© Вячеслав Тимонин, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Солнечная система на грани полного уничтожения. Единственный корабль с остатками Человечества отправляется в долгое путешествие к другой звезде. Выжили не многие – всего несколько тысяч человек, и один кот…
Гул стартовых двигателей превратился в неистовый рёв. Корабль трясло, он вилял из стороны в сторону, как пьяный, но продолжал упрямо бороться с земной гравитацией. Планета не отпускала его, плотно опутав невидимыми сетями.
Стон уставшего металла пересекался с плачем двух сотен маленьких пассажиров. Длинный серый салон корабля был заполнен грязными, перепуганными детьми. Кто-то был ранен и тихо стонал, кто-то потерял сознание от перегрузки и безвольно откинулся в кресле, остальные безудержно ревели.
Катя, несмотря на страх, открыла глаза. Вверх уходили бесконечные ряды кресел. Словно смотришь снизу-вверх на небоскрёб. Непривычно было «сидеть на спине», даже боязно, но привязные ремни надёжно держали худенькое тело. Девочка шмыгнула остреньким носиком и подумала: хорошо, что у неё короткая причёска, ведь длинные волосы наверняка свисали бы за креслом и мешали тем, кто сидит сзади. О том, чтобы привести в порядок растрёпанное светлое каре, не было и речи. Всё равно разлохматится.
Плафоны основного освещения, вмонтированные в потолок, несколько раз моргнули и печально погасли. Но даже без них, в принципе, света было достаточно. На боковых округлых панелях светились разноцветные индикаторы, а на подголовниках кресел мерцали датчики системы жизнеобеспечения. Девочка знала: зелёные огоньки – это хорошо, а красные – очень плохо. Почти везде горели зелёные.
Пассажирский салон корабля был похож на самолётный, только больше и в нём не было круглых иллюминаторов. Катя летала один раз на самолёте. Давно, когда ещё можно было свободно приехать в аэропорт, сесть на белоснежный лайнер и улететь к морю… С папой и мамой…
Её группа заняла несколько полных рядов, но половину ребят Катя не знала. Даже по имени. Ведь всё произошло так быстро: землетрясение, вой сирен, разрушенный приют, эвакуация, космопорт…
Что-то тяжело ухнуло в переборку сзади. Корабль дёрнулся, нервно задрожал, но через несколько секунд успокоился.
За те десять минут, что прошли с момента старта, Катя успела привыкнуть к ужасной силе, которая сдавила её тело в кресле. Но руки и ноги затекли, по коже неприятно бегали «ёжики». Катя приподняла ладони, пошевелила ступнями – стало полёгче. Повернула голову, движение это получилось неожиданно резким, защемило шею.
Рядом с Катей справа сидел перепуганный Фред. От страха он зажмурил глаза и стиснул на привязном ремне худые пальцы так сильно, что побелели костяшки. И, хотя девочке самой было очень страшно, Катя улыбнулась. Она подумала: «А Фред, оказывается, не такой уж и смелый, как хвастал».
В очередной раз закричала Лиза. Она сидела слева от Кати. Закрыв уши ладонями, девочка беззаветно ревела, пока хватало сил. Замолкала на несколько секунд, чтобы вдохнуть побольше воздуха и снова кричала, пуще прежнего.
Катя посмотрела прямо. Верчение головой туда-сюда вызвало противное чувство тошноты. К горлу подкатил горький комок. Он грозил вырваться наружу, как только девочка ослабит контроль. Катю это испугало больше, чем стон метала и рёв двигателей. Если её сейчас вырвет, то потом, когда всё закончится, она просто умрёт от стыда.
Сзади снова что-то бухнуло, протяжно загрохотало, будто какой-то сказочный гигант бил по обшивке корабля. По ушам резанул скрежет. Катя подумала, что от корабля отвалился кусок, и испугалась, что выпадет в образовавшуюся дыру. Тряхнуло, причём сильно. Потом ещё раз. И ещё. Раздался треск, запахло дымом. Впереди справа громко закричала женщина. Среди детей были взрослые. Немного, но были.
Катя подумала, что если и взрослые стали кричать, то произошло действительно что-то ужасное. Девочка знала, что там, сзади, двигатели – самый важный агрегат на корабле. Если во время старта они выйдут из строя, поломаются, то корабль, и все, кто есть на нём, упадут обратно на землю. Кате стало так страшно, что она теперь и не знала: кричать ли ей как Лиза, или вцепиться в ремни безопасности, как Фред.
«В любом случае», – подумала Катя, – «крик не поможет. Остаётся только бороться, верить и надеяться на лучшее. Так поступают сильные люди. Как папа. Как я!», – Она вцепилась в подлокотники и решила быть сильной, держаться до последнего.
И вдруг двигатели смолкли. Галдящие пассажиры, ошарашенные этим фактом тоже. Тишина оглушительно ударила по ушам.
Корабль дёрнулся последний раз, и Катя подскочила в кресле. Ремни впились в тело раскалёнными железными лентами, но спустя мгновение отпустили и безвольно повисли. Тело стало необычайно лёгким. Потолок уплыл куда-то в сторону. Катя никак не могла понять, где верх, а где низ. Центр притяжения словно переместился в её грудь, и застрял между лёгкими и желудком.
Перепуганные пассажиры, с глупыми выражениями на лицах, силились понять, что происходит и пытались привыкнуть к новым ощущениям. Кто-то не выдержал. Им было плохо, и они припали к гигиеническим пакетам. Катя некстати вспомнила про свой комок в горле, но тут же отвлеклась, услышав разговор взрослых.
– Ну вот, и всё! Невесомость. Мы на орбите, – негромко сказал мужчина в серой форме, он сидел перед Катей, рядом с красивой светловолосой девушкой, – Катер причалит минут через двадцать.
– Слава богу! – ответила его собеседница, она вздохнула и грустно добавила – Прощай, Земля…
Звонок прозвенел в третий раз. Катя толкнула напоследок Фреда локтем и скорчила рожицу Лизе. Но та не обратила внимания. Она сидела за столом до противного ровно, всем своим видом показывая, что совсем взрослая и понимает необходимость поддержания дисциплины.
Алексей Михайлович, старший учитель на корабле и куратор группы Кати, встал из-за стола и вышел на середину класса. Седой, худощавый, чуть ссутуленный мужчина сложил ладони перед собой и с улыбкой посмотрел на учеников. Двадцать пять ребят: пятнадцать девочек и десять мальчиков, как по мановению волшебной палочки затихли, уселись ровно и принялись внимательно слушать.
– Начнём урок, – добродушно сказал учитель. – Кто помнит, на чём мы остановились вчера?
Лиза подняла руку.
– Разрешите?
– Да пожалуйста! – учитель протянул руку, указывая на девочку, – Ребята, давайте послушаем Лизу.
Девочка встала из-за стола, одёрнула форменную кофточку и сказала:
– Вы рассказывали нам о Драконе и его миссии, Алексей Михайлович.
– Верно! – учитель кивнул. – И в чём же его миссия?
– Э-э… Дракон – это космический корабль, на котором мы все сейчас находимся. Он летит к другой звезде. Которая находится в созвездии Центавра. Потому что наше Солнце умирает и не может больше светить.
– Ты абсолютна права, Лиза, – похвалил девочку учитель. – Действительно, наш корабль – Яростный Дракон, вот уже четвёртые сутки летит к другой, далёкой звезде. Очень давно люди назвали её Центавром. На самом деле, это не звезда, а система, которая состоит из трёх звёзд. И одна из них – Бунгула, имеет планету, как мы предполагаем похожую на Землю. Ну что ж… человек всегда мечтал достигнуть звёзд. И скоро мы осуществим эту мечту. К сожалению…
– Но почему «к сожалению», Алексей Михайлович? – удивился Фред. – Я уверен, все рады тому, что мы летим к Центавру. Я слышал разговоры пилотов. Они говорили, что на Земле стало очень опасно. Нигде нет места, чтобы укрыться от землетрясения. И нет возможности спастись. А ещё, они говорили, что вытянули счастливый билет, ведь шанс попасть на корабль был очень мал.
– Счастливый билет, говоришь? – учитель задумался. – Да, ты прав, счастливый! Но этот билет только в один конец. Понимаешь, вернуться мы не сможем, – учитель грустно посмотрел на учеников. – Миссия Яростного Дракона не столько в том, чтобы долететь до Центавра, и осуществить давнюю мечту, сколько… спасти род человеческий от вымирания. Дракон и его экипаж – это всё, что скоро останется от человечества, – взгляд учителя стал жёстким. – Мы… вы теперь Человечество! И только от вас зависит каким оно будет.
– А как же Земля? Что будет с ней? Что будет с теми, кто остался? – коверкая слова, спросил темнокожий парень по имени Эол. – Землетрясения пройдут? Климат стал холоднее, чем когда-то, и всё? Те, кто остался, построят тепловые станции, будут жить под землёй… Ведь так?
– Нет… – учитель тяжело вздохнул, – не так. До недавнего времени считалось, что Солнце будет ещё миллиарды лет освещать Землю, дарить тепло и энергию. Люди думали, что будут ещё долго радоваться жизни под его тёплыми лучами; наслаждаться ласковым ветром и прохладой морей и океанов. Они думали, что впереди вечность. Но Солнце перечеркнуло мечты и перевернуло теории вспять. Из-за непредсказуемых термоядерных процессов, протекающих внутри, оно решило превратиться в нейтронную звезду. Для Земли это чудовищная катастрофа, потому что нейтронные звёзды рождаются при взрыве сверхновых. Времени мало, ещё немного и наше Солнце, тёплое и ласковое Солнце, взорвётся. Сначала оно превратится в гигантское облако раскалённых газов, которое поглотит почти все планеты Солнечной системы. А когда оно остынет и сожмётся, в центре появится маленький пульсар, который впоследствии превратится в кварк.
Учитель сделал паузу, чтобы перевести дыхание и посмотрел на ребят. Каждому из класса показалось, что учитель смотрит прямо ему в глаза. Во взгляде седого учителя была боль, надежда и любовь.
– Примерно через месяц, – продолжил Алексей Михайлович, – когда мы долетим до границы Солнечной системы, все планеты: Меркурий, Венера, Земля… Марс, все… погибнут. Они сгорят, превратятся в межзвёздную пыль. Землетрясения, которые вы ощутили на себе, покажутся сущей ерундой. Это только начало! Уже сейчас Землю терзают сотрясения почвы и гигантские приливы, жжёт губительная радиация… Но всё это только эхо близкого, невиданного катаклизма. Выжить в котором невозможно. Все, кто остался на Земле… погибнут…
Над классом как будто застыл воздух. Никто из ребят не смел даже пошевелиться. Наконец, Катя не выдержала. Она не хотела мириться, её переполняло чувство несправедливости.
– Но ведь так же нельзя… – прошептала она, – Ведь можно… нужно построить ещё такие же корабли, как Дракон, и спасти людей?!
– Нет… – учитель отвернул голову, словно ему стало стыдно, – ничего не выйдет. На строительство этого корабля у человечества ушло пятнадцать лет. Яростный Дракон единственный межзвёздный корабль, который способен долететь до Центавра и доставить туда экипаж. Старая Земля погибнет, но вы построите дом на новой.
– Старая погибнет… – эхом прошептала Катя, – И что же будет дальше?!
– Дальше? Дальше нужно жить дальше! Не стоит падать духом, друзья! – учитель улыбнулся, – Мы точно не знаем, но страстно желаем, чтобы новый мир оказался не хуже старого. Мы все надеемся на чудо… но если новый мир нам не понравится или не подойдёт, то мы найдём другой!
– Алексей Михайлович, а сколько на корабле человек?
– Десять тысяч. Кажется, что немного. Но это не так уж и мало. Достаточно, чтобы построить новый дом и зажить счастливо. Будет тяжело, но мы справимся. Я уверен!
– А как же животные? Что с ними? На корабле ведь есть животные?
– Животные?.. – учитель опустил взгляд. – К сожалению, животных нет… Катера, которые должны были доставить животных на орбиту, были уничтожены катаклизмом во время взлёта. На них были криогенные эмбриональные хранилища. Живые особи, увы, остались на земле в питомниках и тоже погибли…
– Ужасно… Но может быть можно было поймать новых. Хотя бы самых маленьких.
– Для вылазки не оставалось времени. Яростный Дракон, итак, отставал от графика. Кроме того, животные должны были пройти специальный отбор. Чтобы они не оказались больными.
– А растения есть? Цветы, деревья.
– Пшеница, рис, ещё кое-какие семена, всё, что есть на продуктовых складах. Я пока не знаю, какие именно и сколько удалось сохранить, но скорее всего, почти все виды. В небольшом количестве.
– И, это значит, что можно будет на новой планете вырастить земные растения?
– Да. Если почва подойдёт. Если будет вода и воздух с подходящим химическим составом. На всякий случай на каждой палубе корабля разбиты парки. Растения помогают водорослям в регенерационных камерах обновлять атмосферу на корабле. В парках можно отдохнуть. Они открыты для всех. Но прошу вас, ребята, относиться к растениям бережно. Они бесценны.
– Мы понимаем…
– Кстати, – учителя осенило, – возможно всё-таки какие-то земные животные смогли уцелеть, пробравшись тайком в зернохранилища и спрятавшись там.
– Кто? Кто же?
– Грызуны. Мыши, крысы… Насекомые.
Класс возбуждённо зашелестел. Но учитель вдруг стал строгим:
– В связи с этим я должен сказать вам одну очень важную вещь. Запомните хорошенько мои слова! Если вы увидите любое животное, свободно гуляющее по кораблю, то не берите его в руки, не гладьте и не кормите. Обязательно сообщите мне или любому другому куратору. Какими бы милыми они вам ни показались, но эти животные могут быть разносчиками страшных, смертельных болезней. От этого может зависит ваша жизнь. Жизнь всех людей на корабле. И в конечном счёте судьба Человечества.
– Две недели Яростный Дракон двигался с максимальным ускорением. Преодолев более четырёх миллиардов километров, он приблизился к периметру Солнечной системы – поясу Койпера. Всего единожды, автоматический зонд «Странник-М8», запущенный с Земли несколько лет назад, смог забраться так далеко. Многочисленные запуски аппаратов, предпринятые до этого, неизменно заканчивались неудачей. «Пионеры», «Вояджеры» и другие «Странники» выходили из строя, они исчезали с радаров, судьба многих осталась неизвестной. Для космонавтов людей, и даже для животных, такое расстояние казалось недостижимым вообще. Только экспериментальные ионные двигатели, установленные на Драконе, позволили человеку впервые достичь окраины нашей планетной системы. Через несколько суток корабль пройдёт, так называемую, гиперграницу и уйдёт в подпространство. Этого тоже никто и никогда не делал, но я уверен – нас ждёт успех. Я верю в учёных, которые смогли придумать, рассчитать и построить этот корабль.
Учитель сделал небольшую паузу, окинул взглядом класс, улыбнулся.
– Я верю, что через два года мы увидим наш новый дом… Дракона ждёт трудный путь. Нас ждёт неизведанное. Но я верю в вас. Верю, что вы преодолеете любые преграды. Верю, что мы всё преодолеем…
Радостно прозвенел звонок. Урок закончился, пришло время обеда. Класс взорвался весёлым смехом, ребята повыскакивали со своих мест. Катя оттолкнула учебный планшет на край парты и собралась было рвануть в столовую, но учитель поднял руку и строго посмотрел на сорванцов. Пришлось опуститься на место и успокоится.
– Одну минуту, ребята! – сказал Алексей Михайлович. – Мой вводный курс почти закончен. После того как корабль уйдёт в гиперпространство у вас начнутся новые интересные занятия. Мальчики получат знания, необходимые на Новой Земле, характерные для мужчин. Это такие науки, как земледелие, сельское хозяйство и… владение оружием…
– Вот это, да-а! Нас будут учить стрелять по-настоящему! – шепнул Кате восхищённый Фред.
– Ой, тебе то куда? – фыркнула Катя, скептически оглядев худощавого очкарика. – Ты, Фред, будешь земледельцем. Петрушку выращивать, – хихикнула, – Тебе даже помидоры таскать сил не хватит… А она лёгкая.
Фред сморщил нос и отвернулся. Обиделся.
– …А девочки пойдут… – продолжал учитель, но его перебил Денис, самый высокий мальчик в группе.
– На курсы кройки и шитья?! – пошутил он.
Половина класса – мальчики – засмеялись, а другая – девочки – зашипели на мальчиков. Учитель улыбнулся.
– Нет, – он подождал, пока класс утихомирится и продолжил, – Девочки будут посещать занятия по истории, праву, психологии, и в обязательном порядке, курсы матери и ребёнка.
Катя всегда смутно представляла себя в роли матери. Даже в далёком будущем, она видела себя в совершенно другом качестве.
– А что, девочкам нельзя будет чему ни будь другому поучиться? – возмутилась Катя. – Я вот, например, не хочу нянчиться с детьми. Я бы лучше тоже постреляла…
Класс бурно поддержал девочку, ребята наперебой начали предлагать своё видение предстоящей учёбы. Кто-то из мальчиков, даже заявил, что в ученье вообще нет никакого смысла, главное, физическая сила.
Учитель в очередной раз успокоил ребят.
– Тише, – сказал он. – Тише… Будет проведена комиссия. Главные специалисты корабля проведут тестирование и выявят все ваши таланты, скрытые и не очень. И они, поверьте, найдут им правильное применение. Это необходимое для будущего всего человечества. Однако, Катя, ты зря так говоришь. В новом мире самый востребованный талант – это дар, данный природой женщине – деторождение. Для освоения новой планеты понадобятся разные ресурсы. Металлы, минералы, древесина – их мы сможем добыть. Но важнее всего люди. Люди, как бы это грубо не звучало тоже ресурс. И самый ценный! Надеюсь, вы меня поняли… Всё, а теперь бегите на обед!
Класс радостно сорвался со своих мест. Катя легонько пнула Фреда в ногу, схватила Лизу и Алёнку (новую общую подружку) за руки и потащила их в столовую.
– Бегом, бегом! – торопила она. – А то всё вкусное съедят!
– Есть, мэм! – козырнул Фред на западный лад и первым выскочил в коридор.
Макс, черноволосый симпатичный мальчишка, уже неделю, набивавшийся к ребятам в приятели, вздохнул, скромно потупил взгляд, и стараясь не отстать от весёлой компании, пошёл следом.
Сорок пять минут спустя, дружная компания, сытно, но не так чтоб очень вкусно, пообедав, возвращалась в казарму. Как обычно, через парк. Путь предстоял неблизкий.
Яростный Дракон, будучи очень большим кораблём, был разделён на палубы, а они, в свою очередь, на сектора. За исключением палубы, где располагается мостик, все остальные были поименованы буквами греческого алфавита.
На первых двух палубах – Альфе и Бете, жили пилоты и техники, шестьсот двадцать человек. Колонисты, размещались на семнадцати гигантских палубах, с Гаммы по Тау. Здесь жило и училось девять тысяч сто сорок детей, в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Восемьсот учёных и учителей жили рядом.
Группа Кати – «Гамма 15.33» располагалась, соответственно, на палубе Гамма, в секторе 15, и обитала в 33 – ем кубрике.
Пять нижних палуб, от Ипсилона до Омеги, занимали хранилища пищи и воды. Их запасов должно было хватить на несколько лет перелёта. Также тут были размещены склады запчастей и техники, и неприкосновенные запасы зерновых для посева.
На каждой палубе, кроме технических, в центре был организован парк. Основная задача которого регенерация воздуха. Ну и по совместительству зона отдыха.
Собственно, кроме парка, других развлекательных комплексов не было. Разве что спортзал, но его разрешено было посещать только в указанное время. Ребята из Гаммы посещали его с четырёх до шести вечера, каждую среду. Один раз в месяц – 27 числа, проводились занятия в плавательном бассейне. Правда, никто его пока не видел, и какой он – ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он огромен, чуть ли не как озеро, а кто-то, что похож на небольшой лягушатник. В любом случае все ждали этого события с нетерпением.
Каждый день, по окончании занятий, после обеда, Катя, Фред, Лиза и Алёнка гуляли в центральном парке палубы Гамма. Где в его глубине находилось особое, секретное место известное только им.
Мальчишки, насмотревшись эпического видео про бравых космических десантников, конечно, не могли упустить превосходной возможности в них поиграть. Группы они называли не иначе как взвод, жилые сектора – казармы, а себя, конечно, рейнджеры.
Кате нравились военные игры. И несмотря на то, что она девочка – была командиром местных «рейнджеров».
– Я не хочу быть земледельцем! – в очередной раз заявил Фред.
– Да успокойся ты, Фредди! Ты ботаник, и учёные найдут в тебе талант ботаника! Такова «се`ляви»! Но ты знаешь, в этом есть некая прелесть! Все будут пахать землю и сеять, а ты им говорить будешь, как мол – это делать и когда.
– Бррр… Возиться с растениями это так по-женски. Я бы лучше стал военным… – Фред, горько вздохнул и, замечтавшись, чуть не врезался в опору, стилизованную под фонарь.
– Я бы тоже! – согласилась Катя. – Опасность! Романтика! Крутотень!
– Фи! Зачем это тебе? – скривилась Лиза. – Хотя, ты и вправду – пацанка. Все мальчишки тебя уважают. Кстати, а кое-кто даже тайно вздыхает!
– Тьфу! Да ну… – Катя скорчила рожицу, но в хитрых глазах мелькнула искра интереса. —Ну, и кто же?
– Ох, Катька, ты что слепая? – продолжила интриговать Лиза.
– Нет! Просто на такую ерунду я внимание не обращаю.
– Ну, ну… В тебе скоро дырки будут, он все глаза проглядел.
– Интересно, и кто, например?
– А то ты не знаешь?..
– Ладно, – сдалась Катя, – не томи, Лизка!
Лиза, триумфально задрала нос, считая себя победителем в этом небольшом споре.
– Макс, например, новенький.
– Да ну его… – махнула Катя, – Хотя, конечно, он симпатичный!
– Интересно, а он кем станет? – встрял Фред.
– Вот он судя по его… хм… данным, наверняка станет командиром десантников, – подначила Катю Лиза.
– Брось, – огрызнулась Катя, – Этого ещё никто точно не знает.
– А я, вот, точно знаю, что хочу быть… мамой… – прошептала Алёнка. – Дети, малыши… Это – прекрасно!
– Ну, ну! Лен, у тебя будет такая возможность. Учитель как сказал: люди самый востребованный ресурс, – Катя заметила потайную тропку и свернула на неё.
Самым важным объектом для любого военного подразделения, кроме склада продовольствия, конечно, был, разумеется, штаб.
Друзья скрылись за кустами. Внутри расположились большая, в форме подковы пластиковая скамейка. У входа стояли две высокие вазы из стилизованного под камень пластика. Листва неизвестного растения (Фред обещал выяснить, но так и не сподобился) окружала беседку почти со всех сторон, создавая уютное убежище. Эта была самая крайняя с южной стороны, а путь к ней самый длинный, от центрального лифта. Но от этого её ценность, как секретного военного штаба, была только выше.
Парк занимал небольшую область палубы Гамма, но изобиловал потайными закутками. Конструкторы и психологи, когда проектировали зону отдыха, специально предусмотрели возможность укрыться от лишних глаз. В течение длительного полёта даже самые близкие люди могут осточертеть, и минута одиночества, порой, может исцелить душевное здоровье лучше любого врача и таблеток.
– Пришли! Падаем, а то я прям без ног! – заявила Катя и по-хозяйски развалилась на скамейке. Ребята повалились рядом, наслаждаясь отдыхом.
– Когда уже притяжение придёт в норму? Сил нет, – простонала Лиза.
– Не знаю. Я слышал, что оно ещё больше увеличится, – ответил Фред.
– Хиляки, – хмыкнула Катя и прикрыла глаза.
Пока корабль ускоряется с помощью двигателей на все предметы и людей на нём действует сила тяжести. Чем выше ускорение, тем больше сила. Для нормальной жизнедеятельности экипажа её снижают до стандартного значения гравитационные компенсаторы. Последние сутки сила тяжести была больше чем обычно. Все на корабле заметили, как увеличился вес тела. Даже чтобы просто поднять руку приходилось применять значительные усилия. Учитель сказал, что реакция на Солнце началась немного раньше. Капитан Яростного дракона приказал увеличить скорость корабля. Гравитационные компенсаторы оказались не рассчитаны на такую перегрузку и не справлялись.
Фред по привычке достал планшет и принялся зубрить уроки. Лиза последовала его примеру. И Катя, и Алёнка планшеты забыли в классе, поэтому сидели и бездельничали.
Катя легла на спину и вытянула ноги. Алёнка прислонилась к вазе у входа и, воткнув капельки маленьких наушников, включила музыку.
– Хорошо-то как, братцы! – заявила Катя. – Совсем не то, что было на Земле… Правда?
Каждый из ребят согласился с Катей, улыбнулся, поддакнул или кивнул, но подумал о чём-то своём и загрустил.
– Чего вам не хватает-то? – Катя обиделась и отвернулась.
Из глубины кустов на неё таращились два злобных глаза ядовито-зелёного цвета.
Катя опешила. Неизвестное существо, возможно, опасное, наблюдало за ней. После того как два года назад она потеряла родителей; того, что она пережила в последние дни на Земле; после кошмарного старта, она была уверена, что ничего уже не сможет её напугать. Но эти глаза, полные голодной ненависти, вызвали неподдельный ужас. Сердце девочки замерло. Мурашки размером с монету пробежали по спине, заставив зябко поёжиться.
– Люди-и-и… – тихо позвала Катя, – Фредди…
Лиза и Фред бормотали про себя, уткнувшись в планшеты, и ничего не замечали. Алёнка тоже ничего не слышала из-за громкой музыки.
– Люди! – позвала Катя громче. – На меня кто-то пялится!
Глаза в кустах исчезли… И снова появились, чуть ниже и правее.
– Что? – Фред услышал, наконец, Катю. – Кто пялится?
– Где?! – взвизгнула Лиза и подобрала под себя ноги.
– Там!
Катя встала, залезла коленками на скамейку и, секунду поколебавшись, протянула руку. Глаза погасли. Раздался тихий шелест. Неизвестное существо испугалось и убежало. Схватившись, за шершавый ствол Катя потрясла куст. Прислушалась. Ничего…
– Кать ты чего, а? – не унимался Фред.
– На меня оттуда кто-то глядел! Во-о-от такими глазищами! – Катя показала руками диаметр. В её интерпретации глаза получились не меньше чайных блюдец.
– Да ну?! Кто? Ща поглядим! – Фред бесстрашно полез в кусты. Он смог засунуть голову и одну руку меж ветвей, но дальше пролезть не смог – застрял. – Там стена, – пробубнил он из глубины.
– Катька, да ну тебя! – Лиза махнула руками. – Ты чего, прикалываешься?!
– Нет не прикалываюсь! Чес-слово! – Катя торжественно приложила правую руку к сердцу. – Зелёные глаза! Вот – такие! Смотрели! И туда – раз, и исчезли!
Лиза недоверчиво уставилась на Катю. Судя по выражению лица подруги, та не врала и там в кустах действительно что-то было. И если сорвиголова Катька так испугалась, то это что-то представляло реальную угрозу. Лиза озираясь, попятилась к выходу. Фред вылез из кустов, отряхнулся и пожал плечами – никого.
Алёнка только сейчас открыла глаза и, вытащив наушники, с интересом, спросила:
– Ребята, вы чего, привидение увидели?
– Хуже! – буркнула Катя. – Странные зелёные глаза!
Каждый день, приходя на место недавнего конфуза, Катя первым делом осматривала кусты. Один раз она даже залезла в них с фонарём. Долго там лазила, выискивая следы неведомого существа, но так ничего и не нашла. Фред всерьёз обеспокоился здоровьем Кати.
– У тебя ксенофобия, – говорил он, – это боязнь чего-либо чужого или неизвестного. Я читал! Тебе нужно к врачу.
При этом Фред авторитетно поднимал указательный палец и качал головой. Катя махала в ответ рукой или вертела пальцем у виска. Все ребята дружно смеялись, вспоминая недавнее приключение.
* * *
Сегодня началась комиссия, обещанная Алексеем Михайловичем. Множество контрольных вопросов; изнурительные тесты на внимательность, реакцию, смекалку; полоса препятствий в конце проверки – всё это совершенно вымотали ребят. Некоторые из группы даже обратились в лазарет. Лиза тоже пожаловалась на плохое самочувствие. Она собралась было идти отсыпаться в казарму, но резко вылечилась, когда узнала, что Катя раздобыла шоколад и собирается угостить «тех, кто не слабак». Забежав, в столовую, ребята быстро перекусили, покидали в рюкзаки то, что можно съесть позже и поспешили в парк, на своё любимое место.
– Катька, а ты не врёшь? – Фред принял угрожающий вид. Он тоже был не против пойти в казарму и поспать до ужина, но пал жертвой шоколадной зависимости.
– Ох! Ну, что вы за люди такие неверующие?! – Катя театрально закатила глаза. Она скинула потёртый рюкзак с плеча, залезла внутрь и извлекла на свет большую плитку шоколада с орехами. – Вот! Любуйтесь, облизывайтесь!
– О-о! Это совершенно другое дело, – потирая руки сообщил Фред.
– А откуда шоколад? А он настоящий? – недоверчиво спросила Лиза, но убедившись, что обёртка не нарушена, заявила, – Катька, я с тобой дружу!
– Кать, а ведь и правда, откуда? – скромно спросила Алёнка.
После начала катаклизма на Земле весь мир рухнул в тартарары. Элементарные вещи, в том числе и шоколадные плитки и батончики, которыми обычно завалены полки в магазинах вдруг стали бесценной роскошью. Особенно для воспитанников приюта.
– Выменяла! – отмахнулась Катя. Она развернула шоколад, облизнула пальцы, на которые попала шоколадная крошка и, разделив плитку по канавкам ровно на четыре части, выдала каждому по кусочку.
Ребята обрадовались и занялись лакомством. Лиза и Алёнка, откусив по маленькому кусочку, жевали, прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям. Фред принялся облизывать шоколад, как мороженое и очень скоро весь измазался. А Катя в два присеста умяла свою порцию, отряхнула руки и заявила:
– Маловато будет!
Она откинулась на скамейке и бросила случайный взгляд на кусты.
Два зелёных глаза пялились на неё из темноты.
Катя сглотнула подступившую слюну. На этот раз она решила не шуметь, а перейти к решительным действиям. Она потихоньку поменяла позу, опустила руку вниз и подхватила лямку рюкзака. Стараясь не делать резких движений, она приготовилась к броску.
– Стой… не бросай! – приглушённо крикнул кто-то извне.
– Э-э? – не поняла Катя.
– Кис-кис-кис! – позвал тот же голос.
На центр беседки вышел Макс. Он приложил палец к губам, чтобы остальные ребята не шумели, и прошептал.
– Тише. По-моему, там кот!
– Кот?! – одними губами спросила Катя. – Но как?!
Она тихонько положила рюкзак на траву. Зелёные глаза по-прежнему светились в темноте, но теперь в них читался испуг.
– Киса, киса, киса, – ласково позвал Макс.
Он на цыпочках подошёл поближе, протянул руку ладонью вверх, и снова позвал животное.
Ребята застыли на месте. Шоколад таял в руках, расплываясь липкими пятнами, но никто не обращал на это внимания.
Макс нагнулся, показал существу в кустах ладонь, пальцы он сложил в щепотку. Мальчик потёр большим пальцем об указательный и снова позвал: «Кис, кис, кис».
Глаза мигнули и переместились чуть ближе. Недоверчиво, потихоньку, сантиметр за сантиметром, на свет вышел небольшой полосатый кот. Узкое худое тело, серо-серебристая плотная шерсть, широкая мордочка, белые усы, тёмный кончик носа и испуганный, голодный взгляд. Кот на полусогнутых вышел из своего убежища и тоскливо проскрипел: «Мяа-а-а…»
Ребята обалдело уставились на это чудо!
– У меня есть кусок колбасы из столовки, – прошептал Фред.
– Давай! – также шёпотом приказала Катя.
Фред залез в рюкзак и вынул небольшой пластиковый контейнер. Внутри лежало два куска белого хлеба, между которыми уютно расположился кусок молочной колбасы. Такую давали на завтрак.
– Я подумал, что на тесте буду волноваться и проголодаюсь, и вот… запасся… – Фред достал колбасу из контейнера и протянул Кате.
Кот почуял еду уже в тот момент, когда только хлопнула крышка контейнера. Ноздри животного затрепетали, а хвост, безвольно волочившийся по земле, принял вертикальное положение. Голод победил инстинкт самосохранения и кот подался вперёд, снова скрипнув что-то на кошачьем языке.
Внимательно, не упуская из вида ни одного движения ребят, кот проконтролировал процесс передачи куска колбасы от Фреда Кате. Он напряжённо ждал, пока Катя не положила кусок перед ним, а потом жадно набросился на лакомство. Он куснул кусок с одной стороны, куснул – с другой, и, наконец, распробовав, принялся поедать колбасу урча от наслаждения.
– Бедняга! – пожалела кота Алёнка, – Похоже, он не ел с самой Земли…
– Ну он, конечно, худой и голодный, – отметил Макс, – но вряд ли бы продержался месяц без еды. Наверняка охотился в парке…
– Парк пустой – стерильный… Ты забыл? – удивился Фред. – Ни птиц, ни животных!
– Тогда, возможно, он ловил мышей на зернохранилище! Помните, учитель говорил?
– Вряд ли… До них почти двадцать палуб. – Макс покачал головой. – Он не мог воспользоваться лифтом, его бы точно кто-нибудь увидел!
Ребята стояли удивлённые неожиданной встречей. Кот был такой беспомощный, одинокий. На глаза детей навернулись слёзы.
– Так или иначе, но с этой минуты мы ответственны за него! – заявила Катя. – Ведь он последний кот с Земли…
Каждый день, после учёбы ребята бежали в парк, к своему штабу. Там, в тени кустов с так и не выясненным Фредом названием, их ждал новый друг.
Колбаса, котлеты или сосиски незаметно исчезали из тарелок детей во время приёма пищи и бережно сохранялись в надёжном месте. Все, в том числе и Макс, которого ребята, наконец, приняли в свою команду, таскали лакомство для кота.
Поначалу кот недоверчиво воспринимал щедрые подарки. Судьба явно позаботилась о том, чтобы кот испытал побольше её ударов. Он вёл себя осторожно, и не приступал к еде, не проверив путь к отступлению.
Любые попытки погладить или просто прикоснуться к шерсти кот безжалостно пресекал, убегал обратно в кусты. Он сидел там некоторое время, жалобно мяукая и испуганно сверкая глазами. Но, наконец, поняв, что опасности нет – выходил.
Через три дня после удивительного события – явления кота, он уже почти без опаски вылезал из убежища. Кот забирался на скамейку и с удовольствием съедал всё, что приносили ему дети. Настроение улучшилось, живот заметно округлился. После обеда, основательно приведя себя в порядок языком, он даже позволял себе тихонько помурчать.
* * *
Дверь в класс тихо пш-шикнув скользнула в стену. В класс медленно вошёл Алексей Михайлович. Взлохмаченный, с тёмными мешками под глазами, из-за чего, всегда бледное лицо казалось теперь белее мела, он подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло.
– Дети, пожалуйста, внимание! – заявил он дрожащим голосом.
Вид учителя был настолько непривычен – Алексей Михайлович никогда не позволял себе выглядеть неаккуратно, что ребята разом притихли, расселись по своим местам и уставились на него.
– Произошло ужасное событие, – учитель обвёл детей переполненным болью взглядом, – Ночью на Солнце произошёл взрыв… Серия чудовищных по своей силе взрывов… – в уголках его глаз блестели слёзы, – Ребята, нашей планеты больше нет… Миллиарды людей, животные, города… всё, что строилось тысячи лет… всё погибло! Наш дом… Земля… Кощунство, с моей стороны, говорить такое вам, воспитанникам приютов… но сегодня мы все стали сиротами.
Учитель опустил лицо в ладони. Его плечи задрожали. В тишине шмыгнул чей-то нос, потом второй… и вот уже половина класса безудержно рыдала. Другая половина, которая неожиданно осознала огромную ответственность, возлёгшую на их плечи, мужественно пыталась сдержаться. Катя терпела изо всех сил, но не смогла. Солёная слеза скользнула по правой щеке, задержалась на краешке губ и сорвалась вниз.
Алексей Михайлович поднял голову.
– Я должен вам кое-что показать… – сообщил он с горечью в голосе, – Сейчас… Как бы горько это ни было, но вы должны запомнить…
За его спиной на стене зажегся большой экран.
Надпись «Помним прошлое, верим в будущее» пульсировала кроваво-красными буквами. Зазвучала музыка. Она была не траурная – нет, она дарила надежду. Буквы поблёкли и исчезли, уступив место голубой планете. Земля в компании своей извечной подруги Луны неспешно вращалась в чернильно-чёрном космосе. На экране пошёл видеоряд, кадры из жизни планеты начали сменять друг друга. Шумел листвой смешанный лес, на ветвях деревьев сидели птицы. Тёмное небо разорвала изломанная молния, пошёл дождь. Радуга над озером устремилась в голубой простор, из-за туч вышло Солнце. Ветер шевелил бесчисленные песчинки песка, по пустыне шёл караван. Море, горы, птицы, животные, насекомые. Города, дороги. Ночью и днём. Люди, дети. Тысячи лиц – они хмурились, улыбались, смеялись… Всё это снова сменила тьма бескрайнего космоса. Солнце, такое доброе, тёплое и ласковое в голубом небе Земли, кипело, выстреливая гигантские протуберанцы в окружающую пустоту. Вот оно из жёлто-оранжевого шара превратилось в раскалённый добела. Солнечная корона пропала, пятна растворились, слившись с мантией. Застыв на миг Солнце сжалось… а потом выплеснуло неудержимую ярость в окружающую пустоту. Огромный протуберанец, в десять раз больше диаметра звезды, появился сбоку. Длинным извивающимся червяком он рвался из цепких лап гравитации. Второй, поменьше, выплеснулся с противоположной стороны, медленно, но неудержимо стал отдаляться от звезды, его породившей. Раскалённый шар лопнул, оболочку сорвало с ослепительного до рези в глазах ядра. Оно вспыхнуло и разлилось неудержимой волной термоядерного огня. Через несколько секунд пламя накрыло Меркурий. В мгновение ока он превратился в пепел, мелькнув чёрной точкой на белом холсте. Волна устремилась дальше к Венере. Облако горячего газа ещё не достигло орбиты, а безжалостная радиация уже испарила атмосферу, тысячи лет скрывавшую поверхность планеты. И вот теперь, обнажённая, испещрённая разломами в расплавленном песке она коробилась от жара, исторгая магму.
Когда огонь солнца разорвал Венеру на куски, все рыдали, но когда он подошёл к Земле, класс застыл в мертвенной тишине.
Голубой шар подёрнулся рябью, а секунду спустя, вскипел. Триллионы тон воды мирового океана превратились в пар. Солнечный ветер, как дыхание смерти, сдул его в космос, лишая Землю атмосферы, воды и жизни. Огненная стена, сильно ослабленная расстоянием, медленно коснулась серо-коричневой поверхности родной планеты, пожрала некогда плодородный слой, оставив во мраке бесконечного космоса лишь голый камень. Луна, расколовшись от удара на три неравные части, медленно покидала свою извечную орбиту. Рой её осколков медленно закручивался вокруг мёртвой сестры. Жилки титанических вулканов слабо пульсировали, напоминая прогоревший уголь в костре…
Огненный шквал прошёлся по Солнечной системе, сметая всё на своём пути. Он добрался почти до самой границы, обессилил и исчез. Солнце, похожее на мёртвую медузу, в ореоле разорванной мантии побледнело, стало изжёванным, мёртвым.
– Запомните этот момент… – прошептал учитель, – Запомните его навсегда!
Измученные горем дети смотрели на учителя, на картину ужасной катастрофы сил глядеть не было.
– Помните прошлое, верьте в будущее! – сказал учитель громче.
Он гордо поднял голову и полным силы голосом произнёс:
– Верьте в себя, ребята! Потому что ВЫ будущее!
Катя, растирая по щекам жгучие капли, дала себе клятву, – «Быть сильной и не сдаваться никогда! Если не она, то, кто же?!».
* * *
Вечером ребята снова пришли в парк. Катя забралась на лавку с ногами, уткнулась носом в колени и, как и все её друзья, думала о гибели Земли. Макс присел рядом. От всего сердца он хотел бы сказать что-то ободряющее, утешительное. Но сердце сжалось, ныло, перехватывая горло, не давало произнести ни звука.
Фред сидел рядышком с Лизой, и всем своим видом давал понять, что растерзает любого, кто притронется к девочке. И сейчас, в минуту всеобщего горя, Лиза поняла, что не расстанется с ним никогда.
Алёнка тихо всхлипнула. Положив на скамью кусок сосиски, отложенной для кота, она села напротив Кати.
– Как вы думаете… – начала она, но осеклась.
Услышав знакомые голоса, из кустов появился кот. Сначала, из полутьмы вынырнула серая голова, на которой нервно шевелились острые ушки, выискивая опасность. Потом появились передние лапы и грудка. Влажный, чуть темнее шкурки нос, безошибочно определил направление и указал на лакомство.
Кот посмотрел на детей. Они молчали, и это было странно, ведь обычно они без устали говорили и много шумели. Решив исправить ситуацию, он жалобно мяукнул.
– Иди сюда, – позвала Катя. – Пусть хотя бы тебе будет хорошо…
Кот, услышав знакомый голос, осмелел. Он вышел на свет и снова мяукнул приветствуя.
Фред через силу улыбнулся и сказал:
– Иди, поешь, серый разбойник!
Кот воспринял эту фразу как команду. Чуть присев на задних лапах он прыгнул на скамейку, отыскал сосиску и принялся за еду.
– Серый? – Катя подняла голову и удивлённо уставилась на кота. – Ребята! А ведь мы до сих пор не придумали ему имя!
– Да, точно! – подхватил Макс. – Как насчёт чего ни будь агрессивного и мощного? Тигр, например?
– Какой из него тигр? – удивилась Алёнка. – Он, во-первых, серый, а не полосатый… А во-вторых, маленький и пушистый! Может, Пушок?
– Ну, ты его ещё Зайкой назови! – фыркнул Фред. – Лучше дать ему имя знаменитого человека…
– Нет, ребята, это всё не то… – прошептала Лиза. – Вы подумайте! Нас, я имею в виду людей, осталось мало, но всё же – тысячи… А он совсем один… Совсем, совсем… Он единственный представитель своего рода и поэтому имя у него может быть только одно – Кот!
Ребята ещё немного поспорили – для вида, но всё же согласились, Кот – хорошее имя для кота.
Кот, доев кусок сосиски тоже согласился с таким именем. В сущности, ему было всё равно, лишь бы кормили и не обижали. Ведь единственному в своём роде совсем необязательно быть одному. И неважно, что друзья во много раз выше, и совсем непохожи на него.
Прошёл месяц с тех пор, как Яростный Дракон, обманув десяток основополагающих физических законов, прорвал ткань бытия и скользнул в его изнанку, в гиперпространство. Там он продолжил свой путь к Центавру, двигаясь со скоростью немыслимой для любого физического тела, намереваясь преодолеть расстояние в четыре с половиной светового года – за два.
Квантовый сдвиг, открытый заурядным, ранее никому не известным молодым физиком, позволил огромному кораблю исчезнуть из обычного пространства и появится в соседнем – бесконечно похожем, но всё же неравном. Каждая точка гиперпространства соответствует точке обычного, но расстояния между ними много-много меньше. Таким образом, двигаясь с обычной скоростью, корабль может преодолеть большее расстояние за одно и то же время.
У будущих поселенцев Новой Земли осталось совсем немного времени, чтобы подготовить нужных для успешной колонизации специалистов. Поэтому пройдя вводный курс, ребята каждый день решали всё новые и новые задачи. Безжалостная комиссия выявляла в кандидатах любые, даже зачаточные способности, чтобы развить из них необходимые навыки. Кто-то тяготел к наукам, кто-то обладал выносливостью, а кто-то мог сплотить команду и повести людей за собой.
* * *
– Завтра распределение, – Катя решилась-таки произнести то, о чём все думали, но боялись сказать. – Возможно, это наш последний вечер вместе.
– Мы будем надеяться на лучшее, – голосом, полным безнадёги, произнесла Алёнка.
– Да уж, конечно! Будем… – вспылил Фред, – Вон, соседний сектор весь попилили! Я общался по сети, с одним парнишкой из 14 сектора. Он говорит, их всех раскидали по разным палубам. Кого – куда… Утверждает, что комиссия распределяет по принципу «пальцем в небо».
– Не верится, что мы когда-нибудь увидим небо… – вздохнула Лиза.
– Увидим! Обязательно увидим! Быть сильным и не сдаваться! Помните? – Катя часто повторяла свой девиз, и до последнего момента он зажигал ребят. За последние дни они вымотались до предела. Если сейчас все валятся с ног, то, что же будет завтра?
Кот, развалившийся в траве под лавкой, приподнял голову, открыл один глаз и пискляво мяукнул. Он растолстел до неузнаваемости, а последнее время совсем обленился – даже поесть иногда не выходил, всё больше спал в кустах. Ребята оставляли еду в укромном уголке, не забывая налить чистой воды в миску.
– Эй, толстый Кот! – позвал его Макс. – Это тебя тоже касается! Вот переведут нас на другие палубы, кто тебя кормить, обжору будет?
Макс наклонился и почесал Коту за ухом. Кот довольно заурчал и перевернулся на другой бок.
– Правда, ребята! – спохватилась Катя, – А что же с Котом будет?
– Придётся рассказать учителю, – вздохнул Макс. – Может быть, он позаботится…
– Да, я думаю так и поступим. По возможности будем навещать Кота. И встречаться будем… тоже по возможности…
– Я буду скучать по нему… – сказала Алёнка.
Ребята подхватили:
– И я!
– И я буду…
– И я не хочу вас потерять! – прошептала Катя.
В этот вечер она долго не могла уснуть. Думала о такой безжалостной штуке, как судьба. Много раз она слышала слова: фатум, судьбу не изменить, мы идём по предначертанному свыше пути. Но всегда стремилась идти своим путём, судьбе наперекор. Она правда считала, что может ею управлять. Уже засыпая, она сильно – сильно пожелала, чтобы ребята остались вместе с ней.
– Судьба, говоришь? – сказала она жёстко, – Вот завтра и выясним, кто из нас круче?! Ты или я!
* * *
Председатель комиссии, мужчина средних лет с неприятным тяжёлым взглядом, сидел во главе стола, накрытого плотной тканью. Вот уже больше двадцати минут он задавал Кате вопросы. Непростые, горькие. А как она перенесла смерть родителей; а какие эмоции вызвал видеоролик гибели Земли. Чем бы она смогла пожертвовать, ради выполнения поставленной задачи.
Катя отвечала твёрдо, даже жёстко. Но всегда правдиво. Так как по её мнению должен был бы отвечать командир рейнджеров, например, перед трибуналом.
– Хорошо, Катя, очень хорошо, – председатель кивнул, – а теперь, перед тем, как мы примем окончательное решение, я задам последний вопрос…
Катя смело подняла голову и глядя мужчине в глаза, ответила.
– Конечно, господин председатель комиссии!
Члены комиссии переглянулись. Катя почувствовала неладное.
– Итак, Катя, нам известно, что на протяжении нескольких недель, ты, и твои друзья, – мужчина перечислил ребят по фамилиям, – скрывали в центральном парке палубы Гамма животное. Ныне вымерший вид – кошку домашнюю. Вы прекрасно были осведомлены об угрозе заражения всего экипажа, и, тем не менее не сообщили об этом вашему куратору. Животное должно было быть изолировано незамедлительно. Почему вы ничего не рассказали, как того предписывают правила?
Катя опешила. Если честно, она совсем забыла об этом предупреждении. Кошки, в том, уже не существующем сейчас мире, были естественным дополнением к жизни людей, почти что симбионтом. Любая мысль об угрозе, исходящей от этих милых существ, ей казалась абсурдом. Но так или иначе, она и её друзья нарушили правила и действительно поставили выживание людей под угрозу. Кот, не прошедший специальный медицинский контроль, мог быть заражён смертельной для всех людей болезнью. Он мог случайно пронести на корабль опасных паразитов, яд или вирус.
Катя полностью осознала, к каким последствиям могла привести их с ребятами забава. А ещё она поняла, что наказание за проступок неминуемо, и будет оно максимально строгим. Но смело шагнула вперёд.
– Виновата только я! – заявила она. – Ребята ни при чём! Это я во всём виновата… Я хотела спасти кота…
– Понятно, – неопределённо ответил председатель, – котом мы займёмся. Ответь ещё на один вопрос. Какие мотивы заставили тебя так поступить?
Катя, почувствовала, как набухают влагой глаза. Стало плохо видно, она попробовала моргнуть. Две слезинки предательски прочертили дорожки на щеках. Катя сама себе подписала приговор, она это знала. Но не наказание пугало её, слова председателя: «котом мы займёмся». Неужели они хотят убить животное?!
– Но этот кот… – Катя сглотнула, – … он же последний кот… на Земле. Он был такой беззащитный… я не могла даже подумать, что он может причинить вред. По всем законам… математическим, мистическим, человеческим… последнее выжившее существо не может нести смерть! Не для того оно выжило… Не для того…
– То есть, Екатерина, вы хотите сказать, что ведёте речь о теологической стороне этого вопроса? – спросил сосед председателя справа.
– Тео… что? Какой стороне? – не поняла Катя.
– О Промысле Божием?
– Ну не знаю… назовите это, как хотите. Я считаю, что Бог или судьба позволили коту выжить, несмотря на все те ужасы, землетрясения… Они привели его на космодром, посадили в корабль, свели его со мной… Я не верю, что Кот – это вред! Не верю!
Председатель смотрел на Катю жёстко – ни один мускул на лице не выдал и тени эмоций. Она снова испугалась, было ясно что такому жестокому человеку несложно убить кота.
– Не убивайте его! – попросила тихо Катя, – Пожалуйста! Если он больной – вылечите! – голос сорвался на крик, – Он же самый последний-последний! Пожалуйста… пожалуйста… – шептала Катя, – Накажите меня как угодно, но не трогайте его…
Председатель встал.
– На этом заседание комиссии завершено. Мы выяснили всю необходимую информацию. О решении ты узнаешь позже. Катя, ты свободна.
– А Кот? – всхлипнула Катя.
– Я сказал, свободна!
* * *
Катя стояла в коридоре перед закрытой дверью. Она очень беспокоилась за Кота, вся изнервничалась, сил ждать больше не осталось.
Наконец, её вызвали. Переборка скользнула вбок, секретарь, миловидная женщина в серой форме, попросила зайти. Катя вошла внутрь и послушно встала в центре зала. Странный писк, которого раньше не было, доносился из дальнего угла помещения. Катя подождала немного, но никто не обращал на неё внимание. Спустя несколько минут, которые ей показались вечностью, в зал вошли друзья. Бледные перекошенные лица, испуганные глаза говорили о том, что и им всем тоже пришлось несладко. Поприветствовав друг другу, ребята выстроились в линию. Первая Катя, потом Макс, Фред, Лиза и, наконец, Алёнка. Катя почувствовала, как Максим взял её за руку и крепко сжал.
Из-за стола поднялся председатель. Он грозно глянул на перепуганных ребят и сказал:
– Мы хорошенько проанализировали результаты тестов. У каждого из вас, есть способности, используя по назначению, которые, вы сможете принести Новой Земле максимальную пользу.
Грозный мужчина сделал паузу. Ребята переглянулись.
– Фред, Лиза, – продолжил председатель, – ваша отличительная черта – стремление к знаниям. Вы будете учёными. Отныне ваш дом Храм науки.
Мальчик и девочка еле заметно облегчённо выдохнули. Это назначение означало, что они останутся вместе.
Председатель продолжил.
– Максим, из тебя выйдет отличный солдат. А Лена, безусловно, будет хорошим детским воспитателем. И отныне вас будут готовить по вашим будущим специализациям.
Председатель нахмурился и замолчал. В руках он держал несколько листов бумаги и не спеша их просматривал. Тягостное ожидание затянулось.
– А я? – спросила, не выдержала Катя.
Хмурый, строгий, безжалостный председатель комиссии поднял взгляд на девочку. Катя подумала, что сгорит в прямом смысле от его взгляда. Но глаза мужчины дрогнули, уголки губ приподнялись, он улыбнулся.
– А ты, Катя, должна позаботиться о своей дисциплине. Будущему командиру она ой как понадобится… Потому что я хочу ходатайствовать о зачислении тебя на командные курсы, и переводе в роту рейнджеров. Когда подрастёшь, конечно!
Катя чуть не захлебнулась от недостатка воздуха, так как забыла, как дышать.
– Ребята, вы молодцы! – ещё шире улыбнулся председатель. – У вас отличная команда, вы настоящие друзья. К сожалению, придётся побыть некоторое время порознь, пока вы будете учиться, но я уверен, вы найдёте способ сохранить свою дружбу.
Председатель замолчал, наблюдая, как дети ликуют. Строгие члены комиссии сбросили маски. Теперь и они улыбались.
– А как же Кот? – прошептала Катя. В горле пересохло, она не знала даже услышал ли её председатель.
– Что касается кота… – председатель улыбнулся, – …то с ним всё хорошо! А вот вы, кстати, сами и убедитесь, – он показал куда-то за спину. – Идите сюда. Не бойтесь!
Катя и её друзья подошли к большому прозрачному ящику, стоявшему в углу.
Там внутри на мягкой подстилке лежал Кот. На его острой мордочке светилось истинное кошачье блаженство. А рядом… лежали пять маленьких слепых котят: белый, чёрный, полосатый и два серебристо-серых. Они жались друг к другу, жалобно пища.
Кот, которого теперь стоило бы звать мамой-кошкой, с удовольствием зевнул и томно мурча, обнял своих детей.
Председатель наклонился к детям, положил руки на плечи Кати и Максима.
– Мы посовещались и решили, – произнёс он загадочно, – за то, что вы спасли это замечательное животное, дать каждому из вас на попечение котёнка, когда они подрастут. Подарите им свою любовь и заботу. Пусть они вырастут вместе с вами, чтобы никто и никогда, больше не был одинок.
Зверь прыгнул. Сто пятьдесят килограммов мышц, костей и жёсткого чёрного меха навалились на Королёва бетонной плитой. Экзоскелет печально взвыл, поддался напору, не выдержал, парень упал навзничь. Торчащий горбом на спине кофр больно впился ему под лопатки, выгнав из лёгких воздух. Тело десантника выгнулось назад, несмотря на защитные бронепластины, чешуёй облепившие позвоночник. Когтями монстр сорвал с него шлем и отшвырнул прочь, куда-то в серые колючие кусты. Хотя вокруг была мягкая, пахнущая тухлятью почва, как по закону подлости Королёв ударился затылком обо что-то твёрдое. Корень или камень в принципе не важно – в глазах предательски потемнело, кровавая пелена сузила зрение до минимума. Обвитые причудливыми лианами, разлапистые, с широкими зазубренными листьями на кривых ветвях, деревья вытянулись, потекли, собираясь в точку, словно в туннель. Сознание начало покидать Королёва.
Несмотря на боль и тьму в глазах, мозг сработал чётко, спасая своего безалаберного хозяина. Подчиняясь древним инстинктам, Королёв выставил левую руку, пытаясь отстраниться от опасности. А правую закинул за плечо, чтобы вытащить оружие. Архаичный помповый дробовик – игрушка по сравнению с плазмомётом. Но табельное оружие Королёва валялось неподалёку, искорёженное мощным ударом. Дробовик застрял и никак не хотел покидать кожаный чехол. Наконец, крякнув от напряжения, Королёв выдернул его и одной рукой, как в древних фильмах про гангстеров, передёрнул затвор. В последний момент, когда острые загнутые когти разодрали квазипластовый бронежилет как тряпку, и хищник собрался вырвать сердце, Королёв нажал на курок.
Время словно застыло. Кажется, Королёв даже услышал, как боёк медленно тюкнул в серединку капсюля патрона двенадцатого калибра. Ухнул выстрел. Крупная дробь вылетела из ствола и пудовым кулаком врезалась в грудь зверя. Кирпичного цвета кровь брызнула из рваной раны и густо окропила камуфляж десантника. Страшная клыкастая пасть щёлкнула буквально в миллиметре от сонной артерии. Зверь выдохнул удушливой волной гнилого мяса, обрызгав лицо человека липкой слюной. С глухим обиженным воем переходящим в клокотание двухметровая кошка отпрыгнула в сторону, ударилась спиной о корявое дерево и затихла. Мир вокруг Королёва поплыл, завертелся волчком. Вперемешку с серо-сизыми деревьями бешено закружились кусочки тёмно-синего неба. Когда смотреть на этот миксер стало невмоготу, Королёва вырвало. Он инстинктивно перевернулся набок, чтобы не захлебнуться, и несколько минут корчился в мучительных судорогах. Когда в желудке не осталось даже жёлчи, десантник забылся тяжёлой полудрёмой. Он знал, что нельзя отключаться, это опасно, но ничего с собой поделать не мог. Похоже, слюна кошки содержала яд, она попала в рот и вызвала обширную депрессию высшей нервной системы…
Спустя некоторое время Королёв очнулся от лёгкого щекотания в области шеи. Он открыл глаза и глубоко вдохнул тяжёлый удушливый смрад почвы. Рыхлая серо-коричневая земля пахла перегноем, ржавым железом и кислыми остатками завтрака. Среди мелких веток и чахлых листьев сновала местная насекомообразная живность, занятая неотложными делами.
За ухом снова кто-то пощекотал. Королёв подумал, ничего страшного, это, видимо, какой-то жучок забрался за воротник и шевелит усиками. Щекотание прошло. А через пару секунд на его месте кожа отозвалась жгучей болью. Мелкая тварь укусила его! Королёв дёрнулся и прихлопнул обидчика. Он поднёс руку поближе и разглядел раздавленное насекомое. На пальцах, ещё тихонько шевелясь, лежал маленький дьявол, местный комар – рогонос. Чёрное тело, сантиметра два с половиной в длину, рогатая башка со множеством глаз, длинный и волосатый сломанный хоботок. Части лапок не хватало, но при жизни существа их было явно больше шести. Жёсткие, с жирным отблеском, коричневые крылья дрожали. Королёв брезгливо смахнул «комарика», взял дробовик и поднялся на ноги.
Вокруг шелестел, скрипел, гудел, стрекотал, пищал и повизгивал девственный лес Айринги.
Большой чёрной кошки у дерева не было…
* * *
Айринги, четвёртая планета системы Кронвер, была открыт несколько лет назад автоматическим изыскательским кораблём. Она больше, чем любая другая из сотни похожих, напоминала Землю. Почти тот же состав атмосферы, чуть больше кислорода; почти то же соотношение суши и воды, материков только четыре; похожий климат и биосфера. Травоядные, рептилии, хищники и насекомые – ну почти полная копия земных, только крупнее, а деревья – выше. И цветовой ряд смещён в сторону коричневого, ржавого. Планета Айринги была очень богата металлическими рудами. Какие ещё богатства хранила она в себе следовало выяснить первой научно-исследовательской экспедиции.
Две недели назад группа в составе пятидесяти учёных разных специальностей, двадцати пяти техников и инженеров, и тридцати десантников, высадилась в одном из живописных уголков бескрайнего леса Айринги. Сначала прилетели строители и, конечно же, военные. По-хозяйски, не дрогнув при виде могучих деревьев, техники за первые сутки пребывания на планете выкорчевали, разровняли и укатали в бетон участок под базу, порядка пятнадцати тысяч квадратных метров. А на следующие – возвели трёхметровый забор вокруг, построили казармы, научную лабораторию и общежитие. К вечеру второго дня шаттл с орбиты доставил основной состав. Доктора, профессора и лаборанты, покидав пожитки в кубриках, бросились изучать всё, до чего могли дотянуться своими руками, а до чего не могли – манипуляторами летающих ботов. Очередной аванпост землян на чужой планете был создан, работа закипела.
Окружающие поселение джунгли, опешив от такой наглости чужаков, грохота чудовищных механизмов и всепожирающего пламени стационарных огнемётов, несколько дней безмолвно наблюдали за их вознёй за забором. А потом смирились, приняли метал, бетон и пластик за аномалию, которую стоит избегать всеми способами. Смерть нескольких излишне любопытных животных быстро научила остальных боятся и ненавидеть человека.
Землян такой расклад устраивал. Жизнь на базе потекла своим чередом.
Айринги казалась не планетой на краю исследованного космоса, а настоящим раем. Если, конечно, у тебя под рукой плазмомёт. Или если ты спрятался за стеной из керамобетона и тебя охраняет солдат с плазмомётом, а лучше два. Джунгли кишели хищниками, прожорливыми насекомыми и даже ядовитыми растениями.
И если бы ещё не одно «но» – аборигены… Прямоходящие двухметрового роста кошки, вооружённые клыками, когтями и разумом. На самом деле они оказались не полностью похожи на домашних питомцев, да и на диких представителей Земли тоже, но корни прослеживались общие. Те же подвижные уши домиком, глаза – щёлочкой, усы, плотная шерсть (в основном чёрного окраса, но встречались и рыжие, и белые, и серые). Только грудь шире, а таз уже. Они ходили на задних лапах, но при каждом удобном случае становились на четвереньки. А ещё у них не было хвоста.
Земляне, в принципе имевшие опыт контакта с примитивными инопланетными цивилизациями, так и не встретили кого-то круче себя. Так, пару-тройку рас, застывших на уровне неандертальцев. Надежда таяла с каждой новой открытой планетой. То, что Айринги населяют туземцы, стоящие на доселе не виданной ступени развития, потрясло колонистов до глубины души.
Буквально через неделю после высадки, летающий робот-дрон засёк в ста пятидесяти километрах к югу от базы необычное нагромождение веток, которое при дальнейшем изучении оказалось поселением настоящих аборигенов. Груды веток оказались искусно замаскированными шатрами. Из некоторых вился слабый дымок, кто-то явно использовал огонь для приготовления пищи. Удивительное открытие было омрачено тем фактом, что как только дрон снизился до уровня крыш, сигнал пропал. На последних мгновениях видеозаписи была запечатлена расплывчатая тень, метнувшаяся к дрону. Аппарат был намеренно уничтожен. Тихо и незаметно. Второму и третьему дронам повезло больше, они успели заснять местных – похожих на кошек существ, чинно восседающих у своих жилищ, обитых шкурами из кожи жвачных животных. Большие особи, скорее всего самцы, лениво щурясь, покрикивали на соплеменников поменьше, занятых домашними хлопотами. В каждой «семье» насчитывалось до пяти взрослых особей и большое количество детей – котят.
При попытке приблизится к деревне дроны снова были уничтожены. Кое-кто из учёных предположил, что их сбили, видимо, из какого-то примитивного оружия, наподобие кремниевых ружей. А кое-кто даже «заметил» дым и вспышки. Новые дроны, которых осталось всего три, несколько дней патрулировали местность, оставаясь на безопасном расстоянии. Они пытались выудить хоть какую-то дополнительную информацию о больших котах. Но всё тщетно.
При всей значимости открытия, начальник экспедиции профессор-археолог Сергей Петрович Марматов не хотел отправлять на разведку шаттл. Он боялся, что рёв планетарных двигателей напугает аборигенов, и они никогда не смогут протянуть руку дружбы страшным землянам. Он ждал, когда техники соберут из запчастей катер, малый атмосферный летательный аппарат.
Когда оператор, управлявший дроном всё-таки решился и подвёл его поближе к деревне, то никого там не обнаружил вовсе. Поселение словно вымерло.
Ждать больше было нельзя. И вот вчера утром, после того как главный инженер Ато Сарган доложил о готовности катера, Марматов дал добро на разведывательную миссию. В небольшой и кособокий из-за надстройки для исследовательской аппаратуры, десятиместный МАЛА-72А залезли два лингвиста, археолог, специалист по контактам, пилот и пять десантников, во главе с капитаном Королёвым. МАЛА или «маршрутка», как называли его исследователи и колонисты, негромко взвыла антигравами и с настырным комариным писком ушла в тёмно-синее небо Айринги.
* * *
– Борт номер два – базе, ответьте, – потребовала сочным контральто в микрофон Алла Семёнова, пилот маршрутки.
– Слушаю вас, борт номер два, – ответил глухой, чем-то обиженный мужской голос дежурного на посту контроля полётами.
– Взяли курс 2—2—6, расчётное время прибытия 20 минут.
– Принято, борт два… Алла, ты это… будь аккуратней там…
– Да пошёл-ты Гриша, сеанс окончен, – огрызнулась Алла и выключила связь. Она облокотилась о консоль, сомкнула ладони в замок и положила на них подбородок. Рулить штурвалом и дёргать ручки управления не было никакой необходимости, автопилот прекрасно справлялся с поставленной задачей самостоятельно.
Королёв давно заметил «психологическую несовместимость» пилота маршрутки и её мужа, оператора радиолокационной станции Гриши Семёнова. Не проходило и дня, чтобы не разразился бурный семейный скандал. Что уж они не поделили в очередной раз толком никто не знал. Скорее всего семена, посеянные смазливой Аллой на почве ревности, дали всходы. Аня – девка видная, все прелести при ней. И умом не обделена и настырна. А вот муж, простой радиоинженер, для которого слово поперёк начальству сказать – уже подвиг.
На Аллу засматривались все, в том числе, и даже в первую очередь бравые вояки-десантники. Ну, как и положено.
Королёв тоже. Он вздохнул, и чтобы отвлечься окинул взглядом салон маршрутки. Учёные о чем-то своём заумном шептались. А четвёрка бойцов дрыхла. Небось всю ночь в карты резались. Молодые пацаны, только-только закончившие учебку. В головах только деньги. Ещё бабы и виртуальная развлекуха, на которые тоже нужны деньги. На свою жизнь им плевать, здоровья хоть отбавляй, потому и пошли в колониальный десант. За быстрыми юникредитами. Быстрые деньги – быстрая смерть. От ядов, болезней, зверья. Сколько таких пацанов дохнет почём зря на окраинах?..
Что до Кости Королёва? И ему нужны были деньги, конечно. Но также жила в душе у него и романтическая нотка. Новые планеты, трудности, которые нужно героически преодолевать. Если бы сейчас существовали пираты – наверняка он бы был среди них. И далеко не последним матросом. В колониальных войсках несладко, это не регулярная армия, а больше коммерческая структура, однако, вот до капитана дослужился.
Катер тряхнуло, причём сильно.
– О господи! – взвизгнула Галина Александровна, полноватая матрона неопределённого возраста, лингвист высшей ступени.
Её коллега, профессор Бронштейн, сухонький мужичок с острой бородкой, лет сорока пяти, схватился за поручень, как за спасительную соломинку, и проблеял:
– Аллочка Викторовна, мы что, падаем?!
Алла обернулась на парочку учёных, смерила их презрительным взглядом и молча отвернулась обратно.
Сидевший напротив лингвистов молодой археолог Пашка Макеев сморщил длинный веснушчатый нос.
– Не парьтесь, Галина Алесанна, – бросил он, – Это всего лишь небольшая ямка в гравитационном поле планеты. Так бывает.
От сотрясения он чуть не выронил планшет, на котором они с Петром Тоцким, спецом по контактам с инопланетянами, играли в МегаГо, но отнёсся к этому скептически. Тоцкий хорошо натренированным движением перекатил зубочистку из угла рта в другой, цыкнул и авторитетно заявил.
– Точно!
Королёв подумал, что если при контактах с инопланетянами Тоцкий также прямолинеен и немногословен, то их маленькую экспедицию ждёт «большой успех».
Галина Александровна начала что-то недовольно бухтеть себе под нос, Бронштейн ей вторить. А Королёв неожиданно громко спросил у Тоцкого:
– Пётр Сергеевич, а сколько у вас было контактов? Ну с другими расами.
Тоцкий недовольно поморщился, нервно пожевал зубочистку, и стыдливо ответил.
– Ни одного…
Чудесно, подумал Королёв, исторический момент единения двух рас этот пижон точно испоганит.
– А вы сумеете… сейчас?
– Ну-у… Не знаю, – Тоцкий скукожился весь, сжался словно от холода.
Пашка махнул свободной от планшета рукой, успокаивая Тоцкого.
– А и не страшно! – заявил он. – Нечего стыдиться! Разум во вселенной не такой уж и частый феномен. Поди вон сыщи кого поумнее обезьяны. Наоборот, нужно радоваться, что такой случай представился.
– Ага… – покачал головой, Тоцкий соглашаясь.
– Совершенно верно, Пашенька, – встряла матрона и ткнула пальцем в сторону Королёва, – Вам бы, военным-здоровенным, только бы скабрёзные анекдоты рассказывать, да над гражданскими потешаться. Наука вам чужда.
– Вот-вот, – поддержал её Бронштейн. – Потешаться, пугать… и стрелять!
– Да-да, только бы стрелять, грохотать… И на что только налоги тратятся… Лучше бы совет колониальных миров на науку такие деньжищи тратил…
В общем, Королёв даже пожалел, что начал этот разговор. Пожалуй, в следующий раз он лучше поиграется в какую-нибудь несложную игрушку на планшете, вместо того, чтобы тревожить это учёное гнездо. Если, конечно, будет следующий раз. База на Айринги скоро окрепнет, через пару недель прилетит смена, постоянный контингент, геологоразведчики. А взвод Королёва перекинут куда-нибудь в другое место. И очень хотелось бы в такое же замечательное, как эта гостеприимная планета.
– Эй, пассажиры! – подала голос Алла, – приготовьтесь, через три минуты будем на месте. Кто не оплатил проезд – самое время… Того!..
Она пощёлкала тумблерами, покрутила пару ручек на приборной панели и взялась за штурвал. Маршрутка чуть-чуть вильнула и плавно пошла на снижение. Учёные, все как один напряглись и начали суетиться. Королёв пнул мягким ботинком с высокой шнуровкой сержанта – просто он оказался ближе всех – и когда тот продрал глаза приказал будить остальных. Сержант, не церемонясь, растолкал остальных бойцов, гаркнул: «Приготовиться к высадке!».
Королёв натянул шлем, подёргал снаряжение, проверил питание экзоскелета и разблокировал плазмомёт. Тяжёлый матового цвета карабин опознал своего хозяина по ДНК и приветливо пискнул. Королёв перевёл оружие в боевой режим. Над карабином появились ярко-голубые информационные плашки: заряд батарей, дальномер, шумомер, датчики движения и положения, и всякая другая полезная в бою информация. Остальные бойцы, натянув шлемы, и проделали тоже самое.
– Приготовиться к манёвру снижения… – начала было вполголоса Алла, но неожиданно громко вскрикнула, – Это что за хрень, твою ма-ааа-…
Договорить она не успела, её голос утонул в рёве плавящегося металла. Кабинка пилота буквально вскипела огненными пузырями на вместе консоли и экранов, и превратилась в доменную печь. Секунду спустя огонь выдуло наружу и в образовавшейся дыре сверкнуло синее небо. Катер резко накренился влево и начал падать. Оплавленные куски металлического каркаса прочертили синеву, и она сменилась ржаво-серым морем джунглей. Обугленная половинка тела пилота, без рук и ног, похожая на сучковатый чурбан, выскользнула из кресла пилота и устремилась вниз.
За останками Аллы сквозь пробоину полетел незакреплённый груз. Баллоны, ящики, рюкзаки. Ударился и разбился об торчащий сбоку металлический стержень планшет Пашки. Тело Бронштейна безвольно повисло в привязных ремнях, кусок толстого прозрачного пластика пробил ему шею почти отрезал голову. Напротив него, вжатый куском обшивки в угол, скрючился Тоцкий.
Включилась аварийная сигнализация, тоскливым воем, подпевая оставшимся в живых пассажирам. Катер стремительно приближался к земле. Когда до поверхности осталось десять метров сработала защитная система и салон наполнила пена.
Грохот, рывок, толчок, глухой удар, потом ещё и ещё, вперемешку с воплями людей и визгом металла.
Настырный звон в ушах мешал Королёву сообразить, всё ли закончилось или ещё нет. Он замотал головой, захлопал руками по шлему, пытаясь прийти в себя. Сержант, которого Королёв пинал в полёте, поднялся с кресла и куда-то побрёл, мотая головой. Вокруг, среди быстро опадающей пены, шевелились другие члены экспедиции.
– Быстрее! Быстрее все выходим! – голос сержанта вонзился кинжалом в мозг.
Королёв очухался. Звон прошёл, появились другие звуки. Крики и стоны людей, треск защитной пены, хруст разбитого пластика. Глухо выла матрона. Королёв отстегнул привязные ремни и принялся помогать оглушённым людям.
Вместе с молодым сержантом они буквально выволокли трёх бойцов, один был без сознания; неподъёмную, как оказалось, Галину Александровну и обалдело глядящего по сторонам археолога Пашку.
Когда все оказались на безопасном расстоянии от разбитого катера, который прорубил неширокую просеку в густом лесу и завис кормой аккурат над мелкой – по колено – грязной речкой, Королёв вернулся проверить Тоцкого и Бронштейна. С лингвистом всё было ясно и так, его наполовину отсечённая голова в неестественном положении лежала на плече. Кровь уже свернулась, в страшной ране была видна дыра трахеи, оборванные жилы и осколки позвоночника. Королёв не стал приближаться к трупу профессора, у которого изо рта торчал вздувшийся язык, а повернулся к Петру Тоцкому. На десантника смотрели выпученные остекленевшие глаза. Лист обшивки вдавил несостоявшегося специалиста по контактам в борт, раздавив грудную клетку.
На всякий случай хотя Королёв понимал бессмысленность действий, он проверил оба тела биосканером, встроенным в шлем. Беспристрастный прибор констатировал смерть.
Пошарив по развороченному салону, Королёв нашёл два рюкзака, непонятно чьих, и два плазмомёта. Свой и раненого бойца. Кроме того, он нашёл медицинскую сумку и кофр. Нагруженный как вол, спотыкаясь о смятый металл, пригибаясь под свисающими с потолка жгутами проводов, Королёв вышел из маршрутки. Он дошёл до своих и сбросил ношу на землю.
Матрона и археолог сидели на траве и молчали, грязные и перепуганные. На щеке женщины была кровь.
– С вами всё в порядке, Галина Александровна? У вас кровь…
Женщина помотала головой.
– Это не моя…
Королёв осмотрел Пашку, он обнял колени и тихонько раскачивался из стороны в сторону.
Решив пока не тревожить археолога, капитан обернулся к солдатам.
– Что с Кислициным? – спросил он у сержанта, передавая сумку с красным крестом на клапане.
– Не знаю, товарищ капитан. Сканер показывает множественные внутренние повреждения, но состояние вроде стабильное. А вообще… он бы лучше рассказал, он же медик!
Сержант взял сумку и начал вытаскивать из неё пакеты первой помощи. Королёв повернулся к бойцам, сидящим на поваленном дереве.
– Чего сидим?
Они устало встали, сделали вид, что вытянулись. Королёв рявкнул.
– Ноги в руки и прочесать всё вокруг в радиусе сотни метров. Действовать в паре, далеко не расходиться. О любой хрени докладывать немедленно.
– Есть… Слушаюсь…
Бойцы включили очки дополненной реальности и передёрнув плазмомёты, рванули на ближайший пригорок. Королёв подумал, что, пожалуй, и ему стоило бы отправиться на разведку, но позже. Сначала нужно попытаться связаться с базой. Взглянув вокруг, и не заметив ничего подозрительного, Королёв снова пошёл к разбитому катеру. На полпути остановился, подумал, что передатчика дальней связи больше не было физически, он сгорел вместе с носовой частью корабля. А аварийный маячок включился автоматически и остаётся уповать только на него.
Краем глаза Королёв заметил движение в кустах. Даже не движение, а колыхание сизой листвы. Он присел на корточки и вскинул плазмомёт прицеливаясь.
Тишина. Никакого движения. Только тихо попискивал датчик никого не замечая. Но в кустах точно кто-то был. Королёв был готов дать руку на отсечение.
Хотя, может быть зря он паникует? Нет! Странно было бы упасть посреди диких джунглей, кишащих всевозможной живностью и не засечь никакого движения. После падения катера прошло уже некоторое время, животные должны были отойти от шока и заняться своими делами.
Но лес казался вымершим, и это пугало. Либо животные разбежались, спасаясь от более крупного и опасного хищника, либо они уже знают о технических устройствах, наподобие катера. До базы далеко, местные обитатели вряд ли посещали район базы. А значит, они видели другие корабли. И знают, что они опасны. Но откуда?
Пока Королёв размышлял, движение повторилось в кустах, которые были ближе к гражданским. И снова датчики на плазмомёте ничего не засекли. Сержант закончил перевязывать медбрата и заметил, что командир чем-то обеспокоен. Он потянулся к лежащему в стороне карабину, но взять его не успел. Из-за поваленного дерева с глухим клокотанием вылетела здоровенная серая кошка без хвоста вроде рыси, и повалила его на землю. Матрона закричала, а Пашка упал навзничь, и семеня ногами, попытался отползти подальше.
Королёв незамедлительно навёл карабин на животное. Электронный прицел звякнул, сообщая, что цель захвачена, осталось только выстрелить. Но серая кошка неподвижно застыла над сержантом, глухо ворча и шумно принюхиваясь. Она посмотрела на Королёва злыми жёлтыми глазами и предупреждающе зарычала.
Королёв прильнул к прикладу, он ожидал всего чего угодно, но только не того, что произошло в следующее мгновение.
Хищник медленно поднялся на задние лапы и совсем по-человечески выставил вперёд, если так можно назвать, ладонь, с необычайно длинными для семейства кошачьих, пальцами. Вполне себе человеческая ладонь, подумал ошарашенно Королёв, только лохматая и с более чётко выраженными подушечками. Из кончиков пальцев торчали трёхсантиметровые когти. Большая кошка медленно, так чтобы хорошо было видно, втянула их внутрь.
А потом показала пальцем другой руки на Королёва. Кошка предлагала убрать оружие, только так он смог трактовать это действие. Мол, твой ход.
Пашка перестал семенить, Галина Александровна бросила вопить. А сержант тупо уставился на кошку снизу-вверх.
Королёву ничего не оставалось делать, кроме как встать и опустить оружие. Тем не менее он окинул взглядом джунгли вокруг, пытаясь понять, один ли этот кошак пришёл или в густых кустах затаилась целая стая. Интересно, а где два бойца, которых он послал на разведку?
Королев развёл руки в стороны:
– Ладно, Киса, давай поговорим!
Кошка махнула лапой и зло зашипела, оголив белоснежные острые зубы. Верхние клыки оказались чуть больше нижних. Саблезубый хотел, чтобы капитан убрал оружие совсем.
Королёв аккуратно положил плазмомёт на большой лист местного лопуха.
– Ну, видишь? – негромко произнёс он. – Я безоружен!
Кошка опустила руки-лапы и выразительно зашипела. Она говорила! Правда, это было похоже больше драку двух бездомных котов, не поделивших территорию.
– О господи! Она же говорит! – просипела Галина Александровна.
– Шипит, как плохо настроенный радиоприёмник, но в такт, – подтвердил археолог.
Серая кошка, не переставая шипеть и бурчать как кофеварка, подошла к плазмомёту сержанта и подняла его. Королёв напрягся, но при этом отметил, что движения хищника грациозны и плавны. Сам не зная почему, но он решил, что это была действительно кошка, в смысле самка.
– Шша-а, – заявила она, взяв тяжёлый карабин двумя лапами, – Шш-а! – и отбросила его подальше в кусты. Сержант что-то недовольно проворчал, кажется, послал захватчицу по матери.
– А ты, кошечка, похоже, не первый раз видишь оружие? – удивился Королёв вслух.
Кошка не остановилась на достигнутом, переваливаясь из стороны в сторону, подошла поближе к Королёву, зло шикнула и выкинула его карабин в кусты тоже. Десантник смог рассмотреть её получше. Светло-серая короткая плотная шесть, как нубук, только длиннее. Она покрывала всё её тело, в том числе и морду, довольно симпатичную. Широкая грудная клетка, узкая талия, поджарый зад. Хвоста нет, точнее есть копчик, сантиметров пять в длину. Скуластое лицо-морда, длинные жёсткие кошачьи усы, чуть темнее шерсти. Подвижные ушки домиком, которыми Киса постоянно вертела по сторонам. Глаза яркие, то ли жёлтые, то ли янтарные, непонятно, кошка постоянно щурилась. Нос широкий, кожистый и влажный, чуть темнее усов. Клыки белоснежные, язык подвижный.
Нормальная, такая кошечка, подумал Королёв, жаль только, что отобрала всё оружие, с ним в контакт вступать приятнее. Единственное, что ему не понравилось в образе местной охотницы это то, что она доминировала. Против клыков и когтей десантник мог противопоставить только большой десантный нож. Кстати, который кошка видела, он болтался на ремне, но не предала ему значение. А может быть, посчитала неопасным. То, что она знала, как пользоваться ножами это не вопрос. На видео с дронов Королёв видел в поселении заточенные палки и аккуратно разрезанные шкуры. Без простейших инструментов такое сделать было невозможно. И то, как обращалась кошка с оружием навевало мысли, что живёт она где-то далеко не в первобытном месте. Да и вообще она не животное. В прищуренных глазах светился разум, в движениях и действиях угадывалась не только дикая сила, но и стиль.
Размышления Королёва над превратностями судьбы прервала матрона. Она встала с земли подняла руки на уровень груди ладонями вперёд и растопырила пальцы.
– Мир, – сказала она, обернувшейся на шум кошке, – Мы пришли с миром. Мы добро. Мы не хотим зла…
Галина Александровна говорила стандартные слова приветствия при контакте, усиленно жестикулируя, помогая донести смысл слов жестами.
Кошка подошла ближе и стала внимательно следить за действиями женщины. Королёв был готов поклясться, что она всё прекрасно понимала.
– … с планеты Земля. Далеко. Космос. Прилетели. Мы можем летать на машинах… – продолжала матрона. – Если ты позволишь мне взять планшет я покажу картинки, – она показала на рюкзак, – Там картинки.
Кошка посмотрела туда куда показывала женщина, и секунду подумав, кивнула. Галина Александровна отёрла ладони о штаны и вытащила из рюкзака тоненький походный планшет.
– Вот, сейчас, погоди немного я найду нужный файл…
Киса подошла ближе, не теряя из виду сержанта, Пашку и периодически оглядываясь на Королёва. Планшет пискнул, но его звук ничуть не испугал кошку. Она точно знала, что это такое.
– Бред, – заявил Королёв, – грязные необученные первобытные существа говорите? Да вы посмотрите на неё! Она же знает, что такое планшет, плазмомёт и наш корабль.
– И хорошо! Тем лучше для контакта, – разулыбалась матрона. Она включила на планшете демонстрацию, виды земли, города, природа, животные. Большая кошка внимательно смотрела, не обращая на разговор людей внимания.
– Хорошо?! А вам не кажется, что это она сбила катер?
– У неё же нет оружия! – встрял Пашка.
– Ага… С собой, может, и нет. А в соседних кустах, вполне может быть, припрятана батарея ПВО.
– Блин, я могу встать? – подал голос сержант, ни к кому конкретно не обращаясь, и стал потихоньку подниматься. Кошка на долю секунды взглянула на него и снова уткнулась в планшет.
Сержант привстал на корточки, приподнял руки, и неожиданно резко выхватил откуда-то из-за спины старый обшарпанный дробовик. Он вскочил на ноги и направил дуло в голову кошки.
– А ну не шевелись тварь! – взревел он.
Кошка напряглась, вздыбила шерсть и зло протяжно зашипела. Планшет упал в примятую траву.
– Нет, не стреляйте! – завизжала матрона, – Не стреляйте! Не делайте этого!
Она попыталась встать на линии выстрела, защитить кошку.
– Отойдите, – взревел сержант, – Уйдите, чёрт возьми!
Королёву пришлось сделать нелёгкий выбор. С одной стороны, инопланетная кошка отобрала оружие, возможно, даже атаковала катер, в результате чего погибло три человека. А с другой стороны, от неё совсем не веяло враждебностью.
– Сержант, опустите оружие, – приказал он.
– Но капитан?! – изумился тот.
– Я приказываю, опустите оружие, сержант, – спокойно повторил Королёв, – Она не опасна.
– Но… – сержант никак не мог преодолеть внутреннее сопротивление, но всё же сдался, – Как прикажите, капитан…
Он начал уже было опускать оружие, как произошло ужасное. Из кустов раздался вопль: «Ложись!» и одновременно с ним взвыл плазмомёт. Огненная плеть протянулась к серой кошке, но та вовремя среагировала, напряжённые задние лапы спружинили, она отпрыгнула в сторону. Вой плазмомёта прозвучал вновь, его поддержал второй, из соседних кустов. Кошка заметалась. Сгустки плазмы потянулись за ней.
– Отставить! – взревел Королёв, – Отставить, мать вашу!
Но его голос потонул в рёве плазменных карабинов. Один заряд, считай почти по касательной задел застывшую в шоке Галину Александровну. Её жалобный крик ворвался в какофонию боя. Сержант увидел падающую женщину, по животному зарычал, но вместо того, чтобы броситься ей на помощь, хорошо прицелился и выстрелил из дробовика в серое пятно скачущей кошки.
– Прекратить огонь! Прекратить!
Наконец, огненный дождь прекратился. Сержант застыл, прильнув к прицелу дробовика. Сизый дымок тянулся над выщербленным стволом. Галина Александровна сидела, прижавшись к поваленному дереву, стонала, схватившись за левый бок. К ней полз бледный как смерть Пашка. Кошка лежала на боку, прижав голову к груди и поджав лапы.
Королёв подбежал к сержанту и отобрал у него дробовик.
– Я убил… тварь… – прохрипел тот.
– Ты ослушался приказа, солдат, – огрызнулся Королёв, и наклонился к Галине Александровне, – Что у вас? Покажите!
Она убрала руку и застонала. Сквозь обгорелую одежду проглядывал обугленный кусок плоти. Она прикрыла рану остатками куртки и спросила, не открывая глаз.
– Ну?..
– Хреново… – прошептал капитан, но тут же сообразил и ободряюще сказал, – Всё будет хорошо! Сержант сейчас наложит повязку и вколет обезболивающее… Да, сержант?!
Сержант вышел из ступора и подсел поближе к женщине.
– Да, товарищ капитан…
Королёв обратился к археологу.
– А вы уважаемый помогите ему.
Пашка слабо кивнул и пополз за сумкой с медикаментами.
Из кустов вышли бойцы. Один направился к лагерю. А второй подошёл к лежащей в траве кошке и ткнул в тело карабином. Раздался стон.
– Она жива! – вскрикнул боец.
Королёв с дробовиком в руках направился к нему.
– Какого чёрта вы открыли огонь?!
Боец ожидал похвалы, а вышло наоборот. Он промямлил.
– Но… мы подумали…
– Подумали?! Индюк тоже бл… подумал…
Всё ещё ворча, Королёв присел на корточки у раненой кошки. Заряд крупнокалиберной дроби попал её в правое плечо и задел шею. Кирпично-красной кровью было залито всё вокруг тела кошки, но она была ещё жива.
Королёв наклонился к самой морде. Изо рта доносилось хриплое дыхание. Усы дрожали, кровавая слюна капала на траву. Рана была смертельна.
– Прости… – прошептал капитан, – так вышло…
Кошка сглотнула кровавую пену и что-то прошипела в ответ.
– Я не понимаю, – ответил Королёв.
Кошка из последних сил подняла лапу и указав в небо, прохрипела.
– Ыы… летха-ать… инха-ачь сшме-ертх, – она поперхнулась.
– Улететь, иначе смерть? – переспросил десантник.
Кошка напряглась, уронила лапу и умирая, сказала.
– Отх-еец убьё-ёт вс-сех-х… и Зе-емлю…
– Землю? Какого чёрта?!
Но кошка не ответила. Жёлтые глаза с расширенными до предела зрачками подёрнулись туманом. Шерсть поблёкла, в мгновение ока став седой.
* * *
Дикий, полный боли и отчаянья вой раздался над джунглями Айринги. Небо потемнело, поднялся ветер. Тишина, царившая среди деревьев наполнилась странным хрустом и треском. Вдалеке снова раздался вой. Он звал, он прощался, он словно говорил прости. И казалось, вся планета скорбела вместе с существом, издавшим этот плач смерти.
Королёв, как и все остальные земляне буквально застыл, поражённый происходящим.
Спустя мгновение, неудержимая словно сама смерть, молния вылетела из кустов. Походя, просто он оказался на пути, огромная чёрная кошка разорвала горло солдату, стоящему у лагеря. Он схватился за фонтанирующую кровью рану и упал. Чёрная бестия подлетела к сержанту, вцепилась в него четырьмя лапами и повалила на землю. За несколько секунд, работая когтями и зубами, она превратила тело человека в кровавую тряпку. Разорвав мощными передними лапами грудную клетку сержанта, кошка зубами вырвала окровавленное сердце и бросилась в лес.
Пока Королёв и остальные соображали, зверь скрылся с глаз, шелест кустов выдал его местоположение в сотне метров отсюда. А потом и вовсе затих.
– Вырвал… сердце… и уволок… – прошептал археолог Пашка, – вырвал… зубами…
Все были в шоке от случившегося. Королёв очнулся первым.
– Боец, – крикнул он, вспомнил, что его вроде зовут Мишей, – Миша, давай родной, не стой столбом. Обеспечь охрану гражданских, я сейчас.
Боец кивнул, подобрался, вскинул плазмомёт и принялся высматривать в ближайших кустах противника.
Королёв бросился за своим оружием, туда, куда выбросила его мертвая серая кошка. Плазмомёт нашёлся быстро. Десантник сунул карабин за спину, в специальную кожаную упряжь, и разблокировал мощное оружие. Оно придало ему уверенности. Королёв поспешил в лагерь.
Первый Контакт не удался, несколько человек погибло, погиб абориген. Это был полный провал. Собственно, что делать дальше, вопросов не возникло, с двумя раненными далеко не уйти, до базы сто пятьдесят километров, оставалось только ждать шаттл.
Лучшим вариантом Королёву представился: перенести раненных в остатки катера. Ни один, даже самый когтистый кошак не прорвёт его обшивку. Единственный вход и защищать легче. Кроме того, местное солнце катилось в закат, касаясь верхушек деревьев.
Вместе с Пашкой, Королёв соорудил подобия лежанок в салоне разбитой маршрутки. Куда и перенесли раненных. Миша в этот момент вертел головой на триста шестьдесят градусов, пытаясь засечь опасность. Кислицин был совсем плох, он так и не пришёл в себя. Медицинский анализатор, который успел приладить погибший сержант, поддерживал в нём жизнь специальными инъекциями. На маленьком экранчике светилась алого цвета надпись, «Повреждения критические. Угроза жизни: 90%». Королёв понял, что если шаттл не прилетит в ближайшие часы, то парень умрёт. Галина Александровна уснула на импровизированной кровати из веток и листьев. Ожог на боку был сильный, но не смертельный, однако, ходить она могла с трудом. Погибшего солдата, за своё ранение она уже не винила, уверовав что военных изменить никак нельзя, и остаётся только смириться с фактом. Королёв не стал вступать с ней в спор, вколол успокоительное.
Миша сидел у входа в катер, который на самом деле был когда-то носом, в том самом кресле пилота, где погибла Алла. Королёв вспомнил, как один раз даже позволил себе лишнее, по отношению к ней. Намекнул в шутку, что не против с ней провести ночь. На удивление она восприняла предложение спокойно, без воплей и тому подобных концертов. Может быть, муж её не зря ревновал?
Солнце село. Жара, несмотря на это нисколько не спала. Было душно и пахло гнилью. В ожидании шаттла Королёв и Пашка вытащили мёртвых из катера и с поляны, аккуратно запаковали в мешки, положили недалеко от воды. Паша несколько раз был на грани обморока, но всё же сдержался. Правда, выблевал из себя всё что мог. Королёву не хотелось срывать Мишу с дежурства, когда более или менее опытный боец прикрывает спину – спокойнее.
Прошёл почти час, шаттл задерживался. Даже с учётом спуска с орбиты, и что корабль мог находиться с другой стороны планеты времени среагировать на аварийный маяк было полно. Королёв на всякий случай проверил бронированный ящичек, вмурованный в борт катера маяк, пульсировал красным огоньком. Работал, значит.
Королёв никак не мог решить, что делать с мёртвой кошкой. Ни сейчас, ни когда прилетит шаттл. В общем, он оставил её лежать в траве. На шаттле прибудет начальство, может быть, вот и решит.
Сумерки резко превратились из серого полумрака в непроглядную тьму. У Айринги спутника не было. Света множества звёзд не хватало, чтобы осветить ночную сторону.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться? – негромко спросил Миша.
– Да, боец? – ответил Королёв.
– А почему шаттл до сих пор не прилетел? Мы на катере полчаса летели, даже меньше.
– А хрен его знает, Миша. Может, неполадка какая. Но ты не парься, нас не бросят. Колониальный десант своих не бросает.
– Ага… Да я не боюсь, я вроде как был пару раз в таких передрягах. Один раз неделю на Таймыре-3 просидел, а это ещё тот холодильник.
– Значит, бывалый?
– Ага.
– Хорошо, а чего допустил тогда, что напарник стрелять начал? Неужто непонятно было, что всё под контролем?
– Ступил, согласен. С Барковым не ходил в дозор ни разу… Мы как увидели, что сержант целится в кота, обалдели. Лицо у него было такое, словно, словно он… Испуганное очень, короче. Барков тоже… обделался похоже.
– Это кошка была, самка… И кажется, она не хотела нам зла. Кажется мне даже, она предупредить хотела.
– А кто тогда маршрутку сшиб?
– Кабы знать…
В темноте, среди звуков, издаваемых осмелевшими лесными животными, раздался недовольный рык, ворчание. Королёв прицелился в темноту, поводил по сторонам стволом. Изображение от тепловизора заставило вспыхнуть монитор россыпью больших и маленьких пятен. Два крупных ярких пятна появились на мгновение, слились с тёмным и исчезли.
– Что за хрень? – Королёв пощёлкал режимами.
– Я думаю они забрали кота… в смысле кошку, – предположил Миша, он тоже глядел в прицел плазмомёта.
– Они? – удивился Королёв.
– Они… Дружки её…
– Она сказала перед смертью, прошипела… что её отец отомстит.
– Сказала?! – удивился Миша, – По-русски?
– Ага, если я, конечно, с ума не сошёл.
– Этот чёрный, убийца как раз её отец, наверное.
– Наверное, не знаю. Она ещё сказала, что он и Землю… того…
– Ну, ну, – фыркнул Миша, – Чем? Когтями и зубами? Палками, копьями…
Он недоговорил, заработало переговорное устройство, встроенное в аварийный маяк.
– Борт два, ответьте! Борт два, на связь!
Королёв бросился к нему. Нажал кнопку, ответил.
– Здесь борт два, здесь. У микрофона капитан колониального десанта Константин Королёв.
– Говорит капитан Яронченко. Какая обстановка?
– Борт атакован и сбит при участии местных. Пятеро погибших, двое раненых, оба тяжёлых.
– Ясно! Через пару минут прибудем. Капитан обозначьте себя по возможности.
– Сделаем!
Миша слышал всё, Пашка проснулся от громких разговоров и обрадовался, что спасение близко.
Королёв жестом приказал: всех будить и на выход! А сам вышел в темноту вертя карабином по сторонам. Места на берегу реки, куда упал катер, вполне хватало для посадки шаттла. Он достал из кофра маленький лазерный маяк, и прикинув расстояние до ближайших возвышенностей – деревьев, пней и большого валуна – поставил посерёдке, между ними. Маяк включился и осветил периметр. Получился квадрат десять на десять метров, даже чуть больше.
Как раз в этот момент появился заунывный гул, издаваемый двигателями шаттла. Где-то в вышине мелькнул проблесковый маячок. Мощный прожектор вспыхнул, и белым веером накрыл посадочную площадку.
Королёв бросился в разбитый катер, подальше от сбивающего с ног урагана от двигателей шаттла. Миша стоял у входа. За ним Пашка, о него опиралась Галина Александровна.
– Я прикрываю их на посадке, потом возвращаюсь, и мы с тобой тащим Кислицина, понял? – приказал Королёв.
– Я понял! – ответил Миша.
Взрыкнув напоследок, шаттл мягко коснулся земли. Сразу же в борту возник проём, ребристый пандус упал на траву. В проёме появились два десантника в полной экипировке.
– Вперёд! – прокричал один из них.
– Пошли! – приказал Королёв, Пашка повёл Галину Александровну к шаттлу.
По хорошо освещённому пути троица во главе с Королёвым достигла шаттла. Десантник помог Пашке, а капитан, крикнув «там ещё тяжёлый», побежал обратно.
На секунду он отвлёкся, заметил, что пробегает недалеко от того места, где лежала мёртвая кошка. Её больше не было! Примятая трава. Чёрные пятна высохшей крови. То самое место. Миша был прав, её забрали…
Вместе с Мишей они притащили на импровизированных носилках Кислицина к шаттлу и втащили внутрь. Никто их не потревожил, но Королёва всё время не покидало ощущение, что за ним кто-то внимательно смотрит.
Пандус закрылся, грохнул об упоры, шаттл взревел и устремился ввысь.
К спасённым подошёл капитан Иван Яронченко. Высокий, поджарый, черноволосый, как и Королёв тот был командиром взвода.
– Вань, почему вы так долго, – спросил Королёв, усаживаясь на покрытую пластиком лавку у правого борта.
– Не хотел бы ответить грубо, Костик, но не до вас было… – на худом лице не мелькнуло и тени улыбки.
– Хрена-се… – удивился Королёв, – А чего так?
– На базу напали… Кошаки! Представляешь, как повалили из джунглей… Мы еле отбились! У них вот такие, – он развёл большой и указательный палец, – клыки и когти! Они как хренова мясорубка. В труху… понимаешь…
– Ну, мы тут тоже не на курорте были. Видел я твоих котов. Один такой котяра походя убил бойца и распотрошил сержанта, как лоток с опилками, он выдрал его сердце и уволок в джунгли. Сержант, похоже, убил его подружку.
– Ни хрена себе! У тебя было время рассмотреть такие подробности? Костя, половина базы, как ты выразился в кошачий лоток… Двадцать человек!
– ??!
Шаттл, в отличие от катера преодолел путь до базы гораздо быстрее. Через пять минут он уже заходил на посадку. Площадка, которая была расположена в сотне метров от забора базы, была хорошо освещена двумя прожекторами. Толстый, с маленькими крылышками и раздвоенным хвостом шаттл во время посадки был похож на большую курицу, умащивающуюся на яйца. Он ненадолго завис, пилот общался с базой, и наконец сел. Пандус упал, выбив искры. По нему, под охраной нескольких десантников с базы, начали спускаться пассажиры. Два медика суетились у носилок.
– Иди, доложись в штаб, – сказал Иван, – вряд ли тебе дадут сейчас отдохнуть…
– Ничего, я привыкший, – ответил Королёв и улыбнулся, – Спасибо за спасение моего тельца! Удачи, друг!
– Да, чего там! – хохотнул Яронченко, – И ты мою задницу как-нибудь вытащишь.
Он протянул руку, и Королёв крепко её пожал. Повернулся и совершенно неожиданно получил пинок в спину!
– Берегись! – заорал Яронченко и захрипел, захлёбываясь в собственно крови. Это он ударил Королёва, спасая его жизнь ценой своей собственной.
Королёв от удара отлетел в сторону и плюхнулся лицом в густую траву. Когда он перевернулся на спину, то увидел нечто невообразимое. На посадочной площадке, под брюхом шаттла, стояло четыре кота. Они были одеты! Одеты в серо-чёрный камуфляж, испещрённый серебристыми трубками и проводками, наплечники, защитные пластины на руках и ногах, и пузатый, наподобие рыцарского, нагрудник. В руках у них были недлинные узкие плоские автоматы. А под ногами лежали тела убитых десантников. Ближайший кот, оскалив пасть, держал за шкирку Яронченко. К посадочной площадке, со стороны джунглей на четвереньках спешили ещё коты.
– Мать честная, – выдавил Королёв и бросился наутёк. Скорее в тёмный лес, джунгли помогут скрыться. Убегая, он оглянулся. Кот, державший Ивана, отбросил тело от себя. Оказывается, оно было насажено на пять, полуметровой длины когтей, торчащих из серебристого механизма, закреплённого на правом предплечье.
Кот что-то прорычал. Чёрная тень бросилась наперерез Королёву. Десантник обернулся и выстрелил из плазмомёта. Заряд вонзился в землю, подняв в воздух тучу раскалённых капелек. В свете взрыва Королёв увидел чёрного кота, похожего на того, который вырвал сердце у сержанта.
– А хрен тебе, – ругнулся Королёв и дал короткую очередь.
Земля вздыбилась, горящая трава разлетелась по сторонам. Кот пропал. Королёв перевёл экзоскелет в режим бега и устремился к спасительному частоколу из деревьев. Он буквально влетел в чащу, когда прогремел оглушительный, сотрясающий деревья вокруг взрыв. Некоторые старые стволы не выдержали, начали валиться с диким хрустом ломая ветки.
На месте базы полыхало пожарище. Редкие выстрелы земных карабинов и кошачьих автоматов слились с гулом огня.
Второй взрыв, поменьше, ухнул со стороны посадочной площадки. Это взорвался шаттл. Путь был отрезан, бегство с коварной планеты стало невозможно.
Чёрная тень скользнула сбоку, с другого, сверху, перемещаясь с небывалой быстротой. И наконец, застыла перед ним.
Зверь прыгнул. Сто пятьдесят килограммов мышц, костей и жёсткого чёрного меха навалилось на Королёва бетонной плитой…
* * *
Большой чёрной кошки у дерева не было. Зато рядом на дряхлом, упавшем стволе, восседал давешний кошачий командир с ужасными стальными когтями на правой руке. Они были убраны внутрь, но можно было не сомневаться, что появятся по первому же требованию усатого убийцы.
Кот оскалился, зашипел, привлекая к себе внимание. Он показал на дробовик и жестом приказал бросить его. Королёв вздохнул, пожал плечами и подчинился. Обшарпанный ствол упал в траву, она мягко спружинила.
– Та женщина сказала, что вы пришли с миром, – произнёс кот по-русски. Речь изобиловала шипящими звуками, но слова можно было разобрать без труда.
Эту фразу стоило считать вопросом, потому что кот явно ждал ответа. Королёв пожал плечами.
– Да…
Кот прищурился. Узкие зрачки рассекли зелёные, почти цвета чистых изумрудов глаза.
– Вы убили… – Уши прижались к голове. Кот нервничал и с трудом сдерживал себя. – Убили дочь Корхана. Война неизбежна.
Снова констатация факта, но кот ждёт ответа.
– Это случайность, – ответил Королёв, – глупая случайность. Никто не хотел её смерти.
– Неизбежность. Координаты Земли известны. Как и колоний. Я отдал приказ.
– Послушайте… – Королёв запнулся, потому что не знал, как называть этого усатого полководца, – Не мы начали – это вы сбили катер. Вы развязали бойню.
Кот положил ладони одна на другую. Когти были выпущены на верхней, а на нижней убраны.
– Никто не смеет посещать священное поселение. Только Корхан. Система защиты автономна. Это она уничтожила катер.
– Но ведь можно же как-то решить ситуацию мирным путём. Дипломатическим. Мир ведь лучше войны!
Кот поднял ладони выше, так чтобы Королёв хорошенько их видел.
– Мир неизбежен, – прошипел он и шлёпнул верхней ладонью так, чтобы её когти вонзились в нижнюю. Сквозь густую шерсть проступила тёмная кровь.
– Но мир будет после войны.
«Джанью» дёрнулся, поворочался немного и, наконец, успокоил своё длинное угловатое тело в колыбели стационарной орбиты. Под килем корабля раскинулось море облаков, безмятежно клубящихся над поверхностью планеты. Ни разрывов, ни пятен – бесконечная пена взбитого воздуха, похожего на сплошное снежное покрывало.
Снежный. Четвёртая планета системы, местное солнце которой, даже не имело имени. Только номер: М-1372. Параметры орбиты, угол наклона оси, давление, гравитация… Бла-бла-бла… Всё это неважно! Главное, что это мир, где можно спокойно, не напрягаясь ходить, и дышать без маски. Большая редкость встретить такую планету среди тысяч безжизненных, мрачных и холодных. Считай, поселенцам несказанно повезло.
Снежный. Название, которое больше подошло бы для зачуханной станции монорельса, но никак не для огромного, бредущего в чернильной пустоте, шара. Красиво! Картографические экспедиции всегда спешат, часто придумывают названия планетам походя, отбалды. Никто не хочет тратить время впустую. Так и здесь – увидели планету, издали похожую на снежный шар, отметили её название в реестре космических объектов, и полетели дальше не запариваясь. Ведь чем больше они нанесут на звёздную карту объектов – тем больше получать премию.
«Джанью» отключил импеллеры, раскалённые гравитационными потоками излучатели потемнели. Корабль навёл на центр планеты антенну космической связи и послал приветственный сигнал.
Но на вызов никто не ответил. Как и следовало ожидать…
* * *
Вой сирены. Три механических, режущих слух слова: «alarm, alarm, alarm». Скоро высадка!
Я набрал побольше воздуха в лёгкие и начал потихоньку его выдыхать. Это я успокаиваюсь так. Привожу в норму сердце, скачущее в груди. Разглаживаю звенящие нервы. Концентрирую на предстоящем задании опухший от долгого безделья мозг.
А что такого? У каждого – свои способы подавлять страх!
Кто-то молится, как тощий Джой Армис. Кто-то лупит себя кулаками по голове, как здоровяк Дядя Стёпа. Узкоглазый Чу Во Куань рассказывает пошлые анекдоты, больше похожие на истории из жизни. Кстати, странно было бы ожидать чего-то другого от мелкого проныры, откликающегося на прозвище Чувак, правда?
А я Артём Кожевников, бывший офицер имперского миротворческого корпуса, вдыхаю воздух и долго-долго его потом стравливаю. Какая бы ни была по счёту высадка, а у меня за полсотни перевалило, каждая – словно самая первая. Ну или как последняя…
Я иногда думаю над теми хитрыми штуками, что вытворяет судьба с людьми. Вот я, например, ещё недавно был командиром роты элитного подразделения. А теперь мной командует бывший сержант-пехотинец. Ещё недавно у меня было звание, почёт, уважение, а теперь – я лишний. Чёртова судьба! После ранения я стал ненужным грузом в грязном пакгаузе жизни.
Теперь я наёмник. Только вот надолго ли? Работа опасная. Мы – наёмники – скоропортящийся товар, несвежее мясцо.
Сирена взвыла снова. На этот раз сигнал прозвучал дважды. «Джанью» еле заметно вздрогнул.
Я представил себе, как беззвучно раскрылись створки грузового отсека. Через несколько минут дюжину парней с «душком», включая меня, выкинут в ржавой консервной банке на очередную помойку. Много их развелось, последнее время, но это моя работа, копаться в помойках…
Ещё немного и прозвучит последний сигнал. Арсений Павлов, наш босс, капитан и владелец «Джанью», даст добро на старт. Мы ухнем с орбиты на стареньком ШДР-12К, «покорять» Снежный.
Ещё пару минут до выброса… Ну что же, есть время проверить броню и оружие. Какой за сегодня раз, третий?
Та-ак! Карабин ИК-25У, укороченный – значит, надёжно закреплён в седле у левой ноги, предохранитель взведён. Я погладил рукой в кожаной перчатке с обрезанными пальцами шершавый металл. Батарея заряжена, её хватит надолго. Магазин подсоединён, в нём сто дьявольски прочных вольфрамовых пуль. Ещё шесть магазинов в подсумках на груди. Броник из квазипласта вещь хорошая, но лишних пару сантиметров металла никогда не помешают. Автоматический девятимиллиметровый пистолет – в кобуре, на поясе. К нему три магазина, в каждом – по десять пуль. Пять плазменных гранат, пять обычных – тротиленовых, в патронташе. Две электромагнитные – на всякий случай – похожие на зажигалку, в кармашке разгрузника. Вот и всё моё вооружение на сегодня…
Знать бы ещё, что нас ожидает сегодня?!
Вроде бы простая задача: произвести высадку, обеспечить защиту гражданского поселения. Ничего необычного. Вот только от кого защитить? От бандитов? Животных? Может быть от агрессивных инопланетян?
Неизвестно ровно ничего. Ни сколько будет продолжаться операция. Ни будет ли поддержка с воздуха, смена. Горячая жрачка, в конце концов. Ни-че-го неизвестно!
Одно радует, обещают заплатить больше чем обычно. Но тут-то и кроется подвох… Опасное дело! У меня на такие штуки нюх.
Кстати, интересно, а как босс получил этот заказ? И где он нашёл заказчика? Хотя, какая разница?! Буду я ещё думать об этом. Нам не за интеллект платят, а за то, что курок жать умеем. Думаете много платят? Ах-ха, щаз! Наёмники – самая дешёвая рабсила в галактике. Дешевле только тупые роботы на астероидных приисках.
Нет, я не хочу сказать, что всё так уж плохо. Вот я, к примеру, хорошо умею жать на курок. И опыт есть. Как-никак Академия и десять лет службы за плечами. Поэтому по табелю стою немного дороже обычного «мяса»…
Размышляя я проверил тактический шлем на голове. Тронул кнопку над левым ухом, проявилась защитная маска, созданная статическим полем. От пуль не защитит, но от пыли, снега или газов – вполне. Я вырубил маску, похлопал себя по броньке: груди, плечам, локтям и коленям. Нормально! Наплечники не болтаются, квазипластовые щитки подогнаны плотно, разгрузка не бренчит, броник не жмёт. Я поёрзал в кресле – кофр на спине почти не мешает. Он почти пустой: сухпаёк на три дня, да всякая мелочь гигиеническая, вроде туалетной бумаги и презервативов.
Ну что, готов я?
Ответом стал рёв сирены! Последний звонок…
Да, я готов!
Я вдохнул, выдохнул, оглянулся вокруг. Половина кресел по бортам шаттла пуста. В остальных – те, кому выпал жребий отправляться сегодня на задание. Двенадцать бойцов из взвода «А-3». И я в том числе.
Взревел двигатель, шаттл немного приподнялся над палубой просторного дока «Джанью». Брякнули посадочные опоры, уходя внутрь упитанной тушки ШДР-12К. Гул, создаваемый болтовнёй, молитвами, анекдотами и всякой другой чепухой, смолк.
Ну что, сели в лифт в ад?! Дайте я сойду!
Шаттл дёрнулся влево, да так резко, что я треснулся подбородком о перегородку между креслами и прикусил язык.
Хорошо пошло, твою пополам! Мне уже «нравится» эта операция!
– А-а! Чёрт бы вас всех там подрал! – заорал мой сосед справа, Казик Баев. Он сидел, как обычно, как любит – без каски, и со всего маха приложился седой головой к переборке. Он зло сплюнул и врезал пудовым кулаком в стену так, что металл загудел.
Пилот, даже если и услышал, никак не отреагировал. Шаттл начал потихоньку набирать скорость. Рёв двигателей и тряска усилились.
Сквозь гул и шипение я отчётливо слышал ругань сержанта. Ему, похоже, тоже досталось от нерадивых лётчиков…
– Ах вы козлы, драные! – орал он, – Охренели вы там, вообще, что ли? Головы в жопы засунули, и рулят, уроды не глядя по сторонам… Вот сядем, я вам и рожи, и жопы-то, подрихтую! Оптом, со скидкой на количество…
Бывший сержант Иван Крутько лаконично, и что для него характерно, в красках, выразил общее мнение. Пилоту следовало бы поберечь нежные тушки десанта. И уж точно не попадаться сержанту на глаза пару дней. Крутько – этакий детина с чугунными кулаками и одной извилиной. Со всеми вытекающими прямолинейностями. А вообще, Круть нормальный мужик, чуть ли не единственный в этом гадюшнике с опытом службы. Любит он, когда к нему обращаются официально: «господин сержант», но мы его зовём просто – Круть.
Пилот, словно в насмешку, заложил такой вираж, что у меня зубы заныли, а глаза повылезали из орбит.
Обычная высадка. Всё, как всегда. Кто-то ругался, кто-то сидел тихо и привычно терпел перегрузки. А Дядя Стёпа тёр мягкой тряпочкой плазменный разрядник. Ехидно лыбился и что-то тихонько бубнил в жёсткие, будто пластиковые, усы. Перегрузки, похоже, были ему даже в радость. Он и второй наш гигант, далёкий потомок земных негров, Джон До, родились в мирах с повышенной гравитацией. Дядя Стёпа, где-то на аграрном северо-востоке Империи, а Джон – в богом забытых колониях Торговой Федерации. Оба великана были друзьями не-разлей вода. Жрали за четверых, пили за семерых (Джон – послабже был), а друг за друга стояли горой.
Тем временем шаттл вошёл в плотные слои атмосферы. Он задрал нос, выдвинул короткие крылышки и вовсю тормозил широким пузом. Рёв двигателя сменился ураганным воем раскалённого ветра.
Через пару минут маленький корабль облепили облака. Плотные, вещественные, перед кораблём они испарялись от жара, а сзади почти сразу густели.
Ох, и не люблю я посадку! Сколько вот уже раз было, и каждый раз – не люблю! Трясёт до онемения, мотает до блевоты, гул такой, что крышу сносит. Сидишь, как дурак, вцепившись в прижимные скобы, клацаешь зубами и ждёшь, когда эта ржавая телега – громко шаттлом названная, грохнется оземь.
Но вот, глядишь уже пятый десяток раз, слава богу, не грохалась. Ни эта с «Джанью», ни та, что в учебке, ни другая, боевая, с предыдущего моего корабля – «Смелого». Та телега – сгорела… вместе с кораблём.
Рёв ветра за бортом потихоньку утих до вполне комфортного свиста.
Круть прокашлялся и заорал:
– Так, голодранцы, ну-ка очухались! Посадка через пять минут!
Это он вовремя. Нехорошо вспоминать про мёртвый корабль… Не к добру это, примета плохая!
Круть продолжил раздавать пинки.
– Джон, а ну толкни Лао, хватит ему причитать… Кожевников, ты чего таращишься на меня? На моё место хочешь?! Готовься давай! Крещагин, епона-мать, да хватит уже блевотину метать. Кстати, не забудь, тебе кукарекать в этот раз…
– Уже… всё… – жалостливо выдавил бледный, как туман за бортом, Миша Крещагин. Он у нас новенький, бедняга, не привык к выкрутасам наших пилотов.
А кукарекать – это да! Есть у нас такая славная традиция. Не удержал завтрак при посадке – исполнять тебе соло петуха на рассвете.
– Ладно, нищеброды, слухайте сюды! – заявил Круть, – По поводу нашего задания. Информации шиш да маленько, но кое-что интересное я уразумел!
Круть, как всегда, приберёг важную информацию напоследок. А она у него, обычно горяченькая, из первых рук. Нельзя было сказать, что с боссом он был на короткой ноге, но всё же совещания в рубке посещал. Да и крошки с барского стола смахивали ему покрупнее, согласно контракту. До нас же, обычных рядовых наёмников, раздача огрызков могла и вовсе не дойти. Да-а, тут кто что урвал, то и получит. Наёмники, это же вам, даже не армия. Коммерческая организация. Охранное предприятие.
Круть сделал умную рожу, ребята затихли и уставились на него.
– Так вот… у нашего заказчика, недавно кризис в этом поселении возник. Как мне кажется, а мне обычно не кажется, ибо не крещёный, никаких инопланетян зубастых и тому подобных ужасов, но народу при этом полегло – пачки. И что странно, кто это натворил совершенно непонятно! – Круть говорил рвано и сбивчиво, но по делу. – Конечно, будучи человеком сугубо брезгливым, заказчик провёл дезинфекцию, и всё такое. Прилетели пижоны в костюмах весёлой расцветки, и всё везде почистили. Поселенцы новые прилетели. Поселились, прибрались, поставили забор на всякий случай и приступили к житию-бытию. Тортики, девочки, бухло. Но… – Круть сделал многозначительную паузу, – …неделю назад связь с колонией снова накрылась. Ни последнего прости-прощай, ни душераздирающих воплей – ничего. Ежедневный отчёт по выполненным работам и состоянию поселенцев – ну типа вечерняя поверка, и всё… Были люди… и не стало! Возможно то, что порубило гражданских в прошлый раз, вернулось…
– Круть, слушай, а много? – прервал сержанта Чувак.
– Чего много? – опешил сержант.
– Ну, тортиков, бухла, девочек, в конце концов? – Чувак хохотнул, – Много их было?
– Чувак, да ты охренел, что ли?! – взорвался Круть, – Я им правду-матку, ужасы на ночь, а он!.. Да я тебя…
Круть не успел озвучить, что он сделает с Чуваком. Прямо перед его носом появился голографический экран. Картинка транслировалась из кабины пилота, шаттл заходил на посадку.
Пилот, парень с рыжей бородкой и пушком под носом, небрежно бросил с экрана:
– Эй, мясо! Рекомендую провести рекогносцировку, пока я захожу на посадку.
– Ах ты ж, молокосос! – заревел Круть, – Да откуда ты такой, цыпля, вылупился? – но пилот легко отбрил его.
– Спокуха, десантура! Советую заняться делом, шаттл будет над центром поселения через минуту, – пилот хитро подмигнул, – А это оскорбление я внесу в рапорт, пущай тебя старший дрюкнет.
– Сукин сын!.. – огрызнулся Круть, но экраном всё же занялся. Он щёлкнул кнопку на подлокотнике и между нами, посредине салона, как большая простыня, развернулась голографическая проекция.
Получилось так, как будто я сидел, свесив ножки за борт.
Внизу была бесконечная степь. Как бы поточнее охарактеризовать эту тоскливую серость под ногами? Да никак! Тоскливая Серость! И коричневый цвет в ней был самым позитивным.
Мимо меня проносились редкие серо-сизые деревья, с приплюснутыми верхушками; бледные островерхие валуны, обросшие мхом; и море пожухлой травы. Вокруг, куда хватало взгляда, не было ни речки, ни озера.
Вообще, если честно, я ожидал увидеть снег, ледяную пустыню или что-то в этом роде. Но, что характерно, на планете Снежный, снега не было и в помине! Я не особо рублю, во всяких там орбитах, но там, где мы пролетали, кажется было лето.
И ещё, несмотря на плотные облака и раннее утро, света местного солнца было предостаточно.
Шаттл нырнул вниз и заскользил над самой землёй. От резкого манёвра, к горлу подкатился ком, пришлось глотать.
Кусты, жёсткая трава, несуразные колючки проносились мимо, не успев появиться. Вдали маячил лес, почти как обычный, только коричневый.
Шаттл взял небольшой крен вправо. По центру возникло светлое пятно. Зелёное, даже салатовое, оно было настолько чуждо окружающей серости, что выглядело нелепо. Очень быстро пятно выросло, размазалось по горизонту, и приподнялось над землёй. Поселение. В центре вышка космопорта. Правее – пять ржавых башен, кажется металлических. Они уродливо возвышались над аккуратными одно– и двухэтажными домиками. Странная конструкция торчала из земли, как гигантская рука древнего гигантского существа, грозя схватить любого, кто посмеет приблизиться.
Что-то в этой штуке было до того неправильное, что меня замутило. Я решил переключить взор на что-нибудь попроще.
Весёленький салатовый забор, утыканный жёлтыми столбиками, стянул поселение неровной лентой. Он то вяло взбирался на пригорки, то резко спускался в лощины. Что заставило поселенцев разбить лагерь именно здесь, было для меня загадкой. Мы только что пролетели плоскогорье, площадью в десятки квадратных километров, и несколько ровных полянок, поменьше, но единственный на планете городок построили именно тут.
Шаттл начал облёт поселения по кругу.
Я увидел штук двадцать стандартных, двухэтажных домов из керамобетона. Как детские формочки для песка, разной формы и цвета, они сгруппировались вокруг взлётно-посадочного поля космопорта.
На сером бетоне несколько выжженных пятен. Такие ожоги оставляют большие транспортные шаттлы. Что-то тяжёлое привозили, а может быть, наоборот, увозили, и не так давно.
На краю поля, рядом с пятью большими ангарами застыли, три чёрных вертолёта. Справа расположились вышка контроля полётов и небольшое здание космопорта. Внизу топливохранилище, ремонтные леса и кран на гусеничном ходу.
К полю вели четыре дороги, про себя я назвал их шоссе. Образуя букву Х, они как будто перечёркивали всё поселение.
Пять кривых ржавых вышек, которые мне так не понравились на подлёте, образовали полукруглый гребень, смотревший выпуклой частью на северо-восток. Эдакая гигантская ладонь, которая нависла над поселением. Металлическая конструкция, метров пятьдесят в высоту и сто в ширину, была усеяна наростами из труб, штырей и балок. Между вышками были натянуты провода. Километры кабелей образовали подобие рыболовной сети. Или паутины.
Что это за антенная такая? Метеорологическая, радиолокационная? Чем тут поселенцы занимались?
Я недоумённо пожал плечами и продолжил осмотр.
На юге расположилась большая, похожая на усечённую пирамиду энергетическая станция. Крупновата она, кажется, для такого маленького поселения, как это…
На западе раскинулись сельскохозяйственные поля. Рядом примостилась небольшая ферма и загоны для скота. Пустые!
Кое-где, рядом с жилыми домами, были припаркованы машины. Большей частью вездеходы и пикапы. Однако у большого центрального здания лежали два роскошных гравимобиля. Именно лежали на земле, а не парили. Что могло повредить антигравитационный двигатель, который даже теоретически не ломается, непонятно!
В сумраке зданий ни одного фонаря, прожектора, фонарика или хотя бы чёрт побери, костра. И космопорт обесточен! А ведь посадочные огни не гасятся никогда. Кажется, у поселенцев крупные проблемы на энергостанции.
А где, кстати, поселенцы? На улицах ни одной живой души! Рёв двигателей шаттла должен был разбудить половину жителей. Ну а дежурных на вышке контроля полётов – тем более!
Шаттл закончил облёт и стал потихоньку приближался к взлётно-посадочному полю. Через несколько секунд он завис над ним. Над большой, очерченной по краям жёлтым и белым, плитой.
– Приготовиться к высадке! – скомандовал Круть, откинул удерживающую скобу и встал с кресла.
Я взял карабин, встал и повернулся к выходному люку. То же сделали остальные бойцы взвода.
– Вперёд! – гаркнул Круть.
Я протрусил вперёд. У люка уже столпилась очередь, я занял положенное мне место.
Над люком зажглось табло с цифрами.
10… 9…
Заныли сервоприводы, рифлёная плита пандуса начала отваливать назад. Противно заскулил воздух, ворвавшийся в образовавшуюся щель.
5… 4…
Пандус опустился и застыл горизонтально. Сухой, разряжённый, будто горный, воздух наполнил отсек. Мне почудился запах лаванды, вереска, и ещё какой-то – сладковатый.
2… 1…
С металлическим скрежетом посадочных опор, шаттл коснулся поверхности. Натужно завыли гидрокомпенсаторы, принимая многотонный вес корабля на себя. В тот же миг, пандус с грохотом упал, выбив сноп искр из керамобетона.
Дядя Стёпа справа, Джон До слева, наши плазмомётчики ринулись вниз. Отбежав на три метра в стороны, они застыли, оценивая обстановку. Чёрные стволы плазменных излучателей, хищно дёргались из стороны в сторону. Вслед за великанами спустился Чувак и Лао. Они пробежали чуть дальше, метров на пять вперёд, и тоже остановились, припав на колени. Потешно было глядеть, как два гиганта и два самых низкорослых бойца, контрастируют между собой.
– Давай! – крикнул Чувак.
Дима Скарабей и Джой спрыгнули с пандуса и скрылись под брюхом шаттла. Заняв круговую оборону бойцы напряжённо выискивали цели.
Наконец, Джой Армис, крикнул:
– Чисто!
Не спеша, оглядываясь по сторонам, мы сошли на керамобетон.
Я стал неподалёку от Джона До и прильнул к прицелу карабина. Красная точка в центре горела ровным спокойным светом, внизу мельтешили циферки: расстояние до цели, упреждение, боезаряд. Через электронный прицел я осмотрел небольшое здание космопорта и вышку, здания вдали.
Пусто! Ни одного движения. Ни малейшего шума. Пожухлая трава. Наносы песка. Мёртвое поселение…
– Чисто!
По очереди, мы доложились сержанту. Круть достал коммуникатор и сказал пилоту шаттла:
– Закрывай, ворота!
Пандус, медленно поскрипывая, начал подниматься. Вот люк встал на своё место и ШДР-12К превратился в неприступную крепость. Из карабина керамодюраль не пробить, обычными гранатами – тоже. Плазменный излучатель, конечно, может, но прожжёт дыру, не сразу.
Шаттл сел хвостом в сторону странной антенны. Я старался вообще не глядеть в её сторону и прикрыл глаза.
Тишина. Слышно, как скрипит бетонная крошка под моей подошвой.
У сержанта звякнул коммуникатор.
– Да… – ответил он, – Только что высадились, под контролем… Да… Да… Нет… Есть…
Он пробурчал в сторону, – Как всегда вовремя, – а потом рявкнул нам, – Чего расселись олухи?! Так! Кожевников, Казик – здание космопорта и вышка. Лао, Дима – энергостанция. Чувак, Джой дуйте на ферму, через ремзону. Гриша, Рауль – административное здание. Всем быть очень внимательными. Задача простая: разведка и поиск поселенцев. Всем проверить связь. Доклад по необходимости. На всё про всё – час. Крещагин, Дядя Стёпа, Джон и я охраняем шаттл.
– А вышки? – удивился я. Странная антенна явно заслуживала большего внимания.
– Позже! – отрезал Круть. – Кожевников, я здесь раздаю команды! Ясно?
– Ясно, – ответил я.
Кивнув Казику, мол, прикрывай, я поспешил к зданию космопорта.
Космопорт – это, конечно, громко сказано – небольшое, двухэтажное здание. Почти полностью стеклянное.
На полусогнутых, держа в поле зрения окна второго этажа и вышку, я добрался до широкой, раздвижной двери зала ожиданий. Тока не было, и дверь, естественно, сама не распахнулась. Через пыльные стёкла было плохо видно, но зал показался мне совсем пустым.
Подоспел Казик. Он присел справа от меня, уткнувшись щекой в приклад. Я подошёл ближе и попытался открыть дверь.
Дверь заело – жёсткая пружина держала створки плотно сжатыми.
– Помоги открыть, – шепнул я.
Казик достал широкий армейский нож – тесак, вогнал лезвие в щель между створками и повернул. Я засунул пальцы в дыру, Казик тоже.
– Раз, два, три, – скомандовал я и потянул дверь на себя.
Мы поднатужились и распахнули двери. Дойдя до крайнего положения створки зафиксировались, и проход остался открытым.
Я, контролируя низ, и Казик – верх, ворвались внутрь.
Пусто!
Большой, светлый и совершенно пустой зал: ни кресел, ни стендов, ни мониторов. Чистые, голые стены, голубоватого цвета. Три колонны посередине. Мы покрутились вокруг, но ничего интересного не нашли.
В левой части помещения я заметил лестницу и пошёл к ней. За мной, прикрывая тыл, последовал Казик.
Аккуратно, контролируя происходящее над головой, я поднялся на второй этаж. Как учили, сначала ствол карабина, а потом уже и голова, готовый разрядить магазин, я вынырнул из проёма в полу. Чисто. Казик обошёл меня и направился в центр зала.
Стараясь не подходить близко к окнам, я выглянул наружу. Наш ШДР-12К стоял неподалёку. Под брюхом три фигуры, одна заметила меня и показала рукой.
– Круть, не боись, это я, – прошипел я в коммуникатор и махнул в окно.
– Ага! – ответил сержант.
В дальнем конце зала виднелись стойки, а за ними пара дверей. Казик подошёл к ним и заглянул за стойку. Я поспешил к нему.
На столе, за стеклом, стоял принтер для печати посадочных талонов. Рядом лежала стопка бумаг и планшетный компьютер.
Я взял планшет и попытался его включить. Безрезультатно.
– Разряжен, – сообщил я. – Странно, ему потребовался бы год, чтобы батарея сдохла.
– Ну, бывает. Может, перегорел, – предположил Казик, – Ладно, надо пошевеливаться, а то ещё в башню топать.
Двери из матового непрозрачного стекла были плотно прикрыты. Я занял позицию у ближней к окну, Казик у другой.
Одновременно мы ворвались внутрь.
У входа я упёрся в длинный массивный стол, занимавший большую часть кабинета. Во главе стола стояло большое кожаное кресло. Пустое. За ним большое окно.
Везде порядок… Аккуратные стопки писчей бумаги на столе, рядом – карандаши, ровненько лежат. На полках папки и всякая мелочь – параллельно и перпендикулярно.
Тут рыть нечего. Я развернулся и пошёл к напарнику.
– Ну? – спросил я его.
Казик цокнул и отрицательно покачал головой.
– Тогда пошли в башню, – предложил я.
Спустившись по лестнице, мы ещё раз осмотрели нижний зал. Я доложился сержанту, что осмотр окончен, и мы вышли наружу.
За десять минут, пока мы лазали по космопорту, на улице стало гораздо светлее. На востоке яростно полыхал голубой гигант, заменявший тутошнее Солнце. Его резкий свет, словно не замечая их, прожигал облака насквозь. Цвет был непривычным, неприятным.
Как на мой вкус, здешняя смесь голубого, зелёного и серого, была чересчур кислотной.
Несмотря на то что вокруг стояла гробовая тишина и полная безмятежность, мы с Казиком со всех ног бросились к башне контроля полётов. А добежав – остановились перевести дух.
Дурацкая тишина, безумное солнце, свист ветра в вышине. Он теребил параболические антенны, и они жаловались об этом окружающей пустоте.
Дверь в башню была открыта нараспашку. Мы вошли внутрь и оказались в полной темноте. Окон не было, электрического освещения, естественно тоже.
Я включил фонарик, встроенный в цевьё карабина. Казик – тоже, а ещё, небольшой прожектор, примотанный к наплечнику.
В самом центре башни находилась шахта лифта. Кабинка, с открытыми дверьми, стояла на первом этаже. Осмотрев её, мы пошли по лестнице, нарезавшей спираль вокруг.
Поднявшись примерно на высоту третьего этажа, мы оказались в большой круглой комнате – центре управления полётами, как гласила табличка. Помещение было полностью стеклянным, за исключением пола и потолка. Этакая прозрачная шайба, насаженная на карандаш. По периметру расположились длинные столы с компьютерами и другим оборудованием. Каждый стол смотрел строго на свою дорогу внизу. Ближний справа – смотрел на голубое солнце.
Вообще-то очень странное зрелище. Плотное, ватное небо, а сквозь него светит голубой диск. Да так жарит, что больно смотреть.
Я глянул на часы – почти десять утра. Это что же будет, когда светило встанет в зените.
Казик решил обойти комнату по кругу, а я порыться в документах на столе.
Я взял тетрадку с надписью «Оперативный журнал», и пролистнув её, открыл на последней записи.
«…вот, я отправил очередной отчёт, как они и просили. Я выполнил обещание. Я всегда выполняю. Теперь, я хочу свою награду. Главное ведь хотеть, правда? И всё будет? Так они сказали…», – было накарябано в самом конце.
Я ничего не понял из этого огрызка и решил посмотреть предыдущие записи.
«19 августа – 21:03 – Отправлен отчёт…».
«19 августа – 08:45 – Отправлен отчёт…».
«18 августа – 21:00 – Отправлен отчёт…».
Каждый день неизвестный отправитель отправлял утром и вечером, кому-то, какой-то отчёт и записывал этот факт в тетрадку. Нет чтобы пояснить о чём речь, педант хренов!
Я перелистнул ещё несколько листов и наткнулся на запись, сделанную другим почерком.
«02 августа – 20:55 – Сегодня отчёт отправил я, Николас Прайд. Том пошёл договариваться. Он сказал, что сможет. А мне совсем не нравится эта затея… Не нравиться!..».
Интересно, с кем он там пошёл договариваться, и о чём?
Вернулся Казик.
– Ну что у тебя? – спросил он.
– Дневник сумасшедшего, – буркнул я. – Они тут с каким-то отчётом носятся, как тёща с пирожками… Ладно… Возьму с собой, пусть начальство глянет… А у тебя?
– Ха! А у меня кое-что интересное, – ухмыльнулся Казик. – Труп!
– Да, ну? Где? – удивился я.
– В лифте. Пошли.
Казик поманил за собой и перешёл на противоположную сторону помещения. Там он ткнул пальцем в дыру в центре, где должен был быть выход из лифта.
– Там, внизу, – Казик махнул рукой. – Сержанту я доложил. Он хочет подробностей.
Я приблизился к шахте и заглянул. Темно хоть глаз выколи! Ни черта не видно! Я зажёг фонарь карабина. В луче блеснул стальной трос. По нему, как лиана, сползал толстый жгут кабелей. По стенам тоже змеились провода. К стене напротив была прикручена эвакуационная лестница.
Я посмотрел наверх. Судя по всему, комната управления полётами была не последней остановкой лифта. Выше находилось ещё одно помещение
А внизу, на крыше кабины лифта лежало тело. Света фонарика хватило лишь на то, чтобы понять очертания. Детали разглядеть не удалось.
– Надо лезть, – заявил я.
Казик сморщил нос и нехотя согласился.
– Надо… Давай ты, а?
– А чего это? – удивился я.
– Не люблю я… узкие места, – смутился Казик.
Вот так так! Седая героическая башка Казик – здоровенный мужик, бывший полицейский, боялся закрытого пространства. Бедняга, как же он переносит полёт в тесном шаттле? Теперь, кажется, я понимаю, почему Казик предпочитает ходить без каски…
– Ладно уж… Свети давай! – сжалился я.
– Спасибо… – ответил он.
Я перекинул карабин через плечо, стволом вниз, и полез в шахту. Ловко перешёл по балкам до лестницы и начал потихоньку спускаться по жёлтым круглым ступенькам. Казик освещал мне путь наплечным фонарём.
Чем ниже я спускался, тем отчётливей чувствовал запах старой гнили. Когда я ступил на металлическую крестовину, за которую был прицеплен трос, я понял, что воняло не тухлым мясом… А пыльным старьём. Как в заброшенном несколько назад лет доме.
– Я внизу, – сообщил я Казику. Он покачал фонарём, мол, понял.
Я проверил камеру шлема – пусть пишет всё что я увижу – и нагнулся к мертвяку. Труп мужчины лежал лицом вниз. Тёмные волосы, синяя куртка, чёрные штаны с кучей карманов, ботинки с рифлёной подошвой. Одежда мне показалась странной, будто она была на несколько размеров больше чем нужно. Пятен крови нигде не было видно.
Нужно посмотреть спереди. Я покрепче ухватился и неожиданно легко перевернул беднягу на спину.
На меня укоризненно смотрел обтянутый сухой кожей череп, с бледными паутинками век вместо глаз.
Мумия. Иссушённая донельзя мумия.
Это же сколько времени он тут лежит, что так высох? И не разложился, не сгнил!
– Ну что там, Артём? – поинтересовался сверху Казик.
– Мумия. Что твоя сушёная вобла! – ответил я. – Такое ощущение, что он тут несколько лет лежит.
– Он? А кто он?
Я похлопал по карманам штанов и куртки. Пусто, документов нет.
– А чёрт его знает, механик какой-то. Лифтёр, блин!
– Глянь на личный жетон.
– Ага.
Казик подал правильную идею. Многие переселенцы, особенно на негостеприимных планетах, носили личные жетоны. Архаизм, конечно, ведь личность всегда можно определить по коду ДНК, но вот прям сейчас у меня такого тестера и не было.
Я распахнул ворот куртки. Вот он! Жетон висел на толстом кожаном шнурке. Когда-то он плотно облегал шею хозяина, но теперь болтался, как обруч на столбе. Я перерезал шнурок ножом и взял маленький металлический кружок в руки. На нём было имя, фамилия и номер: Николас Прайд, 341—27.
Вот оно как. Эту фамилию я знаю. Один из «секты отправителей отчётов».
Я положил жетон в кармашек, ещё раз, критически осмотрел крышу лифта, и полез наверх. Пока я лез – понял, что стоит проверить верхнее помещение.
Казик стоял в проёме, контролируя комнату и шахту одновременно.
– Пойду, погляжу, – сказал я Казику и показал большим пальцем вверх.
Казик кивнул.
– Аккуратнее там.
Взбираться наверх пришлось почти столько же, сколько я лез от кабинки лифта. Три этажа.
Наконец, я поравнялся с проёмом в стене. Двери, как и в комнате ниже, были открыты. Я схватился за стальной трос и ловко перемахнул через шахту. В круглом помещении, которое было раза в три меньше центра управлениями полётами, царил рабочий бардак. Повсюду валялись распотрошённые приборы, платы и кабеля. Справа от входа стоял стол, заваленный приборами и деталями.
Получается, что я сейчас находился в самой высокой точке поселения. Нужно этим воспользоваться. Я подошёл к окну и выглянул наружу.
Голубое солнце потихоньку взбиралось по небосводу. Строения стали отбрасывать резкие тени: неприятный, угловатый пейзаж.
Первым делом я осмотрел поля и ферму. Через жилые дома к ним вела пыльная дорога. Чуть ближе расположились ремонтные доки.
Я пошёл по периметру помещения, попутно заглядывая в невысокие, но широкие окна.
Неожиданно, я заметил какое-то движение у энергостанции. Серая тень – человеческий силуэт – мелькнула рядом со входом в здание и скрылась за мачтами линии энергопередачи. Я вскинул карабин, чтобы посмотреть поближе через прицел, но было уже поздно.
Возможно, это был кто-то из наших, Лао или Дима. Я решил уточнить, включил коммуникатор и вызвал Лао.
– Лао, ответь, это Кожевников.
Секундное ожидание.
– Чего тебе Артём?
– Заметил движение у входа в энергостанцию. Это вы?
– Нет. Мы внутри. Дима пытается запустить энергосистему.
– Ясно… Тогда у вас гости. Хотя, может быть, это Круть.
– Свяжись с ним. А я пойду, проверю.
– Хорошо! Конец связи!
Я нашёл окно из которого был виден шаттл. Серая тушка расположилась прямо подомной. Сержанта и великанов видно не было.
– Сержант! – позвал я в микрофон коммуникатора. – Это Кожевников, приём!
Тишина. Я подождал секунд пять и снова вызвал.
– Круть, ответь!
– Да! – недовольно отозвался Круть, – Чё надо?
– Сержант, я заметил движение у входа в энергостанцию, Лао говорит, что это не он и не Миша. Он пошёл проверить. Кто-то из наших может быть в этом секторе?
– Нет, там должны быть только они. А ты где?
– Я на вышке управления полётами, в техническом помещении, на самом верху.
– Высоко сидишь – хорошо глядишь? Отлично! Тогда сиди там и гляди в оба! Если что – свистнешь.
– Есть!
– Кстати, как там труп? Вы с Казиком нашли ещё что-нибудь?
– Ничего нового. Тело я осмотрел. Странное оно. Сейчас передам видеозапись. Жмур сухой, как мумия. Никаких видимых повреждений, следов борьбы и крови. Похоже, он упал в шахту случайно, по своей воле или уже сушёным.
– Понятно. Давай своё хоумвидео. Звонил босс, желает результатов. Приказал запустить энергостанцию и проверить компьютеры. Ты давай повнимательнее там гляди, Чуваку на ферме тоже призраки мерещились.
– Принято. Если увижу что-то – дам знать. Что делать Баеву?
– Казик останется с тобой. Конец связи!
Сержант отключился.
Я подошёл к шахте и негромко позвал напарника.
– Казик, ау! Ты там?
– Ну, да, а куда ж я денусь?..
– Я видел что-то или кого-то у энергостанции. Сообщил об этом нашим. Круть приказал сидеть тут в наблюдении.
– И мне?
– Ага.
– М-мм… Ну, тогда я тут, посижу. Неохота к тебе лезть!
– Ладно. Сиди… Кстати, Чувак тоже что-то видел. Ты там повнимательнее.
– Угу.
Я подошёл к окну и уставился на ржавые вышки странной антенны.
* * *
Почти два часа я проторчал на своём наблюдательном посту, на верхушке башни. Периодически я обходил его по периметру и глядел в окна через прицел карабина. Было, откровенно говоря, скучно!
Тем временем ребята осмотрели всё поселение, кроме большой антенны, и никого из местных не нашли. Самым невероятным образом, поселенцы, а это почти триста человек, исчезли. Сушёный труп Николаса Прайда, был единственным подтверждением того, что здесь вообще кто-то когда-то жил.
Круть собрал всех (я остался на башне) под брюхом шаттла. Он провёл рекогносцировку и отправил Джона До, Гришу Бермана, Мишу Крещагина и Рауля Жулла к антенне. Лао и Дима снова пошли на энергостанцию – с орбиты требовали запустить энергоснабжение поселения и проверить компьютеры.
Мой коммуникатор негромко завибрировал.
– Артём, это Лао, ответь.
– Да, дружище?
– Я вот всё думал над твоим глюком…
– Слушай, Лао, ну прости, почудилось, видать…
– Нет-нет. Наоборот. Хотя я никого не нашёл… я постоянно чувствовал чьё-то присутствие. Понимаешь? Как будто кто-то рядом шёл… Из-за спины заглядывал… И шептал что-то… Только ни хрена не разберёшь что…
– Эка хрень!
– Ага… Башка трещит теперь…
Я подошёл к окну, выходившему на энергостанцию. По дороге к ней, вразвалочку шёл Лао, а рядом с ним, Дима Скарабей.
– Лао, а чего там с энергостанцией? – спросил я, – Чего вы так долго возитесь?
– Ну, ты же знаешь, я не спец в этих делах – Скарабей ковыряется. Там пульт развороченный. Будто кувалдой били. Или что-то врезалось в него…
– Врезалось?
– Да. Что-то очень большое.
– Может быть, это был взрыв?
– Нет. Что я не знаю, как выглядит то, что остаётся после взрыва?
– А Скарабей, что говорит?
– Материться в основном. Но утверждает, что сможет починить всю эту хрень. Ладно, надо идти, до связи.
Парочка приблизилась ко входу и скрылась внутри. По сравнению с громадиной энергостанции люди казались лилипутами. Серое здание, в виде усечённой пирамиды, поднималось метров на тридцать вверх. Сбоку топорщились гирлянды изоляторов. Толстые кабели расходились в разные стороны и по металлическим столбам струились к основным строениям поселения. В сторону антенны при этом шло какое-то неимоверное количество кабелей.
Голубое светило зависло в зените. Ни одно здание в посёлке не отбрасывало даже малейшей тени. Их словно затопило по самые крыши бело-голубой жидкостью.
Я перешёл к окну, выходящему к антенне, и уставился на неё.
Странно! А вот у вышек – тени были! Длинные, чёткие, словно грифелем нарисованные! Казалось, что у каждой вышки было собственное, личное солнце. А ещё они напоминали песочные часы. Пять гигантских стрелок указывало на административное здание.
Преодолев непонятное отвращение, ставшее уже привычным, я постарался рассмотреть конструкцию повнимательнее. В принципе, кроме неправильных теней, в этих железках не было ничего необычного. Торчащие в разные стороны балки, кучи переплетённых проводов, и множество кабелей, приходящих от энергостанции. Всё это можно было бы объяснить логически.
Однако, на какую-то долю секунды мне показалось, что вышки как бы парят над землёй.
Выставив максимальное приближение, я посмотрел в прицел карабина. Основание средней заросло серыми кустами. Я перевёл взгляд на соседнюю, и увидел такие же, торчащие в разные стороны.
Ну, теперь понятно, парение – это обман зрения.
В этот момент от куста отделилось пятно! Словно одному деревцу наскучила компания. Пятно по форме было, как человек, только мутный. Там, где у обычного человека должна быть голова, был пульсирующий сгусток. Он хаотично менял цвет от чёрного до почти белого.
Я дёрнулся от неожиданности и потерял странную фигуру из виду.
Очухавшись, я порыскал вокруг, но ничего не нашёл. Тогда, я уменьшил приближение электронного прицела и увидел наших парней. Джон До буквально смотрел на то место, где секунду назад была серая фигура, но очевидно, ничего не видел.
Не раздумывая, я вызвал великана.
– Джон, Джон, ответь это Кожевников.
– Да-а, А-атём? – Джон вырос на захолустной аграрной планете Торговой Федерации, и по-русски говорил плохо, смешно коверкая слова. Но сейчас мне было не до смеха.
– Джон, я только что видел какой-то странный серый силуэт рядом с тобой!
– Си-уэт?
– Да! Тень, фигуру, цель! Прямо там, куда ты смотришь!
Джон застыл, озираясь по сторонам. Отряд перегруппировался. Рауль присел на одно колено слева от Джона. Берман встал за спину. А Миша Крещагин медленно двинулся к зарослям.
Я вызвал сержанта.
– Круть, я заметил движение в районе вышек. Одиночная ростовая цель. Группе Джона я сообщил.
– Принято! Сейчас я свяжусь с ними.
Крещагин подошёл к кустам. У самой кромки, опоясывающей вышку, он остановился, словно прислушиваясь.
– А-атём? – вызвал меня Джон, – Тут ни-и-чего нет…
– Проверьте внимательнее. Я точно что-то видел!
Я прильнул к окуляру, выискивая странную фигуру. Но всё было тщетно. Серый исчез.
– Мо-ет мне пла-азмой жа-ахнут в кусты?
– Нет, нет! Мы же не знаем, кто это был! Может быть, это поселенец.
– Внимание, по циркуляру! – голос сержанта бесцеремонно перебил наш разговор, – Сейчас Скарабей восстановит энергоснабжение посёлка. Он будет включать питание по секторам. Всем смотреть в оба! Особенно это касается Кожевникова. Артём, если чё – свисти в дуду!
– Ладно, буду… – бросил я.
– Ла-адно… – передразнил меня Круть, – Как быстро ты, Кожевников, отвык от строевой службы, а?!
Подколол меня сержант. Боевого офицера, а?!.
– Есть… – нехотя ответил я.
– То-то! – гоготнул Круть и, обратился уже к Лао и Скарабею, – Давайте, ребята! Врубайте потихоньку. Начнём… с фермы.
Я поспешил к западному окну. Скарабей врубил ток и длинное низкое здание фермы опоясала цепочка огоньков. Фонари на столбах, плафоны внутри стойл, и в окнах, замерцали тёплым желтоватым светом.
Ни одного движения… Ничего…
Скарабей включил питание в жилом массиве, сразу у энергостанции. Мне показалось, что кто-то машет мне рукой. Но оказалось, что это всего лишь, оборванная штора колышется от порывов горячего ветра.
– Ну, чего там, Кожевников? – спросил Круть.
– Да ничего, – ответил я, – И никого…
Скарабей включил северный сектор, и почти сразу – космопорт…
Взлётно-посадочное поле опоясали яркие, даже при дневном свете огни прожекторов. Вокруг шаттла зажёгся жёлтый квадрат, ограниченный по углам зелёными голографическими столбиками. Они выросли и растеклись по граням большого виртуального параллелепипеда, поглотившего шаттл. Такие же «коробочки» появились над вертолётами.
Свет зажёгся и башне, и в моей комнатушке. Откуда-то снизу, из центра управления полётами, монотонно забубнил компьютер: «Неисправность. Низкое энергопитание. Неисправность. Отказ узла связи. Внимание. Несанкционированная посадка. Неисправность…».
Мой коммуникатор опять тихонько зажужжал, кто-то включился в общий канал.
– О боже… – донеслось из аппарата.
А затем динамик взвыл яростным, нечеловеческим воплем! Я глянул позывной радиостанции источника: «А-3—7», Дима Скарабей.
– Боже мой… – прошептал Скарабей и снова, громко и безудержно закричал.
Я знаю, я уже слышал подобные крики. Так кричат люди, когда понимают, что их жизни грозит смертельная опасность. И что спасения нет!
– Скарабей! Какого, чёрта у тебя происходит?! – голос сержанта был не на шутку взволнован.
Ответом было гнусное хихиканье, переходящее в хрюканье. Так смеялась бы свинья, если бы умела.
Я с ужасом смотрел на коммуникатор. Честно, говоря, у меня от этого дьявольского хихиканья волосы встали дыбом.
– Скарабей… Лао… Доложите обстановку! – крикнул сержант, – Ребята, ответьте!
Несколько секунд в динамике кто-то тяжело, размеренно дышал.
Вдруг дыхание участилось. А потом раздался крик. На этот раз – Лао:
– Твою мать! – выругался он и закричал, обращаясь к кому-то невидимому, – На-ка, тварь! На! На!
Хрипло залаял импульсный карабин. Но длинная очередь резко оборвалась и стало тихо.
На энергостанции что-то происходило. И не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: Скарабею и Лао нужна помощь. Однако, сержант тупил, а время шло.
– Сержант! – закричал я в микрофон, – Круть!
– Да?..
– Круть! Сделай что-нибудь! Нужно вытащить их оттуда!
– Но я, но я…
На улице прозвучал выстрел! Ещё один! Хруст, лай, стрекотание карабинов. Они оживлённо переговаривались, исторгая в кого-то свой смертоносный боезаряд.
Натужно завыл и с оглушительным грохотом взорвался плазменный разряд. Но на энергостанции ведь не было тяжёлого оружия?!
До меня, наконец-то, дошло! Бой шёл у антенны! Я прильнул к окуляру, немного покрутил настройку, и тут же наткнулся на лежащего навзничь Мишу Крещагина. Он не шевелился. Остальные ребята, включая Джона, залегли, и неспешно стреляли по кустам. Ни серых фигур, ни серо-буро-малиновых, вокруг не было.
– Сержант! Кру-уть! – заорал я. Но Круть не ответил.
Тогда я вызвал Чувака.
– Чувак! Ответь!
– Какого чёрта! – огрызнулся Чувак. – Кто это?
– Артём. Слушай, Чувак! У вышек идёт бой! Крещагин ранен или даже убит. Скарабей и Лао подверглись нападению. Чем там занимается наш сержант, мать его?
– Он с боссом говорит!
– Чего?! Зачем?
– Совета, наверное, спрашивает!
Ситуация, мягко говоря, выходила из-под контроля.
Я попытался вызвать Лао, но ответа не получил. Коммуникатор Скарабея был до сих пор включён, но на его канале не было ни звука.
Тогда я решил вызвать Гришу Бермана.
– Гриша, это Кожевников, ответь!
– Чего тебе? – огрызнулся он.
– Доложи обстановку!
– Чего это?! Ты чё, командиром, чоли стал?
Вот те раз! Он что, посреди боя собрался выяснять у кого хвост длиннее? О господи, наёмники, блин…
– Гриша! Что с Крещагиным?
– А я почём знаю?
– Сходи, проверь!
– Да, ща! Бегу – спотыкаюсь!
– Твою мать, Гриша! Ему нужна помощь! В кого вы стреляете?
– Да фиг его знает… Какая-то серая тень шмыгнула из кустов и повалила парня на землю…
– И куда она потом делась?
– А хрен её знает!
– Зашибись! – поразился я.
– Иди сам и зашибись! – ответил Гриша и вырубил связь.
Дурдом, и я в нём пациент…
Тяжёлый, почти вещественный, гул наполнил воздух. Мелкой дрожью зазвенели стёкла. Погас свет. Моя башня зашаталась, как пьяная, и я повалился на пол. Сверху, со стола, на меня посыпались платы и запчасти. Горсть мелких деталей, словно моросящий дождь, просыпалась на голову. Несколько попало за шиворот. Я мучительно пытался вспомнить, куда засунул шлем.
Гул усилился. Он стал похож на рёв урагана. Небо, несколько секунд назад полное яркого голубого света, потемнело. Всполохи молний шли сплошной чередой.
Что-то скрипнуло на столе и в моём мозгу вспыхнули тысячи белых искр. Я потерял сознание.
Не знаю сколько прошло времени, но падение очередного прибора со стола мне на голову привело меня в сознание.
Я облокотился о стол и, превозмогая слабость, встал. Голова закружилась, меня качнуло и бросило к окну. На улице сверкало так, как на хорошем салюте в честь Императора! Сухой хруст очень близкой молнии испугал меня, а её свет чуть не ослепил. Прищурившись, я всё же выглянул наружу.
Там разверзся самый настоящий адский – ад! Точнее, он вздыбился!
Количество тошнотворных вышек выросло минимум в два раза. Причём ближайшая торчала из взлётно-посадочного поля.
Что за чертовщина?!
Ежесекундно, меняя форму, цвет и даже количество, давешние ржавые вышки полыхали, объятые холодным электрическим пламенем. По проводам, опутавшим конструкцию, ветвились молнии.
Молнии били в землю вокруг. Они струились параллельно ей, и даже вертикально в небо. Воздух был буквально пропитан электричеством.
Антенна менялась. С каждой секундой ржавый цвет исчезал, уступая место ртутному. Если можно сказать так про гигантскую неодушевлённую хреновину, то дряхлые палки наливались молодостью.
Сверху вышки соединились, образовав большое, блестящее кольцо.
Если не запариваться со сравнениями, проявившаяся из неоткуда конструкция напомнила мне гигантский перевёрнутый гранёный стакан. Да ещё и грязный – между вышками-гранями виднелась мутная пелена.
Гул утих, впрочем, не прекратившись совсем. По блестящей, метров пятьдесят-шестьдесят в высоту, штуковине, медленно стекали змеевидные молнии.
Наконец, я очухался и понял, что простоял всё это время с открытым ртом.
Пошарив в полутьме на полу, я нашёл карабин и включил фонарик. Излучатель тускло забрезжил и погас. На индикаторе заряда батареи был полный ноль! Честно говоря, я и не помнил, когда такое видел. Всегда несколько процентов оставалось! А этого хватило бы на несколько часов работы фонаря.
Я достал коммуникатор, но и он не работал… Вставляя запасную батарею в приклад карабина, я был почти уверен, что она тоже окажется разряженной. Так и получилось!
Вот так ситуация: связи нет, оружия сдохло, а на улице – огромная электрическая хреновина молнии исторгает…
Будем разбираться.
Итак, вся эта свистопляска началась после того, как Скарабей починил пульт управления на энергостанции и подал питание на поселение. Дальше, на него кто-то напал, и вероятнее всего, убил. Лао – тоже.
Кто напал на энергостанцию? Кто на группу Джона До?
Серая мутная фигура… Кто она? Что она? Непонятно, но она (или они) как-то связана с пятидесятиметровой ёлкой, которая сверкает гирляндами за окном.
Судя по воплям из коммуникатора, Скарабей умер раньше, чем зажглась ёлка. Кто же дёрнул рубильник? Серые?
Лао говорил, что пульт управления был разворочен. Видать, неспроста!
Ну что же, так или иначе, первым делом нужно топать на энергостанцию. Странная антенна изменилась после подачи на неё питания. Как такая метаморфоза произошла – вопрос, конечно интересный, но нужно её вернуть в прежнее, неактивное состояние!
Я повесил карабин за спину, достал пистолет и проверил магазин. Хоть небольшую, но уверенность он мне придал, а ещё я понадеялся на гранаты.
Глянув напоследок за окно, я полез в шахту лифта. Осторожно, на ощупь, я перелез через тёмный колодец и начал спускаться по металлической лестнице.
На половине пути мне послышалось какое-то ворчание. Я остановился, прислушался, но кроме гула с улицы ничего не услышал. Тогда, я перехватил съехавший с плеча карабин и продолжил спуск.
Через несколько секунд я был напротив двери в центр управления полётами. Взявшись за трос, я перепрыгнул дыру и подошёл к окну.
Шаттл стоял с погашенными габаритными огнями, а рядом, топтались ребята из моего взвода, но кто именно я не разобрал.
Я решил поскорее добраться до них, развернулся в сторону лестницы и оторопел. В пяти метрах от меня, прямо у перил лестницы, стоял человек. Меня он не видел – смотрел в противоположную сторону.
Я аккуратно, стараясь не шуметь и даже не дышать, вытащил пистолет. Человек издал недовольное ворчание. Очередная молния на мгновение осветила помещение, и я увидел, что человек был одет в синюю куртку. Такую же, как на Николасе Прайде.
Словно почувствовав моё немое изумление, человек повернулся.
Знакомое высушенное лицо, впадины на месте глаз, тонкая полоска сморщенных губ, но всё смазано, в серой мути. Это был Николас Прайд, из шахты лифта.
Шурша как сухие листья Прайд устремился ко мне.
Я поднырнул влево, перекувыркнулся, а Прайд, протянул костлявую руку и попытался меня схватить. Я умудрился увернуться, и оказался за его спиной.
Нет братишка, если ты уже один раз помер, то лежи себе спокойно и отдыхай, нечего тут бродить!
Я направил пистолет Прайду в голову и выстрелил.
Пуля попала точно в затылок, и с сухим треском вышла спереди. Пробив голову насквозь, она пролетела ещё несколько метров и звякнула о металлическую трубу, торчащую из стены. Прайд покачнулся. И как ни в чём не бывало повернулся ко мне. Вместо носа зияла дыра, размером с кулак.
– Чёрт, побери! – не выдержал я и выругался вслух.
От такого повреждения мозга должно было мгновенно умереть любое живое существо. Прайд спокойно стоял и падать замертво не собирался. Значит, его тело управлялось кем-то ещё, а «собственный» мозг не участвовал в этом процессе.
Прайд растопырил тощие руки, зашипел через безобразную дыру в голове и двинулся ко мне.
Элегантное решение проблемы родилось в тот момент, когда я собрался просто убежать. Вместо этого я спустился на несколько ступеней по лестнице и дважды выстрелили Прайду по коленным чашечкам.
С хрустом Прайд повалился на металлический пол. Однако, несмотря на потерю ног и дыру в башке он упрямо продолжал тянуться ко мне.
Оставив ожившего мертвеца извиваться на полу, я нырнул в лестничный проём и поспешил вниз. Темно было, как в чёрной дыре. Я оступился, и чуть было не полетел кубарем по ступенькам. Дальше я пошёл аккуратнее, держась рукой за стену.
В темноте что-то шуршало, скрипело и щёлкало. Я понимал, что это отголоски бури, разразившейся на улице, но воображение считало, что это не так, и мне везде мерещились друзья Прайда.
В одном месте я наткнулся на что-то скользкое и извивающееся. Но пока душа ползла в пятки, я понял, что это всего лишь жгут проводов, свисающий со стены.
Наконец, я спустился на первый этаж. В проёме открытой нараспашку двери, шумел ветер. Я поспешил к выходу.
На улице творилось что-то несусветное. Молнии полыхали не переставая, ураганный ветер с рёвом пытался сбить с ног. Мимо меня, с глухим стуком, в сторону антенны проскакал небольшой пластиковый контейнер. Мусор, ветки, даже целые кусты потихоньку двигались к сверкающей конструкции. От пыли было трудно дышать.
Я с трудом разглядел шаттл и превозмогая порывы ветра побежал к нему.
Под брюхом, укрывшись за толстыми лыжами посадочных опор, сидели трое. Круть, Дядя Стёпа и Казик.
– Стой! – заорал Казик, когда я приблизился, – Назови себя!
Он держал в вытянутой руке пистолет и целился мне в голову.
– Казик, ты чего?! Это же я, Артём! – удивился я. – Кожевников!
– Ты один?
– Да.
– Иди сюда и не отсвечивай!
Я нырнул под серебристую тушу корабля и сел неподалёку от Крутя.
Сержант сидел с вытаращенными глазами и странно дышал. Как собака. Рядом, с помповым дробовиком в руках, сидел Дядя Стёпа. Плазменный разрядник валялся недалеко. Видимо он тоже, как и карабин, не работал.
– Круть, что происходит? – я спросил сержанта, но тот никак на меня не отреагировал.
– Не трогай его… – посоветовал Дядя Стёпа. – Мы вкололи ему успокоительное. Он орать начал. Мог внимание привлечь.
Вот те раз! Боевой, по-хорошему агрессивный Круть, сдулся?
– Этот козёл, чуть не перестрелял тут всех, мать его! – зло заявил Казик.
Хреново, командование слетело с катушек…
– Где Чувак и Джой Армис? – поинтересовался я. – И вообще, что тут за хрень твориться?
– Эта штука, Пирамида, – Казик показал грязным пальцем на антенну, – неожиданно появилась, словно из неоткуда, и стала шарахать разрядами, направо и налево. Всё энергетическое оружие тут же отказало. Приборы не пашут. Даже электронный бинокль. У меня часы перестали идти!
– Я так понимаю батареи сели?
– Да, похоже, эта хрень высасывает энергию отовсюду.
Я вспомнил разряженные планшет, который мы с Казиком нашли в космопорту.
– А шаттл?
– Пилот сидит внутри. Запертый. Дверь, говорит открыть не может, и тем более взлететь. Связи, естественно, тоже нет…
– Ну, это он брешет, конечно, насчёт дверей, – уверенно заявил я. – У него два люка наверху, вручную открываются. И боковой шлюз – тоже.
– Козёл…
Тут в разговор встрял Дядя Стёпа.
– Да хрен с ним, с пилотом. Казик, расскажи про серых лучше!
– Серых? – удивился я. – Серые пятна? Вы видели их, это люди? Или Кто?
– Это сушёные мертвяки. Такие же, как мы с тобой видели в башне. Только размытые какие-то! Они выходят из Пирамиды. И их просто так не убить! Даже из пистолета, – Казик поднял оружие, – Я всадил в одного целую обойму, а ему хоть бы хны! Тогда Дядя Стёпа зарядил из двенадцатого калибра – вчистую башку снёс – и только тогда тот успокоился. Понимаешь?!
– Да, я знаю о чём ты говоришь. Наш с тобой старый знакомый, Николас Прайд из лифта, пришёл ко мне засвидетельствовать почтение. Я прострелил ему голову, а потом коленные чашечки…
– А-а! Ну это тоже, дело! – одобрил моё достижение Дядя Стёпа.
Значит, моё воображение не ошибалось тогда, в темноте. И Прайд не одинок…
– Так ты говоришь они из антенны выходят? – спросил я, – Из Пирамиды, в смысле… И много их?
– Не знаю много или нет, одного мы убили недалеко. Но Чувак и Джой метнулись к Пирамиде, поближе поглядеть. Вернулись – белые. Говорят, вблизи эта штука давит сильно. Внутри всё расплывчатое. Вроде, как дома, управа, а вроде, как и нет их. И говорят ещё, будто народу там ходит – тьма…
– И где теперь Чувак и Джой?
– Ну, сержант, когда сбрендил, со всех этих происшествий – мы его успок�
© Вячеслав Тимонин, 2016
ISBN 978-5-4474-1239-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Повести
Последний кот с планеты Земля
Солнечная система на грани полного уничтожения. Единственный корабль с остатками Человечества отправляется в долгое путешествие к другой звезде. Выжили не многие – всего несколько тысяч человек, и один кот…
Сценой служит гибнущий мир, на фоне тоски и отчаянья – группа детей, возрождающих надежду.
Бегство
Гул стартовых двигателей превратился в неистовый рёв. Корабль трясло, он вилял из стороны в сторону, как пьяный, но продолжал упрямо бороться с земной гравитацией. Планета не отпускала его, плотно опутав невидимыми сетями.
Стон уставшего металла пересекался с плачем двух сотен маленьких пассажиров. Длинный серый салон корабля был заполнен грязными, перепуганными детьми. Кто-то был ранен и тихо стонал, кто-то потерял сознание от перегрузки и безвольно откинулся в кресле, остальные безудержно ревели.
Катя, несмотря на страх, открыла глаза. Вверх уходили бесконечные ряды кресел. Словно смотришь снизу-вверх на небоскрёб. Непривычно было «сидеть на спине», даже боязно, но привязные ремни надёжно держали худенькое тело. Девочка шмыгнула остреньким носиком и подумала: хорошо, что у неё короткая причёска, ведь длинные волосы наверняка свисали бы за креслом и мешали тем, кто сидит сзади. О том, чтобы привести в порядок растрёпанное светлое каре, не было и речи. Всё равно разлохматится.
Плафоны основного освещения, вмонтированные в потолок, несколько раз моргнули и печально погасли. Но даже без них, в принципе, света было достаточно. На боковых округлых панелях светились разноцветные индикаторы, а на подголовниках кресел мерцали датчики системы жизнеобеспечения. Девочка знала: зелёные огоньки – это хорошо, а красные – очень плохо. Почти везде горели зелёные.
Пассажирский салон корабля был похож на самолётный, только больше, и в нём не было круглых иллюминаторов. Катя летала один раз на самолёте. Давно, когда ещё можно было свободно приехать в аэропорт, сесть на белоснежный лайнер и улететь к морю… С папой и мамой…
Её группа заняла несколько полных рядов, но половину ребят Катя не знала. Даже по имени. Ведь всё произошло так быстро: землетрясение, вой сирен, разрушенный приют, эвакуация, космопорт…
Что-то тяжело ухнуло в переборку сзади. Корабль дёрнулся, нервно задрожал, но через несколько секунд успокоился.
За те десять минут, что прошли с момента старта, Катя успела привыкнуть к ужасной силе, которая сдавила её тело в кресле. Но руки и ноги затекли, по коже неприятно бегали «ёжики». Катя приподняла ладони, пошевелила ступнями – стало полегче. Повернула голову, движение это получилось неожиданно резким, защемило шею.
Рядом с Катей справа сидел перепуганный Фред. От страха он зажмурил глаза и стиснул на привязном ремне худые пальцы так сильно, что побелели костяшки. И, хотя девочке самой было очень страшно, Катя улыбнулась. Она подумала: «А Фред, оказывается, не такой уж и смелый, как хвастал».
В очередной раз закричала Лиза. Она сидела слева от Кати. Закрыв уши ладонями, девочка беззаветно ревела, пока хватало сил. Замолкала на несколько секунд, чтобы вдохнуть побольше воздуха и снова кричала, пуще прежнего.
Катя посмотрела прямо. Верчение головой туда-сюда вызвало противное чувство тошноты. К горлу подкатил горький комок. Он грозил вырваться наружу, как только девочка ослабит контроль. Катю это испугало больше, чем стон метала и рёв двигателей. Если её сейчас вырвет, то потом, когда всё закончится, она просто умрёт от стыда.
Сзади снова что-то бухнуло, протяжно загрохотало, будто какой-то сказочный гигант бил по обшивке корабля. По ушам резанул скрежет. Катя подумала, что от корабля отвалился кусок, и испугалась, что выпадет в образовавшуюся дыру. Тряхнуло, причём сильно. Потом ещё раз. И ещё. Раздался треск, запахло дымом. Впереди справа громко закричала женщина. Среди детей были взрослые. Немного, но были.
Катя подумала, что если и взрослые стали кричать, то произошло действительно что-то ужасное. Девочка знала, что там, сзади, двигатели – самый важный агрегат на корабле. Если во время старта они выйдут из строя, поломаются, то корабль, и все, кто есть на нём, упадут обратно на землю. Кате стало так страшно, что она теперь и не знала: кричать ли ей, как Лиза, или вцепиться в ремни безопасности, как Фред.
«В любом случае, – подумала Катя, – крик не поможет. Остаётся только бороться, верить и надеяться на лучшее. Так поступают сильные люди. Как папа. Как я!» – она вцепилась в подлокотники и решила быть сильной, держаться до последнего.
И вдруг двигатели смолкли. Галдящие пассажиры, ошарашенные этим фактом, тоже. Тишина оглушительно ударила по ушам.
Корабль дёрнулся последний раз, и Катя подскочила в кресле. Ремни впились в тело раскалёнными железными лентами, но спустя мгновение отпустили и безвольно повисли. Тело стало необычайно лёгким. Потолок уплыл куда-то в сторону. Катя никак не могла понять, где верх, а где низ. Центр притяжения словно переместился в её грудь и застрял между лёгкими и желудком.
Перепуганные пассажиры, с глупыми выражениями на лицах, силились понять, что происходит, и пытались привыкнуть к новым ощущениям. Кто-то не выдержал. Им было плохо, и они припали к гигиеническим пакетам. Катя некстати вспомнила про свой комок в горле, но тут же отвлеклась, услышав разговор взрослых.
– Ну вот, и всё! Невесомость. Мы на орбите, – негромко сказал мужчина в серой форме, он сидел перед Катей, рядом с красивой светловолосой девушкой, – Катер причалит минут через двадцать.
– Слава богу! – ответила его собеседница, она вздохнула и грустно добавила – Прощай, Земля…
Неизбежное
Звонок прозвенел в третий раз. Катя толкнула напоследок Фреда локтем и скорчила рожицу Лизе. Но та не обратила внимания. Она сидела за столом до противного ровно, всем своим видом показывая, что совсем взрослая и понимает необходимость поддержания дисциплины.
Алексей Михайлович, старший учитель на корабле и куратор группы Кати, встал из-за стола и вышел на середину класса. Седой, худощавый, чуть ссутуленный мужчина сложил ладони перед собой и с улыбкой посмотрел на учеников. Двадцать пять ребят: пятнадцать девочек и десять мальчиков, как по мановению волшебной палочки затихли, уселись ровно и принялись внимательно слушать.
– Начнём урок, – добродушно сказал учитель. – Кто помнит, на чём мы остановились вчера?
Лиза подняла руку.
– Разрешите?
– Да, пожалуйста! – учитель протянул руку, указывая на девочку, – Ребята, давайте послушаем Лизу.
Девочка встала из-за стола, одёрнула форменную кофточку и сказала:
– Вы рассказывали нам о Драконе и его миссии, Алексей Михайлович.
– Верно! – учитель кивнул. – И в чём же его миссия?
– Э-э… Дракон – это космический корабль, на котором мы все сейчас находимся. Он летит к другой звезде. Которая находится в созвездии Центавра. Потому что наше Солнце умирает и не может больше светить.
– Ты абсолютна права, Лиза, – похвалил девочку учитель. – Действительно, наш корабль – Яростный Дракон, вот уже четвёртые сутки летит к другой, далёкой звезде. Очень давно люди назвали её Центавром. На самом деле, это не звезда, а система, которая состоит из трёх звёзд. И одна из них – Бунгула, имеет планету, как мы предполагаем, похожую на Землю. Ну что ж… человек всегда мечтал достигнуть звёзд. И скоро мы осуществим эту мечту. К сожалению…
– Но почему «к сожалению», Алексей Михайлович? – удивился Фред. – Я уверен, все рады тому, что мы летим к Центавру. Я слышал разговоры пилотов. Они говорили, что на Земле стало очень опасно. Нигде нет места, чтобы укрыться от землетрясения. И нет возможности спастись. А ещё, они говорили, что вытянули счастливый билет, ведь шанс попасть на корабль был очень мал.
– Счастливый билет, говоришь? – учитель задумался. – Да, ты прав, счастливый! Но этот билет только в один конец. Понимаешь, вернуться мы не сможем, – учитель грустно посмотрел на учеников. – Миссия Яростного Дракона не столько в том, чтобы долететь до Центавра, и осуществить давнюю мечту, сколько… спасти род человеческий от вымирания. Дракон и его экипаж – это всё, что скоро останется от человечества, – взгляд учителя стал жёстким. – Мы… вы теперь Человечество! И только от вас зависит, каким оно будет.
– А как же Земля? Что будет с ней? Что будет с теми, кто остался? – коверкая слова, спросил темнокожий парень по имени Эол. – Землетрясения пройдут? Климат стал холоднее, чем когда-то, и всё? Те, кто остался, построят тепловые станции, будут жить под землёй… Ведь так?
– Нет… – учитель тяжело вздохнул, – не так. До недавнего времени считалось, что Солнце будет ещё миллиарды лет освещать Землю, дарить тепло и энергию. Люди думали, что будут ещё долго радоваться жизни под его тёплыми лучами; наслаждаться ласковым ветром и прохладой морей и океанов. Они думали, что впереди вечность. Но Солнце перечеркнуло мечты и перевернуло теории вспять. Из-за непредсказуемых термоядерных процессов, протекающих внутри, оно решило превратиться в нейтронную звезду. Для Земли это чудовищная катастрофа, потому что нейтронные звёзды рождаются при взрыве сверхновых. Времени мало, ещё немного, и наше Солнце, тёплое и ласковое Солнце, взорвётся. Сначала оно превратится в гигантское облако раскалённых газов, которое поглотит почти все планеты Солнечной системы. А когда оно остынет и сожмётся, в центре появится маленький пульсар, который впоследствии превратится в кварк.
Учитель сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на ребят. Каждому из класса показалось, что учитель смотрит прямо ему в глаза. Во взгляде седого учителя была боль, надежда и любовь.
– Примерно через месяц, – продолжил Алексей Михайлович, – когда мы долетим до границы Солнечной системы, все планеты: Меркурий, Венера, Земля… Марс, все… погибнут. Они сгорят, превратятся в межзвёздную пыль. Землетрясения, которые вы ощутили на себе, покажутся сущей ерундой. Это только начало! Уже сейчас Землю терзают сотрясения почвы и гигантские приливы, жжёт губительная радиация… Но всё это только эхо близкого, невиданного катаклизма. Выжить в котором невозможно. Все, кто остался на Земле… погибнут…
Над классом как будто застыл воздух. Никто из ребят не смел даже пошевелиться. Наконец, Катя не выдержала. Она не хотела мириться, её переполняло чувство несправедливости.
– Но ведь так же нельзя… – прошептала она, – Ведь можно… нужно построить ещё такие же корабли, как Дракон, и спасти людей?!
– Нет… – учитель отвернул голову, словно ему стало стыдно, – ничего не выйдет. На строительство этого корабля у человечества ушло пятнадцать лет. Яростный Дракон – единственный межзвёздный корабль, который способен долететь до Центавра и доставить туда экипаж. Старая Земля погибнет, но вы построите дом на новой.
– Старая погибнет… – эхом прошептала Катя, – И что же будет дальше?!
– Дальше? Дальше нужно жить дальше! Не стоит падать духом, друзья! – учитель улыбнулся, – Мы точно не знаем, но страстно желаем, чтобы новый мир оказался не хуже старого. Мы все надеемся на чудо… но если новый мир нам не понравится или не подойдёт, то мы найдём другой!
– Алексей Михайлович, а сколько на корабле человек?
– Десять тысяч. Кажется, что немного. Но это не так уж и мало. Достаточно, чтобы построить новый дом и зажить счастливо. Будет тяжело, но мы справимся. Я уверен!
– А как же животные? Что с ними? На корабле ведь есть животные?
– Животные?.. – учитель опустил взгляд. – К сожалению, животных нет… Катера, которые должны были доставить животных на орбиту, были уничтожены катаклизмом во время взлёта. На них были криогенные эмбриональные хранилища. Живые особи, увы, остались на земле в питомниках и тоже погибли…
– Ужасно… Но может быть, можно было поймать новых. Хотя бы самых маленьких.
– Для вылазки не оставалось времени. Яростный Дракон и так отставал от графика. Кроме того, животные должны были пройти специальный отбор. Чтобы они не оказались больными.
– А растения есть? Цветы, деревья?
– Пшеница, рис, ещё кое-какие семена, всё, что есть на продуктовых складах. Я пока не знаю, какие именно и сколько удалось сохранить, но скорее всего, почти все виды. В небольшом количестве.
– И это значит, что можно будет на новой планете вырастить земные растения?
– Да. Если почва подойдёт. Если будет вода и воздух с подходящим химическим составом. На всякий случай на каждой палубе корабля разбиты парки. Растения помогают водорослям в регенерационных камерах обновлять атмосферу на корабле. В парках можно отдохнуть. Они открыты для всех. Но прошу вас, ребята, относиться к растениям бережно. Они бесценны.
– Мы понимаем…
– Кстати, – учителя осенило, – возможно, всё-таки какие-то земные животные смогли уцелеть, пробравшись тайком в зернохранилища и спрятавшись там.
– Кто? Кто же?
– Грызуны. Мыши, крысы… Насекомые.
Класс возбуждённо зашелестел. Но учитель вдруг стал строгим:
– В связи с этим я должен сказать вам одну очень важную вещь. Запомните хорошенько мои слова! Если вы увидите любое животное, свободно гуляющее по кораблю, то не берите его в руки, не гладьте и не кормите. Обязательно сообщите мне или любому другому куратору. Какими бы милыми они вам ни показались, но эти животные могут быть разносчиками страшных, смертельных болезней. От этого может зависить ваша жизнь. Жизнь всех людей на корабле. И в конечном счёте судьба Человечества.
В бесконечность
– Две недели Яростный Дракон двигался с максимальным ускорением. Преодолев более четырёх миллиардов километров, он приблизился к периметру Солнечной системы – поясу Койпера. Всего единожды автоматический зонд «Странник-М8», запущенный с Земли несколько лет назад, смог забраться так далеко. Многочисленные запуски аппаратов, предпринятые до этого, неизменно заканчивались неудачей. «Пионеры», «Вояджеры» и другие «Странники» выходили из строя, они исчезали с радаров, судьба многих осталась неизвестной. Для космонавтов-людей, и даже для животных, такое расстояние казалось недостижимым вообще. Только экспериментальные ионные двигатели, установленные на Драконе, позволили человеку впервые достичь окраины нашей планетной системы. Через несколько суток корабль пройдёт так называемую гиперграницу и уйдёт в подпространство. Этого тоже никто и никогда не делал, но я уверен – нас ждёт успех. Я верю в учёных, которые смогли придумать, рассчитать и построить этот корабль.
Учитель сделал небольшую паузу, окинул взглядом класс, улыбнулся.
– Я верю, что через два года мы увидим наш новый дом… Дракона ждёт трудный путь. Нас ждёт неизведанное. Но я верю в вас. Верю, что вы преодолеете любые преграды. Верю, что мы всё преодолеем…
Радостно прозвенел звонок. Урок закончился, пришло время обеда. Класс взорвался весёлым смехом, ребята повыскакивали со своих мест. Катя оттолкнула учебный планшет на край парты и собралась было рвануть в столовую, но учитель поднял руку и строго посмотрел на сорванцов. Пришлось опуститься на место и успокоиться.
– Одну минуту, ребята! – сказал Алексей Михайлович. – Мой вводный курс почти закончен. После того как корабль уйдёт в гиперпространство, у вас начнутся новые интересные занятия. Мальчики получат знания, необходимые на Новой Земле, характерные для мужчин. Это такие науки, как земледелие, сельское хозяйство и… владение оружием…
– Вот это да-а! Нас будут учить стрелять по-настоящему! – шепнул Кате восхищённый Фред.
– Ой, тебе-то куда? – фыркнула Катя, скептически оглядев худощавого очкарика. – Ты, Фред, будешь земледельцем. Петрушку выращивать, – хихикнула, – тебе даже помидоры таскать сил не хватит… А она лёгкая.
Фред сморщил нос и отвернулся. Обиделся.
– …А девочки пойдут… – продолжал учитель, но его перебил Денис, самый высокий мальчик в группе.
– На курсы кройки и шитья?! – пошутил он.
Половина класса – мальчики – засмеялись, а другая – девочки – зашипели на мальчиков. Учитель улыбнулся.
– Нет, – он подождал, пока класс утихомирится, и продолжил: – Девочки будут посещать занятия по истории, праву, психологии и, в обязательном порядке, курсы матери и ребёнка.
Катя всегда смутно представляла себя в роли матери. Даже в далёком будущем она видела себя в совершенно другом качестве.
– А что, девочкам нельзя будет чему-нибудь другому поучиться? – возмутилась Катя. -Я вот, например, не хочу нянчиться с детьми. Я бы лучше тоже постреляла…
Класс бурно поддержал девочку, ребята наперебой начали предлагать своё видение предстоящей учёбы. Кто-то из мальчиков даже заявил, что в ученье вообще нет никакого смысла, главное – физическая сила.
Учитель в очередной раз успокоил ребят.
– Тише, – сказал он. – Тише… Будет проведена комиссия. Главные специалисты корабля проведут тестирование и выявят все ваши таланты, скрытые и не очень. И они, поверьте, найдут им правильное применение. Это необходимо для будущего всего человечества. Однако, Катя, ты зря так говоришь. В новом мире самый востребованный талант – это дар, данный природой женщине – деторождение. Для освоения новой планеты понадобятся разные ресурсы. Металлы, минералы, древесина – их мы сможем добыть. Но важнее всего люди. Люди, как бы это грубо ни звучало, тоже ресурс. И самый ценный! Надеюсь, вы меня поняли… Всё, а теперь бегите на обед!
Класс радостно сорвался со своих мест. Катя легонько пнула Фреда в ногу, схватила Лизу и Алёнку (новую общую подружку) за руки и потащила их в столовую.
– Бегом, бегом! – торопила она. – А то всё вкусное съедят!
– Есть, мэм! – козырнул Фред на западный лад и первым выскочил в коридор.
Макс, черноволосый симпатичный мальчишка, уже неделю набивавшийся к ребятам в приятели, вздохнул, скромно потупил взгляд и, стараясь не отстать от весёлой компании, пошёл следом.
Сорок пять минут спустя дружная компания, сытно, но не так чтоб очень вкусно, пообедав, возвращалась в казарму. Как обычно, через парк. Путь предстоял неблизкий.
Яростный Дракон, будучи очень большим кораблём, был разделён на палубы, а они, в свою очередь, на сектора. За исключением палубы, где располагается мостик, все остальные были поименованы буквами греческого алфавита.
На первых двух палубах – Альфе и Бете, жили пилоты и техники, шестьсот двадцать человек. Колонисты размещались на семнадцати гигантских палубах, с Гаммы по Тау. Здесь жило и училось девять тысяч сто сорок детей, в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Восемьсот учёных и учителей жили рядом.
Группа Кати – «Гамма 15.33» располагалась, соответственно, на палубе Гамма, в секторе 15, и обитала в 33-ем кубрике.
Пять нижних палуб, от Ипсилона до Омеги, занимали хранилища пищи и воды. Их запасов должно было хватить на несколько лет перелёта. Также тут были размещены склады запчастей и техники, и неприкосновенные запасы зерновых для посева.
На каждой палубе, кроме технических, в центре был организован парк. Основная задача которого регенерация воздуха. Ну и по совместительству зона отдыха.
Собственно, кроме парка, других развлекательных комплексов не было. Разве что спортзал, но его разрешено было посещать только в указанное время. Ребята из Гаммы посещали его с четырёх до шести вечера, каждую среду. Один раз в месяц – 27 числа, проводились занятия в плавательном бассейне. Правда, никто его пока не видел, и какой он – ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он огромен, чуть ли не как озеро, а кто-то, что похож на небольшой лягушатник. В любом случае все ждали этого события с нетерпением.
Каждый день по окончании занятий, после обеда, Катя, Фред, Лиза и Алёнка гуляли в центральном парке палубы Гамма. В его глубине находилось особое, секретное место, известное только им.
Мальчишки, насмотревшись эпического видео про бравых космических десантников, конечно, не могли упустить превосходной возможности в них поиграть. Группы они называли не иначе как взвод, жилые сектора – казармы, а себя, конечно, рейнджеры.
Кате нравились военные игры. И несмотря на то, что она девочка – была командиром местных «рейнджеров».
– Я не хочу быть земледельцем! – в очередной раз заявил Фред.
– Да успокойся ты, Фредди! Ты ботаник, и учёные найдут в тебе талант ботаника! Такова «се`ляви»! Но ты знаешь, в этом есть некая прелесть! Все будут пахать землю и сеять, а ты им говорить будешь, как, мол, это делать и когда.
– Бррр… Возиться с растениями – это так по-женски. Я бы лучше стал военным… – Фред горько вздохнул и, замечтавшись, чуть не врезался в опору, стилизованную под фонарь.
– Я бы тоже! – согласилась Катя. – Опасность! Романтика! Крутотень!
– Фи! Зачем это тебе? – скривилась Лиза. – Хотя, ты и вправду – пацанка. Все мальчишки тебя уважают. Кстати, а кое-кто даже тайно вздыхает!
– Тьфу! Да ну… – Катя скорчила рожицу, но в хитрых глазах мелькнула искра интереса. – Ну, и кто же?
– Ох, Катька, ты что, слепая? – продолжила интриговать Лиза.
– Нет! Просто на такую ерунду я внимания не обращаю.
– Ну, ну… В тебе скоро дырки будут, он все глаза проглядел.
– Интересно, и кто, например?
– А то ты не знаешь?..
– Ладно, – сдалась Катя, – не томи, Лизка!
Лиза триумфально задрала нос, считая себя победителем в этом небольшом споре.
– Макс, например, новенький.
– Да ну его… – махнула Катя, – хотя, конечно, он симпатичный!
– Интересно, а он кем станет? – встрял Фред.
– Вот он, судя по его… хм… данным, наверняка станет командиром десантников, – подначила Катю Лиза.
– Брось, – огрызнулась Катя, – этого ещё никто точно не знает.
– А я вот точно знаю, что хочу быть… мамой… – прошептала Алёнка. – Дети, малыши… Это – прекрасно!
– Ну, ну! Лен, у тебя будет такая возможность. Учитель как сказал: люди – самый востребованный ресурс, – Катя заметила потайную тропку и свернула на неё.
Самым важным объектом для любого военного подразделения, кроме склада продовольствия, конечно, был, разумеется, штаб.
Друзья скрылись за кустами. Внутри расположилась большая, в форме подковы пластиковая скамейка. Листва неизвестного растения (Фред обещал выяснить, но так и не сподобился) окружала скамейку почти со всех сторон, создавая уютное убежище. Получалась укромная беседка, у входа в которую, стояли две высокие вазы из стилизованного под камень пластика. Из множества – эта была самая крайняя беседка по южной стороне. Путь от центрального лифта к ней выходил не близкий, но от этого, её ценность, как секретного военного штаба, была только выше.
Парк занимал небольшую область палубы Гамма, но изобиловал потайными закутками. Конструкторы и психологи, когда проектировали зону отдыха, специально предусмотрели возможность укрыться от лишних глаз. В течение длительного полёта даже самые близкие люди могут осточертеть, и минута одиночества порой может исцелить душевное здоровье лучше любого врача и таблеток.
– Пришли! Падаем, а то я прям без ног! – заявила Катя и по-хозяйски развалилась на скамейке. Ребята повалились рядом, наслаждаясь отдыхом.
– Когда уже притяжение придёт в норму? Сил нет, – простонала Лиза.
– Не знаю. Я слышал, что оно ещё больше увеличится, – ответил Фред.
– Хиляки, – хмыкнула Катя и прикрыла глаза.
Пока корабль ускоряется с помощью двигателей, на все предметы и людей на нём действует сила тяжести. Чем выше ускорение, тем больше сила. Для нормальной жизнедеятельности экипажа её снижают до стандартного значения гравитационные компенсаторы. Последние сутки сила тяжести была больше чем обычно. Все на корабле заметили, как увеличился вес тела. Даже чтобы просто поднять руку, приходилось прилагать значительные усилия. Учитель сказал, что реакция на Солнце началась немного раньше. Капитан Яростного дракона приказал увеличить скорость корабля. Гравитационные компенсаторы оказались не рассчитаны на такую перегрузку и не справлялись.
Фред по привычке достал планшет и принялся зубрить уроки. Лиза последовала его примеру. И Катя, и Алёнка планшеты забыли в классе, поэтому сидели и бездельничали.
Катя легла на спину и вытянула ноги. Алёнка прислонилась к вазе у входа и, воткнув капельки маленьких наушников, включила музыку.
– Хорошо-то как, братцы! – заявила Катя. – Совсем не то, что было на Земле… Правда?
Каждый из ребят согласился с Катей, улыбнулся, поддакнул или кивнул, но подумал о чём-то своём и загрустил.
– Чего вам не хватает-то? – Катя обиделась и отвернулась.
Из глубины кустов на неё таращились два злобных глаза ядовито-зелёного цвета.
Катя опешила. Неизвестное существо, возможно, опасное, наблюдало за ней. После того, как два года назад она потеряла родителей; того, что она пережила в последние дни на Земле; после кошмарного старта – она была уверена, что ничего уже не сможет её напугать. Но эти глаза, полные голодной ненависти, вызвали неподдельный ужас. Сердце девочки замерло. Мурашки размером с монету пробежали по спине, заставив зябко поёжиться.
– Люди-и-и… – тихо позвала Катя, – Фредди…
Лиза и Фред бормотали про себя, уткнувшись в планшеты, и ничего не замечали. Алёнка тоже ничего не слышала из-за громкой музыки.
– Люди! – позвала Катя громче. – На меня кто-то пялится!
Глаза в кустах исчезли… И снова появились, чуть ниже и правее.
– Что? – Фред услышал, наконец, Катю. – Кто пялится?
– Где?! – взвизгнула Лиза и подобрала под себя ноги.
– Там!
Катя встала, залезла коленками на скамейку и, секунду поколебавшись, протянула руку. Глаза погасли. Раздался тихий шелест. Неизвестное существо испугалось и убежало. Схватившись за шершавый ствол, Катя потрясла куст. Прислушалась. Ничего…
– Кать, ты чего, а? – не унимался Фред.
– На меня оттуда кто-то глядел! Во-о-от такими глазищами! – Катя показала руками диаметр. В её интерпретации глаза получились не меньше чайных блюдец.
– Да ну?! Кто? Ща поглядим! – Фред бесстрашно полез в кусты. Он смог засунуть голову и одну руку меж ветвей, но дальше пролезть не смог – застрял. – Там стена, – пробубнил он из глубины.
– Катька, да ну тебя! – Лиза махнула руками. – Ты чего, прикалываешься?!
– Нет, не прикалываюсь! Чес-слово! – Катя торжественно приложила правую руку к сердцу. – Зелёные глаза! Вот – такие! Смотрели! И туда – раз, и исчезли!
Лиза недоверчиво уставилась на Катю. Судя по выражению лица подруги, та не врала, и там в кустах действительно что-то было. И если сорвиголова Катька так испугалась, то это что-то представляло реальную угрозу. Лиза озираясь, попятилась к выходу. Фред вылез из кустов, отряхнулся и пожал плечами – никого.
Алёнка только сейчас открыла глаза и, вытащив наушники, с интересом спросила:
– Ребята, вы чего, привидение увидели?
– Хуже! – буркнула Катя. – Странные зелёные глаза!
Незнакомец
Каждый день, приходя на место недавнего конфуза, Катя первым делом осматривала кусты. Один раз она даже залезла в них с фонарём. Долго там лазила, выискивая следы неведомого существа, но так ничего и не нашла. Фред всерьёз обеспокоился здоровьем Кати.
– У тебя ксенофобия, – говорил он, – это боязнь чего-либо чужого или неизвестного. Я читал! Тебе нужно к врачу.
При этом Фред авторитетно поднимал указательный палец и качал головой. Катя махала в ответ рукой или вертела пальцем у виска. Все ребята дружно смеялись, вспоминая недавнее приключение.
* * *
Сегодня началась комиссия, обещанная Алексеем Михайловичем. Множество контрольных вопросов; изнурительные тесты на внимательность, реакцию, смекалку; полоса препятствий в конце проверки – всё это совершенно вымотало ребят. Некоторые из группы даже обратились в лазарет. Лиза тоже пожаловалась на плохое самочувствие. Она собралась было идти отсыпаться в казарму, но резко вылечилась, когда узнала, что Катя раздобыла шоколад и собирается угостить «тех, кто не слабак». Забежав в столовую, ребята быстро перекусили, покидали в рюкзаки то, что можно съесть позже, и поспешили в парк, на своё любимое место.
– Катька, а ты не врёшь? – Фред принял угрожающий вид. Он тоже был не против пойти в казарму и поспать до ужина, но пал жертвой шоколадной зависимости.
– Ох! Ну, что вы за люди такие неверующие?! – Катя театрально закатила глаза. Она скинула потёртый рюкзак с плеча, залезла внутрь и извлекла на свет большую плитку шоколада с орехами. – Вот! Любуйтесь, облизывайтесь!
– О-о! Это совершенно другое дело, – потирая руки, сообщил Фред.
– А откуда шоколад? А он настоящий? – недоверчиво спросила Лиза, но убедившись, что обёртка не нарушена, заявила, – Катька, я с тобой дружу!
– Кать, а ведь и правда, откуда? – скромно спросила Алёнка.
После начала катаклизма на Земле весь мир рухнул в тартарары. Элементарные вещи, в том числе и шоколадные плитки и батончики, которыми обычно завалены полки в магазинах, вдруг стали бесценной роскошью. Особенно для воспитанников приюта.
– Выменяла! – отмахнулась Катя. Она развернула шоколад, облизнула пальцы, на которые попала шоколадная крошка, и, разделив плитку по канавкам ровно на четыре части, выдала каждому по кусочку.
Ребята обрадовались и занялись лакомством. Лиза и Алёнка, откусив по маленькому кусочку, жевали, прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям. Фред принялся облизывать шоколад, как мороженое, и очень скоро весь измазался. А Катя в два присеста умяла свою порцию, отряхнула руки и заявила:
– Маловато будет!
Она откинулась назад и бросила взгляд на кусты.
Два зелёных глаза пялились на неё из темноты.
Катя сглотнула подступившую слюну. На этот раз она решила не шуметь, но перешла к решительным действиям. Потихоньку опустила руку вниз и подхватила лямку рюкзака. Стараясь не делать резких движений, приготовилась к броску.
– Стой!.. Не бросай! – приглушённо крикнул кто-то извне.
– Э-э? – не поняла Катя.
– Кис-кис-кис! – позвал тот же голос.
На центр беседки вышел Макс. Парень приложил палец к губам, чтобы остальные ребята не шумели, и прошептал.
– Тише! Кажется, там кот.
– Кот?! – одними губами спросила Катя. – Но как?!
Она тихонько опустила рюкзак на траву. Зелёные глаза по-прежнему светились в темноте, но теперь в них читался настороженный интерес.
Макс ласково позвал:
– Киса, киса, киса…
На цыпочках подошёл поближе, протянул руку ладонью вверх и снова позвал.
Ребята застыли на месте. Шоколад таял в руках, расплываясь липкими пятнами, но никто не обращал на это внимания.
Макс нагнулся, показал существу в кустах ладонь, пальцы он сложил в щепотку. Мальчик потёр большим пальцем об указательный и снова позвал: «Кис, кис, кис».
Глаза мигнули и переместились чуть ближе. Недоверчиво, потихоньку, сантиметр за сантиметром, на свет вышел небольшой полосатый кот. Узкое худое тело, серо-серебристая плотная шерсть, широкая мордочка, белые усы, тёмный кончик носа и испуганный, голодный взгляд. Кот на полусогнутых вышел из своего убежища и тоскливо проскрипел: «Мяа-а-а…»
Ребята обалдело уставились на это чудо!
– У меня есть кусок колбасы из столовки, – прошептал Фред.
– Давай! – так же шёпотом приказала Катя.
Фред залез в рюкзак и вынул небольшой пластиковый контейнер. Внутри лежало два куска белого хлеба, между которыми уютно расположился кусок молочной колбасы. Такую давали на завтрак.
– Я подумал, что на тесте буду волноваться и проголодаюсь, и вот… запасся… – Фред достал колбасу из контейнера и протянул Кате.
Кот почуял еду уже в тот момент, когда только хлопнула крышка контейнера. Ноздри животного затрепетали, а хвост, безвольно волочившийся по земле, принял вертикальное положение. Голод победил инстинкт самосохранения, и кот подался вперёд, снова скрипнув что-то на кошачьем языке.
Внимательно, не упуская из вида ни одного движения ребят, кот проконтролировал процесс передачи куска колбасы от Фреда Кате. Он напряжённо ждал, пока Катя не положила кусок перед ним, а потом жадно набросился на лакомство. Он куснул кусок с одной стороны, куснул – с другой, и, наконец, распробовав, принялся поедать колбасу, урча от наслаждения.
– Бедняга! – пожалела кота Алёнка, – Похоже, он не ел с самой Земли…
– Ну он, конечно, худой и голодный, – отметил Макс, – но вряд ли бы продержался месяц без еды. Наверняка охотился в парке…
– Парк пустой – стерильный… Ты забыл? – удивился Фред. – Ни птиц, ни животных!
– Тогда, возможно, он ловил мышей на зернохранилище! Помните, учитель говорил?
– Вряд ли… До них почти двадцать палуб. – Макс покачал головой. – Он не мог воспользоваться лифтом, его бы точно кто-нибудь увидел!
Ребята стояли удивлённые неожиданной встречей. Кот был такой беспомощный, одинокий. На глаза детей навернулись слёзы.
– Так или иначе, но с этой минуты мы ответственны за него! – заявила Катя. – Ведь он последний кот с Земли…
Катаклизм
Каждый день после учёбы ребята бежали в парк, к своему штабу. Там, в тени кустов с так и не выясненным Фредом названием, их ждал новый друг.
Колбаса, котлеты или сосиски незаметно исчезали из тарелок детей во время приёма пищи и бережно сохранялись в надёжном месте. Все, в том числе и Макс, которого ребята, наконец, приняли в свою команду, таскали лакомство для кота.
Поначалу кот недоверчиво воспринимал щедрые подарки. Судьба явно позаботилась о том, чтобы кот испытал побольше её ударов. Он вёл себя осторожно, и не приступал к еде, не проверив путь к отступлению.
Любые попытки погладить или просто прикоснуться к шерсти кот безжалостно пресекал, убегал обратно в кусты. Он сидел там некоторое время, жалобно мяукая и испуганно сверкая глазами. Но, наконец, поняв, что опасности нет – выходил.
Через три дня после удивительного события – явления кота, он уже почти без опаски вылезал из убежища. Кот забирался на скамейку и с удовольствием съедал всё, что приносили ему дети. Настроение улучшилось, живот заметно округлился. После обеда, основательно приведя себя в порядок языком, он даже позволял себе тихонько помурчать.
* * *
Дверь в класс, тихо пш-шикнув, скользнула в стену. В класс медленно вошёл Алексей Михайлович. Взлохмаченный, с тёмными мешками под глазами, из-за чего всегда бледное лицо казалось теперь белее мела, он подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло.
– Дети, пожалуйста, внимание! – заявил он дрожащим голосом.
Вид учителя был настолько непривычен – Алексей Михайлович никогда не позволял себе выглядеть неаккуратно, что ребята разом притихли, расселись по своим местам и уставились на него.
– Произошло ужасное событие, – учитель обвёл детей переполненным болью взглядом, – ночью на Солнце произошёл взрыв… Серия чудовищных по своей силе взрывов… – в уголках его глаз блестели слёзы, – ребята, нашей планеты больше нет… Миллиарды людей, животные, города… всё, что строилось тысячи лет… всё погибло! Наш дом… Земля… Кощунство, с моей стороны, говорить такое вам, воспитанникам приютов… но сегодня мы все стали сиротами.
Учитель опустил лицо в ладони. Его плечи задрожали. В тишине шмыгнул чей-то нос, потом второй… и вот уже половина класса безудержно рыдала. Другая половина, которая неожиданно осознала огромную ответственность, возлёгшую на их плечи, мужественно пыталась сдержаться. Катя терпела изо всех сил, но не смогла. Солёная слеза скользнула по правой щеке, задержалась на краешке губ и сорвалась вниз.
Алексей Михайлович поднял голову.
– Я должен вам кое-что показать… – сообщил он с горечью в голосе, – сейчас… Как бы горько это ни было, но вы должны запомнить…
За его спиной на стене зажегся большой экран.
Надпись «Помним прошлое, верим в будущее» пульсировала кроваво-красными буквами. Зазвучала музыка. Она была не траурная – нет, она дарила надежду. Буквы поблёкли и исчезли, уступив место голубой планете. Земля в компании своей извечной подруги Луны неспешно вращалась в чернильно-чёрном космосе. На экране пошёл видеоряд, кадры из жизни планеты начали сменять друг друга. Шумел листвой смешанный лес, на ветвях деревьев сидели птицы. Тёмное небо разорвала изломанная молния, пошёл дождь. Радуга над озером устремилась в голубой простор, из-за туч вышло Солнце. Ветер шевелил бесчисленные песчинки песка, по пустыне шёл караван. Море, горы, птицы, животные, насекомые. Города, дороги. Ночью и днём. Люди, дети. Тысячи лиц – они хмурились, улыбались, смеялись… Всё это снова сменила тьма бескрайнего космоса. Солнце, такое доброе, тёплое и ласковое в голубом небе Земли, кипело, выстреливая гигантские протуберанцы в окружающую пустоту. Вот оно из жёлто-оранжевого шара превратилось в раскалённый добела. Солнечная корона пропала, пятна растворились, слившись с мантией. Застыв на миг, Солнце сжалось… а потом выплеснуло неудержимую ярость в окружающую пустоту. Огромный протуберанец, в десять раз больше диаметра звезды, появился сбоку. Длинным извивающимся червяком он рвался из цепких лап гравитации. Второй, поменьше, выплеснулся с противоположной стороны, медленно, но неудержимо стал отдаляться от звезды, его породившей. Раскалённый шар лопнул, оболочку сорвало с ослепительного до рези в глазах ядра. Оно вспыхнуло и разлилось неудержимой волной термоядерного огня. Через несколько секунд пламя накрыло Меркурий. В мгновение ока он превратился в пепел, мелькнув чёрной точкой на белом холсте. Волна устремилась дальше к Венере. Облако горячего газа ещё не достигло орбиты, а безжалостная радиация уже испарила атмосферу, тысячи лет скрывавшую поверхность планеты. И вот теперь, обнажённая, испещрённая разломами в расплавленном песке, она коробилась от жара, исторгая магму.
Когда огонь солнца разорвал Венеру на куски, все рыдали, но когда он подошёл к Земле, класс застыл в мертвенной тишине.
Голубой шар подёрнулся рябью, а секунду спустя вскипел. Триллионы тонн воды мирового океана превратились в пар. Солнечный ветер, как дыхание смерти, сдул его в космос, лишая Землю атмосферы, воды и жизни. Огненная стена, сильно ослабленная расстоянием, медленно коснулась серо-коричневой поверхности родной планеты, пожрала некогда плодородный слой, оставив во мраке бесконечного космоса лишь голый камень. Луна, расколовшись от удара на три неравные части, медленно покидала свою извечную орбиту. Рой её осколков медленно закручивался вокруг мёртвой сестры. Жилки титанических вулканов слабо пульсировали, напоминая прогоревший уголь в костре…
Огненный шквал прошёлся по Солнечной системе, сметая всё на своём пути. Он добрался почти до самой границы, обессилел и исчез. Солнце, похожее на мёртвую медузу, в ореоле разорванной мантии побледнело, стало изжёванным, мёртвым.
– Запомните этот момент… – прошептал учитель, – запомните его навсегда!
Измученные горем дети смотрели на учителя, на картину ужасной катастрофы сил глядеть не было.
– Помните прошлое, верьте в будущее! – сказал учитель громче.
Он гордо поднял голову и полным силы голосом произнёс:
– Верьте в себя, ребята! Потому что ВЫ будущее!
Катя, растирая по щекам жгучие капли, дала себе клятву, – «Быть сильной и не сдаваться никогда! Если не она, то кто же?!».
* * *
Вечером ребята снова пришли в парк. Катя забралась на лавку с ногами, уткнулась носом в колени и, как и все её друзья, думала о гибели Земли. Макс присел рядом. От всего сердца он хотел бы сказать что-то ободряющее, утешительное. Но сердце сжалось, ныло, перехватывая горло, не давало произнести ни звука.