«Кровь бывает двух видов: та, что течёт в жилах, и та, что вытекает из жил».
Юлиан Тувим
Песочная Набережная с приближением ночи замирала от суетной городской жизни. Сначала здесь рассеивалась толпа, бороздившая тротуары и мосты на протяжении всего дня. Затем постепенно исчезали машины. И где-то в районе полуночи улица оставалась практически пустой. Иногда тут пробегали редкие прохожие. Но надолго никто из них никогда не задерживался, тем более теперь, когда осень тянула из Малой Невки сырой холод.
Однако сегодня набережную почтила своим визитом черноволосая девица, закутанная в тёмный плащ. В первые минуты она вертелась возле витрин закрытого на ночь магазинчика, делая вид, будто изучает выставленные за стеклом безделушки. После этого она несколько раз внимательно оглядела округу и быстренько перебежала дорогу. Чего она пыталась добиться, было ещё непонятно, но вела себя эта брюнетка странно: с опаской осматривалась, следила за временем, а затем и вовсе перелезла через ограду набережной. Неужели собралась топиться?
Девица расстегнула плащ, медленно, словно с неохотой стянула его с себя и повесила на парапет. Немного подумала и скинула пальто на выпирающий краешек берега. Нельзя, чтобы кто-нибудь обнаружил его здесь или, ещё хуже, утащил. Под утро наверняка похолодает, и без верхней одежды будет совсем не комфортно.
Наконец, полностью обнажившись, брюнетка протянула ногу к тёмной воде и тут же отдёрнула её, словно ужаленную. Слишком холодно, спускаться туда уже совсем не хотелось. Но иного выхода, к сожалению, нет. Из-за поступления в аспирантуру она и без того пропустила целый месяц, отчего чувствовала себя с каждым днём только хуже.
Преодолев страх, девушка снова опустила ногу в воду, затем, придерживаясь за обледенелую ограду, погрузилась в реку по пояс и, нервно вздохнув, полностью нырнула в холодную пучину. Напоминанием о ней остались лишь волны на чёрной поверхности Малой Невки да припрятанная под парапетом одежонка, которую вряд ли теперь кто-нибудь приметит до восхода солнца.
Исчезнув в реке, брюнетка не подавала никаких признаков жизни: ни пузырьков, ни всплытий за очередной порцией воздуха. Она словно растворилась в воде или, скорее всего, утонула и ушла на самое дно.
Впрочем, Песочной Набережной сегодня явно везло на приключения. Не успело пройти и десяти минут после того, как здесь утопилась чудаковатая девица, как на горизонте возникла шумная горстка парней. Ребята кричали и свистели, ругались и набрасывались на бегущего от них человека. Кажется, они преследовали его уже целый квартал, отчего несчастный выглядел плохо: с подбитым глазом, рассечённой губой и порезанным запястьем. Неужели никто не попадётся ему на пути и не избавит от этих бандитов?! Что им нужно? Точно не деньги, он уже предлагал им свой бумажник и дорогой сотовый телефон. А значит, они хотят одного – лишить его жизни.
– Ну что, мразь африканская? – выкрикнул прокуренный голос из толпы бритоголовых парней. – Теперь тебе ясно, что лучше было дёргать отсюда к себе в Чернозадию?
– Ты чё, козёл, молчишь?! – пнул африканца в спину низкорослый пацанёнок, и человек упал на мокрый асфальт.
– Ах, нигер вонючий, корчишь из себя немого! – разозлился другой лысый парнишка и пнул его в бок.
Несчастный изрыгнул кровь, отчаянно взревел и попытался отползти к металлической ограде набережной. Но бравые молодчики налетели на него, как стая шакалов. Они принялись пинать свою жертву, и продолжалось это до тех пор, пока тот не перестал издавать какие-либо звуки.
– Всё, – остановил их высокий парень с татуировкой на щеке в форме стрелы. – Мы кончили его, братцы!..
– Так его, чёрного урода! – выкрикнул низкорослый малец и сплюнул на труп.
– Отлично, пацаны, – похвалил товарищей довольный главарь. – Командир будет нами доволен. А теперь валим!
Парни скрыли головы под вязаными шапочками, быстро распрощались и ринулись врассыпную: кто в подворотню, кто на соседнюю улицу, кто на другую сторону ближайшего моста. Для них сегодняшняя ночь казалась самой удачной: ни людей, ни машин, ни следов. Правда, молодчики не знали и не могли знать, что из тёмной реки на них смотрела любопытная черноволосая девица. Хотя в этот раз её подвело вовсе не любопытство. Просто дремать под водой, когда поблизости орёт свора бритоголовых парней, совершенно невозможно. А теперь, в дополнение ко всем прочим проблемам, она стала свидетельницей убийства.
– О, чёрт, – промолвила брюнетка, понимая, что этой ночью у неё опять не получится отдохнуть на дне Малой Невки.
Ветер трепал мокрую осинку с самого утра, стремясь начисто лишить её красно-жёлтых листьев. Те ворохом слетали с несчастного деревца и кружили по университетскому двору, словно весёлые бабочки. Правда, несмотря на это, осина по-прежнему оставалась густой и красивой, как если бы листва заново вырастала на её многочисленных ветках. От созерцания этой милой картины Лавру отвлёк громкий женский голос:
– Гербер, Вы присутствуете при закреплении научных руководителей. Неужели так сложно уделить нам хоть толику внимания?!
Брюнетка недоумённо осмотрелась, заметив, что все присутствующие уставились сейчас только на неё. Несколько девушек захихикали в сторонке, а Луиза Шарафова ткнула беспечную подругу в бок.
– Я ещё раз Вас спрашиваю, Вы согласны, чтобы Вашим наставником был Иван Пантелеевич? – повторила недавний вопрос строгая дама, которая сидела во главе круглого стола и снимала с рукавов своего пиджака несуществующие пылинки.
Это помещение принадлежало администрации исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, и сегодня в нём проводили собрание для новеньких аспирантов.
– Д-да, конечно, – неловко кивнула Лавра, у которой в голове вертелись мысли совсем далёкие от учёбы.
Глава факультета поджала губы и недовольно мотнула головой, что-то записывая в своём блокноте. Луиза наградила Гербер возмущённым взглядом и уже хотела высказать ей какое-нибудь замечание, как в дверь зала постучались. Из-за двери показалась косматая голова высокого парня.
– Иван Пантелеевич, – обратилась надменная декан к высокому худому мужчине, – когда Вы научите своих подопечных не мешать нашим заседаниям?
– Извините, Алла Николаевна, – смущённо промолвил Коливин и жестом подозвал к себе прервавшего их невежу.
В зал прошёл загадочный тип в чёрной одежде. Лавра уже видела его летом, но так и не узнала, кто он такой. Самое примечательное, что выделялось в его внешности – это длинные чёрные кудри, которые обрамляли бледное лицо и отдавали зеленоватым оттенком. Волосы казались до того пышными, что вызывали сомнение. Скорее всего, это был дорогой парик. Только вот для чего молодому человеку носить его?..
Парень пробрался вдоль стены, присел возле Ивана Пантелеевича и тут же принялся о чём-то шептать ему на ухо.
– И ещё, раз уж под Вашим руководством находятся целых семь аспирантов, других новичков давать Вам больше не буду, – зловредно сообщила Алла Николаевна и назвала следующее имя.
Лавра, невзирая на глупую ситуацию со своей рассеянностью, всё же обрадовалась, что будет теперь в подчинении Коливина. Дело в том, что она уже знала этого преподавателя и ещё с лета поняла, что станет его аспиранткой.
– Так, худо-бедно распределили, – заключила декан после того, как назначила последнего научного руководителя двум паренькам, сидящим позади Гербер. – Значит, теперь расклад у нас такой. До декабря нужно определиться с темами диссертаций и индивидуальным планом. Расписание занятий появится на следующей неделе. Ко мне вопросы будут?.. Замечательно, тогда собрание окончено.
Дама удалилась из зала в числе первых. Впрочем, торопиться к выходу ни один из ребят не стал. Сейчас они сбивались в группки по два-три человека. Теперь их объединял общий научный руководитель. В одну из таких групп попала и Луиза Шарафова, оставив Лавру наедине с собой. Брюнетке, в отличие от остальных, повезло меньше. К Ивану Пантелеевичу из новичков была определена лишь она одна, поэтому скромно приблизилась к нему и кивнула в знак приветствия. Но Коливин на неё никак не отреагировал, увлечённый беседой с тем черноволосым парнем. Уловить хоть одну фразу из их разговора было трудно – они весьма тихо шептались. Поэтому Лавра решила повнимательнее рассмотреть молодого человека.
Помимо красивых волос, он также обладал весьма симпатичным лицом. Его чёрные глаза оказывали на Гербер странное гипнотическое действие. Вроде глаза как глаза, но в то же время было в них нечто притягательное и будоражащее. Может, блеск или томный прищур? Лавра не знала да и не пыталась узнать, делая вид, будто нетерпеливо ждёт окончания их беседы. Кожа у красавца была без единого изъяна и казалась слишком светлой, чтобы поверить в её естественность. Наверняка парень пользовался тональным кремом, что уже говорило о многом. А ещё эти жиденькие усики, словно он забыл их сбрить сегодняшним утром. Ну и под конец брюнетка оценила его одежду: длинный чёрный пиджак, под ним виднеется чёрная шёлковая рубашка, на ногах огромные чёрные ботинки. Этот господин был явно приверженцем мрачных тонов. Он прям как будто на похороны пришёл… Или с похорон?
– …Я не могу спокойно ждать, мне нужно действовать, – повысил он голос в ответ на какую-то реплику Коливина, – иначе мы опоздаем, нас просто опередят.
– Хорошо, обсудим это позже, – жестом прервал его Иван Пантелеевич, обратив внимание на стоящую позади них девушку. Поначалу он не очень-то обрадовался ей, но тут же засиял своей фальшивой улыбкой – Ну, Лавра Эдуардовна, поздравляю! Теперь Вы официально находитесь под моим руководством. Рады?
– Ещё бы, – кивнула Гербер, стараясь не смотреть на парня, который был явно не доволен прерванным разговором.
– Кстати, думаю, вам самое время познакомиться, – опомнился Коливин и указал на своего мрачного собеседника. – Это Ламбрант Павлов, мой выдающийся аспирант и в ближайшем будущем кандидат наук.
Тот состроил брезгливую гримасу и никак не поприветствовал девушку, словно она его нисколько не интересует. Это тоже вызвало недоумение, ведь Лавра в последнее время нравилась почти каждому мужчине. Тем более с коричневой помадой, густым слоем пудры на лице и в облегающем синем платье с глубоким вырезом. Это шло её длинным иссиня-чёрным волосам.
– А это Лавра Эдуардовна, подающий надежды специалист из провинции, – продолжал Иван Пантелеевич как ни в чём не бывало.
– Приятно познакомиться, – протянула она ладонь флегматичному Ламбранту, но тот проигнорировал её жест.
– Я, собственно, забежал всего на пару минут, – вяло произнёс он своему руководителю. – Сейчас у меня семинар, а потом я буду принимать зачёт у второкурсников.
– Тогда загляни ко мне после работы, я буду у себя в кабинете, – кивнул ему Коливин и повёл Лавру к выходу.
Луиза сидела в окружении молоденьких девиц и слушала высокого тучного преподавателя. Она махнула рукой уходящей подруге и жестом сообщила, что будет ждать её потом в центральном вестибюле.
– Ну вот, не успели оглянуться, как уже зачислены в аспирантуру. Начинается новая веха в Вашей жизни, – с пафосом пропел Иван Пантелеевич, ведя брюнетку по пустынному коридору исторического факультета. – А ведь летом Вы так боялись, что не попадёте сюда.
– Тогда я ещё не знала, каким образом нынче поступают в аспирантуру, – съязвила Гербер, чтобы смутить мужчину.
– Ну… какую тему хотите взять для своей диссертации? – спросил он, пропустив мимо ушей её колкую фразу. – Я читал Вашу дипломную работу. Вы весьма интересно изложили факты о жизни и подвигах Скопия Бальваровского. Признаться, студенты не часто берутся за такие глубокие и, к тому же, спорные темы.
– Просто мне довелось лично столкнуться с происками этого князя.
– Ах, ну да, проходили свидетелем по делу о краже его сокровищ, конечно, – усмехнулся мужчина, заворачивая в соседний коридор. – Читал-читал об этом, довольно любопытная история, но…
– Вы ведь разрешите мне взять такую тему для более детального изучения? – напрямую спросила Лавра, и они оба резко остановились. – У меня много материала по этому вопросу. Да что уж там говорить, моя выпускная работа сама по себе уже диссертация, осталось только добавить немного текста до нужного объёма…
– Боюсь, это невозможно, – виновато улыбнулся Коливин и зашагал дальше к своему кабинету.
– Но почему?! – возмутилась Лавра, догнав заведующего кафедрой. – Ведь это же такая замечательная тема, такое открытие для исторической науки!..
– Нет, – повторил Иван Пантелеевич и принялся отпирать замок своей мрачной двери, на которой поблёскивала табличка с его именем. – Учёный совет не допустит к защите такую работу. Не забывайте, что Вы находитесь в Петербурге, а не в своём захолустном Поволжье. Здесь о вашем этом Бальваровском даже среди именитых профессоров мало кто слышал. А криминальная направленность этой темы больше подходит для диссертации по уголовному праву, нежели по истории…
Гербер была обескуражена словами научного руководителя. До этого момента она пребывала в полной уверенности, что возьмётся писать диссертацию про Бальваровского.
– В нашем славном городе тоже полно исторических загадок, если уж они Вам так нравятся, – добавил Иван Пантелеевич, дёрнув дверную ручку. – Мы выберем Вам какую-нибудь интересную тему…
Кабинет Коливина поражал своей убогостью. Во-первых, он был очень маленьким, отчего здесь поместилось минимум мебели: стол, пара стульев и стеллаж, набитый всякой старой макулатурой. Во-вторых, воздух в кабинете всегда был спёртым. Единственное окно, задёрнутое пыльной драповой шторой, видимо, никогда не открывалось, и в помещении из-за этого постоянно царила духота. В-третьих, освещение тут тоже оставляло желать лучшего, а уж с наступлением пасмурных ноябрьских дней ситуация в этом плане значительно ухудшилась. Теперь здесь было всё время темно: будь то вечер, утро или полдень.
– Ну же, Лавра Эдуардовна, перестаньте дуться, Вам это не к лицу, – на весёлой ноте пропел наставник. – У нас с Вами ещё целых три года. Вот увидите, у Вас ещё не раз возникнет желание сменить тему.
Девушку такая перспектива не радовала. Она стояла возле набитого книгами стеллажа и думала о запретной теме.
– Вообще-то, сегодня я собирался поговорить с Вами вовсе не о диссертациях, – продолжил Коливин в более серьёзном тоне. – Как Вы смотрите на то, чтобы начать преподавать?
– Преподавать? – не поняла брюнетка. – То есть мне самой… вести занятия? У настоящих студентов?
– Ну, да, а что Вы так насторожились?.. Знаний у Вас достаточно, рекомендацию я Вам дам. Да там этого и не требуют, им срочно нужен специалист по истории. Предмет более, чем общий, ведут его там всего один семестр и, как правило, только на первом курсе.
– Там – это где? – уточнила аспирантка.
– У нас при университете есть несколько дочерних вузов. Они работают на коммерческой основе, так что платят там весьма неплохо. Ну так что, согласны на такую непыльную работёнку?
Лавра засомневалась. Одно дело – учиться самой, другое – учить других. Ни опыта, ни сноровки она в себе пока не ощущала. Да и как представить, что она будет проводить занятие перед многочисленной аудиторией? Нет, такое и в страшном сне не привидится!..
– Даже не знаю, – пожала плечами брюнетка. – У меня, наверное, не получится…
– Это ещё почему?! – возмутился Коливин. – Вот только не надо мне тут ещё стесняться. Всё будет нормально, Вы быстро освоитесь.
– Нет, вряд ли, – мотнула головой Гербер.
– Слушайте, Лавра, – озлобился Иван Пантелеевич, шлёпнув ладонью по столу. – Такое предложение делают не каждому. Возьмите любого аспиранта на факультете и спросите, что он думает по поводу такой работы. И увидите, что никто не откажется! Вы ещё не понимаете всех плюсов этого предложения. Помимо зарплаты, у Вас появится педагогический стаж, что очень важно в научной карьере. Поэтому не дурите и соглашайтесь. Знаю, Вам всё равно нужна работа.
В этом Коливин был прав. Ей уже порядком надоело слоняться с Луизой на рекламных акциях и писать рефераты для неучей. Доход это приносило мизерный, а времени и сил отнимало много.
– Я попробую. – Девушка неуверенно пожала плечами.
– Никаких проб, – жестом отверг мужчина её сомнения и схватился за ручку с бумагой. – Я напишу Вам адрес, где это находится. Езжайте туда сегодня же, переговорите с проректором Константином Анатольевичем Гнесиным, оформитесь и, пожалуй, начинайте, нечего время тянуть. У них и так уже месяц никто этот предмет не ведёт.
– А куда делся прежний преподаватель?
– Ну… – замялся заведующий кафедрой, словно это был какой-то запрещённый вопрос. – Что-то там по семейным обстоятельствам… Ну, в общем, не важно.
Луиза, в отличие от подруги, пребывала в приподнятом настроении. Видимо, общение с научным руководителем у неё прошло куда как удачнее, чем у меланхоличной брюнетки.
– Ах, Лавра, ты не представляешь! – воскликнула Шарафова, когда Гербер спустилась к ней в вестибюль. – Я буду изучать шумерскую культуру! А ещё у нас будет спецкурс по монгольским государствам и по истории ислама! Я уже и тему себе выбрала для дисера…
– Поздравляю, – уныло промолвила подруга, вертя в руках бумажку с координатами нового работодателя.
– Я что-то не пойму… Ты сегодня не выспалась или тебя твой научный руководитель не устраивает? – растеряв весёлость, спросила чеченка и отвела приятельницу в сторонку.
Холл главного университетского здания в этот час был заполнен шумными студентами. Видимо, наступила перемена, и многие вылезли сюда, чтобы пообщаться с друзьями. Хотя, обычно, молодёжь предпочитала проводить перерыв между занятиями на свежем воздухе в компании с сигаретами. Но сегодня мало кто отважился выйти на крыльцо. Лавра прекрасно понимала их, поскольку на улице властвовал зверский холод. Вот уже целую неделю в северной столице установилась низкая температура. Вдобавок сегодня с утра пошёл дождь. Ей-богу, в такую погоду следовало больше ожидать снега, но природа частенько преподносила сюрпризы, тем более в этом непредсказуемом городе.
– Я и не выспалась, и расстроилась, – призналась Лавра, достав из кармашка платья номерок от гардероба.
– А я ведь тебе говорила не ходить на эти ночные дежурства. Сколько хоть тебе заплатили? И заплатили ли вообще?!
– Нет, – солгала брюнетка, так как никаких дежурств на самом деле не было. Прошлую ночь она планировала провести на дне реки, но ничего не получилось из-за кучки бритоголовых. – Обещали выдать деньги через десять дней…
– Ну ты и дурочка, сколько можно тебя учить! – возмутилась Луиза и замахала руками. – Никогда не работай в кредит, всегда бери плату сразу же, в конце смены… А теперь жди, пока они соизволят вспомнить о тебе. И ведь целую ночь ещё потратила!
– Да ладно, – улыбнулась Гербер. – Кажется, мне больше не придётся иметь дело с этими людьми. Я устраиваюсь работать преподавателем.
– Серьёзно? – удивилась Шарафова. – И где? Неужели в университете?
– Нет, но, судя по отзывам, в хорошем месте.
– Ничего себе, ну ты даёшь!
– Вот, планирую сейчас туда наведаться. Не желаешь составить мне компанию?
– Ах, извини, не получится. Я должна успеть написать три реферата, заказчики уже вчера приходили. А вечером собираюсь с братом в кино сходить, на премьеру. Хочешь с нами? Фильм просто великолепный.
– Может, пойду, если получится, – кивнула аспирантка. – Ну, тогда до вечера…
Институт, в который Иван Пантелеевич направил свою новую подопечную, находился на улице Циолковского. В принципе, не так далеко от университетского городка, в котором жила Лавра, но тем не менее пришлось спускаться в метро. Что ни говори, а ноябрь выдался студёным. И дождь нисколько не исправил эту ситуацию. Вдобавок ко всему разгулялся пронизывающий ветер, который прогнал с улиц многих прохожих и испытывал сейчас на прочность Лаврин зонтик. Она пыталась сохранить его невредимым почти до самого института, но едва ступила на крыльцо, как резкий вихрь вывернул спицы зонта. Полы её плаща задрались, дождь намочил колени, а очередной порыв ветра начисто испортил причёску. Естественно, внутрь брюнетка вошла мокрая и злая. От обиды на дрянную погоду она даже швырнула сломанный зонтик в урну.
Институт занимал, судя по всему, только первый этаж этого добротного старинного дома. Единственный коридор уходил в разные стороны и был тёмен. Несмотря на уличную мглу, включать тут свет никто не торопился. Может, руководство подобным образом решило экономить на электричестве?
Осмотревшись в небольшом вестибюле, который не представлял из себя ничего интересного, Лавра приблизилась к доске объявлений и мельком изучила расписание. Судя по дисциплинам, этот институт готовил лишь юристов и экономистов. Очень заурядно, отметила про себя Гербер и перешла к следующему стенду, на котором пестрели многочисленные листовки. Большую часть из них занимала реклама всяких дополнительных образовательных курсов, сомнительные предложения по трудоустройству, написанию курсовых и дипломных работ и даже интим-услуг. Но имелись здесь и любопытные объявления. Например, чёрный плакатик, на котором был нарисован череп, а под ним нацистский призыв к борьбе с «неполноценными» народами. Перед глазами мигом всплыла ночная сцена со скинхедами, избивающими несчастного чернокожего. Лавра тут же сорвала бумаженцию и скомкала её. И о чём только думает местное начальство!
Далее шли двери учебных комнат, на которых рыжей краской неровно были нарисованы их номера. Учитывая, что вуз давал платное образование, могли бы не жадничать и повесить хотя бы таблички. Пройдя мимо них, Лавра наконец-то добралась до кабинетов администрации и сунулась в дверь с надписью «Проректор по учебной работе». Там сидел тучный мужчина в фиолетовом костюме, а перед ним на столе красовалась вазочка с шоколадными конфетами.
– Вы можете дать мне нормально пообедать?! – взревел проректор.
– У Вас уже обед? – удивилась Гербер и сверилась со своими часами. – Надо же, всего-то одиннадцать…
– Девушка, Вы меня хорошо слышите? – Мужчина был явно не в духе. – Закройте дверь с той стороны!
– Непременно. Только скажите, где я могу найти Гнесина Константина Анатольевича? Мне велели прийти к нему по поводу работы…
Надменный проректор пригорюнился и убрал вазочку с конфетами в верхний ящик стола.
– Это я, проходите, – неохотно произнёс он и указал на стулья у стены. – Присаживайтесь.
– Добрый день, – обрадовалась Гербер, плотно закрыв за собой дверь.
– Вы на замену Леночки? – уточнил Константин Анатольевич. – Очень хорошо, а то у нас учебный план срывается без этой чёртовой истории. Вы ведь аспирантка Коливина, так?
– Да, но…
– Пенсионное, медицинское страхование, ИНН имеются?
– Да, но…
– Отлично, тогда пишите заявление. – Гнесин протянул ей пустой бланк, а сам полез за какими-то папками. – Работать будете десять часов в неделю, а в январе, когда у студентов начнётся сессия и каникулы, будете вести занятия у заочников. Условия у нас обычные, оплата почасовая…
– Но у меня нет стажа, – наконец-то вставила Лавра.
– Значит, для Вас это будет неплохой практикой. У нас часто преподают начинающие. Евзеру Ольгердовичу – это наш ректор – конечно, не нравится такое положение вещей. Но что поделать, видные специалисты заняты и не могут распыляться на все питерские вузы. Приходится брать таких, как Вы.
Подумаешь, какое одолжение! Аспирантка недовольно взглянула на его толстое лицо, но сдержалась от комментариев. Будет нехорошо, если она в первый же день не поладит с руководством института. Да и Ивану Пантелеевичу потом достанется.
От мыслей её отвлёк резкий голос из-за спины:
– Константин Анатольевич, нет, я так больше не могу!!!
В кабинет ворвалась всклоченная женщина лет сорока, на ходу поправляя белые кудри. Воздух мигом наполнился пьянящим ароматом каких-то неизвестных духов, но рассмотреть незнакомку Лавра не успела. Та без слов пнула какую-то коробку, стоящую у входа, и в истерике убежала обратно в коридор.
– Хм… Я на минутку, – пробурчал покрасневший Гнесин и поторопился вслед за чудаковатой барышней.
Лавра вытащила из кармана скомканную листовку, чтобы выбросить в мусорную корзину проректора, но из любопытства развернула её. Никаких адресов там указано не было, только длинный возмутительный лозунг:
«Инородцы оккупировали все крупные и красивые города России!
Они занимают квартиры, предназначенные для нас, для БЕЛЫХ.
Дышат НАШИМ воздухом. Ходят по НАШЕЙ земле. Пьют НАШУ воду.
И ничего за это не платят! Они похожи на стаю прожорливых крыс.
А что делают с крысами, всем известно…»
Да, как поступают приверженцы этой идеологии, Лавра знала не понаслышке. И это вызвало в ней очередной приступ праведного гнева. Никакими патриотическими высказываниями нельзя было оправдать то, что совершили бритоголовые минувшей ночью на Песочной Набережной. От возмущения девушка поднялась со стула и со всей решимостью двинулась в коридор, откуда доносились голоса.
Шум был точно не из-за переменки. Занятия продолжались почти во всех аудиториях, кроме одной, в которой и разразился скандал. Поначалу Лавра плохо понимала гневную тираду, которую вещала та странная женщина, что минуту назад прервала её общение с Гнесиным. Но по мере приближения к злополучной аудитории смысл её негодования стал проясняться.
– Вы как хотите, но я сейчас еду в автосервис, делаю полировку, а её стоимость будут оплачивать ваши отмороженные студенты! – почти визжала мадам, стоя перед обшарпанной доской.
– С какой стати? – не понимал Константин Анатольевич, и ребята, сидящие позади него, вновь мерзко захохотали.
– А с такой, что я не приму у этого потока ни одного экзамена или зачёта, покуда мне не возместят все убытки! А уж Вы, уважаемый господин проректор, потом ищите преподавателей, готовых тратить нервы на этих недоумков! Я больше чем уверена, что специалистов по Экологическому Праву Вы найдёте очень не скоро.
– У-у-у, – загудели учащиеся, ничуть не боясь разгневанной преподавательницы.
– Тише, замолчали все! – рявкнул мужчина. – Признавайтесь, кто исцарапал машину Алёны Сергеевны?!
– Да сдалась нам её тачка, – послышались радостные голоса, а следом новый смех.
Аудитория точно издевалась над свирепой дамочкой и нисколько не считала это зазорным, будто вместо преподавателя перед ними ругалась их сокурсница.
– Кто угодно мог там порисовать, – вмешался очередной юношеский голосок. – А сразу на нас валят. Мы чё, самые левые, что ли?
– Ага, нашла лохов, – тут же напали на бедную женщину остальные студенты.
Лавре стало даже жаль Алёну Сергеевну, потому что та никак не могла совладать с наглыми студентами. Но первые впечатления оказались обманчивы. Наслушавшись хамских реплик, женщина расставила руки на поясе и со всей серьёзностью продолжила:
– Значит, так, мои дорогие. Всё, что нужно, я сказала. Решение за вами. Только учтите, что вместе с моим предметом вы обязательно завалите всю сессию. Но деньги за порчу моего автомобиля я всё равно с вас взыщу, только уже через милицию!
Договорив это нехорошее предупреждение, Алёна Сергеевна коварно улыбнулась, кивнула на прощание растерянному проректору и вышла в коридор. Лавра тут же отпрянула в сторону и сделала вид, будто не имеет к их спору никакого отношения.
– Что, подслушиваете?! – воскликнула злая преподавательница. – Правильно! Здесь только этим и остаётся заниматься…
Она гордо подняла голову и зашагала к вестибюлю, громко цокая каблуками. Гнесин тем временем что-то говорил наглым студентам. Кажется, он пытался приструнить их, взывал к совести, грозил отчислением. Да только что им с того? В итоге, Константин Анатольевич вернулся к себе в кабинет с густо красным лицом и бегающими глазами.
– Простите, – пробурчал он дожидающейся его Лавре и поправил коробку, которую пару минут назад пнула нервная Алёна Сергеевна. – Такое у нас бывает, Вы не обращайте внимания. Сейчас все на взводе… Так на чём мы остановились?
Гербер, которая тоже была возмущена листовками, свободно развешанными в институте, хотела поначалу высказать это проректору, но теперь, после скандала, такое желание у неё напрочь пропало. Подумаешь, приклеил какой-то отморозок эту бумаженцию, пока никто не видел.
Оформление на работу прошло быстро. Никаких собеседований и наущений Гнесин не провёл. Дал лишь номер телефона заведующего кафедрой и велел согласовать с ним расписание. На этом и разошлись.
Перед уходом Лавра вновь подкралась к двери скандальной аудитории, но уже никого там не застала. Довольные сорванной парой студенты успели разбежаться. И от этого аспирантка почувствовала себя нехорошо. Если они способны вывести из себя опытных преподавателей, то чего же тогда стоит ожидать ей?
Выйдя на крыльцо, Лавра передёрнулась от холода и брызг дождя. Зонтик её был безнадёжно испорчен и к тому же лежал в мусорном ведре. Идти отсюда до станции метро довольно далеко, а в набитые до отказа автобусы не пролезть даже с её миниатюрной фигуркой.
Ряд автомобилей, выстроенных перед зданием вуза, невольно привлёк взгляд расстроенной девушки, и она всерьёз задумалась над тем, как превосходно, оказывается, иметь личный транспорт. Вот так выйдешь после работы, сядешь в тёплый салон, десять минут – и дома. Но внимание быстро переключилось на самую смешную здесь машину, в которой болтала по сотовому телефону обиженная преподавательница. Её иномарка была грязная, чем и воспользовались подлые студенты, нарисовав на ней всякие похабные словечки. Лавра усмехнулась и направилась к пострадавшему автомобилю.
– Вот, полюбуйтесь, – окинула рукой художество негодяев возмущённая Алёна Сергеевна. – Они думали, что начирикали лишь на грязи, а оказалось, что и краска поцарапана…
Она аккуратно протёрла чёрной тряпицей крыло машины, дабы Гербер убедилась в обоснованности обвинений.
– Каковы паразиты, а! – не унималась женщина. – Ну, ничего, они у меня ещё попляшут по полной программе. Я на них отыграюсь, вот увидите. Кстати, меня Алёной звать…
– А меня Лаврой, – кивнула брюнетка, трогая глубокие царапины на корпусе иномарки. – Думаю, тот, кто сделал это, специально задел покраску. Он хотел именно что доставить Вам неприятности.
– И я о том же! – вскинула руки эмоциональная Алёна. – Впрочем, ладно. Пока не стемнело, надо съездить в автосервис. Если муж узнает, что сотворили с моей машиной, он устроит институтскому руководству такой разнос, что не приведи Господь. Артём и так не одобряет мою работу, а тут ещё и это.
– И часто случаются подобные казусы?
– Уверяю, коль ты только начинаешь, готовься к худшему. Нынче студенты уже далеко не те, как раньше. Это мы в своё время боялись слово лишнее преподавателю сказать. А теперь всё наоборот… Кстати, тебя подвезти?
– Ну, если только до станции метро…
– Садись.
В салоне исцарапанной иномарки было пыльно. Сразу видно, что Алёна плохо следит за своей машиной. Зато имелись весьма современные приборы управления: удобный маленький руль, множество экранчиков, кнопок и практически никаких рычагов. Наверняка управлять таким автомобилем одно удовольствие, тем более женщине.
– Не смотри на грязь, всё забываю помыть, – махнула ладонью женщина и, заметив, что дождь начал бить по лобовому стеклу, включила «дворники». – Вообще-то, машиной всегда занимается дочь, а я лишь катаюсь на работу да по прочим мелким делам. Но она сейчас на стажировке в Лондоне. Ну а ты какими судьбами сюда угодила? Часы для аспирантуры нарабатываешь, да?
– Угадали, – улыбнулась Лавра, пристёгивая себя к креслу ремнём безопасности. – В принципе, я не горю желанием учить студентов, тем более таких. Но мне сказали, что у вас нет преподавателя истории, вот я и пришла…
– Да, бедная Ленка, – покачала головой Алёна, тут же помрачнев. – Такая ужасная смерть, прям до сих пор дрожь пробирает, когда вспоминаю.
– Лена?.. Это бывшая преподавательница истории?
– Ага, такая славная девушка была: красивая, умная, добрая, вежливая… Ах, не могу без слёз её вспоминать.
Женщина вытащила из бардачка набор ароматических салфеток и принялась тереть глаза.
– А что с ней стало? – с опаской поинтересовалась Лавра.
– Ой, такая жуткая история, просто уму непостижимо, – всплакнула Алёна и шёпотом пояснила. – Её ведь убили. Недавно это было, всего месяц назад. Причём самое страшное здесь то, что покончил с ней родной братишка, шестнадцать лет ему всего. Можешь представить?
– За что же он её так? – поразилась Гербер, позабыв про инцидент с машиной и про нацистскую листовку.
– Поди пойми его теперь, за что. Нормальный такой мальчик был, я с ним ещё репетиторством занималась, готовила его к поступлению в университет на юрфак. Ну вот никогда понять не смогу, что уж там его толкнуло на этот ужасный поступок. Они ведь с сестрой очень хорошо ладили, она его в школу провожала перед работой, подарки вечно делала с получки, книги всякие дорогие покупала. Да что там говорить, мы сами нарадоваться на Егорку не могли. Золотце-мальчик! Мне с ним и заниматься-то было не нужно, он всё и без моей помощи знал в совершенстве.
– Как же это случилось? Может, он пьяный был? – недоумевала брюнетка, кутаясь в своём плаще, хотя в салоне было довольно тепло. – Или наркотиками увлекался?
– Нет, он даже не курил, – опровергла Алёна её подозрения. – А случилось вообще всё очень странно. Пришёл он вечером с занятий. У них ещё родители во Францию тогда улетели отдыхать, а он с Ленкой один остался. Ну и вечером того дня, значит, взялся за нож и… убил её.
– Что, ни с того, ни с сего?
– Говорю же, сама в шоке! Не мог он так поступить, никак не мог. Не за что ему было Ленку-то нашу убивать, душа в душу жили. И ведь, главное, он её в ванну после этого сложил, запер там и ещё дверь пластилином залепил, чтоб запаха не было. Вот она и пролежала трое суток. Потом Веста Андреевна – это наша заведующая кафедрой – тревогу забила. Лена на занятия не пришла, дома никто на телефонные звонки не отвечал, Егор тоже будто пропал. А Леночка с Вестой-то дружили… Ну, в общем, квартиру вскрыли и обнаружили труп… сама представляешь, в каком состоянии.
Алена уже перестала пускать слёзы, побледнев от всей этой скверной истории. Она извлекла из сумочки бутылку воды и принялась жадно пить. Лавра склонила голову, заметив, что за окном иномарки уже вовсю стемнело от нахлынувших туч.
– Вы правы, очень странная история, – согласилась она. – А откуда известно, что это именно он убил Лену?
– Так сам признался, – расстроенным голосом ответила женщина. – Его потом быстро нашли, прятался на даче.
– И что теперь?
– Ну, отправили его в психушку на освидетельствование. Да только не думаю, что его двинутым признают, уж больно смышлёный мальчик был.
Алёна тоже посмотрела на окно и с тяжестью вздохнула.
– Что-то засиделись мы с тобой, – улыбнулась она, нажав на жёлтые кнопки между сидениями, и автомобиль начал сдавать назад. – Мне ещё полировку делать надо, а потом за продуктами. Куда, говоришь, тебя подбросить?..
Над Васильевским островом нависла сплошная чёрная туча. Она перекочевала сюда вслед за Лаврой и вновь наградила её холодным дождём с порывистым ветром. Идти от метро до Съездовской Линии было не так уж далеко, однако девушка успела в очередной раз возненавидеть суровую ноябрьскую погоду. С другой стороны, ненастье отвлекло её от мрачной истории, о которой поведала Алёна Сергеевна. Лавре совсем не нравились обстоятельства, при которых она получила новую работу. Занимать место девушки, жестоко убитой собственным братом, – не слишком приятный факт.
К моменту, когда аспирантка зашла в вестибюль исторического факультета, она вновь изрядно промокла и замёрзла. С последним, кстати, были большие проблемы. Сколько раз она убеждала себя, что является существом холоднокровным и должна спокойно относиться к перепадам температур. Но Лавру всё равно беспокоил озноб, и сейчас она напоминала промокшую оборванку, которую, к тому же, колотит словно от лихорадки. В таком виде идти к Коливину никак нельзя, отчего брюнетка поспешила в туалет. Благо, сейчас там наверняка никого нет, ведь четвёртая пара в самом разгаре и многие студенты сидят на занятиях.
Надежды на уединение не оправдались. Едва Лавра дёрнула дверную ручку, в нос закрался сигаретный запах. На подоконнике, выдувая дым в открытую форточку, восседала девица в строгом сером костюме. Появление брюнетки её ничуть не смутило. Более того – она с любопытством уставилась на Гербер и даже радостно улыбнулась ей, будто увидела старую знакомую.
Сложив сумочку и косметичку на полку у умывальника, Лавра внимательно вгляделась в своё отражение в зеркале и признала, что причёска изрядно подпорчена. Перво-наперво она принялась сушить волосы, стараясь не замечать курильщицу, хотя та продолжала странно посматривать на неё. Затем аспирантка открыла воду и смыла с лица растёкшуюся тушь. Дело оставалось за малым – подправить губы и подвести глаза. Однако Лавру ожидал сюрприз.
– Не стоит, – промолвила незнакомка, очутившись прямо за её спиной в то время, когда Лавра собралась поднести к губам помаду. – Без косметики твоё лицо намного прекрасней…
Гербер недоумённо уставилась в зеркало на странную девушку и почувствовала, как та дышит ей в шею.
– И ресницы у тебя чёрные, их вовсе не нужно отяжелять тушью, – пояснила курильщица и с улыбкой отошла к соседней раковине.
Лавра быстро оценила её внешность: волнистые волосы мышиного цвета, приятное розовое личико без намёка на какую-либо косметику, игривые голубые глазки и точеная фигура, облачённая в серый жакет. Впрочем, ещё была примечательная родинка справа от верхней губы. Незнакомка вновь улыбнулась, подмигнула и принялась намыливать руки.
– Прости, что-то не припомню, – замялась Лавра, – разве мы знакомы?
Девушка снова улыбнулась:
– Вряд ли, но какое это имеет значение?..
Она подмигнула и, хихикнув, удалилась в коридор. Гербер нахмурила брови, ещё раз приблизила к губам подсохшую помаду, но так и не решилась нанести её. Чёрт бы побрал эту курильщицу с её советами! Впрочем, стоило признать, что та оказалась права. Лицо, невзирая на сегодняшний ветер и дождь, смотрелось весьма прелестно в своём натуральном виде, хотя раньше ситуация с ним была прямо противоположная. Откуда вдруг такая метаморфоза?..
К Ивану Пантелеевичу Лавра поднялась со смешанным чувством неловкости и возмущения. Надо же, какие дерзкие студенты учатся в стенах университета! Мало того, что курят в неположенном месте, так ещё и запросто лезут к незнакомым людям со своими рекомендациями. Легонько постучав в дверь кабинета, Гербер осторожно отворила её и вздрогнула, когда вместо Коливина увидела за столом его напыщенного аспиранта Павлова. Имя этого мрачного парня девушка так и не запомнила. Оно было каким-то сложным и непохожим на все остальные.
Молодой человек листал старую потрёпанную книгу, закинув на соседний стул ноги в громоздких чёрных ботинках. Позади его головы мигал монитор компьютера, и на этом фоне Лавре вдруг почудилось, будто из пышных волос Павлова торчат острые рога. Он надменно взглянул на новенькую аспирантку, но ничего не сказал и продолжил изучать содержание потёртого томика.
– А Иван Пантелеевич куда-то ушёл? – спросила Гербер, боясь заходить в помещение.
– Если его здесь нет – значит, ушёл, – с издёвкой отозвался парень и перелистнул жёлтую страницу.
– Не подскажете, куда? – решила улыбнуться Лавра, дабы не подавать виду, что этот молодчик вызывает у неё отвращение.
– У него лекция во втором корпусе, – зевнул Павлов и вновь погрузился в чтение.
Оставаться в кабинете с этим зазнайкой Лавре не очень-то хотелось, но и шататься по коридорам исторического факультета тоже. Занятие обещало закончиться только минут через сорок, поэтому она присела возле двери и достала из своей невзрачной жёлтой сумочки блокнот с афоризмами. Это было её давним увлечением – выписывать мысли известных людей, а потом их заучивать, чтобы применять в своей речи.
– Кто ясно мыслит, тот ясно излагает, – вдруг произнёс парень, и Лавра подозрительно покосилась на него. – Запиши, добавь эту мыслишку в свою коллекцию и не забудь указать, кто её автор.
– Неужели ты? – съязвила брюнетка.
– Вы, девчонки, такие заурядные, – продолжал хамить Павлов, позабыв про свою книгу. – У вас примитивные интересы, как, впрочем, и сама ваша жалкая жизнь. Вы пытаетесь казаться умными и утончёнными, но на деле же невероятные лентяйки.
– Может быть, – пожала плечами Лавра, чем повергла нахала в недоумение.
Она специально не стала с ним спорить и доказывать, что мужчины тоже далеки от совершенства. Ведь именно этого и пытался добиться высокомерный аспирант, чтобы учинить между ними спор.
Несколько секунд он не знал, что сказать, однако быстро нашёл новый способ задеть приглянувшуюся ему брюнетку.
– Жаль, что из-за таких, как ты, к нам не попадают более достойные личности, – прошипел Павлов, пожирая её злыми чёрными глазами.
– Безусловно, – подыгрывала ему Лавра. Хлопец явно вытягивал её на конфликт, но поддаваться провокациям она не собиралась.
– Хуже всего то, что набирают всякую шваль. Взять ту дуру, что ходит в платках. Если такая истово верующая, могла сидеть в своём горном ауле, а не лезть в науку. Хорошо, что скины не спят, настоящие санитары леса…
Гербер хотела уже возразить ему, но при очередном взгляде на него ей вдруг сделалось не по себе. В глазах кольнуло, сердце болезненно застучало, а ноги похолодели. Она, не говоря ни слова, подхватила свои вещи и вышла в коридор. Напоследок ослабевшая девушка услышала торжествующий смех Павлова, но ничего поделать с этим не могла.
Возле лестницы Лавра опомнилась и остановилась. Она перевела дыхание, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Нет, резкое ухудшение состояния никак не может быть связано с поведением противного Павлова. Конечно, его слова способны кого угодно вывести из себя, но не до такой же степени. Корень проблемы таится в самой Лавре, что она начинала прекрасно понимать. Сегодня ровно месяц, как она в последний раз побывала на дне. А ведь посещать водную стихию необходимо было как минимум каждые две недели. В этот вечер надо будет снова забросить все насущные дела и отправиться к тихой набережной. Иначе она рискует довести себя до очень тяжёлого состояния.
Дожидаться Коливина Лавра не стала. Во-первых, жутко болела голова и онемели ноги. А во-вторых, не будет ничего страшного в том, что она не отчитается перед ним о беседе с Гнесиным. Возможно, Иван Пантелеевич даже обрадуется, что его никто не отвлечёт пустыми разговорами. Главное, она выполнила его просьбу и оформилась на работу. А теперь вполне можно и отдохнуть.
Едва попав на свежий воздух, Лавра приметила скопление людей у центрального здания и, невзирая на слабость, направилась к ним.
– Почему руководство ничего не делает, чтобы защитить своих студентов?! – гневно вопрошала какая-то девица в смешной полосатой шапочке с бубоном на макушке. – Почему они должны жить здесь в постоянном страхе за свою жизнь и здоровье?
– Это уже третье убийство всего за первую неделю ноября! – выкрикнул парнишка восточной наружности, который держал в руке транспарант с именами погибших студентов-иностранцев.
– Власти даже не собираются что-либо предпринимать! – хором отозвались другие участники митинга, после чего начался бессвязный гул десятка голосов.
Лавра вместе с прочими зеваками молча наблюдала за ними со стороны машин, выстроившихся вдоль тротуара. Здесь были замечены и репортёры, которые снимали акцию возмущённых студентов для городского телевидения.
– Скины вконец разбушевались, – признали ребята, стоящие за спиной брюнетки. – Вчера на набережной забили до смерти Доминика с биофака. Хороший был парень, отличник…
– А ещё я слышала, что вчера был разгромлен гей-клуб у гавани, – вмешалась низкорослая девчонка в жёлтой куртке.
– Да, они его каждый год разгоняют, – усмехнулся парнишка, поправляя на плече рюкзак, – то сожгут, то всех перебьют, то наркотики подкинут и ментов вызовут…
– Разойтись! – раздался звучный бас, и собравшиеся перед университетом люди испуганно обернулись к дороге.
Оттуда на них недовольно взирал сухонький старикашка в бежевом пальто. В левой руке он сжимал длинный зонт, а правой расталкивал ближайших к нему зевак.
– Ну-ка прекратили тут ныть, нашли время! – рявкнул незнакомец, с которым многие начали трепетно здороваться. – Я уже говорил, чтоб не устраивали эти показушные сборища. Смирнова, до Вас что, смысл моих слов не дошёл?!
Девица в шапочке с бубоном ничуть не смутилась его нападок и состроила гордое лицо. Появление этого господина застало её в тот момент, когда она, взобравшись на скамейку, выступала с пламенной речью перед собравшимися.
– Вы бы лучше, Игнат Семёнович, ответили на наши вопросы, – посоветовала Смирнова, и многие одобрительно загудели.
Однако стоило старичку взмахнуть своим зонтом, как все мигом замолчали.
– Я сегодня утром был на приёме у мэра, – сообщил Игнат Семёнович, обводя митингующих настороженным взглядом. – Мы обсудили с ним последние события. Самое главное сейчас – не поднимать паники и не идти на поводу у провокаций. Ведь бритоголовые именно этого и добиваются. Думаю, это всем понятно?
Некоторые в толпе согласно кивнули, но основная часть сохраняла на лицах гримасу негодования.
– Возбуждены уголовные дела, – продолжил старик, – прокуратура начала следствие. Более того, уже есть первые подозреваемые, и они являются студентами нашего университета!
Публика возмущённо ахнула. Впрочем, и Лавра не осталась равнодушной к этому известию. Получается, что среди воинственно настроенных нацистов есть те, которые в будни бок о бок учатся со своими жертвами.
– Мы не остаёмся в стороне от этих вопросов, – добавил старик. – Знайте, что под нашим крылом вы всегда найдёте защиту и поддержку.
– Странно, но пока это как-то не ощущается, правда? – прервала его Смирнова, поправляя шапочку. – Уже три нападения! Сколько ещё человек пострадает этой осенью от охоты скинхедов?
Игнат Семёнович предпочёл не отвечать на этот вопрос и лишь опустил голову.
– В ближайшее время мы проведём тщательную проверку среди наших учащихся и персонала, – пообещал он после напряжённой паузы. – К тому же будет обсуждён проект создания при университетском городке студенческой дружины.
– Правильно! – выкрикнул кто-то из митингующих, и площадь в очередной раз охватил гул.
– А теперь прошу вас, хватит сеять панику и ругать администрацию. Немедленно расходитесь…
После слов этого незнакомого господина Лавра впервые за последние сутки почувствовала какое-то облегчение.
– Простите, а кто это? – Она повернулась к стоящим позади неё ребятам, которые тоже обсуждали меж собой новости Игната Семёновича.
– О, это профессор Пименов с юрфака, – восторженно ответила девчонка в жёлтой куртке. – Очень авторитетный учёный, возглавляет кафедру международного права, известный правозащитник…
– Надо же, а я думала, что это кто-то из начальства, – удивилась брюнетка и вдруг обнаружила, что вся слабость и неприятные ощущения покинули её.
– Что ты, к его мнению прислушивается сама губернатор! – загордились студенты. – Раньше он даже был проректором, но теперь там всяких молодых поставили, а им до наших проблем нет никакого дела. Однако Игнат Семёнович всё равно продолжает отстаивать наши права.
Гербер поглядела вслед удаляющемуся профессору и улыбнулась. Значит, в университете не всё так безнадёжно, как показалось ей на первый взгляд. Обдумать это не позволили голоса митингующих, которые вновь расшумелись. Смирнова, размахивая руками, уговаривала студентов-иностранцев остаться и продолжить ругать университетское начальство. Но, видимо, после обещаний Пименова страсти у большинства ребят поутихли, и они быстро разбредались по разным направлениям.
– Стойте, ну куда же вы?! – недоумевала девушка в смешной шапочке. – Неужели вы поверили ему? Сколько можно жить пустыми обещаниями?! Вспомните прошлый год, вспомните Крестовый февраль! Или апрельские вылазки скинов! Разве что-то изменилось? Вот увидите, в этот ноябрь всё повторится!
Однако бравую защитницу жертв неонацизма мало кто слушал. Люди, которые находились поблизости от скамейки, на которой та выступала, только хмуро оглядывались на неё и шли дальше. Лавра дождалась, пока толпа разойдётся, и направилась к барышне.
– Ну, хватит, Сонька, слезай, – обратилась к расстроенной Смирновой девица в некрасивых очках с овальными линзами. – Пойдём, а то опять из службы безопасности придут…
– Да? И что они сделают?! – спросила Соня, нервно расхаживая по скамейке. – Будут правде рот затыкать? Не смеши меня, Зинка, мы это уже проходили.
Она остановилась, заметив идущую к ним брюнетку.
– Что, ты единственная, кто верит в мои неутешительные прогнозы? – усмехнулась Смирнова и спрыгнула на мокрый асфальт.
– Судя по всему, да, – пожала плечами Лавра. – Скажите, а вот ты упоминала про Крестовый февраль и какие-то апрельские вылазки…
– А ты что, ни разу не слышала про эти чудовищные события? – недружелюбно отреагировала на неё очкастая Зина, кутаясь в невзрачную коричневую курточку.
– Я в Петербурге сравнительно недавно, поступила в аспирантуру, – пояснила Гербер. – Честно говоря, я ошеломлена выходками скинхедов. Они что, так часто убивают людей?
– Не то слово часто, – передразнила её Соня, собирая брошенные на площади транспаранты. – Они тут постоянно бегают, и никому до этого нет дела. Никто не может их обуздать: ни власть, ни даже бандиты.
– Бандиты? – не поняла Лавра.
– Да, представь себе, даже бандюганы, – засмеялась Смирнова. – Вон в начале сентября скины напали на дачу местного авторитета Камаева. Об этом же все СМИ трезвонили!..
– Камаева??? – оживилась аспирантка от знакомой фамилии. – Это ты об Ильгизяре Сабирзяновиче говоришь?
– О, а ещё утверждает, что ничего не слышала, – ехидно подметила Зина, недоверчиво поглядывая на приставшую к ним красавицу.
– Он самый, – подтвердила Соня, сложив плакаты и транспаранты возле грязной скамейки, и отряхнула руки. – Отморозки налетели в разгар вечера, перебили охрану, а самого Камаева казнили. У них это весьма жутко происходит. Знаешь, они оставляют на трупе свастику или листок с приговором. Вот каковы нахалы, никого теперь не боятся!
– Господи, – прошептала Гербер от ужасной новости, и на душе вновь сделалось гадко. Хотя с семейством Камаевых у неё были связаны крайне плохие воспоминания, их всё равно стало жалко.
– И это лишь несколько случаев из множества других, – добавила Соня. Она повнимательнее посмотрела на шокированную брюнетку, а затем спешно вытащила из кармана какую-то бумажку. – Вот, там адрес и телефон моих друзей, мы с ними каждую неделю собираемся в Музее Истории Религии, это на Почтамтской улице. Мы обсуждаем проблемы общества и бесчинство властей. Если хочешь, приходи…
Смирнова вздохнула и, подхватив собранные транспаранты, медленно зашагала в сторону третьего корпуса. Зина напоследок с подозрением взглянула на Гербер и поспешила за приятельницей. Девица была явно недружелюбно настроена в отношении неё, но Лавру это волновало меньше всего. Сложив листочек с адресом в карман, она обернулась на темнеющее здание университета и поёжилась от очередного приступа холода.
Вечер наступил весьма быстро. Сегодня и так было не очень светло из-за дождя, а ближе к шести часам и подавно сделалось черным-черно. Ветер раскачивал облетевшие деревья, и их кривые ветки то и дело стучались в окошко кухни студенческого общежития. Лавра с задумчивым видом сидела возле газовой плиты, наблюдая за закипающим в кастрюльке молоком. Несколько девиц суетились у стола над приготовлением салата. В коридоре разносился голос Викентьевны – завхоза общежития, которая в этот ненастный вечер решила погонять первокурсников. Сначала она задумала организовать ремонт на втором этаже, потом обязала новичков принять в нём самое активное участие, а теперь проверяла, что они успели сделать за день.
– Эх, девоньки, – ворвалась габаритная женщина на кухню и без спроса выхватила у барышень со стола сочный помидор. – Живешь – воз прёшь: помрёшь – на горбу унесёшь! Чего сегодня готовим?
Она с любопытством стала открывать крышки кастрюль, на ходу поедая отобранный томат. Не найдя ничего интересного, Викентьевна приметила притихшую у окошка Гербер и с радостным видом подлетела к ней.
– Ну, Лавра, никак галушки решила налепить? – шутливо спросила завхоз и протиснулась к подоконнику, на который тут же и уселась. – Или борщ варишь?
Брюнетка успела привыкнуть к выходкам невежественной женщины, поэтому воспринимала её всегда с юмором. Благо, та до сих пор считала её своей землячкой с Украины.
– Я тут смотрю, как эти малолетки мне окна починили. Вот, сажусь на подоконник. Если не ломается, значит, нормально поработали. Я им спуску не даю!..
– Молочка не хотите? – предложила Лавра.
– Давай, – махнула рукой Викентьевна и потребовала у девицы, которая стояла у соседней плиты, кружку. – Я ведь вообще-то на диете, только овощи да чай. Но если галушки слепишь, я точно не откажусь…
Гербер засмеялась, припоминая, как два дня назад опьяневшая завхоз лакомилась у себя в комнате салом.
– Да и в отпуск скоро пойду, хоть отдохну по-человечески от всех вас, – продолжала женщина, получив наконец-то горячего молока. – Кстати, твоя Луизка в последнее время носится с каким-то чёрненьким пареньком. Он случайно не террорист?
– Это её брат, Аскар, – успокоила Лавра шутницу и, вскипятив молоко, выключила газ. – Сейчас они оформляют ему регистрацию. У него скоро свадьба…
– Ба, никак на тебе женится???
– Нет, кого-то покрасивее нашёл.
– Да кто ж может быть красивее хохлушек?! – взревела Викентьевна, и подоконник под её немаленьким весом опасливо затрещал. – А, бабоньки? Вы только гляньте на мою Лавруню. Ну разве ж не хороша?
Девушки смущённо заулыбались и нехотя кивнули. Они знали на собственной шкуре, что лучше всегда соглашаться с голосистой тёткой.
– А этот её Аскар пусть катится ко всем чертям! – не унималась женщина, размахивая надкушенным помидором. – Тоже мне, красавéц нашёлся! Небось, на своей же чеченвадзе сватается…
Внезапно кухню сотряс грохот. Лавра сморщилась от пыли и не сразу разглядела, что Викентьевна лежит на полу и пытается вытащить из-под каких-то досок руку с помидором. Когда пыль осела, стало понятно, что подоконник не выдержал тучную даму и провалился вместе с частью оконной рамы.
– Машка, ты в порядке? – засуетились бледные от испуга девицы, побросав свои дела.
Викентьевна, кряхтя и ругаясь, отползла к раковине. Еле поднявшись, завхоз пихнула треснувшую от падения кружку обратно её владелице, а надкушенный томат бросила на стол к миске с неготовым салатом.
– Вот уроды, – пропыхтела она, оглядываясь на окно. – Это называется ремонт? Нет, это ремонт, я спрашиваю! Щас я им устрою, этим дармоедам! Щас они у меня всю ночь будут тут вкалывать!!!
С этими угрозами она удалилась в коридор. Девушки не выдержали и рассмеялись, хотя ситуация была не из приятных: еда покрылась пылью, кружка испорчена, продукты тоже. Хорошо ещё, что Лавра вовремя успела закрыть свою кастрюлю крышкой, иначе бы пришлось сейчас выливать молоко в раковину.
Шарафова примчалась домой через полчаса после инцидента с Викентьевной. Завхоз тем временем гоняла по общежитию несчастных первокурсников. Несмотря на загруженность, Луиза выглядела весьма бодро. Она вмиг вспомнила про намеченный киносеанс и, наспех поужинав, поторопила свою соседку со сборами.
Особо наряжаться Лавра не планировала. Подойдя к зеркалу, она хотела лишь подкрасить губы и подвести ресницы, но в очередной раз убедилась, что ей это вовсе не нужно. Странное дело. Если б та девица из туалета в университете не посоветовала ей избавиться от косметики, Гербер ни за что бы не задумалась о своей естественной красоте. Правда, насчёт её естественности можно было поспорить. Ещё полгода назад Лавра не считала себя писаной красавицей даже с помадой, тональным кремом и тенями для век. А теперь всё было совершенно иначе. Да к тому же волосы. Ей-богу, в обед они были гораздо темнее, а теперь их синева стала слишком отчётливой. С другой стороны, может, на это сказалось освещение? В комнате, где ютились Лавра и Луиза, горела галогеновая лампа, из-за которой искажаются цвета. Впрочем, любоваться собой у Лавры совсем не осталось времени.
У кинотеатра на Большом Проспекте было пустынно, хотя его красочные афиши старательно манили сюда толпы народа даже в будни. Видимо, непогода заставила петербуржцев сидеть дома. Подруги прибыли сюда за пять минут до начала сеанса и очень боялись, что попадут в зал не вовремя, ведь обычно здесь выстраивались весьма приличные очереди. Но сегодня посетить кинотеатр отважились лишь единицы. Возле касс вообще не наблюдалось ни одного человека, а продавщица в буфете скучала за отгадыванием кроссворда.
– Луиза, – долетел до девушек приятный мужской голос, и из дверного проёма им помахал парень в зелёной вельветовой курточке.
Это был Аскар. Лавра видела его пару раз в университете шагающим под ручку с симпатичной высокой шатенкой. А ещё он часто приходил к сестре в общежитие. Но близко с ним Гербер ни разу не общалась.
Аскар с улыбкой поприветствовал их и пригласил в большой зал, в котором сегодня сидело не более двадцати человек. Многие держали в руках пакеты с попкорном и бумажные стаканчики с колой. Некоторые подростки хвастались друг перед другом мобильниками. Лавра надела очки и принялась рассматривать брата Шарафовой. Парень абсолютно не был похож на чеченца: ни усов, ни обильной бороды.
В седьмом ряду, в котором должны были разместиться аспирантки, уже сидело несколько молодых людей в компании двух барышень. Среди них Лавра узнала лишь шатенку с точеным кукольным личиком. Это была девушка Аскара, которая, со слов Луизы, сходила по нему с ума. Другая девица в голубой кофточке приветливо кивнула опоздавшим и продолжила шушукаться со светловолосым юношей.
– Мы же договаривались встретиться за полчаса до сеанса, – стал ругаться Аскар, присев в кресло между своей пассией и сестрой. – Неужели так трудно было прийти вовремя?..
– Извини, забегались в общаге, у нас там ремонт, – отмахнулась Шарафова.
Тем временем Лавра изучала обстановку. В кинозале было не слишком-то светло, а выкрашенные в синий цвет стены создавали впечатление чего-то таинственного и грандиозного. На них вдоль зрительских рядов были развешаны небольшие чёрные колонки. Огромный серый холст на сцене пока ничего не показывал. Признаться, Лавра даже не знала, что за фильм сегодня будут демонстрировать, поэтому достала билет и прочитала незатейливое название. Кажется, в этой картине играет Брэд Питт – любимый актёр Марины Холодовой. Вспомнив о ней, Гербер вновь загрустила. Бедняжка, наверное, сидит сейчас в какой-нибудь частной клинике для наркоманов и проклинает жизнь. Но в этом она виновата сама, да и думать о ней нет никакого желания. В памяти по-прежнему была свежа неприятная история, связанная с семьёй Холодовых.
Наконец, свет начал медленно гаснуть, и в зале установилась долгожданная тишина. На экране замигали буквы рекламной заставки, и Лавра с удобством устроилась в своём кресле. Хоть на ближайшие полтора часа она перестанет размышлять о скинхедах и об их дерзких нападениях. Луиза тоже надела очки, отчего стала смотреться смешно. Она носила длиннополые юбки и шёлковые платки. У подруги имелась целая коллекция таких вещей, и каждый день она меняла головной убор в зависимости от настроения. Сегодня у Шарафовой был волнительный день, поэтому она выбрала красный платок. Совсем как кровь, подумалось почему-то Лавре, и перед глазами снова возник образ прошлой ночи: избитый африканский парень, который укрывается трясущимися руками от ударов бритоголовых бандитов. Нет, однозначно надо будет сообщить в органы о том, что произошло вчера у неё на глазах на Песочной Набережной. Единственная загвоздка – как объяснить, что она там делала в это время? Не скажешь ведь, что сидела под водой, восстанавливала силы и случайно услышала, как кто-то кричит о помощи.
Вдруг в зале сделалось темно. Экран резко погас, перестав показывать начальные кадры фильма, и зрители недовольно завздыхали. Аскар вместе с приятелями обернулся к окошку киномеханика, в котором замелькало что-то чёрное. Возможно, случилась техническая неполадка.
– Не думала, что в современных кинотеатрах такое бывает, – надменно произнесла Луиза.
– Да уж, – согласилась с ней возлюбленная девушка брата.
Шли минуты, а фильм не возобновлялся. Двери, через которые пришли сюда Лавра и прочие посетители, внезапно открылись, и на пороге возникла рослая фигура в кожаной куртке.
– Ну вот, сейчас скажет, что сеанс отменяется, – пробурчала Шарафова.
В боковых стенах тоже открылись несколько дверей, которые вели прямиком на улицу. Очевидно, чтобы не устраивать столпотворение в вестибюле, администрация кинотеатра придумала эту мудрую затею: зрители не возвращались в общий холл и не толклись в узких коридорах, а выходили сразу на Большой проспект. Весьма удобно, если учесть, что порой здесь бывает довольно много народа. Но ведь сеанс-то только начался…
– Так, кина не будет! – рявкнул прокуренный голос, и с улицы вошёл ещё один высокий человек.
Лавра почувствовала холод у ног и нервно задышала. Что-то странное творилось в этом заведении.
– Почему? Какие проблемы? – спросил у него Аскар.
– А ты, паскуда чернозадая, помехи создаёшь, – ехидно отозвался неведомый парнишка, и в его руке сверкнул фонарь.
Гербер и Шарафова зажмурились от яркого луча и прикрыли глаза ладонями.
– Что происходит? – недоумённо воскликнула Луиза. – Кто вы?
– Всем оставаться на своих местах! – снова рявкнул незнакомец, и Лавра заметила, что таинственных рослых фигур в зале стало гораздо больше.
Они спешно проникали сюда через боковые двери и разбредались по залу, начиная лезть к посетителям.
– Уберите руки! – возмутилась одна женщина в первом ряду, когда бессовестный молодчик похлопал её по лицу. – Что вы себе позволяете?! Где охрана? Я вызову милицию!..
– Заткни её, Монт, – приказал прокуренный голос, и бритоголовый смельчак ударил дамочку в лоб, после чего она прекратила шуметь.
– У нас имеется информация, что сегодня в этом зале развлекаются несколько крыс, которым невдомёк, что наш город не желает их видеть на своих улицах, – объявил более мягкий голос, и перед сценой возник парень с гладко выбритой бледной головой. Он был пока единственным, кто обнажил свою лысину. Остальные продолжали скрываться под кепками и капюшонами.
Несколько молодчиков придрались к кому-то на задних сидениях, и оттуда донёсся девичий визг.
– А ну рот закрой, мокрощелка! – прикрикнул совсем юный голос, и раздался звук пощёчины.
– Всё, я звоню в милицию, – прошептала Луиза, доставая свой мобильник.
Но она это сделала зря. Трое хлопцев в кожаных костюмах ринулись к ним, едва увидев свет от экрана телефона.
– Бежим, быстрее, – толкнула её находчивая Лавра, вскочив с кресла, однако в её распущенные волосы тут же вцепилась сильная рука.
Брюнетка дёрнулась назад и оказалась в лапах одного из скинхедов.
– Куда-то собралась, крошка? – прогудел ей в ухо радостный неонацист, и Гербер без предупреждений пнула его в пах.
Отморозок ослабил хватку и стал заикаться от боли. Двое его приятелей перепрыгнули через сиденья и начали колошматить Аскара.
– Они здесь, мы нашли их! – победно заорали скины, пытаясь скрутить брата Шарафовой.
– Луиза, сюда! – позвала Лавра, понимая, что с другой стороны зал полностью оцеплен.
Лысый парнишка корчился у её ног и жалобно постанывал от боли в мошонке.
– Шваль! – прошипел он сквозь свои мучения, – я тебя порву…
Пнув его ещё раз, Гербер вместе с подругой ринулась наверх к задним рядам, но и туда уже подоспело несколько бритоголовых.
– Сюда, сюда, чернозадые шлюшки, – поманил их к себе ухмыляющийся лысяк, сжимая в руке кастет.
Тем временем Аскар разбил нос одному из нападавших, подхватил свою девушку и перелез через спинки кресел на соседний ряд. Другая девушка в голубой кофточке истерично завизжала, за что получила удар по голове. Юный скинхед отшвырнул её к матерящемуся товарищу, который получил пинок от Лавры, и следом настиг бравую аспирантку.
– Их не трогать, берём только ублюдков, – предупредил он подельников, и в следующую секунду ударил Луизу в затылок.
Её платок остался в его руке, а сама подруга упала на боковые сиденья и застонала. Лавра приняла оборонительную стойку, мигом вспоминая все приёмы единоборства, которым её обучил в своё время брат Гаральд. Сначала она отбила удар юнца, потом отскочила к стене и влепила тяжёлой сумочкой по голове другому отморозку.
– Ах ты шлюха! – прикрикнул высокий парень, стоявший у дверей. – На, получай, сучка!..
Раздался глухой выстрел, и Лавра почувствовала жжение в области бедра. Нога подкосилась, и она упала перед атакующим скинхедом. Тот пихнул её носком ботинка и торжествующе засмеялся.
– Прекратить!!! – взревел знакомый прокуренный голос. – Олухи! Кто стрелял?!!
– Это всё Ллойд, я только… – стал оправдываться юнец, но получил от подоспевшего друга оплеуху.
Лавра, корчась от боли, посмотрела на подбежавшего главаря и стиснула зубы. Сей типаж был ей уже знаком по татуировке на щеке в форме стрелы. Она видела его накануне ночью на Песочной Набережной. Именно он вчера руководил действиями скинхедов и разрешил забить до смерти несчастного африканца.
– Сволочь! – выкрикнула она и, что есть силы, накинулась на него.
Однако приём не удался, и аспирантка пребольно ударилась спиной о ступеньку.
Паника в зале продолжалась. Ошарашенные зрители метались в поисках выхода. Однако некоторые из них предпочли спокойно сидеть в своих креслах. Бандиты, проверив их лица, тут же перекидывались к другим посетителям.
Задыхаясь от ненависти и боли, Лавра повернула голову и приметила окровавленного Аскара. Он ещё сопротивлялся, защищая любимую, но его силы были на исходе. Луиза недвижимо лежала у сломанных кресел, хотя к ней уже никто не приставал. Очевидно, бритоголовые не успели заметить, что она именно та, за кем они сюда пришли. Друзей её брата изрядно побили, отчего те лишь испуганно прикрывались руками от нападок бандитов. Да и что они могли сделать, когда разъярённых нацистов здесь было в разы больше?..
Главарь с необычной татуировкой нагнулся к обессиленной Лавре и коварно улыбнулся, довольствуясь её поражением. Она непременно бы вцепилась в него, но боль сдавливала тугим ободком её колено, в которое выстрелил отчаянный Ллойд, да ещё и спина ужасно ныла после неудачного падения.
– Так и быть, оставлю тебя в живых, – заключил скинхед, внимательно осмотрев смелую девушку. – Но если ещё раз попадёшься нам на глаза, пеняй на себя…
Он с отвращением сплюнул, поднялся с корточек и оглядел притихший зал. Его солдаты постарались на славу. Все, кто яро пытался сбежать отсюда или вызвать стражей порядка, были повержены. Другие зрители, очевидно, уже знали о нравах бритоголовых, отчего с самого начала вели себя тихо, хотя и на их лицах читался страх. Один лишь Аскар, уже изрядно избитый и перемазанный кровью, никак не желал сдаваться. Лысые бандиты будто специально не добивали его. Они развлекались с его решимостью и изредка делали вид, будто пытаются напасть и ударить. Аскар нервно дёргался, а бритоголовые только заливались истеричным хохотом.
– Так, соберите всех ублюдков, – хлопнул в ладоши радостный главарь. – У меня появилась просто зашибенная мысля.
Скины бешено заорали, предвкушая новую забаву, и бросились исполнять приказ.
– О, да, после этого вечера все ублюдки поймут, что с нами шутки плохи, и дадут дёру из нашего города, – возбуждённо произнёс он, наблюдая, как всех «нерусских» парней стаскивают к сцене. Многие из них уже были без сознания, однако нацистам этого не хватило. Они задумали что-то более ужасное, и Лавре, которая ёрзала у холодной стены, очень не нравилась складывающаяся обстановка.
Нападение длилось уже минут десять, а сюда до сих пор не прибыли охранники или милиция. Ведь не могли же работники кинотеатра пропустить бритоголовых мимо себя. Наверняка кто-то из них должен был вызвать подмогу.
Когда почти все «нерусские» зрители были сложены у сцены, главарь приблизился к Аскару, достал что-то из-за пазухи, и в следующую секунду зал вновь сотряс выстрел. Брат Луизы перестал сопротивляться и упал на пол подобно бездушной кукле. Лавра забрыкалась ещё сильнее, не в силах смотреть на этот кошмар. К ней подполз оклемавшийся от удара в пах юнец и показал огромный нож.
– Щас засуну тебе его в жопу, – пригрозил он с безумными глазами, и девушка волей-неволей смирилась с поражением.
Правда, Гербер больше боялась не за себя, а за лежащую поблизости подругу. Лишь бы скинхеды не тронули её. Но сегодня они почему-то сконцентрировали внимание только на парнях.
– Отлично, – ухмыльнулся главарь, когда к кучке побеждённых ребят добавили окровавленного Аскара. – А теперь несите их на набережную!..
Бандиты возбуждённо зарычали, подхватили поверженных парней и вынесли их через боковые выходы на улицу.
– Я извиняюсь перед белыми гражданами, – обратился главарь к людям, смирно сидящим на задних рядах. – Вы можете продолжать смотреть фильм…
Он махнул рукой кому-то в операторском окошке, и экран снова начал показывать прерванную картину с участием Брэда Питта. Бритоголовые спешно направились к дверям и вскоре исчезли, оставляя шокированных и раненных зрителей наедине со своим ужасом.
Лавра попыталась встать, но из-за боли в спине вскрикнула и решила не менять позицию. Кто знает, вдруг из-за неудачного падения у неё серьёзный ушиб позвоночника или даже перелом?.. По залу пронёсся пронзительный визг. Очнувшиеся от шока женщины стали звать на помощь и предаваться истерике. Люди, которых скинхеды не тронули, схватились за мобильники и принялись звонить всем экстренным службам города.
Гербер позвала подругу. Та тихо лежала на разломанных креслах и не двигалась. Хорошо, если Луиза в обычном обмороке. А если она разбила при падении голову?..
– Что с Вами? Что они Вам сделали? – дрожащим голосом спросил бледный мужчина, склонившись к брюнетке, но часть его слов была заглушена звуками из колонок. Несмотря на беспорядки, взбудораженным зрителям продолжали показывать фильм.
– Спина, – указала Лавра на позвоночник, – жутко щемит, невозможно двигаться…
– Что? – не расслышал тот и обернулся к ярко освещённому операторскому окошку. – Да вырубите вы уже к чёрту это кино!
Но механик никак не реагировал на крик, раздающийся в зале. Мало кто догадывался, что в этот момент он лежал без сознания прямо под кинопроектором и не мог остановить сеанс.
Несколько девушек подбежали к распахнутым уличным дверям, через которые пару минут назад скрылись бритоголовые. Затем барышни не удержались и ринулись на свежий воздух. Лавра прекрасно их понимала. Они были сильно напуганы, хоть и спокойно сидели всё это время на своих местах.
– Помогите ей, пожалуйста, – промолвила Гербер суетящемуся возле неё мужчине, когда из колонок полилась тихая музыка.
Тот мигом подскочил к Луизе.
Вскоре послышались встревоженные голоса работников кинотеатра. Они пробовали открыть двери, ведущие из зала в вестибюль, да только скинхеды заперли их какими-то цепями. Пара мальчишек поспешили туда на помощь, а Лавра между тем с волнением наблюдала, как подругу вытаскивают из-под обломков кресел. Слава небесам, она оказалась жива, судя по тому, что издала протяжный стон и пошевелила рукой. Следом с улицы забежали четверо человек в милицейской форме.
– Куда они пошли? – злобно вопрошали стражи порядка у девчонок, которые привели их сюда, но те лишь неопределённо показывали на вечерний проспект.
Через десять минут в зале зажёгся свет и появились испуганные работники кинотеатра. Фильм наконец-то прекратили показывать. Для Лавры, всё ещё лежащей у стены с окровавленным бедром, стала понемногу проясняться картина происшествия. Скинхеды ворвались в кинотеатр сразу после начала сеанса. Они разделались с двумя секьюрити, ограбили кассу, а всех сотрудников развлекательного комплекса заперли в туалете, угрожая пистолетами и ножами. Затем бритоголовые проникли в зал и открыли двери запасных выходов, чтобы впустить остальных членов банды. Что было дальше, вспоминать совсем не хотелось.
– О господи, что они натворили! – закричал какой-то запыхавшийся парнишка, вернувшись с улицы, на которой вовсю гудели милицейские сирены. – Там… на набережной… Это кошмар!..
В панике он плюхнулся на одно из крайних кресел и схватился за мокрую голову. К нему подбежали двое мужчин и стали о чём-то расспрашивать. Лавра почувствовала себя ещё хуже. Скинхеды собирались что-то сделать со своими пленниками именно на набережной.
– Они… они их посадили… о, господи! – заходился в истерике шокированный парнишка. – На колы, представляете?! Они п-посадили их на колы… Там, у реки…
Группка любопытных тут же бросилась на проспект проверить жуткое известие. Лавра закрыла глаза, и слезы сами собой проступили сквозь веки. Это что-то невероятное, это происходило не с ней…
Подоспевшие медики принялись успокаивать подстреленную брюнетку, думая, что та плачет от боли в ране. Затем её переложили на носилки и повезли на улицу. Следить за тем, что стало с Луизой, в такой обстановке было немыслимо. Гербер, прежде чем её запихнули в карету скорой помощи, успела заметить, что возле кинотеатра уже скопились машины с мигалками и толпы зевак. Дальше был больной горячий укол, после которого в глазах потемнело, а тело мгновенно онемело. Как бы ни старалась она сохранить ясное сознание, через минуту её охватил сон. Последней была мысль, что в эту ночь ей снова не удастся отдохнуть под водой…
– Ну-ка, ну-ка, просыпаемся, – бурчал чей-то старческий голос, и в нос закрался мерзкий запах нашатыря.
Лавра закашляла, не желая открывать веки. Однако неведомая старуха не отставала и упорно возвращала её в реальность.
– Ну, давай уже, воскресни! – гаркнула медсестра и стянула с брюнетки тёплое одеяло.
Это вынудило Гербер распрощаться со сладким миром грёз и посмотреть на приставучую бабку.
Ею оказалась высокая пожилая женщина в белом халате и со стетоскопом на шее.
– Ну, как ощущения? – строго спросила та, задрав её больничную сорочку, и проверила бедро девушки. – Не тошнит?..
– Нет. А что со мной сделали? – взволнованно поинтересовалась Лавра, живо вспомнив все ужасы вчерашнего вечера. О том, что наступил другой день, ей сообщили окна, за которыми раскинулся унылый пейзаж серого Петербурга.
– Да так, малость колено твоё подлатали, – пробурчала женщина, присев на край койки. – У тебя огнестрельное ранение, вернее царапина. Пуля прошла мимо, так что ничего жутко серьёзного…
– Значит, я могу быть свободна? – попыталась вскочить с постели наивная аспирантка, но властная рука остановила её.
– Э-нет, дорогуша. Полежишь ты у меня недельку на реабилитации, а там поглядим, как рана затягиваться будет. Ты не смотри, что царапина. Кровищи-то было прилично. Плюс психолог с тобой переговорить должен и следователь…
– Да какие ещё следователи, вы с ума сошли?! – возмутилась девушка. – Я должна быть с Луизой, где она?
– Что ещё за Луиза? Твоя подруга? Она была вчера вместе с тобой?
– Да, она…
– К нам доставили лишь тебя да ещё одну сорокалетнюю гражданку с сотрясением мозга, – разочаровала её доктор. – Остальных пострадавших отправили по домам: у кого ушибы, у кого синяки. Значит, твоей Луизе повезло больше.
– В её брата стреляли! – прошипела Гербер, отталкиваясь от назойливой дамочки. – Пустите, мне незачем валяться тут!
– А я тебе говорю, останешься в стационаре, – надавила на грудь сильная старуха и вернула пациентку в исходное положение. – Ишь, шустрая какая выискалась! Когда я тебе разрешу, вот тогда и выйдешь из отделения, понятно?!
Лавра озлобленно задрала свою рубашку, сорвала бинтовую повязку и представила медсестре совершенно невредимое бедро. На нём сейчас не было ни единого следа от пули: ни царапинок, ни шва, который наверняка наложили ей медики накануне.
– Я здорова, это понятно?! – в том же суровом тоне воскликнула брюнетка ошеломлённой старухе.
– Как такое может быть?.. – поморщилась та от недоумения, но удерживать буйную пациентку перестала.
Лавра свесила ноги с кровати и хотела подняться, но заметила, что её волосы сделались какого-то совсем странного цвета. Она схватилась за свисающую на плечо прядь и опешила от её окраса. Теперь та была синей! Не чёрной, не оттенка «воронье крыло», а именно синей, цвета сочного индиго.
– Что вы сделали с моими волосами?! – заметалась по палате напуганная девица и припала к висящему возле двери зеркалу.
Нет, зрение её отнюдь не подводило. Волосы, действительно, стали синими и нисколько не примялись от подушки.
– Послушай, ты случайно у психиатра на учёте не состоишь? – полюбопытствовала женщина, всё ещё с подозрением посматривая на её бедро. – И куда делась твоя рана? Я лично этой ночью видела, как всё твоё колено было в крови…
– Я просто замаралась… Это была не моя кровь, – быстро сообразила девушка, с трепетом разглядывая своё отражение. – Я не пострадала, так что требую, чтобы меня отсюда немедленно выпустили!
До общежития Лавра добралась в крайне нервном состоянии. Она гадала, что случилось с Луизой и что в точности сделали с её братом бритоголовые подонки. Надеяться на что-нибудь хорошее не приходилось. В памяти отлично запечатлелся ужас на лице того паренька, который первым увидел жуткое зрелище на набережной недалеко от кинотеатра. За всем этим Лавра не обратила внимания на холод, который до сих пор властвовал в городе. С наступлением нового дня он стал даже сильнее, но девушка всё равно его не ощущала, погружённая в тяжёлые мысли.
В университетском городке было на удивление тихо. Никаких манифестаций перед главным зданием не наблюдалось. Люди семенили по тротуарам Менделеевской Линии и ничего серьёзного между собой не обсуждали. Даже странно, что никто не встревожен вчерашними событиями. Впрочем, в мегаполисе, подобном Петербургу, это в порядке вещей. Где сейчас и должны проходить хоть какие-нибудь дискуссии по данному вопросу, так это в общежитии. Забежав в его вестибюль, Лавра ожидала увидеть здесь скопление возмущённых студентов, жаркие дебаты с обвинением местных властей и плач по жертвам вечерней охоты скинхедов, но ничего такого на первом этаже не происходило: кабинка на проходной пустовала, в конце коридора заклеивали окна какие-то ребята, а кабинеты коменданта, завхоза и бухгалтера были заперты.
По привычке проверив стенд для почты, Гербер поспешила наверх.
Открыв дверь 13-й комнаты, Лавра убедилась, что Луизы тут нет. Правда, она уже успела побывать здесь после происшествия, судя по разбросанным на её кровати вещам и записке, оставленной на столе:
«Лавра, если вернёшься в моё отсутствие, не пугайся беспорядка. У меня великое горе.
Уехала за город к дяде Махмуду…»
О том, что у Луизы имеются какие-то родственники, кроме убитого Аскара, Гербер не знала. Что за дядя успел появиться у Шарафовой? И где именно она сейчас находится?..
Обдумать эти странности не позволил стук в приоткрытую дверь.
– Можно? – донёсся голос Викентьевны.
На Марию это было не похоже. Если она желала зайти к кому-то в комнату, то делала это сразу, без предупреждений, и уж точно не дожидаясь разрешения. Но сегодня она вела себя на редкость уважительно.
– А мне сказали, что ты в больничке, – прогудела Викентьевна. – Слышала, будто эти кретины в тебя стреляли…
– Нет, промахнулись, – вздохнула Лавра, убирая записку соседки в верхний ящик стола. – Не знаете, куда умчалась Луиза? Разве у неё есть родственники в окрестностях Петербурга?..
– Откуда! – отмахнулась женщина, сморщив красное лицо. – У своих, небось, сидит. Ну, которые тоже из Чечляндии еёной. Они ведь там все друг дружку за родных принимают, ну прям как мы, хохлы…
– А где это находится? – переспросила аспирантка, прекрасно понимая, что завхоз вряд ли владеет такой информацией.
– Бес их знает. Ты лучше скажи, зачем эти козлы к тебе-то полезли? Ты ж хохлушка, а не какая-нибудь негритоска…
– Может, решили, что я еврейка.
– А, точно-точно, – побледнела Викентьевна и схватилась за выпирающий живот. – Неужто и на нас теперь могут накинуться?
– Что им мешает?.. Они же отморозки, – твёрдо заявила Лавра, повесив влажный плащ на крючок перед дверью.
– Слушай, я чё пришла-то, – легонько толкнула её в бок женщина. – Тебе фря какая-то звонила сегодня утром. Разбудила меня ни свет ни заря. Нашла тоже, понимаешь ли, секретутку. Если б кого другого спросила, я бы послала её на хутор бабочек ловить. Но она тебя требовала.
– И кто это? – нахмурилась Лавра.
– Сказала, что с института звонит, просила тебя к ней туда подрулить. Я ей говорю, моя Лавруня ни в каком институте не учится, она в аспе теперь нашего универа кантуется. Так нет ведь, начала на меня наезжать, прикинь?..
– Это, наверное, с моей новой работы звонили, – рассеянно пробормотала Лавра и подвела Викентьевну к зеркалу. – Вот, посмотрите, у меня на самом деле волосы синие?
– Ну… да, – неуверенно кивнула та и улыбнулась. – Прикольный, кстати, причесон у тебя получился. Вчера сделала? Перед кино, да?..
Пришлось согласиться с такой версией. А как ещё объяснить, что шевелюра за ночь поменяла свой цвет? Если таинственное исчезновение раны на бедре Гербер могла оправдать свойствами своего уникального организма, то вот чудеса с волосами начинали её уже пугать. Так или иначе, всё это вполне могло быть связано с её циклами, ведь она так и не смогла провести ночь на дне реки. Вчера Лавре сделалось дурно в обществе нахала Павлова, а сегодня произошла метаморфоза с причёской. Кто знает, какие ещё изменения в её теле произойдут, покуда она не соизволит исполнить свой непременный ритуал?..
Тратить время на завтрак Лавра не стала, лишь сменила наряд. Окровавленное и порванное платье сложила в мешок, чтобы выбросить на мусорку, взамен нацепила серую юбку и полупрозрачную блузку и помчалась на место новой работы. Как-никак, Гнесин предупреждал её о скором начале занятий. К тому же она ещё вчера должна была перезвонить заведующему кафедрой и согласовать расписание. Да и Луиза исчезла в неизвестном направлении, а что стало с Аскаром, Гербер так и не узнала.
На улицу Циолковского Лавра прибыла запыхавшейся. На свежем воздухе приходилось бежать из-за низкой температуры и промозглого ветра. Удивительно, как капли капризного дождика до сих пор не превратились в снежинки. Ей-богу, в городе царил такой холод, что впору было наступить зиме. И в эту погоду ещё предстоит лезть в Неву??? От одной мысли об этом девушку пробирало до костей.
Вбежав в холл института, Лавра решила немного отдышаться и согреться. Не к лицу заявляться на приём к начальству с клацающими зубами и дрожащими руками. Приблизившись к доске объявлений, она попыталась найти в расписании Историю Отечества, которую ей доверили преподавать местной молодёжи. Но вместо этого взгляд напоролся на знакомую красно-чёрную листовку с нацистским лозунгом:
«В законах Природы нет места «правам» или «привилегиям».
Олень, настигнутый голодным Львом, не имеет права на жизнь.
Но он может завоевать ее в схватке. Точно так же человек не имеет прав на жизнь, свободу, счастье.
Все это должно быть им заслужено, завоевано. Им, его семьей, его племенем.
Только тогда может быть полностью осознана подлинная ценность жизни, свободы, счастья.
Умение распознавать суть вещей – знак здоровой Нации.
В умирающей нации, цивилизации, культуре или расе внутреннее содержание принесено в жертву внешнему.
Народ, позволяющий чужим, людям другой расы, жить у себя, ИСЧЕЗНЕТ.
Так может исчезнуть и вся Белая раса, уже сейчас составляющая очень небольшую часть человечества».
– Почему не на занятиях?! – грозно воскликнул чей-то голос со стороны, и аспирантка, которая хотела уже сорвать дерзкий плакатик, вздрогнула от неожиданности.
К ней подошла девушка в клетчатом костюме из юбки и жакета и с собранными на затылке волосами мышиного цвета. Через мгновенье взгляд уткнулся в белое личико, на котором призывно темнела родинка. Лавру пробрал лёгкий шок. Перед ней стояла та самая курильщица, что вчера лезла к ней в университетском туалете со своими советами по поводу косметики. Барышня тоже смутилась, едва припомнив брюнетку, и невольно раскрыла рот. Правда, её растерянность продлилась недолго. Она мигом приняла строгий вид и вопросительно уставилась на Гербер.
– Я пришла к заведующему кафедрой, – сообщила Лавра, пряча руки за спину. – Мне нужно определиться с расписанием. Я должна вести здесь Историю и…
– Вас зовут Лавра Эдуардовна? – уточнила девица, и её синие глаза предательски забегали, словно она вновь почувствовала себя неловко.
– Да…
– Тогда пройдёмте, – указала та на коридор, пропустила Гербер вперёд себя и последовала за ней.
До двери с табличкой «Методический кабинет» они шли молча. Лавра лишь улавливала, как волнительно дышит позади неё вчерашняя студентка из университетского туалета. Кто она? Неужели учится здесь? Или, может, подрабатывает какой-нибудь секретаршей?
Кабинет оказался вполне добротной учебной комнатой, в которой располагался широкий круглый стол, доска из ламината и стеллажи с разноцветными брошюрками. Девица заперла за собой дверь, предложила присесть на мягкий чёрный стул, а сама полезла к шкафчику и вскоре извлекла из него пластиковую папку, набитую всякими бумагами.
– Поскольку Вы заменяете ушедшую от нас Елену Владимировну, никаких рабочих программ Вам составлять пока не придётся, – заговорила «курильщица» и передала Лавре какие-то таблицы. – Ваша нагрузка в неделю будет составлять десять часов для очного отделения и пять для приёма задолженностей у заочников и отстающих…
– Подождите, так Вы и есть заведующая кафедрой? – полюбопытствовала Гербер, до последнего надеясь, что это простая работница деканата.
– Да, – сухо подтвердила она и приветливо протянула ладонь. – Веста Андреевна Рогова… Рада с Вами официально познакомиться.
Лавра пожала её холодную руку и усмехнулась. Заведующая странно посмотрела на молодую преподавательницу и тоже с усмешкой мотнула головой.
– Извини, просто хотела уточнить, – оправдалась брюнетка и постаралась вернуть себе прежнюю серьёзность. – Кстати, мне теперь к тебе как лучше обращаться: на «ты» или на «вы»?..
– Раз уж мы с тобой успели пообщаться в неформальной обстановке, то можно и на «ты», – улыбнулась Веста и продолжила инструктировать новенькую сотрудницу о распорядке рабочего дня.
Профессия преподавателя только с виду казалась необременительной. Конечно, в сравнении со строительными или транспортными специальностями педагогика выглядела весьма «непыльным» делом. Но всё это лишь на первый взгляд. И Лавра теперь лично убеждалась, что в обязанности преподавателя входило не только чтение лекций и приём экзаменов. В частности, на ближайших занятиях надлежало провести тестирование для промежуточного контроля, а ещё организовать несколько семинаров, написать для студентов сценарий ролевой игры, составить вопросы к сессии и постараться уложиться в оставшиеся сроки с программой курса. Если учесть, что к моменту гибели бывшего преподавателя учебный план был выполнен лишь на треть, то справиться за два месяца с остальным объёмом представлялось не самой лёгкой задачей.
Впрочем, Веста, загружая Лавру этими вещами, не забывала добавлять про хорошую зарплату. За полчаса общения она дала номера всех своих телефонов. А вот Гербер порадовать новую начальницу ничем не могла, ибо жила в общежитии и никаких личных средств связи не имела.
– Как лучше управляться со здешними студентами? – задала брюнетка самый волнующий её вопрос. – Думаю, быть слишком доброй с ними нельзя, а то расслабятся…
– Но и слишком строго не нужно, иначе вредничать начнут, – помрачнела Рогова, собирая все бумаги обратно в папку. – Выбирай свою манеру поведения в зависимости от группы. У нас на первом курсе большинство ребят, конечно, далеко не сахар, но есть и умные детки, с такими нужно максимально мягко, а то обидятся и пойдут жаловаться.
– А что делать, если студенты не будут меня слушаться? Они даже у Алёны Сергеевны позволяют себе откровенные выходки…
– Ну, во-первых, Алёна Сергеевна преподаёт только на юрфаке, а у тебя будут ещё и другие факультеты. А во-вторых, эта Алёна, между нами говоря, та ещё штучка. Её многие ребята терпеть не могут за излишнюю стервозность…
– Но разрисовывать её машину, поцарапать краску – это не оправдание…
– Да не бери в голову, не у неё одной автомобиль попортили. Лично я никогда не подъезжаю к институту на своём «БМВ». Студенты и не знают, что у меня есть своя машина. А иначе давно бы начали колёса прокалывать, стёкла бить, царапать двери, номера замазывать всякой дрянью… Проходили мы через эту школу издевательств, теперь учёные.
Когда Лавра, уяснив все советы по поводу новой работы, засобиралась домой, Веста вызвалась её проводить. Наступало обеденное время, и ей был положен часовой перерыв.
– Ты в университет? – поинтересовалась Рогова, повесив на плечо лакированную сумочку. – Я тоже туда собираюсь, могу подбросить.
– Почему бы и нет? – обрадовалась Гербер тому обстоятельству, что не придётся мёрзнуть на холодном ветру.
Свою иномарку Веста прятала во внутреннем дворике местных старинных трёхэтажек. Студенты сюда никогда не приходили, даже курить предпочитали с другой стороны улицы. А вот разместить здесь драгоценный чёрный «БМВ» с тонированными стёклами Рогова могла себе позволить. Благо, она находилась в хороших отношениях с местным дворником, приплачивая ему за то, чтобы за машиной было установлено хоть какое-нибудь наблюдение.
Веста управлялась со своим «железным конём» довольно легко, при этом предпочитая высокую скорость. Выехав на Садовую, она направила чёрного «зверя» к Юсуповскому Саду, проскочила на жёлтый свет у перекрёстка с Вознесенским проспектом и в мгновение ока очутилась перед Гостиным Двором. Людей здесь было намного больше, равно как и машин. Но изучать центр города Лавра не планировала, к тому же её донимал безжалостный ноябрьский холод. Очередное напоминание о пропущенных погружениях в реку больно кольнуло её в живот. Нет, сегодняшнюю ночь в любом случае надо провести на дне Невы!
– Так, значит, ты учишься в аспирантуре? – завела Веста начатый ещё в институте разговор.
– Недавно получила научного руководителя, – кивнула Гербер.
– Я тоже на третьем курсе аспирантуры зависла, – улыбнулась Рогова. – В прошлом году вынуждена была взять академический отпуск, не справлялась по работе да ещё кое-какие семейные неурядицы случились… Кстати, ты так удивилась, узнав, что я и есть твоя заведующая!..
– Мне казалось, что на этой должности я увижу какого-нибудь зрелого мужчину.
– М-да, такие, к сожалению, как раз и отказываются работать с преподавательским составом. Работа, прямо скажем, неблагодарная. Приходится много всяких бумажек писать, отчёты готовить, научные и методические материалы, проводить статистику и так далее. Многие на этом диссертации и докторские защищают. Я тоже в прошлом году попросила ректора оформить мою деятельность как научный труд, но Евзер Ольгердович человек хитрый. Он мигом просёк, какие последствия за этим кроются. Это ж нужно будет тогда созывать учёный совет и прочие формальности. В итоге, я начала отказываться от этой бешеной работёнки. Оно мне надо?..
– Ты же говорила, что за это неплохо платят, – напомнила Лавра.
– Вот и ректор решил мою проблему деньгами – вдвое повысил зарплату, лишь бы я не возникала. Пришлось остаться… Хотя и твоё лицо будет повеселее, когда начнёшь заколачивать лишние часы. У нас есть колледж при институте и подготовительные курсы для абитуриентов. Платят вполне себе сносно. Чем больше возьмёшь часов, тем выше оплата.
– Да, извини, – замялась Гербер и схватилась за холодный лоб. – Дело вовсе не в деньгах. Хотя да, и в них тоже… Просто я вчера угодила в крайне неприятную ситуацию на пару со своей подругой.
– В неприятную? – вдруг нахмурилась Рогова. – Ты была в том кинотеатре? Ты столкнулась вчера со скинхедами?!
Осведомлённость заведующей не переставала поражать Лавру. Впрочем, о дерзком нападении на кинотеатр наверняка успели раструбить все местные средства массовой информации.
– Ходила с подругой на премьеру фильма, – кивнула аспирантка, побледнев ещё сильнее. – Бритоголовые хорошенько порезвились…
– Да, слышала, – сочувственно покачала головой Веста. – И про раненых сотрудников кинотеатра, и про ограбленную кассу, и про посаженных на кол ребят на набережной… Просто беда с этими скинами, нет от них житья в этом городе… А как твоя подруга, надеюсь, ничего серьёзного?
– Кажется, одним из тех погибших парней был её брат, – взгрустнула Лавра. – И я теперь очень переживаю за неё. Луиза написала записку, мол, уехала к таинственному дяде, которого раньше никогда не было. И я не знаю, где теперь она.
Веста внимательно посмотрела на свою грустную пассажирку и вздохнула.
– Не переживай. Надо будет спросить у кого-нибудь из местной чеченской диаспоры, знают ли они её, – улыбнулась Рогова, вытащив блокнот и что-то пометив в нём. – Думаю, эта твоя Луиза быстро отыщется. Ведь если её брат мёртв, должна же она будет справить его похороны.
– Но у неё, кроме брата, больше не было никаких родственников… до сегодняшнего дня, – подметила брюнетка и почувствовала, как рука Весты приятно поглаживает её по ладони.
– Ещё раз говорю, не нервничай, – по-матерински попросила девушка. – Ничего плохого с Луизой не случится, отыщем её в два счёта. А скины поплатятся за свои вылазки, вот увидишь, им недолго осталось ходить безнаказанно.
– Ты так думаешь?
– Я знаю, – моргнула Рогова, и на мгновение они застыли, глядя друг другу в глаза.
Отвлёк их от этого автомобильный гудок сзади. Светофор на перекрестке загорелся зелёным, и Веста не вовремя отвлеклась на свою новую сотрудницу.
До университета они добрались довольно быстро. Веста говорила о погоде, о приближающейся зиме, о том, что нужно вовремя сменить резину на колёсах ненаглядного «БМВ» и приобрести новую дублёнку. Она уже приглашала присоединиться к ней в походе за покупками, словно Лавра была ей давней подругой.
Университет сегодня казался таким же глухим и безмятежным, как и вчера. Даже не верилось, что в его стенах обучается несколько тысяч студентов. Однако исследовать проблему странного запустения Лавра не намеревалась. Ей нужно было отчитаться перед Коливиным и наконец-то определиться с ним по поводу своего обучения в аспирантуре. Как-никак, декан факультета дала задание выбрать тему диссертации. А раз Иван Пантелеевич не разрешил взяться за князя Бальваровского, то тогда пусть предлагает другие варианты.
В его кабинете, слава богу, сегодня не оказалось язвительного Павлова. Иван Пантелеевич был у себя один и беседовал с кем-то по телефону. Он жестом попросил Лавру подождать пару минут и указал ей на стул у зашторенного окна, куда та сразу же села.
От скуки девушка начала в очередной раз изучать кабинет. Она отодвинула пыльную штору на окне и обнаружила там кипу всякой макулатуры. На захламлённом подоконнике лежали старые пожелтевшие газеты, какие-то дряхлые книги, потрёпанные журналы и прочий бумажный мусор. Наверное, Коливин накопил это за все годы своей деятельности в университете. Возможно, среди них имелись вполне интересные материалы. Например, самая верхняя серая книжка, на обложке которой был нарисован какой-то странный крест. Схватив любопытный томик, Лавра раскрыла страницу с оглавлением и от удивления приподняла брови. Названия его разделов оказались более, чем странными: «Правовое устройство областных экзархатов России», «Классификатор служащих Петербургского экзархата», «Функции гвардейской службы»…
– Ищете приключений? – напугал её Иван Пантелеевич, неожиданно появившись из-за спины, и Гербер бросила книгу на место. – Если у Вас есть большое желание, могу доверить Вам убраться в моём кабинете…
Мужчина засиял приветливой улыбкой и отошёл к столу, указывая пальцем на какие-то документы с гербом университета.
– Вот, полюбуйтесь, – подозвал он Лавру. – Наш ректор издала приказ о проведении внутреннего расследования. Кто-то надоумил её, что среди сотрудников университета якобы есть сочувствующие нацизму люди. Эти бритоголовые донимают студентов из африканских стран, а виноваты, как всегда, мы…
– Мне кажется, это из-за того, что среди студентов нашли подозреваемого в убийстве Доминика. Ну, того юноши, который учился на биологическом факультете, – мигом просекла брюнетка и бегло изучила содержание приказа.
– Ну и причём здесь преподавательский состав? Мы-то, простые заштатные учёные, какое отношение имеем ко всему этому? Если студенты не могут за себя постоять или придерживаются постулатов расизма, это их проблемы, а никак не наши…
– Нет дыма без огня, – парировала Лавра с серьёзным лицом. – Вот, например, Ваш выдающийся аспирант… Забыла его имя.
– Ламбрант? – уточнил мужчина.
– Да, Ламбрант. Вам известно, что он как раз поддерживает движение скинхедов?..
Коливин нахмурился и недобро посмотрел на девушку.
– Что за вздор?! – усмехнулся Иван Пантелеевич. – Вы несёте глупости, Лавра Эдуардовна.
– Нет-нет, буквально вчера в этом кабинете он наговорил мне такое, что я лишилась дара речи… В частности, он высказал своё недовольство Луизой Шарафовой. Кстати, это ведь на нас минувшим вечером в кинотеатре напали скинхеды. Они убили брата Луизы, побили зрителей…
– Да знаю я… Именно поэтому руководство и забило сегодня тревогу, – вновь помрачнел Коливин и присел на край стола с озадаченным видом.
– Ваш Ламбрант весьма рад акциям бритоголовых. Он одобряет их действия, сам лично мне сказал вчера об этом.
– Не похоже на него, – мотнул головой наставник и начал нервно покусывать нижнюю губу. – Скорей всего, он просто пошутил. Ламбрант большой специалист по этой части и любит разводить людей на всякие розыгрыши.
– Лично мне его слова не показались шуткой, – оспорила Гербер. – Он говорил вполне уверенно. Если ректору нужны люди, сочувствующие скинхедам, то Ваш аспирант явный претендент на это. Он должен ответить за свои слова.
– Бросьте, Лавра Эдуардовна, не раздувайте из мухи слона. Ректор просто-напросто пытается найти козлов отпущения, чтобы утихомирить иностранных студентов.
– Но ведь он вчера чуть ли не благодарил скинхедов! – настаивала Лавра. – Ректор правильно поступает, если хочет хоть как-то решить эту проблему. Если в рядах преподавателей и аспирантов есть неонацисты, то им явно здесь не место. Подумайте, как такие люди будут относиться к своим студентам из других стран?
– Вы утрируете. Конечно, это никак не вяжется с профессией педагога, но у нас свобода мысли. Впрочем, я поговорю с Ламбрантом и сделаю ему замечание. Он больше не будет так зло шутить над Вами.
– Было бы неплохо…
Коливин перестал нервничать и фальшиво улыбнулся. Он прочистил горло, сделал глубокий вздох и вновь засиял, как майское солнце.
– Лавра Эдуардовна, – почти шёпотом обратился к ней мужчина, беря в руки свою записную книжку и ручку, – у меня есть небольшая просьба к Вам. Я бы не хотел, чтобы кто-либо, кроме меня, узнал о вчерашней глупой шутке Ламбранта. Вы прекрасно понимаете нынешнее положение вещей. Это может изрядно навредить нашей репутации…
– Вы думаете, он заслуживает моего молчания? – усмехнулась брюнетка, и в глубине души вдруг вспыхнул огонёк злорадства. Оказывается, от заносчивого паренька, который довёл её вчера до белого каления, можно весьма быстро избавиться уже этой осенью.
– Я всего лишь прошу, – пожал плечами Иван Пантелеевич. – Кстати, Вы хотели взять в качестве диссертационного исследования тему своей дипломной работы? Так вот я могу поспособствовать тому, чтобы её закрепили за Вами.
Лавра сразу поняла, к чему клонит научный руководитель. Он ставит ей условие с диссертацией взамен на молчание про Ламбранта.
– Значит, я смогу вполне спокойно работать над темой о Бальваровском? – уточнила она.
– Ну, надеюсь, что никаких проблем тут не возникнет. Я вхож в учёный совет, и к моему мнению там должны прислушаться…
Гербер вернулась в общежитие в приподнятом настроении. На проходной она встретилась с Сашей Гринько, который смазывал вертушку, скрипевшую все эти дни. Парень выглядел как обычно: короткая стрижка, серая мятая майка, застиранные джинсы и аромат какого-то дешёвого одеколона. Саша всегда относился к аспирантке с добродушием – постоянно приветствовал, всегда помогал во всяких бытовых мелочах и даже пытался преподносить подарки. Лавра понимала, что парень к ней неравнодушен, но делала вид, будто не замечает его знаков внимания. К тому же он часто хулиганил на пару со своим соседом по комнате Лапишевым.
Например, недавно они засунули в холодильник банку, внутрь которой поместили большую фотографию чьей-то головы. В мутной воде казалось, будто это настоящая человеческая голова. Крику было на полночи.
– А тебе письмо, – сообщил Гринько, с улыбкой пропуская Лавру через вертушку.
– Письмо? – приподняла брови Гербер. – От кого?
– Вот, смотри сама. – Он вытащил из заднего кармана джинсов конверт с почтовыми печатями.
Лавра взглянула на графу «Отправитель», и настроение мигом сошло на нет. Письмо было от матери, которую она не желала ни видеть, ни слышать после того, что случилось минувшим летом. В последний раз родительница звонила коменданту общежития и просила передать обиженной дочери поздравление по поводу зачисления в аспирантуру. Однако девушку это только вывело из себя. И в эти минуты ей очень хотелось порвать письмо, не распечатывая конверт.
– Спасибо, Саша, – кивнула Лавра и хотела уйти, однако Гринько продолжил разговор.
– Я слышал, ты была вчера там… – замялся он, пряча за спину испачканные маслом руки. – Тебя не тронули?..
– Ну, я-то в порядке. А вот у Луизы большое несчастье. Бритоголовые убили её брата и друзей, да и ей самой изрядно досталось.
– Может, тебе не стоит пока слишком близко общаться с этой Шарафовой, – вдруг промолвил Саша с виноватым видом. – Просто это сегодня опасно. Рядом с кавказцами и неграми любой нормальный человек станет мишенью для скинов.
– Я их не боюсь, – твёрдо заявила брюнетка.
– Я просто боюсь за тебя…
Неужели и Гринько поддерживает этих отморозков?! Лавра поспешила к себе, потеряв всякое желание с ним разговаривать.
Луиза в комнате не объявлялась. Сменив одежду и наведя небольшой порядок в помещении, Лавра взялась за письмо. Читать его очень не хотелось, и она ещё пару раз порывалась выкинуть конверт нераспечатанным. Но любопытство одолело её, и, устроившись на аккуратно заправленной кровати, она принялась изучать послание матери:
«Здравствуй, доченька!
Для начала позволь ещё раз поздравить тебя с поступлением в аспирантуру. Я очень горжусь тобой и твоими успехами! У нас всё нормально. Гаральда повысили по службе, он теперь постоянно пропадает на работе, замотался, бедный. Кстати, скоро он будет по делам в Ленинграде. Я очень надеюсь, что вы с ним встретитесь и поговорите.
Жанночка вся в заботах после рождения сына. Твой племянник выдался таким красивым, но жутко капризным, постоянно плачет по ночам, а днём спит. Если б не я, Жанне и Гаральду пришлось бы трудно. Да-да, теперь они официально зарегистрировали свои отношения, в сентябре сыграли свадьбу. Ждали твоего приезда, но ты, наверное, была сильно занята, готовилась к вступительным экзаменам.
Приезжал Марк Франкович, передавал от тебя привет. Он подарил молодожёнам мягкую мебель, такую прелестную. Так щедро с его стороны…»
Лавра скомкала письмо и отбросила его на кровать Луизы. Мать нисколько не изменилась. Она по-прежнему с раболепием относилась к убийцам собственного мужа. Да и Марк Франкович хорош, продолжал лезть к семейству Лавры, словно он какой-то родственник. И как таких земля носит!
Смахнув слезу, Лавра успокоилась, сделала пару глубоких вздохов и подобрала смятое письмо.
«… Мне прописали новые лекарства и назначили другого доктора. Гаральд водит меня в госпиталь при своём гарнизоне. Там такие замечательные специалисты! Поэтому чувствую я себя намного лучше, чем раньше. Пропали бессонница, головные боли и отёки. Хотя из-за Курта (так мы решили назвать твоего племянника) спать не удаётся.
А у тебя как идут дела? Прошло уже три месяца, как ты не звонишь мне. Я понимаю, что у тебя нет телефона и не очень много денег. Марк Франкович сказал, что ты можешь прийти к нему и связаться со мной. Я так по тебе соскучилась, мне очень хочется тебя увидеть или хотя бы услышать. Финтберг говорит, ты сильно изменилась. Я должна поговорить с тобой о том, что стало тебе известно летом. Это не даёт покоя нам обеим. К тому же ты совсем перестала общаться с Холодовыми. Им сейчас тоже нелегко: Глеб Валентинович прикован к постели, Мариночка лечится от какой-то ужасной болезни. Мне так жаль их…»
Лавра вновь смяла письмо, отчего оно порвалось в нескольких местах. За что можно жалеть Холодовых?! Они получили по заслугам, причём у них, в отличие от семьи Гербер, пока все живы. А уж в том, что сейчас происходит с ними, виноваты лишь они сами. Марина угробила себя наркотиками, а Глеб Валентинович пал жертвой семейных разборок и ещё легко отделался. Если бы он скончался тогда, в июле, после тяжёлой аварии, Лавра пересмотрела бы свои взгляды на Холодовых. А так она продолжала их тихо ненавидеть, равно как и Финтберга с его добродетельностью.
«… Марк ничего не говорит про то, что произошло между тобой и Броном, хотя я слышала, будто над ним был суд. Также следователь Яровский сообщил мне, что тебя преследовал брат этого негодяя – Стреглова, но подробностей никто не говорит. Я так переживаю за тебя, дочка. Пожалуйста, свяжись со мной. А будет ещё лучше, если ты приедешь домой хотя бы на праздники. Мне так тебя не хватает. Я вспоминаю прошлые дни и часто думаю, почему их нельзя вернуть обратно, ведь тогда мы с тобой были вместе…
Твоя любящая мама Агния».
Девушку растрогали последние слова матери, но лишь слегка. Да, она тоже жалела, что не может вернуть прежние времена, когда пребывала в блаженном неведении. Но то, что случилось, не изменить. Жизнь продолжается, а в ней Лавра не видела рядом с собой никого из родных: ни брата, который в своё время сделал её калекой, ни родную мать, которая предала её, приняв помощь убийц отца в качестве компенсации. Окончательно скомкав письмо, Гербер запустила его в мусорную корзину и подошла к зеркалу.
Внешность отвлекла её от тяжёлых раздумий по поводу непростых семейных отношений. Ещё утром она обнаружила необычный синий цвет волос. Но теперь, когда стрелки комнатных часов показывали половину третьего пополудни, появились новые изменения. Из-под воротника блузки, на ключице, выглядывало что-то серебристое. Лавра потрогала сверкающие выступы и тут же вздрогнула. Что-то обожгло ей пальцы, на которых мигом проступили капельки тёмной крови.
Расстегнув верхние пуговицы, девушка обнажила плечи и убедилась, что зрение её не подводит. Серебристыми колючками оказалась чешуя: крупная, переливающаяся на неярком электрическом свету, твёрдая и острая, как бритва.
– О, господи, – прошептала брюнетка и схватилась за лицо.
Ей стало страшно. Надо срочно что-то предпринимать! Если оставить всё, как есть, то к вечеру она вообще превратится в чёрт те кого!!!
Лавра припала к шифоньеру и начала перебирать весь гардероб. Из своих вещей у неё не было ни одного костюма, который бы напрочь закрывал тело и шею. Зато у Луизы подобных нарядов имелось в изобилии. Подруга всегда предпочитала тёмную одежду с длинными рукавами и долгополыми юбками. Подобрав себе тёмно-синий пиджак со стойким воротником и длинную юбку из бархата, Гербер живо надела их на себя и оценила обновлённый имидж в зеркале. Не ахти какая красота, но на ближайшее время сойдёт. Главное, дотянуть до ночи, а там надо будет укутаться в свой плащ и отправиться к холодной реке.
Но этим планам не суждено было воплотиться. Едва за окном разлился сумрак, как в дверь комнаты постучались. Поначалу Лавра не хотела открывать, рассчитывая, что случайный визитёр уйдёт. Однако вечерний гость оказался настойчивым и уходить не собирался.
Удивлению не было предела. На пороге стояла Веста, только на этот раз с распущенными волосами. Надо отметить, что так она смотрелась намного лучше. Впрочем, сути дела это не меняло. Что она тут делает???
– Ты спала? – виновато спросила Рогова, оценивая беглым взглядом её новый облик. И ей было чему удивляться: синие волосы, синий пиджак и синяя юбка.
– Нет, – растерялась Лавра и жестом пригласила войти, на ходу выдумывая себе логичное оправдание. – Я читала… Не сразу услышала стук.
– И это твоя комната? – Веста с любопытством стала озираться по сторонам, состроив на лице язвительную ухмылку. – М-да, оригинально. А ты не пробовала снять квартирку? Могу порекомендовать хорошие варианты, к тому же недорогие… Собственно, я пришла по другому вопросу. Я нашла твоего дядю Махмуда.
– Моего дядю? – не поняла Гербер, ещё не придя в себя от чешуи на ключицах.
– Ну, ты же просила поискать, где может скрываться твоя бедная подруга, – нахмурилась начальница и уставилась на брюнетку пронзительно синими глазами. – Вот я и подсуетилась. Поедем?..
– Куда?
– Лавра, ты, наверное, всё-таки спала, а я разбудила тебя. К дяде Махмуду этому, к кому же ещё!..
На улице сделалось гораздо холоднее. Поднялся влажный ветер, а асфальт перед общежитием покрылся тонким льдом, который не помедлил затрещать под ногами Лавры. Она всё ещё пребывала в недоумении по поводу Весты. Кто бы подумал, что девица так самоотверженно возьмётся помогать ей. Ведь она совсем не знала Луизу и должна быть к ней абсолютно безразлична.
– Этот Махмуд держит ферму в Вартемягах, – пояснила Рогова, устраиваясь за руль своего «БМВ». – Как мне сказали, у него работает много чеченцев. Сам он выходец из Грозного. Наверняка твоя Луиза обратилась за помощью к нему, как к земляку.
– Тебе вовсе не обязательно было тратить личное время на всё это, – поскромничала Гербер, пристёгивая ремень безопасности. – Я очень благодарна за твою отзывчивость. Нечасто встретишь таких людей…
– Прекрати, ты меня смущаешь своими комплиментами, – засмеялась Рогова и направила автомобиль вперёд к Тучкову мосту. – Сейчас быстренько сгоняем за город, проверим, там ли спряталась твоя подруга.
Вартемяги находились совсем недалеко от Петербурга и, скорей всего, даже принадлежали ему на правах городского микрорайона. Особых пейзажей здесь было трудно разглядеть, когда вокруг установилась темнота. Но Лавра успела заметить густые берёзовые заросли перед въездом в посёлок и небольшую речушку, каких в предместьях Северной Пальмиры имелось огромное количество. Веста проехала до самого конца посёлка и притормозила лишь у чернеющего поля. Тут уже не было ни домов, ни людей, поэтому Гербер не понимала, для чего начальница привезла её именно сюда.
– Ага, вон там, – Рогова ткнула пальцем в лобовое стекло и вновь повела машину вперёд.
Лавра не сразу разглядела в тёмном поле огоньки окон. Оказывается, даже там находились жилые дома. «БМВ» осторожно объехал вспаханное на зиму поле и достиг добротного двухэтажного строения, вокруг которого раскинулись ветвистые кусты.
Крыльцо фермерского дома было заставлено всевозможной обувью, а внутренний дворик освещал мигающий фонарь. Тут же стоял старый проржавевший «Запорожец», а возле него увлечённо обгладывали кости две лохматые собаки. Лавра первая приблизилась к деревянному забору и оглядела обстановку. В отличие от города, здесь не было промозглого ветра и не так сильно ощущался холод. Возможно, стоило благодарить за это лес, который ограждал посёлок с севера. Так или иначе, дядя Махмуд владел приличным коттеджем и немалым приусадебным участком.
Собаки оставили кости в покое и зарычали. Веста, поставив машину на автоблокиратор, тоже припала к калитке, отчего псы взбудоражились, начали громко лаять и скалиться.
– Ну-ну, хорошие мальчики, – похвалила их Рогова и хотела пройти к крыльцу, но одна из псин тут же ринулась к ней и едва не вцепилась в ногу.
Девушка рассмеялась и поправила волнистые волосы. Лавра же насторожилась у забора в ожидании, пока кто-нибудь из хозяев соизволит выглянуть на улицу.
Вскоре на крыльце появилась тощая фигурка в длинном платье и с чёрным платком на голове.
– Извините за поздний визит, – начала Гербер, перекрикивая лай собак. – Мне нужна Луиза Шарафова, я её подруга Лавра.
Незнакомка свистнула сторожевым псам, и те мигом вернулись к костям, словно потеряв всякий интерес к вечерним гостьям. Веста продолжала смеяться над ними и последовала за брюнеткой через калитку.
– Завтра похороны, – промолвила женщина в чёрном наряде, рассматривая девушек. – У нас сразу двоих хоронить будут – Аскара и Адама.
– Так быстро? – переспросила Рогова, перестав хохотать. – Мне казалось, что тела пролежат в морге как минимум несколько суток…
– Нас попросили их оттуда забрать как можно скорее, – мрачно поведала чеченка и пропустила их в притихший дом.
– То есть как это «попросили»? – уточнила Лавра.
– Иногородних у нас долго не держат, – пояснила Веста, снимая туфли, однако женщина велела пройти прямо в обуви.
В передней было темно и тихо. Свет горел лишь в самой большой комнате, в которой сидели четыре старушки в чёрных платках и один плотный мужчина в тюбетейке. На чеченца он был совсем не похож. Посреди зала на широких скамьях лежали два тела, накрытые цветастыми одеялами. Луизы здесь не было.
– Вам сюда. – Незнакомка пригласила девушек в какой-то коридор, уходивший влево от главного помещения.
В этой части дома было довольно шумно. В одной из комнат смотрели телевизор, в другой бегали маленькие дети, в третьей о чём-то сплетничали пожилые женщины в таких же тёмных нарядах. Наконец, Лавра и Веста достигли кухни, в которой трудились две девицы в чёрных одеждах. И одной из них оказалась Шарафова.
– Лавра, как ты меня нашла? – недоумевала Луиза, утирая бледное лицо вафельным полотенцем. – Я не хотела, чтобы ты видела всё это…
– Брось, разве я могу оставить тебя в такой беде, – возразила аспирантка и обернулась к начальнице. – А это Веста, моя коллега по новой работе. Это она помогла разыскать тебя…
Шарафова кивнула Роговой и отвернулась к шипящей раковине, в которой плавали картофельные очистки. Видимо, Луиза готовила еду для завтрашних мероприятий и не собиралась сегодня спать.
– Я подожду в машине, – сообщила Веста и удалилась.
– Почему ты сбежала из города? Почему не сказала, где можно тебя найти? – обрушила Гербер на подругу шквал вопросов.
– Я не могла, – взгрустнула чеченка, и слеза вновь покатилась по её лицу. – Теперь мне нельзя появляться в Питере, иначе они меня убьют. Ведь они уже предупреждали, чтобы мы с Аскаром уехали к себе на родину.
– Ты раньше ничего мне об этом не говорила. Каким образом они вас предупреждали?
– Какое это теперь имеет значение?.. Они убили Аскара и убьют меня, как только я снова сунусь в их проклятый город. Моя жизнь разрушена. Теперь не будет ни учёбы, ни работы. После похорон мне придётся на самом деле покинуть Петербург… навсегда. Даже здесь, у Махмуда, находиться небезопасно. Они способны на всё.
– Я уже слышала, как бритоголовые расправились с Камаевым…
– Вот видишь! – вскинула Луиза мокрые руки, не обращая внимания на другую чеченку, которая что-то помешивала в кастрюле на плите. – Тебе нельзя здесь быть. Если они заявятся сюда, ты пострадаешь опять, а это неправильно.
– Неправильно в этом случае всё, Луиза. Скинхеды – это не более, чем жалкие преступники.
– Которым всё сходит с рук…
– Похороны будут утром? – уточнила Лавра.
– Да, не позже десяти, – кивнула огорчённая Шарафова и вернулась к чистке картофеля. – У дяди Махмуда здесь есть своё мусульманское кладбище неподалёку…
– Я останусь с тобой, – твёрдо заявила Гербер. – И не вздумай меня отговаривать! К тому же лишние руки вам здесь сейчас не помешают. Только отправлю Весту домой и вернусь…
Если Луиза и хотела что-то возразить, она не успела. Лавра кинулась к выходу, молча переваривая услышанное от расстроенной подруги. Во многом она была с ней не согласна, но спорить об этом сейчас бессмысленно. Выскочив на улицу, брюнетка подбежала к калитке и уже собралась открыть её, как заметила, что «БМВ» Весты куда-то пропал. Ни поблизости, ни вдали не было никаких огоньков от её автомобиля. Странно, неужели она уехала без прощаний?
– Тебе велели передать, – возник грубый мужской бас со стороны поскуливающих собак, – что завтра на работу можешь не выходить.
– Так она умчалась в город? – не поверила Лавра, обернувшись к рослому незнакомцу, который поглаживал длинную чёрную бороду.
– Сказала, что ты всё равно останешься здесь, – пожал он плечами и подошёл к крыльцу. – Меня зовут Махмуд. А тебя?
– Лавра, я подруга Луизы…
– Да-да, она рассказывала про тебя, говорила, ты славная девушка.
Мужчина внимательно осмотрел растерянную брюнетку и странно улыбнулся.
– Пойдём в дом, здесь холодно, ты замёрзнешь, – позвал он за собой. – Я познакомлю тебя со своей семьёй…
Лавра ещё раз поглядела на тёмное поле и удивилась столь поспешному отъезду Весты. Впрочем, та и без того сделала для неё сегодня очень много.
Семья у Махмуда была большой. В одном лишь доме обитали человек тридцать всяких братьев и сестёр, дедушек и бабушек, дядей и тётей, сыновей и внуков. От их количества у Лавры даже закружилась голова. Это ещё с учётом того, что здесь присутствовали не все родственники. Отдельная часть либо жила в самом Петербурге, либо в других его окрестностях. А если посчитать тех земляков, которые просто дружили с Махмудом и пользовались его гостеприимством, как попавшая в беду Луиза, то диаспора получалась очень даже обширной.
Разговаривать с подругой в остаток вечера Лавра даже не собиралась. Та была мрачнее тучи, время от времени пускала немые слёзы, а потом и вовсе куда-то запропастилась. Когда стрелки на часах показали ровно одиннадцать, Гербер успела приготовить несколько поминальных блюд, помогла убраться на кухне и тем самым получила много комплиментов от домочадцев. Спать здесь собирались только дети, которых увели на второй этаж. Взрослые же сидели в общем зале возле покойников, перебирали в руках чётки и шептали молитвы. Убедившись, что Шарафовой среди скорбящих нет, Лавра решила, что пора заняться своими проблемами. Как-никак пропускать эту ночь было нельзя, так как чешуя на её плечах и груди постоянно цеплялась за одежду и саднила.
Предупредив родственников Махмуда, что прогуляется, брюнетка отправилась на поиски подходящего водоёма. Кажется, при въезде в Вартемяги она видела вполне неплохую речушку. Но уходить далеко от фермы не пришлось. Буквально за перелеском журчал весёлый ручей, который плавно разрастался в речку, укрытую от посторонних тёмными деревьями. Лавра осторожно опустилась на дикий пляж, прогулялась по берегу, прислушалась к тишине и поняла, что идеальнее места ей сегодня не найти. До утра её всё равно никто не хватится, а уж с первыми лучами солнца она незаметно вернётся в дом посвежевшей и полной сил.
Аккуратно сняв с себя всю одежду, девушка поёжилась от холода, проверила ногой температуру воды (которая сегодня казалась ещё холоднее, чем воздух) и быстро забежала в неё.
Лесная река оправдала все надежды. Вода в ней была прозрачной и чистой, хотя дно усеяли ил и крупные водоросли. Проплыв несколько метров и привыкнув к низкой температуре, Лавра двинулась к чёрным камням, на которых что-то ползало. Смахнув оттуда нескольких пиявок, девушка присела и принялась чего-то дожидаться.
Минуты потекли медленно, воздух в лёгких заканчивался, а в глазах делалось всё темнее и темнее. Эти неприятные чувства напомнили ей о той ночи, когда она впервые превратилась в русалку. Поганые воспоминания преследовали её всегда, как только приходилось опускаться на дно. И от этого никак невозможно было избавиться, что злило и без того напряжённую брюнетку.
Наконец, Лавра снова смогла дышать, только теперь не с помощью носа, а через жаберные щели, покрывшие с обеих сторон её шею. Темнота отступила вместе с болью, однако злость осталась. Из-за неё девушка разворотила пару камней и подняла со дна ил. Пришлось менять место и отплывать ещё на пару метров вверх против течения.
Двигаться под водой сейчас было гораздо легче и приятней, ведь взамен пары неуклюжих ног появился тёмный хвост с большим плавником. Русалка упражнялась в своей ловкости, совершала перевороты, пыталась резко менять направление и изгибаться, подобно морской змее. Сегодня это получалось у неё намного лучше предыдущих ночей, когда точно так же она развлекалась в Неве. Правда, чешуя на плечах никуда не исчезла, а ведь раньше её не было даже в изменившемся состоянии.
Отвлёк Лавру от её занятий внезапный голос с поверхности. Она замерла и прислушалась. Неужели кто-то в этот час тоже бродит у реки? Голос принадлежал мужчине и показался знакомым. К нему вскоре присоединился ещё один, но уже женский. Сквозь толщу воды звуки искажались, и до русалки долетали лишь обрывки фраз. Поэтому понять смысл беседы было трудно. Значит, придётся всплывать, что не рекомендуется, если восстанавливаешь силы.
Особой разницы между дыханием под водой и простым воздухом Лавра не ощутила. Она высунула голову под ветками какого-то дерева, согнувшегося над рекой в три погибели, и снова обратилась в слух.
– … мне одному нельзя, – с акцентом сказал мужчина, и все сомнения отлетели – это был Махмуд. – Я с этим делом никак не связан, поэтому действовать в одиночку не буду.
Дальше он выпалил что-то гневное на чеченском наречии, которое Лавра абсолютно не понимала, и швырнул в воду камешек.
– Дядя, пожалуйста, – попросила девица, которой, судя по низкому голосу, была Луиза. – Вы же знаете, что я плохо понимаю наш язык. Говорите по-русски, кого бояться, вокруг ни души.
Лавру это слегка побеспокоило. Она осознавала, что поступает нехорошо, подслушивая приватную беседу подруги с дядей, но любопытство взяло верх.
– Мне кажется, ты справишься, – вздохнул Махмуд и бросил в воду новый камешек. – Ради брата, ради себя, ради остальных своих любимых и дорогих сердцу людей… Ради всего нашего народа, в конце концов.
– Я боюсь, – призналась Луиза, и по её частым всхлипываниям стало ясно, что она плачет. – У меня не хватит духа.
– Ты просто в растерянности из-за смерти Аскара, это пройдёт. А вот ярость, жажда мести – они тебя теперь не оставят до конца дней, поверь. Сможешь ли ты жить с такими чувствами?..
Ответом ему было очередное жалобное всхлипывание.
– Поплачь, Луиза, пусть в глазах твоих не останется больше слёз. Когда ты будешь исполнять предначертанное Аллахом возмездие для этих русских свиней, слёзы не должны помешать тебе… Или ты хочешь всю жизнь оплакивать брата и его неудавшуюся судьбу?
– Нет, – проревела Шарафова.
– Вот и правильно. К чему мучиться? Кому этим поможешь? А вот своей смелостью, своим подвигом ты останешься в памяти потомков на долгие годы. Все запомнят такую Луизу Шарафову, какой ты уйдёшь из жизни.
О чём они говорят, Лавра пока не понимала. Фермер вёл себя очень странно, склоняя подругу к каким-то непонятным действиям. Впрочем, нетрудно было догадаться, что речь шла о скинхедах. Именно им должна отомстить Луиза. Но каким образом?
Внезапно что-то плеснулось справа от Лавры. Она напрягла чувства и уловила мерзкий болотный запах. Не иначе, как какое-нибудь животное вернулось в водоём на ночлег.
– Пойдём в дом, простудишься, – позвал Луизу дядя Махмуд.
– Нет, я хочу надышаться свежим воздухом, – возразила чеченка и вновь заплакала. – Там я готова умереть от горя, не могу находиться рядом с ним…
– Ты всё ещё боишься, – констатировал мужчина и кинул в реку очередной камень, на этот раз чуть не угодив в притихшую русалку, отчего та решила отплыть к более густым зарослям. – Тебе нужно хорошенько поговорить с Маликой, она знает, как помочь тебе побороть этот страх… Кстати, а что по поводу этой Лавры? Она неплохо бы подошла для…
– Нет! – вдруг прервала его Шарафова и мигом перестала хныкать. – Её в наши дела не надо втягивать! Ты понял?!
Гербер волнительно уставилась на два чёрных силуэта на берегу. Её имя, упомянутое Махмудом, нагнало ещё больше тайн на их и без того подозрительный разговор. Но дождаться ответа мужчины она не успела. Что-то резко вцепилось в её плавник и потащило под воду.
Лавра подавила вскрик, дабы остаться незамеченной для людей, а дальше перед глазами замелькали пузырьки и водоросли. Русалка изогнулась, расставила когтистые пальцы и тоже схватила своего противника. Им оказался какой-то большой волосатый зверь, от которого даже под водой несло как от помойной ямы. Вырвав клок шерсти, нимфа освободилась и ринулась в сторону, чтобы оттуда разглядеть, кто же это такой. Однако не успела она и подумать, как в глаз угодил чей-то волосатый кулак. В ответ хвост со всей силы шлёпнул неприятеля и заставил его отступить. Но взамен одного появился другой болотный монстр и тоже попытался ударить безобидную речную деву.
Лавра увернулась, быстро опустилась на самое дно, встревожив ил, и направилась вниз по течению, уже не рассчитывая разглядеть нападавших. Кем бы они ни оказались, но точно не были настроены дружелюбно.
Русалка обогнула разбросанные по дну камни, продолжая тревожить ил, чтобы непрошенные гости потеряли её из виду. Но таинственные создания не желали так просто отпускать заплывшую в их логово нимфу. Причём двигались они под водой не хуже неё, хотя никаких особенных приспособлений у них замечено не было: ни хвостов, ни плавников.
Добравшись до огромной земляной преграды, поросшей скользкими водорослями, Лавра лихорадочно заметалась по сторонам в надежде отыскать здесь лазейку и уплыть от шустрых преследователей. Только на этом, видимо, лесной водоём заканчивался, уходя по разным направлениям двумя тонюсенькими ручейками. Выхода нет, придётся принять бой.
Двое нападавших появились у самой поверхности, словно боясь соваться в туман из песка и ила. Ещё один проплыл где-то сбоку, не заметив русалку. Насколько могла видеть Лавра, это были рогатые создания величиной с человека. Вместо ног у них торчали копыта, которыми они дрыгали и продвигали себя вперёд. Неужели черти?! Хотя чему удивляться, сама-то она далеко не обычная девушка. Но если это действительно они, то что им нужно?
Вслед за этими существами появились ещё двое, уже вооружённые корягами. Они все осторожно окружили притаившуюся на глубине русалку и принялись зловредно посмеиваться.
– И откуда мы такие красивые? – пробулькал ближайший к ней чёрт и коварно усмехнулся. – Иди к нам, крошка, мы славно с тобой позабавимся.
Злость в очередной раз охватила Лавру. Не говоря ни слова, она резко оттолкнулась хвостом от дна и стрелой налетела на ухмыляющуюся нечисть. Тот не ожидал атаки и был застигнут врасплох. Ему не помогла даже заготовленная тяжёлая коряга, которой он начал беспорядочно размахивать, пытаясь избавиться от бешеной нимфы. Впрочем, его товарищи тоже не остались в долгу. Двое из них обошли разъярённую русалку сзади, а другие накинулись на неё слева и справа. Единственное, что они не учли – это чешую, которая враз оцарапала их волосатые руки. Да и Лавра не стояла на месте, извиваясь вокруг несчастного чёрта подобно разъярённой змее. Сначала она ударила его в нос, потом впилась когтями в шею, а напоследок пребольно шлёпнула его в грудь мощным плавником. В итоге он потерял равновесие и упал в ил.
Но, несмотря на быстроту и ярость, русалка точно так же получала тумаки от противников: её пнули копытом в спину, огрели корягой по плечу, дёрнули за волосы и поцарапали бок. Вдоволь натерпевшись боли, она взметнулась к светлеющей поверхности и выпрыгнула из воды.
– Ха-ха! – закричали черти, следуя за ней вдогонку и размахивая корягами.
Эта схватка их весьма забавляла, притом что один из своры «нечистых» лежал сейчас в полуобмороке на дне.
Вернувшись в реку, русалка ринулась в обратную сторону, надеясь, что неугомонные черти отстанут от неё хоть на доли секунды. Но нет, они двигались столь же быстро и грациозно, как она. С такими тяжёлыми копытами любой другой бы зверь давно утонул.
Болотные демоны настигли её в два счёта и снова принялись драться. В этом водоёме от них теперь явно не скроешься. Лавра пометалась ещё пару минут меж назойливых грубиянов, опять взбаламутила воду и, собравшись с силами, вылетела на берег. Это было, безусловно, глупо и необдуманно. Таким образом избавиться от чертей нет никаких шансов, впрочем, оставаться в воде тоже стало невозможно.
Гербер устала от бесполезной погони по лесной речушке и отказалась продолжать сражение. Она лежала на примятых жёлтых листьях папоротника и пыталась справиться с дыханием. Если Луиза где-то поблизости и увидит её в таком обличье, будет конец всем тайнам. К тому же представители нечисти вот-вот вылезут следом за ней и начнут терроризировать по-новому.
Но, как ни странно, никто не торопился за ней на холодный берег. Лавра пролежала минут пять, а болотные создания даже не издали ни единого звука. Она осторожно повернула голову и изучила обстановку. В воде никого не наблюдалось. Поверхность реки успокоилась. Деревья всё так же склоняли к ней свои ветки и изредка покачивались от порывов ветра. Портила пейзаж лишь одна неприятная деталь – сидящие на соседнем берегу мохнатые существа с горящими жёлтыми глазами и сверкающими кривыми рогами. Они не шевелились и молча наблюдали за побеждённой нимфой.
– Жива, – наконец-то выдохнул один из них, и нечисть разом рассмеялась. – Футы, напугала!..
– Вот дрянь, умело претворяется, – вторили ему другие существа, и местность вновь наполнилась их шумными голосами.
– Ещё не хватало, чтоб за какую-то русалку на нас штраф наложили!
Лавра стиснула зубы, напрягла руки и поползла от воды.
– Вот именно! – кричали ей вслед радостные черти. – И не вздумай сюда больше возвращаться! Ишь, нашла, где купаться! Это наша река, понятно!
Гербер было всё равно, лишь бы её не трогали. Хватило и того, что случилось под водой. Она медленно покинула дикий пляж, заползла на пригорок перед речкой и очутилась на замёрзшей полянке. Здесь, в отличие от скрытого деревьями водоёма, вовсю гулял студёный ветер, а многие растения даже покрылись инеем. Впрочем, для ноября это обычное явление. Даже удивительно, что до сих пор не выпал снег, хотя погода уже который день подряд располагала к этому. Но Лавру на данный момент заботили совершенно иные проблемы.
Во-первых, ей вновь не удалось восстановить силы и отдохнуть на дне реки, казавшейся такой милой и спокойной. Во-вторых, на неё напали лесные черти, с которыми она столкнулась впервые в жизни, отчего у девушки был лёгкий шок. В-третьих, она находилась сейчас в своём русалочьем облике да ещё и посередине поляны. И худшим здесь было не внезапное появление нечисти и не их безоговорочная победа, с чем можно было худо-бедно смириться. Дело в другом – как теперь быть с собственной внешностью? А именно: с хвостом, чешуёй на груди и мелкими плавниками на запястьях и локтях?..
Лавра отползла от реки на довольно значительное расстояние, дабы черти не вернулись за ней. Похоже, в их планы не входило издеваться над нимфой просто так. Они всего лишь защищали свою территорию, за что им многое можно простить. Лавра добралась до ветвистых лип и попыталась сесть, сложив тёмный хвост дугой. Нужно было подумать, как вернуть себе человеческий вид. В прошлые разы, когда она проводила ночь под водой, внешность менялась как-то автоматически: наступало утро, и посвежевшая девушка вылезала на берег уже без рыбьих атрибутов. Сегодня же ситуация была прямо противоположной, и, естественно, хвост никуда не исчез.
Припав к холодному стволу липы, Лавра стала пускать обидные слёзы. Как глупо всё получилось! На рассвете подруга будет хоронить своего единственного брата, а она тем временем замёрзнет в лесу, оттого что не сумела перевоплотиться в человека. Звать на помощь некого, а если и есть, то как?! Простые люди не поймут её проблему и, скорей всего, прикончат как какое-нибудь ядовитую зверюгу. Надо же было так себя подставить!..
Вдруг кто-то прикоснулся к Лавре. В нос закрался резкий болотный запах, а перед глазами возникло страшное лицо одного из тех шаловливых чертей. Видимо, пока она думала о своей нелёгкой доле, этот представитель нечисти тихо подкрался сюда и присел возле огорчённой русалки.
– Они ушли, – мягким голосом сообщил чёрт и указал на заросли перед рекой. – Они случайно тебя заметили, потому что вернулись за сетями…
Лавра закрылась руками от странного демона в надежде, что он уйдёт. Но тот никуда не торопился, портя окружающий воздух омерзительным гниющим запахом.
– Как тебя зовут? – подсел он к ней и приветливо заулыбался. – Меня Медакс… Вообще-то я тут недавно, поэтому ещё не освоился и многого не знаю… Должно быть, ты местная? Из Вартемяги, да?
– Я ниоткуда, – прошептала Лавра.
– Как это ниоткуда? Такого не может быть, – усмехнулся чёрт. – Все мы откуда-то. Я, к примеру, из Московского экзархата, меня сюда сослали за грубое нарушение Правил Дорта.
Знакомое слово вынудило Гербер отреагировать на его вопросы.
– Как ты сказал? – переспросила она охрипшим от холода голосом. – Экзархат?.. Что это?
– Вот те раз, – усмехнулся Медакс. – Неужели ты не знаешь про экзархаты???
– Нет. А должна?
– Конечно! – воскликнул демон и вскочил на небольшие копытца. – Вот сейчас, к примеру, мы находимся на территории северного экзархата. Он считается самым главным среди всех остальных…
– Эй, придурок! – окликнул его кто-то из сородичей со стороны реки. – Не лезь к этой вобле, пусть уходит отсюда.
Медакс испуганно вздрогнул, а его глаза забегали от волнения.
– Да-да, она уйдёт, – тонюсеньким голоском ответил он и вновь склонился к Лавре. – Почему ты тут сидишь? Тебе что-нибудь повредили?
– Я не могу перевоплотиться в свой человеческий облик, – призналась Гербер. – Передвигаться по суше в таком виде очень сложно и опасно.
– Так ты сделай что-нибудь, – замахал чёрт волосатыми руками. – Поколдуй, вы ведь, русалки, умеете колдовать…
– Если б я знала, как, то здесь бы точно не сидела.
– Да, проблемка… – задумался тот и засеменил обратно к водоёму. – Я щас…
Через пару минут на поляне появились уже три мохнатых фигуры. Они недовольно бурчали, отмахивались от зудящего Медакса, с шумом вбирали в рот холодный воздух и негодующе мотали рогатыми головами.
– Ну, чё разлеглась тут как на пляже?! – вскрикнул один из тех, кто гонялся за нимфой с корягой. – Это наше место, нам и без тебя тута тесно! Свалилась на нас, вобла вонючая!
– Если б вы не нарушили мой покой, к утру я бы благополучно покинула ваше общество, – прошипела Лавра, не слишком радуясь общению с нечистью. – А теперь придётся замерзать.
– Брешешь, ты же рыба, ты не можешь замёрзнуть, – проблеял второй чёрт и сплюнул на кучку сухих листьев.
– Ладно, – заключил его более старший сородич. – Нам неприятности не нужны. Если ты тут сдохнешь, экзархат опять начнёт нас за рога трясти. Нам и так выделили малюсенькую лужицу, а могут и вовсе сослать куда-нибудь на отдалённую окраину.
– Перспектива не самая хорошая, верно? – съязвила русалка.
– Говори, куда тебя отнести, – повысил голос злой демон.
– В какой-нибудь водоём, чтобы я могла отмыться от грязи и вашего запаха, а заодно восстановить свои силы и вернуть себе человеческий облик.
Черти нахмурились в раздумьях.
– А что, ночь на дворе, – вмешался Медакс, заискивающе поглядывая на взрослых. – Можно пронести её по посёлку и бросить в соседнюю речку.
– Рискованно, – мотнул головой старший. – Ради чего нам подставлять самих себя? Ради этой воблы?!
Но подобные рассуждения были всего лишь очередным проявлением недовольства. Деваться лесным братьям в этой ситуации некуда, придётся исполнять затею Медакса.
Для того, чтобы перетащить русалку в соседний водоём, понадобились дополнительные силы. Это ещё не говоря о том омерзении, которое испытывала Лавра в объятьях чертей. Поначалу несли нимфу вдоль опушки по очереди, потом по двое, когда вошли в спящие Вартемяги. Медакс плёлся позади всех с одеждой Лавры, которую предусмотрительно подобрал на диком пляже. Извиняться за подводное столкновение никто не собирался. Черти считали свои действия правильными, да и Гербер не видела в собственном поведении какого-либо грубого нарушения.
За время передислокации Лавра успела повнимательнее изучить рогатых существ. По комплекции они напоминали обычных людей. Только их тело было сплошь покрыто жёсткой серой шерстью, которая в некоторых местах закручивалась в колечки и обильно свисала. Лица у этих созданий были неприятными. На них замерла гримаса ненависти ко всему миру. Добавляли накала в этот злобный облик пронзительно жёлтые глаза, недружелюбно глядевшие на любого, кто им попадётся, даже на сородичей. Завершали эту специфическую внешность большие чёрные рога. Голоса, манера поведения, походка – всё напоминало людей, но слишком рассерженных да ещё и неопрятных.
Лавра не сразу поняла замысел чертей, когда те решили нести её через посёлок. Она, действительно, поверила, что они помогут ей добраться до воды. Однако на то они и были чертями, чтобы совершать пакости. Когда ночная процессия из пяти рогатых демонов достигла главной площади Вартемяг, черти вдруг остановились и бросили русалку на влажный асфальт, после чего все вместе громко расхохотались.
– Что вы делаете?! – запищал Медакс.
– Как что? Это ж какой прикол будет, ты только вообрази! – радовался самый старший чёрт под смех подопечных. – Утром народ проснётся, люди выглянут сюда, а тут вобла валяется!..
Он не утерпел и тоже рассмеялся от забавной задумки. Пакость и в самом деле была отменная, особенно для беспомощной Лавры. Очутиться посреди обычных людей в этаком нереальном виде самое ужасное, что может приключиться с русалкой. Она перевернулась на спину, оскалила зубы, но поделать, увы, ничего не могла. Даже не прыгнешь на злодеев с такого расстояния, чтоб хотя бы разодрать одному из них морду.
– Но ведь они же убьют её, – с трепетом прошептал Медакс и под суровыми взглядами сородичей задрожал, как осиновый лист.
– А-ну брысь отсюда! – гаркнул на него плечистый рогоносец. – Быстро в болото ушёл, чтоб тебя не было!
Юнец с мгновенье подумал, а потом отбросил юбку, кофточку и сапоги к ошеломлённой Лавре и затрусил обратно к лесу.
– Вы – самые поганые существа, которые только есть на свете! – с ненавистью прокричала нимфа. – Будьте прокляты!!!
– О, твои слова такой величайший комплимент для нас, – расплылся в улыбке старейшина, и остальные последовали его примеру. – И вини в этом только себя, вобла. На будущее, если оно у тебя всё-таки наступит, будешь знать, что мы презираем созданий, подобных тебе. Скажи спасибо, что не закололи тебя там, в нашем логове. Просто мы нынче сытые, запасов у нас предостаточно да и невкусные вы вовсе, рыбьим душком от вас тянет…
Компанию вновь сотряс смех, а некоторые даже запрыгали от столь остроумного сравнения.
– В общем, прощай, – махнул ей один из чертей, и они быстро зашагали прочь отсюда.
– Успешной сушки! – подхватил его слова другой рогатый.
Лавра согнула хвост и села. Она уже долгое время была лишена воды, отчего сильно чесались слипшиеся на шее жаберные щели, а во рту установился въедливый металлический привкус. Прежде всего, Гербер подавила в себе панику. Нет, нужно трезво взвесить обстоятельства. Река от центра посёлка находится, конечно, очень далеко, до неё не допрыгаешь. К тому же это весьма болезненная процедура. Черти знали, что делали, принеся глупую брюнетку в эту часть Вартемяг.
Лавра изучила обстановку, в частности, чернеющие поблизости строения. Наверняка это были сараи, поскольку не имели окон. Напротив них раскинулся забор, а за ним комплекс одноэтажных зданий. Скорей всего, они принадлежали администрации посёлка, ведь на стенах темнели звёздочки. Чуть дальше стоял трактор-лесовоз, а за ним груда брёвен. Нет, все эти объекты мало чем могли помочь попавшей в переделку русалке.
Она отползла немного влево и присмотрелась к зарослям, огибавшим поселковую площадь с юга. Там виднелись какие-то бараки, а от одного из них шёл едва заметный дымок. Значит, они обитаемы. Лавра не стала даже думать о других вариантах и направилась туда. Несколько десятков метров, разделявших её от заветной цели, дались с большим трудом. Тёмный хвост на суше был тяжёлым и неповоротливым. К тому же острая чешуя постоянно цеплялась за асфальт и отрывалась, оставляя на площади серебристые следы. Но в такой ситуации беспокоиться об этих мелочах было бы форменной глупостью. К тому же боль казалась совсем незначительной, так как хвост давно высох и онемел.
Путь до заветной цели занял около получаса, в течение которого Лавра успела не один раз возненавидеть и поганых чертей, и свою оплошность в выборе подходящего водоёма. К моменту, когда она доползла до глухого двора, хвост был изрядно исцарапан, а руки сильно устали. О внешности русалка даже не вспоминала. И без того понятно, что она в таком положении представляет из себя жалкое зрелище.
Но старания несчастной возымели успех. Её надежда оправдалась, и Гербер впервые за вечер облегчённо вздохнула. Остались сущие метры, и она будет спасена. Поднатужившись, нимфа проделала ещё несколько движений по спящему двору, подтянула себя к влажной лавке, осторожно взобралась на неё и исследовала спасительное место.
Ей повезло, колодец не был заперт на ночь хозяевами ближайших бараков. Это позволит сэкономить несколько драгоценных минут. Она открыла деревянную крышку, отодвинула в сторону ведро и заглянула в чёрную яму, на дне которой переливалась вода. Колодец был не глубоким, но прыгать в него без каких-либо предосторожностей всё же опасно. Лавра подумала над этим и схватилась за холодную цепь, прикреплённую к ручке ведра. Конечно, от такого способа возникнет ненужный шум, но иного выхода нет.
Покрепче сжав ладони, Гербер просунула грязный ободранный хвост в проём колодца, собралась с духом и сиганула вниз, еле сдерживая крик. Цепь с ведром мигом задребезжали, как оркестр медно-духовых инструментов. Вертушка едва не оторвалась от такого резкого спуска, однако всё закончилось благополучно. Вода оказалась гораздо студёнее, чем в реке, но это было не важно. Главная цель достигнута – Лавра спасена.
Развернуться в таком пространстве, как деревенский колодец, было затруднительно. Плавать и вовсе не удавалось, разве что до дна и обратно. В этом плане водохранилище впечатляло своей глубиной. Оно уходило в землю на добрых четыре метра. Лавре этого было достаточно, чтобы вернуть ясность сознанию и очистить хвост от грязных ссадин и царапин. С последними пришлось повозиться. Организм изрядно измотался от всех этих разборок с чертями и ползаньем по центру Вартемяг, а вода была слишком пресной и безжизненной. В ней содержалось очень мало питательной энергии, которую привыкла получать русалка от природных водоёмов. Но лучше синица в руке, чем журавль в небе.
На какие-то мгновенья Лавра погружалась в сон. За эти недолгие минуты отдыха раны успевали затянуться, однако следы от них всё равно оставались на бледной коже и тёмном хвосте. Нужно было дождаться утра, а оно грозило наступить через пару часов. Конечно, за это время не получится восстановить силы, тем более в колодезной воде, но по крайней мере Гербер никто не увидит. Успокаивая себя такими мыслями, девушка вновь закрыла глаза и опустилась на дно. Ничего, следующей ночью она доберётся, наконец, до Невы и вдоволь насладится её могущественными просторами.
Из сна Лавру вывел внезапный всплеск и колебания воды. Наверху уже было светло от солнца, а ведро, с помощью которого русалка попала сюда, стремительно поднималось. Кто-то пришёл набрать водички. Она опоздала, проспала момент, когда можно было благополучно выбраться на поверхность!
Лавра осмотрела себя: хвост сменился привычными ногами, перепонки на пальцах исчезли вместе с плавниками. Единственное – чешуя на груди никуда не делась, но это мелочи. Вынырнув из студёной бездны, девушка услышала, как кто-то кряхтит. Невидимый человек переливал поднятую воду к себе в вёдра и готовился набрать ещё одну порцию. Ведро пролезло обратно через освещённый проём и помчалось вниз. Такой шанс нельзя упускать, и, как только оно ударилось о поверхность воды, Лавра вцепилась в него обеими руками.
– Что за чёрт? – воскликнул прокуренный мужской голос, и в проёме возникло опухшее бородатое лицо.
Не заметить плавающую с ведром брюнетку было сложно, поэтому всю следующую минуту незнакомец приходил в себя от такого зрелища. Его рот сам собой раскрылся, глаза остекленели, а руки задрожали от волнения.
– Эй, ты чего там делаешь? – спросил мужчина, придерживая на голове выцветшую кепку.
– Тебя жду, – в мягком тоне ответила девушка, ведь надо было как-то выходить из этого глупого положения. – Вытащи меня отсюда, а то уже вся замёрзла…
И улыбнулась ему для убедительности. Мужик растерялся, кивнул и схватился за ручку вертушки.
– Ты покрепче держись за цепь, – прокричал он и начал поднимать ведро к себе.
Видимо, утренний посетитель колодца был силён, раз так быстро вытащил девицу к себе. Лавра, правда, весила совсем немного, но всё равно это довольно трудная процедура. Ближе к проёму Гербер пригнула голову и закрыла глаза. Дневной свет ослеплял её, а перспектива очутиться перед посторонним мужчиной в обнажённом виде её отнюдь не радовала. Он наверняка собирался сам вытянуть странную незнакомку из колодезного сруба, но снова пришёл в недоумение, увидев, что она полностью голая. Его состояние вполне можно понять. Вот так придёшь спросонья за водой, а в колодце сидит какая-то девушка в чём мать родила. Незнакомец при всём при этом держался ещё очень уверенно. Любой другой бы на его месте кинулся звать людей или грохнулся б в обморок.
Лавра осторожно подтянулась и села на край проёма, убирая отяжелевшие волосы за спину. Ими, конечно, лучше было бы прикрыть грудь, дабы не доводить мужика до истерики, но от обилия воды это вряд ли бы удалось.
– Уф, спасибо Вам большое, – выдохнула Лавра, постепенно привыкая к солнцу и холодному воздуху.
– Да не за что, – пожал плечами бородач, взгляд которого невольно бегал по её бледному телу.
– Хорошо, что Вы сейчас пришли сюда. А то так бы, наверное, и сидела там внизу…
– Как же ты туда угодила? – совладав с первым удивлением, спросил спаситель.
– Долго рассказывать, – отмахнулась Гербер и положила исцарапанные ноги на пристроенную к колодцу лавку. – Если Вас не затруднит, не могли бы Вы принести с главной площади мою одежду. Она где-то там валяется, тёмно-синяя такая…
Бородач нахмурился ещё сильнее. Да уж, злоупотреблять его добродушием не стоило.
– Ладно, сама справлюсь, – виновато добавила Лавра и хотела слезть на землю, но мужчина остановил её.
– Нет-нет, ты того… жди здесь, – проговорил он и выбежал со двора.
Вот тут-то тянуть ни в коем случае было нельзя. Без одежды, конечно, будет очень проблематично заявиться к Луизе. Но оставаться с этим бородачом чревато лишними расспросами, если не чем-нибудь похуже.
Спрыгнув с колодца и отряхнувшись от воды, Лавра обошла залитый восходящим солнцем двор, пролезла к почерневшей от времени бане, обогнула её и напоролась на дряхлый забор. К моменту, когда ошарашенный утренним приключением мужик вернулся с грязной юбкой и измятой кофтой для своей новой знакомой, её уже и след простыл. Он спешно заглянул в колодец, покричал пропавшую девицу, но все его старания не возымели успеха.
Чем дальше Гербер пробиралась по Вартемягам, тем веселее становилось у неё на душе. Судя по пустым улицам и отсутствию деревенских жителей, утро только-только начиналось. Возможно, она ещё успеет вернуться в дом Махмуда до начала похорон. Надо лишь подыскать себе хоть что-нибудь из одежды, чтобы не выглядеть слишком дико. Для этого пришлось свернуть к чужим огородам, на одном из которых Лавра бессовестно раздела пугало, охранявшее от ворон замёрзшие грядки. Единственное, о чём переживала в эти минуты шальная брюнетка, – как бы никто не увидел её и не поднял скандал.
В Петербург Лавре пришлось возвращаться одной. Луиза сильно перенервничала и после похорон была в беспамятстве, закрывшись ото всех в комнате на втором этаже. Никаких поминок в этот день устраивать не стали.
Несмотря на беспокойную ночь, спать Гербер не собиралась. Она освежила свой изрядно потрёпанный вид и отправилась в университетскую библиотеку. Предстояло подыскать материал для диссертации и подготовиться к завтрашним лекциям. Тем более надо было как-то отвлечь голову от мрачных мыслей о Луизе и похороненном Аскаре.
Желающих полистать сегодня научную литературу нашлось довольно много. Почти все столы в библиотечном зале были заняты, а в проходе рыскали молодые люди с кипой тяжёлых книг. В основном здесь сновали первокурсники, для которых посиделки в библиотеке казались очень интересными.
– Вам помочь, девушка? – обратился к Лавре вежливый женский голос, и из соседней двери выглянула высокая дама в жёлтом платье.
– Да, если это Вас не затруднит, – улыбнулась брюнетка и задвинула очередной ящик библиотечного каталога. – Я ищу труды Палеовского и Фёдорова про восстание в Киеве в 1113 году.
– Давайте посмотрим по электронной базе, – предложила услужливая незнакомка, поманив к себе в кабинет. – Часто бывает такое, что карточки теряются.
В небольшом помещении, куда завела её дама, гудел компьютер. Очевидно, сейчас женщина сидела без дела, иначе ни за что бы не предложила свою помощь. Она набрала на клавиатуре фамилии нужных Лавре авторов и включила поиск. Через минуту на экране появились результаты запроса, и лицо дамы сделалось хмурым.
– Что, таких книг у вас вообще нет? – ничуть не удивилась аспирантка, хотя это обстоятельство её отнюдь не обрадовало.
– Они у нас были… – неуверенно ответила женщина, – но неделю назад кто-то их украл.
– Украл??? – удивилась Лавра. – Как это украл?
– Вот так, – помрачнела та, щёлкая мышкой, – взяли и не отдали обратно. Конечно, у нас подобные инциденты редко случаются, но, увы, иногда всё же бывают…
– Не понимаю. Книги же всегда выдаются на руки в обмен на читательский билет или паспорт. Тот, кто не возвращает их, лишается очень важных документов!
– Значит, для кого-то читательский билет не был особой ценностью.
Лавра недовольно вздохнула. Это единственная литература, из которой она могла раздобыть нужные для диссертации сведения, чтобы хоть как-то увеличить её до соответствующего объёма. А теперь выходило, что эти ничем не примечательные для простого люда книжки кто-то стащил. Да кому они вообще могут так понадобиться? Куда проще снять с них копии и не лишаться читательского билета.
– Погодите-ка, – опомнилась Гербер, – ведь за такое предусмотрены штрафы. Неужели вы никого не наказали за кражу?
– Вообще-то, вопрос интересный, – кивнула библиотекарь и призадумалась. – Я сама об этом случае ещё не слышала. Судя по данным электронной системы, книги в последний раз брали неделю назад… Нужно выяснить, кто и по каким документам.
– Чёрт, я ведь хотела именно по ним писать свою научную работу!.. А нельзя ли узнать, может, книги уже вернули?
Женщина взглянула на часы, вздохнула и как-то загадочно улыбнулась расстроенной девушке.
– Вряд ли нарушителя нашли, – сообщила она и вышла из-за стола. – Впрочем, узнать его имя, действительно, можно. Пойдёмте, посмотрим среди аннулированных читательских билетов.
В следующие полчаса Лавре пришлось бесцельно слоняться по коридору, ожидая, пока бдительная дама сообщит ей имя нечестного студента. Наверняка книги стащил кто-нибудь из первокурсников, возможно, по ошибке, забыв, что их надо сдать обратно, или неправильно разобравшись с библиотечными правилами. Лавра сама на первом курсе как-то раз забыла вернуть учебники и унесла их домой. С кем не бывает. Но женщина порадовать её ничем не смогла. Монографии Палеовского и Фёдорова, на самом деле, украли, причём далеко не первогодки, а аспирант.
– Некто Страдальцев Вадим Борисович, 23 года, – монотонно прочитала она содержимое оставленного читательского билета. – Приписан к кафедре Теории и Истории Государства и Права. Это, я так понимаю, на нашем юрфаке… Мы два раза отправляли туда запрос по поводу этого гражданина, но в администрации факультета сказали, что такой человек у них уже не числится.
– Н-да, – ещё больше разозлилась брюнетка, осознавая печальный факт, что у неё теперь нет никакой литературы для диссертации. – Можно взглянуть?
Она лично изучила потрёпанный читательский билет, желая увидеть хотя бы фотографию идиота, утащившего важные книги. Однако и её там не оказалось. Кто-то выдрал фото, навсегда лишив возможности опознать негодяя.
– Как так можно вообще! – возмущалась Гербер, поблагодарила женщину за помощь и направилась к выходу.
Посещение библиотеки не принесло ей никакого настроения. Теперь писать диссертацию будет куда сложнее, что совсем её не радовало. Она не понаслышке знала, насколько тяжело собирать материал для таких исследований. А тут у неё и вовсе не было никаких источников. Что же делать?..
Первое, что пришло на ум, это сходить в деканат юридического факультета и разведать, кто же такой этот Страдальцев. Ведь не мог же аспирант бесследно исчезнуть. Глупо бросать учёбу в столь престижном месте из-за банальной кражи книг. Хотя, может, с ним произошло что-то другое? Вдруг парень умер или серьёзно заболел?..
Лавра сверилась с часами. Стрелка близилась к пяти – именно к тому времени, когда администрация заканчивает любую работу. Понимая, что всё равно никого не застанет на месте, Гербер тем не менее двинулась к соседнему зданию, возле которого выстроились разноцветные иномарки. Лавра не сразу приметила среди них лоснящийся чёрный «БМВ». Вероятность, что это была машина Весты, равнялась нулю. Таких тёмных иномарок каталось по Петербургу видимо-невидимо. Однако сомнения разрешила сама Рогова, вынырнув из дверей главного входа.
Начальница была в компании высокого длинноволосого брюнета, который разоделся во всё зелёное: куртка, облегающие брючки в полоску, ботинки салатного оттенка и нелепая ковбойская шляпа. Они шли, держась за руки, но имели вид, далёкий от влюблённости. Веста что-то недовольно рассказывала своему спутнику, как будто на что-то жаловалась, при этом возмущённо махая руками и мотая головой. Парень же молчал, лишь изредка кивая в знак согласия с её доводами. Гербер решила подождать, пока парочка приблизится к «БМВ». В конце концов, в последний раз она рассталась со своей новой знакомой очень странно.
– О, Лавра! – воскликнула заведующая, и её лицо мигом прояснилось. – Какими судьбами?
– Да так, надо уладить одно дело, – отмахнулась аспирантка и повнимательнее осмотрела её кавалера.
В нём не было ничего примечательного: бледный, с бегающими бесцветными глазками, поджатыми губами, с трёхдневной щетиной, да ещё и одет как-то вычурно. Лавра искренне надеялась, что это не возлюбленный Весты. Не хотелось бы, чтобы у такой прекрасной девушки был столь невзрачный ухажёр.
– Знакомься, это Николай Бережной, один из наших преподавателей, – пояснила Рогова, и мужчина, наконец-то улыбнувшись, приветливо качнул головой.
– Приятно познакомиться, – произнёс он мягким, почти юношеским голосом. – Веста многое о Вас говорила.
Казалось, это коронная фраза всех мужчин, отчего Лавра даже поморщилась. Подумать только, этот тип ещё и преподаватель!
– Я тебя оставила вчера, ты уж извини, – продолжила Веста. – Мне позвонили, пришлось в срочном порядке уехать. Всё нормально?
– Относительно, – кивнула Гербер, тут же вспомнив ночную сцену с погаными чертями, но следом улыбнулась и мотнула головой. – То есть да, всё в норме…
– На завтра я поставила тебе пять пар с утра. Извини, что так загрузила в первый же день. У студентов просто многое было пропущено из-за отсутствия преподавателя. Готова начать?
– Да, вполне.
– Это не трудно, – вставил Бережной, хотя Лавру меньше всего интересовало его скромное мнение.
– Веста, ты случайно не слышала о таком Вадиме Страдальцеве? – решила спросить Гербер. – Он учится в аспирантуре и тоже на юрфаке.
– Нет, не помню, чтобы среди моих знакомых был такой. А он тебе зачем?
– Да так, нужно поговорить кое о чём. Что ж, схожу в администрацию, узнаю.
– Ну, тогда ещё увидимся, – подмигнула ей Рогова и открыла дверцу «БМВ».
Николай странно ухмыльнулся, обошёл брюнетку и залез на кресло водителя, словно автомобиль принадлежал ему. Веста спокойно передала мужчине ключи, ещё раз махнула Лавре на прощанье рукой и принялась что-то говорить своему другу. Значит, он и есть её кавалер, что Гербер решительно не нравилось. На мгновенье её одолела такая злость, что она даже не заметила, как сжала в кулак левую руку и поранила наточенными коготками собственную ладонь. Едва ощутив боль, брюнетка пришла в себя и вспомнила, для чего вообще сюда заявилась. Какое ей дело, с кем встречается молодая начальница? Будь у неё в ухажёрах хоть грязный бродяга, Лавру это никоим образом не касается. Сейчас же главное выяснить, кто такой Страдальцев и зачем он похитил из библиотеки нужные ей монографии.
– Знаете, девушка, я аспирантами вообще-то не заведую, – первое, что сказал тощий седовласый старец, когда услышал о Страдальцеве. – И никто Вам точно не скажет: кто, где, когда и с кем. Потому что у нас на юрфаке полный бардак.
– Разве у вас не ведутся какие-нибудь списки учащихся? – возмутилась Лавра, хотя уже прекрасно понимала, что сегодня ей ничего не светит. В деканате юрфака никого больше не было.
– Списки-то были, – почему-то засмеялся работник университета, стоя возле круглого стола, на котором были разбросаны какие-то бумаги. – Да у нас только месяц назад тут грандиозный ремонт закончился. Мы, естественно, переезжали из кабинета в кабинет, из здания в здание. Вот и потеряли наши методистки документы. Вроде как собирались восстановить, не знаю…
– Где же я могу теперь узнать об этом чёртовом Страдальцеве? – спросила Гербер больше саму себя, нежели мужчину, и в который раз взглянула на поцарапанную ладонь.
Прошло уже минут пятнадцать с момента, как она случайно поранила её, а боль всё
«Кровь бывает двух видов: та, что течёт в жилах, и та, что вытекает из жил».
Юлиан Тувим
Пролог
Песочная Набережная с приближением ночи замирала от суетной городской жизни. Сначала здесь рассеивалась толпа, бороздившая тротуары и мосты на протяжении всего дня. Затем постепенно исчезали машины. И где-то в районе полуночи улица оставалась практически пустой. Иногда тут пробегали редкие прохожие. Но надолго никто из них никогда не задерживался, тем более теперь, когда осень тянула из Малой Невки сырой холод.
Однако сегодня набережную почтила своим визитом черноволосая девица, закутанная в тёмный плащ. В первые минуты она вертелась возле витрин закрытого на ночь магазинчика, делая вид, будто изучает выставленные за стеклом безделушки. После этого она несколько раз внимательно оглядела округу и быстренько перебежала дорогу. Чего она пыталась добиться, было ещё непонятно, но вела себя эта брюнетка странно: с опаской осматривалась, следила за временем, а затем и вовсе перелезла через ограду набережной. Неужели собралась топиться?
Девица расстегнула плащ, медленно, словно с неохотой стянула его с себя и повесила на парапет. Немного подумала и скинула пальто на выпирающий краешек берега. Нельзя, чтобы кто-нибудь обнаружил его здесь или, ещё хуже, утащил. Под утро наверняка похолодает, и без верхней одежды будет совсем не комфортно.
Наконец, полностью обнажившись, брюнетка протянула ногу к тёмной воде и тут же отдёрнула её, словно ужаленную. Слишком холодно, спускаться туда уже совсем не хотелось. Но иного выхода, к сожалению, нет. Из-за поступления в аспирантуру она и без того пропустила целый месяц, отчего чувствовала себя с каждым днём только хуже.
Преодолев страх, девушка снова опустила ногу в воду, затем, придерживаясь за обледенелую ограду, погрузилась в реку по пояс и, нервно вздохнув, полностью нырнула в холодную пучину. Напоминанием о ней остались лишь волны на чёрной поверхности Малой Невки да припрятанная под парапетом одежонка, которую вряд ли теперь кто-нибудь приметит до восхода солнца.
Исчезнув в реке, брюнетка не подавала никаких признаков жизни: ни пузырьков, ни всплытий за очередной порцией воздуха. Она словно растворилась в воде или, скорее всего, утонула и ушла на самое дно.
Впрочем, Песочной Набережной сегодня явно везло на приключения. Не успело пройти и десяти минут после того, как здесь утопилась чудаковатая девица, как на горизонте возникла шумная горстка парней. Ребята кричали и свистели, ругались и набрасывались на бегущего от них человека. Кажется, они преследовали его уже целый квартал, отчего несчастный выглядел плохо: с подбитым глазом, рассечённой губой и порезанным запястьем. Неужели никто не попадётся ему на пути и не избавит от этих бандитов?! Что им нужно? Точно не деньги, он уже предлагал им свой бумажник и дорогой сотовый телефон. А значит, они хотят одного – лишить его жизни.
– Ну что, мразь африканская? – выкрикнул прокуренный голос из толпы бритоголовых парней. – Теперь тебе ясно, что лучше было дёргать отсюда к себе в Чернозадию?
– Ты чё, козёл, молчишь?! – пнул африканца в спину низкорослый пацанёнок, и человек упал на мокрый асфальт.
– Ах, нигер вонючий, корчишь из себя немого! – разозлился другой лысый парнишка и пнул его в бок.
Несчастный изрыгнул кровь, отчаянно взревел и попытался отползти к металлической ограде набережной. Но бравые молодчики налетели на него, как стая шакалов. Они принялись пинать свою жертву, и продолжалось это до тех пор, пока тот не перестал издавать какие-либо звуки.
– Всё, – остановил их высокий парень с татуировкой на щеке в форме стрелы. – Мы кончили его, братцы!..
– Так его, чёрного урода! – выкрикнул низкорослый малец и сплюнул на труп.
– Отлично, пацаны, – похвалил товарищей довольный главарь. – Командир будет нами доволен. А теперь валим!
Парни скрыли головы под вязаными шапочками, быстро распрощались и ринулись врассыпную: кто в подворотню, кто на соседнюю улицу, кто на другую сторону ближайшего моста. Для них сегодняшняя ночь казалась самой удачной: ни людей, ни машин, ни следов. Правда, молодчики не знали и не могли знать, что из тёмной реки на них смотрела любопытная черноволосая девица. Хотя в этот раз её подвело вовсе не любопытство. Просто дремать под водой, когда поблизости орёт свора бритоголовых парней, совершенно невозможно. А теперь, в дополнение ко всем прочим проблемам, она стала свидетельницей убийства.
– О, чёрт, – промолвила брюнетка, понимая, что этой ночью у неё опять не получится отдохнуть на дне Малой Невки.
Глава 1
Холодный ноябрь
Ветер трепал мокрую осинку с самого утра, стремясь начисто лишить её красно-жёлтых листьев. Те ворохом слетали с несчастного деревца и кружили по университетскому двору, словно весёлые бабочки. Правда, несмотря на это, осина по-прежнему оставалась густой и красивой, как если бы листва заново вырастала на её многочисленных ветках. От созерцания этой милой картины Лавру отвлёк громкий женский голос:
– Гербер, Вы присутствуете при закреплении научных руководителей. Неужели так сложно уделить нам хоть толику внимания?!
Брюнетка недоумённо осмотрелась, заметив, что все присутствующие уставились сейчас только на неё. Несколько девушек захихикали в сторонке, а Луиза Шарафова ткнула беспечную подругу в бок.
– Я ещё раз Вас спрашиваю, Вы согласны, чтобы Вашим наставником был Иван Пантелеевич? – повторила недавний вопрос строгая дама, которая сидела во главе круглого стола и снимала с рукавов своего пиджака несуществующие пылинки.
Это помещение принадлежало администрации исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, и сегодня в нём проводили собрание для новеньких аспирантов.
– Д-да, конечно, – неловко кивнула Лавра, у которой в голове вертелись мысли совсем далёкие от учёбы.
Глава факультета поджала губы и недовольно мотнула головой, что-то записывая в своём блокноте. Луиза наградила Гербер возмущённым взглядом и уже хотела высказать ей какое-нибудь замечание, как в дверь зала постучались. Из-за двери показалась косматая голова высокого парня.
– Иван Пантелеевич, – обратилась надменная декан к высокому худому мужчине, – когда Вы научите своих подопечных не мешать нашим заседаниям?
– Извините, Алла Николаевна, – смущённо промолвил Коливин и жестом подозвал к себе прервавшего их невежу.
В зал прошёл загадочный тип в чёрной одежде. Лавра уже видела его летом, но так и не узнала, кто он такой. Самое примечательное, что выделялось в его внешности – это длинные чёрные кудри, которые обрамляли бледное лицо и отдавали зеленоватым оттенком. Волосы казались до того пышными, что вызывали сомнение. Скорее всего, это был дорогой парик. Только вот для чего молодому человеку носить его?..
Парень пробрался вдоль стены, присел возле Ивана Пантелеевича и тут же принялся о чём-то шептать ему на ухо.
– И ещё, раз уж под Вашим руководством находятся целых семь аспирантов, других новичков давать Вам больше не буду, – зловредно сообщила Алла Николаевна и назвала следующее имя.
Лавра, невзирая на глупую ситуацию со своей рассеянностью, всё же обрадовалась, что будет теперь в подчинении Коливина. Дело в том, что она уже знала этого преподавателя и ещё с лета поняла, что станет его аспиранткой.
– Так, худо-бедно распределили, – заключила декан после того, как назначила последнего научного руководителя двум паренькам, сидящим позади Гербер. – Значит, теперь расклад у нас такой. До декабря нужно определиться с темами диссертаций и индивидуальным планом. Расписание занятий появится на следующей неделе. Ко мне вопросы будут?.. Замечательно, тогда собрание окончено.
Дама удалилась из зала в числе первых. Впрочем, торопиться к выходу ни один из ребят не стал. Сейчас они сбивались в группки по два-три человека. Теперь их объединял общий научный руководитель. В одну из таких групп попала и Луиза Шарафова, оставив Лавру наедине с собой. Брюнетке, в отличие от остальных, повезло меньше. К Ивану Пантелеевичу из новичков была определена лишь она одна, поэтому скромно приблизилась к нему и кивнула в знак приветствия. Но Коливин на неё никак не отреагировал, увлечённый беседой с тем черноволосым парнем. Уловить хоть одну фразу из их разговора было трудно – они весьма тихо шептались. Поэтому Лавра решила повнимательнее рассмотреть молодого человека.
Помимо красивых волос, он также обладал весьма симпатичным лицом. Его чёрные глаза оказывали на Гербер странное гипнотическое действие. Вроде глаза как глаза, но в то же время было в них нечто притягательное и будоражащее. Может, блеск или томный прищур? Лавра не знала да и не пыталась узнать, делая вид, будто нетерпеливо ждёт окончания их беседы. Кожа у красавца была без единого изъяна и казалась слишком светлой, чтобы поверить в её естественность. Наверняка парень пользовался тональным кремом, что уже говорило о многом. А ещё эти жиденькие усики, словно он забыл их сбрить сегодняшним утром. Ну и под конец брюнетка оценила его одежду: длинный чёрный пиджак, под ним виднеется чёрная шёлковая рубашка, на ногах огромные чёрные ботинки. Этот господин был явно приверженцем мрачных тонов. Он прям как будто на похороны пришёл… Или с похорон?
– …Я не могу спокойно ждать, мне нужно действовать, – повысил он голос в ответ на какую-то реплику Коливина, – иначе мы опоздаем, нас просто опередят.
– Хорошо, обсудим это позже, – жестом прервал его Иван Пантелеевич, обратив внимание на стоящую позади них девушку. Поначалу он не очень-то обрадовался ей, но тут же засиял своей фальшивой улыбкой – Ну, Лавра Эдуардовна, поздравляю! Теперь Вы официально находитесь под моим руководством. Рады?
– Ещё бы, – кивнула Гербер, стараясь не смотреть на парня, который был явно не доволен прерванным разговором.
– Кстати, думаю, вам самое время познакомиться, – опомнился Коливин и указал на своего мрачного собеседника. – Это Ламбрант Павлов, мой выдающийся аспирант и в ближайшем будущем кандидат наук.
Тот состроил брезгливую гримасу и никак не поприветствовал девушку, словно она его нисколько не интересует. Это тоже вызвало недоумение, ведь Лавра в последнее время нравилась почти каждому мужчине. Тем более с коричневой помадой, густым слоем пудры на лице и в облегающем синем платье с глубоким вырезом. Это шло её длинным иссиня-чёрным волосам.
– А это Лавра Эдуардовна, подающий надежды специалист из провинции, – продолжал Иван Пантелеевич как ни в чём не бывало.
– Приятно познакомиться, – протянула она ладонь флегматичному Ламбранту, но тот проигнорировал её жест.
– Я, собственно, забежал всего на пару минут, – вяло произнёс он своему руководителю. – Сейчас у меня семинар, а потом я буду принимать зачёт у второкурсников.
– Тогда загляни ко мне после работы, я буду у себя в кабинете, – кивнул ему Коливин и повёл Лавру к выходу.
Луиза сидела в окружении молоденьких девиц и слушала высокого тучного преподавателя. Она махнула рукой уходящей подруге и жестом сообщила, что будет ждать её потом в центральном вестибюле.
– Ну вот, не успели оглянуться, как уже зачислены в аспирантуру. Начинается новая веха в Вашей жизни, – с пафосом пропел Иван Пантелеевич, ведя брюнетку по пустынному коридору исторического факультета. – А ведь летом Вы так боялись, что не попадёте сюда.
– Тогда я ещё не знала, каким образом нынче поступают в аспирантуру, – съязвила Гербер, чтобы смутить мужчину.
– Ну… какую тему хотите взять для своей диссертации? – спросил он, пропустив мимо ушей её колкую фразу. – Я читал Вашу дипломную работу. Вы весьма интересно изложили факты о жизни и подвигах Скопия Бальваровского. Признаться, студенты не часто берутся за такие глубокие и, к тому же, спорные темы.
– Просто мне довелось лично столкнуться с происками этого князя.
– Ах, ну да, проходили свидетелем по делу о краже его сокровищ, конечно, – усмехнулся мужчина, заворачивая в соседний коридор. – Читал-читал об этом, довольно любопытная история, но…
– Вы ведь разрешите мне взять такую тему для более детального изучения? – напрямую спросила Лавра, и они оба резко остановились. – У меня много материала по этому вопросу. Да что уж там говорить, моя выпускная работа сама по себе уже диссертация, осталось только добавить немного текста до нужного объёма…
– Боюсь, это невозможно, – виновато улыбнулся Коливин и зашагал дальше к своему кабинету.
– Но почему?! – возмутилась Лавра, догнав заведующего кафедрой. – Ведь это же такая замечательная тема, такое открытие для исторической науки!..
– Нет, – повторил Иван Пантелеевич и принялся отпирать замок своей мрачной двери, на которой поблёскивала табличка с его именем. – Учёный совет не допустит к защите такую работу. Не забывайте, что Вы находитесь в Петербурге, а не в своём захолустном Поволжье. Здесь о вашем этом Бальваровском даже среди именитых профессоров мало кто слышал. А криминальная направленность этой темы больше подходит для диссертации по уголовному праву, нежели по истории…
Гербер была обескуражена словами научного руководителя. До этого момента она пребывала в полной уверенности, что возьмётся писать диссертацию про Бальваровского.
– В нашем славном городе тоже полно исторических загадок, если уж они Вам так нравятся, – добавил Иван Пантелеевич, дёрнув дверную ручку. – Мы выберем Вам какую-нибудь интересную тему…
Кабинет Коливина поражал своей убогостью. Во-первых, он был очень маленьким, отчего здесь поместилось минимум мебели: стол, пара стульев и стеллаж, набитый всякой старой макулатурой. Во-вторых, воздух в кабинете всегда был спёртым. Единственное окно, задёрнутое пыльной драповой шторой, видимо, никогда не открывалось, и в помещении из-за этого постоянно царила духота. В-третьих, освещение тут тоже оставляло желать лучшего, а уж с наступлением пасмурных ноябрьских дней ситуация в этом плане значительно ухудшилась. Теперь здесь было всё время темно: будь то вечер, утро или полдень.
– Ну же, Лавра Эдуардовна, перестаньте дуться, Вам это не к лицу, – на весёлой ноте пропел наставник. – У нас с Вами ещё целых три года. Вот увидите, у Вас ещё не раз возникнет желание сменить тему.
Девушку такая перспектива не радовала. Она стояла возле набитого книгами стеллажа и думала о запретной теме.
– Вообще-то, сегодня я собирался поговорить с Вами вовсе не о диссертациях, – продолжил Коливин в более серьёзном тоне. – Как Вы смотрите на то, чтобы начать преподавать?
– Преподавать? – не поняла брюнетка. – То есть мне самой… вести занятия? У настоящих студентов?
– Ну, да, а что Вы так насторожились?.. Знаний у Вас достаточно, рекомендацию я Вам дам. Да там этого и не требуют, им срочно нужен специалист по истории. Предмет более, чем общий, ведут его там всего один семестр и, как правило, только на первом курсе.
– Там – это где? – уточнила аспирантка.
– У нас при университете есть несколько дочерних вузов. Они работают на коммерческой основе, так что платят там весьма неплохо. Ну так что, согласны на такую непыльную работёнку?
Лавра засомневалась. Одно дело – учиться самой, другое – учить других. Ни опыта, ни сноровки она в себе пока не ощущала. Да и как представить, что она будет проводить занятие перед многочисленной аудиторией? Нет, такое и в страшном сне не привидится!..
– Даже не знаю, – пожала плечами брюнетка. – У меня, наверное, не получится…
– Это ещё почему?! – возмутился Коливин. – Вот только не надо мне тут ещё стесняться. Всё будет нормально, Вы быстро освоитесь.
– Нет, вряд ли, – мотнула головой Гербер.
– Слушайте, Лавра, – озлобился Иван Пантелеевич, шлёпнув ладонью по столу. – Такое предложение делают не каждому. Возьмите любого аспиранта на факультете и спросите, что он думает по поводу такой работы. И увидите, что никто не откажется! Вы ещё не понимаете всех плюсов этого предложения. Помимо зарплаты, у Вас появится педагогический стаж, что очень важно в научной карьере. Поэтому не дурите и соглашайтесь. Знаю, Вам всё равно нужна работа.
В этом Коливин был прав. Ей уже порядком надоело слоняться с Луизой на рекламных акциях и писать рефераты для неучей. Доход это приносило мизерный, а времени и сил отнимало много.
– Я попробую. – Девушка неуверенно пожала плечами.
– Никаких проб, – жестом отверг мужчина её сомнения и схватился за ручку с бумагой. – Я напишу Вам адрес, где это находится. Езжайте туда сегодня же, переговорите с проректором Константином Анатольевичем Гнесиным, оформитесь и, пожалуй, начинайте, нечего время тянуть. У них и так уже месяц никто этот предмет не ведёт.
– А куда делся прежний преподаватель?
– Ну… – замялся заведующий кафедрой, словно это был какой-то запрещённый вопрос. – Что-то там по семейным обстоятельствам… Ну, в общем, не важно.
Луиза, в отличие от подруги, пребывала в приподнятом настроении. Видимо, общение с научным руководителем у неё прошло куда как удачнее, чем у меланхоличной брюнетки.
– Ах, Лавра, ты не представляешь! – воскликнула Шарафова, когда Гербер спустилась к ней в вестибюль. – Я буду изучать шумерскую культуру! А ещё у нас будет спецкурс по монгольским государствам и по истории ислама! Я уже и тему себе выбрала для дисера…
– Поздравляю, – уныло промолвила подруга, вертя в руках бумажку с координатами нового работодателя.
– Я что-то не пойму… Ты сегодня не выспалась или тебя твой научный руководитель не устраивает? – растеряв весёлость, спросила чеченка и отвела приятельницу в сторонку.
Холл главного университетского здания в этот час был заполнен шумными студентами. Видимо, наступила перемена, и многие вылезли сюда, чтобы пообщаться с друзьями. Хотя, обычно, молодёжь предпочитала проводить перерыв между занятиями на свежем воздухе в компании с сигаретами. Но сегодня мало кто отважился выйти на крыльцо. Лавра прекрасно понимала их, поскольку на улице властвовал зверский холод. Вот уже целую неделю в северной столице установилась низкая температура. Вдобавок сегодня с утра пошёл дождь. Ей-богу, в такую погоду следовало больше ожидать снега, но природа частенько преподносила сюрпризы, тем более в этом непредсказуемом городе.
– Я и не выспалась, и расстроилась, – призналась Лавра, достав из кармашка платья номерок от гардероба.
– А я ведь тебе говорила не ходить на эти ночные дежурства. Сколько хоть тебе заплатили? И заплатили ли вообще?!
– Нет, – солгала брюнетка, так как никаких дежурств на самом деле не было. Прошлую ночь она планировала провести на дне реки, но ничего не получилось из-за кучки бритоголовых. – Обещали выдать деньги через десять дней…
– Ну ты и дурочка, сколько можно тебя учить! – возмутилась Луиза и замахала руками. – Никогда не работай в кредит, всегда бери плату сразу же, в конце смены… А теперь жди, пока они соизволят вспомнить о тебе. И ведь целую ночь ещё потратила!
– Да ладно, – улыбнулась Гербер. – Кажется, мне больше не придётся иметь дело с этими людьми. Я устраиваюсь работать преподавателем.
– Серьёзно? – удивилась Шарафова. – И где? Неужели в университете?
– Нет, но, судя по отзывам, в хорошем месте.
– Ничего себе, ну ты даёшь!
– Вот, планирую сейчас туда наведаться. Не желаешь составить мне компанию?
– Ах, извини, не получится. Я должна успеть написать три реферата, заказчики уже вчера приходили. А вечером собираюсь с братом в кино сходить, на премьеру. Хочешь с нами? Фильм просто великолепный.
– Может, пойду, если получится, – кивнула аспирантка. – Ну, тогда до вечера…
Институт, в который Иван Пантелеевич направил свою новую подопечную, находился на улице Циолковского. В принципе, не так далеко от университетского городка, в котором жила Лавра, но тем не менее пришлось спускаться в метро. Что ни говори, а ноябрь выдался студёным. И дождь нисколько не исправил эту ситуацию. Вдобавок ко всему разгулялся пронизывающий ветер, который прогнал с улиц многих прохожих и испытывал сейчас на прочность Лаврин зонтик. Она пыталась сохранить его невредимым почти до самого института, но едва ступила на крыльцо, как резкий вихрь вывернул спицы зонта. Полы её плаща задрались, дождь намочил колени, а очередной порыв ветра начисто испортил причёску. Естественно, внутрь брюнетка вошла мокрая и злая. От обиды на дрянную погоду она даже швырнула сломанный зонтик в урну.
Институт занимал, судя по всему, только первый этаж этого добротного старинного дома. Единственный коридор уходил в разные стороны и был тёмен. Несмотря на уличную мглу, включать тут свет никто не торопился. Может, руководство подобным образом решило экономить на электричестве?
Осмотревшись в небольшом вестибюле, который не представлял из себя ничего интересного, Лавра приблизилась к доске объявлений и мельком изучила расписание. Судя по дисциплинам, этот институт готовил лишь юристов и экономистов. Очень заурядно, отметила про себя Гербер и перешла к следующему стенду, на котором пестрели многочисленные листовки. Большую часть из них занимала реклама всяких дополнительных образовательных курсов, сомнительные предложения по трудоустройству, написанию курсовых и дипломных работ и даже интим-услуг. Но имелись здесь и любопытные объявления. Например, чёрный плакатик, на котором был нарисован череп, а под ним нацистский призыв к борьбе с «неполноценными» народами. Перед глазами мигом всплыла ночная сцена со скинхедами, избивающими несчастного чернокожего. Лавра тут же сорвала бумаженцию и скомкала её. И о чём только думает местное начальство!
Далее шли двери учебных комнат, на которых рыжей краской неровно были нарисованы их номера. Учитывая, что вуз давал платное образование, могли бы не жадничать и повесить хотя бы таблички. Пройдя мимо них, Лавра наконец-то добралась до кабинетов администрации и сунулась в дверь с надписью «Проректор по учебной работе». Там сидел тучный мужчина в фиолетовом костюме, а перед ним на столе красовалась вазочка с шоколадными конфетами.
– Вы можете дать мне нормально пообедать?! – взревел проректор.
– У Вас уже обед? – удивилась Гербер и сверилась со своими часами. – Надо же, всего-то одиннадцать…
– Девушка, Вы меня хорошо слышите? – Мужчина был явно не в духе. – Закройте дверь с той стороны!
– Непременно. Только скажите, где я могу найти Гнесина Константина Анатольевича? Мне велели прийти к нему по поводу работы…
Надменный проректор пригорюнился и убрал вазочку с конфетами в верхний ящик стола.
– Это я, проходите, – неохотно произнёс он и указал на стулья у стены. – Присаживайтесь.
– Добрый день, – обрадовалась Гербер, плотно закрыв за собой дверь.
– Вы на замену Леночки? – уточнил Константин Анатольевич. – Очень хорошо, а то у нас учебный план срывается без этой чёртовой истории. Вы ведь аспирантка Коливина, так?
– Да, но…
– Пенсионное, медицинское страхование, ИНН имеются?
– Да, но…
– Отлично, тогда пишите заявление. – Гнесин протянул ей пустой бланк, а сам полез за какими-то папками. – Работать будете десять часов в неделю, а в январе, когда у студентов начнётся сессия и каникулы, будете вести занятия у заочников. Условия у нас обычные, оплата почасовая…
– Но у меня нет стажа, – наконец-то вставила Лавра.
– Значит, для Вас это будет неплохой практикой. У нас часто преподают начинающие. Евзеру Ольгердовичу – это наш ректор – конечно, не нравится такое положение вещей. Но что поделать, видные специалисты заняты и не могут распыляться на все питерские вузы. Приходится брать таких, как Вы.
Подумаешь, какое одолжение! Аспирантка недовольно взглянула на его толстое лицо, но сдержалась от комментариев. Будет нехорошо, если она в первый же день не поладит с руководством института. Да и Ивану Пантелеевичу потом достанется.
От мыслей её отвлёк резкий голос из-за спины:
– Константин Анатольевич, нет, я так больше не могу!!!
В кабинет ворвалась всклоченная женщина лет сорока, на ходу поправляя белые кудри. Воздух мигом наполнился пьянящим ароматом каких-то неизвестных духов, но рассмотреть незнакомку Лавра не успела. Та без слов пнула какую-то коробку, стоящую у входа, и в истерике убежала обратно в коридор.
– Хм… Я на минутку, – пробурчал покрасневший Гнесин и поторопился вслед за чудаковатой барышней.
Лавра вытащила из кармана скомканную листовку, чтобы выбросить в мусорную корзину проректора, но из любопытства развернула её. Никаких адресов там указано не было, только длинный возмутительный лозунг:
«Инородцы оккупировали все крупные и красивые города России!
Они занимают квартиры, предназначенные для нас, для БЕЛЫХ.
Дышат НАШИМ воздухом. Ходят по НАШЕЙ земле. Пьют НАШУ воду.
И ничего за это не платят! Они похожи на стаю прожорливых крыс.
А что делают с крысами, всем известно…»
Да, как поступают приверженцы этой идеологии, Лавра знала не понаслышке. И это вызвало в ней очередной приступ праведного гнева. Никакими патриотическими высказываниями нельзя было оправдать то, что совершили бритоголовые минувшей ночью на Песочной Набережной. От возмущения девушка поднялась со стула и со всей решимостью двинулась в коридор, откуда доносились голоса.
Шум был точно не из-за переменки. Занятия продолжались почти во всех аудиториях, кроме одной, в которой и разразился скандал. Поначалу Лавра плохо понимала гневную тираду, которую вещала та странная женщина, что минуту назад прервала её общение с Гнесиным. Но по мере приближения к злополучной аудитории смысл её негодования стал проясняться.
– Вы как хотите, но я сейчас еду в автосервис, делаю полировку, а её стоимость будут оплачивать ваши отмороженные студенты! – почти визжала мадам, стоя перед обшарпанной доской.
– С какой стати? – не понимал Константин Анатольевич, и ребята, сидящие позади него, вновь мерзко захохотали.
– А с такой, что я не приму у этого потока ни одного экзамена или зачёта, покуда мне не возместят все убытки! А уж Вы, уважаемый господин проректор, потом ищите преподавателей, готовых тратить нервы на этих недоумков! Я больше чем уверена, что специалистов по Экологическому Праву Вы найдёте очень не скоро.
– У-у-у, – загудели учащиеся, ничуть не боясь разгневанной преподавательницы.
– Тише, замолчали все! – рявкнул мужчина. – Признавайтесь, кто исцарапал машину Алёны Сергеевны?!
– Да сдалась нам её тачка, – послышались радостные голоса, а следом новый смех.
Аудитория точно издевалась над свирепой дамочкой и нисколько не считала это зазорным, будто вместо преподавателя перед ними ругалась их сокурсница.
– Кто угодно мог там порисовать, – вмешался очередной юношеский голосок. – А сразу на нас валят. Мы чё, самые левые, что ли?
– Ага, нашла лохов, – тут же напали на бедную женщину остальные студенты.
Лавре стало даже жаль Алёну Сергеевну, потому что та никак не могла совладать с наглыми студентами. Но первые впечатления оказались обманчивы. Наслушавшись хамских реплик, женщина расставила руки на поясе и со всей серьёзностью продолжила:
– Значит, так, мои дорогие. Всё, что нужно, я сказала. Решение за вами. Только учтите, что вместе с моим предметом вы обязательно завалите всю сессию. Но деньги за порчу моего автомобиля я всё равно с вас взыщу, только уже через милицию!
Договорив это нехорошее предупреждение, Алёна Сергеевна коварно улыбнулась, кивнула на прощание растерянному проректору и вышла в коридор. Лавра тут же отпрянула в сторону и сделала вид, будто не имеет к их спору никакого отношения.
– Что, подслушиваете?! – воскликнула злая преподавательница. – Правильно! Здесь только этим и остаётся заниматься…
Она гордо подняла голову и зашагала к вестибюлю, громко цокая каблуками. Гнесин тем временем что-то говорил наглым студентам. Кажется, он пытался приструнить их, взывал к совести, грозил отчислением. Да только что им с того? В итоге, Константин Анатольевич вернулся к себе в кабинет с густо красным лицом и бегающими глазами.
– Простите, – пробурчал он дожидающейся его Лавре и поправил коробку, которую пару минут назад пнула нервная Алёна Сергеевна. – Такое у нас бывает, Вы не обращайте внимания. Сейчас все на взводе… Так на чём мы остановились?
Гербер, которая тоже была возмущена листовками, свободно развешанными в институте, хотела поначалу высказать это проректору, но теперь, после скандала, такое желание у неё напрочь пропало. Подумаешь, приклеил какой-то отморозок эту бумаженцию, пока никто не видел.
Оформление на работу прошло быстро. Никаких собеседований и наущений Гнесин не провёл. Дал лишь номер телефона заведующего кафедрой и велел согласовать с ним расписание. На этом и разошлись.
Перед уходом Лавра вновь подкралась к двери скандальной аудитории, но уже никого там не застала. Довольные сорванной парой студенты успели разбежаться. И от этого аспирантка почувствовала себя нехорошо. Если они способны вывести из себя опытных преподавателей, то чего же тогда стоит ожидать ей?
Выйдя на крыльцо, Лавра передёрнулась от холода и брызг дождя. Зонтик её был безнадёжно испорчен и к тому же лежал в мусорном ведре. Идти отсюда до станции метро довольно далеко, а в набитые до отказа автобусы не пролезть даже с её миниатюрной фигуркой.
Ряд автомобилей, выстроенных перед зданием вуза, невольно привлёк взгляд расстроенной девушки, и она всерьёз задумалась над тем, как превосходно, оказывается, иметь личный транспорт. Вот так выйдешь после работы, сядешь в тёплый салон, десять минут – и дома. Но внимание быстро переключилось на самую смешную здесь машину, в которой болтала по сотовому телефону обиженная преподавательница. Её иномарка была грязная, чем и воспользовались подлые студенты, нарисовав на ней всякие похабные словечки. Лавра усмехнулась и направилась к пострадавшему автомобилю.
– Вот, полюбуйтесь, – окинула рукой художество негодяев возмущённая Алёна Сергеевна. – Они думали, что начирикали лишь на грязи, а оказалось, что и краска поцарапана…
Она аккуратно протёрла чёрной тряпицей крыло машины, дабы Гербер убедилась в обоснованности обвинений.
– Каковы паразиты, а! – не унималась женщина. – Ну, ничего, они у меня ещё попляшут по полной программе. Я на них отыграюсь, вот увидите. Кстати, меня Алёной звать…
– А меня Лаврой, – кивнула брюнетка, трогая глубокие царапины на корпусе иномарки. – Думаю, тот, кто сделал это, специально задел покраску. Он хотел именно что доставить Вам неприятности.
– И я о том же! – вскинула руки эмоциональная Алёна. – Впрочем, ладно. Пока не стемнело, надо съездить в автосервис. Если муж узнает, что сотворили с моей машиной, он устроит институтскому руководству такой разнос, что не приведи Господь. Артём и так не одобряет мою работу, а тут ещё и это.
– И часто случаются подобные казусы?
– Уверяю, коль ты только начинаешь, готовься к худшему. Нынче студенты уже далеко не те, как раньше. Это мы в своё время боялись слово лишнее преподавателю сказать. А теперь всё наоборот… Кстати, тебя подвезти?
– Ну, если только до станции метро…
– Садись.
В салоне исцарапанной иномарки было пыльно. Сразу видно, что Алёна плохо следит за своей машиной. Зато имелись весьма современные приборы управления: удобный маленький руль, множество экранчиков, кнопок и практически никаких рычагов. Наверняка управлять таким автомобилем одно удовольствие, тем более женщине.
– Не смотри на грязь, всё забываю помыть, – махнула ладонью женщина и, заметив, что дождь начал бить по лобовому стеклу, включила «дворники». – Вообще-то, машиной всегда занимается дочь, а я лишь катаюсь на работу да по прочим мелким делам. Но она сейчас на стажировке в Лондоне. Ну а ты какими судьбами сюда угодила? Часы для аспирантуры нарабатываешь, да?
– Угадали, – улыбнулась Лавра, пристёгивая себя к креслу ремнём безопасности. – В принципе, я не горю желанием учить студентов, тем более таких. Но мне сказали, что у вас нет преподавателя истории, вот я и пришла…
– Да, бедная Ленка, – покачала головой Алёна, тут же помрачнев. – Такая ужасная смерть, прям до сих пор дрожь пробирает, когда вспоминаю.
– Лена?.. Это бывшая преподавательница истории?
– Ага, такая славная девушка была: красивая, умная, добрая, вежливая… Ах, не могу без слёз её вспоминать.
Женщина вытащила из бардачка набор ароматических салфеток и принялась тереть глаза.
– А что с ней стало? – с опаской поинтересовалась Лавра.
– Ой, такая жуткая история, просто уму непостижимо, – всплакнула Алёна и шёпотом пояснила. – Её ведь убили. Недавно это было, всего месяц назад. Причём самое страшное здесь то, что покончил с ней родной братишка, шестнадцать лет ему всего. Можешь представить?
– За что же он её так? – поразилась Гербер, позабыв про инцидент с машиной и про нацистскую листовку.
– Поди пойми его теперь, за что. Нормальный такой мальчик был, я с ним ещё репетиторством занималась, готовила его к поступлению в университет на юрфак. Ну вот никогда понять не смогу, что уж там его толкнуло на этот ужасный поступок. Они ведь с сестрой очень хорошо ладили, она его в школу провожала перед работой, подарки вечно делала с получки, книги всякие дорогие покупала. Да что там говорить, мы сами нарадоваться на Егорку не могли. Золотце-мальчик! Мне с ним и заниматься-то было не нужно, он всё и без моей помощи знал в совершенстве.
– Как же это случилось? Может, он пьяный был? – недоумевала брюнетка, кутаясь в своём плаще, хотя в салоне было довольно тепло. – Или наркотиками увлекался?
– Нет, он даже не курил, – опровергла Алёна её подозрения. – А случилось вообще всё очень странно. Пришёл он вечером с занятий. У них ещё родители во Францию тогда улетели отдыхать, а он с Ленкой один остался. Ну и вечером того дня, значит, взялся за нож и… убил её.
– Что, ни с того, ни с сего?
– Говорю же, сама в шоке! Не мог он так поступить, никак не мог. Не за что ему было Ленку-то нашу убивать, душа в душу жили. И ведь, главное, он её в ванну после этого сложил, запер там и ещё дверь пластилином залепил, чтоб запаха не было. Вот она и пролежала трое суток. Потом Веста Андреевна – это наша заведующая кафедрой – тревогу забила. Лена на занятия не пришла, дома никто на телефонные звонки не отвечал, Егор тоже будто пропал. А Леночка с Вестой-то дружили… Ну, в общем, квартиру вскрыли и обнаружили труп… сама представляешь, в каком состоянии.
Алена уже перестала пускать слёзы, побледнев от всей этой скверной истории. Она извлекла из сумочки бутылку воды и принялась жадно пить. Лавра склонила голову, заметив, что за окном иномарки уже вовсю стемнело от нахлынувших туч.
– Вы правы, очень странная история, – согласилась она. – А откуда известно, что это именно он убил Лену?
– Так сам признался, – расстроенным голосом ответила женщина. – Его потом быстро нашли, прятался на даче.
– И что теперь?
– Ну, отправили его в психушку на освидетельствование. Да только не думаю, что его двинутым признают, уж больно смышлёный мальчик был.
Алёна тоже посмотрела на окно и с тяжестью вздохнула.
– Что-то засиделись мы с тобой, – улыбнулась она, нажав на жёлтые кнопки между сидениями, и автомобиль начал сдавать назад. – Мне ещё полировку делать надо, а потом за продуктами. Куда, говоришь, тебя подбросить?..
Глава 2
Охота скинхедов
Над Васильевским островом нависла сплошная чёрная туча. Она перекочевала сюда вслед за Лаврой и вновь наградила её холодным дождём с порывистым ветром. Идти от метро до Съездовской Линии было не так уж далеко, однако девушка успела в очередной раз возненавидеть суровую ноябрьскую погоду. С другой стороны, ненастье отвлекло её от мрачной истории, о которой поведала Алёна Сергеевна. Лавре совсем не нравились обстоятельства, при которых она получила новую работу. Занимать место девушки, жестоко убитой собственным братом, – не слишком приятный факт.
К моменту, когда аспирантка зашла в вестибюль исторического факультета, она вновь изрядно промокла и замёрзла. С последним, кстати, были большие проблемы. Сколько раз она убеждала себя, что является существом холоднокровным и должна спокойно относиться к перепадам температур. Но Лавру всё равно беспокоил озноб, и сейчас она напоминала промокшую оборванку, которую, к тому же, колотит словно от лихорадки. В таком виде идти к Коливину никак нельзя, отчего брюнетка поспешила в туалет. Благо, сейчас там наверняка никого нет, ведь четвёртая пара в самом разгаре и многие студенты сидят на занятиях.
Надежды на уединение не оправдались. Едва Лавра дёрнула дверную ручку, в нос закрался сигаретный запах. На подоконнике, выдувая дым в открытую форточку, восседала девица в строгом сером костюме. Появление брюнетки её ничуть не смутило. Более того – она с любопытством уставилась на Гербер и даже радостно улыбнулась ей, будто увидела старую знакомую.
Сложив сумочку и косметичку на полку у умывальника, Лавра внимательно вгляделась в своё отражение в зеркале и признала, что причёска изрядно подпорчена. Перво-наперво она принялась сушить волосы, стараясь не замечать курильщицу, хотя та продолжала странно посматривать на неё. Затем аспирантка открыла воду и смыла с лица растёкшуюся тушь. Дело оставалось за малым – подправить губы и подвести глаза. Однако Лавру ожидал сюрприз.
– Не стоит, – промолвила незнакомка, очутившись прямо за её спиной в то время, когда Лавра собралась поднести к губам помаду. – Без косметики твоё лицо намного прекрасней…
Гербер недоумённо уставилась в зеркало на странную девушку и почувствовала, как та дышит ей в шею.
– И ресницы у тебя чёрные, их вовсе не нужно отяжелять тушью, – пояснила курильщица и с улыбкой отошла к соседней раковине.
Лавра быстро оценила её внешность: волнистые волосы мышиного цвета, приятное розовое личико без намёка на какую-либо косметику, игривые голубые глазки и точеная фигура, облачённая в серый жакет. Впрочем, ещё была примечательная родинка справа от верхней губы. Незнакомка вновь улыбнулась, подмигнула и принялась намыливать руки.
– Прости, что-то не припомню, – замялась Лавра, – разве мы знакомы?
Девушка снова улыбнулась:
– Вряд ли, но какое это имеет значение?..
Она подмигнула и, хихикнув, удалилась в коридор. Гербер нахмурила брови, ещё раз приблизила к губам подсохшую помаду, но так и не решилась нанести её. Чёрт бы побрал эту курильщицу с её советами! Впрочем, стоило признать, что та оказалась права. Лицо, невзирая на сегодняшний ветер и дождь, смотрелось весьма прелестно в своём натуральном виде, хотя раньше ситуация с ним была прямо противоположная. Откуда вдруг такая метаморфоза?..
К Ивану Пантелеевичу Лавра поднялась со смешанным чувством неловкости и возмущения. Надо же, какие дерзкие студенты учатся в стенах университета! Мало того, что курят в неположенном месте, так ещё и запросто лезут к незнакомым людям со своими рекомендациями. Легонько постучав в дверь кабинета, Гербер осторожно отворила её и вздрогнула, когда вместо Коливина увидела за столом его напыщенного аспиранта Павлова. Имя этого мрачного парня девушка так и не запомнила. Оно было каким-то сложным и непохожим на все остальные.
Молодой человек листал старую потрёпанную книгу, закинув на соседний стул ноги в громоздких чёрных ботинках. Позади его головы мигал монитор компьютера, и на этом фоне Лавре вдруг почудилось, будто из пышных волос Павлова торчат острые рога. Он надменно взглянул на новенькую аспирантку, но ничего не сказал и продолжил изучать содержание потёртого томика.
– А Иван Пантелеевич куда-то ушёл? – спросила Гербер, боясь заходить в помещение.
– Если его здесь нет – значит, ушёл, – с издёвкой отозвался парень и перелистнул жёлтую страницу.
– Не подскажете, куда? – решила улыбнуться Лавра, дабы не подавать виду, что этот молодчик вызывает у неё отвращение.
– У него лекция во втором корпусе, – зевнул Павлов и вновь погрузился в чтение.
Оставаться в кабинете с этим зазнайкой Лавре не очень-то хотелось, но и шататься по коридорам исторического факультета тоже. Занятие обещало закончиться только минут через сорок, поэтому она присела возле двери и достала из своей невзрачной жёлтой сумочки блокнот с афоризмами. Это было её давним увлечением – выписывать мысли известных людей, а потом их заучивать, чтобы применять в своей речи.
– Кто ясно мыслит, тот ясно излагает, – вдруг произнёс парень, и Лавра подозрительно покосилась на него. – Запиши, добавь эту мыслишку в свою коллекцию и не забудь указать, кто её автор.
– Неужели ты? – съязвила брюнетка.
– Вы, девчонки, такие заурядные, – продолжал хамить Павлов, позабыв про свою книгу. – У вас примитивные интересы, как, впрочем, и сама ваша жалкая жизнь. Вы пытаетесь казаться умными и утончёнными, но на деле же невероятные лентяйки.
– Может быть, – пожала плечами Лавра, чем повергла нахала в недоумение.
Она специально не стала с ним спорить и доказывать, что мужчины тоже далеки от совершенства. Ведь именно этого и пытался добиться высокомерный аспирант, чтобы учинить между ними спор.
Несколько секунд он не знал, что сказать, однако быстро нашёл новый способ задеть приглянувшуюся ему брюнетку.
– Жаль, что из-за таких, как ты, к нам не попадают более достойные личности, – прошипел Павлов, пожирая её злыми чёрными глазами.
– Безусловно, – подыгрывала ему Лавра. Хлопец явно вытягивал её на конфликт, но поддаваться провокациям она не собиралась.
– Хуже всего то, что набирают всякую шваль. Взять ту дуру, что ходит в платках. Если такая истово верующая, могла сидеть в своём горном ауле, а не лезть в науку. Хорошо, что скины не спят, настоящие санитары леса…
Гербер хотела уже возразить ему, но при очередном взгляде на него ей вдруг сделалось не по себе. В глазах кольнуло, сердце болезненно застучало, а ноги похолодели. Она, не говоря ни слова, подхватила свои вещи и вышла в коридор. Напоследок ослабевшая девушка услышала торжествующий смех Павлова, но ничего поделать с этим не могла.
Возле лестницы Лавра опомнилась и остановилась. Она перевела дыхание, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Нет, резкое ухудшение состояния никак не может быть связано с поведением противного Павлова. Конечно, его слова способны кого угодно вывести из себя, но не до такой же степени. Корень проблемы таится в самой Лавре, что она начинала прекрасно понимать. Сегодня ровно месяц, как она в последний раз побывала на дне. А ведь посещать водную стихию необходимо было как минимум каждые две недели. В этот вечер надо будет снова забросить все насущные дела и отправиться к тихой набережной. Иначе она рискует довести себя до очень тяжёлого состояния.
Дожидаться Коливина Лавра не стала. Во-первых, жутко болела голова и онемели ноги. А во-вторых, не будет ничего страшного в том, что она не отчитается перед ним о беседе с Гнесиным. Возможно, Иван Пантелеевич даже обрадуется, что его никто не отвлечёт пустыми разговорами. Главное, она выполнила его просьбу и оформилась на работу. А теперь вполне можно и отдохнуть.
Едва попав на свежий воздух, Лавра приметила скопление людей у центрального здания и, невзирая на слабость, направилась к ним.
– Почему руководство ничего не делает, чтобы защитить своих студентов?! – гневно вопрошала какая-то девица в смешной полосатой шапочке с бубоном на макушке. – Почему они должны жить здесь в постоянном страхе за свою жизнь и здоровье?
– Это уже третье убийство всего за первую неделю ноября! – выкрикнул парнишка восточной наружности, который держал в руке транспарант с именами погибших студентов-иностранцев.
– Власти даже не собираются что-либо предпринимать! – хором отозвались другие участники митинга, после чего начался бессвязный гул десятка голосов.
Лавра вместе с прочими зеваками молча наблюдала за ними со стороны машин, выстроившихся вдоль тротуара. Здесь были замечены и репортёры, которые снимали акцию возмущённых студентов для городского телевидения.
– Скины вконец разбушевались, – признали ребята, стоящие за спиной брюнетки. – Вчера на набережной забили до смерти Доминика с биофака. Хороший был парень, отличник…
– А ещё я слышала, что вчера был разгромлен гей-клуб у гавани, – вмешалась низкорослая девчонка в жёлтой куртке.
– Да, они его каждый год разгоняют, – усмехнулся парнишка, поправляя на плече рюкзак, – то сожгут, то всех перебьют, то наркотики подкинут и ментов вызовут…
– Разойтись! – раздался звучный бас, и собравшиеся перед университетом люди испуганно обернулись к дороге.
Оттуда на них недовольно взирал сухонький старикашка в бежевом пальто. В левой руке он сжимал длинный зонт, а правой расталкивал ближайших к нему зевак.
– Ну-ка прекратили тут ныть, нашли время! – рявкнул незнакомец, с которым многие начали трепетно здороваться. – Я уже говорил, чтоб не устраивали эти показушные сборища. Смирнова, до Вас что, смысл моих слов не дошёл?!
Девица в шапочке с бубоном ничуть не смутилась его нападок и состроила гордое лицо. Появление этого господина застало её в тот момент, когда она, взобравшись на скамейку, выступала с пламенной речью перед собравшимися.
– Вы бы лучше, Игнат Семёнович, ответили на наши вопросы, – посоветовала Смирнова, и многие одобрительно загудели.
Однако стоило старичку взмахнуть своим зонтом, как все мигом замолчали.
– Я сегодня утром был на приёме у мэра, – сообщил Игнат Семёнович, обводя митингующих настороженным взглядом. – Мы обсудили с ним последние события. Самое главное сейчас – не поднимать паники и не идти на поводу у провокаций. Ведь бритоголовые именно этого и добиваются. Думаю, это всем понятно?
Некоторые в толпе согласно кивнули, но основная часть сохраняла на лицах гримасу негодования.
– Возбуждены уголовные дела, – продолжил старик, – прокуратура начала следствие. Более того, уже есть первые подозреваемые, и они являются студентами нашего университета!
Публика возмущённо ахнула. Впрочем, и Лавра не осталась равнодушной к этому известию. Получается, что среди воинственно настроенных нацистов есть те, которые в будни бок о бок учатся со своими жертвами.
– Мы не остаёмся в стороне от этих вопросов, – добавил старик. – Знайте, что под нашим крылом вы всегда найдёте защиту и поддержку.
– Странно, но пока это как-то не ощущается, правда? – прервала его Смирнова, поправляя шапочку. – Уже три нападения! Сколько ещё человек пострадает этой осенью от охоты скинхедов?
Игнат Семёнович предпочёл не отвечать на этот вопрос и лишь опустил голову.
– В ближайшее время мы проведём тщательную проверку среди наших учащихся и персонала, – пообещал он после напряжённой паузы. – К тому же будет обсуждён проект создания при университетском городке студенческой дружины.
– Правильно! – выкрикнул кто-то из митингующих, и площадь в очередной раз охватил гул.
– А теперь прошу вас, хватит сеять панику и ругать администрацию. Немедленно расходитесь…
После слов этого незнакомого господина Лавра впервые за последние сутки почувствовала какое-то облегчение.
– Простите, а кто это? – Она повернулась к стоящим позади неё ребятам, которые тоже обсуждали меж собой новости Игната Семёновича.
– О, это профессор Пименов с юрфака, – восторженно ответила девчонка в жёлтой куртке. – Очень авторитетный учёный, возглавляет кафедру международного права, известный правозащитник…
– Надо же, а я думала, что это кто-то из начальства, – удивилась брюнетка и вдруг обнаружила, что вся слабость и неприятные ощущения покинули её.
– Что ты, к его мнению прислушивается сама губернатор! – загордились студенты. – Раньше он даже был проректором, но теперь там всяких молодых поставили, а им до наших проблем нет никакого дела. Однако Игнат Семёнович всё равно продолжает отстаивать наши права.
Гербер поглядела вслед удаляющемуся профессору и улыбнулась. Значит, в университете не всё так безнадёжно, как показалось ей на первый взгляд. Обдумать это не позволили голоса митингующих, которые вновь расшумелись. Смирнова, размахивая руками, уговаривала студентов-иностранцев остаться и продолжить ругать университетское начальство. Но, видимо, после обещаний Пименова страсти у большинства ребят поутихли, и они быстро разбредались по разным направлениям.
– Стойте, ну куда же вы?! – недоумевала девушка в смешной шапочке. – Неужели вы поверили ему? Сколько можно жить пустыми обещаниями?! Вспомните прошлый год, вспомните Крестовый февраль! Или апрельские вылазки скинов! Разве что-то изменилось? Вот увидите, в этот ноябрь всё повторится!
Однако бравую защитницу жертв неонацизма мало кто слушал. Люди, которые находились поблизости от скамейки, на которой та выступала, только хмуро оглядывались на неё и шли дальше. Лавра дождалась, пока толпа разойдётся, и направилась к барышне.
– Ну, хватит, Сонька, слезай, – обратилась к расстроенной Смирновой девица в некрасивых очках с овальными линзами. – Пойдём, а то опять из службы безопасности придут…
– Да? И что они сделают?! – спросила Соня, нервно расхаживая по скамейке. – Будут правде рот затыкать? Не смеши меня, Зинка, мы это уже проходили.
Она остановилась, заметив идущую к ним брюнетку.
– Что, ты единственная, кто верит в мои неутешительные прогнозы? – усмехнулась Смирнова и спрыгнула на мокрый асфальт.
– Судя по всему, да, – пожала плечами Лавра. – Скажите, а вот ты упоминала про Крестовый февраль и какие-то апрельские вылазки…
– А ты что, ни разу не слышала про эти чудовищные события? – недружелюбно отреагировала на неё очкастая Зина, кутаясь в невзрачную коричневую курточку.
– Я в Петербурге сравнительно недавно, поступила в аспирантуру, – пояснила Гербер. – Честно говоря, я ошеломлена выходками скинхедов. Они что, так часто убивают людей?
– Не то слово часто, – передразнила её Соня, собирая брошенные на площади транспаранты. – Они тут постоянно бегают, и никому до этого нет дела. Никто не может их обуздать: ни власть, ни даже бандиты.
– Бандиты? – не поняла Лавра.
– Да, представь себе, даже бандюганы, – засмеялась Смирнова. – Вон в начале сентября скины напали на дачу местного авторитета Камаева. Об этом же все СМИ трезвонили!..
– Камаева??? – оживилась аспирантка от знакомой фамилии. – Это ты об Ильгизяре Сабирзяновиче говоришь?
– О, а ещё утверждает, что ничего не слышала, – ехидно подметила Зина, недоверчиво поглядывая на приставшую к ним красавицу.
– Он самый, – подтвердила Соня, сложив плакаты и транспаранты возле грязной скамейки, и отряхнула руки. – Отморозки налетели в разгар вечера, перебили охрану, а самого Камаева казнили. У них это весьма жутко происходит. Знаешь, они оставляют на трупе свастику или листок с приговором. Вот каковы нахалы, никого теперь не боятся!
– Господи, – прошептала Гербер от ужасной новости, и на душе вновь сделалось гадко. Хотя с семейством Камаевых у неё были связаны крайне плохие воспоминания, их всё равно стало жалко.
– И это лишь несколько случаев из множества других, – добавила Соня. Она повнимательнее посмотрела на шокированную брюнетку, а затем спешно вытащила из кармана какую-то бумажку. – Вот, там адрес и телефон моих друзей, мы с ними каждую неделю собираемся в Музее Истории Религии, это на Почтамтской улице. Мы обсуждаем проблемы общества и бесчинство властей. Если хочешь, приходи…
Смирнова вздохнула и, подхватив собранные транспаранты, медленно зашагала в сторону третьего корпуса. Зина напоследок с подозрением взглянула на Гербер и поспешила за приятельницей. Девица была явно недружелюбно настроена в отношении неё, но Лавру это волновало меньше всего. Сложив листочек с адресом в карман, она обернулась на темнеющее здание университета и поёжилась от очередного приступа холода.
Вечер наступил весьма быстро. Сегодня и так было не очень светло из-за дождя, а ближе к шести часам и подавно сделалось черным-черно. Ветер раскачивал облетевшие деревья, и их кривые ветки то и дело стучались в окошко кухни студенческого общежития. Лавра с задумчивым видом сидела возле газовой плиты, наблюдая за закипающим в кастрюльке молоком. Несколько девиц суетились у стола над приготовлением салата. В коридоре разносился голос Викентьевны – завхоза общежития, которая в этот ненастный вечер решила погонять первокурсников. Сначала она задумала организовать ремонт на втором этаже, потом обязала новичков принять в нём самое активное участие, а теперь проверяла, что они успели сделать за день.
– Эх, девоньки, – ворвалась габаритная женщина на кухню и без спроса выхватила у барышень со стола сочный помидор. – Живешь – воз прёшь: помрёшь – на горбу унесёшь! Чего сегодня готовим?
Она с любопытством стала открывать крышки кастрюль, на ходу поедая отобранный томат. Не найдя ничего интересного, Викентьевна приметила притихшую у окошка Гербер и с радостным видом подлетела к ней.
– Ну, Лавра, никак галушки решила налепить? – шутливо спросила завхоз и протиснулась к подоконнику, на который тут же и уселась. – Или борщ варишь?
Брюнетка успела привыкнуть к выходкам невежественной женщины, поэтому воспринимала её всегда с юмором. Благо, та до сих пор считала её своей землячкой с Украины.
– Я тут смотрю, как эти малолетки мне окна починили. Вот, сажусь на подоконник. Если не ломается, значит, нормально поработали. Я им спуску не даю!..
– Молочка не хотите? – предложила Лавра.
– Давай, – махнула рукой Викентьевна и потребовала у девицы, которая стояла у соседней плиты, кружку. – Я ведь вообще-то на диете, только овощи да чай. Но если галушки слепишь, я точно не откажусь…
Гербер засмеялась, припоминая, как два дня назад опьяневшая завхоз лакомилась у себя в комнате салом.
– Да и в отпуск скоро пойду, хоть отдохну по-человечески от всех вас, – продолжала женщина, получив наконец-то горячего молока. – Кстати, твоя Луизка в последнее время носится с каким-то чёрненьким пареньком. Он случайно не террорист?
– Это её брат, Аскар, – успокоила Лавра шутницу и, вскипятив молоко, выключила газ. – Сейчас они оформляют ему регистрацию. У него скоро свадьба…
– Ба, никак на тебе женится???
– Нет, кого-то покрасивее нашёл.
– Да кто ж может быть красивее хохлушек?! – взревела Викентьевна, и подоконник под её немаленьким весом опасливо затрещал. – А, бабоньки? Вы только гляньте на мою Лавруню. Ну разве ж не хороша?
Девушки смущённо заулыбались и нехотя кивнули. Они знали на собственной шкуре, что лучше всегда соглашаться с голосистой тёткой.
– А этот её Аскар пусть катится ко всем чертям! – не унималась женщина, размахивая надкушенным помидором. – Тоже мне, красавéц нашёлся! Небось, на своей же чеченвадзе сватается…
Внезапно кухню сотряс грохот. Лавра сморщилась от пыли и не сразу разглядела, что Викентьевна лежит на полу и пытается вытащить из-под каких-то досок руку с помидором. Когда пыль осела, стало понятно, что подоконник не выдержал тучную даму и провалился вместе с частью оконной рамы.
– Машка, ты в порядке? – засуетились бледные от испуга девицы, побросав свои дела.
Викентьевна, кряхтя и ругаясь, отползла к раковине. Еле поднявшись, завхоз пихнула треснувшую от падения кружку обратно её владелице, а надкушенный томат бросила на стол к миске с неготовым салатом.
– Вот уроды, – пропыхтела она, оглядываясь на окно. – Это называется ремонт? Нет, это ремонт, я спрашиваю! Щас я им устрою, этим дармоедам! Щас они у меня всю ночь будут тут вкалывать!!!
С этими угрозами она удалилась в коридор. Девушки не выдержали и рассмеялись, хотя ситуация была не из приятных: еда покрылась пылью, кружка испорчена, продукты тоже. Хорошо ещё, что Лавра вовремя успела закрыть свою кастрюлю крышкой, иначе бы пришлось сейчас выливать молоко в раковину.
Шарафова примчалась домой через полчаса после инцидента с Викентьевной. Завхоз тем временем гоняла по общежитию несчастных первокурсников. Несмотря на загруженность, Луиза выглядела весьма бодро. Она вмиг вспомнила про намеченный киносеанс и, наспех поужинав, поторопила свою соседку со сборами.
Особо наряжаться Лавра не планировала. Подойдя к зеркалу, она хотела лишь подкрасить губы и подвести ресницы, но в очередной раз убедилась, что ей это вовсе не нужно. Странное дело. Если б та девица из туалета в университете не посоветовала ей избавиться от косметики, Гербер ни за что бы не задумалась о своей естественной красоте. Правда, насчёт её естественности можно было поспорить. Ещё полгода назад Лавра не считала себя писаной красавицей даже с помадой, тональным кремом и тенями для век. А теперь всё было совершенно иначе. Да к тому же волосы. Ей-богу, в обед они были гораздо темнее, а теперь их синева стала слишком отчётливой. С другой стороны, может, на это сказалось освещение? В комнате, где ютились Лавра и Луиза, горела галогеновая лампа, из-за которой искажаются цвета. Впрочем, любоваться собой у Лавры совсем не осталось времени.
У кинотеатра на Большом Проспекте было пустынно, хотя его красочные афиши старательно манили сюда толпы народа даже в будни. Видимо, непогода заставила петербуржцев сидеть дома. Подруги прибыли сюда за пять минут до начала сеанса и очень боялись, что попадут в зал не вовремя, ведь обычно здесь выстраивались весьма приличные очереди. Но сегодня посетить кинотеатр отважились лишь единицы. Возле касс вообще не наблюдалось ни одного человека, а продавщица в буфете скучала за отгадыванием кроссворда.
– Луиза, – долетел до девушек приятный мужской голос, и из дверного проёма им помахал парень в зелёной вельветовой курточке.
Это был Аскар. Лавра видела его пару раз в университете шагающим под ручку с симпатичной высокой шатенкой. А ещё он часто приходил к сестре в общежитие. Но близко с ним Гербер ни разу не общалась.
Аскар с улыбкой поприветствовал их и пригласил в большой зал, в котором сегодня сидело не более двадцати человек. Многие держали в руках пакеты с попкорном и бумажные стаканчики с колой. Некоторые подростки хвастались друг перед другом мобильниками. Лавра надела очки и принялась рассматривать брата Шарафовой. Парень абсолютно не был похож на чеченца: ни усов, ни обильной бороды.
В седьмом ряду, в котором должны были разместиться аспирантки, уже сидело несколько молодых людей в компании двух барышень. Среди них Лавра узнала лишь шатенку с точеным кукольным личиком. Это была девушка Аскара, которая, со слов Луизы, сходила по нему с ума. Другая девица в голубой кофточке приветливо кивнула опоздавшим и продолжила шушукаться со светловолосым юношей.
– Мы же договаривались встретиться за полчаса до сеанса, – стал ругаться Аскар, присев в кресло между своей пассией и сестрой. – Неужели так трудно было прийти вовремя?..
– Извини, забегались в общаге, у нас там ремонт, – отмахнулась Шарафова.
Тем временем Лавра изучала обстановку. В кинозале было не слишком-то светло, а выкрашенные в синий цвет стены создавали впечатление чего-то таинственного и грандиозного. На них вдоль зрительских рядов были развешаны небольшие чёрные колонки. Огромный серый холст на сцене пока ничего не показывал. Признаться, Лавра даже не знала, что за фильм сегодня будут демонстрировать, поэтому достала билет и прочитала незатейливое название. Кажется, в этой картине играет Брэд Питт – любимый актёр Марины Холодовой. Вспомнив о ней, Гербер вновь загрустила. Бедняжка, наверное, сидит сейчас в какой-нибудь частной клинике для наркоманов и проклинает жизнь. Но в этом она виновата сама, да и думать о ней нет никакого желания. В памяти по-прежнему была свежа неприятная история, связанная с семьёй Холодовых.
Наконец, свет начал медленно гаснуть, и в зале установилась долгожданная тишина. На экране замигали буквы рекламной заставки, и Лавра с удобством устроилась в своём кресле. Хоть на ближайшие полтора часа она перестанет размышлять о скинхедах и об их дерзких нападениях. Луиза тоже надела очки, отчего стала смотреться смешно. Она носила длиннополые юбки и шёлковые платки. У подруги имелась целая коллекция таких вещей, и каждый день она меняла головной убор в зависимости от настроения. Сегодня у Шарафовой был волнительный день, поэтому она выбрала красный платок. Совсем как кровь, подумалось почему-то Лавре, и перед глазами снова возник образ прошлой ночи: избитый африканский парень, который укрывается трясущимися руками от ударов бритоголовых бандитов. Нет, однозначно надо будет сообщить в органы о том, что произошло вчера у неё на глазах на Песочной Набережной. Единственная загвоздка – как объяснить, что она там делала в это время? Не скажешь ведь, что сидела под водой, восстанавливала силы и случайно услышала, как кто-то кричит о помощи.
Вдруг в зале сделалось темно. Экран резко погас, перестав показывать начальные кадры фильма, и зрители недовольно завздыхали. Аскар вместе с приятелями обернулся к окошку киномеханика, в котором замелькало что-то чёрное. Возможно, случилась техническая неполадка.
– Не думала, что в современных кинотеатрах такое бывает, – надменно произнесла Луиза.
– Да уж, – согласилась с ней возлюбленная девушка брата.
Шли минуты, а фильм не возобновлялся. Двери, через которые пришли сюда Лавра и прочие посетители, внезапно открылись, и на пороге возникла рослая фигура в кожаной куртке.
– Ну вот, сейчас скажет, что сеанс отменяется, – пробурчала Шарафова.
В боковых стенах тоже открылись несколько дверей, которые вели прямиком на улицу. Очевидно, чтобы не устраивать столпотворение в вестибюле, администрация кинотеатра придумала эту мудрую затею: зрители не возвращались в общий холл и не толклись в узких коридорах, а выходили сразу на Большой проспект. Весьма удобно, если учесть, что порой здесь бывает довольно много народа. Но ведь сеанс-то только начался…
– Так, кина не будет! – рявкнул прокуренный голос, и с улицы вошёл ещё один высокий человек.
Лавра почувствовала холод у ног и нервно задышала. Что-то странное творилось в этом заведении.
– Почему? Какие проблемы? – спросил у него Аскар.
– А ты, паскуда чернозадая, помехи создаёшь, – ехидно отозвался неведомый парнишка, и в его руке сверкнул фонарь.
Гербер и Шарафова зажмурились от яркого луча и прикрыли глаза ладонями.
– Что происходит? – недоумённо воскликнула Луиза. – Кто вы?
– Всем оставаться на своих местах! – снова рявкнул незнакомец, и Лавра заметила, что таинственных рослых фигур в зале стало гораздо больше.
Они спешно проникали сюда через боковые двери и разбредались по залу, начиная лезть к посетителям.
– Уберите руки! – возмутилась одна женщина в первом ряду, когда бессовестный молодчик похлопал её по лицу. – Что вы себе позволяете?! Где охрана? Я вызову милицию!..
– Заткни её, Монт, – приказал прокуренный голос, и бритоголовый смельчак ударил дамочку в лоб, после чего она прекратила шуметь.
– У нас имеется информация, что сегодня в этом зале развлекаются несколько крыс, которым невдомёк, что наш город не желает их видеть на своих улицах, – объявил более мягкий голос, и перед сценой возник парень с гладко выбритой бледной головой. Он был пока единственным, кто обнажил свою лысину. Остальные продолжали скрываться под кепками и капюшонами.
Несколько молодчиков придрались к кому-то на задних сидениях, и оттуда донёсся девичий визг.
– А ну рот закрой, мокрощелка! – прикрикнул совсем юный голос, и раздался звук пощёчины.
– Всё, я звоню в милицию, – прошептала Луиза, доставая свой мобильник.
Но она это сделала зря. Трое хлопцев в кожаных костюмах ринулись к ним, едва увидев свет от экрана телефона.
– Бежим, быстрее, – толкнула её находчивая Лавра, вскочив с кресла, однако в её распущенные волосы тут же вцепилась сильная рука.
Брюнетка дёрнулась назад и оказалась в лапах одного из скинхедов.
– Куда-то собралась, крошка? – прогудел ей в ухо радостный неонацист, и Гербер без предупреждений пнула его в пах.
Отморозок ослабил хватку и стал заикаться от боли. Двое его приятелей перепрыгнули через сиденья и начали колошматить Аскара.
– Они здесь, мы нашли их! – победно заорали скины, пытаясь скрутить брата Шарафовой.
– Луиза, сюда! – позвала Лавра, понимая, что с другой стороны зал полностью оцеплен.
Лысый парнишка корчился у её ног и жалобно постанывал от боли в мошонке.
– Шваль! – прошипел он сквозь свои мучения, – я тебя порву…
Пнув его ещё раз, Гербер вместе с подругой ринулась наверх к задним рядам, но и туда уже подоспело несколько бритоголовых.
– Сюда, сюда, чернозадые шлюшки, – поманил их к себе ухмыляющийся лысяк, сжимая в руке кастет.
Тем временем Аскар разбил нос одному из нападавших, подхватил свою девушку и перелез через спинки кресел на соседний ряд. Другая девушка в голубой кофточке истерично завизжала, за что получила удар по голове. Юный скинхед отшвырнул её к матерящемуся товарищу, который получил пинок от Лавры, и следом настиг бравую аспирантку.
– Их не трогать, берём только ублюдков, – предупредил он подельников, и в следующую секунду ударил Луизу в затылок.
Её платок остался в его руке, а сама подруга упала на боковые сиденья и застонала. Лавра приняла оборонительную стойку, мигом вспоминая все приёмы единоборства, которым её обучил в своё время брат Гаральд. Сначала она отбила удар юнца, потом отскочила к стене и влепила тяжёлой сумочкой по голове другому отморозку.
– Ах ты шлюха! – прикрикнул высокий парень, стоявший у дверей. – На, получай, сучка!..
Раздался глухой выстрел, и Лавра почувствовала жжение в области бедра. Нога подкосилась, и она упала перед атакующим скинхедом. Тот пихнул её носком ботинка и торжествующе засмеялся.
– Прекратить!!! – взревел знакомый прокуренный голос. – Олухи! Кто стрелял?!!
– Это всё Ллойд, я только… – стал оправдываться юнец, но получил от подоспевшего друга оплеуху.
Лавра, корчась от боли, посмотрела на подбежавшего главаря и стиснула зубы. Сей типаж был ей уже знаком по татуировке на щеке в форме стрелы. Она видела его накануне ночью на Песочной Набережной. Именно он вчера руководил действиями скинхедов и разрешил забить до смерти несчастного африканца.
– Сволочь! – выкрикнула она и, что есть силы, накинулась на него.
Однако приём не удался, и аспирантка пребольно ударилась спиной о ступеньку.
Паника в зале продолжалась. Ошарашенные зрители метались в поисках выхода. Однако некоторые из них предпочли спокойно сидеть в своих креслах. Бандиты, проверив их лица, тут же перекидывались к другим посетителям.
Задыхаясь от ненависти и боли, Лавра повернула голову и приметила окровавленного Аскара. Он ещё сопротивлялся, защищая любимую, но его силы были на исходе. Луиза недвижимо лежала у сломанных кресел, хотя к ней уже никто не приставал. Очевидно, бритоголовые не успели заметить, что она именно та, за кем они сюда пришли. Друзей её брата изрядно побили, отчего те лишь испуганно прикрывались руками от нападок бандитов. Да и что они могли сделать, когда разъярённых нацистов здесь было в разы больше?..
Главарь с необычной татуировкой нагнулся к обессиленной Лавре и коварно улыбнулся, довольствуясь её поражением. Она непременно бы вцепилась в него, но боль сдавливала тугим ободком её колено, в которое выстрелил отчаянный Ллойд, да ещё и спина ужасно ныла после неудачного падения.
– Так и быть, оставлю тебя в живых, – заключил скинхед, внимательно осмотрев смелую девушку. – Но если ещё раз попадёшься нам на глаза, пеняй на себя…
Он с отвращением сплюнул, поднялся с корточек и оглядел притихший зал. Его солдаты постарались на славу. Все, кто яро пытался сбежать отсюда или вызвать стражей порядка, были повержены. Другие зрители, очевидно, уже знали о нравах бритоголовых, отчего с самого начала вели себя тихо, хотя и на их лицах читался страх. Один лишь Аскар, уже изрядно избитый и перемазанный кровью, никак не желал сдаваться. Лысые бандиты будто специально не добивали его. Они развлекались с его решимостью и изредка делали вид, будто пытаются напасть и ударить. Аскар нервно дёргался, а бритоголовые только заливались истеричным хохотом.
– Так, соберите всех ублюдков, – хлопнул в ладоши радостный главарь. – У меня появилась просто зашибенная мысля.
Скины бешено заорали, предвкушая новую забаву, и бросились исполнять приказ.
– О, да, после этого вечера все ублюдки поймут, что с нами шутки плохи, и дадут дёру из нашего города, – возбуждённо произнёс он, наблюдая, как всех «нерусских» парней стаскивают к сцене. Многие из них уже были без сознания, однако нацистам этого не хватило. Они задумали что-то более ужасное, и Лавре, которая ёрзала у холодной стены, очень не нравилась складывающаяся обстановка.
Нападение длилось уже минут десять, а сюда до сих пор не прибыли охранники или милиция. Ведь не могли же работники кинотеатра пропустить бритоголовых мимо себя. Наверняка кто-то из них должен был вызвать подмогу.
Когда почти все «нерусские» зрители были сложены у сцены, главарь приблизился к Аскару, достал что-то из-за пазухи, и в следующую секунду зал вновь сотряс выстрел. Брат Луизы перестал сопротивляться и упал на пол подобно бездушной кукле. Лавра забрыкалась ещё сильнее, не в силах смотреть на этот кошмар. К ней подполз оклемавшийся от удара в пах юнец и показал огромный нож.
– Щас засуну тебе его в жопу, – пригрозил он с безумными глазами, и девушка волей-неволей смирилась с поражением.
Правда, Гербер больше боялась не за себя, а за лежащую поблизости подругу. Лишь бы скинхеды не тронули её. Но сегодня они почему-то сконцентрировали внимание только на парнях.
– Отлично, – ухмыльнулся главарь, когда к кучке побеждённых ребят добавили окровавленного Аскара. – А теперь несите их на набережную!..
Бандиты возбуждённо зарычали, подхватили поверженных парней и вынесли их через боковые выходы на улицу.
– Я извиняюсь перед белыми гражданами, – обратился главарь к людям, смирно сидящим на задних рядах. – Вы можете продолжать смотреть фильм…
Он махнул рукой кому-то в операторском окошке, и экран снова начал показывать прерванную картину с участием Брэда Питта. Бритоголовые спешно направились к дверям и вскоре исчезли, оставляя шокированных и раненных зрителей наедине со своим ужасом.
Лавра попыталась встать, но из-за боли в спине вскрикнула и решила не менять позицию. Кто знает, вдруг из-за неудачного падения у неё серьёзный ушиб позвоночника или даже перелом?.. По залу пронёсся пронзительный визг. Очнувшиеся от шока женщины стали звать на помощь и предаваться истерике. Люди, которых скинхеды не тронули, схватились за мобильники и принялись звонить всем экстренным службам города.
Гербер позвала подругу. Та тихо лежала на разломанных креслах и не двигалась. Хорошо, если Луиза в обычном обмороке. А если она разбила при падении голову?..
– Что с Вами? Что они Вам сделали? – дрожащим голосом спросил бледный мужчина, склонившись к брюнетке, но часть его слов была заглушена звуками из колонок. Несмотря на беспорядки, взбудораженным зрителям продолжали показывать фильм.
– Спина, – указала Лавра на позвоночник, – жутко щемит, невозможно двигаться…
– Что? – не расслышал тот и обернулся к ярко освещённому операторскому окошку. – Да вырубите вы уже к чёрту это кино!
Но механик никак не реагировал на крик, раздающийся в зале. Мало кто догадывался, что в этот момент он лежал без сознания прямо под кинопроектором и не мог остановить сеанс.
Несколько девушек подбежали к распахнутым уличным дверям, через которые пару минут назад скрылись бритоголовые. Затем барышни не удержались и ринулись на свежий воздух. Лавра прекрасно их понимала. Они были сильно напуганы, хоть и спокойно сидели всё это время на своих местах.
– Помогите ей, пожалуйста, – промолвила Гербер суетящемуся возле неё мужчине, когда из колонок полилась тихая музыка.
Тот мигом подскочил к Луизе.
Вскоре послышались встревоженные голоса работников кинотеатра. Они пробовали открыть двери, ведущие из зала в вестибюль, да только скинхеды заперли их какими-то цепями. Пара мальчишек поспешили туда на помощь, а Лавра между тем с волнением наблюдала, как подругу вытаскивают из-под обломков кресел. Слава небесам, она оказалась жива, судя по тому, что издала протяжный стон и пошевелила рукой. Следом с улицы забежали четверо человек в милицейской форме.
– Куда они пошли? – злобно вопрошали стражи порядка у девчонок, которые привели их сюда, но те лишь неопределённо показывали на вечерний проспект.
Через десять минут в зале зажёгся свет и появились испуганные работники кинотеатра. Фильм наконец-то прекратили показывать. Для Лавры, всё ещё лежащей у стены с окровавленным бедром, стала понемногу проясняться картина происшествия. Скинхеды ворвались в кинотеатр сразу после начала сеанса. Они разделались с двумя секьюрити, ограбили кассу, а всех сотрудников развлекательного комплекса заперли в туалете, угрожая пистолетами и ножами. Затем бритоголовые проникли в зал и открыли двери запасных выходов, чтобы впустить остальных членов банды. Что было дальше, вспоминать совсем не хотелось.
– О господи, что они натворили! – закричал какой-то запыхавшийся парнишка, вернувшись с улицы, на которой вовсю гудели милицейские сирены. – Там… на набережной… Это кошмар!..
В панике он плюхнулся на одно из крайних кресел и схватился за мокрую голову. К нему подбежали двое мужчин и стали о чём-то расспрашивать. Лавра почувствовала себя ещё хуже. Скинхеды собирались что-то сделать со своими пленниками именно на набережной.
– Они… они их посадили… о, господи! – заходился в истерике шокированный парнишка. – На колы, представляете?! Они п-посадили их на колы… Там, у реки…
Группка любопытных тут же бросилась на проспект проверить жуткое известие. Лавра закрыла глаза, и слезы сами собой проступили сквозь веки. Это что-то невероятное, это происходило не с ней…
Подоспевшие медики принялись успокаивать подстреленную брюнетку, думая, что та плачет от боли в ране. Затем её переложили на носилки и повезли на улицу. Следить за тем, что стало с Луизой, в такой обстановке было немыслимо. Гербер, прежде чем её запихнули в карету скорой помощи, успела заметить, что возле кинотеатра уже скопились машины с мигалками и толпы зевак. Дальше был больной горячий укол, после которого в глазах потемнело, а тело мгновенно онемело. Как бы ни старалась она сохранить ясное сознание, через минуту её охватил сон. Последней была мысль, что в эту ночь ей снова не удастся отдохнуть под водой…
Глава 3
Веста
– Ну-ка, ну-ка, просыпаемся, – бурчал чей-то старческий голос, и в нос закрался мерзкий запах нашатыря.
Лавра закашляла, не желая открывать веки. Однако неведомая старуха не отставала и упорно возвращала её в реальность.
– Ну, давай уже, воскресни! – гаркнула медсестра и стянула с брюнетки тёплое одеяло.
Это вынудило Гербер распрощаться со сладким миром грёз и посмотреть на приставучую бабку.
Ею оказалась высокая пожилая женщина в белом халате и со стетоскопом на шее.
– Ну, как ощущения? – строго спросила та, задрав её больничную сорочку, и проверила бедро девушки. – Не тошнит?..
– Нет. А что со мной сделали? – взволнованно поинтересовалась Лавра, живо вспомнив все ужасы вчерашнего вечера. О том, что наступил другой день, ей сообщили окна, за которыми раскинулся унылый пейзаж серого Петербурга.
– Да так, малость колено твоё подлатали, – пробурчала женщина, присев на край койки. – У тебя огнестрельное ранение, вернее царапина. Пуля прошла мимо, так что ничего жутко серьёзного…
– Значит, я могу быть свободна? – попыталась вскочить с постели наивная аспирантка, но властная рука остановила её.
– Э-нет, дорогуша. Полежишь ты у меня недельку на реабилитации, а там поглядим, как рана затягиваться будет. Ты не смотри, что царапина. Кровищи-то было прилично. Плюс психолог с тобой переговорить должен и следователь…
– Да какие ещё следователи, вы с ума сошли?! – возмутилась девушка. – Я должна быть с Луизой, где она?
– Что ещё за Луиза? Твоя подруга? Она была вчера вместе с тобой?
– Да, она…
– К нам доставили лишь тебя да ещё одну сорокалетнюю гражданку с сотрясением мозга, – разочаровала её доктор. – Остальных пострадавших отправили по домам: у кого ушибы, у кого синяки. Значит, твоей Луизе повезло больше.
– В её брата стреляли! – прошипела Гербер, отталкиваясь от назойливой дамочки. – Пустите, мне незачем валяться тут!
– А я тебе говорю, останешься в стационаре, – надавила на грудь сильная старуха и вернула пациентку в исходное положение. – Ишь, шустрая какая выискалась! Когда я тебе разрешу, вот тогда и выйдешь из отделения, понятно?!
Лавра озлобленно задрала свою рубашку, сорвала бинтовую повязку и представила медсестре совершенно невредимое бедро. На нём сейчас не было ни единого следа от пули: ни царапинок, ни шва, который наверняка наложили ей медики накануне.
– Я здорова, это понятно?! – в том же суровом тоне воскликнула брюнетка ошеломлённой старухе.
– Как такое может быть?.. – поморщилась та от недоумения, но удерживать буйную пациентку перестала.
Лавра свесила ноги с кровати и хотела подняться, но заметила, что её волосы сделались какого-то совсем странного цвета. Она схватилась за свисающую на плечо прядь и опешила от её окраса. Теперь та была синей! Не чёрной, не оттенка «воронье крыло», а именно синей, цвета сочного индиго.
– Что вы сделали с моими волосами?! – заметалась по палате напуганная девица и припала к висящему возле двери зеркалу.
Нет, зрение её отнюдь не подводило. Волосы, действительно, стали синими и нисколько не примялись от подушки.
– Послушай, ты случайно у психиатра на учёте не состоишь? – полюбопытствовала женщина, всё ещё с подозрением посматривая на её бедро. – И куда делась твоя рана? Я лично этой ночью видела, как всё твоё колено было в крови…
– Я просто замаралась… Это была не моя кровь, – быстро сообразила девушка, с трепетом разглядывая своё отражение. – Я не пострадала, так что требую, чтобы меня отсюда немедленно выпустили!
До общежития Лавра добралась в крайне нервном состоянии. Она гадала, что случилось с Луизой и что в точности сделали с её братом бритоголовые подонки. Надеяться на что-нибудь хорошее не приходилось. В памяти отлично запечатлелся ужас на лице того паренька, который первым увидел жуткое зрелище на набережной недалеко от кинотеатра. За всем этим Лавра не обратила внимания на холод, который до сих пор властвовал в городе. С наступлением нового дня он стал даже сильнее, но девушка всё равно его не ощущала, погружённая в тяжёлые мысли.
В университетском городке было на удивление тихо. Никаких манифестаций перед главным зданием не наблюдалось. Люди семенили по тротуарам Менделеевской Линии и ничего серьёзного между собой не обсуждали. Даже странно, что никто не встревожен вчерашними событиями. Впрочем, в мегаполисе, подобном Петербургу, это в порядке вещей. Где сейчас и должны проходить хоть какие-нибудь дискуссии по данному вопросу, так это в общежитии. Забежав в его вестибюль, Лавра ожидала увидеть здесь скопление возмущённых студентов, жаркие дебаты с обвинением местных властей и плач по жертвам вечерней охоты скинхедов, но ничего такого на первом этаже не происходило: кабинка на проходной пустовала, в конце коридора заклеивали окна какие-то ребята, а кабинеты коменданта, завхоза и бухгалтера были заперты.
По привычке проверив стенд для почты, Гербер поспешила наверх.
Открыв дверь 13-й комнаты, Лавра убедилась, что Луизы тут нет. Правда, она уже успела побывать здесь после происшествия, судя по разбросанным на её кровати вещам и записке, оставленной на столе:
«Лавра, если вернёшься в моё отсутствие, не пугайся беспорядка. У меня великое горе.
Уехала за город к дяде Махмуду…»
О том, что у Луизы имеются какие-то родственники, кроме убитого Аскара, Гербер не знала. Что за дядя успел появиться у Шарафовой? И где именно она сейчас находится?..
Обдумать эти странности не позволил стук в приоткрытую дверь.
– Можно? – донёсся голос Викентьевны.
На Марию это было не похоже. Если она желала зайти к кому-то в комнату, то делала это сразу, без предупреждений, и уж точно не дожидаясь разрешения. Но сегодня она вела себя на редкость уважительно.
– А мне сказали, что ты в больничке, – прогудела Викентьевна. – Слышала, будто эти кретины в тебя стреляли…
– Нет, промахнулись, – вздохнула Лавра, убирая записку соседки в верхний ящик стола. – Не знаете, куда умчалась Луиза? Разве у неё есть родственники в окрестностях Петербурга?..
– Откуда! – отмахнулась женщина, сморщив красное лицо. – У своих, небось, сидит. Ну, которые тоже из Чечляндии еёной. Они ведь там все друг дружку за родных принимают, ну прям как мы, хохлы…
– А где это находится? – переспросила аспирантка, прекрасно понимая, что завхоз вряд ли владеет такой информацией.
– Бес их знает. Ты лучше скажи, зачем эти козлы к тебе-то полезли? Ты ж хохлушка, а не какая-нибудь негритоска…
– Может, решили, что я еврейка.
– А, точно-точно, – побледнела Викентьевна и схватилась за выпирающий живот. – Неужто и на нас теперь могут накинуться?
– Что им мешает?.. Они же отморозки, – твёрдо заявила Лавра, повесив влажный плащ на крючок перед дверью.
– Слушай, я чё пришла-то, – легонько толкнула её в бок женщина. – Тебе фря какая-то звонила сегодня утром. Разбудила меня ни свет ни заря. Нашла тоже, понимаешь ли, секретутку. Если б кого другого спросила, я бы послала её на хутор бабочек ловить. Но она тебя требовала.
– И кто это? – нахмурилась Лавра.
– Сказала, что с института звонит, просила тебя к ней туда подрулить. Я ей говорю, моя Лавруня ни в каком институте не учится, она в аспе теперь нашего универа кантуется. Так нет ведь, начала на меня наезжать, прикинь?..
– Это, наверное, с моей новой работы звонили, – рассеянно пробормотала Лавра и подвела Викентьевну к зеркалу. – Вот, посмотрите, у меня на самом деле волосы синие?
– Ну… да, – неуверенно кивнула та и улыбнулась. – Прикольный, кстати, причесон у тебя получился. Вчера сделала? Перед кино, да?..
Пришлось согласиться с такой версией. А как ещё объяснить, что шевелюра за ночь поменяла свой цвет? Если таинственное исчезновение раны на бедре Гербер могла оправдать свойствами своего уникального организма, то вот чудеса с волосами начинали её уже пугать. Так или иначе, всё это вполне могло быть связано с её циклами, ведь она так и не смогла провести ночь на дне реки. Вчера Лавре сделалось дурно в обществе нахала Павлова, а сегодня произошла метаморфоза с причёской. Кто знает, какие ещё изменения в её теле произойдут, покуда она не соизволит исполнить свой непременный ритуал?..
Тратить время на завтрак Лавра не стала, лишь сменила наряд. Окровавленное и порванное платье сложила в мешок, чтобы выбросить на мусорку, взамен нацепила серую юбку и полупрозрачную блузку и помчалась на место новой работы. Как-никак, Гнесин предупреждал её о скором начале занятий. К тому же она ещё вчера должна была перезвонить заведующему кафедрой и согласовать расписание. Да и Луиза исчезла в неизвестном направлении, а что стало с Аскаром, Гербер так и не узнала.
На улицу Циолковского Лавра прибыла запыхавшейся. На свежем воздухе приходилось бежать из-за низкой температуры и промозглого ветра. Удивительно, как капли капризного дождика до сих пор не превратились в снежинки. Ей-богу, в городе царил такой холод, что впору было наступить зиме. И в эту погоду ещё предстоит лезть в Неву??? От одной мысли об этом девушку пробирало до костей.
Вбежав в холл института, Лавра решила немного отдышаться и согреться. Не к лицу заявляться на приём к начальству с клацающими зубами и дрожащими руками. Приблизившись к доске объявлений, она попыталась найти в расписании Историю Отечества, которую ей доверили преподавать местной молодёжи. Но вместо этого взгляд напоролся на знакомую красно-чёрную листовку с нацистским лозунгом:
«В законах Природы нет места «правам» или «привилегиям».
Олень, настигнутый голодным Львом, не имеет права на жизнь.
Но он может завоевать ее в схватке. Точно так же человек не имеет прав на жизнь, свободу, счастье.
Все это должно быть им заслужено, завоевано. Им, его семьей, его племенем.
Только тогда может быть полностью осознана подлинная ценность жизни, свободы, счастья.
Умение распознавать суть вещей – знак здоровой Нации.
В умирающей нации, цивилизации, культуре или расе внутреннее содержание принесено в жертву внешнему.
Народ, позволяющий чужим, людям другой расы, жить у себя, ИСЧЕЗНЕТ.
Так может исчезнуть и вся Белая раса, уже сейчас составляющая очень небольшую часть человечества».
– Почему не на занятиях?! – грозно воскликнул чей-то голос со стороны, и аспирантка, которая хотела уже сорвать дерзкий плакатик, вздрогнула от неожиданности.
К ней подошла девушка в клетчатом костюме из юбки и жакета и с собранными на затылке волосами мышиного цвета. Через мгновенье взгляд уткнулся в белое личико, на котором призывно темнела родинка. Лавру пробрал лёгкий шок. Перед ней стояла та самая курильщица, что вчера лезла к ней в университетском туалете со своими советами по поводу косметики. Барышня тоже смутилась, едва припомнив брюнетку, и невольно раскрыла рот. Правда, её растерянность продлилась недолго. Она мигом приняла строгий вид и вопросительно уставилась на Гербер.
– Я пришла к заведующему кафедрой, – сообщила Лавра, пряча руки за спину. – Мне нужно определиться с расписанием. Я должна вести здесь Историю и…
– Вас зовут Лавра Эдуардовна? – уточнила девица, и её синие глаза предательски забегали, словно она вновь почувствовала себя неловко.
– Да…
– Тогда пройдёмте, – указала та на коридор, пропустила Гербер вперёд себя и последовала за ней.
До двери с табличкой «Методический кабинет» они шли молча. Лавра лишь улавливала, как волнительно дышит позади неё вчерашняя студентка из университетского туалета. Кто она? Неужели учится здесь? Или, может, подрабатывает какой-нибудь секретаршей?
Кабинет оказался вполне добротной учебной комнатой, в которой располагался широкий круглый стол, доска из ламината и стеллажи с разноцветными брошюрками. Девица заперла за собой дверь, предложила присесть на мягкий чёрный стул, а сама полезла к шкафчику и вскоре извлекла из него пластиковую папку, набитую всякими бумагами.
– Поскольку Вы заменяете ушедшую от нас Елену Владимировну, никаких рабочих программ Вам составлять пока не придётся, – заговорила «курильщица» и передала Лавре какие-то таблицы. – Ваша нагрузка в неделю будет составлять десять часов для очного отделения и пять для приёма задолженностей у заочников и отстающих…
– Подождите, так Вы и есть заведующая кафедрой? – полюбопытствовала Гербер, до последнего надеясь, что это простая работница деканата.
– Да, – сухо подтвердила она и приветливо протянула ладонь. – Веста Андреевна Рогова… Рада с Вами официально познакомиться.
Лавра пожала её холодную руку и усмехнулась. Заведующая странно посмотрела на молодую преподавательницу и тоже с усмешкой мотнула головой.
– Извини, просто хотела уточнить, – оправдалась брюнетка и постаралась вернуть себе прежнюю серьёзность. – Кстати, мне теперь к тебе как лучше обращаться: на «ты» или на «вы»?..
– Раз уж мы с тобой успели пообщаться в неформальной обстановке, то можно и на «ты», – улыбнулась Веста и продолжила инструктировать новенькую сотрудницу о распорядке рабочего дня.
Профессия преподавателя только с виду казалась необременительной. Конечно, в сравнении со строительными или транспортными специальностями педагогика выглядела весьма «непыльным» делом. Но всё это лишь на первый взгляд. И Лавра теперь лично убеждалась, что в обязанности преподавателя входило не только чтение лекций и приём экзаменов. В частности, на ближайших занятиях надлежало провести тестирование для промежуточного контроля, а ещё организовать несколько семинаров, написать для студентов сценарий ролевой игры, составить вопросы к сессии и постараться уложиться в оставшиеся сроки с программой курса. Если учесть, что к моменту гибели бывшего преподавателя учебный план был выполнен лишь на треть, то справиться за два месяца с остальным объёмом представлялось не самой лёгкой задачей.
Впрочем, Веста, загружая Лавру этими вещами, не забывала добавлять про хорошую зарплату. За полчаса общения она дала номера всех своих телефонов. А вот Гербер порадовать новую начальницу ничем не могла, ибо жила в общежитии и никаких личных средств связи не имела.
– Как лучше управляться со здешними студентами? – задала брюнетка самый волнующий её вопрос. – Думаю, быть слишком доброй с ними нельзя, а то расслабятся…
– Но и слишком строго не нужно, иначе вредничать начнут, – помрачнела Рогова, собирая все бумаги обратно в папку. – Выбирай свою манеру поведения в зависимости от группы. У нас на первом курсе большинство ребят, конечно, далеко не сахар, но есть и умные детки, с такими нужно максимально мягко, а то обидятся и пойдут жаловаться.
– А что делать, если студенты не будут меня слушаться? Они даже у Алёны Сергеевны позволяют себе откровенные выходки…
– Ну, во-первых, Алёна Сергеевна преподаёт только на юрфаке, а у тебя будут ещё и другие факультеты. А во-вторых, эта Алёна, между нами говоря, та ещё штучка. Её многие ребята терпеть не могут за излишнюю стервозность…
– Но разрисовывать её машину, поцарапать краску – это не оправдание…
– Да не бери в голову, не у неё одной автомобиль попортили. Лично я никогда не подъезжаю к институту на своём «БМВ». Студенты и не знают, что у меня есть своя машина. А иначе давно бы начали колёса прокалывать, стёкла бить, царапать двери, номера замазывать всякой дрянью… Проходили мы через эту школу издевательств, теперь учёные.
Когда Лавра, уяснив все советы по поводу новой работы, засобиралась домой, Веста вызвалась её проводить. Наступало обеденное время, и ей был положен часовой перерыв.
– Ты в университет? – поинтересовалась Рогова, повесив на плечо лакированную сумочку. – Я тоже туда собираюсь, могу подбросить.
– Почему бы и нет? – обрадовалась Гербер тому обстоятельству, что не придётся мёрзнуть на холодном ветру.
Свою иномарку Веста прятала во внутреннем дворике местных старинных трёхэтажек. Студенты сюда никогда не приходили, даже курить предпочитали с другой стороны улицы. А вот разместить здесь драгоценный чёрный «БМВ» с тонированными стёклами Рогова могла себе позволить. Благо, она находилась в хороших отношениях с местным дворником, приплачивая ему за то, чтобы за машиной было установлено хоть какое-нибудь наблюдение.
Веста управлялась со своим «железным конём» довольно легко, при этом предпочитая высокую скорость. Выехав на Садовую, она направила чёрного «зверя» к Юсуповскому Саду, проскочила на жёлтый свет у перекрёстка с Вознесенским проспектом и в мгновение ока очутилась перед Гостиным Двором. Людей здесь было намного больше, равно как и машин. Но изучать центр города Лавра не планировала, к тому же её донимал безжалостный ноябрьский холод. Очередное напоминание о пропущенных погружениях в реку больно кольнуло её в живот. Нет, сегодняшнюю ночь в любом случае надо провести на дне Невы!
– Так, значит, ты учишься в аспирантуре? – завела Веста начатый ещё в институте разговор.
– Недавно получила научного руководителя, – кивнула Гербер.
– Я тоже на третьем курсе аспирантуры зависла, – улыбнулась Рогова. – В прошлом году вынуждена была взять академический отпуск, не справлялась по работе да ещё кое-какие семейные неурядицы случились… Кстати, ты так удивилась, узнав, что я и есть твоя заведующая!..
– Мне казалось, что на этой должности я увижу какого-нибудь зрелого мужчину.
– М-да, такие, к сожалению, как раз и отказываются работать с преподавательским составом. Работа, прямо скажем, неблагодарная. Приходится много всяких бумажек писать, отчёты готовить, научные и методические материалы, проводить статистику и так далее. Многие на этом диссертации и докторские защищают. Я тоже в прошлом году попросила ректора оформить мою деятельность как научный труд, но Евзер Ольгердович человек хитрый. Он мигом просёк, какие последствия за этим кроются. Это ж нужно будет тогда созывать учёный совет и прочие формальности. В итоге, я начала отказываться от этой бешеной работёнки. Оно мне надо?..
– Ты же говорила, что за это неплохо платят, – напомнила Лавра.
– Вот и ректор решил мою проблему деньгами – вдвое повысил зарплату, лишь бы я не возникала. Пришлось остаться… Хотя и твоё лицо будет повеселее, когда начнёшь заколачивать лишние часы. У нас есть колледж при институте и подготовительные курсы для абитуриентов. Платят вполне себе сносно. Чем больше возьмёшь часов, тем выше оплата.
– Да, извини, – замялась Гербер и схватилась за холодный лоб. – Дело вовсе не в деньгах. Хотя да, и в них тоже… Просто я вчера угодила в крайне неприятную ситуацию на пару со своей подругой.
– В неприятную? – вдруг нахмурилась Рогова. – Ты была в том кинотеатре? Ты столкнулась вчера со скинхедами?!
Осведомлённость заведующей не переставала поражать Лавру. Впрочем, о дерзком нападении на кинотеатр наверняка успели раструбить все местные средства массовой информации.
– Ходила с подругой на премьеру фильма, – кивнула аспирантка, побледнев ещё сильнее. – Бритоголовые хорошенько порезвились…
– Да, слышала, – сочувственно покачала головой Веста. – И про раненых сотрудников кинотеатра, и про ограбленную кассу, и про посаженных на кол ребят на набережной… Просто беда с этими скинами, нет от них житья в этом городе… А как твоя подруга, надеюсь, ничего серьёзного?
– Кажется, одним из тех погибших парней был её брат, – взгрустнула Лавра. – И я теперь очень переживаю за неё. Луиза написала записку, мол, уехала к таинственному дяде, которого раньше никогда не было. И я не знаю, где теперь она.