами. – Хотя соглашусь, что в вашем случае без монет в кошельке не обойтись. У нас на Иеллэ в ходу денег нет.

– И как вы без них?

– Легко, – снова пожал плечами Эл. – Я вроде как Королевский егерь – на государственном попечении. По долгу службы патрулирую вверенную мне территорию и охочусь.

Саности говорил медленно, растягивая слова и словно улыбаясь воспоминаниям.

– Так было пока я жил на Иеллэ. А деньги… Совет Старших контролирует все ресурсы. Он распределяет кому и что надо. Мы едим и пьём вместе. Если чего-то не хватает – Совет всегда поможет.

– Как элери, могу понять, почему такое возможно у вас, – серьёзно сказал Вал, после чего мотнул головой и захохотал. – Как сандорец заявляю, что здесь бы так не вышло.

– Я гость Империи. Кто я такой, чтобы навязывать свои устои. Жаль только, что лошадей одолжить нельзя.

– С этим соглашусь.

– Эх, Вал! – Эл весело причмокнул и мечтательно протянул. –Демское вино! Демское вино! Как давно я не пил такого!

– Погоди, – нахмурился Валенил, словно осенённый внезапной догадкой. – А откуда у тебя деньги взялись, если у вас денег нет?

– А-а-а, это? – саности продолжал улыбаться. – Так наши же торгуют, экскурсии устраивают для приезжих, вот деньги и приходят. Остров общий, места силы общие. Да почти всё на острове общее. Значит и деньги общие. Мы всё поровну делим. Если с острова уплываем – берём из своей части на расходы.

– И всё-то у вас как-то по-особенному, – пробормотал Вал, глядя на дорогу перед собой.

– Так сложилось, – рассмеялся Эланол, и хотя он продолжал улыбаться, в тот момент с его лица исчезла искренность, присущая подлинной радости.

* * *

Роб беззаботно нашёптывал слова какой-то пошленькой песенки и тихонько гыгыкал себе под нос. Погода была отменная, никуда спешить он не собирался. Размечтавшись о том, как он будет наслаждаться вином и, может быть, разживётся неплохим Полькиным табачком, который она выращивала среди огурцов и капусты, мужчина не заметил, что из леса на холме, расположенного с правой от него стороны, медленно вышли странные существа.

Трое чёрных чудищ, издалека похожих на крупных волков, остановились и залегли в траву. Вожак снова облизнулся, не веря в удачу: несколько скотин и двуногий! Немного подождав, когда элери отойдут подальше, он коротко рыкнул, отдавая команду, чтобы остальные нападали на животных. Сам же направился к двуногому.

Зверь стремительно летел на Роба. Расстояние сокращалось, а жертва так и не замечала хищника. Когда до лорца оставалось всего несколько метров, вожак прыгнул. Мужчина, видимо, в последний момент почувствовал или услышал что-то и тут же повернулся в сторону вожака. От неожиданности он вскрикнул и вскинул руки, пытаясь закрыть лицо от страшных, как грубые деревянные колья, зубов, торчащих из пасти, похожей на волчью, но было уже поздно. Чудище смыкало челюсти на руках двуногого, пристально глядя в его глаза.

* * *

В зале Лиги Искателей сегодня было тихо. Заказы неожиданно сошли на нет, и Торитор, как было положено в подобных случаях, налил по две кружки пива «компенсационных» и выделил по куску кабанины за счёт Лиги каждому, кто обратился за работой.

Микаэ́ль, невезучий молодой краснокожий маг, уже избавившись от остатков своей форменной одежды и получив от распорядителя Лиги простенькую, но чистую серую робу, сидел в дальнем от входа ряду за первым столом. Элери сав выпил уже четыре кружки крепкого гугусского пива, но его продолжало трясти. Так и не притронувшись к пропахшему уксусом куску кабанины, он с жаром рассказывал немногочисленной компании о личной трагедии и предлагал щедрое вознаграждение за возвращение вещей.

Завсегдатаи Лиги, ухмыляясь и скалясь, слушали новичка, не отрываясь от своих дел. Три чумазых лорца в лохмотьях играли в «пя́дьки» (местный вариант пристенка), используя вместо стены барную стойку. Двое лорцев в чёрных рубашках сидели в центральном ряду за соседним с савом столом. Единственный сварн в белой вязаной шапочке и зелёной хламиде до самых пяток, стоял спиной к играющим, пересчитывая свой маленький выигрыш и раскладывая монеты на лавке. А на ней, сидя на упитанной попе и растопырив задние лапки, лениво чистил мордочку рыжий пасюк. Торитор снисходительно наблюдал за происходящим и слушал краснокожего, протирая кружки.

– А потом тот, который главный у них, в меня кинжалом так: тык-тык, – сав сделал рукой движение, будто кого-то колол. – Кстати, у меня в сумке осталась книга по теории магии. Если кто вернёт, в долгу не останусь. А ещё там был гугус с рваными ушами – так он вообще страшный и… тупой. Всю сумку вытряс, нашёл там дырку и давай кричать: «Дырка! Дырка!»; а потом они вдвоём с главным кричали: «Дырка!», а ещё в сумке эликсиры были. За них я тоже заплачу. Кошелёк у меня с собой.

– Так! А задание ты выполнил? – неожиданно строго задал вопрос распорядитель.

Пасюк жалостливо пискнул и свернулся в клубочек, пряча голову. Сварн, так и не пересчитав выигрыш, сгрёб монеты в ладонь. Игравшие в пристенок, не сговариваясь, приостановили игру. Лорцы, сидевшие за столом, с интересом подняли головы. Когда Торитор начинал вести разговор в таком тоне – это не сулило ничего хорошего. За неимением работы ругань с новичком могла стать неплохим развлечением. Вполне возможно, что и заказ этого болтливого неудачника перепал бы кому-то другому.

– Да как я его выполню-то! – обиженно отдуваясь, выпалил Микаэль, приглаживая светлые волосы. – Ваши гугусы какие-то ненормальные. Вот у нас, на Зо́кле…

– Ну и сидел бы там, на своём Зокле, – недобро проворчал кто-то из сидевших подле стойки завсегдатаев. – Чего сюда припёрся?

– Да они все думают, что здесь деньги лёгкие, – вторил ещё кто-то.

– Что? По две медные монеты за пучок травы для какой-то знахарки – это лёгкие деньги? – закричал сав, вскакивая с места.

К удивлению лиговцев Торитор продолжал спокойно протирать кружки, всего лишь недобро прищурившись.

– Было дело, что кто-то два пучка и за медяху собирал и даже бесплатно. Не помню кто, – стал рассказывать, сидевший ближе всех к саву, бородатый лорец в чёрной рубашке, поправляя потёртую кожаную шапку. – Вышел за город, птичек послушал, яблок пожрал, травы нарвал, ещё и денег заработал! Так Роб гова́ривал. Да, лиговцы?

– Так… Так и говаривал, – подтвердил Торитор, сдерживая нарастающее раздражение. – Кстати, вроде бы, как раз Роб задарма-то и собирал травки для мамаши Журо́н.

– Мамаша Журон, – с благоговением произнёс бородатый. – Какие настойки делает! Вот ведь женщина!

– Такие, что похмелье от них, – заржал его лысый сосед справа, почёсывая волосатую грудь, – снимают только её же эликсиры. А-хах!

Тут же посыпались шуточки о других достоинствах и недостатках мамаши, но в целом к местной аптекарше относились добродушно, несмотря на то, что она была энтаркой.

Когда мужчины обсуждали её за глаза, чаще всего о ней говорили: высокая, красивая, загорелая и грудастая. Порядок прилагательных менялся в зависимости от того где встречали мамашу и что на ней было надето. При посещении аптеки, в которой Журон скучала за прилавком, устало подпирая голову, её глубокое декольте, привлекало внимание мужчин гораздо больше, чем пучки трав, пилюли и перемолотые корешки.

На удивление, местные жёнушки совершенно не ревновали своих горе-муженьков к энтарке. Порой они даже предлагали поработать у аптекарши подручными. По слухам она хорошо платила, при этом никак не могла найти себе достойного подмастерья. Но, также поговаривали, что многие мужики, даже неженатые, после одного дня работы у мамаши, в дальнейшем, завидя её издалека, тут же перебегали на другую сторону дороги, а женатые, помимо этого, были готовы мести двор и полы в доме, лишь бы не идти в аптеку. Так что с помощниками у Журон было туго, а из-за этого – не до личной жизни, комплиментов, томных вздохов и страстных взглядов. С роднёй она почти не общалась, в одиночку управляясь и со своей лавкой, и с воспитанием крайне непоседливой и своенравной дочери.

Помимо этого у мамаши Журон была ещё одна особенность, которая воспринималась с крайним недоверием и удивлением. Она была одной из нескольких десятков первоначальных энтаров. Тех самых, которые выжили после гнева Одайна. Подробности никому не были известны, но даже у соплеменников она пользовалась уважением. После того, как произошла Волна, таинственно исчез взбалмошный предводитель энтаров, а ближайшие соратники Лейхеля, потакавшие ему (Деймии́л и Юниэ́ль) были осуждены, наступила новая пора. Весь Адваллор уже успел измениться, сила отступников, когда-то бывших элери, исчезла, но жизнь продолжалась.

Большинство энтаров прочило на пост главы народа именно Журон, но та отказалась, отдав предпочтение отрабатывать свои преступления, спасая здоровье и жизни сандорцев.

После Волны Журон стала одной из первых, кто овладел новой магией. Переселившись через несколько месяцев из столицы в Гвинлэн, она за казённый счёт отгрохала двухэтажный дом с аптекой на первом, и была здесь кем-то вроде консультанта местной Магической Гильдии, попутно заседая то в приёмной комиссии, то в экзаменационном совете. Её любили, боялись и ненавидели, но больше всё-таки уважали за ту пользу, которую она приносила городу, порой даже забывая о беспощадной мечнице первого ряда, когда-то ворвавшейся в Лоринест с армией захватчиков.

Когда четыре дня назад в город сунулись гугусы, и местная стража не смогла сразу же справиться с мелкими наглецами и забила тревогу, на помощь прибежали солдаты Военной Гильдии, несколько наёмников, лиговцев и Журон в своей старой военной форме.

После нескольких убийств, каждое из которых становилось всё более жестоким и зверским, аптекарша изменилась в лице, и если бы не Роб, который непонятно каким образом смог скрутить разбушевавшуюся энтарку, то неизвестно как бы закончилось ночное вторжение. Очевидцы говорили, Журон настолько вошла в раж, что вся перепачкалась в крови и даже пыталась разорвать пополам гугуса, в котором застрял её меч. От вида энтарки, сыплющей в их адрес проклятья и ведущей себя на поле боя как первосортный мясник, насмерть перепуганные гугусы были с лёгкостью перебиты.

О недавних событиях тактично умалчивали, но некоторым это дало повод задуматься и, как ни странно, не о буйном поведении аптекарши, а лишь о возможной интрижке между Робом и Журон.

Именно в тот момент, когда бородатый спросил, а с чего бы ещё Робу бесплатно собирать корешки и травки для загорелой красотки, в помещение вошли Валенил и Эланол.

Торитор облегчённо выдохнул и сделал вид, что не услышал вопроса.

– Гонцы-молодцы́! Уже всё, что ли? – радостно воскликнул он.

– Я же говорил, что мы быстрые, – ответил довольный Эл.

– Вот вам фортит, конечно! – завистливо покивал распорядитель. – За четыре дня ни в одну стычку не попали.

– Ого, – присвистнул один из лорцев, возобновивших игру в пристенок. – А новенький сразу на гугусов с псами нарвался.

Элери устроились за ближайшим столом и оба вопросительно посмотрели в сторону говорившего, будто ожидая продолжения рассказа.

– Да они дурные у вас. Опасные какие-то. Вот у нас на Зокле…– снова начал Микаэль.

– Да молчи ты уже про свой Зокл! За Шакла́з ещё скажи, – заржал лысый.

– Не-не-не, – тыча пальцем в воздух и захлёбываясь от смеха, заговорил бородатый. – Лаз… Лазури́там скажи. Про дурных и опасных гугусов.

– Точно-точно, – подхватил сварн, разворачиваясь в сторону стойки. – Встречаются такие: гугус и лазурит. Гугус и говорит: «Я дурной и опасный!», а лазурит, такой, топает ногой и отвечает…

Узнать, чем закончилась встреча трёхметрового лорца Акгинни с тщедушным пакостником, так и не удалось. Стоило лишь сварну топнуть, как раздался хруст, и его нога провалилась сквозь доску по самое колено. От неожиданности мужчина не удержал равновесие и, замахав руками, странно развернулся, рухнув лицом вниз, параллельно лавке.

– Нога, нога, – запричитал сварн и резко огрызнулся, когда его попытались вытащить. – Идиоты, куда! Хорошо, что не правая! Я же, прям, чувствую, как кровь хлещет во все стороны! У меня ж, прям, всё сломано!

Глядя на распластавшегося сварна, окружившие его ли́говцы принялись необидно подтрунивать над ним из-за показавшейся им забавной фразы, отчего сам пострадавший начинал хихикать и ойкать вперемешку.

– Вот и вспомнили мамашу, на свою беду, – вздохнул Торитор, доставая из недр стойки длинный широкий ремень. – Держите Ро́рина и тряпку… хламиду эту задерите. Ногу перетянем. Сив, беги к мамаше, раз ты так настойки её любишь. Как хочешь уговаривай, но без Журон не возвращайся.

Бородатый без энтузиазма дошутил о сломанном в десяти местах лице пострадавшего и выбежал из зала.

Элери уже поддерживали сварна, и только Вал хотел поднять полы хламиды, как Рорин, уткнувшись носом в пол, ухватился обеими руками за одежду. Пасюк нервно бегал по лавке, обеспокоенно глядя на хозяина.

– Нет, не надо! – затараторил он, ойкая. – Так вяжи.

– Да ты сдурел!? – заорал на него Торитор. – Как я тебе через тряпки ногу буду перевязывать? Держите его.

Лиговцы, ни секунды не раздумывая, заломили руки и без того страдающему сварну, а распорядитель бесцеремонно задрал хламиду до поясницы.

– Ну, что, – морщась, произнёс Торитор. – Чего-то я не вижу тут крови и открытого перелома. Видит ещё кто-то?

Присутствующие отрицательно закивали, хмыкая в кулаки.

– Только голую сва́рнскую задницу, – заржал лысый.

– Мда! – облегчённо вздыхая, произнёс распорядитель, садясь на пол. – И с кем мне только приходится работать…

Сварн стыдливо прикрыл срам освободившимися руками и снова заойкал. Убедившись, что открытого перелома, действительно, нет, а Рорин угодил голой ногой в какую-то густую жижу из грязи и древесной трухи, Торитор приказал помощникам принести воды, дощечек, чистых тряпок и крепкой выпивки. Аккуратно подняв сварна и освободив грязную ногу из дырки в полу, Рорина положили на спину. Распорядитель от души плеснул воды на пострадавшую конечность и принялся медленно, с лёгким нажимом, оттирать её от грязи. Сварн, не переставая причитать, умудрялся шутливо чихвостить главу Лиги за дрянные полы. Очистив ногу и обильно полив её пахучим и явно крепким питьём, отчего сварн, вытаращив глаза, взвыл, Торитор снова осмотрел ногу. Сварн же с жадностью тянул носом запах алкоголя и облизывался.

– Жить будешь. Ссадины есть, но без ноги не останешься, – уверенно сказал распорядитель, глядя на опухшую и немного кривую голень.

– Вяжи что ли, или это, – цветной воды накапай, а я отработаю, – просящим взглядом уставился сварн на Торитора. – Или это… плесни, того чем тёр.

– Обойдёшься! Это для протирки, – хмыкнул распорядитель. – Ишь ты, ещё и воды цветной он захотел. Вся вода в столице и у военных, как многое другое, что нам бы было очень кстати. Когда Журон придёт, у неё спросим, а пока посиди. Да не др-рыгайся, я тебе шины накладывать буду.

– Вот так… рассказал историю… – огорчённо вздохнул Рорин.

– А нечего топать, – возразил Торитор. – И чего ты без исподнего ходишь, ветерок любишь?

– Экономлю.

– На себе? – распорядитель даже растерялся от такого ответа.

– А на ком ещё? На крысаке что ли? А так я, вообще-то, на кольчугу коплю, – насупился сварн. – Или вы думаете, что мне от своих всё забесплатно будет?

– Сколько раз я говорил, – еле скрывая возмущение, медленно произнёс Тор, – если вступившему в Лигу Искателей не в чем ходить, то простую одежду можно получить бесплатно. Приказ Императора!

– Указ, – поправил Рорин.

– Голожопого спросить забыл! – с раздражением парировал Торитор, накладывая шины.

– Ты поосторожнее. У него подозрительно мощная задница, – будто серьёзно сказал лысый, и лиговцы, не сговариваясь, заржали, а лысый продолжил. – Я без шуток. Только Богам известно, какие ещё сюрпризы под этой хламидой. А много ещё копить-то на твою кольчугу, Ро́ри?

– Много, – буркнул сварн. – Попросил сделать короткую, без рукавов и койфа23, так мне цену объявили ещё больше. Мол, на заказ и штучный продукт. Был недавно в Военной Гильдии – там вообще отказали. Хотя её делать-то!

– Так сам и сделай, – предложил лысый.

– Аренда кузни, инструментов… по деньгам – одна ерунда выходит. И жить на что-то надо. Клан Кочевников не у дел остался с этой Волной.

– Топтуны́? Так вот в чём секрет крепких я́годиц! – послышался чей-то добродушный смешок.

– Ого, – оживился Вал. – Так ты из Кочевников?

– Ну, – нахмурился Рорин.

– Так тебе бы проводником работать.

– Эм, – замялся сварн, расстроенный вполне ожидаемым предложением. – Разлюбезный советчик, это тебе со стороны всё так легко и просто кажется. В интересные места сейчас клиента провести сложно. Наёмники нужны с боевым опытом. Не каждый готов заплатить такую сумму, которая и затраты покроет, и прибыль принесёт.

Валенил хотел было возразить, но в то же время хлопнула дверь, и размеренный стук каблуков возвестил о прибытии мамаши Журон.

– Ого, – выдохнул Эл, толкая Вала ло́ктем в бок.

В тени входа стояла женщина, которая исподлобья разглядывала присутствующих, отставив в сторону левую ногу, а правую руку уперев в бок.

– Так-так-так, – строго сказала она на удивление приятным и мелодичным голосом. – Зачем меня звали?

Обворожительная энтарка, не похожая на большинство своих соплеменников, была явно недовольна. Искривлённые ухмылкой губы и нахальный, словно презрительный, взгляд абсолютно не вязались с внешностью представительницы Второго Народа. Элери даже на минуту подумали, что это рослая женщина лорцев, которую Аргонис благосклонно одарил красивым, ровным бронзовым загаром. В кипельно-белом шёлковом хитоне она казалась похожей на одну из множества скульптур единственной Богини Адваллора. Тёмно-серые глаза пристально, без стеснения, рассматривали каждого лиговца. Женщина запустила свободную руку в густую копну длинных волнистых чёрных волос и, будто взбивая причёску, тряхнула головой.

– Зачем звали?! – неожиданно гаркнула она, изменившись в лице. – У меня работы валом. Мне всю ночь пахать ещё, а скоро всего лишь полдень! Травы мои где?

Лиговцы вздрогнули, обожание мамаши сменилось неподдельным страхом, а Рорин снова заойкал.

– Му-жи-ки, – чуть успокоившись, произнесла она, снова становясь привлекательной женщиной. – Что там у вас?

– Закрытый перелом, вроде как, – ответил Торитор, вытирая руки полотенцем. – Шины только наложил. Смотреть будешь?

– Так ты уже намотал ему на ногу непонятных бинтов, как ниток на катушку. Что я там увижу? – усмехнулась женщина. – Ты мотал?

– Я. Кто ещё?

– Ну, может быть, Роб. Где он, кстати? – смягчилась Журон.

– Он к Польке поехал, – выпалил Эл, заинтересованно разглядывая энтарку.

– О-о-о! У нас куколка в гостях, – ехидно улыбнулась женщина. – Молодой, симпатичный. Ты тоже хорошенький, – кивнула она Валу. – Растёшь, Торитор. Вот и саности к тебе ходить стали. Не только местные элери.

Мамаша окинула взглядом ногу сварна, наложенные шины и задумчиво выпятила нижнюю губу. Подняв глаза и вперившись в потолок, постукивая указательным пальцем по подбородку, женщина сдвинулась с места и подошла к пострадавшему.

– И кто это у нас здесь такой? – слегка наклонившись и уперев руки в колени, засюсюкала она со сварном, будто разговаривая с ребёнком.

– Это сварн с голым задом, – попытался пошутить захмелевший Микаэль, сидевший всё это время за столом, но никто не засмеялся.

– Экх, – скривилась Журон, бросив быстрый взгляд на сава. – Смотрю, креветки к тебе тоже повадились? Если мне будет интересно твоё мнение, мальчик, я тебя спрошу.

Микаэль надулся, отхлебнул ещё пива и продолжил уминать мясо, уже дойдя до той стадии опьянения, когда абсолютно всё становится вкусно.

– Ну, мой хороший, расскажи, как ты сломал ножку? – сложила губы бантиком Журон.

– Ну, – зарделся Рорин, тая под обольстительным взглядом и изо всех сил стараясь смотреть энтарке в глаза. – Я провалился.

– Куда?

– Вот туда вот, – указал он пальцем.

Журон распрямилась и неторопливо подошла к дыре в полу. Рорин выдохнул и бесцеремонно скрючил пальцы, будто пытаясь ухватиться за нечто округлое, при этом беззвучно шевеля губами и вперив взгляд в потолок.

Мамаша, поддерживая полы одеяния левой рукой, медленно присела и заглянула в провал. Выставив правую руку перед собой и чуть шевеля пальцами, женщина улыбнулась.

– Поздравляю, Тори, скоро ты станешь безработным.

– Шуточки у тебя, конечно…

– Я бы таким строителям ручонки оторвала́ бы, – снова улыбнулась Журон, распрямляясь. – Я, конечно, путём Аргони́са иду, но даже я чувствую, что здесь вода близко.

– С этим-то я разберусь, ты скажи, что с Рорином будет?

– Когда твой помощник мои вещи дотащит, тогда и обсудим, – Журон бросила быстрый взгляд на сварна, молящего о чём-то потолок и вымученно вздохнула.

Энтарка, к досаде большинства присутствующих, сложила руки на груди и уставилась на сломанную доску.

Дверь снова хлопнула, и в зал, пятясь, вошёл Сив, волоча за собой странный кованый сундук с обитой красным бархатом крышкой. Оставив его рядом с доской объявлений, лорец тяжело выдохнул и вытер лоб рукавом.

Взгляд присутствующих был настолько прикован к другим аппетитностям фигуры мамаши, что появление Сива могло бы оказаться незамеченным, если бы женщина не нарушила молчание.

– Вовремя! Теперь можно полечить этого крепыша. Кстати, – подошла она к стойке. – Примите заказ, дорогой Торитор, на доставку от моей аптеки до Вас и обратно этого сундука. Закрепите заказ за Сивом и заплатите ему половину от того, сколько я Вам дам.

Бородатый обречённо застонал, медленно идя к ближайшей лавке.

– Так, – произнёс распорядитель. – Ну, тут недалеко. Доставка обойдётся…

– Да-да-да, – продолжала щебетать Журон, всовывая стопку золотых пластин в руки обомлевшего Торитора. – Вот столько стоит. Половиночку Сиву.

– Тут…

– Он оказался таким ярым поклонником моих настоек, что, возможно, я ещё немножечко должна, – улыбаясь, продолжила энтарка, и, резко изменившись в лице, шепнула. – Ну-ка взял, быстро!

Торитор принял деньги и сунул всю стопку себе в карман.

– Теперь, – продолжила энтарка, идя к доставленному сундуку. – Вернёмся к самому главному вопросу! Где мои травы?

– Возникли сложности, – опустил глаза распорядитель, бросая недовольный взгляд в сторону Микаэля. – Новенький нарвался на засаду и...

Энтарка поджала губы, с прищуром оглядела захмелевшего сава и улыбнулась Торитору.

– Он всех убил, нарвал трав, вернулся пообедать и пойдёт рвать ещё, – кивая, перечислила Журон, загибая при этом пальцы. – Так ведь?

– Ну…

– Всего десять пучков до полуночи. Что может быть проще?

– Твоё любимое место с яблоней… Его облюбовали гугусы.

– Ой, фу! Они наверняка там всё обмочили, – брезгливо поморщилась энтарка. – После них хоть вымачивай, хоть вари! Очень плохо!..

Женщина снова уставилась в потолок.

– Если нет трав, – начала она, уже копаясь в сундуке, – то я не смогу помочь нашему сварну.

Рорин грустно зашмыгал носом. Энтарка выудила широкий кусок материи и постелила его на крышку.

– Я не смогу помочь, – снова повторила она, поудобнее устраиваясь на сундуке, – если мне, – женщина закинула правую ногу на левую и обхватила колено ладонями, – не заплатят достойно.

– Всего-то, – облегчённо вздохнул Торитор. – Ты так долго вела только к этому?

– Это важно, поверь мне.

– Ты зачем-то заплатила приличную сумму за перенос сундука, а теперь говоришь мне о деньгах? Не пойму я тебя, – помотал головой Торитор.

– А можно как-то ближе к делу? – закряхтел Рорин, складывая руки на животе, и с грустью бороздя взглядом потолок. – Мне бы хотелось поправиться.

– Конечно, мой хороший, – пропела Журон. – Если ты ещё в сознании – всё не так плохо. Мои дорогие мужчины! Не всё сводится к деньгам. Если конкретно этихтрав не будет сегодня, а я уверена, что их не будет, то вы целую неделю будете собирать для меня любыетравки. Бесплатно! Сив и… лысый Лиз будут приносить всё сразу ко мне. И… если мне потребуется помощь… в приготовлении лекарств… будут варить зелья.

– Я согласен, мамаша, – выдохнул Сив и, получив от лысого утвердительный кивок, добавил. – Лиз тоже.

– Не только вы двое, – заулыбалась Журон. – Вся Лига.

Лиговцы заворчали. Эл и Вал улыбнулись. Микаэль безучастно пил пиво.

– Ну, у тебя и просьбы, – вздохнул распорядитель. – Заставить мужиков делать такую работу я не могу. Есть определённый порядок. Мне проще заплатить тебе неустойку за просроченное задание. Размещай заказ, мамаша. Какие травы и сколько их тебе надо, а с варкой зелий… Зная некоторых, я тебе потом шепну, чего тебе наварят, – Торитор быстро кивнул на троицу лорцев, вновь вернувшихся к игре в пристенок. – Остальное я уже решу сам.

– Или так, – нехотя согласилась Журон. – Хотя, если ты на пару недель одолжишь мне Роба…

– Одолжу! – сразу согласился Торитор. – Хоть на месяц!

– Вот и славно, – радостно хлопнула в ладоши энтарка. – Роб – мой на месяц, остальные – свободны. Пересадите крепыша на стол, я не сва́рновская складная линейка, чтобы так изгибаться.

Бодро поднявшись с сундука, аккуратно сложив тряпку и убрав её внутрь, она вытащила литровую склянку, в которой плескалась золотистая с радужным отливом жидкость. Взяв в левую руку ёмкость и вооружившись толстой мерной пипеткой с чёрной грушей на конце, энтарка подошла к Рорину, которого еле успели пересадить на ближайший к Журон стол.

– Будет вкусно, – женщина сняла белоснежными зубами шаровидную стеклянную пробку со склянки и погрузила в ёмкость пипетку, отмеряя нужное количество снадобья.

– Рот открой, – сквозь сжатые губы скомандовала она.

Глядя на пожелтевшие зубы в распахнутой пасти Рорина, она скривилась и прыснула ему в глотку из пипетки. Сварн проглотил лекарство и облизнулся.

– Открыл! – повторила она, набирая ещё одну порцию.

Довольный от грядущей добавки Рорин с готовностью раззявил рот. Как только Журон убедилась, что лекарство проглочено, она, подбоченясь, застыла.

– Подержи, – сунула она пипетку в руки Лизу и, вытащив изо рта пробку, закрыла склянку. – Помой, пока не засохло.

Лиз спорить не стал, но и подобострастно исполнять такую просьбу тоже не спешил. Взглянув на Торитора, он вздёрнул брови. Распорядитель свистнул и кивнул в сторону выбегающего из прохода за стойкой помощника – худощавого парнишку-лорца. Тот, вытаращив глаза, бросал косые взгляды в сторону энтарки. Журон молча смотрела на сварна, слегка склонив голову к правому плечу.

– Сегодня спать, – приказным тоном произнесла она. – Завтра ходить, но не бегать.

– Спасибо тебе, Журон! А что за лекарство такое? – полюбопытствовал Рорин, всё ещё силясь смотреть аптекарше в глаза.

– Цветная, – отрывисто ответила женщина. – Аналог. Мой. Действует не сразу, но почти так же.

– Возьмите, пожалуйста, – раздался детский голосок.

Журон повернулась на голос и сверху вниз уставилась на ребёнка, протягивающего дрожащими руками пипетку. Ухватив конец трубки большим и указательным пальцами, она медленно потянула ёмкость на себя.

– Спасибо, мой хороший, – ласково протянула она. – Ты ведь обтёр её, да? – уточнила Журон, смотря вслед поспешно убегающему мальцу. – Нет, не обтёр, ну и ладно…

Из прохода, прячась за дверным косяком, прильнув к нему лицом, за происходящим наблюдал одним глазом предыдущий помощник. Заметив его, энтарка ухмыльнулась, а молодой лорец, поняв, что пойман за подглядыванием, снова вытаращив глаза, поспешил скрыться.

Развернувшись, аптекарша медленно пошла в сторону своего сундука, приковав своей походкой взгляд лиговцев к её мерно покачивающимся бёдрам, и замерла у доски объявлений.

– Занятно, – хихикнула она, пробежавшись глазами по строчкам. – Чьё творение?

– Моё. А то Роб достал совсем, – уткнув руки в боки, ответил распорядитель. – Вам бы тоже ознакомиться, – подмигнул он Валенилу с Эланолом.

Элери заинтересованно поспешили к доске.

– Так вот почему ты так легко отдал мне его на целый месяц, – язвительно заметила Журон, уже копаясь в сундуке почти согнувшись пополам, отчего казалось, что она готовится нырнуть в него. – Ну да ладно.

Торитор молча пожал плечами. Сив страдальчески прикрыл глаза ладонью, остальные лиговцы, медленно выдыхали, раздув щёки. Когда Журон грациозно распрямилась и упёрла руки в спину на уровне талии, расправила плечи и принялась разминать шею, вальяжно покачивая головой, Рорин чуть не потерял сознание, прочие, зажмурившись, отвернулись.

Некоторое облегчение подарил лиговцам Вал, который подошёл к доске первым и зачем-то зачитал вслух размещённое вместо вчерашнего: «УБИЛ СОЮЗНИКА–ШТРАФ!», – новое объявление:

«Уважаемые члены Лиги Искателей, а также независимые от Лиги наёмники! Ставим Вас в известность, что даже за лёгкое причинение вреда здоровью, а тем более, за убийство носящих белые повязки гугусов, грынов, орнов, которые все вместе и по отдельности, группами и поодиночке являются Союзниками Империи, согласно Указа Его Императорского Величества, на виновников будут наложены штрафы в следующих размерах, в зависимости от конкретной ситуации:

– от 5 до 10 медных пластин за одного гугуса;

– от 10 до 20 медных пластин за одного грына;

– от 50 до 100 медных пластин за одного орна».

Эланол поморщился.

– Зато доходчиво, – сделал вывод Валенил после прочтения. – Не думал, что Роб такой придирчивый.

– А почему Лига вообще потакает его выходкам? – поинтересовался Эл. – Он же навязывает свои правила. Разве так можно?

– О-о-о, – оживилась Журон, закатывая глаза, и немного зарделась. – Роб у нас что-то вроде талисмана города. Ну, такого, неофициального…

– Они не в Лиге, – поспешил предупредить Торитор.

– Ну и зря, – пожала плечами энтарка. – Хотя, это их дело…

Громко захлопнув крышку сундука, из-за чего все вздрогнули, а пасюк свернулся калачиком, спрятав мордочку под животом, женщина зевнула, прикрыв рот ладошкой, и медленно оглядела лиговцев, лучезарно улыбаясь. Мужчины смущённо отвели взгляды.

– Не болейте, мальчики, а то у меня очень много работы. Я пришла только ради крепыша и моего любимца. И это не ты, Тори, – Журон замялась. – Ладно, Сив, мне пора. Тащи сундук.

Лорец, уже получивший свою долю, с готовностью взялся за дело.

– Может, стоит обратиться к сварнам, и они сделают для Вас походный сундук, – кряхтя, предложил бородач. – С какими-нибудь колёсиками…

– Может быть, – вздохнула энтарка, складывая руки под грудью. – Тащи, какой есть.

Эл услужливо открыл для неё дверь, провожая женщину жадным взглядом, на что она лишь молча кивнула, выходя на улицу вслед за Сивом.

– Но лучше расскажи, какие из настоек моего приготовления тебе нравятся больше.

– О, – послышался голос лорца. – Да почти все!

Когда дверь за ними захлопнулась, Торитор обмяк и выдохнул. По помещению пронёсся дружный вымученный стон лиговцев.

– Вот какая всё-таки баба пропадает! – выпалил распорядитель.

– И выпивки сделает, и с мечом совладает, – протянул Лиз, переглядываясь с Торитором.

– Что-то к куртизанкам захотелось, – закашлял кто-то из троицы любителей пристенка. – Предлагаю повысить ставки!

– Принимаю!

– Соглашаюсь!

Послышался звон монет и обсуждение деталей.

– Мда… Дела, – прошептал Валенил.

– Угу, – громко поддакнул Эланол, глядя вслед удаляющимся от Лиги, через узкую щель приоткрытой им двери. – Пойду-ка ещё раз перечитаю это творение на доске.

– Пожалуй, хорошая мысль, – согласился малацинести.

– Я не понял, а травки надо собирать? – подал голос Рорин, переместившись на лавку и тиская успокоившегося пасюка, развалившегося у него на коленях кверху брюшком.

Лиз пожал плечами. Торитор молча протирал кружки. Трое лорцев снова играли в пристенок, но уже с особым азартом. Элери перечитывали объявление. Микаэль спал на столе в лужице разлитого пива.

Отчёт.

Хроникёр Солус Скриба

ВНЕВРЕМЕННОЕ

– Ну и что же Вы от меня хотите? – не оборачиваясь, спросил Солус, склонившись над картой мира.

– Уважаемый брат Скриба! Я очень рад, что мне позволили зайти. Я удивлён тем, насколько самостоятельны дроны, – ответил Тэнсон, подходя к окну. – Сад тоже они создали?

– Вряд ли он вырос сам, как считаете? Что хотели?

– Пообщаться с Вами, – старший инженер подошёл к столу.

– Посмотрите в нижний правый угол. Вы как раз рядом. Что Вы там видите?

– Остров.

– Какой?

– Корд.

– Как Вы думаете, он обитаем?

– Не знаю, – Тэнсон, всматриваясь, приблизил изображение на столе. – Лес, дом. Значит, обитаем.

– Там никогда никого не было, – выпалил Солус. – Кто живёт на этом острове?

– Вы такие вопросы мне задаёте, – покашлял Тэнсон. – Вы смотритель этого мира. Вы его ведёте, Вам и знать.

– На собрании сказали, что за миром наблюдают. За ним наблюдали всё время, пока было собрание?

– Вероятно, – гость задумался. – Мы достаточно быстро нашли источник, но надо было перепроверить, чтобы не ввести никого в заблуждение. Пока проверяли, за Адваллором наблюдали сотрудники ОКБ и несколько хроникёров, – всё, как говорили на собрании. Может, на острове кто-то из другого мира. Как я уже говорил ранее, временной интервал между исчезновением объектов на родных планетах и появлением на Адваллоре был бессистемным. Мы перепроверили несколько раз. Есть вероятность, что перенёсшиеся попали в Ваш мир не день в день, а по прошествии нескольких дней, недель или даже месяцев после событий. Может, не попали и до сих пор. Например, наши сотрудники, бывшие на соседних полигонах, переместились с разницей в неделю.

– Когда я оставил мир из-за собрания, боги сидели в сфере из корней лэвлинов. Когда я вернулся – мир изменился настолько, что я не могу представить причину, – Скриба не отрывался от карты. – Никто так и не рассказал мне, что здесь было. В отчётах о Волне почти ничего не указано. Вот, например, «мир заволокло чёрной пеленой», «мир погрузился во тьму», а потом описали волну, как от взрыва водородной бомбы, несколько раз обогнувшую мир и выборочно сдувшую некоторые здания и деревья, не убившую никого, но изменившую многих. Беобахтеры тоже почти ничего не смогли восстановить.

– Вот Вам и ответ на все Ваши вопросы, – спокойно ответил Тэнсон. – Если дроны не смогли восстановить события, то никто не сможет.

– Я хочу знать, что здесь творилось, – Солус в сердцах стукнул кулаком по столу.

– Вот и занимайтесь. Слушайте разговоры местных, – предложил старший инженер.

– Дроны прицепились к этим элери. В основном наблюдают за ними. Я не могу попасть в мир, как раньше.

– Наблюдайте за элери, – пожал плечами мужчина. – Вы думаете, что я знаю больше Вас?

– Да! – рявкнул Солус, отрываясь от карты.

Он подошёл к письменному столу, упал в кресло.

– Хочешь кофе, инженер? – предложил Скриба, глядя в никуда.

– О, наши отношения уже перешли на новый уровень доверия? – удивился Тэнсон. – Легко. Буду. Наливайте.

Мастер мгновенно создал стул сбоку от стола и бесцеремонно попытался подтолкнуть гостя силовым лучом.

– Вредный дрон, – полушутя разозлился мужчина. – Никакого гостеприимства к богу.

Тэнсон устроился на стуле и сложил руки на груди:

– Может, лучше на кухне?

– Тебе что-то мешает пить кофе здесь?

– Нет, но вроде бы это рабочая комната. Хотя это Ваш кабинет, Вам и решать.

– Да, мне, – Солус уставился на гостя. – О чём хотел поговорить?

– Как устроились, всё ли нравится, нужно ли ещё что-то? – оживился Тэнсон.

– Почему ты всегда ходишь в костюме? – выпалил хроникёр.

– Заело, – пожал плечами старший инженер.

– Я вспомнил некоторые события. Про начало времён, про гордость, которая разобщила нас всех. Мастер помог это вспомнить.

– Это не секрет.

– Почему Братство так часто работают вместе с ОКБ?

– А почему Сестринство так часто работает вместе с Творцами?

– Где сейчас сёстры? Почему Творцы молчат? Почему никто из них не пришёл? Не связался с нами, если всё это произошло из-за мира Творцов?

– Чувствую себя, как на допросе. Найдите Одайна, Волегости, Злочероса и спросите у них. Или Вы…

– Костюм не заело, – неожиданно перебил Солус.

– Серьёзно? – удивился Тэнсон. – Это моё воображение?

– Я уверен, что ты боишься. Боишься, что тебя узнают.

– Кто, например?

– Все!

– Я не настолько известен, чтобы скрываться.

– Может, в этом как раз и дело?

– Действительно! Как я мог забыть, – хлопнул себя по шлему старший инженер. – Я же Абсолют. Создатель всего! Тот, которого никто не видел, но все знают в лицо! Так, да?

– Издеваешься, – прошептал Скриба.

– А Вы нет?

– Сними этот проклятый шлем, Тэнсон!

– Ох! Да что с Вами делать-то! Какой упрямец!

– Просто сними шлем. Мастер мне всё рассказал.

– И что же?

– ОКБ не делает экспериментальных костюмов для богов.

– Вы плохо слушали. Костюм для смертных. Я говорил об этом. А Мастер был деактивирован много лет назад. Что он может знать?

– Я верю ему.

– Вы упрямый до невозможности, Солус! Вам говорили об этом? – спокойно произнёс Тэнсон.

– Некому. Я в отдельной башне. Один! Не считая ваших дронов, – прошипел Скриба.

– Ладно, хорошо. Я поспешил с этой фразой. Не хотел Вас огорчать. Вот я у Вас в гостях и говорю, что Вы упрямый до невозможности.

– Думаешь, я не знаю, что происходит?

– Вы обладаете поразительной способностью: задавать много удивительных вопросов, делать необоснованные выводы и отбивать желание общаться с Вами, – перечислил старший инженер.

– Ты точно из ОКБ?

– А откуда ещё?

– На чём ты добрался сюда?

– Это так важно?

– У Творцов – сферы, у Хроникёров – башни, у Наблюдательниц, насколько я помню, дирижабли. У Конструкторов тоже были сферы, но из-за ссоры с Творцами они решили отличиться и создали чёрные кубы. Где твой куб?

– За пределами облака, – спокойно ответил Тэнсон.

– Где именно?

– За пределами облака, Солус, – повторил инженер.

– Дроны сломали все планы, да?

– Я Вас не понимаю! – Тэнсон начинал терять терпение. – Знаете, брат Солус. Скорее всего, Вы просто злитесь из-за того, что мало информации о мире, и Вы не знаете, что делать. Я с удовольствием выпью с Вами кофе, но в следующий раз. Пожалуй, я пойду, пока Вы не сорвались окончательно.

– Куда меня заслали?

– Вы в башне, Солус, очнитесь, наконец, – Тэнсон встал. – Я ухожу. Тем не менее, спасибо за… гостеприимство.

– Что со мной сделают? – не унимался Скриба.

– Я бы отпустил Вас в отпуск.

– Если бы не дроны, я мог бы многое не узнать.

– Не удивительно, – произнёс старший инженер, идя в сторону лестницы. – Даже боги склонны забывать многое. Особенно, учитывая, сколько мы уже прожили.

– Не уходите, – попросил Солус. – У меня есть всего два вопроса, пока Вы здесь.

Тэнсон сделал несколько шагов по лестнице и остановился, повернув голову в сторону хроникёра.

– Как убить бога, инженер?

– Лишить его желания жить, – не задумываясь, ответил тот. – У Творцов есть такое понятие, как Суд Богов, на котором могут лишить божественной и магической силы. Многие боги без своей мощи просто где-то исчезали, не желая такого существования. Они становились беспомощными, но по-прежнему бессмертными. У всех остальных богов такой практики нет, но, вероятно, можно вернуться к Родителю, попросив забрать себя. Ваш последний вопрос?

– Почему от меня решили избавиться?

– Странныйвопрос, – протянул Тэнсон. – Но Вы могли задать другой. Вам выдали личную башню и дали полную свободу. Я бы рекомендовал Вам пользоваться всем этим, а то мало ли…

Солус внимательно посмотрел на сотрудника ОКБ:

– Возможно, ты не причастен к тому, что происходит. Зачем тебе навещать меня?

– Это уже третий вопрос, – Тэнсон продолжил спуск по лестнице.

– Меня отправили в неизвестную часть Вселенной, даже дроны это заметили! Я падаю, инженер! – закричал Солус, вскакивая с кресла. – Я падаю во тьме!

Шаги стихли.

– Минуту, – гость вновь поднялся на этаж.

Нажимая что-то на предплечье, старший инженер несколько раз покачал головой.

– Занятное выходит приключение, – в голосе появилась заинтересованность. – Причём, стремительно. Тоже Мастер заметил?

– Да, – бросил хроникёр, закуривая сигарету. – Где два кофе? Сколько ждать!

Мид и Кир подлетели к столу, держа кружки лучами.

– Почему только ты приходишь ко мне, Тэнсон? Личный посыльный из Архива мне предоставлен не был, и ты сказал, что с ним проблемы: он не прошёл испытания. У меня не вяжется – посыльный Архива и участие ОКБ.

– Посыльный – это простое устройство, связанное между двумя точками в пространстве. Он телепортируется из одной в другую и обратно, – старший инженер замолчал. – Теперь понятно. Это многое объясняет, отчего посыльный не смог работать корректно. Учитывая обычную скорость перемещения башен и направление движения, в Вашем случае он, видимо, находил пустое место. Если бы Вы не сказали о своём стремительном падении, то мне бы и в голову не пришло проверять координаты.

– Серьёзно? – насмешливо осведомился Солус. – А твой куб, можно подумать, работает исправно.

– Конечно, – кивнул Тэнсон. – Мой транспорт доставляет меня туда, куда мне нужно, без координат. Он всегда следует за мной.

– Кофе, – указал головой Скриба.

– Пожалуй, когда мне стала ясна природа вашего негодования, – старший инженер снова устроился на стуле, – можно и кофе.

– Ты давно ел, Тэнсон?

– Давно, и у меня нет желания наслаждаться вкусом чего-либо. Если только кофе, – признался гость. – И давно Вы заметили падение?

– Мастер мысленно сообщил мне об этом как раз в тот момент, когда ты сказал, что мы сами творим легенды. Вчера Руру вернулся из Архива и сообщил, что перемещаться стало сложнее.

– Хм, – Тэнсон взял кружку и поднёс её к шлему. – Интересно.

Солус напряжённо наблюдал за гостем.

– Знаете, а это, действительно, похоже на заговор, – продолжил старший инженер. – Отдельная башня летит на предельной скорости… Я могу навести справки.

– И почему только ты говоришь о том, что можешь помочь... Остальным наплевать?

– Кому остальным? Братству? Все в работе! ОКБ? Все в работе! А я... – Тэнсон замолчал, задумчиво глядя в кружку. – Считайте, что я Ваш куратор.

– …и единственная связь со старым миром.

– Я Вас умоляю! У Вас есть дроны. Вы можете связаться с кем захотите. Только не портите отдых братьям на Эталоне. Хотя, скорее всего, они и не поймут, что происходит.

– Мне интересно другое.

– Что же?

– Как, чёрт возьми, ты собираешься пить кофе?

– Никак, – Тэнсон спокойно поставил кружку на стол. – Я согласился из вежливости, ну и понюхать. Шлем не герметичен.

– Либо у тебя, действительно, заело костюм, либо ты играешь до самого конца. И всё же, кто ты?

– Никто.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Я такой же бог, как и все остальные. Старший инженер Опытно-Конструкторского Бюро. Больше добавить нечего, – Тэнсон подпёр голову кулаком в области подбородка. – Мы все – никто.

Солус сделал несколько глотков бодрящего напитка.

– Разве боги должны что-то испытывать? – с грустью спросил он, глядя на сотрудника ОКБ. – Голод, усталость? Должны ли радоваться или злиться?

Тэнсон молча кивнул.

– Зачем?

– Чтобы мы могли хотя бы чуть-чуть испытать на себе то, на что обрекаем тех, кого создаём. Если Вы будете пить кофе, то поймёте, почему так много смертных его любят, несмотря на то, что Вы тоже бог. Многие комнаты и удобства в этой башне для смертных гостей, и для условного познания нами смертных. Думаю, Вы это уже поняли.

– Только частично. Особенности нашей физиологии не известны никому – даже нам. Я могу выпить бассейн кофе, и мне ничего не будет. Я ничего не почувствую, кроме вкуса.

– Я знаю.

– Тогда зачем богам нужны военные дроны, Тэнсон?

– Мы – Конструкторы, Солус. Или Вы решили, что ОКБ создало оружие против богов? – рассмеялся старший инженер.

– Возможно, – прямо ответил Скриба.

– Я читал отчёты по Адваллору. Одайн потерял силу от чёрных слёз Злочероса. Лейхель не смог причинить ему вреда, как и Одайн, в общем-то, не смог причинить вреда смертному, получившему особую божественную силу. Как правило, боги не сражаются друг с другом. Пакостят, но не сражаются.

– Вы сказали про «познание» смертных. Боги не женятся, не занимаются тем, что делают смертные, когда создают новых смертных. И они тоже в каком-то отношении творцы новой жизни, как некоторые из нас, но почему-то боги не могут дать им вечную жизнь, как Родитель дал нам.

– Может, наш Родитель был смертен? И хотел сделать нас лучше, – Тэнсон скрестил руки на груди. – Чтобы мы познали бессмертие.

– Зачем тогда богам создавать смертных, инженер?

– Чтобы познали смерть, – ответ был настолько безэмоционален, что Солус поёжился.

– Страдая от утраты близких? – хроникер, в который раз пристально взглянул на инженера, будто мог видеть сквозь его шлем. – На какой мир не посмотри, везде сотворённые ищут пути к бессмертию или долгожительству.

– Чтобы мыпознали смерть, – ответил Тэнсон и резко встал. – Мне уже пора. До скорой встречи, брат Солус.

Хроникёр не проронил ни слова, задумавшись над словами собеседника. Через несколько минут Мастер подлетел к Скрибе: «Он ушёл. Возможно, я в чём-то ошибся, но и в чём-то был прав».

Солус задумчиво глядел в окно, зная, что за тускнеющей пеленой внутреннего света – непроглядная тьма, и никто не видит его башню. Как не видно куска белого сахара в кружке крепкого чёрного кофе.

Одинокая белая башня, вокруг которой не было света, парила на маленьком сером облаке среди бездонной темноты.

Элери в городе. О театре, пьянстве и любви

Валенил и Эланол уже четыре дня пробыли в Гвинлэне. За всё это время им несказанно везло на относительно спокойную жизнь. Постепенно они погружались в особенности местечковой жизни, взаимоотношений жителей, их пристрастий, реакций на новичков и местных склок.

Валенилу, безусловно, было проще, ведь он происходил родом с этого же материка, но портовый город имел ряд своих особенностей, некоторые из которых были для малацинести в новинку. Для Эланола же, почти всю свою жизнь проведшего на Иеллэ, происходящее в Гвинлэне и его окрестностях представляло неописуемый интерес. Он пребывал в состоянии схожем с тем, которое появляется у молодёжи начавшей жить отдельно, а саности, ко всему прочему, оказался далеко от привычного ему общества, устоев и правил. Неожиданная свобода и возможные перспективы, незаметно для него самого, начинали кружить голову.

После ухода Журон лиговцы, уже переставшие обсуждать визит мамаши и её саму, немного успокоились. За исключением тех троих, всё ещё продолжавших игру в пристенок, но от раза к разу с уменьшающимся энтузиазмом.

Торитор вздумал устроить ревизию и предложил особо скучавшим поискать вещи мага. Рорин остался в Лиге со своим крысаком. Как Кочевнику ему всё равно некуда было идти. Перебравшего Микаэля уложили спать где-то в заведении, а разомлевшие от безделья лорцы разбрелись кто куда.

Элери, больше движимые солидарностью, чем вознаграждением, заинтересовались предложением распорядителя. Что-что, а сидеть без дела они явно не умели. Отправившись по уже знакомой дороге, ведущей в Лоринест, союзники, судя по ориентирам, были уже близко к цели. Пройдя вдоль обочины, найдя удобное место для подъёма, они очутились в редколесье, и, не желая рисковать, решили подготовиться к возможному бою заранее.

– Ну что, похоже мы почти на месте, – сказал Валенил, остановившись и оглядывая местность.

– Разве не где-то здесь мы сегодня встретили Роба и увидели шар? – спросил Эл, бросая взгляд в сторону напарника, достающего из ножен меч.

Саности неспеша вытащил лук и натянул тетиву, поглядывая в сторону дороги.

– Роба чуть подальше видели. Там, где лесок, правее от дороги, а шар здесь. Осталось найти нужное дерево и ту поляну, – малацинести покрутил рукой с зажатым в ней мечом. – Дурные и опасные гугусы… Надо же…

Эл, уже держа лук наготове, снова огляделся, осторожно сделал несколько шагов и на всякий случай уточнил:

– Тихо здесь. Ты уверен, что придётся сражаться?

Валенил угукнул в ответ и уверенной походкой пошёл дальше.

Спустя некоторое время брождения по лесу, элери вышли к искомой поляне. Если бы не обрывки красной робы и разбросанные вещи, можно было бы предположить, что здесь ничего не происходило.

– Смотри, использованный свиток, а здесь слегка трава примята. И тут тоже, – сообщил Эланол, медленно опускаясь на одно колено.

Валенил кивнул, обошёл поляну, заглянул за каждый куст, но никого не обнаружил.

– Вроде чисто, – нахмурился малацинести, напряжённо бросая взгляд на кусты, стволы деревьев, высокую траву. – Иначе бы давно напали. Гугусы – те ещё мрази. Кроме белых повязок.

– Я тоже никого не заметил, – подтвердил Эл, спокойно подходя к вывернутой сумке и разглядывая оставленное рядом с ней содержимое. – Пара суточных наборов еды, явно непригодных к употреблению, никчёмный свиток со сломанной печатью… Всё! Никаких книг, склянок и прочего.

– Значит, соберём то, что есть, – констатировал Вал, хотя эта информация в некоторой степени его расстроила.

Саности неторопливо убрал стрелу в колчан, аккуратно положил лук на землю и ухмыльнулся:

– Пожалуй, теперь моя очередь всё собирать и упаковывать.

– Пожалуй, так, – спокойно ответил малацинести.

Пока егерь убирал в сумку всё, что удалось найти, Валенил снова обошёл поляну и остановился у дерева, разглядывая обожжённую кору.

– Я закончил! – окликнул союзник.

– Интересно, что здесь было? – наёмник провёл ладонью по стволу высокорослой яблони.

– Здесь стояли, там лежали, вот там очень долго лежали, – принялся размахивать рукой Эл, указывая места на поляне. – А конкретнее я не скажу. Не охота время тратить на то, что не очень нужно. Но, раз нам опять везёт, может, пора возвращаться обратно?

– Тогда пойдём к дороге напрямик. Желания вилять между деревьями у меня нет.

Эланол кивнул в знак согласия, закинул сумку Микаэля на левое плечо, поднял свой лук, но стрелу вытаскивать не стал.

До дороги б