Пока в сердце на взводе пружина
И пока есть в канистре бензин,
Не заглохнет у жизни машина,
Не спадут паруса бригантин.
Часы высыпают в пространство секунды,
Они как песчинки далеких веков,
И их про запас не насыпать в сосуды
И даже не бросить на чашу весов.
Я по годам своим скиталец,
Чему-то рад, чего-то жаль,
Из первой жизни я китаец,
Сейчас я русский и москаль.
Слеза катилась по дороге,
В себя вбирая сотни слез,
Алмаз прекрасный на пороге
Создал мне утренний мороз.
Судьба – как женщина от Бога,
Дается раз и навсегда,
И если выглядишь убого,
Она не скажет слово «да».
Я визирь восточный, живу в Бухаре,
Люблю я шербеты, лежу на ковре,
И сила моя – тростниковый калам:
Всю прибыль халифа делю пополам.
Каждый праздник гудят застолья,
Раз в неделю, а часто и два,
Кто придумал нам праздников столько,
Кто у нас на Руси голова?
В стороне от центральных улиц
Можно видеть, как мы живём,
Посмотреть выраженья у лиц,
Для кого мы поём соловьём.
Мне жизнь мотивы напевает,
Расставив сцены по годам,
То вновь поет мне Магомаев,
То Шмыга гимн поет цветам.
Никогда ни о чем не жалей,
О деньгах, о потерянном счастье,
В жизнь вгрызайся зубами смелей
И как компасом пользуйся страстью.
Я часто не разборчив в связях,
Дотла сжигаю хрупкие мосты,
Меня трясет у жизни в переплясах,
Я жду, когда вернешься ты.
У каждой полки своя прелесть,
Свои удобства, недостатки,
И все хотят наверх залезть,
Себя продав там без остатка.
Рожден совсем был вне закона
Для отдыха природы от талантов,
Зато съел яблоко Ньютона
И изгнан из когорты музыкантов.
В пародиях часто читаем мы правду,
Глядим без одежды на наши стихи,
Смеемся над ними, скрывая досаду,
И делаем вид, что к насмешкам глухи.
Окурки помогут в несчастье,
Поддержат в холодные дни,
И станут в удаче причастьем,
Ты в урне для мыслей копни.
В пузырьках минеральной воды
Нам природа несет очищенье,
Может этот подарок среды
Уменьшает число населенья?
Не кидайте камнями в поэта,
Пишет так, как умеет писать,
Вместо строчек одни силуэты
Сохранила в полоску тетрадь.
Открою волшебную книгу
На тридцать шестой странице,
Увижу огромную фигу,
Что будет ночами мне сниться.
Услышал крик однажды в ночь,
Проснулся и бегу помочь.
Не раз мне приходилось ошибаться,
Где милые бранятся-веселятся.
Над тобой я сегодня хозяин,
Пусть дурак, но тугая мошна,
Захочу, полетит в воду Разин,
И бросать его будет княжна.
Надо всех разделить на бумажники,
Толстой кожи, шевро, дерматин,
По натуре все бабочки-бражники,
Как ни пыжься – конец всем один.
Или всем дорогие бумажники,
Только родился, держи, «крокодил»,
Все одинаковы – девочки, мальчики,
Всем им напишут: родился и жил.
На ровной площадке совсем без оградки
Есть две пирамидки – там муж и жена,
Любили друг друга они без оглядки
И дата ухода из мира одна.
Не сказал о Японии сонник,
Видно, сон мой чего-то мудрил,
Вот сижу и смотрю в «Панасоник»
О проблемах российских Курил.
Иголкою кактуса сделал укол
И кактусом стал, как ни странно,
А если б я шприцем себя уколол,
То стал бы тогда наркоманом.
Он крест тащил по жизни этой,
То словно посох, то дубину,
Шел по тропе в стихах воспетой,
Потом вдали в тумане сгинул.
Настроенье сравнить можно с хреном,
Щиплет глаз и противно во рту,
Будто я капитан в море пенном
И не ждут меня в дальнем порту.
Есть в больницах палаты шикарные
И лежат в них больные богатые,
Так же стонут за доллары рваные,
Как и все пациенты горбатые.
Я клад раскопал неразменных рублей,
В земле не оставлю – ведь я же не грек,
Все деньги отдам я на счастье людей —
Яиц накуплю, как магнат Вексельберг.
Моих грехов счесть невозможно,
В грехе был зачат, жил в грехе,
Я не скажу, что я безбожник,
Я – воробей у храма на стрехе.
Влюбляться осенью приятно,
Весь мир одет в один наряд
И только встретится внезапно
Та, чьей улыбке будешь рад.
Я не подвластен злой гордыне,
Но я влюблялся сотню раз,
И каждый раз душа вдруг стынет,
И сердце бьет как в медный таз.
Душа лишь нежная услышит
Любви такой к себе призыв,
И улыбнется та, что ближе,
Подхватит музыки мотив.
Все страсти мира кину в ящик,
Зажгу свечу, смотрю в окно,
И каждый что-то к себе тащит,
И наша жизнь одно кино.
Я в мире хрустальном частенько живу,
Там все, как в придуманной сказке,
За ваше здоровье бокал подниму,
На солнце смешав разноцветные краски.
Готов скакать и днем, и ночью,
Лететь в ворота и в кольцо,
Надут и бит я полной мощью,
И всем знакомое лицо.
Сколько в жизни я помню себя,
У меня был всегда сеновал,
Извини, не скажу, что тебя
Мне во сне сеновал напевал.
Ночь. Луна. Тишина. Сеновал.
Свежий клевер и памяти шквал.
Пламя страсти бушует во тьме,
Ты была, или чудилась мне?
Каждый видит мотивы Луны,
Кто-то белые, кто – голубые,
Кто-то тихо бредет вдоль лыжни,
А за ним мчатся лыжники в мыле.
Я сижу без колес, без мотора,
На меня льется дождь без числа,
И депрессия явится скоро,
А я думал – навеки ушла.
Какой порой слагался бред
В присутствии красотки милой
А на плите ворчал обед,
И на душе немножечко щемило.
Любая встреча – это шаг,
Навстречу или прочь,
И жизни маленький зигзаг,
Воспоминаний на всю ночь.
Мы шутки ваши понимаем,
По поводу, без повода острим,
Простите, что задели краем,
Такое вот течение Гольфстрим.
Бывает летом в сердце иней,
Глаза и губы лед сковал,
И только зимней ночью синей
Ее он жарко целовал.
Безумны мы в своих желаниях,
К безумству нужно настроение,
И много ль толку в оправданиях,
Когда в душе твоей томление.
Послал заявку в Голливуд,
Так мол, и так, задаток на задатке,
Хоть я совсем не Клинт Иствуд,
Но с остальным, однако, всё в порядке.
Я не сужу сегодня зло,
Боюсь, не стану ли злодеем,
А зло все делает назло,
Мир наш, а мы им не владеем.
У нас каждый что-то читает,
У нас каждый прозаик и каждый пиит,
Каждый сказку расскажет про заек
И любые напишет стихи.
В России коррупции попросту нет,
У нас человек – друг, товарищ и брат,
И если получишь от брата конверт,
Помочь ему в чем-то любой будет рад.
Когда добро бывает беззащитным,
То зло растет как снежный ком,
Зло не подвластно челобитным,
Ворваться может в любой дом.
А вот и я, как новенький пятак,
Начищен мелом, гранями сверкаю,
Сейчас и людям нравиться мастак,
И что хочу, себе я покупаю.
А нас и без масок не знают подавно,
Мы фейсом не вышли в дворяне,
И пишем мы просто о главном,
И публика наша – пейзане.
Ваш английский сонет
О Пегасах, летающих в тундре,
Словно солнышка яркого свет,
Словно клич на охоте – полундра!
Можно стать говорящей ромашкой,
Всем влюблённым советовать – любит,
Белоснежной гордиться рубашкой,
Тебя каждый возьмёт, приголубит.
Две лодки по морю катались
Одни, без вёсел и людей,
Нет, был над ними алый парус,
Как домик белых лебедей.
Возвращаться – примета плохая,
Возвращаться в покой и уют,
Где получишь ты прелести рая,
Да об этом все песни поют.
Игра без правил – беспредел,
В любовь же лучше не играть,
И паруса для каравелл
Во время шторма не менять.
Живи без спешки и с весельем,
И будь попроще, с наглецой,
Не убивай себя бездельем,
И не реви, а песни пой.
Завтра была зима,
Ну, а сегодня – осень,
В гости пришла кума
И на часах ровно восемь.
Зима-зима, на окнах иней,
Горячее дыхание – туман,
Проблемы миллионов жизней,
И рядом верность, и обман.
И Пушкин А. не чужд был чаше,
Но даже пьяный выглядел он краше,
Чем тот поэт с седою бородой,
Что в лодке забавляется с луной.
Когда приходит день разлуки,
То не хватает пять минут,
Чтоб снова дорогие руки
Могли тебя на свет вернуть.
К чему печаль? Не время грусти,
Пред нами целый белый свет,
И хризантемы белой кустик
Снимает мне на всё запрет.
Не зная рабства, не оценишь и свободу,
И будешь воспевать цветочки и жучков,
И восхищаться тем, что составляет моду,
Не зная, как болят запястья от оков.
От судьбы не уйдёшь никуда,
И верёвка прописана в жизни,
И живи без боязни тогда,
По веревке пусть ползают слизни.
Пегас – изнеженный конёк,
Чуть что – сбегает на Парнас,
Поэт бегом бежит в ларёк,
Грамм сто, и с бабой на матрас.
Печаль любви, надеты маски,
Подобран голосов приятный тембр,
И не сверкают солнца краски,
В полоску жизнь, как шкура зебр.
После горсточки крупных бобов
Снятся голые знойные бабы,
Если на ночь покушать грибов,
Снятся мерзкие крупные жабы.
Я Вас прижму во время танца,
Приподниму и закружу,
Под звуки нежного романса
Я Вас под утро разбужу.
А это Сизифовый бизнес,
Наверх свои камни катать,
Но только удачливый Гиннес
Не стал его в книгу писать.
И день сегодня был прозрачный
С алмазной пылью вдалеке,
Шептал мне Пришвин однозначно,
Мороз прошелся по реке.
В краю снегов, в бескрайней тишине
Мы слышим мысли, что живут в тебе и мне,
Мы с мыслями без слов тихонько говорим,
И так мы достигаем жизненных вершин.
Спокойный мир всегда прекрасен,
Мороз нас обожжёт, кипение страстей,
И поцелуй для жизни так опасен,
Как меч изогнутых бровей.
В мире любят этот труд,
Сотни миллионов ежечасно
Силы и здоровье отдают,
Прямо скажем – не напрасно.
И нежась в холле на диване,
Тоскую, как Сергей Есенин,
И виден на моем экране
Увядший клена лист осенний.
Возможно, не было трагедий,
А с гор спустившийся туман
Навеял мнительной миледи,
Что вся любовь один обман.
В бою одержана победа
И враг коварный побежден,
Еще так долго до обеда
Мы пару строчек черканем.
В поэзию, товарищ, нам врубиться,
Сметя киркой отжившие пласты,
И как нам хочется влюбиться,
Сведя все разведенные мосты.
Вы слыхали как жужжат жуки?
Словно несправные машины,
Есть еще блатные мужики,
И для дам хорошие мужчины.
Нагая грудь сведет с ума
Ребенка и безусого корнета,
И лишь оценят чар дурман
Усы полковника-поэта.
Не влюбляйся в него до забвения,
Не пиши ты ему откровения,
Открывайся всегда ты украдкой,
Будь всегда ты девчонкой-загадкой.
Потянулся к поэту народ со стаканом,
Выпей, друг, напиши мне про баню,
И Пегаса тебе я поймаю арканом,
И шашлык из барана сварганю.
Себя обнаружил бумажкою смятой,
Из книги был вырван десятой страницей,
И это итог его жизни проклятой,
За всё получил он сегодня сторицей.
С эпиграммой в кармане в народ не пойдешь,
Не годится она на закуску,
Эпиграмму в стакан никому не нальешь,
И не дашь к своей книжке в нагрузку.
Томление любви не утомляет,
Оно приносит новый сладкий вкус,
Волненье, словно в баттерфляе
И тянет рыбу к рыбаку.
Тщеславие – как жажда славы
Готово пить из грязного пруда,
Чтоб перед ним склонили главы
Как за признание труда.
Услышав голос этот милый,
Спешу свои сказать слова,
Я с вами, Господи помилуй,
И вновь кружится голова.
Я гуляю всегда в непогоду,
Впереди где-то солнечный рай,
Я пройду сквозь небесную воду,
Ты мне счастья в пути пожелай.
Что-то я сегодня не ясный,
Говорю и то как-то путано,
Может, человек я опасный
Или не проснувшийся, утренний.
Поэтов в мире вовсе нет,
И все стихи – один обман,
Прими с похмелья мой привет,
А в остальном – держи карман.
Вот истина, всего лишь шаг
Из тьмы навстречу свету,
И человеку злейший враг
Он сам, прими за чистую монету.
Мне все равно: читает меня кто-то
Или в кусочки рвет мои стихи,
Проснулся утром, впереди суббота
И я прощаю всем грехи.
Не все ль равно, что будет в жизни,
Конец один – могила на краю,
Но хочется проснуться у княгини
И побывать в земном раю.
Не возвращайся в молодость шальную,
Все прошлое – в пустыне миражи,
Состарят даже душу молодую
По разу в день крутые виражи.
Построй под деревом скамейку,
Пусть кто-то сядет отдохнуть,
Перед тобой он снимет тюбетейку
И заструится снова длинный путь.
Остановись и посмотри на небо,
Найди на нем свою звезду,
Она покажет, где ты не был
И где найдешь свою беду.
Не собирай по миру сплетни,
На всех людей не угодишь,
Представь себе, что в вечер летний
Вокруг тебя покой и тишь.
Мне в новый год немножко грустно,
Грущу о всех прошедших днях,
О тех, что помню поминутно,
И что зовут к себе маня.
В прыжке мы видим целый мир,
Нам обозримы все просторы,
Не бесконечен жизни пир
И неизменны только горы.
Скажу тебе секрет Кавказа,
Ему ты можешь не внимать,
Когда к тебе придет зараза,
Приляг на часик на кровать.
В духах французских от Шанели
Есть аромат лихих атак,
И запах старенькой шинели,
И горечь, что несет табак.
Мы с Музой нежно целовались
И представляли все сюжеты,
Чтобы прочувствовать детали,
Как современные поэты.
Позвольте скрасить день ненастный
И пригласить в далекий край,
Где каждой женщине несчастной
Устроен будет сладкий Рай.
Я к славе просто равнодушен,
Она коварством вся полна,
Ей на секунду кто-то нужен,
Пока стоит в воде волна.
Снимая шляпу перед дамой,
Не повреди себе прическу,
Не то причешут эпиграммой,
Покрасят волосы в полоску.
Душа – мой друг и компаньон,
И в доме с ней в одном живём,
Когда играем с ней мы в прятки,
Всегда уходит в мои пятки.
Среди осколков чашки звонкой
Лежали ноты, в песнях нянь
Мне вспоминался голос тонкий
Принцессы знатной рода Янь.
Нет времени подумать о секундах,
Летят они как МИГи в облаках,
Как кровь в изношенных сосудах
И как частицы в ядерных грибах.
Гусары денег не берут,
Зато в любви они гурманы,
Когда приятно – скажут «гут»,
Когда напьются – грубияны.
Не мечтай в холодной кровати,
Я не Принц с пирожным и чаем,
Помоги мне снять твое платье,
Мы вдвоем печаль раскачаем.
Намного легче с умной дамой
Беседовать о вечной жизни,
И уезжать с рассветом рано,
И не смотреть, как слезы брызнут.
Я знаю доктора Время
С часами вместо аптечки,
Со временем все мы мудрее,
Но сердце не терпит уздечки.
Окончен бал. Разъезд гостей.
Ротонды. Шляпки. Кони и кареты.
Накрыл я столик для друзей,
Скорей певцы, рассказчики, поэты!
Я цифры придумал как лица людей,
И часто сложенье ведет к вычитанью,
Как будто с игрушкой играет злодей,
Что будет в итоге, я, право, не знаю.
Как часто ночью свечи гаснут,
Сгорев в шандале до конца,
Уйдя тихонечко в нирвану,
Нам на прощанье померцав.
Любовь к тебе придет внезапно,
В полночный час июньским днём,
И на душе всегда приятно,
Когда бываем мы вдвоём.
Когда подходишь к Рубикону,
Остановись, иль придержи коня,
Бросая вызов вечному закону,
Один лишь шаг – и позади стена.
Всегда кончается дорога,
По ней уйдет твоя тоска,
Блаженством кончится тревога,
И вот тебе моя рука.
Я не люблю любовный треугольник,
Я собственник и все моё – моё,
И я причуд своих невольник
Как в поле синий василёк.
Я в зеркале увидел образину
И сразу чувствую испуг,
Чего он в зеве рот разинул
И кто он: враг мне или друг?
Не верьте тостам юбилейным,
Они исчезнут словно дым,
И тот, кто был вчера любезным,
Сегодня снова стал чужим.
Я Вас раздену у дивана,
Такой сегодня выпал день,
Роман наш будет без обмана,
И в тень ушла подружка-лень.
Искал в шкафу будёновку,
Мечтал стать партизаном,
Нашёл коня, винтовку
И сабельку с наганом.
Конечно, думать здесь не надо,
В еде приходит аппетит,
Сам плод любви еще не падал,
Тут нужно дерево трясти.
Мы после конной подготовки
Шинели брызгали духами,
Ведь дамы наши не винтовки
И мы для них благоухали.
В домах сокрыты чьи-то тайны,
И в каждом доме есть душа,
Мы узнаем о них случайно,
В шкафу бумагами шурша…
Гусары вовсе чужды блуду,
Они в любви, как на войне,
Как дети радуются чуду
И не храпят потом во сне.
Хмельная женщина в улыбках
Пленяет ровно половину мира,
Подходят к ней всегда на цыпках
И просят стать хозяйкой пира.
Я только начал новый век,
В него вошел не с сапогами,
Я был советский человек
В КПСС с помятыми мозгами.
Пусть кто-то назовет и хамом,
А кто-то скажет – смелый человек,
Умеет обходиться с дамой
И в плен возьмет её навек.
Гурман все кушает со вкусом,
А дамы – терпкое вино,
Ему не надо быть французом,
Свиданье с дамой не кино.
Я не смотрю в твою анкету
И паспорт мой лежит в музее,
Я не отдам тебя рассвету
И прикоснусь губами к шее.
Морковка зренью помогает,
Добавит ясности в очах,
Ее все зайцы обожают,
Кто видел зайчика в очках?
Опять в хоккее неудача,
Команда есть, но нет игры,
Намазать им бы на удачу
На хлеб баклажанной икры.
Глаголет истина стихами,
Дуэльный кодекс ясен всем,
Проснуться надо с петухами,
Стреляться будем ровно в семь.
Всему у жизни он учился
И вот подводится итог:
Так по частям он и развился,
Зато себя создать не мог.
У каждой розы есть шипы,
Они то ранят, то ласкают,
Но розы все-таки цветы
И в зиму тихо засыпают.
Жил в цветнике один садовник,
В саду растил он сотни роз,
Для дам хороший был любовник,
А почему? Для всех вопрос.
В тайге сибирской нет бананов,
Растет орех, и тот в кустах,
Но ходят дамы утром рано
С улыбкой милой на устах.
Любовь сама придет внезапно,
В полночный час июньским днём,
И на душе всегда приятно,
Когда бываем мы вдвоём.
Мне по душе походный быт,
А рай устроим в шалаше,
Трубач побудку протрубит,
Оставив след в твоей душе.
Настанет время и стихами
Заговорит простой народ,
Вот даже в опере «Сусанин»
Он и без музыки поет.
Мы все микробы по природе,
В судьбе – борьба за выживанье,
И я, и ты – мы люди вроде,
Но без борьбы нам нет признанья.
Волшебный сон всегда короткий,
Не больше, чем бокал вина,
Везде сверкают самородки
И в спальню дверь вдали видна.
Морока – это не морковка,
В мешок не свалишь на плечо,
В поэзии нужна сноровка
Писать о том, что горячо.
Нигде не слышал я похвал
Тому, кто думает стихами,
Зато идет презренья вал:
Не ты один, и мы – с усами.
Как только выпивка иссякнет
И будут съедены котлеты,
Скажу себе – сегодня хватит,
Пойду опять писать куплеты.
Серьезность первого тоста
Сравнить нельзя с похмельем,
Как речь минуток на полста
С безудержным весельем.
Когда в руках твоих гитара
И песня, рвущая до слёз,
Как хороша тогда сигара
И девушка, пришедшая из грёз.
Себя хвалить не надо много,
Чтоб не кружилась голова,
Оставьте все для эпилога
И пусть не кончится глава.
Когда поэту в мире тесно,
Себе он строит пьедестал,
И смотрит вниз из Поднебесной,
Чего он здесь на солнце встал.
Все звезды хранятся на ласковом сердце
И это не видно для множества дам,
На сердце мужском не придуманы дверцы,
От каждой звезды остается там шрам.
Я помню праздники в деревне,
Горой застолье, мордобой,
Как вой с надрывом бабье пенье
И пахнет скошенной травой.
Отсеяв зерна от плевел,
Стихи разбив на миллиграммы,
Внутри совсем уж поседел
И бит не раз за эпиграммы.
Таких историй очень много,
В одной семье вода с огнём,
И каждой ночью недотрога
Сны видит только лишь о нём.
Не бейте кошек-хулиганок,
Они добры ко всем на свете,
И вас разбудят нежно рано,
Им молока с утра налейте.
Тоску нельзя измерить мерой
На вес, в объемах, площадях,
Надену лучше я сомбреро
И вдаль помчусь на лошадях.
Вот у него машина-печка
С огромной белою трубой,
А у дороги плещет речка
С подругой-щукой дорогой.
Иди к нам холодное кушать,
Накормим в стихах или в прозе,
Вот только не будет суши
На нашем чукотском морозе.
Не бегайте в поле в рубашке ночной,
Проснувшись от снов расчудесных,
А то проиграете всё в казино
Или пропьёте в местах интересных.
Не бегайте в поле совсем без рубашки,
Спасаясь от злых санитаров,
Не будут играть они с вами в пятнашки,
А схватят, по кумполу вдарив.
Возьму я четки для молитвы
И вспомню всех моих друзей,
Без них в пути моем тоскливо
Среди стихов и словарей.
Наполню рюмку я до края,
Рука крепка – не расплещу,
Вином открою двери рая,
Я там недолго погощу.
Сорву цветочек у дороги,
Сомну его в своей руке,
Он ароматней недотроги,
Что за забором в цветнике.
Я не хожу на лодке в бурю,
Если не ждет меня любовь,
Я на ветру глаза прищурю,
Ты мне покушать приготовь.
Сверкает солнце над заливом,
Привязан к молу мой баркас,
Пошлю кого-нибудь за пивом,
Сам не пойду я в этот раз.
Хочу быть верным как собака
И стражем быть твоих дверей,
И помни, я не буду гавкать,
Я – дикий лев и царь зверей.
Вас приглашаю я на бал
И вас назначу королевой,
Войдем вдвоём в огромный зал,
Я вас держу рукою левой.
В огромном городе один
Гулял я ночью новогодней,
Я был над миром господин,
Но всё кончается сегодня.
В китайский праздник фонарей
Я написал в любви признанье,
Плывет оно за сто морей
К моей любимой на свиданье.
Всегда куплю кота в мешке,
Я обожаю диких кошек,
Знаток в кошачьем языке,
От ласки их мороз по коже.
Нашел в альбоме лист осенний
С цветком засушенной сирени,
Как будто звук далекой песни,
Что написал поэт Есенин.
Являюсь в полночь в Ваши мысли
С вином и красными цветами,
Убрав ухваты, коромысла,
Мы полетаем мотыльками.
Пишу стихи на чемодане,
Дороги ждет меня стихия,
Живут поэты в Магадане,
В других местах – одни глухие.
Кто мозг натрудит до гангрены,
Являя миру мудрость мысли,
Тот пишет вечером катрены,
Порой не зная в жизни смысла.
Чужих стихов нещадный критик,
На всех навесит ярлыки,
По жизни просто пень небритый
И как у пса одни клыки.
За пять минут он стал поэтом,
Освоил в тонкости верлибр,
И знает все про то, про это,
К другим поэтам как вампир.
Писатель каждый это личность,
Не каждый может так писать,
Но каждый любит и наличность,
Есть для нее любовь и страсть.
Издатель Бог и Царь в печати,
Он купит Ваш роман с правами,
Но скажет – рифмы слабоваты,
И не поделится деньгами.
С книжонкой свежей из «Издата»
На полку встал как друг и брат,
Сказал мне Пушкин – слабовато,
И потеснился чуть Сократ.
На встрече авторов в субботу
Я тоже что-то говорил,
Но в шуме мнений про работу
Мы были все как глухари.
Пишу стихи я про любовь,
Она всегда волнует кровь,
А если бьёт, то только в бровь,
Для жен в подарочек свекровь.
Когда случается бестемье,
Стихи не пишутся никак,
Налью в розеточку варенье
И с чашкой лягу я в гамак.
Поэтом может быть мечтатель
Постичь в стихе проблемы мира,
И у него один читатель,
Он сам с бутылкою кефира.
Писал гусиным я пером,
Испачкал руки и бумагу,
И кинул все потом в ведро
Для всех учащихся во благо.
Артист заслуженный Чукотки,
Певец полярного сияния,
Искал судьбы своей истоки
В местах сибирских рек слиянья.
Убрали ёлку на помойку,
Лёг подремать и Новый год,
Пора и нам забраться в койку,
Работы нам невпроворот.
Зима, слякотно и гриппозно,
У телефона шнур короткий,
Пишу стихи я виртуозно
Храню их в маленькой коробке.
Есть легкость в гусином пере,
Стихи вылетают стаей,
Пишу о любви в ноябре,
И свечка слезами все тает.
Меня издает Меценат,
Богатый и грамотный парень,
И он пока не женат,
И сам не большой барин.
Томик стихов подарила Лена,
Написала мне посвященье:
Не вырвешься ты из плена
Ни в субботу, ни в воскресенье.
Монета встает на ребро,
Опять ни туда, ни сюда,
В висках моих серебро
И длинная борода.
Поэта тянет к стихам,
Когда он связан веревкой,
Дай волю его рукам
И можно кормить морковкой.
Мой кот приносит вдохновенье
Дыханьем тихим у руки,
Напел во сне мои творенья
На милом языке кис-кис.
Когда луна на небе светит
Я превращаюсь вдруг в Кота,
Со мной играют даже дети,
Бегу, нисколько не устав.
Я наколдую Вам удачу
В делах, в нечаянной любви,
И, если надо, я заплачу,
Себя немного удивив.
Раскину карты до семерки,
Добавлю тройку и туза,
Поэт подкинул всем намёки,
А в жизни выпал мне зигзаг.
Весь мир – доска на нардах,
Судьба, как зары на доске,
А красота – на шпаге гарда
И белая косынка вдалеке.
Свеча простая лучше солнца,
Она посветит нам в ночи,
И если в доме нет оконца,
Давай при свечке помолчим.
Накрыт был ужин при свечах,
Играла кровь и без вина,
Но бархат на твоих плечах
Мне говорил, что ты грустна.
Я запишу свои мечтанья
Вчера очиненным пером
И к вам в крещенские гаданья
Явлюсь в тумане голубом.
Брось в воду мелкую монетку,
Она не переполнит чашу,
Возьми в рот мятную конфетку,
Чтобы смягчить разлуку нашу.
Всего полдня в одном купе,
А будто годы пробежали,
И встречи мысленный напев
Забудем мы с тобой едва ли.
Вас приглашаю полетать
Со мной во сне по небесам,
Давай, возьмем в полет кровать,
Ведь все подвластно чудесам.
Люблю я дождик моросящий
Среди аллей в средине ночи,
И свет луны, к себе манящий,
И четко знаешь, что ты хочешь.
Нельзя понять свою мечту,
Нельзя ей дать чужую душу,
А вдруг создашь совсем не ту,
Что будет в кресле тебя слушать.
Я вновь листаю календарик,
Он словно чётки из бумаги,
На новый год друзей подарок,
А лист последний нас состарит.
Я пожелаю вам удачи
Во всех делах и начинаньях,
Ее несет вам пес бродячий,
Так и написано в сказаньях.
Я у цыганки погадаю,
Чего мне ждать в году текущем,
Возможно, все я это знаю,
Гадали мне в кофейной гуще.
Мой кот мурлычет мне стихи
На языке чужих миров,
Они, вообще-то, неплохи,
В них говорится про добро.
Мороз коварный и без меры
Нередок в солнечной Сибири,
И нет преград для нашей веры,
В Крещенье прорубь мы рубили.
Мороз кусает дамам щечки
И красит их багряным цветом,
Пройдут морозные денечки,
А вот зима не станет летом.
Москва подобна Антарктиде,
А нам она как берег Ялты,
Вы к нам зимою приходите,
Вас встретят крепкие буряты.
Сплошное диво на портрете,
Зашла всего на пять минут,
И эту девушку в берете
Под Новый год все помянут.
Явился к нам через ворота,
Надел и юнкера мундир,
Но вот прошло пол оборота,
А он чекист и командир.
Подлец бывает подлецом,
Будь он певец, поэт изрядный,
Пусть даже он красив лицом,
Надев на бал мундир парадный.
Не стал ждать звёздный апогей
И осень – время увяданья,
Нашёл причину на дуэль
И умер жертвой под рыданья.
Не чужд был кисти и перу,
Но выслан был в пески на море,
И там играл свою игру
Всем москалям потом на горе.
В минуты редкого затишья,
Когда смолкает улиц гул,
Напишет кисть четверостишья
Под лампой в световом кругу.
Как много дней в календаре,
Придет не скоро Новый год,
Вчера мы были в декабре,
Года идут, как шаг вперед.
В глазах моих не гаснет блеск
При виде женского лица,
Гуляют дамы по земле,
Волнуя чуткие сердца.
Стояли сильные морозы,
Кружились парочки на льду,
И на стекле узоров грёзы,
И в снег закатанный колдун.
Несемся вниз по горке жизни
На санках фирмы «Кое-как»,
То нам в лицо из лужи брызнет,
То подвернется буерак.
Люблю я быструю езду,
Как всякий русский человек,
Но не люблю во рту узду,
Не потерплю ее вовек.
В листе бумаги виртуальной
Вдруг уместился целый мир,
И только мир другой, реальный
Не больше площади квартир.
Нам возвещает колокольчик
Рожденье каждой новой жизни,
И звезды освещают ночи,
Они как женщины капризны.
Иду по лунному лучу,
Всецело року доверяясь,
Немало жизненных причуд
Себе порою позволял я.
Словами к месту козыряя,
В досуг читаю словари,
Играю в карты с козырями.
Не веришь? Посмотри.
Большая очередь у кассы,
Опять в продаже дефицит,
Так появился новый классик
И покупатель-эрудит.
Всему началом было слово,
По слову в день, и мир готов,
Не надо сразу хмурить брови,
Что что-то сделано не то.
Нашел лекарство от невзгод,
Все просто для гармонии,
И вот уже который год
Везде хожу с Иронией.
Что делать с нынешней Россией,
Не знает мир, не знаем мы,
Державы больше нет строптивей,
И цели наши не ясны.
Все ждут российского распада
На сотни стран и деревень,
Ох, насмеются до упада,
Когда наступит этот день.
Прекрасно помнят злые ляхи,
Как избирался русский царь.
Усердно чистят мелом бляхи,
Когда придет на двор ноябрь.
В России нет пока пророка,
В чужой заглядываем рот,
Еще не дожили до срока,
Когда созреет наш народ.
Князья народом избирались
В эпоху оно и сейчас,
Герои выборных баталий,
Калифы многие на час.
Сейчас не надо морщить репу,
В России выборщик один,
Всем загадает сложный ребус
И даст бутылку, где спит джин.
В карманах много нефтеденег,
И много жизненных программ,
Не знаю, встанем с четверенек
Или прибавим в весе грамм?
Любую форму обученья
Тупицы портят наверху,
И при всеобщем отупенье
Пойдем опять ковать блоху.
Граница бывает не только на суше,
Граница бывает и в каждой душе,
Ее нужно сердцем на службе услышать
И видеть на камне, и в камыше.
Я всё равно построю себе замок,
Пусть из песка на сонном берегу,
А в нем живет из сказки дама
И ждет, когда вернется друг.
А мы не скажем папам-мамам,
Как вкусны губы в поцелуе,
Кто станет настоящим вампом
И ночью на столе станцует.
А если вышло всё случайно,
Рука упала на подвязку,
И там была сокрыта тайна,
Слегка похожая на сказку.
Руке мужчины всё подвластно:
Булатный меч, подвязка дамы,
И тормозить ее опасно,
Порвет бельё, что скажешь маме?
Любовь к тебе придет внезапно,
В полночный час июньским днём,
И на душе всегда приятно,
Когда бываем мы вдвоём.
Пусть кто-то назовет и хамом,
А кто-то скажет – смелый человек,
Умеет обходиться с дамой
И в плен возьмет её навек.
Монашки в бусах на столе
Достойны просто восхищенья,
По нраву мне кордебалет
После обеда в воскресенье.
Для ручек дамы нет запретов,
Они не весят килограмм,
Мы им напишем сто сонетов,
В придачу – пару эпиграмм.
Если строка не нравится,
Сверните ее в колечко,
За год цепочка составится,
Коня привязать к крылечку.
И с пивом пусть бочку прикатит,
Ну, ладно, не бочку, а кэг,
И я от такой благодати
Ее не забуду вовек.
Тепло всегда не одиноко,
Людей сближает даже печка,
Пиджак, надетый очень ловко
На ждущие девчонки плечи.
В загулах ходим мы по кругу,
Куда ни ткнись, везде забор,
И руку не подашь ты другу,
И в масти каждой перебор.
Давно уж тесна гимнастерка,
И потемнел узор погон,
И скрылся где-то за пригорком
Из песни маленький вагон.
Не спи, когда стихи читаешь,
Приснится дикий зверь поэта,
Он не шипит и он не лает,
Но покусает всю за это.
Утром слышу шум прибоя,
Чайки мне поют на голоса,
И корабль придет за мною,
Алые на мачтах паруса.
Не всякий край зовется краем,
В годах забылся и обет,
Одна любовь бывает раем,
И здесь кончается куплет.
Меня несет воды поток,
И лодка мчится на восток,
Там ждет меня у дома дева,
И даст испить воды глоток.
Гусары меру знают корму,
Чтоб резвым был гусарский конь,
А в остальном не знают нормы,
У них в груди горит огонь.
Конвертик с ленточкой атласной
Лежит на дне гусарской сумки,
Как память девушки прекрасной,
Любви прошедшей боль и муки.
Я сам вампир по жизни жуткой,
Но Боже, как не вкусен СПИД,
А, может, все представить шуткой
Или поставить всем на вид?
Тому, что суждено,
Нельзя совсем не быть.
Как на столе вино,
Нальешь, и будешь пить.
Спасает от дождя не только водка,
Богатый стол, красавица-молодка,
И мягкий шелест волн на бреге,
И я лежу, забывшись в неге…
Прекрасны руки, ноги, грудь
И голос сродни соловью,
Но не могу на лик взглянуть,
И потому я водку пью.
В любви мы видим божество,
Поверим в ласковое слово,
И душ влюбленных торжество
К познанью истины готово.
Татьяне в жизни беззаботной
По нраву быт имений сельских,
Летать ли птицею свободной
Среди лесов, берез карельских.
Лунный блеск на оконном стекле,
Как ночной пейзаж в галерее,
Не могу я летать на метле,
И копыт, и рогов не имею.
Граница и Родина – слово едино,
Не каждый достоин служить на краю,
Пацан молодой и мужчины в сединах
Стоят каждый день в пограничном строю.
В итоге все поглотит грязь,
Будь ты пропойца или князь,
Летящий стих поймает кто-то
И установит с нами связь.
Мои усы без табачища,
Одеколончик «Тет-а-тет»,
А поцелуи – вкуснотища
И без обертки от конфет.
Пусть Новый год торопит жить,
Стоять на месте – не для нас,
Нальем вино и будем пить
За жен, за женщин много раз!
В любой знаменитой книге,
В шедевре и в раритете
Огромная скрыта фига
У автора на портрете.
На свете так много крутящихся мельниц,
Одни, как игрушки и как песня любви,
Другие – драконы и прячут в них пленниц,
И держат их когти орлов и горлиц.
Есть гитары красивые, разные,
И у каждой свой музыки звон,
Не забуду я звуки прекрасные,
Что ласкают ночами мой сон.
Судьба – как женщина от Бога,
Дается раз и навсегда,
И если выглядишь убого,
Она не скажет слово «да».
Я в ванне лежу кверху килем
И булькают мысли вдали,
Я думаю письменным штилем
Про то, как плывут корабли.
Не жалей о прошедшей любви,
Погорюй и отправь все в альбом,
Если хочешь, в клочки все порви,
Мир такой же красивый кругом.
Все нормально, но ночью не спится,
Словно что-то я не сделал не так,
А то вдруг заболит поясница
И в кармане последний пятак.
Мы хотим всего вдоволь и сразу,
Но в России не так много щук,
Вроде каждому был выдан разум
И по паре мозолистых рук.
Мы годами за кем-то вдогонку,
То идем, то ползем, то бежим,
И гремят по Транссибу вагоны,
Что возили сто лет в коммунизм.
Мы живем у железной дороги,
Справа, слева – как каменный век,
То крестьянин проедет на дрогах,
То Махно совершит свой набег.
Сейчас в моде в России пейзане,
Совладельцы советских заводов,
Почти каждый в душе иностранец
На потеху не наших народов.
Пришла мода японского суши,
Таиланд тараканов нам шлет,
Будто нечего людям покушать
Или русский приелся им мед.
Если честно, то всем безразлично,
Жил поэт или вовсе не жил,
Раньше парень он был симпатичный
И талант за вино заложил.
В каждой музыке много мотивов
И в стихах есть поэта акцент,
Кто-то все подсчитает активы
И отметит таланта процент.
Быть может, он не знает адрес,
Зимою замерзают все чернила,
Метель была в пустом театре
И роль его не сохранила.
Дубовой бочки тайный ген,
Хранитель вечной пустоты,
В родне философ Диоген,
Во всем довольно простоты.
Он с детства Вёртера читает,
Сумел понять умом поэта,
Всегда о чем-нибудь мечтает,
Язык учил играть Гамлета.
Он был вельможей и министром,
Любил экзотику во всём,
Во всех делах он был артистом
И был убит своим конём.
В делах амурных тонкий мастер,
Участник множества баталий,
Искал изюминку в контрасте —
В объемах многих женских талий.
Он пил запоем кофе, чай,
Любил ватрушки и печенье,
Сказал он другу, – не скучай!
И помер в это воскресенье.
Профессор всех наук известных,
Ученый муж и эрудит,
Любитель девочек прелестных
И никогда не был сердит.
Любитель Баха в чистом виде,
Концерты слушал в партитуре,
Как жаль, что он себя не видел,
Как он стоит сейчас в скульптуре.
Спокойно спи, приятель Кока,
Кенты в тоске за твой прикид,
Смотался клёво ты с урока
И был рогаткой с ветки сбит.
Директор старого театра,
Всегда был в горе от ума,
Дела он оставлял назавтра,
Вчера с косой пришла сама.
В пяти минутах был от счастья,
В руках держал желанный приз,
Но обманулся как-то мастью
И покатился быстро вниз.
Механизм сотворения мира
По учебникам он изучал
И сейчас однострунная лира
Представляет его идеал.
Открыл законы раздвоенья,
Глядясь в зеркальные глаза,
Пить перестал он в воскресенье,
Чтоб не двоились образа.
Дверь отворилась в небо,
Славно живёт там народ,
Нет там забот о хлебе,
И там никто не врёт.
Кошка мурлычет от ласки,
Хочется ласки и людям,
Яркие в жизни краски
Кто-то размазал на блюде.
Каждый успех поэта
Вихрем повсюду летит:
Чья-то песня задета,
Чей-то подхвачен мотив.
Фото стоит в витрине,
Глаз нельзя оторвать,
Будто я в чём-то повинен,
Хочется сразу в кровать.
Толстый причальный канат
Тупым не руби топором.
Будет больнее сто крат
Эта память потом.
Мы живем постоянно в толпе,
Смотрим в чужие глаза,
Почему меня так тянет к тебе,
И не держат совсем тормоза.
Мы цветы опыляем пыльцой,
Словно бабочки в небе порхая,
Проходясь по стихам бороной,
Восхваляя творенья и хая.
За бесплатно сыр в мышеловке,
И бутылка за длинным столом,
И в постели нагая красотка,
И погост весь заросший быльем.
Обиды – острые ножи
Все наши чувства обостряют,
Они, как жизни виражи,
По узким улочкам петляют.
И в тундре, и в глухих лесах,
Не рвут у нас на части женщин,
Тем более в общественных местах,
Не опасаясь парочки затрещин.
Любовь должна венчаться сексом,
Любовь это не только страсть,
Любовь есть сильное лекарство,
Чтобы от страсти не пропасть.
Душа взлетает, оставляя грудь,
Да дайте ж выпить что-нибудь
За красоту людей и за свободу,
И за того, кто наливает в бочку воду.
Звери кушают друг друга,
Чтобы лучше стало жить.
Человек не съест врага,
Чтобы в грязи утопить.
Здесь всё так же, как и в мире,
Бездарь всюду правит бал,
Стать причастным к звонкой лире
Интернет возможность дал.
Удобный очень пеньюар из газа,
Его ты не завяжешь на шнурок,
Ты можешь защитить себя от сглаза,
Тебя разденет лёгкий ветерок.
Водка с хорошей закуской,
Словно ступенька в Эдем,
Что ты там прячешь под блузкой?
Я же тебя не съем.
Огонь страстей – души закалка,
Любви большой бесценен опыт,
И что бы ни сказала нам гадалка,
Нам тайные известны тропы.
В тайге любви нет тропок торных,
Травой заросших много просек,
Цветов там много непокорных,
И мед по вкусу очень горек.
Если женщину облапил,
То не молчи как памятник,
Не будь мужиком сиволапым,
Достань из кармана пряник.
В семиместной палате
Жили шесть человек.
Был один в благодати,
С топором, дровосек.
Любимец правды лгать не мог,
Указывал на женские изъяны,
От важной тайны потерял замок,
И правду говорит из темной ямы.
На пломбир не поставишь пломбу,
Даже зубов следы тают.
Сделаем из мороженого бомбу
И подарим её Китаю.
Хлеб упал в воду,
Драку затеяли рыбы.
Диета вошла в моду,
Люди пьют жир рыбий.
Тишина. Неподвижна на полке душа,
А как сладко в постели дышала.
И сейчас в доме нет ни гроша,
И вино не искрится в бокалах.
Лунный блеск на оконном стекле,
Как ночной пейзаж в галерее,
Не могу я летать на метле,
И копыт, и рогов не имею.
С обожаньем смотрю на картину,
Что повесили в центре в музее,
Но желаю я девушку Зину,
Веселее она и вкуснее.
Чем выше поднимешься вверх,
Тем легким труднее дышать,
И так же всем нужен успех,
Чтоб было о чем горевать.
Всё, что ищешь – всегда находится,
Что нельзя поломать – ломается,
Может, завтра получишь по роже,
И сегодня, быть может, тоже.
К чему печаль? Не время грусти,
Пред нами целый белый свет,
И хризантемы белой кустик
Снимает мне на всё запрет.
Я ветер вольный из Сибири,
Окутан тайной и туманом,
В глазах моих блестят сапфиры,
И был я с детства хулиганом.
Шампанское с раками – диво,
И вкус, вероятно, дворянский,
Но лучше с раками пиво,
С конфеткой – коньяк армянский.
Спокойный палку перетерпит,
Подставит щёку под удар,
Народ всё это не оценит,
На казнь пошлёт под звук фанфар.
Когда песню поёшь о красавице,
Затихают в саду соловьи,
Всем на свете краса её нравится,
И деревья шумят о любви…
Дышала ночь восторгом сладострастья,
Бездыханный вернулся, но живой,
Не бродит по помойкам счастье,
И ноги топают домой.
Когда песню поют о красавице,
То не слышат других соловьёв,
Проявляют всегда своенравие,
Что волнует горячую кровь.
В четыре строчки песни не поют,
В четыре строчки музыка играет,
Когда в глазах такой уют,
И свечка в спаленке мерцает.
Раствор для растворенья сложный,
Я видел где-то нужный эликсир.
Но только нужен дар природный
Принять, как свой, тот странный мир.
Миражи появляются только вдали,
Где живет твоей жизни мечта,
Своё желанье быстро утоли,
Мираж исчезнет, будет пустота.
Я вижу в миражах мечту,
Оазис в призрачной пустыне,
Как муэдзин иду я к минарету
Глаза твои восславить золотые.
Когда стреляешь в цель бесцельно,
Совсем не важен результат.
Вдруг стало скучно беспредельно.
И жжёшь мосты. И нет пути назад.
Дорога жизни не прямая,
Не видно сотни поворотов,
По ней идет судьба хромая,
Понять не может, кто ты.
На переправе поменяй коня,
Уж больно он изнеженный,
Так скоро поменяют и тебя,
Увидят, что заезженный.
Не надо для победы страшной битвы,
Примером будь и хорошо учись,
И громче всех читай молитвы,
И будешь выше важных лиц.
Когда ты летом снегом припорошен,
И снятся вспышки северных сияний,
То, может, ты судьбою брошен,
И ходишь, будто полупьяный.
Когда в моторе старом перебои,
Не думай, что уже закончен путь,
Найди местечко и займись собою,
Попробуй время растянуть.
Укольщица Стелла особа в себе,
Вся в белом, словно в пене,
Оставила след в моей горькой судьбе,
Иголкой себя записала на вене.
Счастливая старость, большая, как детство,
Все новое утром и жизнь хороша,
Застрял почему-то на этом он свете,
О прошлом болит человека душа.
Из коробки красивой радугу
Тебе солнце на шею накинуло,
Между нами создало дугу
И искрою по сердцу чиркнуло.
Холодильник старый в палате,
Мотор, как больное сердце,
Внутри конфеты, колбаски, томаты
И сало запретное, с красным перцем.
Я врачом лечусь от болезни,
Мне лекарств особых не надо,
Мысли всякие в голову лезли,
Как газ от глотка лимонада.
Надо женщин вином запивать,
Чтоб запомнился сладостный вкус,
Чтоб качалась подружка – кровать,
Чтобы сердце покинула грусть.
Бокал вина и женщина в постели
Перевернуть способны бренный мир,
Об этом все поэты пели,
И созиданье превращали в пир.
Когда цветы кивают головами,
То рядом где-то есть любовь,
Идёт она неслышными шагами,
Но так волнует нашу кровь.
В кармане правом нет спичек,
В кармане левом – сигарет,
Как трудно нам бросать привычки,
Что были с нами сорок лет.
В глухую полночь сигарета
Прочистит сразу ваши мысли:
К чему подружка разодета,
И все друзья куда-то смылись.
Не видно солнца через тучи,
Оно не светит по ночам,
А, может, так оно и лучше,
Поверят хитреньким очам.
Я не лопну сегодня от смеха,
Я по пальцу попал молотком,
Мне сказали, что я неумеха,
Я и ноги облил кипятком.
В мыслях я фараон из Египта
И брожу средь своих пирамид,
Мне не нужен писец манускрипта,
Мой калам за меня говорит.
Мы с другом храбрые ребята,
Заставили бежать сто человек,
Не будь мой друг такой растяпа,
Нас не догнали бы вовек.
Если в доме пропало сало,
То еще ничего не случилось,
Если счастье душа проспала,
То и сердце во сне разбилось.
Много билось за сало люду,
Резали ножиком, рвали зубами,
Видите, жир потёк по блюду,
Может, и мне подраться с вами?
Без грусти радость непонятна,
И грусть ничем нельзя измерить,
Конечно, радость всем приятна,
И в счастье людям надо верить.
Тебе приснится сон весёлый,
Что ты кружишься в вихре танца,
И на цветах танцуют пчёлы,
И волшебство в мелодии романса.
Трогая за душу пальчиком нежным,
Ты доберешься до тоненьких струн,
Станет хозяин партнером прилежным,
Милый певун и шалун.
Бывает, кровь волнует ревность,
И закипает в мыслях злоба,
Но лечит нас лишь только нежность,
И верность женская до гроба.
Нет уродин на белом свете,
В каждой женщине есть благодать,
Даже Золушка в тыкве-карете
Едет счастье своё отыскать.
В холодильнике старом сюрпризы,
Могут душу больному согреть,
Ублажить могут женщин капризы,
Могут пламенем синим гореть.
Он такой же урод, как его собеседник,
Он такая ж свинья, как его визави,
Он в трамвае всегда безбилетник
И на попе большой жировик.
Пинают мяч в спортивном зале,
Без толку – на футбольном поле,
Вот если бы с умом его пинали,
То толку было бы поболе.
Тщеславие – как жажда славы
Готово пить из грязного пруда,
Чтоб перед ним склонили главы
Как за признание честного труда.
Хорошее слово много не стоит,
Приятно оно и в газетном кульке,
А если улыбкою кто удостоит,
И словом, журчащим водой в роднике.
Как выстрелишь мимо,
Так будешь голодный,
А в жизни незримо:
Счастливый – свободный.
От сабли рана зарастает,
Бывает, что не виден след,
От слова рана расцветает,
Хотя прошло немало лет.
Сломалось небо на две части,
Направо – дождь, налево – град,
Я к этим бедам не причастен,
Я ездил к другу в Волгоград.
В садах растут не только груши,
Там санитары и врачи,
И все хотят три раза кушать,
Попался, друг, сиди, молчи…
Никто и нигде не играет в русских,
Лишь только в России засранцы,
Под водку отрезав сальца на закуску,
Лелеют мечту быть любым иностранцем.
Я знаю, завтра солнце встанет,
Наступит вечер и луна
Нам ночью тоже солнцем станет,
Умна, тактична, холодна.
Когда в делах всех неудачи,
Когда в дни праздника печаль,
Возможно, кто-то горько плачет
И ждет тебя к себе на чай.
В Отечестве нашем исчезли Пророки,
А мы, как пейзане, у всех обезьяним,
Сейчас собираем людские пороки
И стыдно за нас нашим дедам-славянам.
Мы делаем выбор как шарик в наперстках,
Из нескольких раёв один выбираем,
Мы видим рекламу на всех перекрестках,
А выбрав чего-то, ее мы сдираем.
Мы каждый день меняем маски,
На службе, дома и в гостях,
И так же мир меняет краски,
И жизнь на новых скоростях.
Влюбляться осенью приятно,
Весь мир одет в один наряд
И только встретится внезапно
Та, чьей улыбке будешь рад.
Восторг от женской красоты
Не стихнет даже на пороге,
Когда меня встречаешь ты
И подведён итог дороги.
Любовь для всех людей обман,
Как летом утренний туман.
Туман разгонит легкий ветер,
Но не пройдет любви дурман.
Солисту пить не предлагаю
Его не ставлю пятым в хор,
Налью тебе с лимоном чаю,
На том закончим разговор.
Каждый день начинается утром
На восходе большого нуля,
Мы с тобой одеваемся шустро
Как весной во дворе тополя.
Я вчера на Восток побежал,
Начитавшись газет разноцветных,
Спрятал в землю старинный кинжал
Под скамейкой в саду неизвестном.
Я ужин приготовил из омаров,
А сам стою тихонечко в углу,
Придет он, парень из моих кошмаров,
Получит в жопу толстую иглу.
А к утру как стекло, в голове ни нуля,
Каждый палец – перо или ручка,
Запишу все, что скажет душа,
Сотня букв – будет малая кучка.
В моей голове оголяются нервы
И я не такой как вы все,
И где бы я ни был, по счету я первый
И сало терпеть не могу в колбасе.
Вот подлость уйдет без ответа,
Вогнав в пустоту ржавый гвоздь,
И стон мой, как строчки сонета,
Очистит слезой теплый дождь.
А сам я – бездонная бочка,
И сколько ни пью – я без дна,
Где будет в истории точка,
Подскажет мне совесть-струна.
Всегда любовь-незавершенка
Чем-то напомнит о себе,
То ли кровать скрипела тонко,
То ли был прыщик на бедре.
Осенний ветер листья разбросал
Как календарь, порвав на части,
Ты свой клочок ему отдал,
Забыв про солнечное счастье.
Я, возможно, пойду, полетаю,
Всех летающих чукчи бьют влет,
Я вольюсь в журавлиную стаю
И сторонкой продолжу полет.
Очень выгодна служба в десанте,
Прыгнул вниз – полтораста рублёв,
И медаль на малиновом банте,
Будешь первый и очень здоров.
Может, ты покачаешься с гирей,
Раз качнул – клади рублик в карман,
А затем потягаешься с Филей,
Ты покажешь им, кто хулиган.
Я вдруг почувствовал свободу,
Могу кричать, могу летать
И прыгнуть по колено в воду,
И кто что скажет – мне плевать.
В твоей стране вдруг появиться
В толпе совсем чужих людей,
Представь, что это только снится
В одну из грустных нам ночей.
Печаль любви, надеты маски,
Подобран голосов приятный тембр,
И не сверкают солнца краски,
В полоску жизнь, как шкура зебр.
Не разводи большой костер,
Потом его ты не потушишь,
И не влюбись потом в сестер,
С любовью, друг мой, не пошутишь.
В ряду поэтов просто незаметен,
По предкам – русский крестьянин,
Столичным лоском не отмечен,
Я человек, простолюдин.
Сегодня смерть в плаще от Гуччи,
Стройна собой, приятный лик,
Сверкнет на перстне яркий лучик,
Давай, пошли со мной старик.
Чернила в рюмке для поэта
Полны сияньем женщин бала,
Как хороша была вот эта,
Что в спальню двери открывала.
Я не лезу в карман за деньгами,
У меня их по-прежнему нет,
Но зато вас согрею словами
За бесплатно, без всяких монет.
Мы самолеты по натуре,
Один маршрут у нас в судьбе,
И только пилотажные фигуры
Мы выполняем по себе.
Себя я вижу в зеркалах,
Небритого, усталого, смешного,
И, может, Бог или Аллах
Пошлет мне счастья земного.
В глубине души моей
Живет огромный дикий зверь,
Он будет петь как соловей,
Чтоб ты ему открыла дверь.
Я понимаю твои мысли,
О том же думаю и я,
Ты мне тихонько ночью свистни,
Я петли смажу на дверях.
Мы целовались виртуально,
Наверное, раз сто пятьдесят,
Опухли губы бы реально,
Все наши чувства обостря.
А, может, и не стоит торопиться,
Достаточно синички мне в руке,
Есть время, чтоб еще влюбиться
И искупаться в призрачной реке.
Товарищ, Вы помните «Лясы»,
Приехав на форум с Курил,
Там мэтры одни седовласы
И кто-то там трубку курил.
На руках жизни нить расплетая,
И не видя вокруг никого,
Не отведаешь гурий и рая,
Да и жить-то тогда для чего?
Нам вой пустыни песнь играет,
Там за барханом караван
И сразу сердце замирает,
А, может, то мираж, обман?
Дуэль закончу посрамленьем
Невежд и всяких гордецов,
Потом попьем чайку с вареньем
И есть прекрасно винцо.
Поверьте, в жизни у гусаров
Проблем, не видно им конца,
Никто не пишет мемуаров,
А шлют за водкою гонца.
Графоманов не садят на грядках
И не делают их в постелях,
Они пишут что-то в тетрадках,
У портретов стоят в галереях.
Пусть завидуют с Запада маны,
Что у нас, где ни плюнь, там Пушкин,
И на каждом углу графоманы,
Что клепают стихи, как сушки.
Графоманы сродни Глазуновым,
Пишут то, что не видно Богам,
И для них все является новым,
И все падает к вашим ногам.
Сегодня день какой-то серый,
Как будто склад осенних туч,
И улетел к себе в пещеры
Последний летний солнца луч.
Я на базаре сумасшедший,
Играю на гармошке из картона,
И женщине, меня нашедшей,
Дарю себя и половину дома.
На кондомах стихи из Хайяма,
Хоть читай, хоть на член надевай,
Все равно для всех вырыта яма
И не ясно, где пошлости край.
Одет. Обут. Сыт. Пьян.
Иду. Один. В руках баян.
Навстречу коза. Без баяна.
Смотрю. А коза пьяна.
Мы разойдемся на рассвете,
Проснешься ты, проснусь и я,
Ты пишешь «замужем» в анкете,
И у меня давно семья.
Мы готовились к бурям и схваткам,
Нас всегда окружали враги,
Нам винтовка была вечной свахой
И тачанка подружка в пути.
Нам снятся во сне идеалы,
Без облачка небо и солнечный свет,
И люди все в белом поют мадригалы,
И в мире несчастий совсем уже нет.
Мне приятно внимание женщин,
Я люблю этот блеск ясных глаз,
Я на девушках точно помешан
И сегодня влюблен в сотый раз.
Вставайте быстро, все забудьте,
Чего же ночью не приснится,
О встрече нашей в Книге судеб
Есть запись на седьмой странице.
Вам снятся сны всегда под Цоя,
Гитарный звон и хрип «Кино»,
Лет через десять вы, поправив пояс,
Нальете даме красное вино.
Нельзя все блудом называть,
Родятся люди не кастраты,
И Бог нам дал диван-кровать,
Чтоб силы попусту не тратить.
У сна в глубинных закоулках
Есть много тайных мест свиданий,
И наша пара на прогулках
Не будет чувствовать страданий.
Меня несут по жизни волны
В огромном женском океане,
Мои стихи любовью полны
И я живу один в вигваме.
Эй, царицы, маркизы и пэри,
Я сегодня для всех нарасхват,
И скрипят мои старые двери,
Это плотник во всем виноват.
Такая участь у Волков,
Быть санитаром Леса,
Зубами лязгать он готов,
Клиентов ест для веса.
Видать права была молва,
Что огурец вкуснее, чем халва:
Вот он без окон и дверей
И полна горница гостей.
Сквозь приоткрытые глаза
Не очень ярко светит солнце,
Совсем нежданная слеза
Зальет водой оконце.
Спасает от себя не только водка,
Богатый стол, красавица-молодка,
И мягкий шелест волн на бреге,
И я лежу, забывшись в неге…
Я солнца покой охраняю
И землю от бурь берегу,
Цветы я весной оживляю
И свет изгибаю в дугу.
Опасна Сеть подводными камнями,
Под доброй маской скрыто Зло,
В Сети гуляют обезьяны
И там зимой всегда тепло.
Нас манят безбрежные дали,
Нам слава по жизни нужна,
Чтоб души в боях расцветали
И лоза цвела для вина.
Кто деньги считает,
Идя в ресторан?
Всегда не хватает
Последних ста грамм.
Считал в дороге рельсов стыки,
Стук колеса – тебе привет.
Дождусь ли я твоей улыбки?
На мой вопрос ответа нет.
В лесу далеком и глухом
Вчера я слышал звуки скрипки,
И видел я огромный дом,
И окна в нем под вид улыбки.
Вот ручка простая, стальному перу
Подвластны все страны, и даже Перу.
И там наш комар, как злая собака,
Кусает туристов у Тити и Кака.
Во всем умерен конь для строя,
Есть силы для атаки и любви,
И без меня не пала б Троя,
Мой путь венками не увит.
Я не терплю скучающих шаманов,
Что в ясный день несут с собой туман,
И не терплю на кухне тараканов,
И тех, кто лупит в барабан.
Сидит на ветке старый филин,
В прицеле точен зоркий глаз,
Он видел много фальши, гнили,
И может всё сказать про нас.
В садах густых цветная осень
С плодом соседствует сорняк,
И до чего же мир наш тесен:
И «мерседес», и на коне степняк.
Вся жизнь твоя копейка
На вилле и в хрущёвке,
Садится батарейка
У жизни в самотёке.
Безжалостная правда —
Бальзам для самоеда,
Садистская услада
Юриста-буквоеда.
Стихи собою управляют.
Я переписчик рифм и слов,
Бывает, слово удивляет,
Беру перо и стих готов.
Добро и зло нужны всем в меру,
От поцелуя может быть синяк,
Нельзя терять в удачу веру,
То знают и богатый, и бедняк.
К нам на Землю пришли марсиане,
Принесли нам и водку, вино,
И закуску с картошкой, с грибами,
Я с такими, друзья, заодно.
Марсианское море из водки
И поверх нерасколотый лед,
Может, выпьем, земляне, по сотке,
И у них снова жизнь зацветет?
Мне Пандора прислала свой ящик,
Он без ручек, без ножек, дверей,
Пусть какой-нибудь вор его стащит
И получит потом пиндюлей.
Марсианки отменно красивы,
Марсиане их прячут от нас,
В волосах неземные отливы
И не портит на лбу третий глаз.
Марсиане на лыжах не ездят,
Им по нраву большие коньки,
И катаются между созвездий
Старики, молодежь, сосунки.
Где на Марсе живут марсиане,
Не нашли мы пока днем с огнем,
Может, просто живут они с нами,
Может, спят они только лишь днем.
Когда в начальниках удав,
То очередь твоя не за горами,
Однажды что-то тебе дав,
Тебя же скушает с дарами.
Не попадайте в ближний круг
И бойтесь почестей по-царски,
Потом, кто утром был как друг,
Метлой на двор погонит барский.
Не сверкайте звездою небесной,
Звезды сами на небе блестят,
И на небе, представьте, так тесно,
Что кого-то сорвут или так – освистят.
Шесть сердец лежат в палате,
Весел ритмов перестук,
Ходит девушка в халате,
Уменьшая громкий звук.
Даже в худшем находится лучшее
И в хорошем отыщется вред,
Это время сейчас проклятущее,
Слово скажешь и сразу семь бед.
В коридорах любой ветви власти
Партизанская в моде борьба,
То тихонько отнимут все сласти,
То на «фас» прибегает толпа.
Быстротечно счастливое время,
Как шампанское высших сортов,
Все проходит, пройдет и похмелье,
Забывая названья таверн и портов.
Мы дети полночи безумной,
Приходит ночь, а с нею страсть,
Как сладко нам порою лунной,
Как бы с кровати не упасть.
Язык шершавый – как расческа,
Язык помягче – для руки,
Язык медовый – для прически,
А член-то нахрен, мужики?
С улыбкой бросаюсь в объятия сна,
И вот на коне я несусь сквозь дозоры,
И водку за здравие пью я до дна,
Откуда же утром туманные взоры?
Привязана лошадь вдали у забора,
Мне торбой махает, в ней чистый овес,
Осталось пятнадцать листов приговора,
За этим меня ты в поселок привез?
Порою я викинг в бушующем море,
И щит мой надежный, как карта Таро,
И нет аргументов в решающем споре,
А рыцарство, сэры, ужасно старо!
Неровное дно у познавшего сердца,
Вот кустик печали и шрам от любви,
А там, наверху, приоткрытая дверца
И радостно всем пропоют соловьи.
По запросам стоят на панели,
По призванью сидят в кабаке,
По заслугам на камере двери,
По обычаю надпись в венке.
Ты всю ночь мне поспать не давала,
Заставляла читать все стихи,
Так доехали мы до Урала.
Поцелую тебя, отдохни.
Руку я протянул машинально,
Ты легла на нее, как во сне,
Кто-то скажет, что это банально,
Так бывает всегда по весне.
Как непросто забыть то, что было,
Словно жизнь прожита за два дня,
И несет ветер листья уныло,
Заметая следы для меня.
Не хочу быть светильником в парке,
В жар и в холод, качаясь светить,
Лучше стану прожектором ярким
И пойду на границу служить.
Девочка рубль на дороге нашла,
Кинула вверх и упала ей решка,
Так потихоньку набрала бабла,
Будет ей к пиву пакетик орешков.
Искал под елкой я подарок,
И кто бы мне его принес?
Нашел всего свечи огарок,
И с рюмкой маленький поднос.
Принес я розы вам с мороза,
На каждой милая слеза,
В руке дымится папироса,
Горят желанием глаза.
Шел по дороге мужчина приличный,
Выпил он в баре три стопки «Столичной»,
Шел, любовался на женские попки,
Видно, волшебными были те стопки.
Когда доспехи заржавеют
А люди что-то обнаглели,
Оставь на время Дульцинею,
Сходи подраться на дуэли.
Погладив женщину по попке,
Проверь готовность снаряженья,
Считай бутылок винных пробки
И не стесняйся в выраженьях.
Владеть оружием несложно,
Нужна по часу тренировка,
Учиться танцам тоже можно,
Нужны улыбка и сноровка.
Все миражи в седом безмолвье
Сбивают рыцарей с дороги,
С косою встанут в изголовье
И на Восток протянут ноги.
Владеть стихами невозможно,
Так неподвластно сердце дамы,
Как конь, который не стреножен,
Как сын, уехавший от мамы.
Всегда мы вспомним о походах,
О тех, чье имя защищали,
Поговорим о дамских модах
И не дадим житья печали.
Когда поставишь лошадь в стойло,
Доспехи сложишь у камина,
И на постели грубый войлок
Приятней тонкого сатина.
Когда не знаешь, что ты хочешь,
То можно выпить кружку чая
И просидеть до полуночи,
Себе на письма отвечая.
Про смерть изнеженной крестьянки
В казармах конного полка
Я слышал песню на Лубянке
В застенках старого ЧэКа.
Любовный яд по вкусу сладкий,
По капле в день на сотню лет,
Им даже лечат лихорадку,
Всего сто грамм – и всем привет.
Романы пишут как окрошку:
Картофель, мясо, яйца, квас,
Соседи все глядят в окошко,
Чтобы увидеть лично вас.
Бутылка водки – это яд,
Она ж лекарство перед сном,
С друзьями водку пить я рад
И плавать в озере хмельном.
Чужая нега разновкусна,
В четыре, в шесть и в семь часов,
О ней нельзя сказать изустно,
Все дело в мягкости усов.
Не перепутай всех понятий,
И ты, куда свой взор ни кинь,
В порыве сладостных объятий
Не забывай сестренку Инь.
Всегда на коне самый ловкий,
У всех на виду и знает уловки,
В блокнотике шуток заготовки,
И глазки правдивы и волооки.
Мой друг молчащий словно спит,
Обычно не разводит сантименты,
Щекочет усом, что-то говорит
И дамам сыплет комплименты…
Выскочил утром в мороз налегке.
И кто-то голый бежал вдалеке.
А до дома моего три квартала…
Чего мне сегодня еще не хватало?
Выиграл ты миллион в лотерею,
Деньги большие тебя не согреют,
Сотни найдутся нежданных врагов,
Будто вся жизнь состоит из долгов.
От судьбы далеко не уйдешь,
Даже в лес, где рядками осины.
Обожает сейчас молодежь,
Чтобы рифма исчезла в трясине.
Я в жизни прошлой был пиратом
И мой корабль был каравеллой,
И я удачным был солдатом,
Среди пиратов – кавалером.
Всегда я грустный в женский день,
Моя профессия – волшебник,
Так целый день: сними! надень!
Скорей пришел бы понедельник.
В любом вине есть червячок,
И в яблоках, и в грушах,
И их оценит язычок,
Когда лизнет и будет кушать.
На благо будущих свершений
Трудился, меч не покладая,
Был на дуэлях он мишенью,
Но был хорош, о нем рыдают.
В Эдеме яблоко откушав,
Адама Ева соблазнила,
Она не стала Бога слушать,
Вот плод любви, покушай, милый.
Когда утихнет шум молвы,
Все пересуды, злые сплетни,
Тогда уеду из Москвы,
Могу позволить отпуск летний.
В карман кладу один полтинник,
Напьюсь и войду тогда в раж,
А утром с рассветом будильник
Поднимет нас в дальний вояж…
Настроенье сравнить можно с редькой,
Голый череп и шишка на лбу,
До сих пор называют все Петькой,
А полтинник был в прошлом году.
Еврей в войну отца мне спас,
И от еврея все мы христиане,
С лицом монгольским русский Спас,
И мы по крови басурмане.
Стремится Украина в НАТО
Защиты искать от России,
Сказал Пентагон ей – надо
Россию всем скопом осилить.
В России нет равных и люди мы хватские,
Мы дети лесов и нас в мире не счесть,
Нам все по плечу – вот такие мы вятские,
Мы любим без меры, есть шпага и честь.
Не пляши на чужой могиле,
Не пинай тело мертвого Льва,
Всех царей мы уже осудили,
Чья на очереди голова?
Приснится ночью милый мальчик,
Ты с ним танцуешь менуэт,
Он снов узоров вышивальщик
И иногда еще поэт.
Когда-то и где-то мы были на ты,
Сейчас ты меня не узнаешь,
Лишь только весной полевые цветы
Споют нам мелодию мая.
В своем Отечестве пророков нет,
А те, кто есть, страдают на Голгофе,
Царем в бумагу вписанный поэт
Несет венок и пьет коньяк и кофе.
С утра дождь на улице валит,
Дороги пустынны, машины исчезли,
Я встретил под зонтиком Валю
С глазами наивной газели.
Умер в канаве безвестный поэт,
Череп пустой – бросили в тазик,
Нет документов и имени нет,
А по стихам чистый классик.
В чулане старом всякий хлам,
Но вам его не отдам,
Лежит там шапка-невидимка,
А где? Невидимо глазам.
Я весь отдался власти грёз,
Вокруг дожди счастливых слёз,
Меня вернули в этот мир —
Я на земле лежал и так замёрз.
Искусства рьяный буревестник,
Раздатчик льгот, квартир, наград,
Во всем талантливый советник,
Чему всегда был очень рад.
Возьму тебя на край земли,
Там для тебя построю рай,
Нас скроют в поле ковыли
И каждый месяц будет май.
Тот, кто живет один в нирване,
Любовных прелестей лишён,
Один купается он в ванне
Или на солнце подсушён.
Барабанная дробь. Палач. Эшафот.
И каштаны, пятерка – стакан.
В ресторане поддатый народ:
Не робей, мы с тобою, пацан.
Когда фонтан иссякнет красноречья,
Стихов арабских не поможет вязь,
Бессильны всех людей наречья,
Все называют грязью грязь.
Нас запомнит история-мама,
Нас опишет историк-отец,
Наша жизнь водевиль или драма,
И всегда со слезами конец.
Сытый конь никогда не гарцует,
Обосрётся он точно в строю,
Кто объелся, тот вальс не танцует,
На балу потрудней, чем в бою.
Дух летает орлом бестелесным
Он свободен от всех, как и все от него,
Я согреюсь в объятьях телесных,
Если этого нет, тогда жить для чего?
В злодеях с избытком таланта
И не чуждо им красное слово,
Только тускнет оно в бриллиантах
Там, где к правде еще не готовы.
Соседней страны вседержитель свирепый
О нежной любви написал рубаи,
Такой у Всевышнего вытянул жребий
И головы всем непокорным рубил.
Нам жизнь дана одна навеки,
Ее не поменяешь, не продашь,
За жизнь дерутся и калеки,
Забыв смирение и блажь.
Весь мир забыл о заповедях Бога,
Забрав чужое, совершив грехи,
Идет на исповедь, когда их много,
И хочет докричаться до глухих.
У меня глаза, словно выпил виски,
И девчонки на груди словно киски,
Я их всех люблю и тихонько глажу,
У меня диван я с него не слажу.
Я тебя виртуально взлохмачу,
Разложу на роскошном диване,
Ты тихонько от счастья заплачешь
И умчишься со мною в нирвану.
Я не ханжа и ругаюсь матом,
Стукнув камнем себе по пальцу,
Микросхему пристрою на плату
И для водки нарежу сальце.
В демократию игры опасны,
Заигрался – и стал демократом,
Если ты по натуре красный,
То не сдвинешь тебя и домкратом.
Ностальгией от съезда повеяло,
Беспартийный ведет их вперед,
Все согласны, на то есть свидетели,
Несогласных медведь загрызет.
Если женщина в постели,
Значит, мы все песни спели,
Значит, выпили текилу
Без закуски, через силу.
Совсем не нужно быть поэтом,
Знай три аккорда на гитаре
И песней томной, как дуплетом
Уложишь деву в своем рае.
Давно Россия бегает в кроссовках
И малолюдны стали Севера,
Печальны храмы на Соловках
И дуют злые там ветра.
Любой моряк плывет вразмашку
То ли в любви, то ль в океане,
Когда снимает он рубашку,
Забудь о том, что говорила мама.
В виртуальной бутылке виртуальный коньяк
Из седла вышибает всадника, усыпляет коня,
Виртуальная вьюга наметет пышный снег,
Оглянулся вокруг, пустота, ничего уже нет.
Он внук депутата 4-й Госдумы
И корни его среди бедных крестьян,
Был дед человек очень умный,
Мандат получил и жить стал как пан.
Вот ходят хозяйки, а с ними собаки,
А, может, совсем все не так,
Возможно, собаки выводят хозяек
Под взгляды московских зевак.
Разбросаю альбом фотографий,
Все «на память» и дата прощания,
Не хватает на них эпитафий:
«Буду сниться до века скончания».
Я Змей-искуситель, но в модном костюме,
Гуляю в Сети по квартирам у дам,
А то я как чукча сижу в своем чуме
Иль женщин ловлю по их хитрым следам.
Один за все душой болеет,
Над всеми он остро он острит,
Происхождением из плебеев
И от острот схватил гастрит.
Яйца начали скупать наши патриоты,
То ли деньги руки жгут иль еще чего-то.
А в соседнем переходе бедные сироты
Свои яйца там морозят иль еще чего-то.
Когда-то избран всенародно,
Потом назначен на всю жизнь,
Как будто князь он первородный,
Все остальные – от рабынь.
Золотые эполеты, золотая бахрома,
Воспевают их поэты, сводят дам они с ума.
Только в золоте военном кроме блеска еще есть
Труд до пота, бой до крови, незапятнанная честь.
Наш дом наполнился стихами,
Читает мать, читала дочь…
И спать ложились с петухами,
Гоня плохие мысли прочь.
Кавказская скука, плохая погода,
Бумага размокла, цепляет перо,
Поеду я завтра на кислые воды,
Не будет покоя от беса в ребро.
Я стану кудесником в час новогодний,
Любое желанье исполню для вас,
А вам, Незнакомке, я буду знакомый
Без всякого волшебства.
Танцуем мы в пустой квартире
Под звуки вальса Мендельсона
И мы одни в огромном мире
Такие важные персоны.
Пробили двенадцать куранты,
Искрится с шампанским хрусталь,
С собою несут секунданты
За женщин дуэльную сталь.
Сказал когда-то Бог:
Не напрягай мозги,
Никто в один сапог
Не всунет две ноги.
Я живу за секундой секунды,
Не считая песчинок в часах,
Темной ночью глаза-изумруды
Словно звездочки в пышных усах.
Часто сон будто явь,
Часто явь будто сон,
И тогда будто я и не я
Рядом с вами лежу без кальсон.
Ты не сердись, я сам себя стыжусь,
Весь полон мыслей, что-то там пишу,
Вчера встречал приятеля-раджу,
Мне песни пел задумчивый ашуг.
Я думал о тебе, что день рожденья
Совпал с рожденьем деда Ильича,
Возьму и напишу стихотворенье
О совпаденье всех начал.
Тебе я пожелаю полной чашей
Всегда цвести, пленять людей,
И путь найти у жизни в чаще,
И счастье жизненных страстей.
Мне солнце поможет монетку найти,
Что ночью богач потерял по пути,
Пропажи своей он совсем не заметит,
Монетка поможет за плов заплатить.
О разбитой посуде не надо жалеть,
И тоска не навечно приходит,
Посмотри, кто сидит во дворе
И в глазах его синее море…
Обида это не беда,
Пройдет она как вешняя вода,
И вместе с ней пройдут года,
Лишь память что-то скажет иногда…
Что соловью сказать на ветке?
Что песней будит целый дом?
Поет он ветреной кокетке
С уютным рядышком гнездом.
Луна светила словно солнце,
И ночь была совсем бела,
Любовь мы выпили до донца
И не болела голова…
Привык ходить по острию,
Кладут меж нами острый меч,
Я для тебя найду приют
Среди моих широких плеч.
Бесполый ангел в балахоне,
Цветы в горшочке на балконе,
И бесконечный трезвый пир
Под звуки арф, гитар и лир.
Я сам не знаю своей сути,
Бываю груб, а чаще – нежен,
То проливаюсь в виде ртути
И возвращаюсь утром прежним.
Мечты летают облаками
И снятся ночью в поздний час,
Порой приходят в гости сами
К тому, кто не смыкает глаз.
Вода нужна для рек и моря,
Вода смывает радость, горе,
Глоток воды спасает жизнь
И льется слезами княгинь.
Сильнее слова только Мысль,
Она не спит, всегда в работе,
То на столе лежит как пыль,
То червячком плывет в компоте.
Нас мысли чем-нибудь тревожат,
Мешают спать, работать, жить,
То корчат нам смешные рожи
Или в клубок мотают нить.
Не всякой мысли можно верить,
Не каждой мысли потакать,
Иную выставлю за двери,
С другою лягу вместе спать.
Малевич – вовсе не художник,
А Вы – вообще не поэтесса,
Как Вы – писали все вельможи
Под кофеёк в удобных креслах.
Откинув прочь с лица забрало,
Турнир – не для гулянья парк,
Молотит всех, кого попало,
Совсем как будто Жанна д’Арк.
Бескрайни дебри Самиздата,
Где мастером картин
Стал музыкант Муратов,
Трудящийся пока один.
Не Дон Кихот, гиппопотам,
Бредет по джунглям Самиздата,
Таланта нет для эпиграмм,
Но пишет … экая досада.
Отсеяв зерна от плевел,
Стихи разбил на эпиграммы,
Пивком внутри себя согрел
И лил по ветру миллиграммы.
Механизм сотворения мира
По учебникам он изучал
И сейчас однострунная лира
Представляет его идеал.
Открыл законы раздвоенья,
Глядясь в зеркальные глаза,
Пить перестал он в воскресенье,
Чтоб не двоились образа.
Дубовой бочки тайный ген,
Хранитель вечной пустоты,
В родне философ Диоген,
Во всем довольно простоты.
В бойцовских качествах Надежды
Уверен я на сто процентов,
Я пожелаю ей надежды
И добрых слов от рецензентов.
А вот и я, вернулся с ветреной прогулки,
В руке цилиндр, перчатки, трость,
Я посещал у жизни закоулки
И там нашел окурков горсть.
В стихах для женщин только пишут
О сложных чувствах, о любви,
Порой, кому-то сносит крышу,
Когда идут всю ночь дожди.
У женщин каждый день страданья,
То лак отпал, то тушь течет,
И лишь судьбы воспоминанья
Идут по списку – чет, нечет.
Тебя везде сопровождает
Волшебной лампы добрый джинн,
Он появился где-то в мае
И он не любит быть один.
В лесу натоптаны дорожки,
Слышны в чащобе голоса,
И прячутся в ветвях кривые рожки,
И манят в чащу чудеса.
В тени березы у дороги
Стоит скамейка и ручей
Журчит как ребе в синагоге
И сладок звук его речей
Давно я счастье проворонил,
Себе не сделал обрезанье,
Она живет сейчас в Хевроне,
А я все так же – под Рязанью.
Приснился вчера самурай Мураками,
Который для всех изобрел харакири,
Ломал деревяшки своими руками
И умер красиво, поутру, в четыре…
Закрутит, завертит любовная вьюга,
И лето, и осень, все станет зимой,
Заснеженный берег кавказского юга
И хочется часто вернуться домой…
Я плыву по теченью реки
Темной ночью и звезды считаю,
Видно счастливы все моряки,
Собираясь к вечернему чаю.
Трубно крикнул на сопках олень,
Самолет пролетел в эмираты,
Это просто красавица-лень
Ждет раздетой меня на кровати.
Что-то песни мои не поются,
На душе снова дождь моросит,
И разбилось любимое блюдце,
И гудит у подъезда такси…
Ты морозишь меня своей лаской
И в жару я от страсти дрожу,
Для тебя одеваюсь я баско
И тебя я в парчу обряжу…
Я тебя отпустил на каникулы
Отдохнуть на морях от любви,
Встречу нам журавли прокурлыкали,
Только вот развели соловьи.
Не смотри на меня с укоризной,
Свою жизнь я не буду менять,
И страдать от девчонки капризной
Будет кто-то другой, но не я.
Гитарист не играет на скрипке,
Не приладит к гитаре смычок,
Не понятны мне дикие крики
То ли песни, то черт знает что…
Я надену очки цвета ночи,
До чего ж ненасытны глаза,
Будто я на прогулке по Сочи
Все такой же большой ловелас…
Несусь по жизни, повороты, кручи,
Не знаю, крепки ль тормоза,
Мне нравится, когда на небе тучи
И за окном шумит гроза.
Пускает кто-то злые сплетни,
Что я влюбляюсь каждый час,
Спросите вы, в кого конкретно?
Скажу конкретно – только в вас…
Я напрошусь попить к вам чая,
Возьму цветок и круглый торт,
В гостях у вас не заскучаю,
Во мне сидит весёлый черт.
Я вас поглажу мягкой лапой
И промурчу вам комплименты,
И подарю девчонке слабой
Любви приятные моменты…
Не верьте ласковым улыбкам,
Не верьте трелям соловья,
Мираж бывает очень зыбким,
Мираж ушел – остался я.
К тебе придет король бубновый
Предложит сердце, царство, руку,
Быть может, он знакомый новый,
С ним ты забудешь грусть и скуку.
Чего ты смотришь так сердито,
В бока руками упершись,
Мужик хорош, когда он сытый
Когда не сыт, тогда держись…
Но к сердцу путь не только хлебом
Мостил Создатель где-то в среду,
Мужчине он создал под небом
Красотку, ждущую к обеду…
Мой друг – истории учитель
Сейчас и я в историях живу,
Пишу и вас заставлю, зритель,
На слово верить волшебству.
Я постучусь в ваш сон тихонько
Условным стуком: тук – тук – тук,
Прикрою грудь свою ладонью,
Чтоб не будил всех сердца звук.
Я не стреляю уток влет,
Хотя давно стрелял в азарте,
Как будто сбил я самолет,
Летевший по небесной карте.
Мы оторвались от природы,
Колбаска, буженина, ветчина,
Охотой жили все народы
И кровь пьянила без вина.
Купил на рынке «книгу жизни»,
Родился, жил, пришел, ушел,
Все торжества и даже тризны,
Себя в той книге не нашел.
Мне каждый день приносит счастье
И прячет, ну-ка, друг – найди,
И я ищу в заветной банке сласти
Или для зонтика дожди.
Стой, товарищ, запретная зона,
Пропуск – улыбка, а возраст – любой,
Слишком серьезным – кусочек лимона,
Не засмеется – отправить домой.
В каждом романе героем Татьяна,
Скромна, умна и совсем без изъяна,
Встретится ей, ну, к примеру, Олег,
Будет Татьяна в смущеньи румяна.
Если перо все цепляет бумагу,
Слово со словом вступает в конфликт,
Ставлю на кухне сибирскую брагу,
Виски на кедре нам разум бодрит.
Когда Татьяна вдруг устанет
От дел привычных и простых,
Она прогонит боли в стане
Картиной в линиях кривых.
Вас поздравляю с днем рождения
Рассвета солнечным лучом,
Он принесет стихотворенье
Как бы о всем и ни о чем.
Одна знакомая уральская девица,
Встав как-то утром генеральшей
Задумала совсем омолодиться,
Да, видно, ела мало каши.
Пишу письмо в четыре строчки
Простым пером в большой тетради:
«Грузите апельсины в бочки
И шлите нам, мы будем рады».
С утра сегодня плакал дождь,
Сказал, что все ему не рады,
А в каблуке вдруг вылез гвоздь,
Ему вниманье тоже надо.
Вот он я – на мониторе,
Далеко живу в Сибири,
За огромным синим морем
И с ума в сошедшем мире.
Я пришел на день рожденья,
Вы еще в кровати спите,
Наливайте чай с вареньем
И тортом меня кормите.
Облака легли на горы,
Погрузив всю жизнь в туман,
И руки моей узоры
Показали, где обман.
Я как птица летаю над миром
И земля – полосатый матрац,
Побелее – богатым, а черное – сирым,
Кому лук с огорода, а кому ананас.
Я как книга с закладкой в средине,
Что прочитано, то я все помню,
Превратилось оно в былины
По железному жизни закону.
Улетят пузырьки от шампанского
И от водки пройдет горький хмель,
Не забыть мне мотива цыганского,
Опустевшую утром постель.
Солнце палит, Сибирь, потепление,
В тундре ананасы и тигры,
То ли повезло моему поколению,
То ли опять у природы игры.
В кулуарах дыма клубы,
Перетирают тему ПРО,
На границе посадим дубы
И песни напишем про…
Чего скрывать свои года,
С годами их не станет меньше,
С тобой мы молоды всегда,
А молодость не купишь и за деньги…
Вся наша жизнь как сон
Про то, как мы живем
И что нам снится сон
О том, как мы живем.
Еду в завтра из сегодня,
Слева тополь, справа ель,
Там, где тополь, каплет дождик,
Там, где ель, метет метель.
В поле чистом роса, словно слезы,
Почему же так плачут цветы?
Может, туча пугает и грозы
Или то, что со мной идешь ты?
Я лист осины тонкий, ломкий,
Лечу пушинкой, мотыльком,
Вы подстелите мне соломки
И мы вдвоем тогда споем.
Усатый тигр лежит и дремлет
Вблизи тропы на водопой,
И лишь в кустах знакомый шелест
Его нарушить мог покой.
Тигру лечили зубы,
Резали ножичком флюс,
Были врачи не грубы,
Ставим за это им плюс.
Мы люди каменного века,
Из берданки по жопе солью
Учим нового человека
Яблоком и реальной болью.
Блаженны те, кто поутру
Несут для женщин наслажденье,
Тому и ласки по нутру
И каждый день как воскресенье.
Луна намного меньше Солнца
Вдруг появилась среди дня,
Закрыла солнце нам в оконцах
И веселится ребятня.
Затменья солнца современник
Смотрел на чудо мирозданья,
Потом пошел, поел пельменей
И нарядился на свиданье.
Стекла осколок закопченный
Нам как окно в огромный мир,
В тюрьме читинской заключенный
Уныло тряпкой окна мыл.
Поверх очков смотрю на жизнь,
От солнца защитит «хамелеон»,
Куда ни ткнись, везде латынь
И всяк швейцар – Наполеон.
До обеда было лето,
А с обеда уже осень.
Рассказать тебе про это?
Приходи, как стукнет восемь.
Не курят в Ниле крокодилы
Зато по дамам мастаки,
И по рассказам слезы лили,
Закрыв огромные клыки.
Я вместо сигареты ароматной
Затяжками пишу стихи,
Всем окружающим приятно
И манят женские духи…
Живут на Ниле крокодилы,
Так говорят, не видел сам,
Они мой опус проглотили
За три приема по кускам.
Из крокодилов портупеи
В российской армии не шьют,
Надев ремни, любой тупеет,
Вкусив казарменный уют.
Разденет женщину не Бог,
А он – мужчина – царь природы,
И снимет туфли с ваших ног,
Нагнется, в этом он не гордый.
Я в небо взлетаю об руку с тобой,
Наш компас – далекое солнце,
За нами волной горизонт голубой
И рядом летят незнакомцы.
Все плохие думы прогоните прочь,
Нас легко помирит жаркой страстью ночь,
Ты совсем забудешь, что была одна
И сидела грустно долго у окна.
Напишу я строчки пальцем на окне,
Будет проявляться память обо мне,
Ты окно помоешь раннею весной
И навек простишься, девушка, со мной.
Не боюсь познакомиться с вами,
Пригласить на свиданье к себе,
Усыпить вас своими словами
И отдаться на волю судьбе.
Не ревнуйте меня понапрасну,
Не закрыть вам глаза мне рукой,
Я по жизни для женщин опасный
И во сне мне не снится покой.
Я привык, что меня проклинают
за глаза и в глаза, и во сне,
Приходи, мы попьем с тобой чаю,
Поворкуем при ясной луне…
Я в тебя как в волну погружаюсь,
То тону, то взлетаю наверх,
Я, возможно, тебя обожаю
И вся жизнь у меня фейерверк.
Душ контрастный мне душу согреет
И по телу разгонит мне кровь,
С полотенцем дворецкий в ливрее,
Завтра свадьба и завтра Покров.
От тебя возвращаюсь под утро
Будто не было ночи без сна,
Объяснял я тебе Камасутру
И был пьяным без капли вина.
Я люблю тебя временно,
Когда рядом бываю с тобой,
Но коснулась нога моя стремени,
Я ничей на свиданье с судьбой.
Я по полю помчусь в день рожденья,
Мой крылатый Пегас знает путь,
Я к обеду вернусь в воскресенье
И прилягу с тобой отдохнуть.
Я нашел себе остров сокровищ,
Тишина и цветут клевера,
Удивился, поднял свои брови:
Столик с водкой и в вазе икра.
Из всех чудес на белом свете
Есть то, что я на свете есть,
И для меня и солнце светит,
И каждый день благая весть.
На каждом шаге перекресток
И о запретах круглый знак,
Но я не тот уже подросток,
Чтобы бояться делать шаг.
Не всегда жизнь дорога прямая,
Не у всех паровоз со свистком,
Лишь не гении нас понимают
И сверчки под железным шестком.
Затмила всех собой в Анталье
И Омска женщина – Наталья,
Но в мире есть места пожиже,
Она блистала и в Париже.
Который год в один и тот же день
Приходит осень на свиданье,
Линейкой меряет шагрень,
Мне данной кем-то в обладанье.
Вчера ходил в набег я на Москву,
Княжны по улицам гуляют,
Приеду вновь я к Рождеству,
Тебе куплю конфеты к чаю.
Поэзия у прозы тоже есть,
За стих считается верлибр,
Любовный стих как даме лесть
И эпиграмм большой калибр.
Кричат ночами без конца
Мастей различных рецензенты,
Поддав фужерчик-два винца,
А так же депутаты, президенты.
Кто не ест суши,
Тому не делают харакири,
Мойте почаще уши
И наводите порядок в квартире.
Как часто в молодости нашей
Дорога, камень, три пути,
Вокруг болото, черти в чаще
И ни проехать, не пройти.
Сказал «прости» печальный поцелуй,
Слеза рекой пути закрыла,
Мороз рисует сказку по стеклу
И позабылось то, что было.
Бесполый ангел в балахоне,
Цветы в горшочке на балконе,
И бесконечный трезвый пир
Под звуки арф, гитар и лир.
Когда ты с ним в одной постели,
Почувствуй просто мужика,
Как высоко вы полетели
И как крепка его рука.
Старый год мы с тобой провожаем
Каждый день пьем по рюмке или две,
Этот год на друзей урожайный
И на цвет седины в голове.
Я всё верю еще в Дед Мороза,
В Рождество и во всякие там чудеса,
Я иду с только срезанной розой
И в запасе моем полчаса.
Как все случайно в нашем мире,
Дорога, взгляд, любовь, семья,
И мед рекой на званом пире,
Седьмой налево – это я.
Возьму Быка я за рога
И поверну свою судьбу,
Крепко стоит моя нога,
Раба от сердца отскребу.
Я вас поздравлю с новым годом,
Открытку в мыслях вам пошлю,
Приду во сне к вам мимоходом
И все грехи я замолю.
Мне память песни напевает
О встречах прошлых за границей,
И о прогулках ночью в мае,
О том, что ночью часто снится.
В водке холодной усы омочу,
Строчки польются подобно ручью,
Хмель не навечно, он скоро уходит,
Снова я трезвый, сижу и молчу.
Вечером дома сидишь ты усталый,
Режешь на доске с прожилками сало,
Выпьешь две стопки очищенной водки,
Смотришь, и лучше вдруг стало.
Когда напьюсь я в доску пьяный,
Тогда сажусь за фортепьяно,
Хоть музыке ни дня я не учился,
Зато играю forte – piano.
Всю жизнь свою он полз на пьедестал,
Кой-как заполз и «смирно» встал,
Всю жизнь провел в паркетных коридорах
И от притворства он устал.
То ли в награду, то ли в наказанье
Тебя я встретил на пути,
И чувствам нашим нет названья,
И нет желания уйти.
С пожелтевшего листка
Буквы падали на стол,
Просвистела у виска
Кем-то тронутая боль.
Не лейся водкой мне в стакан,
Не лезь закуской прямо в руки,
Зачем ты ставишь мне капкан?
И не играй со мной от скуки.
Куда ни гляну – ты везде,
Во сне, в стихах, на небе.
Предупреждаешь о беде?
Переведи сама свой щебет.
На день святого Валентина
Пишу стихи я в поздний час,
Принес цветы из магазина,
Чтобы поздравить ими вас.
Похожи розы друг на друга.
Я подарю всем по одной,
Но знает только лишь подруга,
Что я хотел сказать зимой.
Быть правым мне неловко, право,
Собою говорить, что ты, мой друг, не прав,
Могу я поделиться своей славой
И похмеляться с самого утра.
Я древним истинам не верил,
Считал, что ум идет с нуля,
Вчера открыл на стук я двери,
Стоит краса, тупая, бля.
Я вспомнил годы молодые,
Когда был юн и даже был смешон,
Покрылись пылью глазки голубые
И сверху сединой припорошен.
Сломались картинки сегодняшней жизни,
Хрустит под ногами стекло,
Подали заморское – черные слизни
И пиво не в рот, по усам все текло.
Мне бы каяться денно и нощно,
Да все времени нет, недосуг,
Вот компьютер купил себе мощный,
Собирайтесь поближе в мой круг.
Пел бы песни, да голоса нет,
Тот, кто пишет, совсем не поёт,
Я простой из гусаров корнет
И слова мои дамам как мёд.
Обхожденье мое из конюшни:
Слово ласки и в бок шенкеля,
Ты уйдешь, я напьюсь как биндюжник
И сменяю рубли в шекеля.
Может, ступу тебе подарить
Или с почты отправить открытку?
На рыбалку уйду до зари,
Принесу тебе утром корыто.
Раньше люди готовились к службе
И потом за ступенькой ступень,
Из киоска в министры по дружбе
Появился в правительстве пень.
Весь мир наш огромен. В четыре угла
Вмещается все, что природа дала,
И равным квадрату считается круг,
Возьми, посчитай, и поверишь, мой друг.
Люди строят пирамиды
Из камней и хворостин,
На тебя имею виды,
Но живу пока один.
В чистом поле дуют ветры,
С юга – борщ, с востока – щи,
Между ними километры,
Но куда свернет ямщик?
Шел верблюд печальный по пустыне,
Нес поклажу на горбу,
Солнце на закате быстро стынет,
Не с кем проклинать судьбу.
В телевизоре огромном
Плещет море-океан,
Я хочу быть Робинзоном
И писать о том роман.
Каждый век идет к войне,
Этот век не исключенье,
Para bellum нам вдвойне
Утром в воскресенье.
Когда весной в душе зима,
В глазах холодный белый снег,
И строчки старого письма
Летят снежинками во сне.
Что за смех был в начале апреля?
По приказу смеяться совсем не хочу,
Отварю на закуску сарделек
И привет передам москвичу.
Что-то ночью спокойно не спится,
Как домой все заходят в мой сон,
Вижу я и знакомые лица,
И копытами стукает конь.
Я как будто стою в переходе,
Продаю свой талант за гроши,
И народ равнодушно проходит,
Унося все мои барыши.
Полнолунье несет нездоровье,
То прилив, то сердечную боль,
И глаза у всех стали коровьи,
Каждый в бане раздетый – король.
О луне у всех мысли похожи,
Лишь она нам посветит в ночи,
Лунной ночью не каждый прохожий
Может лампу луны отключить.
На луну говорю заклинания,
Чтобы деньги водились в руках,
А потом начинается мания
Считать деньги в своих сундуках.
Я в безденежье был самым щедрым,
Денег нет, так чего их жалеть,
Мог помочь я китайцам и неграм,
Дать пиджак на штаны и жилет.
Я представил себе без желаний
Жизнь свою день за днём,
Устранил в голове замыканье,
На дорожке стою с кистенём.
Всегда перо сильней булата,
И слово – пуля девять грамм,
Дают за слово много злата
И мармелада килограмм.
На листочках пишу свои мысли
И теряю, куда ни пойду,
Их искать я не вижу смысла,
А нашедший поверит в судьбу.
Поменял я сегодня ручку,
Красива, тяжела и ценна,
Так же пишет про черную тучку,
Будто ей три копейки цена.
Вставлю зубы из крупповской стали.
Вместо сердца – ревущий мотор,
Меня ждут три-десятые дали,
Девы, замки и звяканье шпор.
Что-то память моя прохудилась:
Утром – помню, а вечером – нет,
Может, это от Господа милость,
Чтобы таял в нас выпавший снег.
Если где-то живешь ты в мечтах,
И сейчас ты от нас далеко-далеко,
Кошкой серой ты будешь в руках,
Я в тарелку налью молоко.
Сказку сделали мы былью,
Счастье в руки дурака
Не идет, покрылась пылью
Мудрость Маркса-чудака.
В нашем городе метро
Не запустят никогда,
Деньги брошены в песок,
Вот такая ерунда.
С красным флагом Первомая
Я ложусь в кроватку спать,
С утра водки наливаю
И приходит благодать.
Можешь стать ты Кащеем Бессмертным
Или вечно бродить словно Жид,
Быть владельцем сокровищ несметных,
Их без сна от людей сторожить.
Каждый год рожденья день
Всё шестого сентября,
В этот день я спрячусь в тень,
Покопаюсь в словарях.
Я цветы собирал на огромном лугу,
Я себя потерял и найти не могу,
Может, я как цветок в том букете большом
Перед вами стою, как и он, голышом.
Я как лёд и огонь,
Очень модно сейчас – два в одном,
Подойди и тихонечко тронь,
Я тебя обниму и укутаю сном.
Я книгу писал о волшебных рассветах,
О встречах случайных, горячей любви,
На сотни вопросов нет точных ответов,
Есть только лишь запах помятой травы.
Любовь, как кошка на диване,
Придет, уйдет сама собой,
То осчастливит дядя Ваню,
А он мужчина голубой.
Не смотри назад поминутно,
Не грусти о прошедших годах,
Хоть и в будущем всё очень смутно,
Но дорога ведёт лишь туда.
Каждый день просыпаешься утром,
Запиши благодарность судьбе
В том, что ты человек ещё мудрый
И что жизнь всё ещё по тебе.
Среди женщин хожу в цветнике,
Их красу опишу в дневнике,
Но одной я отправлю посланье,
Приглашу прогуляться к реке.
Не поставлю тебе я оценку,
Ты не лошадь и здесь не торги,
Ты приснилась мне ночью шатенкой,
Принесла с курагой пироги.
Если утром проснулся и видят глаза,
На лице будет влага и это слеза,
Слез не бойся, поплачь от души,
Так же плакала ночью гроза.
Свободы нет нигде ни в чём,
Мы бегаем вокруг большого Солнца,
То дверь толкаем мы плечом,
То ждём ночами незнакомца.
Много дней я впустую потратил,
Много мог, да не очень хотел,
То валялся весь день на кровати,
То тонул я в чужой суете.
В море снов и в лавине мечтаний
Я – кораблик и я – капитан,
Не устал я ещё от скитаний
И вся жизнь у меня – океан.
Каждый день я считаю дукаты,
Что-то сделал – в копилку дукат,
Все они не восполнят затраты,
Чтоб вернуть меня снова назад.
Скоро власть у нас вся постареет,
Губернатор – наследственный князь
Кресло катит своё к батарее
И на ужин лечебная мазь.
Гром фанфар, раздают ордена,
Крест, звезда и широкая лента,
Все платили здесь деньги сполна,
На халяву – значок за два цента.
В душе блондин, для всех – шатен,
В душе гусар, пишу стихи,
Не попадал ни в чей я плен,
В стихах прощал себе грехи.
В сувенирном пишу блокноте,
За стеной бьёт тяжёлый рок,
Свет погас на высокой ноте,
Не искусство, а просто ток.
В трезвой жизни всё чётко и ясно,
Шаг вперёд, шаг назад, три – кругом,
Трезвым я бываю опасным,
К дамам лезу в окно вечерком.
В час ночной погашу в доме свечи,
Лунный свет и я вою как волк,
Дикий зверь поселился в нас вечно,
И в любви дикой знает он толк.
Я в кармане храню с неба звёзды,
В правом три, а в левом – одна,
То не звёзды, а крупные слёзы,
Что достал я из моря со дна.
Для себя я пишу книгу жизни,
Каждый день, как пишу, так живу,
Помидор на бумагу мне брызнул,
Начинаю я снова главу.
Мы все попрятались в домах,
Сидим в квартирах, словно мыши,
Свободы много лишь в умах
И власть не хочет нас услышать.
Змей-Искуситель поработал
С душою Евы на века,
И так, и так всё на заботу
То мужа или просто мужика.
Мы потеряли родную страну,
Новое все и вокруг полицаи,
Нас как бумажку в сортире сомнут,
Медом в речах обольют пустобаи.
Наша жизнь как огромная ложь,
Даже воду нельзя пить на веру,
Оболванят сейчас молодежь,
Им тандем будет лучшим примером.
В огромном лесу потерялся,
Куда ни пойдешь, всюду Вест,
Одежда моя, словно ряса,
На шее моей с Богом крест.
Да, доярки в любовницах жарки
И для ласк не устанет рука,
И в любви они просто дикарки,
И парного нальют молока.
Вот доярка с когтями путаны
Распрекрасная Дуня из Дунь,
И все фермы – веселья шалманы,
А продукты – французский шампунь.
Летим не мы, летят секунды,
В минуты превращаясь и в века
И каждый век трехмачтовые шхуны
Приходят за Ассоль на алых парусах.
Я вместо сигареты ароматной
Затяжками пишу стихи,
Всем окружающим приятно
И манят женские духи…
Сижу с бокалом в женском клубе
В тени портьер вдали фанфар,
Сижу, гадаю, что там будет,
Собранье фей или базар…
Как только август наступает,
Мы ждем каких-то катастроф,
От старых бед и боль тупая
И грусть на буквах этих строф.
На Поклонной площади
Места нет для лошади,
Там стоят автобусы,
В них сидят «анчоусы».
Я что-то застрял в этом проклятом веке,
Назад не вернусь и не двинусь вперёд,
Как много собралось в одном человеку:
И пламя бушует, и зеркалом лёд.
По-русски плохо говорит,
С шестом взлетела к апогею,
Но мир поставил ей на вид
За отрицанье прав у геев.
Рекорд свой посвятил царю,
Копьем достал медаль из бронзы,
Я руководство все благодарю
За то, что нам восходит солнце…
Взрослела девчонка на царских коленках,
Потом вдруг лягнула царя,
И начал царь мазать девчонку по стенке,
Потом оказалось всё зря…
Меня не ценит нищий Волгоград,
Уютней я живу в Монако,
Моим рекордам каждый рад
И буду я монакиней, однако…