Иллюзион. Квест на превосходство бесплатное чтение

Глава первая. Возвращение в родные пенаты

Фокс, а если точнее — Регина Лисовец по прозвищу Фокс, рывком стащила с поезда массивный чемодан, глухо шлепнувшийся на перрон и обиженно крякнувший колёсиками. А что поделать. Подобную махину не так просто тащить, тем более хрупкой барышне. И это, слава богу, она последовала совету и согласилась оставить ещё один такой же «сундучок» дома.

Родители пообещали, что потом переправят его с джиннской курьерской доставкой, но зная этих витающих в своем мирке полуматериальных лоботрясов, никто не удивится, если посылка дойдёт неполной, а то и вовсе лишь через полгода, стухшей и воняющей тиной. Кто знает, где они хранят заказы? Порой и на дне океана. Джинны жили по принципу: мы никуда не торопимся и вам не советуем.

В общем, в последний момент, часа за два до поезда, весь багаж был нещадно выпотрошен и поделён на две кучки: «нужное-нужное» и «нужное-нужное, но если хорошо подумать проживём и так». Только вот теперь это «нужное-нужное» настолько раздражало, что готово было перейти в разряд «да пропади оно пропадом».

Голодная, как людоед во время вегетарианского поста, Регина с трудом вытянула заедавшую ручку и покатила чемодан по перрону. Трескучий и рассыпающийся на гайки поезд, почему-то до сих пор остававшийся на ходу, проводил пассажирку оглушающим гудком и чадящим дымом. М-да, давно Алтай не встречал её с подобным пренебрежением.

Обычно ребята заранее договаривались по времени, чтобы потом шумной компанией встретиться на вокзале и после, пересев на катающиеся по маршруту дилижансы, отправиться в школу. К сожалению, дилижансы возили учеников только первого сентября, так что в этот раз Фокс с привычным распорядком круто пролетела.

Не по своей воле, конечно.

Некая чокнутая бабка, по какой-то там линии состоящая с ней в родстве, нашла очень неподходящее время скончаться, аккурат перед новым учебным годом. Ирония в том, что сожалений по этому поводу не высказал никто.

Нелюдимая старая карга, последние полвека проживавшая на отшибе цивилизации и балующаяся от скуки магией вуду (это по подтверждённым источникам) и ещё кое-чем похлеще (судя по тому, что нашлось в её лачуге), была тихим ужасом для всех родственников.

Она и по молодости-то не отличалась приветливостью, а после того как съехала с катушек и, прокляв всю родню, свинтила в глухие леса тайги, стала вконец невыносимой. Так что последние несколько лет все семьи Лисовец жили под негласным девизом: не видели, не знаем, мы тут ни при чём, отвалите и вообще — сами разбирайтесь.

Однако из-за совести, традиций и долга похороны пришлось устроить. Однако и тут старуха осталась в своём репертуаре: умудрилась превратить разваливающуюся избу в минное поле. Кости какого-то убийцы под порогом едва не оттяпали головы первым приехавшим родственникам, а трещавшие как счётчик Гейгера амулеты метали молнии во всё, что могло хотя бы в теории дышать и двигаться.

Пришлось разбираться с наложенным на прощание подарком. И не плюнешь на нервную старушенцию, вот в чём беда. Если не провести положенное по правилам ритуальное погребение, родственница с отвратительным характером сможет достать всех и на этом свете. Призраков и неупокоенных духов никто не отменял, а уж с таким багажом знаний, как у неё…

Так что вместо положенных трёх дней Фокс застряла с семьёй в тайге на целую неделю, в школу же было отправлено письмо с извинениями. И вот теперь она брела одна вдоль шпал, запоздало вспомнив, что дилижансов ждать не приходится. И как добраться? Телепортироваться до сдачи итоговой экзаменационной аттестации, проводимой в конце одиннадцатого курса, было запрещено.

С одной стороны, руководство можно понять — если каждый начнёт скакать туда-сюда, ни к чему хорошему это не приведёт. Либо обычный народ начнёт что-то подозревать, а уж подозрительности им не занимать; либо недоучившийся недотёпа попросту промахнётся и застрянет где-нибудь в стене или в асфальте. Зрелище не для слабонервных, но вот же удивительно, даже это не отпугивало малолетних оболтусов, ищущих приключений на задницу.

Конечно, Фокс давно была не наивной первокурсницей, неспособной отличить берегиню от кикиморы, и по-тихому на летних каникулах уже практиковалась в телепортации на небольших расстояниях, правда, не очень удачно. Родители, когда это увидели, чуть её не прибили. Регина тогда чудом умудрилась избежать столкновения с чугунной сковородкой и взбешенной мамочкой.

В любом случае сейчас этот вариант тоже отпадал. Она даже не сомневалась, что Савин Леонид Афанасьевич, обожаемый учениками заместитель директора и самый добрый человек в мире (всё это, разумеется, в кавычках), именуемый за глаза просто и незатейливо Феня, нацепил на школьную территорию столько охранных заклинаний, что приземлилась бы на главной площади Фокс уже в образе небезызвестной царевны-лягушки. Квакающей и зелёной.

Последствия недолгие, где-то на пару часов, но обычно их хватало, чтобы более не искушать судьбу. А заодно отбить желание проказничать у других. На время. Потом рано или поздно очередная жертва находилась. Ну да это в порядке вещей.

Вот только сегодня Регина была решительно не готова на романтический вечер в окружении склизких сородичей. Однако и тащиться пешком тоже жуть как не хотела. За горами уже разливались первые всполохи заката, а в главном зале школы вот-вот должен был начаться ужин.

Как по заказу, ещё и в животе гневно заурчало. Кажется, ему катастрофически не хватило той шоколадки и бутерброда с позавчерашней колбасой, что удалось вырвать на последней стоянке.

Несколько минут Фокс задумчиво стояла посреди дороги, разглядывая низкое строение с лестницей, ведущей в подвал и унылой надписью «Столовая». Страшно, конечно, подумать, что за еду там подавали, однако она почти позволила желудку убедить себя, что даже шаурма из собаки сгодится для перекуса.

От потенциального отравления её спасло возникшее на пути лицо восточной наружности. Среди вздохов, ахов, «дэвушэк» и многочисленных «красавиц» мелькнули обнадеживающие слова вроде «такси» и «падвэзти».

Прожжённый водила даже не удивился, когда Регина назвала ему примерные координаты без точного адреса (да и откуда у безымянного озера взяться адресу?). Зато удивилась уже она, едва увидела колымагу, что по счастливому стечению обстоятельств до сих пор носила громкое имя — машина.

Древняя конструкция выглядела так, будто большую часть жизни занималась гонками по горам в стиле «я у мамы камикадзе». Побитая, ржавая, с вмятинами на крыше и бампере, с неработающей фарой — ей давно пора было на покой, однако старушку упорно не желали списывать со счетов.

— А она доедет? — с сомнением спросила Фокс.

— Обижаэш, да! Я профэссионал! — оскорблённо ответил водитель.

Особого восторга, конечно, предложенное транспортное средство не доставило, но долго раздумывать Регина не стала. Всё лучше, чем чесать своим ходом, потому что любой другой здравомыслящий человек ни за что бы не повёз её через алтайские дебри. А так она и к ужину успеет, поди плохо?

Прохожие косились с тревогой на симпатичную девицу с зелёными прядями в длинных русых волосах, пока резвый и не в меру болтливый водитель запихивал чемодан в багажник, пытаясь уложить его поверх наваленного там хлама.

Содержимое никак не утрамбовывалось, и бомбила начинал злиться. Фокс только успела сесть на пассажирское сидение, когда возле незакрытой дверцы со свистом пролетела запасная шина. Ничего не скажешь, новый знакомый решал вопросы радикально.

Наконец всё было сделано, а на водительское место уселась довольная усатая физиономия. Регина нисколько не удивилась бы, если бы драндулет вообще не завелся, но уж чего она точно не ожидала, так это того, что машина сорвётся с места с такой скоростью, что её буквально вожмёт в сидение. Пришлось поспешно нашаривать ремень безопасности.

И почти сразу стало понятно, что с авторалли она угадала. Водитель нёсся так, что вырастающие перед ними мусорные баки сами испуганно отскакивали, а столбы поспешно разбегались кто куда, теряя на ходу антенны и листовки с объявлениями. Фокс с трудом заставляла себя не зажмуриваться, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, усугубившуюся, когда автомобиль выехал за пределы города и понёсся по песчаной насыпи.

Следующие полчаса прошли на одном дыхании. В прямом смысле. Она только и успевала цепляться мёртвой хваткой в подпрыгивающий бардачок и дверную ручку, чтобы не вылететь через лобовое при очередном повороте. «Профессионал» своего дела даже не пытался искать педаль тормоза. Которой, возможно, у него и не было.

Облегчённый и первый за бесконечные минуты выдох оповестил о том, что тормоза всё-таки имелись. Да ещё какие. Бедная колымага со скрипом прочертила на земле две борозды. Пассажирка, чудом избежав контакта с лобовым, почувствовала, как с кожей вырвался ноготь на пальце. К счастью, её единственная заработанная травма. Что ж, не самая высокая плата за возможность прокатиться с ветерком на бешеной металлической коробке.

— Дальшэ нэ поеду, застряну, — заявил ей водитель.

Уже ничему не удивляясь, Регина послушно полезла за кошельком. Простенького заклинания запудривания мозгов, конечно, вполне хватило бы, чтобы водитель не только полез искать сдачу на протянутый ему фантик, но и загорелся отдать в качестве бонуса свою драгоценную тачку, однако она решила не рисковать.

Несмотря на то что как такового запрета на магию у них не было, учителя не уставали напоминать: использовать её стоит только в случае чрезвычайной ситуации. Логика какая: вот если бы её спутник оказался маньяком, а под сиденьем у него завалялся топорик с засохшей на лезвии кровью — тогда да, никаких вопросов. Тут же, дорогая, имей совесть.

Причём ещё надо доказать, что тебя именно зарубить пытались! Может, человек просто хотел поиграть в дровосека и Красную Шапочку? Если начнут разбирательство, тогда уже точно жди письма счастья из МагДепартамента по правам человека, гнома, эльфа, вампира, оборотня и всей прочей нечисти плюс чего-то там ещё при поддержке Министерства Внутренних Магических Дел под началом…

На самом деле если описывать полный спектр услуг уйдёт не одна страница, но если коротко — МежМагДеп, одно из отделений которого как раз редкостные любители отслеживать чрезмерное употребление волшебства у учеников за пределами школы. Скуки ради и исключительно из русского желания насолить ближнему.

А у них на это нюх!

Ещё бы, там ведь сидят завязавшие вурдалаки, сменившие кровушку на протеиновые коктейли. Дотошные — жуть. Несколько месяцев будешь бегать по вышестоящим инстанциям, высунув язык и собирая кипы бумажек на опровержение, а в итоге всё равно влепят такой штраф, что глаза на лоб полезут.

Самое смешное, этот, пускай и наидебильнейший, подход действительно работал лучше любого запрета. Никому не хотелось тратить время и нервы на исконно русскую бюрократическую тягомотину.

В общем, дабы избежать возможных проблем (тем более что у нее ещё остались хвосты с прошлых новогодних праздников), расплатилась Фокс настоящими рублями, после чего на трясущихся ногах выбралась из адской машины.

Восточный лихач к тому моменту уже оперативно доставал из багажника чемодан, на котором появилось несколько новых вмятин. Распрощавшись с пассажиркой, старая колымага забуксовала, резко развернулась и, едва не проехав по её ногам, устремилась обратно к вокзалу.

Регина осталась одна посреди зеленой поляны. Справа лес, вдалеке растянутым полумесяцем виднелись очертания гор. В целом её высадили удачно. Ещё минут двадцать, и она наконец-то прибудет в место, которое вот уже пять лет называла вторым домом.

Под ногами неприятно чавкнуло.

Теперь понятно, почему даже отмороженный на голову водитель не решился ехать дальше. Тут недавно прошёл дождь, и земля превратилась в трясину. Предвкушая о-очень долгие и не самые приятные очередные полчаса Фокс, вздохнув, направилась в нужном направлении. И дернул её черт остаться на похороны. Кто ж знал-то, а?

Не стоит и говорить, что минут через пять колёсики чемодана приказали долго жить. Пришлось тащить его на себе, оттягивая руку. Через десять минут плечо ныло и умоляло бросить поклажу в ближайшую канаву. Через пятнадцать ныло уже не только плечо, но и колени. Светлые не так давно купленные ботинки напоминали муравейник. Отмыть их теперь можно было исключительно в кислоте. Навечно.

Горы закрывали собой остатки солнечного света, так что рассмотреть дорогу становилось всё сложнее. Но интуиция, этот верный спутник любого ребёнка, обнаружившего у себя способности к магии, ободряюще шептала на ушко, что они уже близко.

И она не обманула.

Скоро мелькнул крутой обрыв и тёмное бездонное озеро, распростёршееся под ним. Одновременно тело потонуло в тёплом и словно слежавшемся воздушном сгустке. Защитная невидимая стена, ограждающая магический мир от любопытных, с запозданием узнала в Фокс свою и послушно пропустила.

Окажись на её месте человек без способностей, он бы побарахтался ещё какое-то время в этой трясине, пока вдруг бы не понял, что стоит на краю обрыва, смутно осознавая, что делать ему тут абсолютно нечего.

Ну озеро и озеро, ещё и не самое симпатичное. Ещё и воняет. Дальше что? Ща как навернётся, и привет водолазам. Ну его, лучше вернуться в гостиницу, а то не видать ему включённого в стоимость за проживание комплексного обеда.

Регина же привычно сделала шаг вперёд, ощущая под ногами спасительную твёрдость вместо утопающего болота. Вечерняя темнота сменилась мерцающим отблеском огоньков. В ноздри приветливо ударил запах цитруса, смешанного с цветочным привкусом, окончательно выветрившим из неё многочасовую затхлость поезда и аромат дешёвой ёлочки из салона.

Сердце сжалось от восторга. Прибыла. Наконец-то. Дома хорошо, без сомнений, там родители и старшая сестра, окончившая школу пару лет назад, но здесь… здесь её жизнь, свобода и друзья… Которые почему-то её не встречают! Эй, а где оркестр, где красная дорожка? Ну ничего, вот получат они сейчас по ушам.

Фокс торопливо (насколько это было возможно с чемоданом наперевес, одно из колёс которого навсегда затерялось на алтайских лугах) зашагала по брусчатке, что спокойно могла стать посадочной полосой для самолёта.

По периметру росли фруктовые сады: апельсиновые, лимонные, абрикосовые и оливковые деревья смешивались с яблонями и сакурой. По банановым пальмам носились маленькие непоседливые капуцины. Шествующие мимо кустов с жасмином павлины демонстративно вспушивали хвост, с неодобрением глядя на полыхающих в стороне жар-птиц, явно нацелившихся на гранатовый куст. Светлячки мелькали сквозь листья мимолётными вспышками.

Фокс не могла с уверенностью сказать, должна ли цвести в сентябре хотя бы половина того, что тут имелось. Тривиальные законы не шли ни в какое сравнение с заурядной магией, которая в данном случае применялась здесь. Так что та же клубника, вишня и ежевика цвели у них и зимой, и летом. Особенно красиво смотрелись ягоды под шапками снега.

Сорвав с низкой ветки персик, Регина с восторгом заприметила прямо по курсу белокаменный особняк. Уходящий в стороны и вглубь, где за ним можно было разглядеть раскинувшееся до самых гор озеро, он не был высоким, но дышал мощью.

Никаких готических мотивов, высоких шпилей средневековых башен и грузной мрачности, которыми так кичатся европейские школы. Нет. Эта конструкция работала по схеме «больше света — больше кислорода». А панорамные окна и две полукруглые мраморные лестницы, ведущие на второй этаж, минуя вход на первый, только добавляли лёгкости к, в общем-то, достаточно массивной конструкции.

Огромные, уже давно привычные буквы, украшенные ползающим по их изгибам ожившим каменным дракончиком, гостеприимно светились золотистыми переливами: «ИЛЛЮЗИОН. Частная школа-интернат для детей с особыми способностями».

Да, да. Их школа уже не одно столетие держала статус школы-интерната, так как среди учеников попадалось немало сирот, которым на те же летние каникулы некуда было податься. Не возвращаться же в приют, серьёзно. Так что многие оставались жить при школе круглогодично. Для них, как и для Регины, Иллюзион стал родным домом.

О чём уж говорить, некоторые из тех, кто даже имел семьи, тоже часто оставались тут на лето, отдавая предпочтение нескольким месяцам с друзьями, а не скучным каникулам в родном городе. В купальный сезон, когда занятий не было, здесь можно было отрываться на полную. Солнце, пляж и никаких уроков… Что может быть лучше?

И тем печальнее, что скоро сама Фокс навсегда покинет это место. Если, конечно, не решится связать жизнь с аспирантурой, особой тяги к которой у неё никогда не замечалось.

Обходя фонтан с мраморным драконом, из пасти которого лилась вода, Регина заметила в небе мелькнувший… что это? Огромный вытянутый шар с примыкающей снизу корабельной палубой. Воздушный дирижабль?

— И кто это прихлопнутый стимпанком? — удивлённо изогнула она бровь.

Что он тут забыл? Вообще-то подобного рода дирижабли одно из любимых средств передвижения заграничных магов, русские же больше по классике — летучий корабль во всё времена оставался самым практичным транспортом. А что, очень удобно: и по воде, и по воздуху.

Словно этого было мало, в стороне, там, где своды особняка терялись у берега драконьего озера, послышался рассерженный клекот.

Вот так-так, очередной повод удивиться! Золотисто-чёрная карета в лучших традициях Золушки, в которую вместилось бы по желанию с полсотни людей, запряжённая... Да это же Стимфалийские птицы!

Хищные особы с медными клювами, крыльями и когтями. Небольшие по размерам, меньше орлов, но выносливые и способные тащить любые ноши. А ещё злющие до ужаса. С одной-то поди управься и не получи в глаз клювом, а тут их с добрую дюжину.

С раздражёнными птичками, теряющими острые как иголки перья, пытались справиться местные егеря в лице худощавых, с запутанными в волосах листьями лешаков, давно прирученных руководством школы к общественным работам. Только вот Стимфалиды не желали ни с кем дружить.

Стимфалиды, кареты, дирижабли...

Да у них гости! Явление нередкое, но раннее для сентября месяца. Что она пропустила? Зашевелившееся внутри любопытство подстегнуло раззадоренный голод, не утолённый персиком, так что пришлось ускорить шаг.

Многострадальный чемодан с трудом был поднят по ступеням. Распахнутые стеклянные двери холла с множеством коридоров с готовностью разносили по высоким сводам запахи жареного. Несколько косматых низкорослых домовых в лаптях поспешно пробежали мимо, на ходу переругиваясь. Опять где-то накосячили и теперь выискивали виноватого.

С плохим предчувствием и прилипшим к позвоночнику желудком Фокс отставила чемодан и, обогнув лестницу, ведущую в сторону жилого корпуса, остановилась возле парадных дверей. Несчастное скуление, больше подобающее прищемившей хвост дворняжке, вырвалось против воли.

Главный обеденный зал был полон. Ужин уже начался. Более того, все сидели необычайно тихо, а по залу разносился спокойный женский голос.

Просто блестяще, речь толкала декан факультета ментальной магии и по совместительству директриса Иллюзиона. А она это делает, между прочим, далеко не каждый день.

Вот сейчас лучший вариант — забить на еду и незаметно подняться к себе в комнату, однако нереальные запахи, сбивавшие с ног, так и манили испытать судьбу.

Изначально Регина планировала успеть сбегать наверх, переодеться и уже как ни в чём не бывало примкнуть к однокурсникам, а тут ну просто картина маслом: заявиться, ещё и в таком виде? С ног слоями отваливалась грязь, джинсы рваные по последней моде, да и запашок от неё исходил явно не «Шанель № 5».

К тому же в открытых дверях мелькнули незнакомые персоны в сиреневых одеждах. А ближе к двери несколько столов в тёмно-синем. Если это первогодки, то она балерина. Да этим лбам — и женским, и мужским, — не меньше, чем ей. А то и больше. Не те ли это гости, экипаж которых она приметила ранее?

Любопытство сгубило не одну кошку.

Незаметно проскочив в зал, Фокс нырнула за спины небольшой группы людей в тех самых тёмно-синих одеждах, устроившихся за овальным столом. Короткой перебежкой юркнула за второй такой же и, осторожно выглянув, задумчиво осмотрелась.

А вот и знакомые лица. Руслан, Алиса, Вася, Стешка, Лариска… Ага, её место пустует. Ещё бы, пусть только рискнуть его занять!

И как прошмыгнуть, оставшись незамеченной?

Почувствовав чей-то взгляд, Регина недоумённо вскинула голову. Два парня, за спинами которых она пряталась, заметили новоприбывшую и теперь с любопытством рассматривали её саму.

Один светлый, с копной непослушных кудрявых волос; другой тёмненький с короткой стрижкой, что была взъерошена в благородном беспорядке. Синие глаза гармонично контрастировали с пиджаком, застёгивающимся на два ряда пуговиц.

Теперь не только эти двое обратили внимание на странную девицу. С соседних столиков, хаотично расставленных по залу, то и дело бросались любознательные взгляды. Тогда же её заметили и её ребята. Стешка чихнула от смеха в тарелку, а Руслан поспешно пытался придумать, как бы прикрыть подругу от бдительного ока…

Поздно. Запоздало до Фокс дошло, что директриса вот уже как с полминуты ничего не говорит.

— Ученица Лисовец, — раздался ледяной, как сердце Снежной королевы голос.

Только один человек был способен произнести её фамилию так, что хотелось идти топиться, напевая песенку весёлых самоубийц.

Регина обречённо выбралась из укрытия, теребя зелёные кончики. Женская натура, обожавшая экспериментировать, не знала границ. А в случае Фокс и её врожденной метаморфии отрывалась на всю катушку.

Однако об этом позднее.

— Опаздываем на церемонию, да? — от стола откололся сутулый мужчина с бугристыми щеками и редкими волосами, зализанными назад.

Леонид Афанасьевич собственной персоной. Его нос уже с готовностью багровел, как и места у переносицы — явный признак, что очень скоро кому-то влетит. Причём краснел всегда только нос и эти два пятнышка, словно кто-то прошёлся по лицу румянами, остальное оставалось мертвенно-бледным.

Излюбленный терракотовый костюм висел на худых плечах и был не по размеру, а сутулость и сведённые за спину руки заставляли вспомнить воробья. В пору засмеяться, но посмеяться над заместителем директора рискнули бы только первокурсники в первый день в школе. И смертник.

Фокс стояла истуканчиком, привычно нацепив на себя маску закоренелой отличницы. Отвечать она не решилась. Да и вряд ли бы кого успокоило, что она понятия не имеет, о какой церемонии идёт речь. Эх, надо было всё-таки набрать фруктов в саду и тайком улизнуть в комнату…

— Мы поговорим о вашем опоздании после. Марш на место, — рыкнул замдиректор, и Регина поспешно прошмыгнула за свой стол.

— Что за церемония? Ну не свиньи вы, а? Нельзя было предупредить? — шикнула она на друзей.

— Здрасти, я ваша тётя. Вот спасибо! — обиделся рыжий Руслан с россыпью стольких веснушек, что казалось будто кто-то измельчил в кофемолке гречку и высыпал ему на лицо. — Вообще-то предупредили. Мы тебе письмо послали.

— Значит, разминулись, — отмахнулась Фокс, поспешно накладывая в тарелку мясного пирога. — Что за сыр-бор? Кто эти лощеные выпендрёжники в плащах?

Иллюзион не требовал от учеников дресс-кода. По сути, одевайся как хочешь. Мантии у них, конечно, были, но использовали их в крайних случаях. И сегодня, судя по всему, это был не один из них, так что прибывшие гости заметно контрастировали на общем фоне.

Ещё бы! Стешка вон сидит с таким декольте, что глядишь, всё вывалится на тарелку. А её белые длиннющие волосы? Не блондинистые, а именно белые. Рядом с ними даже Фоксовские пряди смотрятся как нечто само собой разумеющееся.

А Лариска, эта ярая любительница зелий и ядов в частности (имеющая почётное звание лучшей отравительницы школы) со своей чёрной гривой и чёлочкой а-ля пони? Вроде сидит себе невинно в комбинезоне, только вот набитые рукава со змеями и танцующими скелетами сильно привлекают внимание.

Феня как-то взбухнул, чтоб он, мол, не видел подобного уродства и вообще это неэстетично, так Лариска в прошлом году набила себе ещё и скорпиона на шее. Помнится, тогда поднялся жуткий галдёж, а замдиректор чуть ли не с ножом бегал по коридорам, на полном серьёзе собираясь посрезать с неё наскальные произведения искусства.

Спасибо Алисе (у которой сроду, кстати, не было татуировок), откопавшей где-то устав школы и прилюдно попросившей Феню ткнуть пальцем туда, где было сказано, что ношение татуировок запрещено. За неимением нужного пункта, а заодно и из-за покровительства директрисы Макаровой (как славно, когда ты дружишь с её сыночком) от Ларисы, наконец, отстали.

Про Васю, этого широкоплечего исполина, у которого что ни день, то трескалась по швам рубашка, и говорить нечего. Что поделаешь, богатырские корни — они такие.

Вселяющий ужас своими кулаками размером с ковш, по натуре своей Васька был добряком.

Если драки и случались, то были завязаны на единственной теме — Стешке, что по совместительству приходилась ему любимой девушкой.

У-у-у, упаси боже кому-то было глянуть на неё как-то не так! Несостоявшийся поклонник мигом пересчитывал носом все ступени главной лестницы. А Стешка девка хитрая, пользовалась этим и специально надевала юбки покороче. Внимание она любила привлекать, этого не отнять.

Экстравагантные футболки (в данный момент гавайские, с пальмочками) Руслана — то вообще отдельная тема, так что лично за их столиком самой скромной сидела Алиса Минаева — первая красавица школы. Пшеничные волосы в хвосте, блузка, приталенная юбочка — всё чин чином. Правда, как проклянёт — неделю не оклемаешься. Особенно достаётся Руслану, они же тоже встречаются.

Фокс бегло пробежалась глазами по залу и обнаружила, что синие и сиреневые одежды тут не единственные гости на празднике раздолбайства. В углу заприметились жёлтые, а аккурат напротив преподавательского стола восседали странные типы в чёрном. Причём по-чёрному в чёрном. И все бледные как на подбор.

Не успела она отвернуться как, словно что-то почуяв, один из парней поднял на неё глаза. Симпатичный. С волосами до плеч цвета воронова крыла, острыми чертами и носом с горбинкой, придающим лицу некую таинственность. Бледность, кстати, ему нисколько не мешала. Наоборот, в сочетании с чёрным верхом и чёрными кожаными брюками отдавала прямо-таки чем-то… брутальным.

Тем временем Есения Викторовна Макарова, директор школы, декан факультета ментальной магии, мать Руслана и просто красивая женщина, облаченная в алое платье-карандаш, что только подчеркивало её стать, продолжила прерванную речь.

Фокс с трудом заставила себя отвести взгляд от рокового красавчика и прислушалась. И почти сразу чуть не поперхнулась куском пирога.

Так вот зачем тут все эти!

Глава вторая. Магические Игры

— Игры? У нас? Почему у нас? — недоверчиво переспросила она.

— Потому что так выпал жребий, — ответил Руслан. — Прикинь, маман знала об этом с начала лета, а сообщила всем только во вторник! Даже мне, родному сыну ни гу-гу! Говорит: не хотела портить интриги, а то типа я всем бы давно растрепал. Знаете ли, такое недоверие просто оскорбительно. Вот тебе и родственничек!

— Так она же права, — резонно заметила Алиса. — Ты бы в первый же день с транспарантами по саду пошёл гулять.

— Ну не в первый… — обижено отозвался тот. — Денька два-три бы точно продержался. Такая ж новость!

— О чём и речь, — вздохнула красавица. — И так во всём.

— Не понял. Это ты на что намекаешь? Что я трепло?

— И что, эти, — прервала их Регина, тыча пальцем через плечо на гостей. — Останутся с нами на весь год?

— Ты что, не слушала? А, ну да, — Руслан задумчиво взъерошил рыжую шевелюру. — Вроде того. Им выделят комнаты в жилом корпусе и кабинеты для занятий. Будут заниматься по своей программе, но да — зависнут до весны. Не мотаться же им туда-сюда на время испытаний.

— И откуда они?

— Вон те, в сиреневом — греки из Высшей Академии Магических Искусств. Ну та, что в Афинах. Вон та мадам командует выводком, — Руслан жестом указал на преподавательский стол. Только сейчас Фокс заметила, что помимо учителей там сидело ещё и четыре незнакомых ей лица. Двое мужчин и две женщины.

Женщина, о которой говорил друг, сразу бросалась в глаза — строгие греческие черты невозможно было спутать с чем-то другим, как и струящееся платье, надетое на манер тоги. Похожие наряды были и на учениках: на девушках — на одно или два плеча; у парней что-то смахивающее на хитоны. Всё в лучших национальных традициях.

Выпендриться пытаются, ясен перец.

— Знаешь, в чём прилетели? — хмыкнул Руслан. — В карете, запряжённой Стимфалийцами. Нашли домашних зверюшек, блин.

— Видела таких, — кивнула Регина. — А жёлтые цыплятки откуда?

На этот раз ответила Стешка.

— С Ближнего Востока. Персы. Не поверишь, на чём эти чукчи добрались к нам! На коврах-самолётах. Надо было видеть, как они приземлялись. Покрытые инеем, а на бедной тряпочке сосульки висят.

— То-то я смотрю, лица у них опухшие, — усмехнулась Фокс. — Не рассчитали ребята с погодой. Хоть сентябрь, но ветрище тот ещё. Странно, как они вообще удержались на своих половичках.

— Ерунда. Мо порывается их в баньку нашу затащить, оттают как миленькие, — отмахнулся Руслан.

Мо, как ласково называли её ученики — старушка, что не только заведовала больничным крылом, но и была по совместительству преподавателем по Целительству. А ещё приверженцем народных средств.

Одно дело, если кости поломаны, тогда да — приходилось прибегать к магии. Но если насморк или температура — марш дышать над картошкой. Чтоб неповадно было потом опять без шапки на морозе ходить.

— Мне вот эти нравятся, — Стешка покосилась на уже знакомый Регине столик под синим цветом. — Англичане. Интересно, они в самом деле такие вежливые, как их выставляют? «Извините, мэм. Прошу прощения, сэр. Не затруднит ли вас подать мне мою овсянку?» Надо бы разнюхать. В любом случае они очень даже симпатяжки.

— Че-е-его? — Вася хмуро оторвался от поедания пирога.

Та ободряюще похлопала его по мускулистому плечу.

— Ешьте, Василий, ешьте. Процесс пищеварения слишком важен, чтобы отвлекаться.

— А они на чём пригнали? — сдержав смешок, поинтересовалась Регина. — Не на дирижабле случаем?

— Ты откуда знаешь?

— Догадалась, — методом исключения её взгляд снова упал на стол с бледными лицами. — А это кто?

— Нашенские. Русиш, русиш.

— Разве на игры допускаются две команды от страны?

Стешка равнодушно пожала плечами.

— Как видишь. Попробуй не допустить. Кому в спортивном комитете охота каждую ночь спать с раздувшимся висельником над головой?

— Запугивание? Не очень спортивно.

— Какое запугивание, родная? — подхватил Руслан. — Дело было как: жеребьёвка дала сбой. Поговаривают, не без постороннего вмешательства, хотя кто его знает... Может, просто решила, что попробовать в жизни надо всё — вот и выбрала этих мутных типчиков из Брянской глуши. Правила есть? Есть. Условия выполнены? Выполнены. Значит, ничего не остаётся. Кто-то, конечно, пытался взбухнуть, те же американцы, они ведь почти каждые игры участвовали, да только попробуй поспорь с этими. Не хотел бы я оказаться с ними ночью да на кладбище.

— Они такие страшные? — Регина невольно оглянулась на парня с длинными волосами, однако тот больше глаз на неё не поднимал. Копался себе в тарелке, неторопливо нарезая ножом мясо. Умудряясь даже в такой момент выглядеть… брутально. Ну просто другого слова не подберёшь.

— Некромантия — это тебе не фокусы показывать на детском утреннике.

— Некромантия? Есть заведения, занимающееся настолько тёмной магией? Это законно?

— Ну, заведение — громко сказано, — Руслан деловито нанизал на вилку варёную картофелину. — До статуса той же академии они не дотягивают, особенно по численности, но разрешение на обучение умудрились добыть. Боюсь узнать, каким способом. Говорят, живут под землёй и почти не видят солнца. Там же учатся. Явились к нам верхом на чёрных конях. Я как их увидел, чуть не рухнул с балкона. Коней, в смысле. Тощие, рёбра пересчитать можно, а глаза краснючие, огнём адовым горят… Странные, короче. Мертвечина на мертвечине прискакала, бр-р… — у всех на глазах так и не донесённая до рта картофелина покрылась слоем плесени, мумифицировалась и рассыпалась прахом. Руслан негодующе уставился на гостевой стол. — Вот жуки. Мамочки не учили их, что подслушивать нехорошо? — хмуро пробурчал он, отставляя тарелку. Аппетит как-то резко пропал.

Фокс в четвёртый за сегодня раз обернулась к безмолвному столику. На них никто не смотрел, но, и она готова была в этом поклясться, на тонких губах длинноволосого парня играла кривая ухмылка.

«Занятные субъекты», — невесело подумала она. Если они хоть вполовину такие же кукукнутые на голову, как её почившая бабка (что вероятно, раз занимаются похожими делами), скучать не придётся. Интересно, а запрещённые некромантские приёмчики будут дозволены на играх?

Магические игры или, как их ещё называют ушлые пиарщики — «Квест на превосходство», — проводились уже не первое столетие. С каждым разом становясь всё масштабнее и сложнее по прохождению.

Каждые пять лет беспристрастный (не без помощи магии) жребий из трёх десятков претендентов отбирал пять школ. Первое выбранное учреждение автоматически избиралось его местом проведения. В прошлый раз это, кажется, было где-то в Азии. Ну а в начале учебного семестра с помощью всё того же жребия выбирались и пять претендентов на участие. Никому не кажется, что создатели сего мероприятия неровно дышат к цифре пять?

Сами же Игры представляли собой нечто среднее между дружеским побоищем и спортивными соревнованиями, завуалировано прикрывающееся милым лозунгом — в целях интернационального сотрудничества. Однако в данном случае участники состязались не только друг с другом, показывая свою подготовку, но и сражались с собственными страхами.

Собственно, об этом и рассказывала директриса, когда Фокс милосердно разрешила ей дать себя выслушать, уплетая за обе щеки праздничный ужин. Ей казалось, что она даже не пережевывала — глотала кусками и жадно запивала всё квасом. Причём остальные в большинстве поели ещё до появления опоздавшей и теперь просто слушали Макарову.

Заморские гости же с интересом разглядывали своды зала, ползающих по колоннам драконов (оживлённых магией, разумеется) и виноградные лозы, украшающие стены наряду с гобеленами пяти природных элементов — специализаций, изучаемых в этой школе.

А ещё новоприбывших восхищала массивная хрустальная люстра с сотнями электрических свечей.

Главная прелесть Иллюзиона (в сравнении с теми же заграничными замками) в том, что электричество тут было и пользовалось огромным спросом. Можно сказать, ему тут поклонялись. Отопление, водопровод, освещение и самое главное — ноутбуки с телефонами, — всё работало не только на магии, но и на банальном человеческом прогрессе.

Единственное, чего не могла позволить себе алтайская школа — интернета. Любые сигналы начисто перебивались магической защитой, но ученики давно привыкли к этому. Если хотелось с кем-то связаться, использовалась проверенная временем голубиная почта. При увесистых посылках — соколиная, ну а на крайний случай имелась круглосуточная курьерская доставка. Но джинны — это, конечно, отдельная тема.

Регина почувствовала, что желудок в очередной раз заурчал, правда на этот раз от сытости. Жаль, эффект недолгий. Порой казалось, что внутри неё находится, по меньшей мере, озоновая дыра. Есть хотелось всегда и везде, а жиры и калории исчезали туда же, куда и еда — в никуда. Отдельная благодарность врождённой метаморфии.

Для непонятливых, метаморфия — это способность к внешним метаморфозам. То есть человек способен менять в себе всё, вплоть до полной личности. Весьма забавный и полезный дар. Фокс нередко проделывала этот трюк и, принимая облик сестры, посылала куда подальше её ухажёров. Шутки ради. Такие вот кровные узы.

А ещё чаще, особенно во время переходного возраста, когда подростку катастрофически в себе ничего не нравилось, она подолгу сидела перед зеркалом и измывалась над своим отражением. Врождённые слегка ассиметричные глаза казались ей безобразными, хотя заметить изъян можно было только при въедливом рассмотрении. Пухлые губы, подаренные мамой, выглядели неестественно и особенно нелепо на квадратном лице с ярко выраженными скулами.

Словно лепя из пластилина, она сотни раз выравнивала себе черты, делая их менее резкими. Уменьшала и снова увеличивала губы, но финальный вариант всё равно её не устраивал. Вытягивала талию и убирала чрезмерно широкие (как ей казалось) бёдра, пока однажды в какой-то момент не поняла, что смотрит в зеркало на чужого человека.

На неё пялился абсолютный незнакомец, подогнанный под принятые стандарты. Будто сторонний попутчик в теле. Нет, это была не она, а кем-то другим становиться не хотелось. К тому же запоздало пришло осознание: за всеми попытками поменять себя терялось то главное, чтобы в ней было — индивидуальность. И тогда Регина вернула прежнее «я». Пускай не идеальное, но настолько родное, что носилось оно с куда большей лёгкостью.

Большую роль, наверное, сыграло для неё общение со Стешкой, которую язык бы не повернулся назвать эталоном красоты. Её подруга обладала кучей недостатков: от упитанной комплекции до пятна под глазом и кривого шрама на подбородке, оставшегося после разборок со старшими братьями. Только вот ни лейкопатия, ни отсутствие возможности убрать изъяны не мешали Степаниде преподнести себя так, что парни восхищенно провожали её взглядом, а девчонки грызли от зависти кулаки.

Продать недостаток по цене достоинства — чем не главное правило жизни? У тебя уродливое пятно на лице? Сделай его визитной карточкой. Лишняя полнота? Выкрась волосы в сумасшедший цвет, и несовершенная фигура отойдёт на второй план. Ну а если у тебя явная асимметрия и выпирающие скулы… смирись и полюби себя. Фокс выполнила этот завет и, наконец, приняла свои трогательные несовершенства.

С тех пор эксперименты с метаморфозами затрагивались лишь причёски. Зелёные волосы, розовые, жёлтые. Блондинка, брюнетка, рыжая. Каре, длинные или стрижка под мальчика — за столько лет она перепробовала буквально всё, не так давно остановившись на родном русом и цветных прядях.

Сытость и усталость от дороги стремительно погружали её в сонное оцепенение, а голос директрисы действовал не хуже колыбельной. Пытаясь вслушиваться, а главное, понимать, что она говорила, Регина случайно царапнула о столешницу больным пальцем, вспоминая о полученной на недавних гонках травме. Одного взгляда на вырванный ноготь хватило, чтобы ранка заросла, а пластина вытянулась в нужном изгибе.

— На сегодня, думаю, достаточно долгих разговоров, — донёсся до неё голос Макаровой. — Судя по лицам, сейчас вам хочется одного — отправиться в комнаты, чтобы завтра с новыми силами тянуться к знаниям. Дорогие гости, мой заместитель Леонид Афанасьевич отведёт вас в гостевые спальни. Надеюсь, вам у нас понравится. Книга Имён, — директриса указала на край преподавательского стола где лежал массивный талмуд, потрёпанная кожаная обложка которого была украшена жемчугом. — Пробудет здесь всю ночь. Желающим участвовать напоминаю: приём заявок закончится завтра вечером. В пятницу на доске объявлений будут вывешены списки фамилий, допущенных к отборочному туру. Однако хорошо подумайте, готовы ли вы столкнуться с теми испытаниями, что мы вам приготовили? Обратной дороги нет. А теперь доброй ночи.

— Наконец-то, — Руслан устало растёр пятерней лицо. — Что-то в этот раз маман разговорилась. Слышали? Хорошо подумайте. Обратной дороги нет. Сомневающимся лучше сдаться до старта. Как будто на гладиаторские бои отправляет. Попробовать что ли поучаствовать?

— А оно тебе надо? — скептично заметила Алиса. — Ты же ничего не доделываешь до конца. Психанёшь, а обратно уже нельзя. Вот и нечего позорить школу.

Фокс с удивлением посмотрела на неё. Алиска обычно отличалась ангельским терпением, особенно с непоседливым Русланом, а сегодня прям взъевшаяся какая-то. Что они не поделили? Надо будет выяснить.

Ребята как раз проходили неподалёку от пресловутой Книги Имён, к которой уже направлялись организованной цепочкой греки. Решили сразу отстреляться?

— Что это за книга? — полюбопытствовала Регина, когда их вынесло общим потоком в холл.

— Ты чем слушаешь вообще, подруга? — тяжко вздохнул Руслан. — Зачарованный артефакт. Вписываешь на странице своё имя, фамилию и название школы, а он сразу видит твои подлинные желания. Если кто-то боится, не уверен или хочет поучаствовать чисто ради прикола — отсеются автоматически.

— Энергетическая вампирюка какая-то.

— Скорее уж телепатическая макулатура.

Кто-то из учеников свернул в обход лестницы, другие поспешно поднимались наверх, поэтому компания приостановилась переждать давку. Опрометчивое решение. Из зала как раз вышел Леонид Афанасьевич с группой английских гостей.

— А, Лисовец. Как славно, что вы меня дождались, — с трудом удерживаясь, чтобы не потереть ладони в предвкушении, съехидничал замдиректор. — Расскажите нам, будьте любезны, о причине своего опоздания? Уверен, всем не терпится послушать вашу душещипательную историю.

«Старый хмырь», — мысленно ругнулась Регина. Нашёл время! Вон, все на неё теперь вытаращились.

Неужели обязательно устраивать бесплатный цирк? Почему нельзя вежливо отвести в сторону и культурно поговорить?

— Итак, я жду, — не унимался Феня.

— Да там с транспортом вышла накладка, — брякнула Фокс и тут же почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Словно невидимые ледяные пальцы вцепились в горло. Маслянистые глаза зама при этом от неё не отрывались.

— С транспортом? — съехидничал он. — Разве вам не было велено оповестить директора, чтобы вас встретили с поезда?

В том-то и беда, именно это ей и нужно было сделать. Только вот Макарова послала бы не абы кого, а, разумеется, свою правую руку. Стоящую сейчас перед Региной и продолжавшую выкачивать из неё воздух.

Регина не устояла под натиском и, отступив, спасительно облокотилась спиной о холодную стену, чувствуя, как начали подкашиваться ноги. Вот поэтому она и решила, что лучше доберётся сама, чем проведёт лишнюю минуту с этим типом. Отношения у них никогда не ладились. С первого года.

Воздух в лёгких закончился окончательно, и именно в этот момент Леонид Афанасьевич великодушно отвёл взгляд. Фокс, кашляя, сделала глубокий спасительный вдох. Дышать. Как же это прекрасно — просто дышать!

— Три дня отработок, Лисовец. Вам ясно? Придёте в понедельник за первым. Хотя нет, лучше завтра. Не пропадать же выходным. Надеюсь, вы ещё не строили никаких планов?

Регина только и могла, что отрицательно покачать головой. Говорить пока не получалось, горло саднило.

— Старая крыса, вот бы засунуть его в духовку и включить кнопочку, — пробубнил Руслан, хмуро провожая негодующим взором удаляющуюся в компании англичан сутулую спину.

Здравствуй, новый учебный год. Всем хорошо были знакомы излюбленные приемчики зама. В Иллюзионе не нашлось бы ни одного ученика, не испытавшего на себе стихию воздуха лично. А уж Регина по праву смутьянки умудрялась попадать в немилость чаще остальных.

— Ну и ладно, подумаешь, три дня, — Стешка ободряюще погладила по плечу подругу. — Есть и хорошая новость. Ты явно приглянулась тому симпатичному англичанину с вихром.

Насколько смогла заметить до конца не пришедшая в себя Фокс, вихр там был только у одного — того самого парня, за чьей спиной ей совсем недавно пришлось прятаться.

— С чего взяла? — прохрипела она, потирая ноющее горло.

— Во-первых, за ужином он всего раз пять или шесть словно бы случайно на тебя посмотрел.

— А во-вторых?

— А во-вторых, у него аж кулаки сжались, когда тебя душили, — красноречиво поиграла бровями зоркая альбиноска. — Рыцарь едва не рванул на помощь прекрасной даме.

— Ну и пусть радуется, что не рванул. Сам не знает, чего избежал, — отмахнулась Регина, последний раз откашлявшись. В горле ещё саднило, но это скоро пройдёт. — Возьмите кто-нибудь мой чемодан. Я его уже не допру.

Глава третья. Отборочные

Списки прошедших проверку волшебной «переписи», как это обозвала Стешка, вывесили в холле на доске в пятницу с утра. Список вышел солидным, больше пятидесяти претендентов. Там же помещалось другое объявление, о дате финальных отборочных — следующая суббота.

— Немало, — удивилась Фокс, отыскав и свою фамилию. Чему, признаться, не удивилась. Она почему-то была уверена, что на данном этапе точно пройдёт. А вот что там заготовили им хитрые преподы и распорядители из комитета…

— Забавно, из прибывших не все прошли в полном составе, — заметил Руслан. — Смотри: двенадцать из двенадцати только у некромантов (во дают!), семь гречан, девять англичан и… раз-два-три… всего пять персов. Слабенькие соперники какие-то в этот раз.

— Наших набралась двадцатка только потому, что игры проводятся здесь, — резонно заметила Алиса. — Остальные школы выбирали лучших из лучших, а у нас просто от скуки половина автограф оставила и каким-то чудом прошла.

— Дело говоришь, — согласилась Стешка, играясь с волосами. — Вот и наша Фокс от нечего делать решила ввязаться. И надо тебе оно?

— А почему нет? — отозвалась та. — Попробовать не помешает. Мне интересно, как они нас отбирать будут? Натравят друг на друга раньше Игр? Грязно, но идея хорошая.

— Нет, отборочные будут индивидуальные, — послышался за их спинами чей-то голос.

Ребята одновременно обернулись к двум англичанам. Знакомый темноволосый парень и его друг с пышной копной. Оба в форменных тёмно-синих пиджаках со стоячим воротом и двумя рядами золотых пуговиц. Только вот у тёмненького пиджак был небрежно расстегнут, выставляя на обозрение белоснежную рубашку.

— Опачки, так вы по-нашенски понимаете? — удивилась Стешка.

— Ещё как, — рассмеялся тот, что с копной. — За всего сутки я тут успел столько всего наслушаться. Очень полезно порой прикидываться простачком, — он дружелюбно протянул ладонь. — Я Эллиот Спенсер. А это, — кивок на друга. — Генри Атлас.

Руслан, полный энтузиазма, кинулся пожимать руку. Стеша же зорко оглядела Эллиота, заценив его причёску, но на ней вся заинтересованность и закончилась. Объект провалил женскую оценку. Зато Генри ей приглянулся. Она, конечно, встречалась с Васей и всё такое, но кто сказал, что нельзя невинно увлечься кем-то ещё?

— Я Степанида, но больше люблю, когда меня называют Стешой, — она кокетливо протянула ему запястье, однако на ткнулась на тотальное равнодушие. Всё внимание Атласа было приковано к доске с объявлениями, рядом с которой чисто случайно стояла Фокс.

— Индивидуальные? И в чём они заключаются? — спросила она, сделав вид, что ничего не заметила. Ну или же правда не заметила, что вероятней всего.

— В чём угодно, — ответил тот. Кстати, на русском он говорил более чем отлично. Если у его друга проскальзывал забавный акцент, то у него полностью отсутствовал. — Смекалку, реакцию, знания. Всегда по-разному.

— Здорово. Но оно, наверное, к лучшему. Не придётся накручивать себя, — Регина мельком глянула на огромный стенд в противоположной стороне холла, где живые перебегающие буквы складывались в расписание занятий. — Нам пора. Опоздаем на Алхимию, Фаворская с нас три шкуры сдерёт.

На урок они не опоздали, даже пришли на несколько минут раньше.

— Ну теперь-то убедилась? Этот англичанин съел тебя глазами, только кости и оставил, — заметила Стешка, слегка уязвлённая безразличием к своей персоне. Не очень сильно, но пару часиков подуться на подругу (хоть та и не виновата) было полезно.

— Да всё равно, — отмахнулась Фокс, бросая на парту обветшавшую книгу со стершейся бахромой по углам. Книга эта, как и большинство других, являлась частной собственностью школы, так что можно было только догадываться через сколько рук она успела пройти и сколько светлых умов пытались её постичь.

— Всё равно ей, — фыркнула Ульянова (так по паспорту значилась фамилия Степаниды), однако продолжить не успела. Высокая фигура в классическом костюме, с высоким пучком на голове и огромными круглыми очками в черепаховой оправе вошла в кабинет.

Все девушки поспешно начали заплетать косы. Первое правило мадам Фаворской — никаких мешающихся элементов во время урока. Ни длинных цепочек, ни колец и уже тем более, не дай бог, распущенных волос.

Школьная Алхимия, в большей степени схожая с банальным зельеделаньем, не терпела изъянов. Случайно упавшая в чан ресничка перечеркивала любые многочасовые труды. Внимательность, порядок и безупречность — девиз крепко и надёжно вбившийся в головы учеников.

Сегодня они варили нечто называющееся «живым омутом». Нет-нет, не варили, конечно, а пытались составить идеальное вещество, по возможности старясь не запороть его своими кривыми ручонками. Это если цитировать учителя.

Слово же «варят», как опять же любила поговаривать мадам Фаворская, применимо для каши в оживающих горшочках. Для такой же важной дисциплины единственное, что ещё было разрешено говорить (и то шепотом), — «готовить».

Забавно на самом деле наблюдать, как каждый учитель трясётся над своим предметом и считает его первостепенно важным. Науськать бы их друг на друга и посмотреть, что из этого выйдет.

Зелье «составлялось» медленно и навевало тоску. Помешайте столько-то, добавьте столько-то, держите температуру не больше такого-то. В ожидании, пока всплывшие в чане покромсанные листочки клевера решат пасть смертью храбрых, Фокс украдкой поглядывала на однокурсников.

Не у всех дела ладились, это было видно по раскрасневшимся щекам и выступившему на лбу поту. Стешка так вообще давно поняла, что ничего у неё не вышло, и последние двадцать минут меланхолично подпиливала ногти. Мол, двояк и двояк. Чего теперь, рыдать?

У Руслана тоже что-то пошло не так. Он, кажется, уронил в котёл серьгу из уха и теперь задумчиво пялился в булькающую жижу, размышляя над тем, как бы её оттуда достать. Алиса, стоящая рядом, только и могла, что обречённо закатить глаза. У неё, судя по всему, зелье получилось, и теперь она тихо корила себя за то, что связалась с подобной бестолочью. И чего только в нём нашла?

По итогам урока из тридцати человек «живой омут» получился только у четверти курса. Но даже они не сразу решились сделать то, что велела мадам Фаворская — подумать о чём-то материальном, о таком, что можно взять… и опустить руку в кипящий чан.

Регина была почти уверена в том, что справилась, однако рискнула это сделать только когда Лилька, стоящая впереди, с удивлением вскрикнула: «Ой, оно не горячее», а потом на изумление всем вытащила наружу сорванный алый мак.

Фокс выдохнула и резко, словно ныряла, погрузила в жижу кисть, готовая на всякий случай заорать. Только вот кричать не хотелось. Лиля оказалась права — вещество, в котором она барахталась, было холодным и… вязким.

Пальцы, которые по логике должны были нащупать чугунное дно, коснулись чего-то мокрого и колючего. Регина зачерпнула горсть и вытащила руку обратно. На ладони переливались маленькие морские камушки.

— Хорошо, — кивнула ей мадам Фаворская. — Очень хорошо. Кто-нибудь ещё попытает счастья?

Смельчаки нашлись. Двоим повезло, а вот третья, та самая Светка, что недолгое время жила вместе с Фокс, в ужасе завопила, выдергивая из чана обожжённую и покрывшуюся волдырями ладонь. Пузыри стремительно надувались и лопались. Представляя, какую боль та испытывала, остальные невольно морщились.

Учитель же недовольно цокнула языком.

— Нет, Яковлева. Вы определённо не справились. Идите в медпункт и в следующий раз будьте внимательней. Ещё желающие есть?

Желающих больше не было.

Вечером того же дня, закончив с ужином, десятый курс почти в полном составе собрался в общей гостиной своего этажа. Общей — то есть мужской и женской.

Глупыми предрассудками тут не страдали, прекрасно понимая, что удержать кого-то от необдуманных действий, тем более поднаторевших в знаниях подростков, просто невозможно. Может, поэтому, а может, потому, что их поток был достаточно дружен и не обделён здравым смыслом, установленная схема исправно работала.

Десяток дверей спальных комнат, натыканных вдоль стены через равные промежутки, были почти всегда распахнуты, а народ чаще собирался в гостиной, чем где-то в запертом полумраке.

Вот и теперь несколько человек корпели над домашним заданием, сидя за рабочим столом и обложившись книгами. Другие обосновались возле электрического декоративного камина и рубились в подкидного дурака. Третьи забрались в мягкие кресла и дремали. Четвёртые же, такие как Стешка, по-царски развалились на длинных угловых диванах.

Фокс сидела на другом конце от подруги, подобрав под себя ноги, и перелистывала выданный ей сегодня учебник по Рунологии, хотя вообще-то ей срочно требовалось приготовить к следующему понедельнику семистраничный реферат по Артефакторике на тему: «Зеркало правды. Применение, особенности и кровавая история». Который задали ещё на прошлой неделе и о котором она узнала всего полчаса назад.

Теперь вариантов было два: чесать в библиотеку и, потратив несколько ночей, с горем пополам накарябать дурацкий реферат, либо сделать невинные глазки, извиниться и мямлить, что она слыхом не слыхивала ни о каком домашнем задании.

Взвесив все за и против, лень пришла к выводу, что иногда можно забить на учёбу. Тем более что зубная щётка настойчиво летала перед Региной, изредка постукивая ту по макушке. Напоминала о вечерних процедурах.

Тогда же послышался томный вздох.

— Ну разве я не красавица? Ни грамма макияжа, а какая прелесть? И пусть кто-нибудь попробует вякнуть, что я не совершенство! — громко заявила Стешка, пялясь в карманное зеркальце.

— Таких идиотов нет. Я ещё не забыл опаленные брови, — хмыкнул Руслан, с садистским восторгом разбирающий на запчасти массивный амулет. Высунутый от усердия кончик языка, видимо, ему в этом помогал.

Никому и в голову не приходило спрашивать, для чего он это делает. Все слишком хорошо знали его привычку разбирать и собирать всё, что попадало под руку. Эффект нуинтересножеачтонельзя в действии. Причём разбиралось-то легко, а вот собираться обратно в большинстве случаев не хотело, плюясь в незадачливого мастера лишними деталями.

— Нечего было упоминать о пандах, — фыркнула та, осматривая своё пятно с разных ракурсов.

— Да я ж не про те… ай, чёрт с ним, — Руслан лишь отмахнулся. Спорить со Стешей было бесполезно. Если той что взбредало в голову, ни кувалдами, ни молотками уже не выбивалось.

Альбиноска же оторвалась от зеркала и приветливо замахала обутыми в пушистые тапочки ногами.

— Наше вам с шапочкой-ушаночкой, балалайкой и мишкой на велосипеде! Проходите, проходите, не стесняйтесь, гости дорогие. Чайку, кофейку? Хлеб да соль? Если да, ищите внизу на кухне. И мне принесите.

В полукруглой арке, за которой угадывалась лестница, показались Генри и Эллиот. Парни как раз проходили мимо (так как Феня поселил англичан освободившимся после весны этажом выше), однако заинтересовались и притормозили.

Теперь же уходить было и вовсе глупо. К тому же Эллиот, довольный приглашением, уже скользнул в гостиную и вальяжно уселся между Стешкой и Региной.

— Не надо нам чая, — он с интересом огляделся. — А у вас тут мило. Уютней, чем у нас.

— Ещё бы, это Фокс всё шаманит с цветочками. Дай ей волю, всю школу покроет зелёной броней, — охотно наябедничала Стешка.

Что есть, то есть. Регина правда любила растения, отрываясь не только в спальне, но и в гостиной. Как итог, труды её творений овивали стены, потолки, люстры и даже мебель.

— Фокс — это настоящее имя? — полюбопытствовал Эллиот.

— Фокс — это призвание, судьба и натура, — опережая обладательницу «призвания, судьбы и натуры», ответила Ульянова. — А так она Регина. Унылое имечко, не находите?

— Заговариваешься, красавица, — сердито зыркнула на неё подруга. — Давно не получала по харизме?

— Боюсь, боюсь, боюсь, — отозвалась та, но больше нареканий в сторону чьего-либо имени не последовало. Вместо этого она переключилась на Генри, с зоологическим любопытством наблюдавшего за Русланом. — Что стоишь, яхонтовый? Присаживайся. Я, так и быть, подвинусь.

На самом деле двигаться было необязательно, так как по периметру пустовало ещё несколько диванов, однако Стешка была б не Стешкой, если бы не удержалась от очередной порции невинного флирта. Благо Васи в данный момент с ними не было. Конечности и благородные профили английских гостей пока могли чувствовать себя в безопасности.

Однако Генри присаживаться не спешил.

— Ну рассказывайте, что умеете? — не унималась настырная Ульянова. — Мы мало с кем контактируем, а с иностранцами, считай, вообще не сталкивались. Какая у вас магия? Как работает?

Регина заинтересовано оторвалась от учебника.

— Говорят, вместо амулетов вы используете руны, концентрирующие магию? — спросила она.

Атлас кивнул и, засучив рубашку до локтя, показал ей длинную дорожку переплетающихся рун, выбитых чернилами на внутренней стороне руки.

— И как они работают? Не замыкают от перегрузки? — половину рун Фокс не узнала, но всё равно была впечатлена. Всё же татуировки как связующий элемент — это сильно. Раньше носили деревянные копии на шее, ну да и что? Двадцать первый век на дворе.

Генри молча присел перед ней на корточки и протянул перевёрнутую к верху ладонь. Серебряная пыльца или что-то очень похожее на неё, что-то невероятное воздушное, отделилось от рун и закрутилось в лёгком вихре. Спустя пару секунд он уже держал в руке розу: белоснежную, с искрящимися вкраплениями на лепестках.

— Пока не замыкает, — улыбнулся он, выжидающе протягивая цветок. Регина смущённо приняла подарок, оценив изящность подачи.

Ой, Генри же до сих пор на нее смотрит. Ждет ответа, да?

— Красивая магия.

В этот момент в общий зал подобно эфемерному созданию вплыла Алиса, расслаблено потягивающаяся в предвкушении сна. Даже сейчас, в простеньком махровом халате, накинутом поверх пижамы, она умудрялась выглядеть так, словно собралась на конкурс красоты.

Что поделать. Поговаривают, в её роду не обошлось без прекрасных сирен — древних существ, полулюдей-полуптиц, заманивающих чарующим голосом несчастных моряков к скалам.

Насколько это правда, никто не знал, но, опять же, поговаривают, что одна из дьяволиц когда-то влюбилась в моряка и вместо того чтобы пустить его на птичий корм, бежала с любимым от сестёр на сушу.

И теперь вот остаточные последствия их союза можно было наблюдать на румяном сердечкообразном лице Алисы, чьи пухлые губы и огромные янтарные глаза с пышными ресницами вызывали у парней восторг едва ли меньший, чем самоуверенность Стешки.

И тем более странно, что первая красавица школы (а за этот титул обе в своё время едва не перегрызли друг дружке горло, да и сейчас порой цапаются) выбрала среди бесчисленного количества поклонников именно Руслана. Внимательного и романтичного как табуретка.

Любовь зла. Наверное, так.

— О, тут цветочки раздают? Я тоже хочу. Ты ещё здесь? — удивилась Алиса, заприметив Фокс. — Феня тебя ждёт. Только что не дымится от гнева, — ничего не понимающее молчание в ответ говорило громче слов. — Наказание, забыла?

— Чёрт! — завопила Регина, вскакивая с дивана и, подобно смерчу, несясь к лестнице, едва не сшибив Алису.

— Вот так и делай доброе дело, — поморщилась та, потирая ушибленное плечо.

Не сказать, что Леонид Афанасьевич отличался особой фантазией, однако наказания его от этого не становились менее противными.

В первый день Регине пришлось собирать для первого курса крыс, несколько часов прокопавшись в затхлых подвалах школы. Фокс хоть злилась и ругала весь свет, путаясь в паутине, но всё же жалела несчастных грызунов, которым очень скоро было суждено отойти в мир иной.

Первогодки мало когда могли с первого раза научиться контролировать разум и справиться с ментальными заклинаниями, так что всё, что останется от подопытных в конце ближайшего урока — длинные лысые хвостики. Хотя тоже не факт.

Во второй день пришлось собирать и того хуже — мерзопакостнейших сороконожек, использующихся для зелий, а на третий и, к счастью, последний ей велели отловить в драконьем озере ещё пока не сформировавшихся головастиков. Всё без помощи магии, разумеется, на которую предусмотрительный Феня поставил блокировку.

Задание не противное, как те же сороконожки, но муторное настолько, что не помоги ей парочка местных ундин из бывших утопленниц, она провозилась бы, утопая по колено в воде, до следующего утра.

Собрав полный короб и запечатав его, чтобы пузатая мелочь не дала дёру, Регина уже собиралась уйти, когда озеро взбунтовалось. Ундины тут же кинулись врассыпную. Небольшой по размерам дракончик покрытый сине-зелёным узором чешуи, вынырнул из воды, игриво попытавшись вытянуть из камышей сверкнувшие хвосты, но промахнулся и обидчиво дыхнул им вдогонку. Камыши в ответ отозвались обиженным перезвоном льдинок.

Регина оставалась на месте, дожидаясь, пока он сам к ней подплывёт. Водные драконы, чтобы о них ни говорили и какие легенды бы ни слагали, отличались минимальной агрессией. Понятно, что это далеко не безобидные ящерки, однако при правильном подходе общение с ними не представляло угрозы. Тем более с таким крошечным, как этот. Малыш явно сбежал от мамки, живущей у одиноко возвышающейся вдали озера скалы, и теперь жаждал приключений.

Другое дело драконы, живущие у них под горой. Те в разы опасней, хотя за долгие столетия жизни бок о бок с людьми и они заметно одомашнились. Но всё равно с ними приходилось держать ухо востро, чтоб ненароком не схрумкали. Ученики это знали и к горам лишний раз не лезли (тем более Феня давно понатыкал там своих магических ловушек), а драконы (а их там было точно больше одного) в свою очередь отвечали соседям тем же безразличием. Мир и идиллия.

Почти что.

В последние дни крылатые гиганты заметно разбуянились, устраивая по ночам в своих пещерах завывающие серенады, эхо которых разносилось по всей территории дрожащей вибрацией. Никак чуткий нюх учуял приехавших чужаков?

Наверное, многие от одной только мысли о том, что дети учатся в месте, кишащем подобными существами, покрутили бы пальцем у виска и, схватив бесценное дитё за шкирку, сделали бы ноги. Но вот же поразительно — этого не делали. И не станут.

Большинство родителей тоже когда-то учились здесь, так что лучше других знали законы и порядки Иллюзиона. В конце концов, именно благодаря скоплению этого и без того вымирающего вида здесь и выстроили в своё время школу, ставшую для драконов чем-то вроде охраняемого заповедника на территории России.

Тем временем водный дракончик (хотя сложно называть уменьшительно-ласкательным того, чья морда была размером с грузовик) неуверенно замер неподалёку от Регины, долго принюхивался, вспенивая ещё не выросшими толком крыльями-плавниками волны, после чего уже без опаски приблизился.

Фокс за свою жизнь всего несколько раз приходилось их гладить (в основном когда они проходили тех на занятиях), и ощущение это было… невероятное. Хотя бы раз в жизни человек должен это попробовать!

Рука медленно скользнула по мокрой морде, нащупывая подушечками пальцев склизкие ото мха шершавые наросты и коснувшись вздымающегося носа… Который без предупреждения резко выдохнул холодным (а у взрослых ледяным) паром.

— Будь здоров, — рассмеялась она, сообразив, что дракончик просто-напросто чихнул. В благодарность тот росчерком стремительной стрелы ударил по воде длинным хвостом, заливая весь берег, а заодно и Регину.

В таком виде, вымокшая до нитки, она и отправилась с полным головастиков коробом к довольному Леониду Афанасьевичу, а оттуда к себе в комнату. В кроссовках хлюпало и чавкало, футболка липла к телу, джинсы отяжелели килограммов на пять. А волосы… тут без комментариев.

Реакция в общей гостиной, всегда полной в это время, была ожидаемой.

— Ух ты, с аквалангом ныряла? — брезгливо поморщилась Светка, проходя мимо с хихикающими подружками. Её рука, как отметила с сожалением Регина, уже зажила после печального случая на уроке.

— Зачем акваланг, да? И без него неплохо. Ты бы тоже попробовала, вдруг утопишься и не всплывешь? — бросила ей вслед Фокс, оттягивая от тела прилипшую ткань, но ответа не получила. Яковлева гордо удалилась.

— Отлично выглядишь, родная, — отозвалась валяющаяся на диване Стешка — любимое место, давно ставшее для неё чем-то вроде трона. — Хорошо поплавала с лягушками?

— Ой, заткнись, — закатила глаза та, неуклюже прыгая на одной ноге и пытаясь стащить со второй мокрый кроссовок.

Кто-то что-то услужливо стянул с её головы. Перед глазами замаячила длинная нитка водоросли. И рука Генри.

— Не нужно? Нет? Ну я тогда пойду выброшу, — ободряюще улыбнулся он.

В назначенное время, а именно в девять утра назначенной субботы Фокс стояла на краю лесной опушки и тихо ненавидела всё вокруг и себя в первую очередь.

Как ей только в голову взбрело соглашаться на всё это? Нормальные люди ещё сладко спят, а она стоит тут: пятнадцать минут назад как проснувшаяся и голодная словно мишка после перекуса тощими манекенщицами, сидящими на смузи-диете.

Завтраки в выходные дни, конечно, у них имели ненормированный график, плавно перетекая в обед, а оттуда в ужин, но Регина вообще едва не проспала отборочные, так что, разумеется, в поесть не успела.

Когда она уходила, Стешка вовсю дрыхла, предупредив накануне, что ни в какую рань даже ради неё вставать не собирается. Вот если та попадёт на игры, тогда уж так и быть, а пока отборочные, её, мол, не будить. Даже в случае внезапной войны. Сон — дело святое, и подходить к нему надо со всей серьёзностью.

Руслан, с треском пролетевший с отбором и не оказавшийся в списке, но нисколько не огорчившийся, наоборот, порывался проводить подругу, чтобы пожелать ей ни пуха и всяких прочих приятностей. Даже загорелся вообще не ложиться, меряя шагами гостиную, только мальца промахнулся.

Регина таким его и застала: съехавшим с дивана лицом в ковёр, ногами, закинутыми на подголовник, и сладко посапывающим. Рядом, свернувшись клубочком, примостилась Алиса, поставленная, видимо, часовым, однако тоже не сумевшая побороть коварные чары Морфея.

Не решившись их будить, но оценив проявленную настойчивость и поддержку, Фокс решила, что прекрасно справится и без провожатых.

На улице приятно пахло осенней прохладой, окончательно выветрившей сонное оцепенение. Вокруг постепенно собиралась толпа. Пока прибыло не больше половины из списка, однако вдалеке, по холмистой тропинке, маячило ещё с десяток приближающихся точек.

С места, где она стояла, хорошо был виден школьный особняк, утопающий в садах, и огромное мерцающее озеро, венчающееся короной гор. Красивый вид. Возможно лучший из того, что когда-либо ей открывался.

Однако больше красот Регину интересовала застывшая среди деревьев покосившаяся избушка, нахлобучившая на макушку шапку сена взамен крыши. Откуда взялась эта сторожка, она понятия не имела, но знала наверняка — предыдущие несколько лет её тут не стояло. Вот от слова вообще.

— Доброе утро.

Генри и Эллиот поравнялись с ней, тоже ещё сонные, но вполне довольные.

— У кого-то проблемы с расчёской, — заметила Фокс.

— А, — вместо того чтобы пригладить, Атлас лишь сильнее взъерошил свой вихр. — Ерунда. Готова?

— Как пионер, — ответила та и тут же осеклась, заметив недоуменные лица. Они, может, и легко разговаривали на русском (почему-то), однако многие слова для них были в диковинку. — Неважно. Перед смертью не надышишься.

— Не согласен, — ответили позади неё. Регина едва не подпрыгнула, только сейчас заметив в шаговой доступности от себя длинноволосого бледного некроманта. — Поверь, если очень захотеть, можно остановить мгновение перед смертью и много, очень много чего успеть. И подышать, и отомстить, и даже полюбить.

— Поверить поверю, но проверять не стану, — не пятясь, но чуть отступая, ответила та.

Она не боялась этого типа, нет. И всё же стоять рядом с ним было неуютно. Некромант её брезгливость заметил и, ухмыльнувшись так, как это не сделал бы больше никто на свете, вернулся к своим, замершим мрачными тенями под сенью листвы.

— Странный тип, — буркнула Фокс, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ещё бы, они все там… на своей волне, — заметил Эллиот. — Удивлён, что некромантов вообще пустили на Игры. С их-то методами задания заведомо не имеют смысла. Им стоит только зыркнуть, и все попадают бездыханными трупиками. А они будут стоять рядом с кучкой тел и играть ими, как марионетками. Тогда точно не успеешь ничем надышаться.

Регина невольно поежилась, представив эту картину.

— Можешь не бояться. Это а) незаконно, б) более чем уверен, запрещено правилами. Так что доводить ситуацию до абсурда не будут, — не согласился Генри. — Но опасаться их стоит, это точно. Больше остальных.

— Что, и нас тоже? — Фокс и хотела бы обидеться, да не могла. В конце концов, они возможные будущие конкуренты.

— И вы тоже, — спокойно кивнул он, задумчиво рассматривая некромантов. — Четыре школы примерно равны по силам, а вот насчёт пятой я пока не уверен.

Нет. Регине всё-таки стало обидно. Он ставит их на равных с собой? Что, правда? Англичане, как и греки с персами, работали только с магией, не задействуя стихии. Так что он о-очень сильно заблуждается.

— Вот мы это скоро и увидим, — с вызовом заметила она, скрестив руки на груди, тем самым как бы показывая, что беседа окончена.

Атлас запоздало понял, что ляпнул что-то не к месту, но к этому времени все уже переключились на приближающуюся к хижине группу людей во главе с Макаровой — наставники школ и, вероятно, присланные из спортивного комитета организаторы.

— Доброе утро, — поприветствовала директриса, мельком пробежавшись по головам. — Вижу, не все добрались. Что ж, это их проблемы, — она оглянулась на своих спутников. — Позвольте представить вам приглашённую коллегию, что на протяжении Игр будет неустанно следить и помогать нам, — Регина отвлеклась на засосавшую у неё под ложечкой пустоту голодного человека и пропустила почти всю перекличку. — …Ну и, конечно же, наш главный судья — Геннадий Анатольевич Шульский, — речь шла о пожилом мужчине с намечающимися залысинами, усами щеточкой и в костюме-тройке. Округлое пузо едва сдерживал тесный жилет, из нагрудного кармашка которого выглядывала золотая цепочка. — Те, кто следит за магическим спортом, непременно должны были его узнать.

Узнать, может, и узнали, однако особых восторгов не испытали. И на аплодисменты пожадничали.

Директриса тем временем продолжила:

— Итак, приступим к тому, ради чего мы, собственно, здесь и собрались. Ваша задача предельно проста. Я называю фамилии, и по одному вы проходите в эту дверь, — она указала на обветшалую сторожку. — Само задание не займёт много времени, будьте уверены. Ну что, готовы? Тогда начнём.

В её изящно вскинутой руке материализовался перевязанный лентой свиток. Есения Викторовна назвала первую фамилию. Хрупкого вида гречанка вышла вперёд. Заметно взбледнувшая, пальцы стиснуты, однако на лице горела решительность. Девушка потянула за дверную ручку и шагнула в черноту поглотившей её сторожки. Дверь же исчезла, превратившись в сплошную стену.

— Кому-нибудь ещё стало не по себе? — поинтересовался шепотом Эллиот. — Или только мне?

Ему не ответили. Были слишком заворожены рассматриванием переставшего существовать выхода. Но вот же удивительно, спустя минут пять дверь как ни в чём не бывало вернулась на прежнее место, а директриса зачитала новое имя. Потом ещё раз, и ещё...

Она оказалась права, задание не занимало много времени, только вот из десятка уже ушедших никто не вернулся. Эллиот, заметно нервничающий, не удержавшись, пошутил что-то на тему, что не справившихся с заданием избушка с уклоном в каннибалы просто пожирает. Глупость, конечно, только вот никто не улыбнулся.

Спустя час список высветил имя Генри. Тот, стоит отдать ему должное, не выглядел испуганным. Он спокойно вошёл в сторожку, потонув всё в той же черноте. Спустя какое-то время настал черёд и Эллиота, пробурчавшего на прощание что-то вроде «мама» на родном английском.

Толпа редела. Члены комитета и наставники школ давно материализовали себе складные стулья. Ученики же предпочли более простой вариант и уселись прямо на землю. Регина, удобно устроившись в позе лотоса, играла сорванной травкой и исподлобья наблюдала за процессом.

Вот пошёл бледный некромант, которого, как оказалось, звали Влад Орлов. Почти все его товарищи. Персы, несколько иллюзионцев, а она всё сидела…

Наконец, по ветру донеслись знакомые слова: «Регина Лисовец». Отряхнувшись и не оглядываясь, она молча направилась к уже вытоптанной за утро тропе и дёрнула за ручку…

Глава четвёртая. Финалисты

Едва дверь за ней закрылась, сгустившийся мрак развеялся, сменившись тусклым светом поочередно вспыхивающих настенных факелов. Проступили каменные стены, точно не принадлежащие хлипкой сторожке.

По запаху место больше напоминало сырой подвал, только неясно — их школьный или какой-то другой. Преподы явно перешаманили с пятым измерением.

Когда свет факелов дошёл до конца коридора, Фокс поняла, что она не одна. В дальней части возвышалась огромная золотая статуя. Толстопузое сидящее мужское тело с четырьмя руками и головой слона. Одного бивня не хватало. Одна рука взмахивала топором, вторая держала большую чашу, третья — лотос, а четвертая была повернута к Регине ладонью. Пояс его опоясывала змея, а у ног, на постаменте, напоминающем царское ложе, стояло множество чаш с ароматическими палочками, от которых по помещению разносились удушающие благовония.

Регина присвистнула, узнавая. Да это же Ганеша — индийское божество, покровитель искусства, науки и мудрости! А затем испуганно подпрыгнула, когда статуя вдруг открыла рот и заговорила.

— Моё почтение искателю приключений, — голос божества был тихим, но глухим колоколом отзывался в голове. — Зачем ты пришла? За славой? Из желания испытать судьбу? Проверить силы? Или кому-то что-то доказать?

«Вот так сразу в лоб? Пришла и пришла, тебе какая разница?», — хотела ответить она, но не рискнула. Негоже понапрасну злить бессмертных.

Хоть Ганеша и славился терпимостью, однако у богов имелись свои причуды. Не говоря уж о том, что они были крайне обидчивыми. К тому же Фокс логично предположила, что его вряд ли сюда поставили ради красоты. Вероятно, он и есть испытание.

— Не знаю, — честно ответила она, прекрасно помня из уроков, что боги умеют распознавать ложь. — Пришла, потому что считаю себя не хуже других. А в чём-то и лучше.

— Ты самоуверенна. Это твоя сила, но она же и слабость. Это не страшно, тебе ещё представится возможность узнать, что переоценивать силы — главная ошибка человека. Но это будет позже. Сейчас же ты пройдёшь моё испытание. Я задам всего один вопрос. На решение отведено три минуты. Один вопрос — один верный ответ. А теперь я спрашиваю: готова ли ты сразиться с тем, что появится в этой комнате? Время пошло.

Регина, опасливо оглядываясь, потёрла нос, едва сдержав подступающий чих. Ароматические благовония разъедали ноздри. Идея сразиться с кем-либо с утра пораньше ей не нравилась. Только вот, сколько она ни вертелась, ничего с чем можно и нужно сражаться, не видела.

Десять секунд, двадцать, тридцать…

Ганеша молчал, а Фокс чувствовала, как сдавали нервы. Прошло, наверное, больше минуты, когда её сознание неожиданно взорвалось тупой болью. Голову словно придавила к земле невидимая мощь, в глазах поплыло. Смылись и исчезли очертания статуи, а факелы взвились вверх, насмешливо шипя и погружая помещение в ещё больший мрак. Откуда-то подул сквозняк, а позади, скорее интуитивно, чем видя, она ощутила движение.

Регина резко обернулась, пытаясь заставить работать отказывающееся слушаться зрение, изумленно всматриваясь в огромный силуэт, застывший в нескольких шагах от неё. Это было громадное существо с нескрываемой физической мощью. Покрытое шерстью, похожей на щетину, с огромными когтями и острыми треугольными зубами. На груди топорообразный стальной выступ. Лицо пылало свирепостью.

И он был не один.

Вдоль стен, будто из продолжающих чадить факелов, материализовались не менее огромные каменные чудовища с железными зубами. Антропоморфные, одноглазые, однорукие и одноногие. Их Регина узнала сразу, они проходили их курсе на седьмом. Абаасы, питающиеся душами людей и животных. Даже помнила контрзаклинание, вот только одноногие глыбы пока не наступали, хоть и взяли её в кольцо.

Фокс усердно всматривалась в появившееся первым существо, злясь на слезящиеся глаза и головную боль. Попытайся что-то вспомнить, когда твой мозг сдавливают в тиски! А оно тем временем медленно приближалось, сверкая в темноте стальным выступом.

— У тебя осталось пятьдесят секунд, — далёким эхом раздался голос Ганешы.

Пятьдесят секунд, нечестно! Почти две минуты было срезано хитрым пузатым божком в пустом ожидании. Ловкий ход. И морально вымотал её, и лишил времени, чтобы подумать. Мигрень, очевидно, тоже его рук дело?

Возвышающаяся до потолка массивная фигура всё приближалась, а одноногие каменные изваяния, устав ждать, принялись смыкать кольцо. Ещё немного и её попросту задавят массой и количеством…

Вспомнила! Она вспоминала!

Эту огромную тушу называют Абнауаю. Этот тип живёт в лесной глуши и развлекается на досуге тем, что прижимает к груди жертву и рассекает её пополам. И, кажется, именно это собирается проделать с ней.

Ещё пять секунд ушли на то, чтобы вспомнить, как обезоружить древнее лесное существо. Ментальная магия, она же контроль разума и объединение мыслей в идею (в данном случае в изгоняющее заклинание), которой обучали учеников вместо вербальных заклинаний, уже готова была выплеснуться на защиту хозяйки, однако Регина вовремя осеклась.

Нет, что-то здесь не так.

Что сказал Ганеша? «Я задам всего один вопрос. Один вопрос — один верный ответ». Разве атака может считаться ответом?

— Тридцать секунд, — словно бы в насмешку сразу везде и сразу нигде донёсся его голос.

Думай Лисовец, думай. Тут явный подвох. Абаасы — демоны низшего уровня, с ними разобрался бы любой дурак. Абнауаю будет повыше в иерархии, но всё же для мага её уровня тоже не особая беда.

Ей всё не давали покоя слова статуи. Не те это типы, что будут разбрасываться ими просто так.

— Двадцать секунд.

Фокс чего-то ждала. Пока выйдет время? Ну тогда она точно провалилась. А каменные одноглазки приблизились настолько, что она смогла разглядеть их неровные, словно наспех слепленные тела...

Да какой это камень? Это же обычная глина!

Регина недоверчиво вскинула голову на приблизившееся к ней косматое существо, уже вскинувшее в атаке смертоносные когти, и едва сдержала смех.

Вопрос… Чёрт, какой был вопрос?! Сознание, мутное от благовоний, наконец нащупало нужную ниточку.

— Нет, — громко крикнула она в пустоту. — Я готова сразиться с тем, что в этой комнате, но не буду. Потому что… — её смелости оставалось позавидовать. Женская кисть с лёгкостью прошла Абнауаю насквозь. Опасно сверкнувшее лезвие не причинило никакого вреда. — Это лишь иллюзия. Дурацкие благовония.

Окружавшая её псевдореальность треснула по швам. Существа рассыпались в невидимую пыль, факелы перестали чадить, возвращая подвалу прежнее освещение и контуры, а Фокс — способность нормально видеть.

Часто проморгавшись и окончательно вытряхнув из себя остатки ароматического дурмана, она снова обнаружила перед собой золотую статую индийского бога.

— Поздравляю, ты справилась. Потратила на это больше времени, чем могла бы, но в конечном итоге повела себя хладнокровно. Надеюсь, ты усвоила урок? Не всё есть то, чем кажется на первый взгляд. Спешка губительна, хотя и медлительность порой может стоить жизни.

Та едва не закатила глаза. Вот только философии ей и не хватало. Особенно когда она тело всё ещё болело, а в голове табуном прошлись с десяток перепивших дятлов. Мозг так вообще будто вытащили из черепной коробки, поплевали на него, смахнув невидимые глазу пылинки, и вежливо утрамбовали ногой обратно.

— Что же это за Игры, в которых не нужно сражаться?

— Разве я сказал, что не придётся сражаться? — кажется, Ганеша сердился. — Ты ничего не поняла. Внимание. Внимание и неспешность — вот залог победы. Ты услышала вопрос и прошла испытание, а что будет дальше… увидим, — слева от статуи на стене появилась колышущаяся от ветра завеса. — Прощай.

— Почему прощай? Вдруг до свидания? — полюбопытствовала Регина, но её глупую реплику оставили без внимания. Золотая статуя устремила слепой взор на стену, где вот-вот должна была появиться дверь, через которую появится очередной участник.

Пожав плечами, Фокс послушно скользнула за шторку и оказалась в просторном светлом зале. Их школьном, где проходили занятия по боевой магии. Обычно пустой, сейчас он был заставлен тахтами и креслами с высокими спинками. Половину которых уже заняли прошедшие испытания участники.

Иллюзионские собрались в дальнем углу. Греки тихо переговаривались, рассматривая через разбитые на кубы окна первого этажа внутренний двор с высаженной там аллеей яблонь. Персы крутились возле стола, заваленного сливочными пирожными, вафлями и печеньем. Заботливые учителя даже припасли им подносы с чаем.

Группа некромантов в полном составе заняла несколько соф и с королевским видом восседала на горе подушек. Среди них, кстати, были и девушки. Симпатичные, но слишком уж высокомерные. И бледные.

А вот и Влад Орлов собственной персоной. Сидит в кресле, как на престоле, и словно бы с неохотой играет искорками молний, выскакивающими из его пальцев. При её появлении он всего на мгновение вскинул голову, быстро глянул на неё, красноречиво усмехнулся сам себе и вернулся обратно к занимательной игре.

Последними в поле зрения Фокс попались англичане, в том числе и знакомые лица. Эллиот стоял настолько поникший, что ни у кого не возникало сомнений — он с треском провалился. Рядом, облокотившись спиной на рельефную декоративную стену и скрестив руки на груди, замер Генри. Парни о чём-то негромко беседовали, но увидев её, замолкли и подозвали к себе.

— Чего сидим, кого ждём? — спросила она, минуя запертые двери. — Дай угадаю: велено дожидаться последнего участника?

— У тебя тоже был Ганеша? — вопросом на вопрос встретил её Атлас. Та согласно кивнула. — Я так и думал. Зачем комитету лишние хлопоты? Вызвать одного-то бога дело не самое простое.

— И как тебе его шалость с иллюзиями? Справился?

— Узнаем во время объявления результатов, — уклончиво ответит тот.

Эллиот грустно заскулил.

— Только не говори, что начал палить заклинаниями? — сочувствующе вздохнула Регина.

— Я запаниковал.

— Не ты один. Брось истязаться, — успокоил Генри. — Поверь, больше половины тоже облажались. Но что-то я не вижу на их лицах раскаянья.

Фокс задумчиво пожевала губы.

— Финалистов лишь пять. И как их собираются отбирать, если пускай даже четверть справилась?

— По своим критериям. Не просто так же тут Ганеша. Он видит человека насквозь: наши мысли, страхи, желания. Лучшего судью и не найдёшь.

— Мило, — только и могла ответить она, играя кончиком собранной с утра наспех косы. — Тогда я точно пролетела. Я вроде как не очень лестно отзывалась об этом слонике.

— Ерунда. Личные обиды — это слишком низко для создания его уровня.

— Да что уж там. Что могла, я сделала.

А теперь началось ожидание в котором через каждые несколько минут объявлялся новенький. Бледный и напуганный либо сдержанный и холодный. Регина быстро потеряла к ним интерес и, устроившись возле большого зеркала, расплетала причёску. Зелёные пряди успели ей надоесть. Да и изначально не очень нравились.

С лицом скульптура, у которого давно горели все сроки, а работу нужно кровь из носу закончить завтра, она легонько тряхнула головой, и те сменились на красные. Ещё секунда и исчезли окончательно.

От отданного мысленного приказа длина начала укорачиваться, но каре Фокс тоже не зашло. Кончики снова стали отрастать, будто в ускоренной съёмке. Ещё раз сменилась цветовая палитра.

— Нет, оставь как было, — посоветовал наблюдавший за ней Генри.

— Но так скучно, — насупилась она, хотя всё же убрала фиолетовый оттенок, оставив длину до лопаток на натуральном русом. — Может налысо, а? — Регина взглянула на ногти, покрытые прозрачным лаком, на глазах трансформирующийся в коричневый. Жалко тоже самое нельзя было проделать с одеждой. На неё дар не распространялся. — Хотя бы так тогда. А то совсем унылый видок.

— Врождённая метаморфия, — хмыкнул отколовшийся от стола с угощениями перс с внешностью Алладина, запустившего себя после развода с Жасмин. Кажется, его звали Гарун. И, кажется, он неплохо понимал и говорил на русском. А может, прибывших гостей так и отбирали? С условием обязательного знания языка? Всё-таки в этот раз Игры проходят на их территории. — Если это всё, на что ты способна, у тебя проблемы. Игры не для хрупких барышень.

Фокс, чуть склонив голову, подняла на него ассиметричные глаза. Так смотрят тигры, когда готовятся кинуться на добычу.

— Уверена, я тебя ещё удивлю.

— Чем, красавица? — нет, парень прям активно желал самоутвердиться за счёт женщины. А судя по тому, что в Иллюзион с Ближнего Востока к ним прибыли исключительно лица мужского пола, налицо проступала явная дискриминация. — Хотя да. Поговаривают, вы, русские, пользуетесь запрещёнными приёмами. Между нами вас называют «шомахубнисти». На вашем это что-то вроде «нехорошие». Очень нехорошие. Можно сказать, испорченные.

— А вот это ты зря, — еле слышно усмехнулся Влад, заранее зная, что будет дальше.

Едва колышущиеся от ветра за окном яблони пришли в движение. Стоящий к ним спиной перс не успел уловить момента, когда во взорвавшиеся осколками стёкла, переплетаясь в изящных изгибах, ворвались стремительные ветви. В следующую секунду болтливый парень повис в силках под потолком, потешно суча ногами.

Он попытался высвободиться, но какой там. Висящий на его шее амулет — единственное, что могло нейтрализовать магию, — сдавила одна из веток, забавы ради щекоча перса ожившими листьями по носу.

Сражённые подобной наглостью товарищи по национальности кинулись было на ненормальную русскую с ответной агрессией, но Орлов, опережая метнувшихся им наперерез иллюзионцев (и это при том, что Регина со многим и не общалась толком), бегло пошевелил пальцами. Едва уловимый жест возымел невероятный эффект — персы застыли подобно живым скульптурам там же, где и стояли. Кто-то в совсем уж нелепых позах.

Фокс благодарно кивнула некроманту и, плюхнувшись на ближайшую пустую софу, с ангельской улыбкой оглядела трофей. Гарун, тщетно пытавшийся выбраться из западни, изрыгал проклятия пулемётной очередью и метал в неё незримые миру молнии ярости.

— А теперь поступим следующим образом, — миролюбиво обратилась к нему она. — Если хочешь снова оказаться на земле, придётся признать, что: «Россия самая дружелюбная страна и самая талантливая нация. И нет никого красивее, добрее и милее, чем русские девушки». Чтобы это знание закрепилось, повторить эту фразу придётся не меньше десяти раз, — видя, что просьбу не торопятся выполнять, Регина мысленно подозвала к себе со стола тарелку с поломанным на куски плиточным шоколадом. — Хорошо, что мы никуда не торопимся. Часок повисеть у тебя точно есть.

Униженный перс с надеждой косился на застывших товарищей, от которых, увы, едва ли был толк. Всё, что те могли, — это вращать зрачками на застывших лицах и изобретать коварные планы мести. Правда касающиеся лишь вздорной девчонки. Некромант вызывал у восточных гостей неподдельный ужас. С ним они бы не рискнули мериться силами.

Увы, их планам не суждено было сбыться. Фокс так никогда и не узнала (хотя, помнится, удивилась подобному смирению), что в головах восточных гостей предупреждающе разнёсся бархатистый голос Орлова, во всех деталях описывающий, что он сделает с ними, если кто-то посмеет коснуться её хотя бы пальцем.

В том, что угроза будет приведена в исполнение никто не сомневался. За некромантами водились и не такие слушки, так что Гарун, до которого тоже дошло послание, скрипя зубами и с перекосившейся гримасой послушно повторил всё, что было велено. Продолжать висеть и развлекать прибывающих из пустоты участников у него не было никакого желания.

Наконец, освобождённый и плюхнувшийся лицом на пол, перс яростно вскочил на ноги, позабыв обо всех предупреждениях, но оттаявшие собратья, вовремя успевшие заметить дрогнувшую бровь Влада, поспешно отволокли его в дальний угол. Неприятный инцидент был замят.

Генри, наблюдающий за происходящим на расстоянии и тоже готовый в случае чего подстраховать Регину, бросил колючий взгляд на некроманта. В отличие от неё он сразу понял, кого надо благодарить, только вот благодарности как раз и не испытал. Весь вид Атласа говорил, какого он мнения об этом человеке и его методах.

Опять же, в отличие от Фокс, ему уже случалось сталкиваться с мёртвой магией и их носителями, эгоистичными от кончиков ногтей до спинного мозга и никогда ничего не делающими бескорыстно. О чём уж, они и слова-то такого не знали — бескорыстно. Так что за Орловым стоило приглядеть. На всякий случай.

Зал тем временем всё наполнялся. Теснее от этого не становился, но уже чувствовалось, что сидеть взаперти оставалось недолго. К счастью! Проводить субботний выходной вот так Регине не хотелось. И почему так не везёт? Все прошлые выходные она ползала по подвалам и ковырялась в тине, теперь вот сидит тут, кукует.

Время медленно, но неукоснительно двигалось к обеду, а съеденный шоколад нисколько не заглушал проснувшийся аппетит. Хотелось чего-нибудь посущественней. К тому же за разбитым окном на улице то и дело прошмыгивали младшекурсники, с любопытством косясь на зубастые осколки в раме. Сами яблони к тому времени давно приняли прежний вид, а вот починить стёкла не получалось. Спасибо поставленной на школу блокировке.

Скрипнули спасительные двери, и в зал вошла директриса. Не одна, с Леонидом Афанасьевичем. Члены комиссии, по всей видимости, остались у сторожки разбираться с индийским божком. Кто знает, может, ему так понравилось в их мире, что он ещё и не захочет возвращаться в свой тихий и унылый потусторонний?

Есения Викторовна открыла было рот, но заметила осколки и слепую раму. Вопросительно вскинула бровь и окинула взглядом зал.

— Кто-нибудь потрудится объяснить, что здесь произошло?

Все молчали, в том числе персы. Фокс торопливо напустила на себя невинный вид — давно отточенная тема. Вот только если директриса выглядела лишь слегка удивлённой, то Феня от ярости едва не выпрыгнул из ботинок, затерявшись в пиджаке.

— Что за вандализм? И это взрослые люди, которым выпала честь защищать имя школы? Лисовец!

— Да почему сразу я? — насупилась та. — Чуть что, сразу я! Разве это честно, обвинять во всем хрупкую беззащитную девушку?

Директриса мысленно подозвала к себе что-то с пола. Ей на ладонь опустился упавший с яблоневых веток лист. Что было бы никак невозможно, если вспомнить, что те росли на приличном расстоянии. К тому же волшебники её уровня умели считывать энергетику и без проблем определять носителя.

Макарова многозначительно посмотрела на Регину. Хоть и так было понятно, что её застукали с поличным, та отказывалась принимать поражение.

— Впервые вижу. Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего никому не скажу. И я требую адвоката!

— П… п…

Леонид Афанасьевич едва не задохнулся, так сильно ему хотелось выплеснуть негодование, однако директриса движением изящной руки попросила его замолчать.

— Это будет уже какое? Шестое… седьмое окно? — поинтересовалась она.

— Признаться, я удивлена, что стены вообще до сих пор стоят, хотя вы с моим сыном и пытались не раз их снести. Впрочем, сейчас речь не об этом. Потрудитесь позже зайти в мой кабинет, — Макарова взглядом дала понять, что тема исчерпана и продолжила уже другим, более деловым тоном. — Вообще-то я пришла, чтобы поздравить всех с окончанием отборочного тура. Уверена, каждый проявил себя достойнейшим образом, что уже оценено нашим беспристрастным судьей, который и примет окончательное решение. Имена чемпионов будут объявлены во вторник, после ужина. Сейчас же можете разойтись.

Толпа закопошилась, единым потоком направляясь на выход. Некроманты единственные пока оставались на местах. Видимо, считали недостойным толпиться в давке.

Есения и Феня уже вовсю шаманили у окон. Последнее, что увидела Фокс, прежде чем вышла — половина осколков успела вернуться на исходное место, не оставив за собой даже трещин. Она тоже знала это заклинание, но, если честно, оно у неё срабатывало через раз. Сломать всегда легче, чем починить.

— Попала ты, — заметил идущий рядом Эллиот.

— Ерунда, — беззаботно отмахнулась она. — Есения самый адекватный человек на свете. Она и наказания-то редко назначает. А со всей этой суматохой с Играми может и вовсе забыть о том, что хотела устроить мне головомойку. Главное, лишний раз не попадаться на глаза.

Что она и сделала, за выходные практически не покидая общую гостиную. Разве только на обеды и ужины. К тому же ей всё равно нужно было сделать треклятый доклад по Зеркалу истины, профилонить с которым так и не удалось. Жирная точка в журнале призывно требовала оценки.

К тому же им ещё задали огромное по меркам первого месяца учебы задание по Истории Магии, эссе о симуране (волке с крыльями, по легенде спасшем человечество от божьего гнева) по Магическим Существам и самое заурядное домашнее задание по алгебре, русскому и биологии.

С учётом того, что дети с семи лет отправлялись на обучение в волшебную школу, банальные дисциплины, обязательные для изучения, по понятным причинам, были занесены и в их программу. Так что наравне с Демонологией, Целительством и Нечистьезнанием (изучение нечисти, её повадок, мест обитания и способы борьбы с ней) ребята учили такие предметы, как русский, математика, геометрия, география, литература и иностранные языки.

Правда, чего не отнять, здесь всё приобретало более яркий оттенок. Не, ну разве не здорово, когда на уроках истории построения обычного мира у вас по парте носятся злобные революционеры с факелами, а неуклюжий французский король улепётывает от них, теряя на ходу туфли и парик? Или когда на алгебре по страницам тетради бегают карикатурные человечки из задачника, пытающие вычленить корень из всего, до чего дотягивались их шаловливые ручонки?

Физика и химия (ну, не считая унылого рисования и трудов, которые тоже зачем-то изучались у обычных детей) были единственными предметами, не входящими в программу Иллюзиона. Химия легко заменялась Алхимией, а физика… Ну, у учителей имелось своё мнение о том, из чего на самом деле состояла их вселенная.

И всё же напомнить директрисе о себе Регине пришлось. Когда «беспристрастный судья» в лице Ганешы назвал её имя, о чём и объявили в назначенный час. Причём в тот момент она настолько растерялась, что даже не успела понять — обрадовалась она или нет.

Наверное, осмысление и все сопутствующие по такому поводу чувства будь то страх, ликование, восторг или ужас у неё проклюнутся после. Пока же она вышла из своего стола под гром аплодисментов замерла между уже выбранным Генри (достойный выбор!) и (кто бы сомневался!) Орловым.

Справа от англичанина замер высокий загорелый перс. К огромной радости Фокс, не грубиян Гарун. Этого звали Омид Эшки. Слева от Влада застыла гречанка Аканта Сальпа в струящемся пудровом платье до пола и убранными под ободок идеальными локонами.

Регине стало неловко. Она-то стояла в джинсах и обычной клетчатой рубашке, а волосы не расчесывала с утра, зацепив на макушке пучком. Собственно, как ходила целый день, в том и пришла на ужин.

В любом случае уже поздно было что-то менять. Прибывшая по такому случаю корреспонденция, которая порывалась заявиться в школу одновременно с заграничными гостями, но была усмирена непреклонным руководством, уже вовсю слепила вспышками камер.

Теперь в течение следующих нескольких месяцев можно ожидать десятки спецвыпусков по местному магическому телевидению — единственному телевидению, что работало в школе. Имена прозвучали, а значит выбранных чемпионов уже не оставят в покое. Обычное дело. Интервью, фотосессии, поиски скелетов в шкафу, а там пойдут испытания, и ух!

Регина старалась не обращать внимания на пронырливого гнома с фотокамерой, прыгающего по залу в поисках идеального ракурса. Вместо этого она задумчиво рассматривала мыски своих кед и думала.

Вот они: пять участников новых Магических Игр. Местные звезды на ближайший год. За ними будут следить, их будут обсуждать, любить и ненавидеть. Но всё это ерунда в сравнении с тем, что очень скоро для каждого придёт пора проверить себя на стойкость, мужество, сообразительность и…

И чёрт знает на что ещё.

Глава

Глава пятая. Ночные свидания

Ночь со вторника на среду гудела, вопила и улюлюкала — это в общей гостиной десятого курса отмечали победу Регины и, что логично, негласную победу всего этажа.

Василий умудрился протащить в школу в обход вездесущего зама богатырские запасы пенного. По слухам, в этом ему подсобил щедро вознаграждённый за ненормированный рабочий график полупрозрачный курьер джиннской наружности.

Только после самого последнего третьего и самого-самого последнего четвёртого предупреждения разъяренного Леонида Афанасьевича, а заодно и изъятия контрабанды с добавочной угрозой о недельных наказаниях несостоявшимся алкоголикам пришлось расходиться.

Для видимости.

В спальне Васи, самой дальней по расположению и удобной, чтобы, в случае чего, караулить упёртого зама, торжество продолжилось. Лариса, Руслан, Алиса, Стешка, само собой, зачинщица торжества, два парня с потока — Мишка Соболев с Никитой Комаровым и сосед богатырского наследия, скромный парень Костик, едва помещались в комнате.

Просидев с ребятами до половины третьего, Регина, глаза которой уже давно слипались, смылась под шумок к себе и мгновенно отключилась. Незатейливые сны, которые с утра всё равно бы уже не вспомнились, мутировали и превращались в абсолютную бессмыслицу, пока в какой-то момент она не поняла, что стоит в школьном саду в том же виде, в котором и уснула: домашних спортивных штанах и майке.

На небе сияла почти полная луна. Светлячки мерцали между ветками, а по узкой аллее между раскидистыми стволами шествовал грациозный павлин, без особого восторга зыркнувший на нарушительницу его привычного распорядка.

Фокс ещё успела было с удивлением отметить, что сон выглядит невероятно реалистично, когда услышала в темноте знакомый голос:

— Уж думал, не дождусь, пока ты уснёшь.

Обернувшись на босых пятках, она ошалело смотрела как от лимонного дерева откололась тень и ей навстречу шагнул худой силуэт. В лунном сиянии мгновенно узнанный.

— Да ты прикалываешься, — не удержалась она.

Её сны, конечно, порой отдавали всяким, даже артхаусом, но это до какой же степени у неё потекла крыша, раз ей приснился Влад Орлов?

— Твоё удивление ожидаемо, — кивнул тот, подходя ближе. Теперь можно было рассмотреть его расстёгнутую до середины груди чёрную рубашку и привычные кожаные штаны. — Не рада меня видеть?

— А должна?

— Хотелось бы, но, если нет — ничего страшного, — некромант буднично засунул руки в карманы и окинул взглядом сад. — Красивое место.

— Ага… — Регина пока не особо понимала, что происходит и смутно чуяла подвох. Подступающий на всех фронтах осенний ветер холодил кожу, что тоже было странно. Разве во сне чувствуется холод? Разве во сне в принципе думаешь о холоде?

Орлов словно читал её мысли.

— Да, ты спишь. Телом, а вот сознание бодрствует, — наткнувшись на непонимание, он неодобрительно скривился. Орлов не был любителем объяснять, а сейчас именно это приходилось делать. — Тебе знакомо понятие палориа?

Та неуверенно кивнула.

— Слияние сознаний?

— Да. Тут работает тот же принцип. В целом не так сложно. Мне хватило полгода, чтобы научиться управлять снами. А затем приглашать в них гостей.

Фокс чувствовала, как вскипали её мозги.

— То есть я в твоём сне?

— Именно. И я могу делать в нём всё, что пожелаю. Менять место, — щелчок пальцев, и вот они уже в знакомом зале для занятий боевой магией. Теперь он такой же пустой, каким Регина привыкла его видеть. Никаких соф и кресел. — Добавлять детали, — ещё один щелчок, и в зал словно перенёсся уличный сад. Стены едва можно было различить через густую листву. Макушки деревьев не умещались под сводом, накреняясь подобием арки. Пол покрыла густая зелень. — Ну и по мелочи, — очередной щелчок, и Регина, вскрикнув от неожиданности, обнаружила на себе платье, короткая юбка которого едва прикрывала пятую точку.

— А вот это уже хамство, — негодующе воскликнула она.

— Вовсе нет. Хамство — если бы я оставил тебя без одежды вовсе. Искушение велико, так что скажи спасибо.

— Ах, спасибо! — злобно сверкнула глазами та, мысленно отдавая стихийной магии знак атаковать и…

Ничего. Фокус, с блеском удавшийся совсем недавно, дал сбой.

— Не вышло, да? — Влад прекрасно понял, что она хотела сделать. — Повторяю, я полностью контролирую процесс. Одного желания достаточно, чтобы блокировать всю твою магию. Только здесь, разумеется. В реальности, увы, даже моя сила не безгранична.

Собеседница хмуро скрестила руки на груди.

— Рада, что тебе весело. Объяснишь, чего ради? Почему я? Больше некого было позвать на ночное свидание?

— Только так я мог выудить тебя для приватной беседы, — пожал плечами Орлов. — Днём тебя невозможно застать одну. Ты либо на занятиях, либо в своей толпе прилипал. К тому же меня раздражают заявившиеся сюда папарацци.

— Да будет тебе известно, прилипалы зовутся моими друзьями.

— И эти англичане тоже друзья?

— Нет, знакомые, — с опозданием Фокс поняла, что почему-то оправдывается. — Да и какая разница? Побеседовать он хочет. Разве нам есть о чём беседовать?

— Думаешь, не о чем?

Ответный вопрос сбивал с толку.

— Слушай, так мы ни к чему не придём. Говори уже, что хотел и верни меня обратно в мои больные девичьи сны.

— На самом деле всего лишь поздравить.

— Поздравил? Я свободна?

— Нет ещё.

Два шага Влада полностью сократили между ними дистанцию, а затем горячие, буквально обжигающие губы коснулись губ Регины, опаляя адским пламенем и крадя её первый в жизни поцелуй.

Первый поцелуй, вот же засранец!

Фокс не была приверженцем высокой морали и не хранила себя для кого-то особенного, но уж точно не собиралась отдавать первый поцелуй первому встречному.

Она хотела отпрянуть, влепить ему пощечину, что угодно, но не могла пошевелиться. Так и застыла в оцепенении, пока Орлов вдоволь развлекался. Кажется, он применил с ней тот же фокус, что и с персами.

— И это тоже не получилось бы сделать в шумной действительности, согласна? — некромант отстранился лишь тогда, когда сам посчитал нужным. Как никогда довольный собой. — Приятно стать первооткрывателем. Понравилось?

К счастью, голос ей любезно оставили.

— Я тебя прибью.

— Нет, если я сделаю так, что ты ничего не вспомнишь, — ухмыльнулся тот. — Только я не хочу, чтобы ты забывала. Придётся рискнуть.

— Зачем?

— Не могу ответить, потому что сам пока не знаю. Но своё поздравление я передал. Твоя очередь. Я ведь тоже участник Игр как-никак, — второй поцелуй не заставил себя ждать. Властный и требовательный. — Не очень приятно, конечно, целовать статую, но всё лучше, чем ничего. Ладно, а теперь возвращайся в свои больные девичьи мечты.

Как бы ни так! Вместо обещанного Регина резко подскочила на постели в своей спальне. В окна пробивались предрассветные лучи, освещавшие комнату мягкими оттенками. Вернувшаяся неизвестно когда Стешка дрыхла без задних ног. До подъёма оставалась пара часов.

Фокс с трудом отдышалась, перематывая в голове сон. Настолько чёткий и детальный, что становилось не по себе. Насколько он реальный? Или, может, всё-таки это просто плод её странных фантазий?

Как узнать наверняка? Подойти к Орлову и спросить в лоб? Мол, дружок, признавайся, ты реально гулял в моей голове нынче ночью или моя воспаленная шиза просится на срочный приём к психиатру?

А если всё-таки это только её дурь, и он ни при чём? Да она же тогда выставит себя полной дурой! Заодно и растрезвонит всем, что по ночам ей снятся роковые бледные юноши.

Нет, так дело не пойдёт. Надо сначала понять, что это было, и потом уже делать выводы. И если эти связанные сознания существуют на самом деле, она Орлова на куски порвёт. Ишь чего вздумал!

Гадать и долго думать не пришлось. Кажется, Влад не собирался делать из своей маленькой авантюры вселенскую тайну. Это Регина поняла тем же утром, когда они с Алисой, уже позавтракавшие и допивающие чай, терпеливо ждали, пока Руслан доест третий по счёту омлет.

В её голове коротким росчерком раздался знакомый бархатный тембр: «Как спалось? Приятные кошмары снились?» Резко оглянувшись на столик с некромантами, Фокс заметила гуляющую усмешку на губах Влада.

Ах вот, значит, как? Он ещё и насмехается!

Ещё и в голове её пасётся! Не слишком ли?

Вспылив, она вскочила с места и метнулась к мрачному столику. Орлов успел только поднять на неё глаза, когда так и не выпитый чай выплеснулся ему в лицо. Открыто тоскующие за неимением сенсаций корреспонденты, оставшиеся в школе на неопределённый срок, роняя тарелки, вилки и друг друга, схватились за камеры.

— Попробуй ещё хоть раз так сделать, и я оторву всё, что ненадежно крепится у тебя к телу, ясно? — процедила сквозь зубы Фокс.

Некромант стёр капающую с подбородка жидкость и с издёвкой оскалился.

— Звучит убедительно. Ещё что-то?

Тьфу, блин! Нашла кому угрожать. Если уж кто и может повырывать конечности, то точно не она. Однако и сдаваться так просто Регина не собиралась. Хотя уже понемногу остывала и с досадой косилась на нацеленные в их сторону объективы.

Зря, зря она вспылила. Теперь не отвертишься.

— Увидишь, — бросила она Орлову и вылетела из столовой.

Как и думалось, весь день её донимали вопросами. На Целительстве из-за этого даже часть потока умудрилась неправильно срастить поломанные ради темы урока кости на ногах подопытных третьеклашек (мелочь была под мощным эйфорическим обезболивающим и кайфовала, не паникуем).

Мо, которая и обучала учеников этому предмету, была рассержена. А видеть Мо рассерженной никому не хотелось. В такие моменты милая седовласая старушка становилась хуже Фени.

Не дали Регине покоя ни на Рунологии, ни на Магических Существах, ни на обеде. К этому моменту, конечно, общая масса любопытных уже откололась, напоровшись на бетонную стену Фоксовского раздражения, а вот Руслан со Стешкой, которых давно не пугали её заскоки, не отступали. Но даже им она не хотела ничего рассказывать.

После обеда стояли индивидуальные занятия для обладателей стихии земли (всего восемь человек с десятого курса). Руслан (владелец стихии воздуха, как и его мать) и Стеша уже не могли и дальше канючить, так что Фокс, наконец, заполучила долгожданные полтора часа тишины. К вечеру же новость и вовсе улеглась. Аллилуйя!

Правда почти сразу вылезла новая проблема — ложиться спать она побаивалась. И, наверное, именно из-за этого впустую долго ворочалась в постели, так и не сомкнув глаз. Сон не шёл, а вот голод усиливался.

Психанув, Регина рывком сорвала с себя одеяло, засунула ноги в тапки и вышла в пустую в этот час гостиную. Миновала коридор и уже собиралась юркнуть к лестнице, когда её тихо окликнули:

— Тоже страдаешь лунатизмом?

В самой дальней части гостиной, скрытой цветущими (по её милости) горшочными растениями, где таились кресла и высокие стеллажи с книгами, угадывалась фигура. Понимая, что её не могут рассмотреть, она вышла на слабый свет мирно потрескивающего камина.

Генри. Причём не в привычной выглаженной строгой рубашке, а обычной, слегка помятой футболке и спортивках. Непривычное, но такое домашнее и уютное зрелище.

— Ну ты меня и напугал! — с облегчением выдохнула Фокс, которой сперва показалось, что это… — Что ты тут делаешь? Твоя гостиная выше.

— Знаю, — Атлас помахал ей увесистым томиком. — Но у вас тут отличная библиотека. Когда не спится, я периодически прихожу, полистываю её. Надеюсь, никто не против?

— Да на здоровье. Наши к ней подходят только в конце года перед экзаменами.

— Вот и славно. Тебе тоже не спится, как вижу.

— Есть хочу. А когда я голодная, о сне можно забыть. Не хочешь прошвырнуться до кухни? Домовые давно привыкли к ночным прожорам вроде меня и всегда что-то оставляют.

— Почему бы не прошвырнуться, — охотно согласился тот, откладывая книгу.

Спустившись до первого этажа и свернув в тёмный, почти не освещённый коридорный аппендикс, они оказались возле неприметной двери. Щёлкнул выключатель, ослепляя их глянцем фасадов и отблеском начищенной до блеска посуды.

Школьная кухня немногим уступала обеденному залу по габаритам. Тут было столько столов, плит и холодильников, что кухня напоминала лабиринт. Плюс, несмотря на современный стиль, в углу можно было заметить огромную печь типа той, на которой Емеля в своё время гонял по русским просторам.

Параллельно раритетному достоянию стоял небольшой деревянный стол на шесть персон, на котором громоздились полные тарелки еды, кастрюля, прикрытая крышкой, и графин с холодным чаем.

— Сосиски в тесте, блеск, — Фокс с восторгом оседлала один из стульев спинкой вперёд. — Пирожки… эти, наверное, с капустой, а эти с яйцом. Котлеты, а это… — она сунула нос в под крышку. — Борщик, благослови домовых.

Генри присел напротив и вежливо наблюдал за тем, как миниатюрная девушка в несколько минут опрокинула в себя две тарелки с холодным русским грозным borshom, заедая его такими же холодными котлетами.

Правда и этого ей оказалось недостаточно. В ход пошли пирожки с сосисками. Казалось, она их даже не жевала. Просто глотала целиком, запивая чаем.

Англичан в последние дни не раз наблюдал за ней во время обедов, так что скорость и количество поглощаемой еды его уже не удивляли. Но вызывали другие эмоции.

Не сдержавшись, он вдруг рассмеялся, на что Регина обижено надулась.

— Ч-го рж-ш? — попытка выговорить предложение более чётко не увенчалась успехом. Рот был занят.

— Ты смешная.

— Ага, обхохочешься, — хмуро прожевав, буркнула та. — Я что, виновата, что дурацкая метаморфия требует немереное количество углеводов?

— Тебе не нравится твой дар?

— Нет, почему? Я его люблю, но вечный голод убивает.

— Он ведь врождённый, верно? А кто… если не секрет?

— Папино наследство. Мама чистый стихийник. Старшая сестра в неё, а вот на мне судьба отыгралась. Изрядно помучив, наградила и тем, и тем. Это не редкость, но…

— Ты не рада?

— Да нет, рада. Просто теперь от меня все ждут чего-то ахового, а я… Ну, в общем, не знаю, чего хочу.

Атлас с минуту задумчиво рассматривал её черты, смягченные полумраком кухни.

— Ты поэтому подала заявку на Игры?

— Не знаю. Возможно. Давай не будем об этом. Лучше расскажи о себе. Откуда так хорошо знаешь русский? Какая у вас школа?

— О, у нас ужасно скучно по сравнению с вами, — улыбнулся он. — Мы тут с Эллиотом бродили по учебному этажу, когда дверь кабинета взорвалась. Едва успели отскочить. Мелочь высыпалась в коридор с ошалелыми лицами и вся в копоти. А за ними на полусогнутых выходит женщина, белая как полотно. Пучок сбился, очки набекрень, лицо в саже. Мы так и не поняли, что произошло.

Фокс хихикнула.

— Это у второклашек зелье взорвалось. Они вечно не слушают, пихают в чан что попало, а потом бабахает. У девятого там был урок после обеда, так те сидели по колено в грязи и без окон. Домовые не успели прибраться.

— Вот я и говорю, забавно у вас. У нас такого не увидишь. И жар-птиц у нас нет, и драконов. Да и вида такого. Наша школа стоит недалеко от города, так что смотреть не на что. Дома и лес. Зато на выходных хорошо — можно выбраться, сходить куда-нибудь.

— Английская строгость, какая унылость.

Нет. Для неё жизнь, хоть немного не похожая на ту, что кипела в Иллюзионе, была и не жизнью вовсе. Может русское раздолбайство и не приветствовалось у педантичных иностранцев, и вообще с такими соседями обычно ставят заборы повыше, но кто на самом деле скажет, а в чём оно заключается-то, это настоящее счастье?

— Эй, — Генри перевалился через стол, отвесив ей сердитый щелбан. — Вот только не надо думать, что у нас от скуки челюсть сводит! Или, по-вашему, что? Мы… — дальше пошло несколько явно негативных по настроению предложений уже на английском. Несмотря на не первый год изучения, Регина знала его где-то на уровне «здрасте — до свидания», однако смысл угадывался и так. Собеседник был оскорблен и, не зная, как выразить всё на чужом языке, перешёл на родной.

— Да ладно, ладно! — миролюбиво вскинула ладони она. — Я-то что? Я ж не наезжаю ни на кого! Мир, дружба, жвачка! Хочешь, мизинчики пожмём? И вообще, я уже налопалась, до утра должно хватить, так что пошли. А то ещё прибьешь меня ненароком.

Генри, вернувшийся обратно на русские субтитры, спорить не стал. Даже галантно придержал ей дверь, а спустя пару лестничных пролётов, кажется, успел остыть и вернуть бодрое расположение духа. По всей видимости дуться долго он не хотел. Или не умел. Ценное качество.

Уже практически поднявшись на этаж Регины, англичанин застыл с так и не опущенной на ступеньку ногой и с многозначительной улыбкой посмотрел на спутницу.

— Сильно спать хочешь?

— Ну э-э… — замялась та.

— Тогда встречаемся тут же через пять минут. Надень что-нибудь тёплое.

Ничего более не объясняя, Генри помчался к себе.

— Кх-м, ну ладно… — уже в пустоту кашлянула Регина, задумчиво почесав к себе в спальню.

Стараясь не шуметь, она откопала в шкафу свитер с горловиной и стёганый жилет. Раз велено одеться теплее, вероятно, им придётся выходить на улицу, а ночи становились с каждым днём холоднее.

— Куда намылилась, сладкая моя? — пригвоздил её к месту пытливый голос соседки.

Вот же ш!

У Стешки был поистине врождённый нюх. В другое время та непременно дрыхла бы без задних ног, даже если бы под окном паслось стадо бизонов, но именно сейчас, когда кто-то пытается что-то сделать тайно, ей вдруг приспичило проснуться.

— Спи, белобрысая, — не оборачиваясь, осадила её Фокс.

— Уже. Только скажи — ты же не собралась на свиданку с Орловым?

— Упаси боже! — ту аж передернуло.

— Точно?

— Да зуб тебе даю.

— Хорошо. В смысле… будь с ним осторожней, ладно? Он типа обаятельный и весь такой загадочный, но какой-то… странный. Не нравится он мне.

Регина в потёмках нашарила силуэт подруги.

— А Генри нравится? — спросила она зачем-то.

— О, так вот с кем у тебя рандеву, — хихикнула та. — Нравится. Не клейся он к тебе, я бы сто раз подумала, готова ли и дальше терпеть Василия. Он, конечно, преданный, верный, за ним как за каменной стеной опять же, но… скажем так, он птица невысокого полёта. Мне же, как даме тонкой душевной организации, порой хочется чего-то более возвышенного.

— Окстись, милая, — едва не закатила глаза Фокс. — Хочется возвышенного, сходи в театр и успокойся. Лучше Васи тебе не найти. Кто ещё кроме него станет терпеть твои закидоны? — на правах старой подруги она могла говорить всё, что думала. — И никто ко мне не клеится. Мы… общаемся.

— Ага, именно так. Ладно, всё, я отвалилась дальше. Вернёшься со свиданки, старайся не шуметь.

Регина хотела было опровергнуть статус «свидания», но решила, что это напрасная трата времени. Переубедить Стешку смогла бы только она сама. Так что попрощавшись с тёплой постелькой, Регина почесала обратно на лестницу.

Спать пока не хотелось, однако она прекрасно представляла, каким зомби будет ходить завтра. Не помогут никакие великанские порции кофе. Да и к тому же Фокс всё ещё побаивалась, что Орлов снова заявится к ней в голову, так что...

Надо бы поинтересоваться у мадам Фаворской, нет ли какого-нибудь нехитрого рецепта, блокирующего сознание. На всякий случай.

— Чего так долго? — Генри уже ждал её в назначенном месте, облачённый в дутую куртку.

Проигнорировав упрёк, та вопросительно уставилась на свёрнутый коврик, переброшенный через его плечо.

— У вас в комнатах совсем не убираются? Идем выбивать паласы от столетней музейной пыли?

— Что? А, нет. Позаимствовал у соседей. Нам с персами повезло. Люди они в целом мирные. И аккуратные. Лётные коврики, вон, аккуратно поскладывали в гостиной. Бери кто хочет. А вот грекам сочувствую. Спать через стенку с некромантами… бр-р. Ну что, идём?

— Кататься на угнанном коврике? — с сомнением поглядела на него Фокс. — Не боишься, что хозяин осерчает, если узнает?

— Не осерчает, если не узнает. Да даже если и узнает, Араш нормальный парень. Мы даже будто бы поладили, насколько это возможно. Но если не хочешь, не надо. Сам пойду. Всегда хотелось эту штуку попробовать.

И не ему одному. Многие школы, в том числе Иллюзион, были лишены индивидуальных средств передвижения, довольствуясь летающими кораблями, предназначенными для транспортировки больших групп, поэтому опробовать такой вот половичок… Грех отказываться.

— Это чего это не хочу? — возмутилась Регина. — Очень даже хочу! Давай только поднимемся на крышу, а то внизу может Феня караулить.

Крыша встретила их завыванием ветра. Вроде и не особо высоко, но наверху погода значительно отличалась от той, что осталась внизу. Ну или за ночь осень решила официально вступить в права и вытеснила остатки лета.

Фокс до горла застегнула жилетку, радуясь предусмотрительности. Надо было ещё и шапку прихватить. Атлас же, проворно прыгая по уклону, уже раскатывал небольшой коврик с многочисленными завитушками в восточном стиле. Его размеров как раз хватало, чтобы верхом без проблем поместилось два человека.

Регина затянула в пучок волосы и осторожно присела, куда велели, подвернув под себя ноги. Крыша обрывалась пугающей пустотой, что, откровенно говоря, нервировало. Генри занял место впереди, выставив одну ногу, словно это помогло бы им удержаться или притормозить в случае ЧП.

— Ты на таком летал когда-нибудь? — неуверенно спросила пассажирка.

Худшие подозрения оправдались.

— Не-а, а ты?

— Определенно нет. Я бы запомнила.

— Ничего, всё когда-нибудь нужно попробовать в первый раз. Разве не так у вас говорят?

— И стать лепёшкой на асфальте тоже?

— Не дрейфь. Надо только подобрать ключ зажигания.

— М-м… Коврик, лети? — навскидку предложила Фокс.

Лучше бы промолчала. Оживший ковёр резко сорвался с места, унося их в темноту синеющей ночи и оглушая неистовыми завываниями бьющего по щекам ветра. Атлас только и успел вцепиться в трепыхающиеся края с кисточками, а Регина обхватить его самого за пояс, борясь со сбрасывающими её с лётного транспорта порывами воздуха.

Глава шестая. Интервью

Первые минуты они старались банально не перевернуться, борясь с воздушными потоками, пока в какой-то момент Генри не понял, что именно его тщетные попытки натягивать края ковра подобно поводьям их и пытаются прикончить.

Решив опробовать догадку, англичанин ослабил хватку и с удивлением обнаружил, что коврик не просто не собирается нырять вниз, мечтая переломать неумелым наездникам кости, но и прекрасно обходится без контроля вовсе, зная и без подсказок, какую скорость держать и на какую высоту подниматься. Всё, что нужно — лёгким наклоном корпуса показывать направление.

Когда коврик перестал рыскать, выровняв полёт, можно уже было не цепляться за Атласа, вот только Регина не торопилась его отпускать. Сидеть с ним в обнимку, пусть и чисто по необходимости, ей было… приятно. А ещё она в полной мере смогла оценить комплекцию англичанина.

Вот вроде не выглядит здоровяком, однако достаточно широк, чтобы лишать её возможности разглядеть, что там происходило впереди. И максимально крепок, чтобы обмороженный нос противно ныл после нескольких столкновений с его спиной в воздушных ямах.

— Хватит прятаться. Лучше посмотри, какая красота, — долетел до неё смех Генри.

Фокс решилась и, чуть приподнявшись, выглянула из-за его плеча. Красота — это скромно сказано. Она буквально ахнула, когда они, миновав сады, свернули к берегу и поравнялись с кромкой воды. Холод и страх свалиться как рукой сняло, оставляя после себя лишь непередаваемый восторг.

У причала покачивался английский дирижабль. Распростёршаяся синева озера переливалась мерцанием звёзд, исполинские силуэты гор острыми верхушками срезали шапки облаков, а одинокая драконья бухта грозящим перстом вздымалась из-под воды. Регине даже показалось, что она увидела далеко внизу спину нырнувшего дракона.

Да, нереалистичность оттенков и красок, несмотря на глухую ночь, просто поражала насыщенностью, создавая невероятный пейзаж. Как бы вид не был прекрасен снизу, с высоты он смотрелся ещё великолепней.

Следующие полчаса они кружились по необъятной территории, а Фокс то и дело тыкала пальцем, призывая Генри рассмотреть то или иное местное достояние. Заводь ундин, дальняя зелёная поляна, куда нередко стадом прискакивали избегающие людей единороги, или же каменные руины уничтоженного драконьим огнём строения — то ли дозорная вышка, то ли сторожка. Разговаривать на таком ветру было невозможно, слова срывало потоками ветра. Приходилось обходиться жестами.

Присмотревшись, Фокс заметила посреди леса, на обычно безлюдной пустоши, напоминающей с высоты мужскую залысину, множество тёмных точек и несколько горящих огоньков. Там почему-то царило невиданное оживление, так что, не желая засветиться, они повернули обратно к особняку, с запозданием вспоминая, что не имеют ни малейшего представления о том, как посадить летательный инструмент.