1861 год, штат Джорджия, белый особняк, утопающий в зелени. К особняку ведет аккуратная дорожка. На крыльце, в плетеном кресле, закинув ногу на ногу, расположился плантатор в белом костюме и в широкополой шляпе. Неторопливо дымится сигара, мужчина лениво перелистывает газету. Голубые глаза смотрят устало. Вдалеке, за особняком, слышны церковные песнопения.
– Опять одно и тоже, – негромко комментирует мужчина, переворачивая страницу. – Янки, Линкольн… декларация… А где цены на хлопок?
Песнопения смолкают. Мужчина на мгновение отрывает взгляд от газеты:
– Уже закончили? Хм-м…
Через некоторое время к крыльцу приближаются трое негров в широких штанах на лямках и в клетчатых рубахах. Самый маленький растерянно мнет в руках шляпу:
– А масса… эта… не обидится? Мы же… эта… не его выбрали… да. А если он меня… эта…
Представив себе «эта», маленький закатывает глаза и икает.
– Нет, – уверенно говорит другой. – Ты, Томми, главное, не бойся. Масса суровый, но справедливый. Зря еще никого не убивал. Вот тебя, например, за что убивать?
Маленький едва не падает в обморок. Ноги его подкашиваются. Третий, здоровяк с плечами молотобойца, заботливо поддерживает друга Томми. Ласково гладит по курчавому затылку:
– Ты, Томми, большой. Да. И очень крутой. Да. Очень и очень. Зачем большому крутому Томми бояться маленького доброго массу? Томми пойдет и скажет хозяину, кто победил. Вот так и скажет. Повтори.
– Я… эта…
Перед носом «друга Томми» оказывает большой и по виду очень твердый кулак.
– Повтори, – ласково просит здоровяк. – Что сделает Томми?
– Томми пойдет и скажет, – послушно повторяет маленький.
– Молодец. А теперь вперед.
…– Масса?
Мужчина в кресле поднимает взгляд и смотрит на Томми поверх газеты.
– Да, Томми? Ты что-то хотел?
– Эта… Томми сильно извиняется… сильно-сильно! Я эта… хотел сказать…
Мужчина изображают вежливый интерес. Настоящий джентльмен никогда не обижает своих рабов. Он их наказывает. Плохие манеры – это для «белой мрази».
– Что-то насчет церковных песнопений, Томми?
– Да, масса… эта… ну, мы пели… кто лучше… да. Это Нес предложил… Вы слышали, масса? Мы… эта… не помешали вам, правда?
– Правда, Томми, – говорит плантатор. С этими неграми, как с детьми, думает он, требуется строгость и терпение.
– Это хорошо! Правда, масса?
Очень много терпения.
– Да, Томми. Это хорошо. А теперь скажи мне, кто победил?
Маленький бледнеет. Шляпа отчаянно стиснута в ладонях.
– Я эта… ну… так вышло… Вы, хозяин, тоже хорошо пели… тогда, на прошлой неделе… да… очень хорошо… правда-правда! Но старый Нес взял шляпу, все кинули камень за того, чья песня лучше… Я не виноват, хозяин! Они выбрали меня… Я эта… да…
– Успокойся, Томми. Я не сержусь. Ты честно выиграл. Скажи кухарке, чтобы дала тебе за ужином кусок яблочного пирога.
– Мне? Масса такой добрый… да!
– Ты это заслужил, Томми. Даже мне нравится, как ты поешь. Одну из твоих песен… ту, что про плохого Иуду, я как-то напел в своем клубе. Там были судья и наш сосед Джонстон… Им тоже очень понравилось.
– Правда-правда?
– Да, Томми.
«Они много смеялись, если быть точным. Но бедному Томми незачем про это знать.»
– Масса такой добрый!
– Спасибо, Томми. А теперь иди. Мне нужно заняться делом.
…Здоровяк повернулся ко второму и хлопнул ладонью по плечу. Тот скривился.
– У, бык! Полегче.
– Я же говорил: хозяин Томми не прибьет. – прогудел здоровяк. – Он сегодня в хорошем настроении. Надо было тебе пойти… ты же победил? А мне бы не пришлось подходить и уговаривать каждого из этих чертовых певцов голосовать за малыша Томми. Весь кулак в мозолях… А ты бы поел пирога.
– Ага. А если бы хозяин меня убил? Кто вам песни петь будет, ты об этом подумал? Томми со своим дурацким «Плохим Иудой»? Ой, не смешите мои сандалии…
1861 год, штат Джорджия, белый особняк, утопающий в зелени. К особняку ведет аккуратная дорожка. На крыльце, в плетеном кресле, закинув ногу на ногу, расположился плантатор в белом костюме и в широкополой шляпе. Неторопливо дымится сигара, мужчина лениво перелистывает газету. Голубые глаза смотрят устало. Вдалеке, за особняком, слышны церковные песнопения.
– Опять одно и тоже, – негромко комментирует мужчина, переворачивая страницу. – Янки, Линкольн… декларация… А где цены на хлопок?
Песнопения смолкают. Мужчина на мгновение отрывает взгляд от газеты:
– Уже закончили? Хм-м…
Через некоторое время к крыльцу приближаются трое негров в широких штанах на лямках и в клетчатых рубахах. Самый маленький растерянно мнет в руках шляпу:
– А масса… эта… не обидится? Мы же… эта… не его выбрали… да. А если он меня… эта…
Представив себе «эта», маленький закатывает глаза и икает.