Арина.
«Нашел, чем удивить! Вот если бы он вдруг превратился в кота в сапогах с мушкетерской шляпой и шпагой — я бы похлопала. Нынче вампиры потеряли свою популярность, хватит с меня книг «Сумерки», — с раздражением думала я, скользя скептичным взглядом по мужской фигуре.
Гневные эмоции поулеглись, и теперь я спокойно могла оценить стоящих передо мной. Первый — взрослый и статный мужчина строгой красоты. Он с подозрением смотрел на меня исподлобья глубоко посаженными, бордовыми глазами под идеальными бровями.
Узкий подбородок, прямой нос, тонкие, бледные губы недовольно сжаты. В мочке правого уха сверкает длинная рубиновая серьга. Шелковистые и блестящие на вид черные волосы небрежно рассыпались до пояса по широким плечам. Темная одежда подчеркивала его талию и узкие бедра, стройные, длинные ноги обуты в кожаные сапоги до колена. Руки заложены за спину, никаких плащей или мечей при нем не было.
Вампир — вот кого видела перед собой я — гражданка Арина Чайка тридцати трех лет. Если бы напавший на меня не проговорился, я бы ни за что не догадалась кто этот клыкастый тип на самом деле.
Если первый объект моего пристального внимания вел себя сдержанно, в свою очередь, также разглядывая меня, то второй персонаж — добродушно улыбался.
Парнишка лет семнадцати, возможно старше. С торчащими светло-русыми волосами и миндалевидными голубыми глазами, настолько голубыми, что глядя в них — я четко увидела перед собой чистое небо.
Мне он не понравился, и я нахмурилась: «Курносый нос, улыбка до ушей, ровные зубы, как у голливудского красавчика. Больно смазливый. Терпеть не могу парней с ангельской внешностью, от них одни беды. Худощав, зато аккуратно одет и у него чистые ногти», — чистоплотность я ценила больше всего. Вспоминая одного своего одногруппника, который в студенческие годы грыз ногти и, как мне казалось, никогда не мыл руки.
— Представьтесь пожалуйста, — сложив руки на груди, строго спросила я. Мне не хватало только очков и судейской шапочки.
Вампир еще больше нахмурился, от чего между его бровей пролегла морщинка, а в глазах появился хищный блеск. Вместо него ответил паренек:
— Меня зовут Руслан, а это Эржбет. Печально, что мы с вами встретились при неприятных обстоятельствах, но давайте не будем настраиваться на отрицательные эмоции, — мило улыбаясь начал смазливый, сделав ко мне шаг и разведя руки в стороны.
Я вдруг почувствовала исходящее от его ладоней тепло, в правом ухе защекотало и пока я его чесала, из головы выветрилось чувство подозрительности к этим незнакомцам. Забылось, что еще несколько минут назад на меня напали и смертельно ранили ножом, а этот парнишка напротив — меня вылечил. Захотелось поухаживать за гостями, угостить ужином, ведь вчера я приготовила целую кастрюлю борща, боясь, что на неделе не будет ни времени, ни желания что-либо готовить. А в холодильнике есть пирожные, а любит ли этот милый мальчик сладкое? А этот вампир может есть обычную пищу?
— Вы не хотите чаю? Или может вы проголодались? — заботливо спросила я, улыбаясь ему.
— Буду вам признателен за чай. Мы знаете ли, с напарником, прибыли по одному важному делу, — паренек бросил на своего хмурого друга взгляд и сел за стол, пока я хлопотала с чайником.
— Да что вы говорите? Какое же, если это не секрет?
— Никакого секрета. Мы ловим одного преступника и сегодня вечером, вам ужасно не повезло — вы встретились с ним в тот самый момент, когда мы его чуть не поймали, — паренек тяжело вздохнул и сделал жалобное личико.
— Какой ужас, я вам помешала! — я всплеснула руками, выражая всем своим видом сожаление.
— Зато, если бы не тот мужчина — мы бы с вами никогда не познакомились, правда Эржбет? — он подтолкнул сидящего рядом напарника локтем в бок.
— Да, — сквозь клыки ответил мужчина, следя за тем, как быстро в чайнике нагрелась вода. Она призывно булькала, а когда перед ними поставили две чашки с ниточками пакетиков для чая, мужчина скривился еще больше.
— Вам не нравится? Извините, но рассыпчатого у меня нет, на неделе так замоталась и не успела пополнить запасы. С этой картинной галереей обо всем забываю, от покупателей нет отбоя. Вот и кручусь целыми днями, хорошо, что живу неподалеку. С утра можно лишний час поспать, а не как у всех с девяти и до восемнадцати, а то и позже. Офисная жизнь знаете ли не для меня… — видимо в планы этого самого Эржбета моя болтовня не входила. Конечно! Зачем ему откровения одинокой барышни.
***
Эржбет многозначительно посмотрел на напарника который своими ангельскими способностями одурманил эту человечку, он умел расположить к себе любое существо.
— Да все в порядке, он просто не любит чай, а вот я с удовольствием выпью, — парень сделал маленький глоточек чтобы не обжечь язык. — Вы живете одна?
— Нет, с сыном, он скоро должен вернуться, — в коридоре послышался щелчок и в кухню впорхнул легкий сквозняк всколыхнувший занавеску на окне.
— Мам, я дома! — оповестил мальчишеский голос.
— Проходи, я на кухне. Кстати у нас гости!
Эржбет был готов увидеть любого человеческого ребенка, но не того, кто предстал перед ним. Глаза медового цвета, настороженно сощурившиеся при виде них и дивный запах — мяты и цитрусов.
«Не может быть… Как такое возможно?», — в мыслях Эржбета поселился хаос. Он смотрел на этого ребенка, а тот смотрел на него — без страха и отвращения, скорее… взглядом полным злобы. Когда он успел встать перед матерью, Эржбет не заметил. Впервые его сосредоточенность была нарушена, он даже не сразу понял, что Руслан ему что-то говорит. Губы ангела двигались, глаза широко раскрыты, но смысл до него не доходил.
Мальчик в свою очередь сильнее теснил мать в угол, хищно скаля отросшие клыки. Медовый цвет глаз изменился на такой же кровавый как у Эржбета. Перед ними стоял маленький вампир, хищник, готовый защищать свою маленькую семью. Человеческую женщину, которую считает своей матерью.
«Как она посмела…», — секунда и вот он сжимает ее тонкую шею, подняв над полом, ему хочется впиться в нее клыками и выпить до дна, осушить полностью, не оставив ни капли крови. Пока в его руку не впиваются острые ногти мальчика:
— Не тронь мою мать, — прорычал он.
Что-то подсказало ему отпустить женщину, и он послушно разжал пальцы. Она упала на пол, кашляя и жадно глотая воздух.
— Ну вот, Эрж, ты опять со своими вампирскими шалостями. Неужели проголодался? Ну так не свидетельницей же утолять свою потребность, — Руслан недовольно покачал головой. — А что этот маленький вампирчик здесь делает? Ты его знаешь?
— Уходите, — тот, кто принадлежал к его расе прогонял его прочь.
— Мы никуда не уйдем. Я обещаю, что не трону женщину, которую ты называешь матерью, — холодно проговорил он, отойдя от них и прислонившись к дверному косяку. Сложив руки на груди, он перекрыл собой проход. Единственный путь к отступлению — было окно, но вряд ли мальчик рискнет жизнью матери чтобы сбежать. Мысленно, Эржбет успокаивал себя, во всем было необходимо разобраться.
— Мама с тобой все в порядке? — с искренней заботой спросил мальчик.
— Д-да, — она глупо улыбалась, наивно хлопая глазами.
— Немедленно снимите с нее чары, — приказал вампиреныш, сверля взглядом ангела.
Руслан переглянулся с Эржбетом, тот кивнул, и ангел щелкнул пальцами.
— Вы еще здесь? — процедила девушка. — Пошли вон! Что это еще за фокусы?!
— Никуда. Мы. Не пойдем женщина, — прошипел Эржбет подходя к ней и рывком поднимая с пола. Она стояла немного пошатываясь, ее пульс участился, сердце гулко билось. Ей было страшно, и вампир чувствовал этот страх, но удовлетворения он ему не принес. Почему? Неужели от того, что мальчишка искренне ее любит, и она дорога ему как мать.
— Лучше расскажи, что рядом с тобой делает дитя вампира? Или ты его добровольный донор в этом мире без магии?
— Я не собираюсь отвечать на вопросы каких-то левых мужиков. Сначала со своим преступником сбили меня с ног, затем по вашему недосмотру меня ранили, и я чуть не умерла. Теперь вы торчите в моей кухне, в моем доме и влияете на меня чарами. Я ничего не пропустила? — она с вызовом посмотрела в глаза вампира. Страх таял, уступая место гневу. — Теперь вот допрос решили устроить. Еще раз повторяю, убирайтесь вон! От меня и моего сына! — она недобро смотрела и на ангела, и на вампира.
Мальчик продолжал стоять рядом, обнимая ее за талию. По росту, он доходил ей до груди, одетый в современную одежду этого мира, с вампирским блеском и аурой кровожадного монстра, которым был готов стать ради смертной.
В памяти всплыл женский образ. Хрупкая, девичья фигурка с золотистыми волосами. Аранка также защищала его, стоя перед собственном отцом, который вначале их знакомства, обнажил против вампира и неугодного жениха дочери меч. Девушка кричала о том, что любит этого кровопийцу и что он самый лучший. Она не позволит его убить. Не позволит. Так же и этот мальчик, был готов стоять насмерть ради нее.
— Сейчас мы не можем уйти. В вашем доме был обнаружен несовершеннолетний вампир. По нашим законам, мальчик должен быть отправлен в специализированное заведение под присмотр наставника-вампира. В данном случае — меня. Раз мы встретились при таких обстоятельствах. Предупреждаю сразу — отказ не принимается. Либо мы остаемся здесь, либо ваш… сын, отправляется с нами. Его желание в этом вопросе не учитывается, мы обязаны заботиться о сохранении тайны нашего существования в вашем мире без магии.
Женщина задохнулась от возмущения, сверля его взбешенным взглядом и гневно раздувая ноздри. Казалось, что от напряжения, даже ее волосы наэлектризовались, встав дыбом.
— Руслан, отправляйся с докладом к госпоже Геене, а я останусь и просвещу человечку.
— Меня зовут Арина Чайка, — процедила она.
— Есть! — Руслан подмигнул Арине и по-шутовски отдав честь раскрыл окно и выпрыгнул наружу. Секунда и послышалось хлопанье крыльев.
— Не волнуйтесь. Его никто не увидит, — видя, как эта самая Арина и мальчик смотрят в небо.
— Лучше бы увидели, может решили, что вы оба сошли сума и забрали вас в соответствующее учреждение, — огрызнулась женщина, прикрыв окно.
— Этого не произойдет, можете не волноваться. Присаживайтесь и четко отвечайте на все мои вопросы — это не шутки, а раз вы так спокойно восприняли вампирскую сущность ребенка, значит закон уже нарушен. Только кем и когда… об этом вы тоже расскажете.
Теперь Арина чувствовала себя как в прокуратуре, где ее с пристрастием допрашивали, уточняли и в конце беседы она чувствовала себя как опустевший стручок, потому что все горошины из нее грубо изъяли. Успокаивало и вселяло надежду на лучшее, присутствие Матвея. Да, Матюха не даст ее в обиду. Биологическая она ему мать или нет, какая разница. Мама не та которая родила, так ей обычно говорил сын.
— Я никуда не уеду, вы не смеете нас разлучить, — сверля старшего вампира пробубнил младший.
***
Арина.
Сейчас мы вдвоем смотрели друг на друга, и я не могла не заметить сходства между этим грубым упырем и моим Матвеем.
«Может все вампиры чем-то похожи?», — задалась я вопросом и сжала плечо сына.
— После услышанного, ты точно покинешь этот мир и отправишься в тот, в котором тебя ждет не только магия, но и соответствующее учебное заведение. Ты очень одаренный вампир и это удивительно, потому что тебя окружали только люди. Все это время — ты жил здесь и спокойно обходился без активного использования магии, каково это? Не чувствуешь себя ущербным, не таким как все, быть может загнанным в ловушку зверем? — спросил Эржбет.
Я хотела было возмутиться, но сын опередил меня.
— Нет, дедушка и мама дали мне все самое лучшее, и я ни о чем не сожалею.
— Как много тебе рассказал… твой дед? Судя по всему, раз ты так силен, тебя вскормил маг. Не помнишь, как давно он перебрался в ваш мир? Ты был с ним или он нашел тебя здесь, а после смерти оставил на попечение этой дамы?
— Все что знал, то и рассказал. Дедушка был со мной с самого рождения, моих родителей не стало, и он перебрался сюда, когда я был младенцем. Он хотел, чтобы я жил в мире, где вампиру не угрожает опасность.
Вампир нахмурился:
— Это похвально. Удивительно слышать подобное о человеке. Будь я на его месте, прирезал такого кровопийцу еще в колыбели.
— Что вы несете?! — зашипела я. Будь у меня под рукой что-нибудь тяжелое, я бы огрела этого кошмарного типа по голове. Задавать подобные вопросы ребенку.
— Правду и не более. Ты не хочешь уйти со мной в магический мир?
— Для чего мне идти туда, где нам с мамой угрожает опасность. Я лучше останусь здесь, и мы никогда с ней не расстанемся, чем я буду там без нее.
— Ты — глупец и до невозможного наивен. В твоем возрасте я таким не был, — изрек вампир, откинувшись на спинку стула и осознавая пропасть, разделяющую его и мальчишку. — Сколько тебе лет?
— Десять.
— Где ты учишься?
— В школе, еще хожу на занятия по борьбе. Я самый лучший.
В этом Эржбет не сомневался.
— Как твое имя?
— Матвей, — он опустил голову, и я взлохматила его черные волосы, одарив теплой улыбкой и поцеловав в макушку.
Эржбет зарычал, от чего мы удивленно на него посмотрели.
— Видимо не все люди ненавидят нас. Раз твой дед, будучи человеком, захотел спасти тебя.
— Видимо вам такую заботу не оказывали. Не удивительно, что вы так грубы, к тому же смеете поднимать на женщину руку, — злобно сказала я.
Вампир смерил меня ледяным взглядом.
— Пока мы с напарником в городе — останемся у вас. Жить в гостиницах я не люблю — много лишних глаз, заодно за тобой присмотрю и подготовлю к тому, что тебя ждет в нашем мире. И это не обсуждается, — вампир недобро сверкнул багрянцем своих глаз, когда я уже открыла рот, готовая послать его куда подальше.
— Поверьте, лучше, чтобы мальчика обучал я, а не кто-то другой. Вампиры нынче — вымирающий вид, нас не так много. Согласитесь, чему вы можете его научить, ведь вы — обычный человек, наш корм.
— Ага, значит в моем мире — я для вас обед, а в вашем мире — вас истребляют как вредителей? — с сарказмом отметила я, злорадно улыбнувшись.
— Можно сказать и так, но будьте осторожны в выражениях. Иначе мне придется укоротить ваш острый язык. Вы недальновидная и эгоистичная женщина, простая человечка. Кусок мяса, от которого я в любой момент могу избавиться.
— Что же не избавляетесь? — я склонила голову на бок.
Вампир прорычал и развернувшись направился осматривать квартиру «Кто бы знал…», — думал он.
Была бы моя воля — я бы зарычала, а еще лучше завыла как волк. Что за дела творятся в моем доме? Сначала нападение, теперь вот нежданные жильцы, да еще и среди них кровожадный хмырь. От такого точно ничего не поможет спастись. Я до сих пор ощущала на своем горле его цепкую руку, как пальцы с длинными ногтями сдавливали мою кожу.
Дрожащей рукой, я налила в чашку воды и сделала два больших глотка, утерев влажный след с подбородка.
— Мам, тебе нехорошо? — оскал Матвея тут же пропал, и он с беспокойством взглянул на меня. Мой мальчик, мой маленький вампир. Неужели тебя отберут у меня?
— Вот уж дудки! — процедила я. — Это все нервы, не волнуйся, лучше сходи и посмотри, что там вынюхивает этот упырь. Ходит по нашему дому, как по проспекту.
«Меньше всего мне нужны непонятные создания, владеющие магией. И почему я не ведьма?»
Криштов Ракоци
Когда я впервые увидел Арину, она напомнила мне мокрую и нахохлившуюся ворону. Короткие всклоченные волосы, черное, мокрое из-за дождя, пальто и темные глаза с расширенными во всю радужку зрачками. Отрешенный взгляд устремлен в пол под ногами. Она сидела на ступеньках между девятым этажом и проходом на крышу, и утирала нос рукавом.
Моего появления она то ли не заметила, потому как даже не посмотрела в мою сторону, то ли не обратила внимания. Я выбежал ненадолго, чтобы купить Матиашу подгузников. Сейчас внук крепко спал в кроватке. Со щелчком я повернул ключ в дверном замке и снова обернулся к девушке. Вид у нее был жалким. Таким взглядом смотрят те, у кого в жизни произошло что-то серьезное, то, чего они не смогли избежать, и чему нельзя помочь, остается только смириться и продолжать жить дальше. Я постоял с полминуты, раздумывая обратиться к этой незнакомке или нет. Она может либо ответить, либо проигнорировать. В любом случае, на бродяжку или наркоманку она не похожа.
— Девушка, с вами все в порядке? — конечно же нет, но обычно именно такой вопрос задают в подобной ситуации.
Она все-таки подняла на меня взгляд и нахмурилась, а затем заозиралась по сторонам, будто осознавая где она, и что сейчас происходит.
— Д-да… — пролепетала девушка и взявшись за перила с трудом, словно промокшее пальто было очень тяжелым — поднялась. Кожа на ее пальцах побелела, она с трудом стояла на ногах. Простое движение отняло у нее столько сил, она тяжело задышала и вымученно улыбнулась мне. — Да, голова немного закружилась, должно быть из-за погоды, — возможно другой бы и поверил ее словам, но не я. Остро чувствующий, когда мне лгут.
Девушка неторопливо спустилась по ступенькам и подошла к соседней двери.
Она выудила из кармана ключи и безуспешно попыталась вставить их в замочную скважину. Я видел, как ее пальцы дрожат, как у заправского алкоголика, но она точно не пила. Со звяканьем ключи упали на пол и, опираясь о стену, девушка опустилась на корточки, но пошатнулась и упала на колени. Встать она больше не смогла, ее плечи дрожали от безмолвного рыдания, по щекам катились слезы.
— Вот что… раз мы с вами соседи, то давайте-ка вы зайдете ко мне и соблаговолите успокоиться, а я, если понадобится, вызову скорую, — я подобрал ключи, вложил в ее руку и помог встать с пола.
Девушка подняла на меня мокрые от слез глаза и молча кивнула. В другой ситуации я бы возмутился ее легкомыслию, принять помощь незнакомца, но не сейчас. От маньяка во мне было столько же, сколько от трубадура.
Я провел ее в свой коридор, помог снять пальто и прошептал:
— Единственное, о чем я попрошу вас — быть тихой, у меня кроха-внук и сейчас он спит.
Отрешенный взгляд девушки изменился и стал живым, должно быть тема детей была ей знакома или близка, ведь я не знал ее биографии. Пока что. Ни с кем из соседей я не общался, квартиру оформил на себя и внука, и волокита с документами в этом мире была улажена за несколько дней, стоило мне пройти через портал.
Здесь правили деньги, и небольшое магическое вмешательство в умы людей помогло мне избежать множества бюрократических проблем.
Из всех районов в Москве, я выбрал центр города за его уют и доступность ближайшего портала в мой мир. Арбат, где я оказался в первую ночь после перемещения, отринул из-за многолюдности, шума и яркости вывесок. В риэлтерской конторе, мне предложили район с Патриаршими прудами. Приехав сюда, я был приятно удивлен царящим здесь уютом и тишине.
Так я стал неприметным, но вежливым соседом и владельцем большой квартиры напротив прудов. Рядом находился мой антикварный магазинчик. Помещение, которое я сразу же после квартиры выкупил за кругленькую сумму, распрощавшись с очередными фамильными драгоценностями. Я знал, что мне необходимо место работы, чтобы ни у кого из окружающих не возникло даже малейшего подозрения относительно моей личности или, тем более, внука.
Долго ли я обдумывал свой переезд в этот мир? Нет, после некоторых событий, я собрал все самое необходимое, подхватил ребенка и шагнул в портал в надежде на лучшую жизнь и искупление собственных ошибок. Жизнь, которую захотел начать с чистого листа. Бегство.
— Можно воды… — хрипло попросила девушка, когда я довел ее до кухни и усадил за стол.
— Конечно, — плеснув из чайника кипяченой воды в кружку поставил перед ней.
Большими глотками она осушила ее и вытащила из заднего кармана джинсов бумажный платок.
Я сел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула и сосредоточенно наблюдая за ее движениями. Я чувствовал, что напряжение постепенно отпускает ее, она перестала шмыгать носом, внимательно изучая обстановку, а затем и меня.
— Вы один здесь живете? Я вроде бы вас раньше не видела… — начала она.
— Вы могли просто не заметить. Живу почти полгода, только я и мой внук, дочь погибла, — я умышленно сказал ей об этом и тяжело вздохнул, склонив голову, всем своим видом показывая, как мне от этого тяжело. Так оно и было, но сейчас я хотел узнать, что же произошло с ней, а для этого было необходимо завоевать хотя бы толику доверия.
Девушка покачала головой, и ее губы скривились, глаза вновь наполнились слезами:
— Простите, я не хотела лезть не в свое дело. Просто… сегодня выдался не самый простой день и, кажется, дальше будет еще тяжелее, — проговорила она, вытирая щеки платком.
— Может быть… вам стоит поделиться наболевшим. Понимаю, что незнакомый мужчина, который годится вам в отцы, не самый лучший собеседник, но говорят — такие разговоры помогают облегчить душу, — я порадовался что с утра не успел побриться и сейчас у меня был небрежный, домашний вид. Одежда этого мира пришлась мне по вкусу, она была простой и очень удобной. Джинсы, фланелевая рубашка в клетку и очки в узкой оправе. Все это также расположило девушку ко мне. Разведенный или холостяк, заботящийся о внуке, что может быть милее. Первым делом, помимо приобретения паспорта и документов на квартиру, я полностью изменил свой внешний облик: сбрил бороду и остриг волосы, переоделся в нормальную одежду и закупил все необходимое для малыша. Этот мир радовал своим многообразием товаров и всего того, что позволит с легкостью заботиться о ребенке. Особенно мне, как одинокому мужчине без всякого опыта обращения с детьми. Моей дочерью занималась жена и толпа нянек, а здесь — пришлось самому браться за дело.
— Да. Возможно, вы правы, и мне станет легче, если я расскажу вам, — она комкала платок в руках и собиралась с мыслями. Я не торопил ее и снова наполнил чашку водой. Девушка благодарно улыбнулась и отпила немного. Затем в последующие полтора часа, она поведала мне почти всю свою биографию. О том, что ее зовут Арина Чайка. Ей двадцать три и сегодня она развелась с мужем, с которым прожила пять лет. Они поженились, когда девушка закончила школу. У самой Арины отца нет, а мать умерла три года назад от онкологии. О причине развода, Арина ответила мне, что долгое время, они с мужем пытались завести ребенка, но у нее постоянно случались выкидыши, что привело к бесплодию. Вначале она думала, что муж будет любить ее как прежде, но и в нем что-то переменилось, он очень сильно хотел ребенка, но брать чужого малыша из детского дома категорически отказался. Затем начались затяжные вечера на работе, пьянство, обвинения и даже дошло до пощечин. Муж во всем обвинял Арину, такого давления она не выдержала, и сама предложила развестись. Муж не возражал, тем более, что, как он сказал — встретил одну девушку, а жизнь идет и он не хочет растить ребенка будучи старым дедом.
В течении всего дня, в суде, Арина держалась молодцом. Четко отвечала на вопросы судьи, монотонно подписывала документы и даже умудрялась всем улыбаться, мол с ней все в порядке и жизнь продолжается: «Насильно мил не будешь», — так она себя ободряла, пока не вошла в подъезд, где сила духа покинула ее и она окунулась в ледяное оцепенение. Ее душа так болела, что она физически это ощущала. Одиночество захлестнуло ее и даже осознание того, что она не осталась без крыши над головой, потому что по всем документам — квартира в которой они с мужем, уже бывшим, жили принадлежит только ей одной не обрадовало.
Я смотрел на нее и понимал, что для утешения у меня нет слов. Она потеряла возможность стать матерью и вместе с этим осталась одна.
— Если хочешь знать мое мнение, Арина, — я прочистил горло — прости, я забыл представиться, меня зовут Кристиан Ракоцкий. Не удивляйся, я перебрался в Россию из Венгрии, поэтому мое имя будет тебе непривычно. Ну так вот, по поводу твоей ситуации, — я развел руками. — Могу с точностью сказать, что тебе ни в коем случае не стоит отчаиваться. Всегда найдутся те, кому еще хуже тебя, но это эгоистично радоваться горю других и думать, что у тебя все не так плохо. Сейчас тебе тяжело как никогда, но и это пройдет. Время лечит, не сразу, а очень медленно, но затем — всегда настает день, когда плохое забывается и наступают светлые времена. — Я сказал ей именно то, что говорят в подобных ситуациях, но сам не верил в эту чушь. Боль, страдания, которые я носил в своем сердце не оставляли меня ни на миг.
Девушка шмыгнула носом и сдавленно спросила:
— У вас так было после смерти дочери?
— Почти, но у меня есть внук, и я не позволяю себе забыть о нем и его будущем. Он маленький и вначале, мне было с ним очень тяжело. Я не привык иметь дела с детьми, а тут жизнь столкнула с этим и пришлось вникать, набираться опыта.
— У меня столько всего осталось из детских вещей, даже кроватка есть. Муж когда-то купил, думал, что у нас все наладится, а я… — она снова заплакала. — Если вам что-нибудь нужно, обращайтесь.
— Поплачь — станет легче, — я несмело коснулся ее плеча, осторожно похлопав по нему и Арина вздрогнула. Я хотел было убрать руку, но девушка сама удержала ее своей.
— Спасибо вам, Кристиан, что выслушали меня. Дожила, что ни подруг, ни друзей — всех заменил муж, а тут его не стало, и придется как-то самой выживать дальше.
— У тебя есть работа?
— Нет, только диплом об окончании университета. В студенческие годы я подрабатывала продавцом-консультантом, а как учеба закончилась. Коля…, — она запнулась и сделала глоток воды. — Он сказал, что сам будет зарабатывать, а я хранительница семейного очага, будущая мать его детей. Глупая, давно бы стаж и опыт был, а сейчас кому я такая нужна. Даже в музей, не факт, что возьмут, там на должность искусствоведа нужен опыт работы.
— Вот как, а как насчет стать хозяйкой, точнее управляющей антикварной лавки? — мне нужна была работница, а этой девочке деньги на жизнь. Конечно она без опыта, но с образованием, и я готов дать ей этот шанс на безбедное существование.
— Антикварной? Законная продажа? — почему-то шепотом спросила она.
— Безусловно! — я повысил голос и тут же прислушался, не заплакал ли малыш — в квартире стояла тишина. — Все чисто. Товар мне доставляют из Европы. Прямые поставки, без посредников. У меня свои клиенты, а у тебя необходимое мне образование.
— Я когда-то отправляла резюме в одну картинную галерею, но они взяли на должность более опытную девушку.
— Вот и решили. Все необходимые документы я для тебя подготовлю, — я встал из-за стола, намекая на то, что гостье пора уходить. Сметливая девушка сразу же это поняла и на цыпочках вернулась в коридор.
— Испытательный срок три месяца, — сообщил ей условие, как и было принято при стандартном приеме на работу.
— Конечно.
— Документы я тебе занесу завтра, а там покажу лавку. Она кстати находится на соседней с нашей улице.
— Спасибо вам большое, я не знаю, что сказать, — она была сама наивность. Светлый и доверчивый ребенок, рано лишившийся матери и так нуждающийся в чьей-то заботе и поддержке взрослого человека. Я представил на ее месте свою дочь и понял, что окажись она в подобной ситуации: брошенная всеми, одинокая и никому не нужная, я был бы рад тому, что кто-то помог ей.
Из комнаты раздался плач и выпроводив гостью я пошел в детскую.
— Молодой человек, я рад что для вашей малой нужды у нас есть новая упаковка подгузников, — бережно придерживая кроху за головку и тельце, я вытащил его из колыбели. Хныканье прекратилось, стоило избавить его от мокрого. Он смотрел на меня при теплом свете ночника своими черными глазами и кусал свой крохотный кулачок.
Я улыбнулся ему, но по моим щекам текли слезы.
Перед глазами стояла картина того, что могло бы быть, если бы я оставил свою дочь в покое и не вмешивался в ее жизнь. Если бы сумел предотвратить ту трагедию, соучастником которой стал. Мой грех, будет мучить меня до самой смерти. И маленький Матиаш наглядное тому подтверждение.
Я утер слезы и с усмешкой сказал:
— Нужно привыкать что в этом мире тебя зовут Матвей. Для всех ты будешь известен только под этим именем, — посидев с ним в кресле и покормив из бутылочки смесью, я уложил малыша спать, а сам сел за письменный стол.
Передо мной легла стопка абсолютно чистой бумаги. Стоило коснуться ее пальцами, как на белой поверхности проступили буквы, преобразившиеся в договор. Бегло пробежав по тексту взглядом и убедившись, что я все учел, особенно размер заработной платы, отложил стопку в сторону.
Меня ждала очередная ночь с кошмарами, в которых я собственными руками убивал дочь. Мою плоть и кровь, свет в окне. Ту, которую вначале отобрал вампир, а затем я сам.
Они полюбили друг друга, несмотря на то, что я был категорически против их брака, дочь все равно вышла за него замуж. Что я мог ему высказать? Он был знатен и богат, его род был древнее любого из человеческих, потому что он был сыном той самой графини, чью фамилию боялись произносить вслух, считая, что накличут беду. Кровавая графиня, так о ней шептались, такая же кровопийца, как и ее сын, зачавшая ребенка только с помощью темных сил.
Король благоволил графу Эржбету Батори и я не смел противиться его благословению. Вампир в зятьях! Столько раз я молился Всевышнему, спрашивая за что? Почему именно вампир ходит в мужьях у моей светлоликой Аранки.
Они познакомились, когда дочери было шестнадцать лет, с тех пор, вампир всегда оказывал ей знаки внимания. У нее было много поклонников, но из всех подарков, только те, которые были от Батори приводили ее в восторг, искренне радовали. Я не знал в какой момент дочь прониклась к нему настоящим, сильным чувством. Возможно, когда в восемнадцать, к нам пожаловал граф Зичи Тамош и сообщил о том, что намерен взять Аранку себе в жены. Дочь отреагировала сдержанным молчанием, но румянец и беззаботность на ее лице сменились бледностью и беспокойством. В ту ночь, она тайно обвенчалась с вампиром, а утром сообщила Тамошу о том, что не может принять его предложение, поскольку является законной женой Эржбета Батори.
Тамош покинул наш дом в гневе. Я же всячески ломал голову, не понимая, как дочь согласилась выйти замуж за вампира по собственной воле. Она знала, кто он и чем питается, знала, что он несет кровавую смерть и такой же монстр как его мать. Но Аранка и слушать меня не желала, впервые она повысила на меня голос.
— Не смейте так говорить о моем муже и будущем отце наших детей и ваших внуков! Вы полны предубеждений. Людская молва одурманила ваш разум отец! Я поражена, как здравомыслящий маг, может опираться на людские слухи, одна половина которых выдумка. а другая зависть. Никто не знает Эржбета так хорошо, как я. А посему, считаю дальнейший разговор неуместным, — она как раз закончила сборы своих вещей и облачилась в новый плащ из черного бархата с богатой золотой вышивкой, очередной подарок от кровопийцы.
Мое горло сковал неприятный ком горечи. Я хотел уберечь свою дочь от верной гибели, а получил ровно да наоборот, она сама мечтала о нем. Остановившись в дверях, Аранка повернулась ко мне, и я увидел ее прежний, добрый, но полный тоски взгляд. Ее пухлые, розовые, как лепестки роз губы кривились, она сдерживалась чтобы не заплакать. Я знал это ее выражение.
— Я люблю и уважаю вас, отец. Всегда была на вашей стороне и поддерживала, но неужели мое счастье для вас ничего не значит, если вы были готовы… продать меня этому Тамошу? В моей истории он — единственное чудовище. Пока вы не примите мой выбор, нам не о чем говорить, и мне больно с вами прощаться, но раз другого способа нет, то я приму это и смирюсь, — она гордо вздернула подбородок и закрыв золотые волосы капюшоном — ушла.
Две недели, ровно столько я продержался не видя дочери и снедаемый сомнениями. Был ли я прав или же нет, противясь этому браку. Итогом стало то, что я сам приехал в замок вампира. Одинокий, стоящий на скале. Угольный, словно необработанный агат с острыми пиками высоких башен и окруженный дымкой тумана.
Владения Батори были издавна известны густыми хвойными лесами с отличной дичью, кристально чистыми озерами, в которых водилась лучшая рыба и плодородными землями. Не смотря на дурную славу, даже во время Кровавой графини, крестьяне здесь жили в достатке, а арендаторам было грех жаловаться.
Дочь встретила меня с распростертыми объятьями и была краше прежнего: румяная, улыбчивая и… по-прежнему человек.
Тогда-то я и призадумался о том, каков мой зять на самом деле.
Эржбет был выше меня и рядом с ним, Аранка выглядела еще более миниатюрной. За обедом, он пил только вино. В одной руке с длинными острыми ногтями он аккуратно держал бокал, а другой поглаживал крохотную ладошку моей дочери. Мы же с Аранкой ели обычную пищу. На мой вопрос о вине, Эржбет ответил, что любит вкус винограда и специй, а на деле питается животной кровью. В чем я, почему-то, усомнился, он явно не договаривал, но это не моя тайна. Лишь бы он не посмел покуситься на мою дочь. В его черных, непроглядных глазах я не видел безумия, говорящего о кровожадности и желании убивать.
Примирение вышло незаметным, и мы с зятем сделали вид что между нами ничего не было, но я всегда оставался на стороже. Дочь видела мое напряжение, но ничего не говорила — давала мне время привыкнуть, пока однажды, не сказала:
— Отец, я понимаю, как непросто тебе было принять решение о моем выборе. Но пожалуйста, попытайся подружиться с Эржбетом. Он очень умен, не зря его величество ценит его и недавно наградил титулом герцога.
— Кхм, да. Я знаю, что твой супруг умело управляет своими землями, и опытнее судьи на наших территориях не найти, естественно, после его величества.
— К тому же, мне сейчас совсем не до волнений, — она многозначительно на меня посмотрела, сложив ладони на пока что плоском животе, и я нервно сглотнул.
Домой я вернулся сам не свой. Мучимый мыслью о том, что кровопийца посмел осквернить тело моей дочери, поселить в ее утробе такого же вампира, как и он сам, заставила меня крушить все вокруг. Я ломал и раскидывал мебель в своем кабинете, от испуга слуги не смели подойти ко мне. Они шептались у меня за спиной, а я все думал, каково это — зачать и родить от вампира. Выживет ли Аранка?
Я стал готовить план, как избавиться от Эржбета, гнев и жажда мести обуяли меня. Я бросился к тому, кого считал достойным супругом для Аранки, но кто им не стал. Того, кто разделял мое мнение — и Тамош согласился помочь. Я видел в его глазах блеск, а на лице улыбку. Тогда, если бы я остыл, успокоился и пригляделся к нему, я бы понял, так улыбается настоящий безумец. Одержимый идей — убить кровопийцу, только потому, что он на хорошем счету у короля, потому что обладает добротными, богатыми землями, потому, что именно его — вампира, выбрала Аранка, невеста сбежала от Тамоша под самым носом, и он остался ни с чем. Но мы медлили, год, второй…
Когда моему внуку — Матиашу исполнилось три года, он осознавал кто его мать и отец. Я рассказал Тамошу, как проникнуть в замок Эржбета. Потому как был он защищен магией и я, собственными руками раскрыл для будущего убийцы дочери проход. Я не хотел, чтобы она знала о моих планах и сказал Тамошу, что останусь за воротами, пока они расправятся с вампиром, но ни один волос не должен упасть с головы Аранки. Тогда мне было наплевать на Матиаша, я уже видел, как Эржбет поил его своей кровью, как заострились маленькие клычки во рту ребенка. Все, что я хотел — это забрать Аранку, увезти в другую страну, я бы одурманил ее зельем, пузырек лежал в моем кармане. Минуты тянулись так долго, мои нервы были на пределе. Я не выдержал и бросился следом за Тамошем и его слугами. Громко шагая по коридору, я услышал истошный крик дочери и выскочил во внутренний сад. Обычно, Аранка устраивала здесь пикники, то качая маленького Матиаша в колыбели, то уча его ходить. Она сама занималась ребенком. В замке вампира не водилось слуг, все держалось на магии, но моя дочь не унаследовала ее от меня.
То выражение, какое я увидел на застывшем лице умирающей Аранки, живот которой проткнули мечом — я не забуду никогда. Муки боли и страха.
— Что вы наделали?! — вскричал я, бросаясь к дочери и сжимая ее окровавленную руку. Она всячески прижимала ее к животу, пытаясь остановить поток крови, но ни я, никто из присутствующих не владел такой сильной магией исцеления.
— Кровопийцы здесь нет, она сказала, что с утра он убыл к его величеству, — проговорил один из слуг, вытирая меч хозяина.
— Какая досада, — в голосе Тамоша звучала скука. — В любом случае, необходимо найти мальчишку — будет приманкой, затем убьем обоих.
Я смотрел на этого человека ошарашенным взглядом. И его я считал достойным Аранки?! Мне вспомнились ее слова: «В моей истории он — единственное чудовище».
Она увидела в нем то, чего не разглядел я сам. Я — маг, тот кто от природы обладает проницательностью, кто подмечает все мелочи. Моя злоба и ненависть застили мне глаза, я был одурманен гневом и не разглядел в Тамоше настоящего чудовища. Того, кто безжалостно убил ни в чем не повинную девушку, кто будет шантажировать вампира, а потом убьет дитя только потому, что он сын кровопийцы. Я не мог этого допустить.
— Скорее всего он играет в галерее — это противоположная сторона от хозяйских покоев. По этому коридору направо, — сообщил я ровным голосом, хотя видит Всевышний, я старался чтобы он не задрожал и не выдал мою ложь.
— Слышали? Приведите ко мне мальчишку! — приказал Тамош и слуги ринулись выполнять приказ.
— Отец… зачем ты… — пролепетала Аранка, но я перебил ее.
— Я ведь просил тебя не трогать мою дочь, — процедил я встав с земли и в упор смотря на Тамоша.
— Она по уши в крови, ее грешную душу и тело не спасти.
— О чем ты говоришь? Как смеешь считать ее грешницей! Она чиста!
— Блудливая девка, зачавшая от кровопийцы и сейчас носящая в себе его выродка, о какой чистоте ты говоришь, маг? — последнее слово Тамош выделил, скалясь и медленно вынимая из-за пазухи кинжал.
— Чего ты добиваешься?
— Не мешай мне, я здесь дабы вершить правосудие. Кровопийцам не место среди нас, ни в этом мире, ни в каком другом.
Я тяжело вздохнул и покорно склонил голову:
— Я хочу проститься с дочерью, прошу, дай нам побыть ее последние минуты наедине.
— Как вам будет угодно, пан Ракоци, — Тамош улыбнулся и медленно побрел в сторону коридора, скрывшись за стеной.
Я склонился над дочерью, проведя магическую диагностику и мои глаза расширились, то о чем говорил Тамош было правдой. Дочь была беременна, третий месяц, не удивительно что я не заметил, как она немного располнела, ее лицо слегка округлилось, волосы распушились, но за мертвенной бледностью, я не видел ее природной красоты. Той, которая даровано любой женщине, носящей под сердцем новую жизнь.
И я — именно я отнял все это у нее.
— Я не хотел, чтобы так случилось, я всего лишь… думал только о тебе и твоем счастье, рассчитывал, что увезу тебя от Эржбета, ты заживешь новой жизнью и тебе не придется однажды стать такой же как он. Я буду проклят за все, — я прижимал ее холодеющую руку к своим губам, шептал, потому что не мог говорить вслух, и моя душа рвалась на части.
— Отец, позаботься о Матиаше, и тогда я прощу тебе твой грех, в этой жизни или в следующей, но прощу… Позаботься… о нем и не дай другим причинить Эржбету вред. Я люблю его и… тебя тоже, — она с трудом говорила и хотела сказать что-то еще, но ее взгляд потух. Она смотрела на наши ладони и больше не двигалась, ее рука обмякла, и я в последний раз прижал к себе дочь. Последнее объятье, полное тоски и ненависти к самому себе. Я обнимал свою жизнь, которую сам и убил.
Стиснув зубы, я встал с земли и бросив последний взгляд на лежащую у дерева Аранку, бросился в сторону хозяйских покоев. Там-то меня и настиг Тамош.
— Думал, что провел меня маг? Я не так глуп, как мои слуги, — в его руке сверкал золотистым блеском кинжал, оружие оказалось заговорено против магии.
— Не так глуп, но и недостаточно умен, — прорычал я создав электрический шар и запустив в грудь Тамоша, но он успел подставить лезвие и шар отбросило в сторону. Я отвлек его, выиграв несколько секунд и успел ворваться в другой коридор, закрыв дверь на магический засов. Пока с другой стороны в нее бился Тамош, я двинулся по комнатам в поисках внука.
— Матиаш! — позвал я. — Это дедушка, выходи скорее! — из кабинета Эржбета послышался всхлип, и я приоткрыл дверь. Маленький, заплаканный Матиаш сидел под отцовским столом и утирал с лица сопли.
Не теряя времени, я подхватил ребенка и обернул своим плащом. Позади я услышал треск дерева. Слуги Тамоша не теряли времени и решили взломать дверь.
Я мог бы остаться и дать им бой, но передо мной стояла крохотная жизнь внука. Не долго думая, я телепортировался в свой замок и наслал на Матиаша сонные чары.
Уложив ребенка на свою кровать, я стал думать, что делать дальше.
Эржбет владеет вампирской магией, все возможности которой я до сих пор не знаю. Но к себе он доберется либо порталом, либо верхом чтобы не привлекать лишнее внимание, а затем на крыльях в виде летучей мыши, как решит сам. Его величество прекрасно осведомлен о природе своего поданного, но никогда не акцентировал на этом внимания, потому что достоинства Батори перекрывали недостатки его биографии. За время своей жизни, о самом Эржбете ходили только слухи. Прямых улик его преступлений, если таковые были — не существовало. И вновь я пожалел о том, что не смог сдержать свой гнев и страх за жизнь дочери, ее судьбу. Если бы я мог рассуждать здраво — ничего этого бы не произошло. Но людская молва, мнение Тамоша говорили мне о другом. Я всегда был зависим от мнения окружающих, отсутствие богатства и высокого титула сделали меня таким же ничтожеством, как и моих соседей-аристократов.
Эржбет будет в гневе и захочет убить тех, кто был замешан в смерти его жены и нерожденного ребенка. Он будет искать сына, но не найдет. Потому что сегодня — я уйду в другой мир, мир в котором нет магии и мыслей о существовании вампиров. Месте, где моему внуку будет спокойно. А затем, я приму смерть какой бы она ни была, но не сейчас. Не здесь.
— Да, все именно так и необходимо сделать, — на сборы у меня ушло немного времени. Все должно остаться, как было и даже больше…
Позади себя, я оставил полыхающий дом, в котором прожил всю жизнь с любимой женой, где выросла моя дочь и где я… якобы сгорел. Мое тело найдут и опознают по магическому следу на одежде и каплям крови, которые я оставил на костюме. На деле же — это будет тело из склепа моих предков, которое я с помощью магии перенес в свой кабинет. Все было сделано идеально до мельчайших деталей, вплоть до того, каким должен быть мой прах. Эржбет найдет его и проверит, у него отличное чутье на смерть. Он будет думать, что меня убили, в связи со смертью Аранки. Весь дом будет объят магическим пламенем.
— Прощай Аранка, прости меня…
***
Техномир. Москва.
День 1
Телепортация прошла успешно. Ребенок все еще спал у меня на руках. В пору молодости, будучи студентом магического университета, я часто грезил о том, что когда-нибудь смогу побывать в этом мире. Сюда могли попасть только сильные маги, но мало кто этого хотел. Кто в здравом уме променяет мир с безграничной магией, на техногенный с ее не полным, но все же отсутствием. Никто не мечтал о том, чтобы лишиться своей силы, жить как простой человек, скрывать ото всех свои способности. Умышленно себя ограничить. Здесь не было большого количества магических потоков, и год за годом мой потенциал, моя сила и волшебство которыми я владел — истощались бы.
Однокурсники считали меня чудаком, а мои мечты — блажью наивного юнца. Я же, стремился к познаниям и прошел отдельное обучение по местным языкам техномира, изучил страны — всех, мне приглянулась именно Россия. Огромная, богатая и многообразная. Простой быт людей не пугал меня, по большей части они не нуждались в магии, ее заменили современная техника, наука и медицина двигались вперед.
Сейчас я испугался того, что мои знания давно устарели, ведь время не стоит на месте и здесь все изменилось. Я стоял в темном переулке и навел на себя легкую иллюзию по отводу глаз, но долго она не продержится. На высотном доме горела табличка: «Новый Арбат». Время года — лето.
«Хотя бы это название есть в моей карте», — я тяжело вздохнул, голова раскалывалась от перенапряжения. Все мои силы ушли на телепортацию, и теперь дело оставалось за собственным красноречием и украшениями, которые я отнес в первый же попавшийся ломбард.
Вечерний мегаполис бурлил жизнью, вывески пестрили своими огнями и красками, так что в глазах с непривычки зарябило, и они быстро устали, заставляя щуриться. Судя по карте, я находится в центре Москвы.
Я чувствовал, что еще чуть-чуть и иллюзия спадет: одежда на мне была не из простых, особенно с ребенком на руках — это выглядело подозрительно и могло привлечь ко мне внимание местных стражей правопорядка. Поэтому, как только у меня оказалась пачка с деньгами, а у оценщика появились дела поважнее, я вошел в лавку с одеждой по соседству.
— Добрый вечер барышня, вы не могли бы мне помочь с выбором наряда? — обратился к миловидной девушке за кассой.
Та отложила странную прямоугольную вещь, в которую до этого тыкала пальцами и она загоралась и издавала разные щелкающие звуки, и тут же удивленно оглядела меня с головы до ног.
— Эм, да…Добрый вечер. Ой, у вас ребеночек, а давайте его в креслице.
— Да, малыш нагулялся и очень устал, не хотелось бы его тревожить, — уложил Матиаша в глубокое кресло, обитое фиолетовым бархатом.
— Какой у вас и внука интересный наряд, должно быть с маскарада, — поделилась девушка и я не стал ее разубеждать. Магии во мне осталось немного, и я должен был ее разумно расходовать.
— Да, знакомые позвали отпраздновать одно мероприятие, тут неподалеку. Вот вышел ненадолго с малышом прогуляться, он так просил меня подольше побыть средневековым дедом. Сами понимаете, дети, — девушка закивала, вручая мне штаны и приталенную рубашку. Повезло, что здесь продавалась и обувь.
— Может вам такси вызвать? Вас отвезут куда скажете.
— Вы очень добры, буду вам признателен. Приехал в Москву недавно, сам я не местный, из… Венгрии, — удачно вспомнил название страны, которая была так похожа на мою родную, и, как назло не успел пока что зарегистрироваться ни в одном постоялом дворе.
Девушка удивленно на меня вытаращилась, пытаясь сообразить, что за постоялый двор я имел ввиду, когда я скрылся за занавеской в кабинке.
— Я о гостинице. Может подскажите ближайшую? — новая одежда пришлась мне в пору, как и непривычное исподнее, точнее нижнее белье.
— Ближайшая гостиница Руссо-Балт, у меня там подруга свадьбу отмечала, я таксисту скажу. Может вам чай или кофе налить, или малышу водички? — но я отклонил ее предложение, в гостинице у меня спросят документы, которыми я, пока что, не обзавелся, но я смогу повлиять на сотрудника каплей магии.
«Бутик модной одежды», так было написано на визитке, которую мне на прощание всучила продавец, я сунул в задний карман джинсов. Очередное новое слово в моем лексиконе. Вместе с оплатой вещей, я оставил девушке небольшую награду в виде пары лишних купюр. Неизвестно много это для нее или нет, но девушка разве что не сверкала от счастья как большая люстра под потолком.
Мелькающий за окном такси вид вызвал у меня легкий приступ тошноты, и я закрыл глаза, не открывая их до тех пор, пока мы не остановились. Сунув одну купюру водителю, я осторожно вылез с ребенком на руках. В гостинице у меня получилось внушить сотруднику то, что я якобы отдал ему свой паспорт для заполнения бумажек, а дополнительные наличные решили проблему с номером без бронирования.
Оказавшись в уютной комнате с большой кроватью, я уложил Матиаша, укрыв одеялом и отправился в ванную. Сантехника вызвала у меня минутную заминку, но я быстро со всем разобрался и освоился. Стоя под холодными струями душа, я молча бил кулаком по кафельной плитке, пока по стене не потекла кровавая струйка. Гнев и боль душили меня, они дергали мои нервы сильнее, чем магический разряд, которым я запустил в Тамоша.
Мне хотелось кричать до хрипоты, убить самого себя и прихватить заодно и Зинчи. В чем он виноват? В своих убеждениях или в том, что именно я подсказал ему легкий путь в замок Эржбета, помог снять с него защиту и практически собственными руками убил родную дочь. Я самоистязал себя еще некоторое время, пока меня не стал бить озноб.
Обернув бедра полотенцем, я приложил к разбитой руке рулон туалетной бумаги. От нее проще избавиться, чем от полотенца. Мало ли что после моего ухода могут подумать горничные. Сегодня и, возможно, завтра я не восстановлюсь для использования магии.
Нужно что-то сделать с Матиашем. Возможно Эржбет ринется в этот мир в поисках сына и будет искать именно трехлетнего мальчика. Оборот… вот что мне нужно. Сделать из внука кроху. Да, именно, но для этого необходимо жилье, чтобы знать, что меня никто не тронет в последующие дни, чтобы я смог спокойно восстановиться. Конечно это не так затратно, как телепортация, но рисковать нельзя.
Чуть позже, я достал из прихваченного из дома небольшого сундучка, который вытащил из кармана и увеличил, целебный бинт и обмотал им руку. Несерьезные раны я смогу вылечить зельем, но не более. Я улегся рядом с мальчиком, странно, но от внешности Аранки в нем не было ничего. Матиаш был маленькой копией Эржбета. Те же черные волосы, цвет глаз и клыки, которые скрывались в детском ротике. Я спас того, кого ненавидел и боялся. Будущего кровопийцу.
Во сне, Матиаш перевернулся на бок и прижался ко мне. Его детское тельце излучало человеческое тепло и пах он как пахла Аранка — лимоном и выпечкой. От Эржбета пахло иначе — лесом, охотой и… кровью.
— Как же в тебе могут сочетаться человек и вампир? — прошептал я, проваливаясь в кошмары.
Через неделю мы перебрались в новую квартиру. Полностью меблированные комнаты, высокие потолки. Все документы были в абсолютном порядке, я тщательно следил за этим. Матиаш прохаживался по комнате, окружающий мир, обстановка, все было для него незнакомом и ново, но он ничуть не боялся, внимательно изучая свою комнату, ванную и уборную. Когда он снова начал задавать вопросы, внутри меня все вздрогнуло. Это произошло в наш первый вечер на новом месте. За ужином, я перелил свою кровь в бокал и протянул мальчику. Он сидел на высоком табурете, болтал ногами и пил маленькими глоточками живительный напиток.
— Дедушка, где же родители, когда они приедут к нам?
Я отложил столовые приборы и промокнув губы салфеткой, поднял на него серьезный взгляд:
— Видишь ли Матиаш, они не скоро смогут нас навестить. У твоего сейчас много работы, а ты ведь знаешь, что Аранка, твоя мама не захочет его оставлять одного. Поэтому все что нам остается — это ждать их, осматриваться, изучать наш район.
Мальчик промолчал, продолжив пить. Его глаза сосредоточенно бегали по сторонам, пока он не проговорил:
— Хорошо. Я дождусь их, но я очень соскучился, особенно по маленькому братику или сестренке в животике у мамы. Она сказала, что я буду старшим братом.
Я поперхнулся воздухом и еще долго откашливался. Чуть позже, мы пошли на прогулку, а через неделю, окончательно подкопив энергию, я провел над внуком ритуал по обороту.
Я сделал это глубокой ночью, когда Матиаш крепко спал. Мои светящиеся синеватым огнем ладони скользили над его телом, и оно становилось все меньше и меньше. Детские черты лица менялись на младенческие, пока я в изнеможении не упал возле кровати. Меня бил озноб, в висках болезненно стучало, к горлу подступала тошнота. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов чтобы прийти в себя. А на кровати под одеялом месячный кроха заворочался и издал плач. Он сжимал свои маленькие ручки в кулачки и судя по всему был недоволен что его разбудили. Это была безболезненная процедура, я знал об этом способе лишь в теории и никогда не думал, что применю его к родному внуку. Все это для его же блага. Он не будет помнить своих родителей, не испытает той боли от их потери. Он начнет жить заново. Я позабочусь о нем, он получит лучшее образование и не подвергнется тем опасностям, которые преследовали бы его в моем мире.
Я заранее подготовил все необходимое, перед этим освоив пользование компьютером и различными сайтами с детскими вещами и службой доставки. В этом мне помогла дизайнер, когда я расплачивался с ней. Она очень удивилась, зная какими средствами я обладаю, но у каждого свои тайны. Я же искренне признался, что за меня всю подобную работу делала помощница и девушка смягчилась. Она вежливо и терпеливо объясняла мне тонкости связанные с компьютером, интернетом и мой цепкий ум, впитывал все новое как губка.
Такое изобретение как подгузники меня приятно удивило. Одевая на такого кроху одежку, при этом бережно придерживая за головку я страшно перенервничал боясь как-то навредить Матиашу. Но все сделал правильно, моя жена могла бы гордиться мной, но чувство вины ни на минуту не оставляющее меня, не позволяло насладиться маленькими радостями простой жизни. Никогда и ни по кому в жизни я так не плакал как по своей любимой Аранке. Во снах, она приходила ко мне, вместе с покойной супругой и они обе спрашивали: «За что Криштов? За что отец? Мой муж, зачем ты погубил нашу девочку?»
Я уложил Матиаша в детскую кроватку, стоящую в моей комнате. Там он будет до тех пор, пока ему не исполнится хотя бы два года.
Шесть лет спустя.
Они стояли под широким черным зонтом. С хмурого неба, укрытого серой пеленой, тянущегося из города смога, лил дождь. Капли стекали по краям зонта, а они все стояли на одном месте не шелохнувшись. Матвей в свои шесть лет был худеньким, бледным, с темными кругами под глазами и взъерошенными, как у вымокшего воробья, волосами. По его заострившимся от голода скулам стекали слезы: не моргая он смотрел как двое работников кладбища засыпают свежую могилу. Нет, не там лежал его дедушка. Они шли от крематория, где нашел свое последнее пристанище граф Криштов Ракоци. В завещании, дедушка четко написал, чтобы после смерти его тело предали огню, а не положили в холодную землю. Где день ото дня оно будет поедаемо червями, пока от него не останется полусгнивший труп.
Арина с Матвеем наблюдали, как хоронят кого-то еще в этом затуманенном царстве упокоения, где властвует гробовое молчание и лязганье активно вгрызающихся в землю лопат. Гробовщики старались побыстрее закончить работу и уйти в тепло дома, стоящего на краю кладбища с табличкой «Бюро ритуальных услуг».
Арина всегда знала, во все времена самыми прибыльными были похороны и свадьбы. Она не работала ни в одной из этих сфер и молча радовалась этому факту в своей не радужной биографии. После смерти Криштова, его бизнес отошел к ней: небольшой антикварный магазинчик по соседству с картинной галереей, куда его поставщики отправляли картины для продажи. Теперь она будет всем заниматься, и ее подпись будет необходима коллегам из Бельгии.
Матвей теснее прижался к ее боку, и Арина погладила его по голове замерзшими пальцами, ощущая тепло детского тела. Пахло сырой землей, осенью с ее тонким, но явным ароматом гнильцы из-под вороха листвы, собранной под черными, голыми деревьями.
Домой они приехали на такси. Потом, еще долго сидели вдвоем на кухне у окна, слушали шум дождя и смотрели в никуда.
Арина.
Я никогда не забуду того добра, которое сделал для меня Криштов. Он заменил мне отца которого я никогда не знала. Всегда был заботлив, добр и терпелив. Многому меня научил и рассказал о том, чего не мог знать простой человек — он был магом и пришел из того мира, где люди умеют колдовать. Его сказочная история удивила меня, но я поверила в нее с первого раза. Должно быть, в глубине души, мне всегда хотелось верить, что да, волшебство на самом деле есть. Именно оно свело меня с Криштовом, подарило ребенка, о котором я могла лишь мечтать, дало возможность зарабатывать себе на жизнь и не вспоминать боль прошлого.
Впервые, когда я увидела, как он поит Матвея своей кровью — пришла в ужас. Тогда малыш несколько дней лежал в кроватке: бледный, осунувшийся, голодный. Он плакал, а я все пыталась его укачать, заставить съесть хоть несколько ложечек каши, которую он до этого всегда любил. Ничего не помогало и тогда Криштов рассказал мне свою историю. Не в подробностях, а только поверхностно, о своей дочери он умолчал, сказав, что только он виноват в ее гибели и больше ничего не добавил. А то, что у внука отец чистокровный вампир — сообщил немедленно.
— Мне жаль расставаться с тобой Арина. Почти год ты была для Матвея как мать и нянька, но пора тебе узнать, кем на самом деле является твой подопечный.
Пока он рассказывал, сделал аккуратный, с профессиональной точностью разрез на запястье медицинским скальпелем. В тусклом свете ламп, на белоснежной коже проступила алая полоса — ровно сантиметр. Криштов поднес руку к детскому ротику, и я увидела блеск клыков, побагровевший взгляд раскрывшихся глаз, Матвей приник к запястью деда, и я услышала громкие глотки. Он пил, пил, пока Криштов не осел на пол. Вена на его виске запульсировала, мужчина сам был белее мела, а Матвей наоборот — зарумянился, округлился и перестал плакать. Криштов тяжело вздохнул, убирая руку и слабо держась за кроватку. Он хотел было вытереть ротик Матвею, но я опередила его.
Промокнув уголки детских губ, Матвей мне улыбнулся и потянулся ручками, он начал что-то лепетать на своем детском языке, и дрожащими руками я подняла его и привлекла к груди. До сих пор гулко бьющееся сердце — успокаивалось. Ребенок на моих руках был здоров и оставался таким же как все. У него не выросли рога или хвост, клыки как у монстра из фильма ужасов. Он теребил ленточку на моей косе и непринужденно балаболил.
— Значит остаешься? — тяжело дыша спросил Криштов.
— Я никуда и не собиралась уходить, — строго ответила я. — Как вы? Может скорую вызвать?
Мужчина засмеялся:
— Эта слабость пройдет. Стоит мне хорошо поесть и поспать. Матвею необходима сильная кровь. Если бы он был со своим отцом, тот давал бы ее ему и этого бы всегда хватало. Я же — не вампир, а сильный маг и мне нужно чаще кормить его.
— Неужели он совсем не может подпитываться от обычной еды или, например… от меня? — в надежде спросила я. Еще несколько секунд назад я испугалась маленького вампира, а сейчас хотела всячески помочь ему. Ребенок ведь не виноват, что родился таким.
— Нет, твоя кровь ему не подойдет, разве что в будущем, когда он полностью сформируется, а это произойдет к шести годам, возможно раньше или позже. Все индивидуально. Насколько мне известно, вампиры кормят своих детей почти до совершеннолетия — это где-то четырнадцать лет. Чтобы у ребенка развились все вампирские способности, а их очень много.
С тех пор, я не единожды становилась свидетельницей этого кровавого действия. Со временем оно настолько вошло в привычку, что не вызывало во мне никаких негативных эмоций или мыслей. Криштов был носителем необходимой крови, а Матвей нуждался в ней. Я старалась всегда быть рядом, чтобы скорее привыкнуть к этому и всячески пыталась выяснить у Криштова подробности о вампирах. Та информация, которая была в интернете оказалась абсолютной чушью, бывало, что вечерами, мы с Криштовом искренне смеялись над людской фантазией и выдумками об осиновых колах, серебряных крестах и прочих атрибутах.
Я водила Матвея в детский сад, усердно работала в антикварной лавке и не знала печали. Особенно, когда Криштов выкупил соседнее помещение и теперь рядом с лавкой была небольшая картинная галерея, в которой я была хозяйкой. Несколько раз в год, мы с Матьяшом летали по миру. До этого, я никогда не путешествовала, а в одной из таких поездок, по воле судьбы — я встретила бывшего мужа.
Тогда мы отдыхали на море в Греции, и кто бы знал, что именно там, среди этой красоты, я столкнусь с тем, кто причинил мне столько боли.
Он отдыхал с беременной женщиной, а рядом с ними в песке копался двухлетний ребенок.
Матвею было почти шесть, он радостно купался в море вместе с Криштовом. Солнечный свет не причинял ему никакого вреда. Я сидела на лежаке в широкополой шляпе и сарафане, читала детектив, пока ко мне не обратились так, как знал лишь один человек:
— Аришка-малышка, ты ли это? — Николай, такой же худощавый, как и был, с бородой и торчащими волосами. Внутри меня дернулась давно забытая струна. Не от прежних чувств, а неожиданности.
Я сняла очки и посмотрела в его голубые глаза:
— Здравствуй, Коля.
Он почему-то улыбался, а вот мне было не до радостного приветствия или ностальгии по прошлому. Хорошо что я сидела не в купальнике, иначе шрам на моем животе — был бы виден.
— Ты как здесь оказалась?
— Как и все туристы, прилетела на отдых.
— Да я не о том, — он задорно рассмеялся. Его жена лежала к нам спиной, читала дамский журнал и вообще никого и ничего не замечала.
— Странно, что ты и я живем в одном отеле и загораем на одном пляже…
«На что это он намекает? Может, на то, что я якобы его преследую и таких случайностей не бывает?», — я сжала книгу и беззаботно улыбнулась.
— Да, действительно странно. Лишний раз убеждаюсь в том, как тесен мир.
— Не то слово. Как ты жила все эти годы? Вышла замуж…, — он усмехнулся, глядя на меня с прищуром.
— У меня все хорошо, — я не собиралась посвящать его в свою личную жизнь.
— Раньше ты была более сговорчивая и не такая бука, — он играл со мной, я видела это по его улыбке, слышала издевку в его голосе.
— Раньше и ты не был такой двуличной сволочью, — не выдержала я, улыбаясь в ответ.
— Мама! — позвал меня Матвей, подбегая ко мне и показывая ракушки на ладошке. За ним подошел Криштов и бросил на Николая колючий взгляд, от которого мой бывший муженек невольно поежился.
— Значит, все-таки, взяла ребенка из детдома? Ты всегда была добродушной, — но шпилька Коли не прошла мимо.
— Любезный, вы бы не приставали к девушке и не волновали свою беременную супругу, — Криштов говорил вежливо, но от его тона, не осталось сомнения в том, что еще слово и Николай пропахает песочек носом.
— Да ладно мужик, спокойно! Всего лишь увидел старую знакомую, — Коля дал заднюю, выставив руки перед собой, пятясь назад.
Он подошел к своей жене, и они быстро ушли. Пляж остался в нашем распоряжении.
Я с облегчением выдохнула и принялась вытирать Матвея полотенцем, пока он рассказывал мне о том, где они с дедом нашли ракушки и какие там красивые рыбки, он смог разглядеть каждую.
— Спасибо вам, боюсь что сама бы я от него не избавилась, — шепнула Криштову, попивающему сок.
— Пустяки. Я сразу узнал в этом субъекте твоего бывшего супруга. Помнишь, ты показывала ваши свадебные фотографии? Такого ущербного ни с кем не спутаешь, — Криштов усмехнулся, поправляя солнцезащитные очки и сушась под солнцем.
В его коротких волосах и густой бороде было много седых волосков, в уголках глаз залегли морщинки, но глаза оставались по-прежнему яркими и молодыми. Криштов активно занимался спортом, стараясь продлить свою жизнь, но я знала, что поя внука собственной кровью — он теряет бесценное время. И жить ему осталось недолго. Он предупреждал меня об этом, но откуда же я могла знать, что вскоре потеряю его.
— Мамочка, а кто был тот дядя? Мне он не понравился, он злой и пахнет от него неприятно, — ошарашил нас Матвей.
Мы с Криштовом переглянулись и мужчина тихонько спросил:
— Внук, а кто по-твоему приятно пахнет? И как именно? Можешь описать эти запахи?
Матвей снял с худеньких плеч в полотенце и призадумался:
— Хм, ну вот мама всегда пахнет приятно, чем-то цитрусовым, а ты дедушка, пахнешь как старинная книга, помнишь, ты давал мне такие читать, там еще про ауры было написано. А вот этот дяденька, пах как тухлый помидор, мы с мамой видели такие в магазине, когда покупали продукты.
— Вот оно как… и что, каждый вокруг тебя, пахнет по-своему? — продолжил Криштов. Ему, как магу и исследователю вампиров была интересна каждая деталь.
— Верно, но я стараюсь не принюхиваться ни к кому.
— Понимаю, так можно и расчихаться, — Криштов заулыбался, а я наконец-то расслабилась, понимая, что этот разговор, да еще и на пляже, где каждый может нас услышать — заставил меня оцепенеть.
— Но ты помнишь, об этом никому, — шепнула я сыну.
— Мам, ну за кого ты меня принимаешь? — возмутился Матвей и насупился. — Я же только тебе и деду, и потом, у того мужчины в ауре черные сгустки, он болеет чем-то, возможно связано с легкими. Как у тебя вот здесь, — он указал на мой живот. — Только у тебя болезни нет и просто трещины, а ему надо к доктору.
Я сидела и в который раз за эти годы, удивлялась вампирским способностям: чувствует запахи, может учуять определенного человека на расстоянии, даже сквозь стены, видит ауры и по ним определяет болен человек или здоров.
— Мам, можно мне мороженое?
— Конечно, — сын улыбнулся мне и надев на голову кепку, помчался к летнему бару, где ему вручили мисочку с двумя шариками его любимого мятного мороженого. Матвей мог есть и человеческую пищу, не все, кое-что он на дух не переносил, как, например, рыбные блюда или капусту. Все это насыщало его, но не давало ровным счетом никакой пользы. Такое могла дать только кровь.
Впервые он начал видеть ауры, чувствовать запахи, когда ему исполнилось два с половиной года, но он не обращал на это внимания, а как только начал внятно излагать свои мысли — каждый день удивлял нас с Криштовом. Дед вел записи в дневнике по развитию внука и его способностей. Мы даже экспериментировали с донорской кровью, которую Криштов по своим связям достал из больницы. Но кровь не понравилась Матвею, от нее у него разболелся животик, и мы отказались от этого продукта. Сыну подошла только живая. Кусать кого-то — ему было строго настрого запрещено, особенно когда я со страхом привела его в детский сад и потом весь день ходила сама не своя. Но у воспитательницы и других деток не возникло с ним никаких проблем, и мы вздохнули спокойно.
Криштов боялся экспериментировать с состоянием голода внука и всегда исправно давал ему пить свою кровь. Кроме одного случая, который я не забуду никогда.
Тогда мужчина убыл в очередную командировку в Бельгию и должен был вернуться со дня на день, но его задержали дела. Поставщик никак не мог решить проблему с товаром, использовать магию внушения Криштов не решался, он всегда берег силы для питания внука. В Москве стояла зима, часы приближались к полуночи и празднованию Нового года, а я ходила по квартире и все ждала, ждала, когда Криштов вернется.
— Мамочка, я голоден… — в гостиную к нарядной елке вышел Матвей в черной пижаме с изображением маленьких вампирчиков. Это было так символично, что я не удержалась чтобы не купить эту вещь.
— Я знаю, мой хороший, но дедушки нет, а только его кровь утолит твою жажду.
Матвей подошел ко мне. Такой маленький и худенький. Кожа побледнела, под глазами залегли темные круги, черты лица заострились. Глаза превратились в два черных омута.
Он был не просто голоден, а очень сильно и пытался скрыть это от меня.
— Можно я попробую твоей крови? Я буду очень осторожен, мамочка, пожалуйста, — взмолился он.
— Хорошо, давай попробуем, — мы сели на диван, и я сняла с руки браслет, обнажив перед ним запястье. — Тебе надрезать или ты сам?
— Сам, надрезать — это для малышей, а я уже большой. Будет чуть-чуть больно, потерпишь?
— Конечно родной, думаю это не больнее укуса комара, — сын улыбнулся и действительно, очень бережно коснулся ртом моего запястья. Я почувствовала боль, как от случайного укола иглой. Кожа вокруг укуса онемела и неприятное ощущение пропало. Словно ничего и не было. Мне даже стало смешно, а затем резко поплохело. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело и я откинулась на спинку дивана.
— Мамочка, прости меня! — Матвей тряс меня и плакал.
Я открыла глаза и тяжело вздохнула:
— Надо выпить чая с тортиком… Пойди, включи чайник, — прохрипела я постепенно приходя в себя и смотря на запястье на котором остались две красные точки.
Матвей бросился на кухню и через минуту вернулся ко мне. Взял запястье и лизнул место укуса.
— Так все заживет. Я не рассчитал свои силы, а твоя кровь была такой вкусной. Не хуже дедушкиной. Конечно не такая питательная.
— Что поделать, какая есть, — опираясь на подлокотник я встала и слегка пошатываясь пошла в кухню.
После большой чашки чая и двух кусков торта мне действительно стало легче.
— Мамочка, а ты знаешь, что когда я пил твою кровь, наши ауры соединились и засверкали золотистым цветом. Как у меня с дедушкой.
— И что это может значить?
— В книге про ауры, написано, что подобное происходит у членов семьи.
В коридоре послышался щелчок замка и в гостиную вбежал Криштов.
— Проклятье, я опоздал! — он бросился к Матвею и принялся его осматривать.
— Ты его накормила? Как себя чувствуешь?
— Нормально, жить буду, торт спас меня, — ответила я, отсалютовав ему вилкой с десертом.
— Эти чертовы поставщики, будь они неладны. И в канун Нового года, — за окном начали взрываться салюты, а большие напольные часы пробили полночь.
— С Новым годом мамочка, дедушка! — воскликнул Матвей прыгая на месте.
— С Новым годом мои дорогие, — с улыбкой и утирая скупую мужскую слезу поздравил Криштов обнимая внука и меня, прижавшуюся к нему.
— Надеюсь, следующего такого раза не случится, — извиняющимся тоном сказал мне Криштов. Но мне было все равно, я готова кормить Матвея хоть всю жизнь, лишь бы он был здоров и не голоден. От вида голодного ребенка — у меня разрывалось сердце.
Сущность вампира не позволяла Матвею болеть как обычные дети, а вот голод… от него могло случиться все что угодно.
О своих ощущениях и о том, что он видел в моей ауре, Матвей рассказал деду за семейным ужином. Потом мы раскрывали подарки, вышли на прогулку вдоль Патриарших прудов, любовались разноцветными всполохами салютов и были счастливы как никогда. Это был наш последний Новый год вместе, а осенью — Криштова не стало.
Его — наш семейный бизнес перешел ко мне и Матвею. Об этом по всем правилам было написано в завещании, когда адвокат — Всеволод Львович вручил мне его за чашкой чая у нас дома. Моя квартира по-прежнему оставалась за мной. Хотя большую часть времени я привыкла проводить у Криштова — Кристиана.
Кристиан… ненастоящее имя старого мага. Перед смертью, в последний раз отдав кровь внуку — он рассказал мне всю правду, ничего не утаивая. Заставляя мое сердце сжиматься. Я смотрела на несчастного и в тоже время когда-то эгоистичного старика, так сильно за последние месяцы он постарел. Словно ему было под девяносто. Сухонький и слабый старичок с впалыми потускневшими глазами, вздувшимися на костлявых, обтянутых бледной кожей руках. Он сжимал мои пальцы и выталкивал из своего, скованного комком боли, горла слова признания.
— Я виноват в смерти дочери. Только я. Когда-нибудь, его отец может прийти в этот мир и попытаться забрать его, не оставляй мальчика. Он нуждается в тебе — ты его мать. Люби его и заботься, как и прежде и не позволяй никому вас разлучить. Я плачу за свои грехи и возможно там, в обители смерти — меня наконец-то простят. Ты стала мне дочерью. Прости, что взвалил на тебя эту ношу.
— Не надо — это никакая не ноша. ну что вы такое говорите Криштов, — я прижала его руку к своей влажной щеке. — Конечно, я не брошу сына. Я ведь вынянчила его, выкормила и вырастила. Все мы не без греха, но не вы убили свою дочь, а тот мерзавец. Не берите на себя еще и чужую вину, умоляю. Уверена, если ваша дочь и жена встретятся с вами где-то в другом месте и жизни — они простят вас.
— Спасибо моя девочка, моя доченька… спасибо, — он в последний раз улыбнулся и сомкнув веки, его тело обмякло на подушке.
Я порадовалась что Матвея сейчас нет дома. На улице стояла золотая осень и он с соседскими мальчишками резвился у пруда. Он видел, что дедушка меняется и в нем почти не осталось магии, а вместе с ней жизненной силы. Год за годом, внук выпил деда до дна и возможно — это было именно то наказание, которое Криштов сам для себя избрал. Он знал, что рано или поздно — его организм не выдержит такой отдачи, но благодаря этому, наш мальчик мог считаться полноценным вампиром, таланты которого должны были развиться еще сильнее. Все что я должна была знать о магическом мире — Криштов мне рассказал, обучил их языку, наказал прочесть все книги в его библиотеке, которые он сумел с собой взять. Я не смогу защитить Матвея — мне не хватит ни сил, ни магии против чистокровного вампира, но я была полна решимости отдать свою жизнь за сына.
Кремация была назначена на субботу, а в шкафу, меня ждал траурный наряд.
Беззаботное время закончилось.
Арина.
Время не стояло на месте. Оно шло, сменяя дни и ночи, времена года. Матвей рос, а меня не оставляло беспокойство за него. Он всегда был смышленым мальчиком, развитым не по годам. Возможно, будь он простым человеком я бы беспокоилась так же.
Теперь уже мне приходилось заниматься бизнесом Криштова. Но все шло, как нельзя лучше, поставщики исправно высылали товары — я их продавала и, казалось бы, жила не зная печали. Крыша над головой есть, еда в холодильнике, одеты, обуты и путешествуем. Но чего же мне не хватало? Неужели того самого, хваленого женского счастья. У меня по-прежнему не было подруг, с которыми бы я за бокалом вина, могла поговорить о своей жизни. Всех их мне заменял Матвей.
Я искренне гордилась своим сыном. Дед не успел всему его научить, но дал хороший фундамент, а все остальное, Матвей изучал самостоятельно. Как и все дети он ходил в школу, посещал дополнительные занятия, дружил и общался, веселился. От донорской крови ему уже не было так плохо, мою он исправно пил, но всегда по паре-тройке глотков и не больше. Помнил, чем мне грозила его жажда и каждый раз извинялся, я видела в его глазах муки совести. Иногда он бормотал себе под нос:
— Лучше бы я не родился, чем был вампиром.
Я не знала, как его утешить, поэтому оставляла после себя в лавке помощницу, брала сына, и мы улетали куда-нибудь в Европу. Путешествия развеивали хандру Матвея, и мы снова возвращались.
Так продолжалось много лет, пока в один злополучный вечер на меня не напал неизвестный тип. Он возник из ниоткуда, и я, не успев ничего сделать, оказалась в его руках, к моему горлу приставили острый нож. Перед нами из открывшегося зеркала-портала вышли двое: один черноволосый и высокий, с багровыми глазами, а второй светлый и улыбчивый.
— Ну что же вы так, убегаете, а мы вас весь день ищем-ищем, нехорошо, — отчитал моего напавшего подросток.
Острие впилось мне в кожу, и я вскрикнула от боли.
— Проваливайте по-хорошему, иначе дамочке конец! — проревел он.
— Я не заключаю сделки с преступниками и мне все равно, умрет она или нет. Я пришел сюда за твоей душой и с ней уйду, хочешь ты того или нет, — спокойно проговорил темноволосый выставив руку вперед.
От кончиков его пальцев заскользили черные путы, окутавшие нас плотным коконом, в котором мы забарахтались, как в невесомости. Хватка на мне ослабла, и я дернулась в сторону, пытаясь разодрать путы и выбраться.
— Куда собралась тварь! — меня ударили в бок, и я захлебнулась от собственного крика, перед глазами все поплыло и дальнейшее я ощущала и видела, как в кровавом тумане.
— Из-за нее он удрал! Оставь ее, человечке не поможешь.
— Какой ты бессердечный, лучше сам преследуй его, а я займусь лечением. Не зря Всевышний даровал мне эту способность. Жизнь едва теплится в ее теле.
— Трата времени. Как только тебя взяли на должность цербера?
— Сам удивляюсь, — беззаботный смех и по моему телу разливается тепло. Места с ранениями закололо и обдало жаром, от которого захотелось тут же почесаться.
— Так-то лучше, ну что же вы девушка себя не бережете. Поздно вечером, нужно дома сидеть, а вы так беспечно ходите по темным переулкам, — меня отчитывал этот подросток.
Я хотела высказаться, но еле ворочала языком.
— Вы не волнуйтесь, я доведу вас до дома, а то там, наверное, муж, да дети волнуются, — я хотела сказать, что никакого мужа у меня нет и поняла, что он так решил из-за кольца на моем пальце.
Я носила его несколько лет, чтобы избавиться от ухаживаний клиентов и это не единожды меня выручало. Были конечно и такие, кто не хотел сдаваться, но видя, что у меня есть сын — сразу же забывали о моей персоне, после них оставались дорогие букеты, билеты в театр, куда мы с Матвеем охотно ходили, и запах дорогих сигар, впитавшийся в их итальянские пиджаки.
— Так где ваш дом? Куда довести-то? — любезно спросил юноша, с легкостью подняв меня с земли и отряхнув мою одежду.
— Вон тот дом… — пролепетала я, стараясь самостоятельно стоять.
— Оказывается так близко, вот вам повезло! Всегда хотел, чтобы мое жилье находилось рядом с работой, добираться быстрее. Я конечно не ленивый, но иногда так хочется лишний час, а то и два поспать, а не тратить на дорогу. Вы не согласны? — он что-то еще болтал, но я его не слушала, в голове билась одна мысль — Все ли сом ной в порядке, не ранена ли я, а как там Матвей, ведь он должен был скоро вернуться домой.
Эржбет Батори.
Если бы не эта простолюдинка, мы без проблем и по-тихому поймали мелкого торговца артефактами. Давно в мои сети не попадала очередная шестерка от которой я мог узнать что-нибудь новое.
Еще и Руслан с его вечно хорошим настроением. Это была открытая насмешка надо мной, как над вампиром. Геена считает, что мне не помешает ангел-напарник. И вот пожалуйста, не успел я обжить собственный кабинет, как пришлось делить его с вечно улыбающимся светлым.
Преступника я обнаружил спустя несколько кварталов, он бежал без оглядки, я же, слившись с ночным мраком, скользил за ним тенью, и когда он остановился в переулке — бесшумно скрутил путами и щелчком пальцев — открыл портал в казематы «Гиены Огненной», там к моему приходу его быстро определят куда следует. «Скатертью дорога», — попрощался я оставшись на улице абсолютно один.
Я подумывал сразу вернуться в канцелярию, меня ждало написание отчета по проделанной работе. От Русика не приходило никаких вестей, Русик… он сам просил так его называть, у меня же язык не поворачивался вслух обратиться к нему. Только не из уст кровожадного вампира.
Когда-то и я был преступником, за которым охотились сотрудники «Геены Огненной». Чьей суровой начальницей являлась вечно курящая старуха. Что это была за почтенная дама.
Впервые я увидел ее тогда, когда в порыве кровожадной ярости выпил и убил жителей небольшой деревушки. Повсюду валялись многочисленные, абсолютно обескровленные трупы. Я посеял смерть, она витала в воздухе, отравляя его и я сидел, посреди этого мертвого ада.
Гнев, который я пытался заглушить убийством небезызвестного мне графа Тамоша Зичи и всех обитателей его дома не унялся во мне, я открыл в себе ту жажду, которой обладала моя мать. Превратив меня в настоящего монстра, истинного кровопийцу и сына ночи. Я убивал и пировал на их костях, запивая лучшим напитком — их кровью, текущей по моему горлу.
Всякое преступление оставляет свои следы и Тамош бы наказан. Я сам выступил в роли судьи и палача, выслушав его историю, а затем снеся его голову с плеч и отдав на корм голодающим собакам, которые жались к стене и скулили, чувствуя рядом с собой настоящего хищника. Я бросился в замок тестя, но он горел как факел. Когда от него остался прах с обломками — я обнаружил Криштова. Смерть сжалилась над ним не позволив старику попасть в мои когти. Кровавой слюной омерзения я сплюнул на его останки и пошел утолять свой голод. Мой разум растворился в жажде.
Когда госпожа Геена подошла ко мне, она поцокала языком, затягиваясь из длинного, костяного мундштука и выдыхая мне прямо в лицо табачный дым.
— Ох и глупый ты, кровопийца. Зря я поставила на тебя кругленькую сумму, думала, что не сразу поймают, а оно вот как вышло. Дал слабину, никакого расчета, одни инстинкты. Придется тебя перевоспитать, — она меня совсем не боялась, хотя я прекрасно знал, как выглядел в тот момент.
Черные, спутанные волосы, пропитанные кровью, хищный оскал, бешеный взгляд и руки по локоть в крови. Ногти, которыми я пробивал тела людей с такой легкостью, будто они были соломенными куклами.
На меня надели браслеты с цепями, скорее для виду, а не чтобы удержать, потому что Геена знала — все эти игрушки не удержат обезумевшего кровопийцу. Но я так устал от всего, собственной жажды мести, боли и душевных мучений, что готов был пойти за тем, кто скажет куда. И я пошел. Сам. Никто не подгонял меня.
Я стал сотрудником «Гиены Огненной», в отделе «Греха» в должности Цербера.
Таких как я было немного, элита преступного мира. Враги народа и их же спасители от себе подобных.
Геена основательно взялась меня перевоспитывать, так она говорила, прекрасно зная мою подлинную историю. Она по кусочкам собрала касающуюся меня информацию, проверила все что попало ей в руки, а потом расспросила и меня. Она узнала, что случилось с моей семьей. И также ненавидела людей, как и я. Считала их куда большими монстрами, чем нас — преступников.
От меня она в первую очередь требовала полной отдачи в работе, с бездельниками у нее был короткий разговор. Всыплет плетями так, что кожу сдерет. Совесть ее не мучила. И таких «любимчиков», как я, у нее было не так много, тех, кто совершал преступления, но в душе страдал и мечтал о смерти.
Только сильные вампиры, развившие почти все свои способности, обладали человечностью, умением чувствовать, а не просто убивать и упиваться кровью. И таких в нашем отделе было от силы трое. Мы всегда держались особняком, у каждого своя печальная история. Мы были необходимы для того, чтобы не просто выполнять работу, но и надзирать за настоящими преступниками, безумцами нашего мира. Как вампиры, мы питались не только кровью, но и живой энергией. Что для других преступников было хуже обыкновенной казни.
Мы переносили их энергию в накопители, благодаря которым функционировала «Геена Огненная». Эти казематы — тюрьма и место нашей работы держалась на таких как мы.
Хозяйка, так чуть позже я стал называть госпожу Геену, смотрела на нас как на драгоценности в своей шкатулке. Мы были в ее абсолютной власти. Именно она создала для нас сдерживающие способности браслеты. На вид из обычной платины, но закаленные в ангельском огне и выкованные светлыми, как Руслан. С таким браслетом, Геена всегда знала, как далеко мы от нее находимся и если не вернемся в отдел, то нас ждет самосожжение, но не обычное, а бесконечно мучительное.
Всего раз, я попробовал что это за наказание, наивно полагал что смогу умереть, но нет… моим мечтам не суждено было сбыться. Геена потом приходила ко мне, помогала лечить и все смеялась своим хриплым, старческим смехом. Называла меня настоящим ребенком, не чета я своей матери, которая хоть и была безумной кровопийцей, но при этом оставалась хладнокровной и расчетливой убийцей, каких Геена не встречала. С нее мне надо брать пример, а не жалеть себя и думать о том, чтобы было, если бы, да кабы?
И я перестал думать, закрыл на замок воспоминания и сердце, кроме одного — я по-прежнему надеялся, что мой сын жив и где-то есть. Во время каждой вылазки и поиска преступников, я обшаривал один город и прилегающие к нему территории за другим, но так и не нашел Матиаша. Некоторые из сотрудников были недовольны моим самовольством и докладывали Геене. Старуха молча выслушивала их, а затем называла таких «порядочных» крысами и не велела мне мешать. Она знала, кого я ищу и говорила: «Если это твой стимул быть мне полезным, то лишать тебя такой возможности не буду».
Русик появился рядом со мной через шесть лет после того как я лишился семьи и меня поймали, сделав Цербером. За день до этого, Геена вызвала меня в свой кабинет и без предисловия — сообщила:
— Напарника тебе даю, дождался наконец-то, — она усмехнулась, обнажив пожелтевшие, неровные зубы.
Геена выглядела лет на восемьдесят, но это была лишь видимость. Она могла обрести облик молодой девушки, но предпочитала оставаться такой какая есть. С паклей седых волос, скрученных в высокую прическу из которой торчал карандаш которым она делала пометки в рабочем блокноте: вычеркивая души грешников, которых мы поймали или тех, кого скормили подземным чудовищам.
В брючном костюме, снятом с одного мертвого дирижера, и всегда натертых до блеска ботинках, не говоря о вечной привычке Геены дымить, будто она — это жерло вулкана из которого тянется удушливый дым.
— Вы очень любезны, хозяйка, но я не нуждаюсь в напарнике, — я стоял перед ней заложив руки за спину и смотрел в ее маленькие, крысиные глазки черного цвета.
— Нуждаешься, еще как. Надоело видеть твою постную рожу, а этот молодчик тебя развлечет. Заодно попрактикуешься с ним работать дуэтом. Ты у меня, Эржбет, на вес золота, не хочу чтобы тебя убили раньше времени из-за твоей жажды смерти.
Я понял, что с ней бесполезно спорить, если Геена что-то решила, то ничего не изменить.
— Кто он?
— Вот его дело, ознакомься и раздобудь ему стол, рабочее место будет в твоем кабинете. Не зря я выделила для тебя такой большой, вот как чувствовала, что надо ждать пополнения в наших рядах! — она была в хорошем настроении, щелкнула пальцами, и с ее стола ко мне в руки переместилась папка с делом преступника и отныне моего напарника.
— Мертвых не воскресить, лучше думай о живых, возможно, что среди них, ты найдешь того, кого ищешь. Попомни мои слова Батори, — пропыхтела мне на прощание старуха.
Я молча развернулся и пошел к себе. Слова хозяйки прочно засели в моей голове, но я так устал на что-то надеяться, что решил отвлечься на нового напарника.
Не ожидал, что мне достанется ангел. Судя по списку его преступлений, он был далеко не таким хорошим мальчиком. С фотографии прикрепленной к его биографии на меня смотрел юноша восемнадцати лет, я знал, что к этой цифре стоит прибавить несколько нулей. Волосы цвета пшеницы, белоснежные крылья, голубые глаза. Настоящий ангел, идеал женского общества. В специальных способностях отмечен дар исцеления.
— Откуда же ты взялся на мою голову? — процедил я, обнажив клыки.
Смотря в ночное небо и прислушиваясь к тишине московских улочек, я обернулся летучей мышью и заскользил по воздуху к месту открытия портала.
Руслан уже успел довести попавшуюся нам под руки женщину до подъезда, они сидели на лавочке и судя по всему, дамочка приходила в себя.
«Только заботы о мясе нам не хватало. Русик, как всегда в своем амплуа, не зря его крылья не до конца потемнели. Всегда норовит спасти какую-нибудь жалкую букашку, даже на время пыток никогда не остается».
— Эржбет, подсобишь?
— Ты взялся ее лечить — тебе и тащить человечку в ее квартиру, а я так и быть — прослежу чтобы на пути вам не попался пьяный сосед, — распахнул подъездную дверь, оставив за собой расплавившуюся панель домофона и вошел внутрь.
Русик едва успел проскользнуть с дамочкой следом. Ее квартира оказалась на девятом этаже, открыть ее ключами она естественно не смогла, и я тяжело вздохнул. Портить ее дверь не стал и просто открыл ее изнутри с помощью магии.
— Заноси ее и пойдем, — приказал я, когда Русик вошел в квартиру.
— Нет, нет. Мы должны дождаться, когда кто-нибудь придет, может ее муж бегает и ищет.
— Какой еще муж? — процедил я, теряя терпение. — Мне отчет писать для Геены, а потом отправляться на патрулирование. Или кто, по-твоему, этим будет заниматься ты?
— Ну Эржбет, хотя бы несколько минут, пожалуйста! — Русик высунулся в коридор, умоляюще смотря на меня.
«Будь ты проклят светлый!», — я закрыл дверь и прошел в кухню, где за столом приходила в себя уже далеко не раненая женщина.
«Гиена Огненная».
Эржбет.
Передо мной сидел мелкий торговец артефактами. В его карманах было обнаружено несколько талисманов на цепях и кожаных шнурках, браслетов и брошек, всего того, что можно было с легкостью носить с собой и не вызывать подозрений. То были мелкие артефакты, значащиеся, а то и нет, в списке пропавших вещей заявителей. Каждый из них, носил в себе крупицу магии, функциями которой были: немного удачи, красоты, притяжения финансов, мелкие неурядицы для врагов и все то, чем обычно пользовались слабенькие маги.
Я давно охотился за главарем этих горе-продавцов. Не смотря на ловкость и скорость с которой они сбегали от преследования — их было не так много, возможно, что и вовсе до пяти человек. Странно, что не целая группа, среди которых и прятался главный. Он мог представиться нам «шестеркой», выполняющей поручение, а на самом деле — зачинщиком и главным искателем артефактов, тем кто сбывал их в техномире. Но кому и для чего?
Церберы устроили моего гостя на железном, прикованном к каменному полу стуле. Руки и ноги стиснуты железными браслетами. Под потолком соответствующая, угрожающая панорама с клетками со скелетами, подвешенными на крюках пыточными инструментами, сами крюки с засохшей на них кровью. Необходимый и правдоподобный антураж, для того чтобы помочь преступникам заговорить быстрее. К этому я добавил и свою вампирскую сущность. От меня шла энергия смерти и страха, я видел, как дрожат пальцы преступника, как на его шее бьется жилка, чувствовал этот смрадный аромат немытого, полного страха тела, трепещущего передо мной, как гулко в его груди бьется сердце.
— Тебе меня не напугать упырь. Видал я таких как ты, — он храбрился, я видел это по его кривой улыбке, неровным, желтым зубам, кто в здравом уме захочет купить хоть что-нибудь у этого пучеглазого уродца в драной одежде.
Перед моим приходом его хорошо потрепали, пройдясь плеткой с железными наконечниками, но не стали украшать физиономию. Я знал этого типа, он много раз вращался среди другого преступного общества Гиены. Потом надолго куда-то пропал, как оказалось, ушел в техно мир, где решил, что вытворяя противозаконные делишки — его никто не поймает. Ведь по большей части, все преступления происходили в магическом мире. Король Турзо поручил хозяйке и нам — церберам выполнять всю грязную работу.
— Не напугать, говоришь… — я неторопливо прошелся вокруг него заложив руки за спину. Как учитель, перед которым сидит нерадивый студент. За воротом его рубахи, я увидел цепочку и кончиком ногтя вытащил амулет. Усмешка тронула мои губы, как все просто. Артефакт иллюзии — он представлялся покупателям в любом облике и продавал товар.
Я встал напротив него, сжал его запястья и заглянул в глаза — гипнотизируя вампирским зрением. Те, кто думает, что вампиры могут читать мысли — ошибаются. Это по силам только Всевышнему. Но мы и без этого, умеем развязывать языки.
— Как артефакты попали к тебе? — тихо спросил я.
Железные браслеты впились в руки преступника, оставляя на коже алые следы. Он боролся с моим гипнозом, его лицо покраснело, зубы стиснуты, дыхание затруднено.
— Мне… их отдали, — процедил он.
— Кто отдал?
— Он не представился.
— Он принес их из магического мира?
— Да.
— Таких мелких продавцов как ты много?
— Я не знаю. Мне всегда отдавали артефакты, говорили куда идти, и кому продать, были согласованные списки покупателей.
— Ты был в провинциальных городах?
Он кивнул, с каждым вопросом белки его глазах наполнялись лопнувшими сосудами. Очень скоро, от напряжения его мозг может не выдержать. Но мне нужно было знать то, чего я не знал.
— В Москве, в антикварной лавке рядом с которой мы тебя поймали, ты бывал там?
— Н-нет… умоляю, — он закашлял кровью.
— Кто твой хозяин?
Окровавленным ртом, он улыбнулся мне и ответил:
— С чего ты взял что это он?
Я закрыл глаза. Гипноз спал с преступника, и он провалился в забытье.
«Значит не он был в антикварной лавке, а другой из продавцов или же их главный. Стоит тщательно проверить Аглаю, на нее могли повлиять, подкинуть безобидный артефакт, с помощью которого человечкой будут управлять, как марионеткой».
Возможно я был излишне подозрителен к помощнице Арины, но годы службы научили меня — не доверять никому, особенно тем, кто выглядит таким невинным и незаметным.
«Как там сказал Руслан… Она похорошела?», — я позвонил в колокольчик и в пыточную вошли двое охранников.
— Унесите это в камеру, — мужчины кивнули и щелкнув замками на стуле, поволокли «шестерку» за собой. — Весь пол испачкал своей грязной кровью, — ни один уважающий себя вампир, будучи сильно голоден не стал бы пить кровь такой падали. По части жизненно важного напитка — мы были гурманами и отличались чистоплотностью.
В пору юности, когда я только учился охотиться, то мог наследить, но моя мать прекрасно меня вымуштровала. Особенно против моей воли. Она наглядно показывала мне, как правильно нужно питаться от человека — при этом держа в своих белоснежных как снег руках молоденькую служанку и нежно скользя по ее тонкой шейке язычком, гипнотизируя вампирским взглядом, улыбкой, а затем осторожно прокусывая плоть и напиваясь вдоволь. Затем шла демонстрация того, как этого делать не следовало — разрывая какого-нибудь подвернувшегося под руку слугу или глупца, посмевшего заявиться в ее владения и устроить там охоту, чтобы прокормить свою голодающую семью или нажиться за счет охотничьих угодий графини Батори. Она преследовала его, загоняя в угол как кролика и разрывала на части. После подобной охоты — ее бархатное платье, насквозь пропитывалось кровью. Несчастные служанки натирали себе кровавые мозоли, пытаясь отстирать дорогие наряды своей госпожи. Искалывали себе пальцы, очищая необыкновенные украшения с драгоценными камнями изготовленные по специальному заказу старым ювелиром. Все украшения, были сплошь истыканы острыми иглами, которые ничуть не ранили матушку и которые она умело использовала, мучая жертву, чтобы добиться от нее как можно больше крови из разных мест. У нее были кольца-когти, которые она надевала поверх своих собственных крепких и длинных ногтей. Я удивлялся, к чему ей это? А она смеялась, обмахиваясь веером и говорила, что лучшие друзья женщин — бриллианты и украшения. Как можно не любить кольца, особенно такие, как у нее.
Раньше, мне претила вонь темниц и пыточных, но со временем, я привык к этому запаху бойни. Аромату горячей крови, разложению, кускам плоти под ногами. Некоторым церберам доставляло большое удовольствие, после пыток, скармливать остатки преступника — нашим гончим. Этим огромным, двухголовым псинам, которых мы держали рядом с подземными вулканами из которых и рождались наши питомцы.
Здесь в Гиене, я уверовал в существование абсолютного зла.
«Не стоит более задерживаться. Необходимо вернуться в техномир и присмотреться к Аглае, а также клиентам антикварной лавки. Возможно преступник снова объявится».
Арина.
Целую неделю я разрывалась между домом и работой. В антикварную лавку как раз доставили товар, и мы с помощницей — Аглаей, дружно взялись его распределять, периодически прикрикивая на грузчиков.
— Это вам не мешки с соломой! Да осторожнее же! — в который раз повторяла я с содроганием слыша, с каким звяканьем мужчины ставят товар на асфальт. Машина заехала во внутренний двор и мы по очереди, как ручеек из пяти человек заносили то или иное произведение искусства на склад в лавку. Рядом с выходом стояли два амбала, нанятых мною в агентстве по безопасности.
Когда все было завершено, и мы с Аглаей остались вдвоем, то принялись разбирать этот завал. В одну кучу летела оберточная бумага и пустые коробки, а в другую отставлялись предметы декора, половину из которых мы оттащим в галерею, чтобы освободить здесь место.
Иногда я задумывалась, а не распродать ли поскорее весь товар и просто сдавать два помещения в аренду. Получать за это деньги и бездельничать? Нет, мне это не подходило. Я обожала свою работу, любила прикасаться к старине, впитавшей в себя пройденное время, прошлые жизни своих старых хозяев, чтобы перейти в надежные руки новых.
Аглаю я взяла на работу по чистой случайности. Когда была последней посетительницей в музее Пушкина. На выходе, я услышала переругивание женских голосов, один из которых был писклявый. Аглая стояла в истоптанных туфлях, растянутом свитере и с картонной коробкой из которой торчали ее вещи. Девушку уволили. Как она потом мне рассказала, ее начальница пристроила на ее место свою племянницу без опыта работы. А что Аглая? Она еще найдет себе работу. С ее-то двумя высшими, почти семью годами стажа в должности эксперта по истерическим ценностям. Такой кадр я пропустить и отпустить не могла.
Как только перед носом несчастной, заплаканной Аглаи закрыли двери музея, я подошла к девушке.
— Добрый вечер. Я стала невольной свидетельницей вашего инцидента. Вы эксперт?
На меня смотрели два больших, серых глаза из-под круглой оправы очков.
— Д-да, а вы простите кто?
— Я? Ваш работодатель, если вы конечно захотите у меня работать. Я хозяйка небольшой антикварной лавки и картинной галереи на Чистых прудах. Как раз ищу себе помощника, а то, что вы эксперт, делает вас бесценным кадром. Ну что? Не хотите проехать в лавку и осмотреться?
То ли она была так расстроена неожиданным увольнением, то ли ей стало все равно куда и с кем ехать, но мы взяли такси и вмиг домчались до Чистых прудов.
В лавке, девушка внимательно осмотрелась, пока я закрывала дверь и ставила ее коробку на стол.
— Лавка с виду небольшая, но здесь очень много места. Чтобы посетителям было удобно ходить, и они ничего не задели. Все бьющиеся и особо важные предметы убраны в закрома или стоят на полках, — рассказывала я выдвинув перед ней все соответствующие документы и разрешения.
Аглая, как она мне потом представилась, внимательно все прочитала и даже перечитала. Подержала в руках, одетых в специальные перчатки все, что ей было интересно и прошлась по закромам.
— Система безопасности у вас лучше, чем в музее, — отметила она, садясь на стул.
— Да, мой отец был очень скрупулезным человеком, особенно это касалось документов. Как вы уже убедились — они в полном порядке, придраться совершенно не к чему.
— Совершенно… — неторопливо проговорила Аглая, поправляя очки на переносице.
— Сколько вам платили в музее?
Девушка замешкалась, и я увидела легкий румянец на ее щеках.
— Неужели так мало? Мать честная, вы что же, практически за даром у них работали?
— Мне нужен был стаж. Потом я все равно собиралась уволиться, но не в этом году.
Я быстро написала на листке сумму ее зарплаты и процентов от продажи изделий. За несколько минут мы подписали договор, и Аглая уехала на оплаченном мной такси в свое Новокосино, где снимала жалкую квартирку-студию. Чтобы через месяц перебраться поближе к центру.
Внешне она осталась серой мышкой, разве что сменила старые вещи на новые, но в ее глазах, в чертах ее лица была та жизнь и одухотворенность, по которой о человеке сразу можно сказать — он счастлив, потому что находится на своем месте, там, где ему хорошо, и где он должен быть.
Так, я обзавелась первой подругой и соратницей. Чего только мы за эти годы с ней не пережили: кризис, варварские налеты после которых приходилось менять стеклянную витрину. Радовало, что окна были закрыты железными решетками, которые на каждая циркулярная пила распилит, сделанные по специальному заказу. Недоброжелателей у нашей лавки и галереи тоже было много. Поэтому я и обратилась в агентство по безопасности и теперь каждую нашу поставку, с нами были наши верные абмалы: Лелик и Шурик.
Здоровенные детины на которых мы смотрели, как на дубовые шкафы. Немереной силы, а главное — умные и разбирающиеся в тонкостях не только ограбления, но и безопасности.
Поэтому за свой бизнес я могла не переживать. Единственное что меня волновало — это то, что если бы мне кто-то когда-нибудь сказал, что я буду жить с вампиром и его напарником ангелом — я бы не поверила, а то и вовсе рассмеялась в лицо такому фантазеру. Но действительность была такова, что я каждый день видела одну постную рожу кровопийцы и вечно, до приторности, позитивную — Руслана.
Парень просил, чтобы мы с Матвеем называли его Русик и никак иначе. Ну просто вылитая пироженка, от которой хочется взяться за ведро и обрушить ему на голову.
Все познавалось в сравнении. Эти двое кардинально отличались друг от друга, но при этом умудрялись работать сообща. Стоит одному начать действовать, как второй уже завершает. Стоит одному поставить чайник с чаем, как второй подкладывает ему его любимое печенье. При этом вампир отличался молчаливостью, а ангел болтал без умолку.
Пришлось им рассказать часть своей подлинной биографии, начиная со знакомства с Кристианом Ракоцким и заканчивая тем, что я усыновила его внука — Матвея. Никаких других имен я не упоминала и молилась чтобы вампир не обладал даром прочтения мыслей.
К счастью, он был не настолько всесилен, разве что, всегда чувствовал мои эмоции и от того веселился. Ему похоже нравилось доводить меня до белого каления.
И на все мои недовольства, он отвечал только одно:
— Либо так, либо я забираю Матвея — и живите, как жили. Юному вампиру не место рядом с человеком. Он ничему не научится, и вы ничего не сможете ему дать.
Отвечать было нечего. Что я могу дать Матвею? Свою материнскую любовь? И как она научит его в будущем выживать, а если он столкнется с такими как Эржбет и те заинтересуются необычной биографией мальчика? У меня опускались руки и стискивая зубы я замолкала, наблюдая каким довольным становится лицо Эржбета. Он знал мое уязвимое место и всячески пользовался этим.
Под конец недели я думала, что свихнусь находясь в обществе этого мужлана, который вместе с Русиком время от времени по ночам отправлялся по своим расследованиям и всяким заданиям, о которых мне нельзя было говорить, иначе по его словам: «Меня придется убить», а днем занимался с Матвеем.
Особенно боязно было за сына, когда вампир с ангелом забирали его с собой. Ходить с ними мне запрещали, зато под утро, когда Матвей возвращался бодрым и бросался в мои объятья, я успокаивалась и приняв снотворное шла спать.
Пытаясь осторожно расспросить сына о его занятиях с вампиром, я натолкнулась на незримую стену. Мальчик не хотел мне врать, поэтому сказал всего один раз:
— Мамочка, я очень сильно тебя люблю. Но наши с Эржбетом вампирские дела не должны тебя касаться, ради твоей же безопасности. Иначе кто-нибудь, может забраться в твое сознание и узнать о них.
Мы как раз сидели за столом, за целую неделю, Матвей не съел ничего из того что я приготовила, о том, чтобы выпить моей крови и речи быть не могло. Ведь у него есть Эржбет, и вампир исправно делит с ним свою чистую кровь, которая полезна ему как ничто другое.
— Ты прав сынок, прости меня, — я понятливо кивала, гладя его по макушке черных волос.
На душе было тоскливо. Я понимала, что так и должно быть. Никто не забирал у меня ребенка, просто настал час, когда в его жизнь вошел тот, кто может дать ему то, чего никогда не могла я — и это правильно.
В воскресенье вечером, вернувшись после работы, я увидела, что арка, ведущая из коридора в гостиную превратилась в подобие зеркала в полный рост. Я смотрела в него и видела свое отражение. Вдруг по глади пошла рябь, и она изменилась. Нос к носу я столкнулась с Эржбетом. Мы стояли едва касаясь друг друга. Вампир скользил по моему лицу алым взглядом, а затем осторожно коснулся холодными пальцами бьющейся на моей шее вены, заставив откинуть голову назад.
— Ты так соблазнительно пахнешь… — прошептал он и голос его показался мне шелестом листвы. Я прикрыла глаза, чувствуя, как балансирую на грани сна и реальности, пока не услышала голос Руслана.
— А вот и мы! Я купил тортик!
Эржбет отошел от меня, а я еще с минуту стояла на месте, как статуя. Пытаясь понять, чем мне грозила такая близость с кровопийцей. Мог ли он действительно меня укусить, выпить моей крови или… убить. Избавиться от той, которая мешает ему забрать Матвея?
Дрожащей рукой я коснулась горла, провела по коже, чтобы убедиться, что все в порядке — я цела, и встретилась с насмешливым взглядом кровопийцы.
Не ведая, что творю, я оскалилась и зашипела, представив, что у меня самой есть клыки и глаза у меня такие же бордовые.
— Не подходи ко мне, — вот что я сказала ему не издав ни единого звука, лишь губами, но он увидел это и понял. Улыбка исчезла с его лица, и он нахмурился.
— Матвей, ты поил мать своей кровью? — спросил он.
— Да и не раз. Мы провели небольшой эксперимент, когда дедушка был жив. Мама тогда заболела, и дедушка подумал, что может быть если ее кровь дала мне пользу, то и с моей будет также, — беззаботно ответил Матвей.
— Так вот почему вы так хорошо сохранились, многие дамочки под тридцать выглядят не так свежо! — с улыбкой проговорил Руслан и ушел в кухню, открывать торт.
— Кровь вампира — это лучший эликсир молодости и долголетия для простых смертных, но не увлекайся, отдавая свою бесценную кровь матери. Лучше это сделаю я. Тебе еще расти и расти, — Эржбет подтолкнул мальчика к кухне и обернулся ко мне.
— Люди — такие же пиявки, как и мы, оказывается у нас есть что-то общее…
Скрипя зубами, я стояла и мысленно убивала этих двоих за их щедрые комплименты.
«Гадские гады! Была бы моя воля, обоих порезала на ленточки!»
Эржбет.
Матвей удивлял меня с каждым днем. Если бы мой сын был жив, то сейчас был старше этого мальчугана. Арина хорошо его воспитала. Он был целеустремленным и любопытным. Всегда меня внимательно слушал и, несмотря на детский возраст, принимал решения как взрослый. Иногда он задумывался, сомневаясь в чем-то и поднимал на меня взгляд своих черных глаз. Я учил его тому, как правильно овладеть своей внутренней энергией, магией, которой он наделен от природы, но которая дремала в нем пока он не попробовал моей крови. Человеческая лишь приоткрыла завесу его способностей. Со мной — он развивался гораздо быстрее, даже я не ожидал от него такой прыти, пока он не признался мне в том, что действует исключительно ради безопасности матери.
— Ты знал, что она не твоя родная мать? — спросил я его, когда из летучих мышей мы обернулись людьми и теперь сидели на крыше дома, смотрели на огни ночного города.
— Да. Дедушка рассказал мне об этом перед смертью. Он боялся что я расстроюсь, но этого не случилось. Неважно что не она меня родила, она заботилась обо мне сколько я себя помню. В нашем семейном альбоме всегда было много фотографий, где был я и дедушка, я и… мама. То она стоит над колыбелькой в которой я лежу еще в подгузниках, то она держит меня за ручки, когда я делаю свои первые шаги. И она всегда знала, кто я на самом деле.
Матвей говорил со мной как с равным, он не боялся меня и это удивляло. Должно быть, за столько лет своей жизни — я привык к страху окружающих.
— Дед не рассказывал тебе о настоящих родителях?
— Не то чтобы. Он говорил, что очень виноват передо мной, как сильно любил свою дочь, но никогда не называл их имен.
— Тебе нравится здесь жить? В мире без магии? Каждый день носить маску того, кем ты не являешься?
Матвей призадумался и долго молчал, пока с усмешкой не ответил:
— Все мы носим ту или иную маску. На работе мама строгая и властная, с клиентами держит дистанцию, разве что кнута ей не хватает, чтобы распугивать ухажеров. Дома она совсем другая — нежная, заботливая, ранимая… — последнее он сказал с грустью и тяжело вздохнул смотря вдаль.
— Ранимая? — он удивил меня. Арина всегда казалась мне язвительной и острой на язык бабой. Такой палец в рот не клади — откусит по локоть и не подавится.
— Это кажется. Вы постоянно ее поддеваете, а она гордая и самостоятельная. Все привыкла делать одна, ни на кого не рассчитывая. До смерти дедушки, она была другой, а потом, когда его не стало — поняла, что мы остались совсем одни.
— Как она жила до вас? — мне вдруг захотелось узнать об этой женщине, простой смертной, которая не побрезговала усыновить чужого ребенка, и не просто ребенка, а плод вампира. Наблюдать как он растет, питается кровью и все равно продолжать любить, заботиться о нем, волноваться, пытаться защитить, хотя стоит мне протянуть руку — я с легкостью, словно тонкую веточку, сломаю ее шею.
— Дедушка рассказывал, что до встречи с нами — она была замужем за каким-то гнусным типом, который ее бросил, как только понял, что она не сможет иметь детей. У нее шрам на весь живот.
«Она похожа на тепличное растение», — подумал я, чувствуя покалывание от браслета. Хозяйка вызывала меня в «Геену Огненную».
— Этот разговор останется между нами, а теперь полетели домой.
После квартиры я телепортировался. Хозяйка сидела в широком кожаном кресле и как всегда дымила. На столе перед ней лежал развернутый свиток со сломанной королевской печатью.
— Видать не забыл наш Великий о своем верном слуге, графе Батори. Не хочешь ему послужить?
— Сделаю все, что от меня потребуется, — равнодушно ответил я.
Король Палатин Турзо всегда был ко мне благосклонен. Именно я привел время его правления к самому спокойному какое могло быть в нашем магическом мире. Я был его мечом. И когда со мной приключилось то несчастье, он не отказался от меня, не предал, но услал куда подальше. Я до сих пор помнил его слова: «Сейчас — я должен обезопасить себя от твоей кровожадности. Ты мне верный соратник и друг, но пока твоя сущность не обуздана — я отправляю тебя в ссылку. Жди дня, когда я вновь призову тебя». И он призвал.
— Будут ли какие-то пояснения? — спросил я у хозяйки.
— Лишь письмо и просьба немедленно прибыть в магический мир, надеюсь ты не станешь отлынивать и оттягивать этот миг. Твой замок и прилегающая к нему, хоть и небольшая территория официально возвращены тебе. На большее я бы пока что не советовала рассчитывать, зная сущность людей. Они непостоянны, поэтому помяни мое слово — всегда будь на чеку, мой мальчик, всегда, и не верь никому и ничему, даже собственной тени.
В квартире Арины, я создал двусторонний портал, через который она и Матвей смогут ходить в свой мир, при этом живя в моем. Вначале Арина забеспокоилась, что я отбираю у нее Матвея, пришлось ей все объяснять.
— Я изначально предупреждал, что мы поживем только неделю. Теперь план таков, что вы будете жить у меня, я продолжу занятия с Матвеем, а ты, — ткнул в нее пальцем с длинным ногтем — Будешь заниматься тем, чем и всегда, но ночевать исключительно в замке.
— Почему? Что за спешка? — возмутилась она, и ее мышиного цвета волосы рассыпались по плечам. И без того, большие серые глаза расширились, пушистые ресницы затрепетали.
Бледная, почти прозрачная кожа, тонкие и миловидные черты лица, мой взгляд скользнул на ее шею. У меня засосало под ложечкой от ее манящего аромата.
Я вздрогнул и как мог, спокойнее ответил:
— Потому что я так сказал.
— Прекрасный ответ! Подробнее некуда, отправляться в какой-то старый замок и жить там! — вскричала она.
— Можешь остаться здесь, а я заберу Матвея, — улыбнулся ей в ответ.
— Размечтался, — прошипела она, как кошка и пошла собирать вещи.
***
Арина.
Телепортация в магический мир представлялась мне иначе. Более феерично и необычно! На деле же, мы просто прошли в открывшуюся воронку портала и оказались посреди хвойного леса, со всех сторон я слышала звуки природы: ее шелест, стрекот, пощелкивание и стук. Ветер мирно колыхал высокие кроны, пахло хвоей. Усыпанная иглами земля, приятно пружинила под ногами, и как завороженные, мы с Матвеем несколько минут прислушивались к собственным ощущениям, пока я не встретилась с внимательным взглядом вампирских глаз.
— Рад, что мои владения пришлись вам по вкусу. Это закрытая территория, сюда никто не может пройти, — поведал он идя вперед и раздвигая тяжелые, колючие ветви на пути за которыми открылась тропинка. — Как, впрочем, и выйти отсюда живым. С незваными гостями я не церемонюсь.
— Кто бы сомневался, — пробубнила я себе под нос.
Вампир не оборачиваясь решил пояснить свою кровожадность:
— Видите ли, когда-то давно, благодаря собственной беспечности, мою семью убили такие как вы — простые, обделенные способностями людишки. Они пытались убить и меня, но все вышло с точностью да наоборот. Держите свой язык за зубами и будете целее. Не забывайте свое место, а иначе я отведаю вас на завтрак.
— Неужели как волк красную шапочку? — съязвила я бесстрашно взглянув ему в глаза. Этот кровопийца все больше раздражал меня своей высокомерностью. Да, я человек, но не я виновата в гибели его семьи.
— Мне неизвестно кто этот волк, а красная шапочка видимо не самая умная девушка, раз он ее съел, — вампир оскалился и остаток пути мы прошли в полном молчании.
Замок, к которому мы вышли, я сначала приняла за черную скалу и лишь присмотревшись, поняла, что это не так. Вот ведь стены, башенки, как в сказках, и узкие окна-бойницы, витражи, мрачно, но не хуже, чем замок Нойшванштайн, фото которого я установила заставкой на своем ноутбуке, и который мы с Матвеем видели в нашей последней поездке.
— Вау! — только и смог вымолвить Матвей.
Вампир промолчал, но я видела, что его губы дрогнули, возможно он попытался улыбнуться или его просто распирала гордость от красоты собственного дома.
Мы прошли по узкому каменному мосту, под аркой которого, внизу, среди скал протекала река. Идеальное место чтобы повеситься или свалиться и разбить голову. Перила моста были достаточно высокими, между ними проходили прутья и просто так отсюда не вывалиться. Я перевела дух, не боясь за Матвея. С его любопытством он мог вляпаться куда угодно. В Москве меня это не пугало, но здесь… в действительно старинном замке, с вампиром за компанию, чувствую меня ждут далеко не самые умиротворенные деньки.
Мы остановились перед массивной на вид дубовой дверью, и я уже представила, как Эржбет открывает ее применив магию, но вместо этого, он достал из кармана большой ключ.
— Вижу я разочаровал вас, — не без удовольствия отметил он, и я постаралась скрыть эту истину, смотря в сторону. Виды здесь были действительно привлекательными: замок окружает лес, местами стелется туман. Отличное, уединенное гнездышко чтобы скрыться от мира с его жестокой действительностью.
Из распахнутой двери, на нас пахнуло сыростью, в кромешной тьме не было видно даже порога. Эржбет взял Матвея за руку и бесстрашно ступил туда. Мгла сгустилась за их спинами, и они исчезли.
— Отлично, давайте еще и в прятки поиграем, — злобно проговорила я, и сжав руки в кулаки, с гордо поднятой головой прошла следом.
— Поиграем, — донесся до меня мужской шепот, и я оказалась в абсолютной темноте. Хоть глаз выколи!
— Если это ваши шуточки, то не смешно! Хотя, о чем я, у вампиров, видать, своеобразное чувство юмора, — я выставила перед собой руки и сделала осторожный шаг, пытаясь нащупать хоть что-нибудь. С каждой секундой мне становилось страшно, но я почувствовала запах расплавленного воска и зажженных спичек. Света нигде не было, откуда же тогда эти запахи?
— Чем сильнее вы боитесь, тем дольше остаетесь в темноте. Живя в моем замке, вам стоит привыкнуть к его особенностям. Я наглядно продемонстрировал вам одну из многочисленных ловушек. Войти сюда может лишь вампир, человеку проход закрыт. Вы можете вечно блуждать по этому месту и никуда не выйдете. Как вам такая шутка судьбы?
— Спасибо что заранее оповестили, очень кстати, — с сарказмом выдала я и топнула ногой. — Ну ничего, мы еще посмотрим кто кого! — прокричала я, но ни эха, ни каких-то других звуков я не услышала. Сделав успокаивающий вздох, я вспомнила то, чему меня в детстве учила мама. Когда мы спустились в подвал дачного домика ее подруги за соленьями. Там было очень темно и лампочка не работала, но маме нужно было помочь. Меня начало трясти не сколько от холода и сырости, сколько от страха перед темнотой и таящейся в ней опасности. Мое детское воображение рисовало всяких монстров, которые могли схватить меня за ногу из-под лестницы или из угла покажется чья-то когтистая лапа. Тогда я услышала, как мама напевает песенку, она фальшивила, путала слова, но продолжала петь и мне — маленькой девочке стало весело. Страх отступил. Также и сейчас, я вспоминала слова песен, крутящиеся в моей сумбурной голове и запела:
— Хорошие девчата, заветные подруги,
Приветливые лица, огоньки веселых глаз!..
Лишь мы затянем песню, как все скворцы в округе
Голосами своими поддерживают нас.
Вдоль стены по мою правую руку вспыхнул целый ряд из крохотных огоньков свечей. По полу заскользили тени, и я улыбнулась, сделав пальцами зайчика. Зверек поскакал по полу вперед, и я побежала за ним, с каждым моим шагом огоньки зажигались, а я уже представляла, как мы с Матвеем смотрели старый фильм «Девчата». Кто бы знал, как мотив этой песни воодушевит меня и придаст сил.
Я почувствовала, как мне в затылок дохнуло ледяным воздухом и обернулась. Мгла сгустилась, образуя высокую фигуру, почти до потолка. Нечто издало шипение и опутало мои щиколотки, кожу неприятно закололо и от страха все огоньки на пути к выходу потухли. Паника захватила меня, и я издала не то вскрик, не то всхлип.
— Я думал ты более смелая, оказывается нет. Игра света и теней может приобрести причудливые формы…
«Игра? Неужели это иллюзия и чем сильнее я боюсь, тем отчетливее ее вижу и ощущаю?»
— То поднимаясь, в гору, то опускаясь круто,
Лежит дорога наша, и не видно ей конца.
И вам всегда помогут в нелегкую минуту
Наши верные руки и девичьи сердца, — продолжила я петь, стараясь выровнять голос, чтобы он не дрожал. Холод издал шипение и отполз от меня. Тело больше не кололо — огоньки вновь вспыхнули, и я встала с пола.
— Мама, ты скоро? — услышала вопрос Матвея и забыв про все эти проклятые иллюзии побежала дальше, пока мои ладони не уперлись в дверь, и я не вывались наружу.
Я сидела на полу, нервно отбивая дробь зубами и щурилась от дневного света, пробивающегося через кухонные окна. Позади меня был самый обыкновенный чулан с метлами и ведрами. На крючках висели тряпки, к стене прислонен совок.
— Почему ты такая грязная? — спросил сын и потянулся ко мне, но я остановила его.
— Не трогай Матвей, а то испачкаешься. Грязная, потому что кто-то совсем забыл про уборку, к тому же привел нас в это богом забытое место, в котором, я надеюсь, нет вшей или блох, а то придется вызывать санэпидстанцию для дезинфекции и целый наряд уборщиц, чтобы они вычистили эту помойку, — кряхтя как старуха, я встала с пола и встретилась взглядом с Эржбетом. Вампир разве что не убил меня им.
— Что, любезный граф, или кто вы там по титулу? Правда глаза колет? Непорядок у вас тут, а еще собрались поселить в этом клоповнике ребенка. Матвей может и вампир, но он жил в приличной и всегда чистой квартире, а не… — я осмотрела кухню, с потолка которой свисали клочья паутины. — Да, уборки непочатый край.
— Вы так считаете? — голос Эржбета стал подозрительно мягким, губы расплылись в улыбке обнажив острые клыки. — В таком случае не стану переубеждать вас в обратном. Вам как раз будет чем заняться, пока я обучаю Матвея, — он положил руку на плечо сына. — Пройдемте, я покажу вам ваши комнаты. И еще… Арина, вы бы стряхнули с себя пыль с паутиной иначе придется вам и коридоры подметать.
Я задохнулась от возмущения, но стиснув зубы принялась отряхиваться, даже прошлось взяться за веник, чтобы пройтись по спине.
— Ну я тебе покажу. Нашел себе уборщицу, ты меня еще не знаешь, — закрыв чулан, побежала следом за Эржбетом.
Из кухни коридор вел прямо, и по лестнице мы поднялись на первый этаж. Прошли галерею с высоким потолком. Все было обито деревом, местами повешены картины в дорогих рамах, но без мрачности и вычурности которые я ожидала от замка вампира. Я бы сказала, что здесь было очень уютно, хоть и пыльно. Но раз придется здесь жить, то швабра мне в помощь.
Доставлять в замок продукты никто не станет, кто из нормальных людей сунется на территорию замка в страхе быть съеденным или разорванным на части. Перспектива неприятная, но я не собиралась опускать руки или жаловаться. Порталом вернуться и купить в супермаркете все необходимое — проще простого! Не учиться же мне охотиться, чтобы потом разделывать пищу собственными руками. От этой мысли меня передернуло, а мы уже поднимались на второй этаж. Если с внешней стороны замок казался высоким и неприступным, то внутри все обстояло иначе.
«Не придется бежать к Матвею среди ночи на другой конец, еще заплутаешь», — с облегчением думала я, когда перед нами открыли двери в левый коридор.
— Это хозяйское крыло. Здесь находятся жилые комнаты, малая столовая, небольшая гостиная и мой кабинет, куда вам — Арина соваться особенно не следует.
— Больно надо, — пробурчала я.
— Также в каждой комнате есть отдельный санузел. Имеется выход в башню и винтовая лестница в кухню — она находится под нами. В правом крыле вы найдете библиотеку, музыкальную комнату. Бальный зал, общая гостиная и столовая, располагаются на первом этаже. Там же внутренний двор с небольшим садом.
— Есть ли здесь темница? — спросил Матвей, за последнюю неделю, они с Эржбетом очень подружились и это, несмотря на то, как надменен был со мной вампир.
— Конечно есть, мой мальчик, и даже больше, когда-то заключенные, подвергались там многочисленным пыткам. Чуть позже я проведу для тебя небольшую экскурсию по казематам моего замка.
Матвей радостно улыбнулся. Он любил мрачные места. В какое бы место мы на экскурсию не приезжали, он всегда интересовался различными темницами, башнями, старинными доспехами и оружием. Возможно, в нем было куда больше от его магического мира и средневековья, чем я думала. Криштов никогда не упоминал имя отца Матвея, только дочери, но он взял с меня клятву, чтобы я никому об этом не говорила, иначе меня могут убить. Играть с судьбой я была не намерена.
Эржбет толкнул одну из дверей:
— С этого момента Арина — это ваша комната, Матвей будет жить рядом.
Сын первым вбежал внутрь:
— Ух ты! Прямо как в шале! Мама помнишь, когда мы отдыхали зимой в Австрии?
Комната была изумительной: деревянный потолок с балками, окна завешены тонким тюлем и плотными занавесками. Широкая, просто огромная кровать, на которой я без стеснения могла легко поместиться с Эржбетом и Матвеем. С вампиром в одной кровати? Что за ересь!
Каменные стены, камин в котором от взмаха руки вампира зажегся огонь, что вызвало удивленный возглас у Матвея, и он подбежал к нему, взявшись за кочергу и вороша откуда-то взявшиеся там поленья.
На деревянном полу был расстелен светлый ковер. У камина два кресла со столиком, опять же картины с пейзажами, одна дверь у кровати вела в ванную, а другая в гардеробную.
«Да, паутины и пыли здесь…», — я покачала головой и громко чихнула.
— Будь здорова! — Матвей сунулся за мной в «шкаф», но я удержала его за плечи.
— Пойдем, посмотрим какую комнату подготовили для тебя. Такую же… — я осеклась, видя недобрый блеск в глазах Эржбета.
К счастью, Матвею повезло больше чем мне: идеально чистая комната, но в камине не было огня. Видимо потому, что мой мальчик не мерз и болезни ему были не страшны. С каким трудом я объясняла в школе его учителю по физкультуре, что мой ребенок не нуждается в том, чтобы его одевали как капусту. Сейчас все это было без надобности. Эржбет собирался продолжить воспитывать и учить Матвея. Мне же оставалась роль кого? Уборщицы в этом пристанище пыли и вековой грязи? Сколько здесь не убирали?
— Мне необходимо убыть, и вы останетесь одни. Рассчитываю, что вы проведете время с пользой, — он смотрел на Матвея, но слова явно относились ко мне.
«Что вам еще будет угодно? Убраться, дров наколоть, ужин приготовить?»
— Портал в ваш мир находится в чулане, в это раз — никаких темных коридоров. По большей части, все в замке подвязано на магии, но поскольку меня не будет рядом — думаю справитесь по старинке, как настоящая простолюдинка, — последнее Эржбет шепнул, проходя мимо меня.
— Уж я-то справлюсь!
— Не сомневаюсь в ваших скрытых талантах, — не оборачиваясь он спустился вниз по лестнице. Последнее что я услышала — это… мертвую тишину, опустевшего замка.
— Вот же… кровожадный, высокомерный… — шипела я, но Матвей успокаивающе взял меня за руку.
— Мама, все будет хорошо. Подумаешь не так чисто, как дома…
Это детское утешение было мне приятнее всего.
— Ты прав. Уберемся и как следует осмотримся. Ты уже поел?
— Да, он дал мне своей крови и рассказал о ее составе много нового. Она отличается от той, которая у меня сейчас, потому что я маленький и мне нет четырнадцати лет. У вампиров это совершеннолетие, как когда-то говорил дедушка. Питаться от мага — это не то. Именно вампирская кровь — откроет во мне остальные способности, и я смогу защитить тебя.
— Я в этом не сомневалась, а теперь пойдем. У нас много дел. Радует, что хотя бы твоя комната такая чистая, уж об этом то он позаботился, — «Эгоист проклятый».
Мы спустились вниз и через чулан вернулись в наш мир. Большую часть необходимых мне вещей я давно упаковала, поэтому их, вместе с моющими средствами мы взяли в первую очередь.
Я надеялась, что мне не придется таскать воду из колодца и каким же счастьем, и облегчением для меня было увидеть — текущую из крана струю воды. Здесь пригодился наш новенький беспроводной пылесос, я не собиралась потратить весь день на уборку. Поэтому очистила только хозяйское крыло. Матвей мне активно помогал, орудуя шваброй и до чистоты намывая полы.
Почти четыре часа мы потратили на уборку. Я взмокла, волосы растрепались, в носу зудело от пыли, казалось я вся облеплена ею. Все средства для уборки, я сложила в своей ванной и пока Матвей раскладывал вещи в комнате, быстро приняла душ.
К ужину я страшно проголодалась, но разбираться с тем как работает плита в кухне замка не стала.
«Все завтра, завтра, завтра…», — мысленно повторяла себе, сидя в квартире и поедая запеченную курицу с салатом. Матвей смотрел телевизор, пока в нашей кухне не появился вампир.
— Вижу, что вы решили не утруждать себя и даже не потрудились освоить кухню в замке.
— Вижу, что вы не слишком этим довольны, и что прикажете делать? Дров вам на месяц наколоть? Я знаете ли магией на владею, по щелчку пальцев огонь в печи не зажигаю.
— В таком случае, пройдемте и я все вам покажу.
Я нехотя встала из-за стола. Убрала остатки еды в холодильник и последовала за Эржбетом. Матвей решил остаться дома, как раз началась его любимая передача для самых эрудированных.
— Принцип работы этой плиты, такой же, как у вашей газовой. Все подвязано на магических накопителях, которые расположены в разных частях замка. Стоит повернуть вот эту круглую ручку рядом с конфоркой и загорится огонек, — все было просто и ясно. — Нужно сделать огонь слабее — поворачиваете влево, сильнее…
— Вправо, я поняла. Что с холодильником? Или у вас для этого только подвал?
Вампир хитро улыбнулся.
— Нет. Для этого есть охлаждающие амулеты, — он открыл дверцу шкафа, и я увидела, что все полки завалены всевозможной едой. Рядом с ними лежали синие кристаллы и излучали тот самый холод, как в обычном холодильнике или морозильной камере.
— При ожогах их тоже можно прикладывать? — спросила я думая о другой пользе этих камешков.
Вампир призадумался:
— Для подобного их не использовали, но это возможно.
— Безусловно, вам как вампиру — ожоги не страшны, у меня же напротив, очень чувствительная кожа. Поэтому буду крайне признательна, если остальную часть вашего замка — вы приберете с помощью магии. Я в прислуги не нанималась.
Не успела я закончить предложение, как мимо нас пронесся серый вихрь. Дверь сама собой распахнулось, а в кухне стало так чисто, все поверхности разве что не сверкали. Пахло свежестью.
— Только ради мальчика, раз его мать такая ленивая баба, — вежливо проговорил Эржбет.
— Баба? Это кого вы назвали бабой? Грубый мужлан! — я разве что не ткнула пальцем в его грудь, хотя очень хотелось. — Привели нас в свой пылесборник и рассчитывали, что я буду нема как рыба, молча выполняя все ваши приказы? Вы, может, и вампир, но не джентльмен. Уж не знаю кто там вам давал титул и как вы его заслужили, но от аристократа в вас, как во мне от балерины!
— Вот в этом я не сомневался. Вам и правда не хватает грациозности и пластики, — он усмехнулся и развернувшись ушел в сторону хозяйского крыла.
«Ну вампирюга», — мысленно выругалась я и хлопнув дверью, прошла сквозь чулан в квартиру.
— Скажите пожалуйста, не хватает грациозности. Я тебе что, умирающий лебедь из балета?
— Мам, иди ко мне! — позвал Матвей.
Обычно мы смотрели передачу вместе, и я не собиралась менять наш привычный уклад, только потому что мы перебрались жить в замок. Хотя ночевать там все равно придется. Эржбет настоял на том, чтобы чувствовать мальчика в любое время дня и ночи, знать где он находится. За пределами замка — это было проблематично. Техномир создавал помехи, я мысленно злорадствовала от того, что нервы у вампира будут дергаться пока мы в квартире, но не решилась нарушить его приказ.
Когда я окончательно перебралась жить к Криштову, то начала сдавать свою квартиру. На работе если меня не было, то с поставщиками и покупателями помогала Аглая.
Мобильный телефон, вернувшийся в привычную среду с сетью и интернетом заработал и на меня посыпались смс и звонки.
— Здравствуй Аглая. Все хорошо, была в метро, — мельком глянула на часы, сверившись со временем, чтобы моя ложь была правдоподобной. — Отлично что продала, давно пора, а то эти вазы стоят там уже второй год. Ты молодец! А как насчет того бельгийца? Все еще не звонил? Вот гад, ну ладно, потом сама с ним разберусь. Не выношу, когда просят отложить товар и потом за ним не являются. Ага, конечно иди домой, хорошего вечера.
Отключившись, я отложила телефон и устроилась под боком у сына, мы смотрели передачу.
***
Эржбет.
Встреча с Турзо проходила под покровом ночи, в тайном месте, среди развалин на границе между землями его величества и моими.
Туда я прилетел, окутанный мраком и никем не замеченный. Что было нужно королю от узника, от убийцы и монстра я не знал. Но был уверен, ему нужна помощь графа Батори. Того, каким я был раньше.
Подлетая, я увидел под собой несколько телохранителей в черных плащах. Одежда скрывала их от посторонних взглядов, делая невидимыми. Я же видел иное: алые потоки их кровеносных сосудов по которым текла кровь. В последнее время меня мучила странная жажда, но ничто не могло ее окончательно утолить. Стоило мимолетом взглянуть на Арину, рот наполнялся слюной. Чем меня могла привлечь эта человечка? Явно, не своим миловидным лицом.
Бесшумно, я опустился на стену, обняв себя кожистыми крыльями и обернувшись в прежний вид. Ветер всколыхнул полу моего плаща, капюшон скрывал лицо.
— Кажется я что-то слышал…
— Нам стоит быть начеку. Гость может появиться в любой момент, — переговаривались между собой люди.
Из всех фигур, я выделил для себя единственную, которая была расслаблена. Турзо, в таком же одеянии, как и его воины стоял под каменной аркой, устремив взгляд блестящих глаз в сторону виднеющейся вдалеке деревни, освещаемой тусклыми огнями.
Тенью я скользнул вдоль стены и прошептал в ухо королю, так что ветер стал моим голосом:
— Вы звали меня, мессир?
Турзо вздрогнул, но не подал виду, чтобы не привлекать к нам внимание.
— Звал. Полагаю, что ты готов вновь принять на себя прежние обязанности.
— Всегда готов услужить вам.
Будучи не в опале, я занимал негласную должность инквизитора, того же палача, но с куда большим функционалом, нежели казнить врагов его величества. Я расследовал всевозможные махинации среди знати, помогал смещать неугодных Турзо с должностей оперируя их пороками. Королевский двор — был настоящим сборищем из отъявленных преступников аристократических кровей, которым по их мнению закон был не писан. Но, за время правления Палатина, окружающее общество было умело прорежено, особенно это касалось тех, кто расхищал казну или порочил честь данного ему титула.
— Есть одно безотлагательное дело.
— Внимательно слушаю, — прошептал я.
— Некоторое время назад, мои ищейки узнали о том, что из королевства постепенно, один за другим пропадают магические артефакты. Они находились у той или иной семьи, кто-то бывало даже не замечал пропажи или наоборот, боялся огласки. Такие старинные вещи чаще всего переходят по наследству, а тебе прекрасно известно то, что многие из аристократии не чисты на руку. Особенно, после твоего… ухода.
— Неужели его величество, интересуют пропавшие вещи? — я осклабился, обнажив клыки, но Турзо ничуть не испугался.
— Меня интересует конкретная вещь, и она исчезла из фамильного склепа моей семьи. Долгие века этот артефакт служил мне, заполняя мой магический резерв, латая мои раны, поэтому я никогда не нуждался в услугах лекаря. И эта вещь пропала.
— Глупец, осмелившийся обокрасть короля, — я засмеялся, и телохранители обернулись, но его величество остановил их жестом, чтобы они не смели подходить.
— Именно так. Все необходимое, по засекреченному каналу — я перешлю Геене.
— Отчего же вы сразу этого не сделали, дабы избежать встречи со мной? Я знаю, что хозяйка ваша старая знакомая.
— Вряд ли ты поверишь, в то, что я хотел повидаться с товарищем и соратником, — он смотрел на меня своими карими глазами, но во мраке — они казались черными, такими же, как и у меня.
— Будет исполнено, мессир, — я поклонился и напоследок сверкнув клыками, растворился во тьме, рассекая крыльями воздух.
— Ваше величество, все в порядке? — спросил один из телохранителей, но король Турзо ничего не ответил. Он видел улетающую от него точку, на миг, его глаза побагровели, но никто этого не заметил.
«Удачи, дорогой племянник…»
Аглая.
В то утро ничто не предвещало беды. До отпуска оставалась неделя, а дальше — путешествие. Море, песок, пальмы и солнце, много солнца! Подальше от городского смога и вечного шума.
До того, как в Новокосино построили метро, я исправно ездила на работу на электричке, затем метро и так изо дня в день. Я коротала дни и молодость в кабинете с давно мертвыми вещами, спрятанными в коробках, специальном хранилище и сейфах. Смахивая с них кисточкой пыль, заполняя документы для выставки в другие страны, но ни разу, никогда мне предлагали поехать в Европу или Америку. Вместо меня ездили другие, старухи, которым до последнего хотелось наслаждаться жизнью, а не дать мне — молодому специалисту, зеленый свет. Я задыхалась в их обществе, но каждый раз, просыпаясь утром, спеша на работу, надеялась, что все изменится. Возможно они наконец-то сумеют разглядеть во мне недюжинный талант эксперта. А до тех пор, лучшими подругами были египетские мумии, царские регалии, статуэтки и прочие реликвии давно пройденной жизни. Я копалась в останках прошлого, забывая жить настоящим.
Со школьной скамьи я была и осталась серой мышью.
Тонкие, как паутинка светлые волосы, слишком бледное лицо склонное к покраснениям, широкие поры — ни один косметолог, деньги, потраченные на дорогостоящие средства и косметику не помогли мне это исправить. Ниже всех в классе, а затем в университете, магистратуре, аспирантуре. Учебники — единственные друзья по жизни. Разве я не хотела быть как все, веселиться? Хотела и стремилась, тратила все что зарабатывала на фирменные вещи, пользовалась косметикой о которой другие только мечтали, живя с родителями в то время, как я уже давно снимала жилье, и считала себя самостоятельной, пока не поняла, что это бесполезно. Лечь под нож пластического хирурга? Я не была готова терпеть боль, ждать результата. Я хотела его мгновенно, как по щелчку пальцев. Чтобы мое зрение улучшилось, черты лица стали привлекать внимание, тело волновать мужчин. Чтобы замечали меня, а не мое образование или скрытые таланты. Но и они сыграли со мной плохую шутку. Незаменимая? Когда-то была, но не сейчас — в очередной раз столкнувшись с действительностью в лице моей начальницы.
Наталья Сергеевна смотрела на меня своими обведенными черным карандашом глазами, очки не скрывали ее морщины или тем более круги. Но ее взгляд не был сочувствующим, в нем не было жалости: «Мол, прости Аглаечка, ты попала под сокращение».
Нет, она сказала, как есть, не думая о моих чувствах:
— Ты опытный эксперт. Проработала у нас семь лет, пора и другим — молодым дать возможность проявить себя. Вот к примеру моя племянница — Алисочка, девочка только закончила университет, мечтает набраться опыта, поездить по миру с выставкой. Ты ведь уже ездила.
Я не стала ее поправлять и говорить, что за столько лет, что я работаю на них — я никуда, даже в Санкт-Петербург не ездила. Сидела на складе, дышала пылью, меня даже на раскопки не брали, когда снарядили экспедицию. Потому что туда поехала ее сестра Глафира Сергеевна и это в ее то возрасте, когда за ней самой нужно носить урну для праха.
— Ты умная, поэтому с легкостью найдешь себе работу. Москва — город возможностей! — напутствовала меня Наталья Сергеевна.
Возможностей? Только не для меня, которая с таким трудом устроилась на эту должность. Сколько я сделала для музея, для выставок, чтобы каждый экспонат был на своем месте и в лучшем виде, даже выучилась на вторую специальность — реставратор и работала за двоих, меня даже закрывали на ночь в музее и приходилось ночевать, потому что обо мне элементарно забывали.
— Наталья Сергеевна, вы хотите, чтобы я написала заявление по собственному желанию? Я этого делать не буду. Не для того, я столько лет работала, вложила в музей душу, чтобы уступать свою должность молодой и неопытной, только потому, что она ваша племянница. Что касается Глафиры Сергеевны — ей давно пора выйти на пенсию, она представляет угрозу для экспозиции посвященной коллекции западноевропейской скульптуры. По ее неосторожности, за пять лет, было разбито несколько фигурок. Вы представляете какая это невосполнимая потеря?
— Не передергивайте Аглая Викторовна! Всем нам известно, что это были случайности, а виноваты уборщицы! Я лично видела, как произошел подобный случай варварства! — она повысила свой голос, и я поморщилась от того, какой он визгливый. — Не клевещите на добропорядочную сотрудницу, она отдала нашему музею половину жизни! А вот вы, проработали здесь всего ничего.
Я могла бы и дальше с ней припираться, выиграть для себя отсрочку, но я не стала. Я видела, какой довольной осталась Наталья Сергеевна, а уж какой довольной будет Глафира со своей дочерью.
Даже если бы я осталась, со временем они бы выжили меня или подставили. Власть всегда в руках тех, кто стоит выше нас. Будь то финансовое положение или вышестоящая должность. У меня не было ничего. В картонной коробке с рабочего места — обыкновенные безделушки. При входе меня еще и велели обыскать, переживая за хрупкие статуэтки, которые коллеги-эксперты мне дарили я возмутилась. Так мы с Ариной и познакомились.
В тот вечер я находилась в некоем отупении, сильно перенервничала и предложение незнакомой девушки приняла как дар свыше. Ненадолго, но обо мне кто-нибудь позаботится, кто-то сильный, кто готов увезти меня от этого позора. Обыск?! Что может быть ужаснее, подумать, что я воровка!
Антикварная лавка и предложение стать ее помощницей были похожи на билет в ту самую жизнь о которой я давно мечтала. Неужели я больше не буду откладывать от каждой зарплаты, чтобы хватило на съем жилья, смогу покупать все что захочу. Прежние, некогда качественные вещи у меня давно поизносились. Некоторую сумму от зарплаты я всегда отправляла родителям в Ульяновск. Старые пенсионеры, что они могли дать своей дочери, вылетевшей из родительского гнезда за мечтой в большом городе? Ничего. Я всего добилась сама. И вот, когда мой мир чуть не разрушился — появилась Арина.
Миловидная с пушистыми волосами, хорошо одетая и пахнущая дорогой туалетной водой. В качественной обуви, а не в неудобных и давно истертых туфлях. Рядом с ней, впервые за много лет — я устыдилась собственного вида. Жила как самая настоящая серая мышь, от образа которой пыталась избавиться. Превратилась в старуху, став похожей на своих уже бывших коллег.
Лавка и все ее ценности вместе с небольшой картинной галереей пришлись мне по вкусу. Договор я подписала не мешкая. Мой взгляд давно зацепился за самые ценные экземпляры в этой коллекции.
На работу я вышла после отпуска, отдохнув телом и душой, полная сил для новых свершений и первым делом рассчиталась с хозяйкой квартиры и сняла небольшую, но комфортабельную студию неподалеку от чистых прудов. Двадцать минут на троллейбусе и я на работе. Но выходить на новое место собой прежней — я не хотела. У меня оставались отпускные и приличный аванс, которые я потратила полностью обновив гардероб и посетив салон красоты. Я не превратилась в красотку, но умело подобранная одежда, покрашенные в темно каштановый цвет волосы, различные процедуры по их укреплению и макияж с брендовыми очками и туфлями сделали свое дело. Я чувствовала себя так, как никогда. А красота что? Мужчин легко обмануть, стоит лишь преподнести им себя в правильной обертке.
У Арины была идеально отработанная за много лет клиентская база. Старинные вещи, предметы интерьера и быта покупали сильные этого мира и, что куда более важно — платежеспособные. Мой гонорар как эксперта рос с каждым разом, я умела заинтересовать покупателя, а заодно удачно продать ему вместе с чайным столиком времен Марии Антуанетты — набор сервиза или парочку инкрустированных драгоценными камнями кубков.
По вечерам я приезжала на такси домой и наслаждалась ароматом сигар, которым пропахла моя брендовая рубашка или платье. Я жила так, как всегда и хотела — в достатке и счастье от осознания того, что на моем банковском счету лежит кругленькая сумма и я могу позволить себе практически все что захочу. А если не позволю, то за меня это сделает кто-нибудь из клиентов, которым так нравится вид невинной с большими ярко-голубыми глазами миниатюрной девушки. Мы с Ариной были ровесницы, но в сравнении с ней — я выглядела молоденькой студенткой.
Свой настоящий цвет глаз, я скрыла линзами, черты лица мне изменил косметолог с помощью дорогих инъекций и прочих процедур. Негласно, я старалась всегда выглядеть моложе своих лет. Так в моей постели оказался один банкир, коневод и владелец автомобильного салона с Рублевки. Им было все равно что мое тело выглядело как у подростка с легким намеком на наличие женских форм. Они были со мной и это главное.
От первого мужчины — с которым я лишилась и своей невинности, смешно сказать, я получила бутылку вина «Montrachet Domaine de la Romanée Conti» 1978 года и коробку лучшего швейцарского шоколада. Вино я не любила, поэтому вернула бутылку в магазин, а шоколад мы с Ариной съели на завтрак с дешевым, но вкусным кофе из Макдональдса.
От второго ухажера я получила незабываемую поездку в Канаду, где у него было ранчо и привезла с собой ковбойскую шляпу и сапоги. Ну а третий, презентовал новенький «миникупер». Пришлось отучиться на права. Он бы мог и их мне сделать, но я не любила в чем-то не разбираться. Все свои дела, предпочитая доводить до конца.
Арина выслушивала мои истории и каждый раз морщилась, мужчина-денежный мешок ей был не по вкусу. А кто же тогда? Возможно кто-то похожий на ее отца, которого я не знала, ведь я устроилась, когда того не было в живых. Из подробностей биографии Арины, я знала, что она была замужем и у нее есть сын. Об алиментах она не рассказывала, и я решила, что для нее это не так актуально, с учетом того, что получала она куда больше чем я. На свидания она не ходила и мне стало казаться, что моя жизнь куда более насыщенная, чем у той, которая обладает природной красотой и на которую с похотливым или заинтересованным блеском в глазах смотрят другие наши клиенты. Я удивлялась, как легко она им отказывала, и одновременно не понимала.
— Арина, ты меня извини, но ты совсем сошла сума? Он ведь приглашал тебя в Париж, отметить новый год, даже сына твоего захотел взять. А ты что? Отказалась! — заламывая руки отчитывала ее я. За несколько лет мы сильно сдружились, две одинокие барышни нашли друг дружку.
Над моими словами Арина только посмеивалась и отмахивалась новеньким буклетом с выставки, где был размещен один из лотов, приобретенный в картинной галерее, которую теперь весь мир знал под названием «Ламмерт».
Арина рассказала, что название она придумала, когда был жив отец. Она обожала искусство Нидерландов и «Ламмерт» было ее детищем. Антиквариат продавал отец, она занималась картинами.
— Все эти денежные мешки — они не для меня. Денег я зарабатываю достаточно чтобы есть по утрам бутерброд с маслом и икрой, путешествую с сыном и ни в чем не нуждаюсь. Чего мне еще желать? — скромно отметила она и я поразилась отсутствию у нее амбиций.
— Желать большего, стремится к этому. Почему, когда ты можешь позволить себе брендовую сумочку — ты ее не покупаешь?
— Трата денег. Да и смысл? Сумка-останется сумкой.
— Ох, ты меня убиваешь! — воскликнула я, откинувшись на спинку кресла.
— Мне кажется, что я настолько привыкла делить себя с Матвеем, что мне больше никто не нужен, — когда Арина заговаривала о сыне, ее голос становился мягким и обволакивающим. Также она старалась говорить с клиентами и не удивительно что те приглашали ее в дорогие рестораны, театры и оперы. Таким только слюни подтирать.
— Ага, а сексом ты с кем будешь заниматься? Со святым духом?
Арина засмеялась и смущенно прикрыла лицо буклетом.
— Да, с тобой не поспоришь. Иногда мне этого действительно не хватает, — шепотом призналась она.
— Ну так давай найдем тебе кого-нибудь посимпатичнее, не такого богатого и хватай его за попку! — я рассмеялась, скользя по лицу Арины оценивающим взглядом и радуясь тому, что она этого не заметила.
Странно, ни в какие салоны красоты она не ходила, а вид у нее был все таким же не увядающим и свежим. Хотя возможно она лукавила, говоря, что косметология — это не для нее и лучшее средство — это маска из растертой клубники. «Ну-ну, еще и с овсянкой! Нет Ариша, ты меня точно обманываешь, ну да ладно. Ведь это у меня сегодня ночью будет секс, а у тебя… холодная и одинокая постель. Ты сама выбрала этот путь».
Правда через несколько дней, я поняла, как сильно ошибалась. Мужчина у Арины был и такой, от которого у меня подгибались коленки, а по телу растекалось желание. Как ему это удалось — я не знала. Должно быть, все дело в его харизматичности и идеальной, на мой взгляд, внешности.
Длинноволосого брюнета в приталенном синем костюме, Арина представила, как Эржбета. Он прибыл из Венгрии и является ее давним знакомым. Сказала, что он когда-то водил дружбу с ее отцом. Что-то в этой ее истории показалось мне странным.
Красавец, о котором никогда не заговаривали, и вдруг в Москве, да еще такой от которого бросает в жар. Так бы и… провела ему вводную лекцию по истории китайских ваз времен династии Цин. Образование — наше все.
Эржбет оказался крепким орешком. Обычно, я сразу могла понять, что из себя представлял тот или иной клиент. С ним же все было иначе. Неразговорчивый, но терпеливый. Подолгу мог ждать, когда Арина освободится от беседы с клиентом, чтобы что-то с ней обсудить. Никаких дел с ее работой он не имел, про свой бизнес ничего не рассказывал, настоящий секрет в дорогом костюме и начищенных туфлях. Правда рядом с ним околачивался молодой человек похожий на фотомодель, всегда улыбающийся, беззаботный и несколько простоватый. Я бы возможно и сходила с таким на свидание, но у него даже не было денег на чашку кофе, не говоря уже о ресторане. Мне он рассказал о том, что приехал вместе с Эржбетом. На родственников они не походили, а на мои вопросы — Арина отвечала неохотно.
«Ладно — не хочешь рассказывать — не надо. Рано или поздно сама узнаю, что за птички прилетели в нашу золотую клетку».
Правда через неделю эти красавцы куда-то пропали. Арина появлялась на работе без них, но по ее частому отсутствовали я поняла — она явно занята не работой. Я же наоборот, собиралась все взять в свои руки и приумножить то, что имела.
***
Арина.
Стоило мне приноровиться к магической плите в замке Эржбета, как проблема с готовкой отпала. Но все чаще, я слышала от Матвея что он не голоден, от этого становилось грустно. Готовить же для Эржбета я не собиралась, поэтому и продуктов осталось много, и они ничуть не портились. С каждым днем магия меня удивляла. Матвею здесь было раздолье, он постоянно показывал что-нибудь новое. То казалось бы смахнет ладошкой пыль со старинных доспехов в галерее, и она вмиг растворяется, оставляя предмет интерьера сверкать серебром. То на улице жонглирует выданными ему Эржбетом старинными кинжалами, инкрустированными драгоценными камнями. Вначале я едва сдержала крик страха, прежде чем поняла, что сын совсем не касается оружия. Оно кружит над ним или вокруг, никак не причиняя вреда. Потом пришел черед гипноза, который получался у Матвея только на мелких зверушках или птицах. Пока что с большим трудом, на мне он тоже попытался экспериментировать. На протяжении десяти минут я едва сдерживала смех, видя, как его глаза выпучиваются, как он едва ли не пыхтит от напряжения, но результата не было. Смеялась не только я, но и подсматривающий за нами из-за угла Эржбет.
В замке, так же, как и в квартире он тоже не часто появлялся, только если это не касалось занятий с Матвеем. В остальное время — я была предоставлена самой себе.
С утра, пока я уходила в лавку, а Матвей занимался с вампиром, каждый был при деле. К обеду я возвращалась, сын составлял мне компанию и заодно практиковался, когда Эржбет уходил в неизвестном направлении. Иногда мы с Матвеем гуляли вокруг замка, даже спустились к бирюзовому озеру. Сын как раз оттачивал свой вампирский нюх, стараясь определять людей на большом расстоянии. Без этого, он никогда не пускал меня первой.
Самым приятным для нас двоих временем были именно прогулки и посиделки в библиотеке. Это было большое, но не обделенное уютом помещение. Каждый сантиметр книжной полки со старинными экземплярами был абсолютно чист, никакой пыли. Чему я была искренне удивлена.
— Эржбет говорил, что это его любимое место во всем замке и мне велел содержать здесь все в чистоте и порядке, — мы устроились на ковре, обложившись стопками толстых фолиантов. Вместо неудобных перьев и пергаментов, я забрала из дома коробку бумаги для принтера и нормальные шариковые и гелевые ручки с карандашами.
— Вся эта старина прикольная, но неудобно ведь, — пожаловался однажды Матвей.
— Согласна, когда ты десять лет учишься в современной школе и для письма у тебя тетради, а не вот это… — я взяла со стола свернутый в трубочку лист пергамента и попыталась развернуть. Пришлось прижать углы чернильницей и железной фигуркой коня чтобы было удобнее писать. Но от того, что мы оба были приучены пользоваться ручками, вмиг испачкали все руки чернилами и потом долго их отмывали. Эржбет видя наши старания в ванной лишь посмеялся, уйдя к себе в кабинет.
«Что же он там хранит?», — однажды задумалась я, но нарушать запрет не стала. Может у него там все стены завешены портретами своей погибшей семьи или наоборот, секретными документами.
В один из вечеров, собираясь на выставку в центре Москвы, я сидела за зеркальным столиком и делала прическу. Рядом с косметичкой лежало приглашение в узком бархатном конверте.
Перед уходом, я хотела поцеловать Матвея, но он как всегда пропадал где-то с Эржбетом.
Это была очередная выставка в галерее одного из клиентов, который периодически выставляли наши картины у себя, чтобы быстрее нашлись покупатели. Выгодное партнерство. Аглая как раз должна была подъехать туда и привезти необходимые документы купли-продажи и соответствующие сертификаты от эксперта. Я предупредила ее что могу задержаться, поэтому не спеша облачилась в длинное, вечернее платье темно-зеленого цвета с открытыми плечами. Из зеркала на меня, загадочным, благодаря косметике, взглядом серых глаз смотрела и улыбалась привлекательная женщина. Вьющиеся локоны собраны на затылке и закреплены старинным гребнем с сапфирами. Колье и браслет из этого же набора были на моей шее и запястье. Необычные украшения, с таящейся в них агрессией, возможно из-за того, что камни были заточены в виде острых на первый взгляд игл в оправе из черненого серебра.
Драгоценности я нашла на полке в гардеробной, когда протирала там пыль. Скромная, деревянная шкатулка, под крышкой которой хранились украшения вызвала удивление. Кто же мог их здесь спрятать? Возможно, что комната, которую предоставил мне Эржбет принадлежала какой-нибудь богатой даме, родственнице вампира…
Как истинный ценитель любого произведения искусства, в том числе и ювелирного, я не смогла удержаться. Вооружившись перчатками и пинцетом, я осторожно выудила украшение на свет. Оно было необычайно красиво, но нуждалось в чистке.
«Украшения из серебра подвержены потере своего блеска больше, чем изделия из других драгоценных металлов. Поэтому обращаться с ними всегда следует аккуратно и ухаживать чаще, но кто же здесь этим займется», — думала я, берясь за фланелевую тряпочку и осторожно натирая одно украшение за другим. Спросить разрешения у Эржбета я и не подумала. Кто нашел, тот и взял!
— Будет мне временная моральная компенсация за его остроты. Заодно привлеку внимание новых клиентов, у нас как раз есть старинные ювелирные гарнитуры. Они уже залежались в сейфе, — так без зазрения совести, я одела на себя драгоценности.
Обернув шею палантином, положила конверт с приглашением в невидимый среди складок платья карман и обула туфли.
— Карета подана! — сделала реверанс и засмеявшись вышла из комнаты.
— Далеко собрались? — меня остановил спокойный голос Эржбета.
— На выставку, а где Матвей? Я хотела с ним попрощаться, — обернулась к вампиру и машинально поправила шарф на шее. Темный шелковый материал отлично скрывал колье, а руку с браслетом я отвела назад.
— Вы прямо сейчас с ним увидитесь, а заодно поможете в его практике. Матвею необходимо развивать вампирское чутье, чтобы определить находящихся рядом с собой врагов на расстоянии: по запаху, сердцебиению и ауре. Поэтому я вас ненадолго задержу, — он подошел ко мне вплотную, и я нервно сглотнула, делая шаг назад, но вместо твердого пола провалилась в открывшийся портал, чтобы выпасть где-то в лесу.
Потирая ушибленный зад и злобно озираясь по сторонам, я выругалась сквозь зубы.
— Нашел время, чертов упырь, — трава и мох под ногами пружинили, каблуки проваливались, и я чудом не подвернула ногу пока не ступила на твердую землю. Тропинками здесь и не пахло, на улице смеркалось и было по-осеннему прохладно.
Поплотнее закутавшись в палантин, я пожалела, что сразу же не оделась в пальто.
— Ну погоди у меня. Практика у них понимаешь ли. Гад, кровосос, упырь недоделанный, чтоб тебе пусто было, — я не заметила, как ускорилась, идя как мне казалось в направлении замка. Вряд ли Эржбет забросил бы меня так далеко…
Местность была такой же как и рядом с замком. Лес он везде лес, хвойный, мрачный и холодный. Чуть погодя, у меня зуб на зуб не попадал, ноги замерзли и прекрасный наряд раздражал отсутствием многофункциональности.
«Брюки превращаются…», — я невесело усмехнулась «Лучше бы платье превратилось в удобные, а главное теплые спортивные штаны с толстовкой, а туфли в кроссовки и носки — обязательно шерстяные», — мечтала я.
— Может быть хватит? Я так замерзну, и моя болезнь будет на вашей совести! — воскликнула я, слушая как мой голос эхом разноситься по лесу. — Если конечно эта совесть у вас есть, в чем я давно сомневаюсь.
Послышался звук шагов и я с облегчением вздохнула, думая что сейчас из-за дерева выйдет Эржбет, как всегда со своей самодовольной улыбочкой, блеском в багровых глазах.
— Вы поглядите, какая пташка залетела к нам на огонек?
Это был не Эржбет и даже не какой-нибудь другой аристократ. Передо мной стоял не один, а человек пять мужчин малопривлекательной наружности: всклоченные бороды, выпуклые, злобные глаза, спутанные космы волос под грязными, мятыми шапками. Рабочие куртки и ботинки. Грубые черты лица, ехидные улыбки, запах немытых тел.
Я не заметила, как меня быстро обступили со всех сторон.
— Так откуда ты взялась, красотка? — ко мне обратился мужчина с кривым, видимо когда-то сломанным носом. Твердый подбородок, крупные зубы и зоркий взгляд голубых глаз. Каштановые, немытые волосы с легкой проседью, были убраны в хвост. На вид ему было около пятидесяти. Борода делала его старше.
— Эм, меня случайно не туда перекинуло порталом. Я должна была быть на званом ужине, — сочиняя на ходу затараторила я.
Рассказывать этим бандитам что я из замка вампира — не стала. У них здесь магический мир, может, я какая-нибудь колдунья.
— Что-то плохо о тебе позаботились малышка, ну ничего. Обещаю быть ласковым, если сама не обидишь, — он прикоснулся к моему подбородку своими шершавыми, пропахшими луком пальцами и я поморщилась.
— Какая нежная, видать не знавала ты настоящих мужчин, — он оскалил неровные зубы и громко свистнул. — Свяжите ее и отведите к костру. Нужно будет узнать, у кого пропала родственница, за нее дадут хороший выкуп, — он скользнул по моему телу оценивающим взглядом. В этот момент мне завели руки за спину и крепко связали, палантин упал с шеи, обнажив ее и плечи. — Недурна, а на вид тощая, — бандит опустил мой подбородок и сжал грудь через платье. Я болезненно охнула и попыталась извернуться, но сзади дернули за веревку, и я едва не упала.
К счастью, на этом приставания этого мужлана закончились и меня повели куда было сказано. Оказалось, что портал выкинул меня неподалеку от поляны, где у костра разместилось еще пять разбойников, среди них я увидела сухонького, чуть сгорбленного старика, который обходил каждого и наливал вино в деревянные чашки.
При виде меня, старик бросил сузившийся взгляд на мою шею и тут же отвел его, протягивая главарю напиток.
— Посадите ее вон на тот пень, чтоб не соблазняла тут своим видом, а то парни ошалеют. Итак, столько времени без женщин, — скомандовал он. — Нынче ночью нам еще на охоту. Хороши вампирские угодья, как сгинул кровопийца, так нового хозяина не появилось.
— Пусть только сунется! Голову ему отрубим! На кол посадим! — послышались гневные крики других разбойников, и я снова подумала, что лучше до конца буду прикидываться какой-нибудь богатой аристократкой, чем хоть слово скажу об Эржбете.
«Прав был Криштов, рассказывая о том, что люди в этом мире ненавидят вампиров. Готовы убить. Что бы они сделали, попадись им Матвей?», — меня грубо пихнули на пень с которого я едва не свалилась на землю, сетуя на очередной ушиб пятой точки «Надеюсь Эржбет там не курит в сторонке, дожидаясь, что я окончательно испугаюсь. Размечтался!».
Ко мне с бурдюком вина подошел тот самый старик. Протянул, предложив помочь выпить, но я отвернулась:
— Если можно, то только воды.
Старик улыбнулся сквозь бороду и прохрипел:
— Вода и есть, пейте молодая госпожа, не бойтесь, — он помог мне напиться и опустился рядом на поваленное дерево.
— Я знаю, что вы из замка вампира, — проше�
Глава 1
Арина
«Нашел чем удивить! Вот если бы он вдруг превратился в кота в сапогах с мушкетерской шляпой и шпагой – я бы похлопала ему. Нынче вампиры потеряли свою популярность. Хватит с меня книг», – с раздражением думала я, скользя скептичным взглядом по мужской фигуре.
Гневные эмоции поулеглись, и теперь я спокойно могла оценить стоящих передо мной. Первый – взрослый и статный мужчина строгой красоты. Он с подозрением смотрел на меня исподлобья глубоко посаженными бордовыми глазами под идеально красивыми бровями.
Вампир, вот кого увидела я. И, если бы напавший на меня не проговорился, я бы ни за что не догадалась, кто этот клыкастый тип на самом деле.
Если первый объект моего пристального внимания вел себя сдержанно, то второй персонаж просто добродушно улыбался.
Парнишка лет семнадцати, возможно, старше, с торчащими светло-русыми волосами и миндалевидными голубыми глазами. Настолько голубыми, что, глядя в них, я четко увидела перед собой чистое небо.
Мне он не понравился, и я нахмурилась: «Курносый нос, улыбка до ушей, ровные зубы, как у голливудского красавчика. Больно смазливый. Терпеть не могу парней с ангельской внешностью, от них одни беды. Худощав, зато аккуратно одет, и у него чистые ногти» Чистоплотность я ценила больше всего и вспомнила своего одногруппника, который в студенческие годы грыз ногти и, как мне казалось, никогда не мыл руки.
– Представьтесь, пожалуйста, – сложив руки на груди, строго спросила я. Мне не хватало только очков и судейской шапочки.
Вампир еще больше нахмурился, от чего между его бровей пролегла морщинка, а в глазах появился хищный блеск. Но вместо него ответил паренек:
– Меня зовут Руслан, а это Эржбет. Печально, что мы с вами встретились при неприятных обстоятельствах, но давайте не будем настраиваться на отрицательные эмоции. А вас как величают? Мило улыбаясь, он сделал ко мне шаг, разведя руки в стороны.
Я вдруг почувствовала исходящее тепло от его ладоней, а в правом ухе защекотало. И, пока я его чесала, из головы выветрилось чувство недоверия к этим незнакомцам. Забылось то, что еще несколько минут назад на меня напали и смертельно ранили ножом, а этот парнишка напротив меня вылечил. Захотелось поухаживать за ними, угостить ужином. Ведь вчера я наварила целую кастрюлю борща, боясь, что на неделе не будет ни времени, ни желания что-либо готовить. А в холодильнике есть пирожные. Любит ли этот милый мальчик сладкое? А этот вампир может употреблять обычную пищу?
– Арина Чайка, – коротко представилась я. – Понятно. Не хотите чаю? Или, может, вы проголодались? – заботливо добавила я, улыбаясь.
– Буду вам признателен за чай. Мы, знаете ли, с напарником прибыли по одному важному делу, – паренек бросил взгляд на своего хмурого друга и сел за стол, пока я хлопотала с чайником.
– Да что вы говорите? Какое же дело, если не секрет?
– Никакого секрета. Мы ловим одного преступника. И сегодня вечером вам ужасно не повезло – вы встретились с ним в тот самый момент, когда мы чуть не поймали этого человека, – паренек тяжело вздохнул и сделал жалобное личико.
– Какой ужас, я вам помешала! – я всплеснула руками, выражая всем своим видом сожаление.
– Но если бы не тот мужчина – мы бы с вами никогда не познакомились, правда, Эржбет? – он подтолкнул сидящего рядом напарника локтем в бок.
– Да, – сквозь клыки ответил мужчина, следя за тем, как быстро в чайнике нагрелась вода. Она призывно булькала, а когда перед гостями поставили две чашки с ниточками пакетиков чая, мужчина скривился еще больше.
– Вам не нравится? Извините, но листового нет. На неделе так замоталась, что даже не успела пополнить запасы. С этой картинной галереей обо всем забываю – от покупателей нет отбоя. Вот и кручусь целыми днями. Хорошо, что я живу неподалеку – с утра можно лишний час поспать, а не как у всех: с девяти до восемнадцати, а то и больше. Офисная жизнь, знаете ли, не для меня…
Видимо, в планы этого самого Эржбета моя болтовня не входила. Конечно! Зачем ему откровения одинокой барышни?
***
Эржбет многозначительно посмотрел на напарника, который своими ангельскими способностями одурманил эту человечку: он умел расположить к себе любое существо.
– Да все в порядке, он просто не любит чай, а вот я с удовольствием выпью, – парень сделал маленький глоточек, чтобы не обжечь язык. – Вы живете одна?
– Нет, с сыном. Он скоро должен вернуться… – в коридоре послышался щелчок, и в кухню впорхнул легкий сквозняк, всколыхнувший занавеску на окне.
– Мам, я дома! – оповестил мальчишеский голос.
– Проходи, я на кухне. Кстати, у нас гости!
Эржбет был готов увидеть любого человеческого ребенка, но не того, кто предстал перед ним. Глаза медового цвета, настороженно сощурившиеся при виде гостей. От него исходили дивные запахи мяты и цитрусов.
«Не может быть… Как такое возможно?», – в мыслях Эржбета поселился хаос. Он смотрел на ребенка, а тот на него – без страха и отвращения, скорее… взглядом, полным злобы. Эржбет не заметил, когда мальчишка успел встать перед матерью. Впервые его сосредоточенность была нарушена. Он даже не сразу понял, что Руслан что-то говорит. Губы ангела двигались, глаза были широко раскрыты, но смысл слов до него не доходил.
Мальчик тем временем сильнее теснил мать в угол, хищно скаля отросшие клыки. Медовый цвет глаз изменился на такой же кровавый, как у Эржбета. Перед ними стоял маленький вампир: хищник, готовый защищать свою маленькую семью. Человеческую женщину, которую он считает своей матерью.
«Как она посмела…», – секунда, и мужчина сжимает ее тонкую шею, подняв над полом. Ему хочется впиться в нее клыками и выпить до дна, осушить полностью, не оставив ни капли крови. Пока в его руку не вонзаются острые ногти мальчика:
– Не тронь мою мать! – прорычал он.
Что-то подсказало ему отпустить женщину, и он послушно разжал пальцы. Она упала на пол, кашляя и жадно глотая воздух.
– Ну вот, Эрж, ты опять со своими вампирскими шалостями. Неужели проголодался? Ну, так не свидетельницей же утолять свою потребность, – Руслан недовольно покачал головой. – А что этот маленький вампирчик здесь делает? Ты его знаешь?
– Уходите, – тот, кто принадлежал к его расе, прогонял незваных гостей прочь.
– Мы никуда не уйдем. Я обещаю, что не трону женщину, которую ты называешь матерью, – холодно проговорил Эржбет, отойдя от них и прислонившись к дверному косяку. Сложив руки на груди, он перекрыл собой проход. Единственный путь к отступлению – окно, но вряд ли мальчик рискнет жизнью матери, чтобы сбежать. Мысленно Эржбет успокаивал себя: во всем надо было разобраться.
– Мама, с тобой все в порядке? – с искренней заботой в голосе спросил мальчик.
– Д-да, – она глупо улыбалась, хлопая глазами.
– Немедленно снимите с нее чары, – приказал вампиреныш, сверля взглядом ангела.
Руслан переглянулся с Эржбетом: тот кивнул, и ангел щелкнул пальцами.
– Вы еще здесь? – процедила хозяйка. – Пошли вон! Что еще за фокусы?!
– Никуда. Мы. Не пойдем. Женщина! – прошипел Эржбет, рывком подняв ее с пола. Она немного пошатывалась, ее пульс участился, сердце гулко билось, отдаваясь в ушах. Ей было страшно, и вампир это чувствовал, но удовлетворения не испытывал. Почему? Неужели от того, что мальчишка искренне ее любил, и она ему дорога как мать?
– Лучше расскажи, что рядом с тобой делает дитя вампира? Или ты его добровольный донор в этом мире без магии?
– Я не собираюсь отвечать на вопросы каких-то левых мужиков. Сначала со своим преступником сбили меня с ног, затем по вашей неаккуратности меня ранили, и я чуть не умерла. Теперь вы торчите в моей кухне и влияете на меня чарами. Я ничего не пропустила? – она с вызовом посмотрела в глаза вампира. Страх таял, уступая место гневу. – Теперь вот допрос решили устроить. Еще раз повторяю: убирайтесь вон! От меня и моего сына!
Мальчик продолжал стоять рядом, обнимая ее за талию. По росту он доходил ей до груди. Ребенок носил современную одежду этого мира и обладал аурой кровожадного монстра, которым был готов стать ради смертной.
В памяти всплыл образ: хрупкая девичья фигурка с золотистыми волосами. Аранка тоже защищала его перед собственным отцом. Вначале их знакомства тот обнажил меч против жениха-вампира, который ему не угодил. Девушка кричала, что любит этого кровопийцу и что он – самый лучший. Она ни за что не позволит его убить…
– Сейчас мы не можем уйти. В вашем доме обнаружен несовершеннолетний вампир. По нашим законам, мальчик должен быть отправлен в специализированное заведение под присмотр наставника-вампира. В данном случае – меня. Раз мы встретились при таких обстоятельствах, предупреждаю сразу – отказ не принимается. Либо мы остаемся здесь, либо ваш… сын отправляется с нами. Его желание в этом вопросе не учитывается, мы обязаны заботиться о сохранении тайны нашего существования в вашем мире без магии.
Женщина покраснела от возмущения, сверля его бешеным взглядом и гневно раздувая ноздри. Казалось, что от напряжения ее волосы наэлектризовались, встав дыбом.
– Руслан, отправляйся с докладом к госпоже Геене, а я останусь и просвещу человечку.
– Меня зовут Арина Чайка, – процедила она.
– Есть! – Руслан подмигнул Арине и, по-шутовски отдав честь, раскрыл окно и выпрыгнул наружу. Через секунду послышалось хлопанье крыльев.
– Не волнуйтесь. Его никто не заметит, – пояснил Эржбет.
– Лучше бы заметили и решили, что вы оба сошли с ума. И тогда бы вас забрали в соответствующее учреждение, – огрызнулась женщина, прикрыв окно.
– Этого не произойдет, можете не волноваться. Присаживайтесь и четко отвечайте на мои вопросы. Это не шутки. Раз вы так спокойно восприняли вампирскую сущность ребенка, значит, закон уже нарушен. Только кем и когда… об этом вы тоже расскажете.
Теперь Арина чувствовала себя как в прокуратуре, где ее с пристрастием допрашивали. В конце беседы она словно превратилась в опустевший стручок, из которого грубо изъяли все горошины. Успокаивало и вселяло надежду на лучшее присутствие Матвея. Да, Матюха не даст ее в обиду. Биологическая она ему мать или нет – какая разница? Мама не та, которая родила – так ей обычно говорил сын.
– Я никуда не уеду, вы не смеете нас разлучить, —пробубнил ребенок.
***
Арина
Сейчас мы смотрели друг на друга, и я не могла не заметить сходства между этим грубым упырем и моим Матвеем.
«Может, все вампиры чем-то похожи?», – задалась я вопросом и сжала плечо сына.
–Ты покинешь этот мир и отправишься в тот, где тебя ждет не только магия, но и соответствующее учебное заведение. Ты очень одаренный вампир, и это удивительно, потому что тебя окружали только люди. Все это время ты жил здесь и спокойно обходился без активного использования магии – каково это? Не чувствуешь себя ущербным? Может, ты считаешь себя загнанным в ловушку зверем? – спросил Эржбет.
Я хотела возмутиться, но сын опередил:
– Нет, дедушка и мама дали мне все самое лучшее, и я ни о чем не жалею.
– Как много тебе рассказал… твой дед? Судя по твоей силе, тебя вскормил маг. Не помнишь, как давно он перебрался в ваш мир? Ты был с ним или он нашел тебя здесь, а после смерти оставил на попечение этой дамы?
– Все, что знал, то и рассказал. Дедушка был со мной с самого рождения, моих родителей не стало, и он перебрался сюда, когда я был младенцем. Он хотел, чтобы я жил в мире, где вампиру не угрожает опасность.
Эржбет нахмурился:
–Удивительно слышать подобное о человеке. Будь я на его месте, прирезал бы кровопийцу еще в колыбели.
– Что вы несете?! – зашипела я. Будь у меня под рукой что-нибудь тяжелое, я бы огрела этого кошмарного типа по голове. Задавать подобные вопросы ребенку – уму непостижимо.
– Я говорю правду. Ты не хочешь уйти со мной в магический мир?
– Для чего идти туда, где нам с мамой угрожает опасность? Я лучше останусь здесь, и мы никогда не расстанемся, чем я буду там без нее.
– Ты – глупец и до невозможного наивен. В твоем возрасте я таким не был, – изрек вампир, откинувшись на спинку стула и осознавая пропасть, разделяющую его и мальчишку. – Сколько тебе лет?
– Десять.
– Где ты учишься?
– В школе, а еще хожу на занятия по борьбе. Я самый лучший.
В этом Эржбет не сомневался.
– Как твое имя?
– Матвей, – сын опустил голову, и я взлохматила его черные волосы, одарив теплой улыбкой и поцеловав в макушку.
Эржбет зарычал, от чего мы удивленно на него посмотрели.
– Видимо, не все люди ненавидят нас, раз твой дед, будучи человеком, захотел спасти тебя.
– Видимо, вам такую заботу не оказывали. Не удивительно, что вы так грубы. К тому же смеете поднимать руку на женщину, – злобно сказала я.
Вампир смерил меня ледяным взглядом.
– Пока мы с напарником в городе – останемся у вас. Жить в гостиницах я не люблю – много лишних глаз. За тобой присмотрю и подготовлю к тому, что тебя ждет в нашем мире. И это не обсуждается, – вампир недобро сверкнул багрянцем своих глаз, когда я уже открыла рот, готовая послать его куда подальше.
– Поверьте: лучше, чтобы мальчика обучал я, а не кто-то другой. Вампиры нынче – вымирающий вид, нас осталось не так много. Согласитесь, чему вы можете его научить, ведь вы – обычный человек и наш корм.
– Ага, значит здесь я для вас обед, а в вашем мире вас истребляют, как вредителей, – с сарказмом заметила я.
– Можно сказать и так, но будьте осторожны в выражениях. Иначе мне придется укоротить ваш острый язык. Вы недальновидная и эгоистичная женщина, простая человечка. Кусок мяса, от которого я в любой момент могу избавиться.
– Что же не избавляетесь? – я склонила голову на бок.
Вампир прорычал и, развернувшись, направился осматривать квартиру. «Кто бы знал…», – думал он.
Была бы моя воля – я бы зарычала, а еще лучше завыла, как волк. Что за дела творятся в моем доме? Сначала нападение, теперь нежданные жильцы, и среди них кровожадный хмырь. От такого точно ничего не поможет спастись. Я до сих пор ощущала на своем горле его цепкую хватку, чувствовала, как пальцы с длинными ногтями сдавливали мою кожу.
Дрожащей рукой я налила в чашку воды и сделала два больших глотка, утерев влажный след с подбородка.
– Мам, тебе нехорошо? – оскал Матвея пропал, и он с беспокойством взглянул на меня. Мой мальчик, мой маленький вампир. Неужели нас с тобой разлучат навсегда?
– Вот уж дудки! – процедила я. – Это все нервы, не волнуйся. Лучше сходи и посмотри, что там вынюхивает этот упырь. Ходит по нашему дому, как по проспекту.
«Меньше всего мне нужны непонятные создания, владеющие магией. И почему же я не ведьма?..»
Глава 2
Криштов Ракоци
Когда я впервые увидел Арину, она напомнила мне нахохлившуюся ворону. Короткие всклоченные волосы, черное и мокрое из-за дождя пальто, темные глаза с расширенными во всю радужку зрачками. Отрешенный взгляд устремлен в пол под ногами. Она сидела на ступеньках между пятым этажом и проходом на крышу, утирая нос рукавом.
Моего появления она не заметила. Я выбежал ненадолго мне надо было купить внуку Матиашу подгузников, пока он крепко спал в кроватке. Со щелчком я повернул ключ в дверном замке и снова обернулся к девушке. Вид у нее был жалким. Таким взглядом смотрят те, у кого в жизни произошло что-то серьезное – то, чего они не смогли избежать и что нельзя исправить. Я постоял с полминуты, раздумывая: обратиться к этой незнакомке или нет. На бродяжку или наркоманку она не похожа…
– Девушка, с вами все в порядке? —именно такой вопрос обычно задают людям, которые плачут в одиночестве.
Она все-таки подняла на меня взгляд и нахмурилась, а затем заозиралась по сторонам, будто осознавая, где она и что происходит.
– Д-да… – пролепетала девушка и, взявшись за перила, медленно поднялась, словно промокшее пальто весило полтонны. Кожа на ее пальцах побелела, она с трудом стояла на ногах. Простое движение отняло у нее столько сил: она тяжело задышала и вымученно улыбнулась мне. – Голова немного закружилась, должно быть, из-за погоды.
Возможно, другой бы и поверил ее словам, но я видел, что это ложь. Я всегда чувствую, когда мне лгут.
Девушка неторопливо спустилась по ступенькам и подошла к соседней двери. Она выудила из кармана ключи и попыталась вставить их в замочную скважину. Я видел, как ее пальцы дрожат, словно у заправского алкоголика, но она точно не пила. Со звяканьем ключи ударились об пол. Опираясь о стену, девушка опустилась на корточки, но пошатнулась и упала на колени. Встать она больше не смогла, ее плечи дрожали от безмолвного рыдания, по щекам катились слезы.
– Вот что… раз мы с вами соседи, то давайте-ка вы зайдете ко мне и соблаговолите успокоиться, а я, если понадобится, вызову скорую, – я подобрал ключи, вложил в ее руку и помог встать с пола.
Девушка подняла на меня мокрые от слез глаза и молча кивнула. В другой ситуации я бы возмутился ее доверчивостью – принять помощь от незнакомца, но не сейчас. От маньяка во мне было столько же, сколько от трубадура.
Я провел ее в коридор, помог снять пальто и прошептал:
– Единственное, о чем я попрошу вас – быть тихой, у меня кроха-внук и сейчас он спит.
Отрешенный взгляд девушки изменился и стал живым. Должно быть, тема детей была ей знакома или близка. Я не знал ее биографии, чтобы судить точно. Ни с кем из соседей я не общался, квартиру оформил на себя и внука, а волокита с документами в этом мире была улажена за несколько дней, стоило мне пройти через портал.
Здесь правили деньги, и небольшое магическое вмешательство в умы людей помогло мне избежать множества бюрократических проблем.
Из всех районов Москвы я выбрал центр – за его уют и доступность ближайшего портала в мой мир. Арбат – место, где я оказался в первую ночь после перемещения, отринул из-за многолюдности, шума и яркости вывесок. В риэлтерской конторе мне предложили дом на Патриарших прудах, и я был приятно удивлен царящим здесь уютом и тишиной.
Так я стал неприметным вежливым соседом и владельцем большой квартиры напротив пруда. Рядом находился мой антикварный магазинчик – помещение, которое я сразу же после оформления квартиры выкупил за кругленькую сумму, распрощавшись с очередными фамильными драгоценностями. Я знал, что мне необходимо место работы, чтобы ни у кого не возникло даже малейшего подозрения относительно моей личности и тем более внука.
Долго ли я обдумывал переезд в этот мир? Нет. После некоторых событий я собрал все самое необходимое, подхватил ребенка и шагнул в портал –, в надежде на лучшую жизнь и искупление собственных ошибок. Жизнь, которую я захотел начать с чистого листа. Пусть это и считалось бегством.
– Можно воды… – хрипло попросила девушка, когда я довел ее до кухни и усадил за стол.
– Конечно, – плеснув из чайника кипяченой воды в кружку, поставил перед ней.
Большими глотками она осушила ее и вытащила из заднего кармана джинсов бумажный платок.
Я сел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула и наблюдая за ее движениями. Я чувствовал, что напряжение постепенно уходит, она перестала шмыгать носом, внимательно изучая обстановку и меня.
– Вы один здесь живете? Я вроде бы вас раньше не видела…
– Вы могли просто не заметить. Я живу здесь почти полгода с маленьким внуком, а дочь погибла, – я умышленно сказал ей об этом и тяжело вздохнул, склонив голову, всем своим видом показывая, как мне больно. Так оно и было, но сейчас я хотел узнать, что же произошло с ней, а для этого необходимо завоевать хотя бы толику доверия.
Девушка покачала головой, и ее губы скривились, глаза вновь наполнились слезами:
– Простите, я не хотела лезть не в свое дело. Просто… сегодня выдался не самый удачный день и, кажется, дальше будет еще тяжелее.
– Может быть… вам стоит поделиться наболевшим? Понимаю, что незнакомый мужчина, который годится вам в отцы, не самый лучший собеседник, но такие разговоры помогают облегчить душу, – я порадовался, что с утра не успел побриться, и сейчас у меня был небрежный домашний вид.
Одежда этого мира пришлась мне по вкусу: она была простой и очень удобной. Джинсы, фланелевая рубашка в клетку и очки в узкой оправе. Все это расположило девушку ко мне. Одинокий мужчина, заботящийся о внуке – что может быть милее. Первым делом, помимо приобретения паспорта и документов на квартиру, я полностью изменил внешний облик: сбрил бороду и состриг длинные волосы, переоделся в нормальную одежду и закупил все необходимое для малыша. Этот мир радовал многообразием товаров и всего того, что позволит с легкостью заботиться о ребенке. Особенно мне, одинокому мужчине без опыта обращения с детьми. Моей дочерью занималась жена и толпа нянек, а здесь пришлось самому браться за дело.
– Да. Возможно, вы правы, и мне станет легче, если я расскажу, – она комкала платок в руках и собиралась с мыслями.
Я не торопил ее, снова наполнив чашку водой. Девушка благодарно кивнула и отпила немного. В последующие полтора часа она рассказала мне почти всю биографию. О том, что ее зовут Арина Чайка, ей двадцать три и сегодня она развелась с мужем, с которым прожила пять лет. Они поженились, когда девушка закончила школу. У самой Арины отца нет, а мать умерла три года назад от онкологии. О причине развода Арина ответила, что долгое время они пытались завести ребенка, но у нее постоянно случались выкидыши. А после ей поставили диагноз – бесплодие. Вначале она думала, что муж будет любить ее как прежде, но и в нем что-то переменилось. Он очень сильно хотел ребенка, но брать чужого малыша из детского дома категорически отказывался. Затем начались затяжные вечера на работе, пьянство, обвинения, дошло даже до пощечин. Муж во всем обвинял Арину, она не выдержала и сама предложила развестись. Муж не возражал, тем более он утверждал, что встретил одну девушку, а жизнь идет: он не хочет растить ребенка, будучи старым дедом.
В течение всего дня в суде Арина держалась молодцом. Четко отвечала на вопросы, монотонно подписывала документы и даже умудрялась всем улыбаться: мол с ней все в порядке и жизнь продолжается. «Насильно мил не будешь», – так она себя ободряла, пока не вошла в подъезд, где силы покинули ее, и наступило ледяное оцепенение. Душа болела, и она физически это ощущала. Одиночество захлестнуло ее, и даже осознание того, что она не осталась без крыши над головой, потому что квартира, в которой они жили, по документам принадлежит только ей одной, не обрадовало.
Я понимал, что для утешения нет слов. Девушка потеряла возможность стать матерью, а затем осталась одна.
– Если хочешь знать мое мнение, Арина… – я прокашлялся, – прости, я забыл представиться, меня зовут Кристиан Ракоцкий. Не удивляйся, я перебрался в Россию из Венгрии, поэтому мое имя будет для тебя необычным. А по поводу твоей ситуации могу точно сказать, что тебе ни в коем случае не стоит отчаиваться. Всегда найдутся те, кому еще хуже, но это эгоистично: радоваться горю других и думать, что у тебя все не так плохо. Сейчас тебе тяжело как никогда, но и это пройдет. Время лечит не сразу, а очень медленно, но плохое забывается и наступают светлые времена. – Я сказал ей именно то, что говорят в подобных ситуациях, но сам не верил в подобную чушь. Боль и страдания, которые я носил в сердце, не оставляли меня ни на секунду.
Девушка шмыгнула носом и сдавленно спросила:
– У вас так было после смерти дочери?
– Почти. Но у меня есть внук, и я не позволяю себе забыть о нем и его будущем. Он совсем маленький – и вначале мне было с ним очень тяжело. Я не привык общаться с детьми. А тут жизнь столкнула с этим, и пришлось вникать, набираться опыта.
– У меня столько всего осталось из детских вещей, даже кроватка есть. Муж когда-то купил, думал, что у нас все наладится, а я… – она снова заплакала. – Если вам что-нибудь нужно, обращайтесь.
– Поплачь – станет легче, – я несмело коснулся ее плеча, осторожно похлопав по нему, и Арина вздрогнула. Я хотел было убрать руку, но девушка сама удержала ее.
– Спасибо вам, Кристиан, что выслушали меня. Дожила до того, что ни подруг, ни друзей – всех заменил муж, а тут его не стало, и мне придется самой как-то выживать дальше.
– У тебя есть работа?
– Нет, только диплом об окончании университета. В студенческие годы я подрабатывала продавцом-консультантом, а как учеба закончилась. Коля… – она запнулась и сделала глоток воды. – Он сказал, что сам будет зарабатывать, а я должна быть хранительницей семейного очага и будущей матерью его детей. Глупая я, давно бы стаж и опыт был, а сейчас кому я нужна. Даже в музей не факт, что возьмут: там на должность искусствоведа нужен опыт работы.
– А как насчет того, чтобы стать, управляющей антикварной лавки? – мне нужна была работница, а этой девочке необходимы деньги на жизнь. Конечно, она без опыта, но с образованием, и я готов дать ей шанс на безбедное существование.
– Антикварной? Законная продажа? – почему-то она спросила шепотом.
– Безусловно! – я повысил голос и тут же прислушался, не заплакал ли малыш. – Все чисто. Товар доставляют из Европы, прямые поставки, без посредников. У меня свои клиенты, а у тебя необходимое для этой работы образование.
– Я когда-то отправляла резюме в одну картинную галерею, но они взяли на должность более опытную девушку.
– Вот и решили. Все необходимые документы я для тебя подготовлю, – я встал из-за стола, намекая на то, что гостье пора уходить. Сметливая девушка сразу же это поняла и на цыпочках вернулась в коридор.
– Испытательный срок три месяца, – я сообщил ей условие, как принято при стандартном приеме на работу.
– Конечно.
– Документы я тебе занесу завтра, а потом покажу лавку. Она, кстати, находится на соседней улице.
– Спасибо вам большое, я не знаю, что сказать, – она была сама наивность. Светлый и доверчивый ребенок, рано лишившийся матери и нуждающийся в заботе, поддержке взрослого человека. Я представил на ее месте свою дочь и понял, что окажись она в подобной ситуации – брошенная всеми, одинокая и никому не нужная, я был бы рад, если бы кто-то помог ей.
Из комнаты раздался плач, и, выпроводив гостью, я пошел в детскую.
– Молодой человек, я рад, что для вашей малой нужды у нас есть новая упаковка подгузников, – бережно придерживая кроху за головку и тельце, я вытащил его из колыбели. Хныканье прекратилось, стоило избавить малыша от мокрого памперса. Он смотрел на меня при теплом свете ночника черными глазами, кусая крохотный кулачок.
Я улыбнулся ему, но по моим щекам потекли слезы.
Перед глазами стояла картина: что могло быть, если бы я оставил свою дочь в покое и не вмешивался в ее жизнь. Если бы сумел предотвратить ту трагедию, соучастником которой стал я сам… Мой грех будет мучить меня до самой смерти. И маленький Матиаш – наглядное тому подтверждение.
Я утер слезы и с усмешкой сказал:
– Нужно привыкать, что в этом мире тебя зовут Матвей. Для всех ты будешь известен только под этим именем, —покормив из бутылочки смесью, я уложил малыша спать и сел за письменный стол.
Передо мной легла стопка абсолютно чистой бумаги. Стоило коснуться ее пальцами, как на белой поверхности проступили буквы, преобразившиеся в договор. Бегло пробежав по тексту взглядом и убедившись, что я все учел, особенно размер заработной платы – отложил стопку в сторону.
Меня ждала очередная ночь с кошмарами, в которых я собственными руками убивал дочь. Мою плоть и кровь, мой свет в окне. Ту, которую вначале отобрал вампир, а затем я сам.
Они полюбили друг друга, несмотря на то, что я был категорически против их брака. Дочь все равно вышла за него замуж. Что я мог ему высказать? Он знатен и богат, его род – древнее любого из человеческих, потому что он – сын той самой графини, чью фамилию боялись произносить вслух, считая, что накличут беду. «Кровавая графиня» – так о ней шептались. Такая же кровопийца, как и ее сын. Она зачала ребенка только благодаря темным силам.
Король благоволил графу Эржбету Батори, и я не смел противиться его благословению. Вампир в зятьях! Сколько раз я молился Всевышнему, спрашивая: «За что? Почему именно вампир ходит в мужьях у моей светлоликой Аранки?»
Они познакомились, когда дочери было шестнадцать лет. С тех пор вампир постоянно оказывал ей знаки внимания. У нее было много поклонников, но из всех подарков приводили в восторг и искренне радовали только те, которые преподносил Батори. Я не знал, в какой момент дочь прониклась к нему настоящим сильным чувством. Когда ей исполнилось восемнадцать, к нам пожаловал граф Зичи Тамош и сообщил о том, что намерен взять Аранку себе в жены. Дочь отреагировала сдержанным молчанием, но румянец и беззаботность на ее лице сменились бледностью и беспокойством. В ту ночь она тайно обвенчалась с вампиром, а утром сообщила Тамошу о том, что не может принять его предложение, поскольку является законной женой Эржбета Батори.
Тамош покинул наш дом в гневе. Я же всячески ломал голову, не понимая, как дочь согласилась выйти замуж за вампира по собственной воле. Она знала, кто он и чем питается, знала, что он несет кровавую смерть и такой же монстр, как его мать. Но Аранка ничего слушать не желала, тогда впервые она повысила на меня голос.
– Не смейте так говорить о моем муже и будущем отце детей – ваших внуков! Вы полны предубеждений. Людская молва одурманила ваш разум, отец! Я поражена, как здравомыслящий маг может опираться на людские слухи, одна половина которых выдумка, а вторая – зависть. Никто не знает Эржбета так хорошо, как я. А посему считаю дальнейший разговор неуместным, – она как раз закончила сборы вещей и облачилась в новый плащ из черного бархата с богатой золотой вышивкой – очередной подарок от кровопийцы.
Мое горло сковал неприятный ком горечи. Я хотел уберечь дочь от верной гибели, а получилось ровно наоборот. Остановившись в дверях, Аранка повернулась ко мне, и я увидел ее прежний добрый, но полный тоски взгляд. Ее пухлые розовые губы кривились. Она сдерживалась, чтобы не заплакать. Я знал это выражение лица.
– Я люблю и уважаю вас, отец, всегда была на вашей стороне и поддерживала, но неужели мое счастье для вас ничего не значит, если вы были готовы… продать меня этому Тамошу? В моей истории он – единственное чудовище. Пока вы не примите мой выбор, нам не о чем говорить, и мне больно с вами прощаться. Но раз другого способа нет, то я смирюсь, – она гордо вздернула подбородок и, закрыв золотые волосы капюшоном, ушла.
Две недели – ровно столько я продержался, снедаемый сомнениями. Был ли я прав или нет, противясь этому браку? Итогом стало то, что я сам приехал в одинокий, стоящий на скале замок вампира. Угольный, словно необработанный агат, с острыми пиками высоких башен, он был окружен дымкой тумана.
Владения Батори были издавна известны густыми хвойными лесами, в которых обитала отличная дичь, плодородными землями, кристально чистыми озерами, где водилась лучшая рыба. Несмотря на дурную славу, даже во времена Кровавой графини крестьяне здесь жили в достатке, а арендаторам грех было жаловаться.
Дочь встретила меня с распростертыми объятиями и сияла краше прежнего: румяная, улыбчивая и… по-прежнему человек.
Тогда-то я и призадумался о том, каков мой зять на самом деле.
Эржбет был выше меня, и рядом с ним Аранка выглядела еще более миниатюрной. За обедом он пил только вино. В одной руке с длинными острыми ногтями он аккуратно держал бокал, а другой поглаживал крохотную ладошку моей дочери. Мы с Аранкой ели обычную пищу. На мой вопрос о вине Эржбет ответил, что любит вкус винограда и специй, а на деле питается животной кровью, в чем я почему-то усомнился. Он явно что-то не договаривал, но это не моя тайна. Лишь бы он не посмел покуситься на мою дочь. В его черных непроглядных глазах я не видел безумия, говорящего о кровожадности и желании убивать.
Примирение вышло незаметным, и мы с зятем сделали вид, что между нами ничего не было, но я оставался настороже. Дочь видела мое напряжение и давала время привыкнуть, пока однажды не сказала:
– Отец, я понимаю, как непросто тебе было принять мой выбор. Но, пожалуйста, попытайся подружиться с Эржбетом. Он очень умен, не зря его Величество недавно наградил титулом герцога.
– Кхм, да. Я знаю, что твой супруг умело управляет своими землями, и опытнее судьи на наших территориях не найти, естественно, после его Величества.
– К тому же, мне сейчас совсем не до волнений, – она многозначительно на меня посмотрела, сложив ладони на животе, который оставался пока что плоским, и я нервно сглотнул.
Домой я вернулся сам не свой. Мучимый мыслью о том, что кровопийца посмел осквернить тело моей дочери и поселить в ее утробе такого же вампира, как и он сам, я начал крушить все вокруг. Я ломал и раскидывал мебель в кабинете. От испуга слуги не смели подойти ко мне. Они шептались у меня за спиной, а я все думал, каково это – зачать и родить от вампира. Выживет ли Аранка?
Я стал готовить план, как избавиться от Эржбета: гнев и жажда мести обуяли меня. Я бросился к тому, кого считал достойным супругом для Аранки и кто разделял мое мнение. Тамош согласился помочь. Я видел в его глазах блеск, а на лице улыбку. Тогда, если бы я успокоился и пригляделся к нему, то я бы понял: так улыбается настоящий безумец, одержимый идеей убить кровопийцу только потому, что тот на хорошем счету у короля, обладает добротными богатыми землями, и именно его выбрала Аранка. И невеста сбежала от Тамоша из-под самого носа – он остался ни с чем. Но мы медлили: год, второй…
Когда моему внуку Матиашу исполнилось три года, он уже осознавал, кто его родители. Я рассказал Тамошу, как проникнуть в замок Эржбета, защищенный магией. Собственными руками я раскрыл проход для будущего убийцы дочери. Не желая, чтобы она знала о моих планах, я сказал Тамошу, что останусь за воротами, пока они расправляются с вампиром, но ни один волос не должен упасть с головы Аранки. Тогда мне было наплевать на Матиаша: я уже видел, как Эржбет поил его своей кровью, как заострились маленькие клычки во рту ребенка. Все, что я хотел – это забрать Аранку, увезти в другую страну. Я бы одурманил ее зельем – пузырек лежал в кармане.
Минуты тянулись так долго, что мои нервы не выдержали, и я бросился следом за Тамошем и его слугами. Громко шагая по коридору, я услышал истошный крик дочери и выскочил во внутренний сад. Обычно Аранка устраивала здесь пикники, качая маленького Матиаша в колыбели и уча его ходить. Она сама занималась ребенком; в замке вампира не водилось слуг, все держалось на магии, а дочь не унаследовала ее от меня.
То, что я увидел на застывшем лице умирающей Аранки, живот которой проткнули мечом, я не забуду никогда. Дикие муки боли и страха…
– Что вы наделали?! – закричал я, бросившись к дочери и хватая ее окровавленную руку. Она прижимала ее к животу, пытаясь остановить поток крови, но ни я, ни кто-то другой из присутствующих не владел сильной магией исцеления.
– Кровопийцы здесь нет, она сказала, что с утра он убыл к его Величеству, – проговорил один из слуг, вытирая меч хозяина.
– Какая досада! – в голосе Тамоша звучала скука. – В любом случае, необходимо найти мальчишку: он будет приманкой. Затем мы убьем обоих.
Я смотрел на этого человека ошарашенным взглядом. И я считал его достойным Аранки?! Мне вспомнились ее слова: «В моей истории он – единственное чудовище».
Она увидела в нем то, чего не разглядел я. Я – маг, тот, кто от природы обладает проницательностью, кто подмечает все мелочи! Моя злоба и ненависть застили глаза, я был одурманен гневом и не разглядел в Тамоше настоящего монстра. Того, кто безжалостно убил ни в чем неповинную девушку, кто будет шантажировать вампира, а потом убьет дитя только потому, что это сын кровопийцы. Я не мог этого допустить.
– Скорее всего, он играет в галерее – это противоположная сторона от хозяйских покоев. По этому коридору направо, —сообщил я, хотя, видит Всевышний, я старался, чтобы голос не задрожал и не выдал ложь.
– Слышали? Приведите ко мне мальчишку! – приказал Тамош, и слуги ринулись выполнять.
– Отец… зачем ты… – пролепетала Аранка.
– Я ведь просил тебя не трогать мою дочь, – процедил я, встав с земли и в упор смотря на Тамоша.
– Она по уши в крови – ее грешные душу и тело не спасти.
– О чем ты говоришь? Как смеешь считать ее грешницей! Она чиста!
– Блудливая девка, зачавшая от кровопийцы и сейчас носящая в себе его выродка, о какой чистоте ты говоришь, маг? – последнее слово Тамош выделил, скалясь и медленно вынимая из-за пазухи кинжал.
– Чего ты добиваешься?
– Не мешай мне, я здесь вершу правосудие. Кровопийцам не место среди нас ни в этом мире, ни в каком другом!
Я тяжело вздохнул и покорно склонил голову:
– Я хочу проститься с дочерью, прошу, дай нам побыть в последние минуты наедине.
– Как вам будет угодно, пан Ракоци, – Тамош улыбнулся и медленно побрел в сторону коридора, скрывшись за углом.
Я склонился над дочерью, провел магическую диагностику, и мои глаза расширились: то, о чем говорил Тамош, оказалось правдой. Дочь беременна, третий месяц. Удивительно, что я не заметил, как она немного располнела, лицо слегка округлилось, волосы распушились. Но сейчас, за мертвенной бледностью, я не видел ее природной красоты – той, которая дарована любой женщине, носящей под сердцем новую жизнь.
И я – именно я отнял все это у нее.
– Я не хотел, чтобы так случилось, я всего лишь… думал о твоем счастье, рассчитывал, что увезу тебя от Эржбета, ты заживешь новой жизнью, и тебе не придется однажды стать такой же, как он. Я буду проклят за все, – я прижимал ее холодеющую руку к своим губам, шептал, потому что не мог говорить вслух. Моя душа разрывалась на части.
– Отец, позаботься о Матиаше, и тогда я прощу тебе твой грех, в этой жизни или в следующей, но прощу… Позаботься… о нем. И не дай другим причинить Эржбету вред. Я люблю его и… тебя тоже, – она хотела сказать что-то еще, но ее взгляд резко потух. Она смотрела на наши ладони и больше не двигалась, ее рука обмякла, и я в последний раз прижал к себе дочь. Последнее объятье, полное тоски и ненависти к самому себе.
Я обнимал свою жизнь, которую сам и убил.
Стиснув зубы, я встал с земли и, кинув последний взгляд на лежащую у дерева Аранку, бросился в сторону хозяйских покоев. Там-то меня и настиг Тамош.
– Думал, что провел меня, маг? Я не так глуп, как мои слуги, – в его руке сверкал золотистым блеском кинжал, оружие оказалось заговорено против магии.
– Не так глуп, но и недостаточно умен, – прорычал я, создав электрический шар и запустив в грудь Тамоша. Но он успел подставить лезвие, и шар отбросило в сторону. Я отвлек его, выиграв несколько секунд, забежал в другой коридор и закрыл дверь на магический засов. Пока с другой стороны в нее бился Тамош, я двинулся по комнатам в поисках внука.
– Матиаш! – позвал я. – Это дедушка, выходи скорее! – из кабинета Эржбета послышался всхлип, и я распахнул дверь. Маленький заплаканный Матиаш сидел под отцовским столом и утирал с лица сопли.
Не теряя времени, я подхватил ребенка и обернул плащом. Позади я услышал треск дерева. Слуги Тамоша не теряли времени и ломали дверь.
Я мог бы остаться и дать им бой, но у меня в руках – крохотная жизнь внука. Недолго думая, я телепортировался в свой замок и наслал на Матиаша сонные чары.
Уложив ребенка на свою кровать, я стал думать, что делать дальше.
Эржбет владеет вампирской магией, все возможности которой я до сих пор не знаю. Но к себе он доберется либо порталом, либо верхом, чтобы не привлекать лишнего внимания, а затем – на крыльях летучей мыши. Его Величество прекрасно осведомлен о природе своего подданного, но никогда не придавал этому значения, потому что достоинства Батори перекрывали недостатки его биографии. О самом Эржбете ходили только слухи, прямых доказательств его преступлений не существовало. И вновь я пожалел о том, что не смог сдержать гнева и страха за жизнь дочери. Если бы я мог рассуждать здраво – ничего этого бы не произошло. Но людская молва, мнение Тамоша говорили о другом. Эржбет будет в гневе и захочет убить всех, кто замешан в смерти его жены и не рожденного ребенка. Он будет искать сына, но не найдет, потому что сегодня я уйду в другой мир. Мир, в котором нет магии и мыслей о существовании вампиров, мир где моему внуку будет спокойно. А затем я приму смерть, какой бы она ни была, но не сейчас и не здесь.
Позади себя я оставил полыхающий дом, в котором много лет прожил с любимой женой, где выросла моя дочь и где я… якобы сгорел. Мое тело найдут и опознают по магическому следу на одежде и по каплям крови, которые я оставил на костюме. На самом деле – это тело из склепа моих предков, которое я с помощью магии перенес в кабинет. Все было идеально продумано до мельчайших деталей, вплоть до того, каким должен быть мой прах. Эржбет найдет его и проверит. У него отличное чутье на смерть. Он будет думать, что меня убили в связи со смертью Аранки. Весь дом уже объят магическим пламенем.
– Прощай, Аранка, прости меня…
***
Техномир. Москва
День 1
Телепортация прошла успешно. Ребенок все еще спал у меня на руках. В пору молодости, будучи студентом магического университета, я часто грезил о том, что когда-нибудь побываю в этом мире. Его открыли задолго до моего рождения. Умудренные опытом маги выводили различные теории о том, что магический мир окружают и другие не доступные нам миры, королевства. По тем же теориям энергетические потоки техномира время от времени соприкасались с магическим, создавая случайные, с трудом отслеживаемые порталы. И лишь сильные маги, зачастую преподаватели в магическом университете могли попасть в техномир применив собственные силы, жизненную энергию для открытия портала, но мало кому этого хотелось. Кто в здравом уме променяет мир с безграничной магией на техногенный, с ее не полным, но все же отсутствием? Никто не мечтал о том, чтобы лишиться своей силы и жить как простой человек, скрывать ото всех свои способности, умышленно себя ограничивать. Здесь не было большого количества магических потоков, и год за годом мой потенциал, моя сила и волшебство истощались бы.
Однокурсники считали меня чудаком, а мои мечты – блажью наивного юнца. Я же стремился к познаниям и прошел отдельное обучение местным языкам техномира, изучил географию, и из всех стран мне приглянулась именно Россия – огромная, богатая и многообразная. Простой быт людей не пугал меня: по большей части, они не нуждались в магии, потому как ее заменили современная техника, наука и медицина. И все эти отрасли двигались вперед с огромной скоростью. У них был президент, у нас король Турзо. У них тюрьмы, у нас казематы «Геены Огненной», где преступники должны были работать на благо королевства с себе подобными и наказывать таких же как они. Среди преступников числились различные расы: оборотни, вампиры, ангелы и демоны, обычные люди, маги. Закон был един для всех преступивших закон. Из самых сильных и опытных, превосходно владеющих магией назначались церберами или как их порой называли инквизиторами, надзирателями. У их должностей было много названий, но всем им надлежало служить королю. Преступник превращался в палача или стража правопорядка и так было всегда.
Сейчас я испугался, что мои знания давно устарели. Я стоял в темном переулке, навел на себя легкую иллюзию по отводу глаз, но долго она не продержится. На высотном доме горела табличка «Новый Арбат». Время года – лето.
«Хотя бы это название есть в моей карте», – я тяжело вздохнул, голова раскалывалась от перенапряжения. Все мои силы ушли на телепортацию, и теперь могу надеяться лишь на собственное красноречие и украшения, которые я отнес в первый же попавшийся ломбард.
Вечерний мегаполис бурлил жизнью, вывески пестрили огнями и красками, так что в глазах с непривычки зарябило, и они быстро устали, заставляя щуриться. Судя по карте, я нахожусь в центре Москвы.
Я чувствовал, что еще чуть-чуть, и иллюзия спадет: одежда на мне была не из простых, а ребенок на руках мог привлечь внимание местных стражей правопорядка. Поэтому, как только мне вручили пачку денег, а у оценщика появились дела поважнее, я отправился в лавку с одеждой.
– Добрый вечер, барышня, вы не могли бы мне помочь с выбором наряда? – я обратился к миловидной девушке за кассой.
Та отложила странную прямоугольную вещь, в которую тыкала пальцами, и она загоралась, издавая разные щелкающие звуки, и удивленно оглядела меня с головы до ног.
– Эм, да… Добрый вечер. Ой, у вас ребеночек, а давайте его в креслице.
– Да, малыш нагулялся и очень устал, не хотелось бы его тревожить, – я уложил Матиаша в глубокое кресло, обитое фиолетовым бархатом.
– Какой у вас и вашего внука интересный наряд, должно быть, вы с маскарада, – поделилась девушка, и я не стал ее разубеждать. Магии во мне осталось немного, и я должен ее разумно расходовать. «Сон и еда лучшие средства для пополнения магической энергии».
– Да, знакомые позвали отпраздновать одно мероприятие, тут неподалеку. Вот вышел ненадолго с малышом прогуляться, он так просил меня подольше побыть средневековым дедом. Сами понимаете, дети…
Девушка закивала, вручая мне штаны и приталенную рубашку. Повезло, что здесь продавалась и обувь.
– Может, вам такси вызвать? Вас отвезут куда скажете.
– Вы очень добры, буду вам признателен. Приехал в Москву недавно, сам я не местный, из… Венгрии, – я удачно вспомнил название страны, которая была похожа на мою родную. – И, как назло, не успел пока что зарегистрироваться ни в одном постоялом дворе.
Девушка удивленно вытаращилась, пытаясь сообразить, что за постоялый двор я имел в виду, когда я скрылся за занавеской в кабинке.
–Может, подскажите ближайшую гостиницу? – новая одежда пришлась мне в пору, как и непривычное исподнее… точнее, нижнее белье.
– Ближайшая гостиница – «Руссо-Балт», у меня там подруга свадьбу отмечала, я таксисту скажу. Может, вам чай или кофе налить, или малышу водички?
Но я отклонил ее предложение, в гостинице у меня спросят документы, которыми я пока что не обзавелся, но смогу повлиять на сотрудника каплей магии.
«Бутик модной одежды» – так было написано на визитке, которую мне на прощание всучила продавщица, и я сунул бумажку в задний карман джинсов. Запомнил очередное новое слово в моем лексиконе. Я оставил девушке небольшую награду в виде пары лишних купюр. Не знаю, много это или нет, но девушка сверкала от счастья, как большая люстра под потолком.
Мелькающий вид за окном такси вызвал у меня легкий приступ тошноты, и я сомкнул глаза, не открывая их до тех пор, пока мы не остановились. Сунув одну купюру водителю, я осторожно вылез с ребенком на руках. В гостинице у меня получилось внушить сотруднику, что я якобы отдал ему свой паспорт для заполнения бумажек, а дополнительные наличные решили проблему с номером без бронирования.
Оказавшись в уютной комнате с большой кроватью, я уложил Матиаша, укрыл его одеялом и отправился в ванную. Сантехника вызвала у меня минутную заминку, но я быстро во всем. Стоя под холодными струями душа, я молча бил кулаком по кафельной плитке, пока по стене не потекла кровавая струйка. Гнев и боль душили меня, они дергали нервы сильнее, чем магический разряд, которым я запустил в Тамоша.
Мне хотелось кричать до хрипоты, убить себя и прихватить с собой Зичи. В чем он виноват? В своих убеждениях или в том, что именно я подсказал ему легкий путь в замок Эржбета, помог снять с него защиту и практически собственными руками убил родную дочь? Я занимался самоуничижением еще некоторое время, пока меня не начал бить озноб.
Обернув бедра полотенцем, я приложил к разбитой руке моток туалетной бумаги. От нее проще избавиться, чем от полотенца. Мало ли что после моего ухода могут подумать горничные. Сегодня и, возможно, завтра я не восстановлюсь для использования магии.
Нужно что-то делать с Матиашем. Возможно, Эржбет ринется в этот мир в поисках сына и будет искать именно трехлетнего мальчика. Оборот… вот, что мне нужно! Сделать из внука кроху. Но для начала необходимо жилье, где я бы смог спокойно восстановиться. Конечно, это не так затратно, как телепортация, но рисковать нельзя.
Чуть позже я достал из кармана небольшой сундучок, прихваченный из дома, и увеличил его, а затем обмотал руку целебным бинтом. Несерьезные раны я вылечу зельем, но не более. Я улегся рядом с мальчиком: странно, но от внешности Аранки в нем ничего не было. Матиаш был маленькой копией Эржбета. Те же черные волосы, цвет глаз и клыки, которые скрывались в детском ротике. Я спас того, кого ненавидел и боялся – будущего кровопийцу.
Во сне Матиаш перевернулся на бок и прижался ко мне. Его детское тельце излучало человеческое тепло, и пах он, как Аранка – лимоном и выпечкой. От Эржбета пахло иначе – лесом, охотой и… кровью.
– Как же в тебе могут сочетаться человек и вампир? – прошептал я, проваливаясь в кошмары.
Через неделю мы перебрались в новую квартиру. Полностью меблированные комнаты, высокие потолки. Все документы были в абсолютном порядке, я тщательно следил за этим. Матиаш прохаживался по комнате: окружающий мир, обстановка, все было для него незнакомо и ново. Но он ничуть не боялся, внимательно изучая свою комнату, ванную и уборную. Когда он снова начал задавать вопросы, внутри меня все вздрогнуло. Это произошло в наш первый вечер на новом месте. За ужином я перелил свою кровь в бокал и протянул мальчику. Он сидел на высоком табурете, болтал ногами и пил маленькими глоточками живительный напиток.
– Дедушка, где же родители, когда они приедут к нам?
Я отложил столовые приборы и, промокнув губы салфеткой, поднял на него серьезный взгляд:
– Видишь ли, Матиаш, они не скоро смогут нас навестить. У твоего отца сейчас много работы, а ты ведь знаешь, что Аранка, твоя мама не захочет его оставлять одного. Поэтому все, что нам остается —ждать их, осматриваться и изучать новый район.
Мальчик промолчал, продолжив пить. Его глаза сосредоточенно бегали по сторонам, пока он не проговорил:
– Хорошо. Я дождусь их, но я очень соскучился, особенно по маленькому братику или сестренке в животике у мамы. Она сказала, что я буду старшим братом.
Я поперхнулся воздухом и еще долго откашливался. Чуть позже мы отправились на прогулку, а через неделю, накопив энергию, я провел над внуком ритуал по обороту.
Я сделал это глубокой ночью, когда Матиаш крепко спал. Мои светящиеся синеватым огнем ладони скользили над его телом, и оно становилось все меньше и меньше. Детские черты лица менялись на младенческие, пока я в изнеможении не упал возле кровати. Меня бил озноб, в висках болезненно стучало, к горлу подступала тошнота. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. А на кровати под одеялом заворочался месячный кроха и издал плач. Он сжимал маленькие ручки в кулачки и, судя по всему, выражал недовольство тем, что его разбудили. Это была безболезненная процедура, я знал о ней лишь в теории и никогда не думал, что применю к родному внуку. Он не будет помнить своих родителей, не испытает боли от их потери. Он начнет жить заново. Я позабочусь о нем, он получит лучшее образование и не подвергнется тем опасностям, которые преследовали бы его в нашем магическом мире.
Я заранее подготовил все необходимое, перед этим освоив пользование компьютером и различными сайтами с детскими вещами и службой доставки. В этом мне помогла дизайнер, когда я расплачивался с ней. Она очень удивилась, видя, какими денежными средствами я обладаю, но у каждого – свои тайны. Я же искренне признался, что раньше за меня подобную работу делала помощница, и девушка смягчилась. Она вежливо и терпеливо объясняла тонкости, связанные с компьютером и Интернетом, а мой цепкий ум впитывал все новое, словно губка.
Такое изобретение, как подгузники, меня приятно удивило. Надевая на кроху одежку, при этом бережно придерживая за головку, я страшно перенервничал, боясь как-то навредить. Но я все сделал правильно: моя жена могла бы гордиться мной. Но чувство вины, ни на минуту не оставляющее меня, мешало наслаждаться маленькими радостями простой жизни. Никогда и ни по кому я так не плакал, как по своей любимой Аранке. Во снах она приходила ко мне, вместе с покойной супругой, и они обе спрашивали: «За что, Криштов? За что, отец? Мой муж, зачем ты погубил нашу девочку?»
Я уложил Матиаша в детскую кроватку, стоящую в моей комнате. Там он будет до тех пор, пока ему не исполнится хотя бы два года.
Я позабочусь о нем.
Глава 3
Шесть лет спустя
Они стояли под широким черным зонтом. Дождь лил с хмурого неба, укрытого серой пеленой и смогом, тянущимся из города. Капли стекали по краям зонта, а они все стояли на одном месте, не шелохнувшись. Матвей в свои шесть лет был худеньким, бледным, с темными кругами под глазами и взъерошенными волосами. По заострившимся от голода скулам стекали слезы. Не моргая, он смотрел, как двое работников кладбища засыпают свежую могилу. Нет, не там лежал его дедушка.
Они шли от крематория, где нашел последнее пристанище граф Криштов Ракоци. В завещании дедушка четко написал, чтобы после смерти его тело предали огню, а не положили в холодную землю, где день за днем оно будет поедаемо червями, пока от него не останется полусгнивший труп.
Арина с Матвеем наблюдали, как хоронят кого-то еще в этом затуманенном царстве упокоения, где властвуют гробовое молчание и лязганье активно вгрызающихся в землю лопат. Могильщики старались побыстрее закончить работу и уйти в тепло дома, стоящего на краю кладбища, с табличкой «Бюро ритуальных услуг».
Арина знала: во все времена самыми прибыльными церемониями были похороны и свадьбы. Она не работала ни в одной из этих сфер и молча радовалась этому факту своей невеселой биографии. После смерти Криштова его бизнес отошел к ней: небольшой антикварный магазинчик по соседству с картинной галереей, куда поставщики отправляли картины для продажи.
Теперь она будет всем заниматься, и ее подпись необходима коллегам из Бельгии.
Матвей теснее прижался к ее боку, и Арина погладила его по голове замерзшими пальцами, ощущая тепло детского тела. Пахло сырой землей и осенью с ее тонким, но явным ароматом гнильцы от вороха листвы, собранной под черными голыми деревьями.
Домой они доехали на такси; потом еще долго сидели на кухне у окна, слушали шум дождя и смотрели в пустоту.
***
Арина
Я никогда не забуду добра, сделанного Криштовом. Он заменил мне отца, которого я никогда не знала. Этот мужчина всегда был заботлив и терпелив, он многому меня научил и рассказал о том, чего не мог знать простой человек. Он был магом и пришел из того мира, где люди умеют колдовать. Его сказочная история удивила меня, но я поверила в нее с первого раза. Должно быть, в глубине души мне всегда хотелось верить, что волшебство существует на самом деле. Именно оно свело меня с Криштовом и подарило ребенка, о котором я могла лишь мечтать, оно дало возможность зарабатывать на жизнь и не вспоминать боль прошлого.
Когда я увидела впервые, как он поит Матвея своей кровью, то пришла в ужас. Тогда малыш несколько дней лежал в кроватке: бледный, осунувшийся и голодный. Он плакал, а я все пыталась его укачать, заставить съесть хоть несколько ложечек каши, которую он до этого всегда любил. Ничего не помогало, и тогда Криштов рассказал мне свою историю. Он повествовал без подробностей и умолчал о своей дочери, лишь упомянув, что виноват в ее гибели. А то, что отец внука – чистокровный вампир, сообщил немедленно.
– Мне жаль расставаться с тобой, Арина. Почти год ты была для Матвея как мать и нянька, но пора тебе узнать, кем на самом деле является твой подопечный.
Как только он начал рассказ, то сделал аккуратный разрез на запястье скальпелем с профессиональной точностью. В тусклом свете ламп на белоснежной коже проступила алая полоса длиной ровно в сантиметр. Криштов поднес руку к детскому ротику, и я увидела блеск клыков и побагровевший взгляд раскрывшихся глаз. Матвей приник к запястью деда, и я услышала громкие глотки. Он пил и пил, пока Криштов не осел на пол. Вена на его виске запульсировала, и мужчина стал белее мела, а Матвей наоборот – зарумянился, округлился и перестал плакать. Криштов тяжело вздохнул, убирая руку и слабо держась за кроватку. Он захотел вытереть ротик Матвею, но я опередила его.
Я промокнула уголки детских губ, Матвей улыбнулся и потянулся ко мне ручками. Он начал что-то лепетать, дрожащими руками я подняла его и привлекла к груди. Гулко бьющееся сердце успокаивалось; ребенок на моих руках был здоров и оставался таким же, как все. У него не выросли рога, хвост или клыки как у монстра из фильма ужасов. Он теребил ленточку на моей косе и непринужденно балаболил.
– Значит, остаешься? – тяжело дыша, спросил Криштов.
– Я никуда и не собиралась уходить. Как вы? Может, скорую вызвать?
Мужчина засмеялся:
– Слабость пройдет, стоит мне хорошо поесть и поспать. Матвею необходима хорошая кровь. Если бы он был со своим отцом, тот давал бы ее ему, и этого бы хватало. Я же не вампир, а сильный маг. И мне нужно чаще кормить его.
– Неужели он совсем не может подпитываться от обычной еды или, например… от меня? – в надежде спросила я. Еще несколько секунд назад я испугалась маленького вампира, а сейчас хотела помочь ему. Ребенок ведь не виноват, что родился таким.
– Нет, твоя кровь ему не подойдет, разве что в будущем, когда он полностью сформируется. А это произойдет к шести годам, возможно, чуть раньше или позже. Все индивидуально. Насколько мне известно, вампиры кормят своих детей почти до совершеннолетия – примерно четырнадцать лет. Надо, чтобы у ребенка развились все вампирские способности, а их очень много.
С тех пор я не единожды становилась свидетельницей кровавого кормления. Со временем оно настолько вошло в привычку, что больше не вызывало никаких негативных эмоций или мыслей. Матвей нуждался в сильной крови для выживания, а Криштов был ее носителем. Я старалась чаще быть рядом, чтобы скорее привыкнуть к этому. И всячески пыталась выяснить у Криштова подробности о вампирах. Та информация, которая была в Интернете, оказалась абсолютной чушью. Бывало, что вечерами мы с Криштовом искренне смеялись над людской фантазией и выдумками об осиновых кольях, серебряных крестах и прочих атрибутах. Он рассказал мне, что вампиров можно убить отрубив им голову или вырвав сердце, остальные способы на них не действовали.
Я водила Матвея в детский сад, усердно работала в антикварной лавке и не знала печали. Особенно когда Криштов выкупил соседнее помещение, и рядом с лавкой появилась небольшая картинная галерея, в которой я стала хозяйкой. Несколько раз в год мы с Матиашом летали в разные страны. До этого я никогда не путешествовала, а в одной из таких поездок, по воле судьбы, я встретила бывшего мужа.
Тогда мы отдыхали в Греции. И кто бы знал, что именно там, среди древней красоты, я столкнусь с тем, кто причинил мне столько боли.
Он отдыхал с беременной женщиной, а рядом с ними копался в песке двухлетний ребенок.
Матвею было почти шесть, он радостно купался в море вместе с Криштовом. Солнечный свет не причинял ему никакого вреда. Я сидела на лежаке в широкополой шляпе и сарафане, читала детектив, пока ко мне не обратились так, как мог лишь один человек:
– Аришка-малышка, ты ли это? —передо мной стоял Николай, такой же худощавый, с бородой и торчащими волосами. Внутри меня дернулась давно забытая струна – не от прежних чувств, а от неожиданности.
Я сняла очки и посмотрела в его голубые глаза:
– Здравствуй, Коля.
Он почему-то улыбался, а вот мне было не до радостного приветствия или ностальгии. Хорошо, что я сидела не в купальнике, иначе был бы виден шрам на моем животе.
– Ты как здесь оказалась?
– Как и все туристы, прилетела на отдых.
– Да я не о том, – он задорно рассмеялся. Его жена лежала к нам спиной, читала дамский журнал и ничего не замечала.
– Странно, что ты и я живем в одном отеле и загораем на одном пляже…
«На что это он намекает? Может, на то, что я якобы его преследую, и таких случайностей не бывает?» – я сжала книгу в руках и беззаботно улыбнулась.
– Да, действительно странно. Лишний раз убеждаюсь в том, как тесен мир.
– Не то слово. Как ты жила все эти годы? Вышла замуж… – он усмехнулся, глядя на меня с прищуром.
– У меня все хорошо, – я не собиралась посвящать его в личную жизнь.
– Раньше ты была более сговорчивая и не такой букой, – он играл со мной. Я видела это по его улыбке, слышала издевку в голосе.
– Раньше и ты не был такой двуличной сволочью, – не выдержала я, невинно улыбаясь в ответ.
– Мама! – позвал Матвей, подбегая и показывая ракушки на ладошке. За ним подошел Криштов и бросил на Николая колючий взгляд, от которого мой бывший муженек невольно поежился.
– Значит, взяла ребенка из детдома? Ты всегда была добродушной, – «шпилька» Коли не прошла мимо.
– Любезный, вы бы не приставали к девушке и не волновали свою беременную супругу, – Криштов говорил вежливо, но таким тоном, что еще слово – и Николай пропашет песочек носом.
– Да ладно, мужик, спокойно! Всего лишь увидел старую знакомую, – Коля дал заднюю, выставив руки перед собой.
Они с женой быстро ушли. Пляж остался в нашем распоряжении.
Я с облегчением выдохнула и принялась вытирать Матвея полотенцем, пока он рассказывал мне о том, где они с дедом нашли ракушки и каких красивых рыбок он смог разглядеть.
– Спасибо вам, боюсь, что сама бы я от него не избавилась, – шепнула я Криштову, попивающему сок.
– Пустяки. Я сразу узнал в этом субъекте твоего бывшего супруга. Помнишь, ты показывала ваши свадебные фотографии? Такого ущербного человека ни с кем не спутаешь, – Криштов усмехнулся, поправляя солнцезащитные очки.
На его волосах и густой бороде уже проступала седина, в уголках глаз залегли морщинки, но сами глаза оставались по-прежнему яркими и молодыми. Криштов активно занимался спортом, стараясь продлить жизнь, но я знала, что, отпаивая внука собственной кровью, он растрачивал бесценное время. Он предупреждал об этом, но откуда же я могла знать, что вскоре потеряю его.
– Мамочка, а кто был тот дядя? Мне он не понравился: злой, и пахнет от него неприятно, – ошарашил Матвей.
Мы с Криштовом переглянулись, и мужчина тихонько спросил:
– Внук, а кто, по-твоему, приятно пахнет? И как именно? Можешь описать эти запахи?
Матвей снял с худеньких плеч полотенце и призадумался:
– Хм, ну вот мама всегда пахнет приятно, чем-то цитрусовым, а ты, дедушка, пахнешь, как старинная книга. Помнишь, ты давал мне читать, там еще про ауры было написано. А вот этот дяденька пах как тухлый помидор, мы с мамой видели такие в магазине, когда покупали продукты.
– Вот оно как… и что, каждый вокруг тебя пахнет по-своему? – продолжил Криштов. Ему, как магу и исследователю вампиров, была интересна любая деталь.
– Верно, но я стараюсь не принюхиваться.
– Понимаю, так можно и расчихаться, – Криштов заулыбался, а я оцепенела, понимая, что наш разговор, да еще на пляже, могут услышать. – Но ты помнишь: об этом никому, – шепнула я сыну.
– Мам, ну за кого ты меня принимаешь? – возмутился и насупился Матвей. – Я же только тебе и деду. И потом, у того мужчины в ауре черные сгустки, он болеет чем-то, возможно, связанным с легкими. Как у тебя вот здесь, – он указал на мой живот. – Только у тебя болезни нет и видны просто трещины, а ему надо к доктору.
Я сидела и в который раз за эти годы удивлялась вампирским способностям: чувствует запахи, может учуять определенного человека на расстоянии и даже сквозь стены, видит ауры и по ним определяет, болен человек или здоров.
– Мам, можно мне мороженое?
– Конечно.
Сын улыбнулся и, надев кепку, помчался к открытому бару, где ему вручили мисочку с двумя шариками любимого мятного мороженого. Матвей мог есть и человеческую пищу. Не всю, конечно, кое-что он на дух не переносил, как, например, рыбные блюда или капусту. Еда насыщала его, но не приносила той пользы, которую могла дать только кровь.
Впервые он начал видеть ауры и чувствовать запахи, когда ему исполнилось два с половиной года. Но он не обращал на это внимания, а как только научился внятно излагать мысли – каждый день удивлял нас с Криштовом. Дед вел записи в дневнике по развитию внука и его способностей. Мы даже экспериментировали с донорской кровью, которую Криштов по своим связям доставал в больнице. Но кровь не понравилась Матвею, от нее болел животик, и мы отказались от этого продукта. Сыну подходила только «живая». Кусать кого-то ему было строго-настрого запрещено, особенно когда я со страхом привела его в детский сад и потом весь день ходила сама не своя. Но у воспитательницы и других деток не возникло с Матвеем никаких проблем. После этого мы вздохнули спокойно.
Криштов боялся экспериментировать с состоянием голода внука и всегда исправно давал ему пить свою кровь. Кроме одного случая, который я не забуду никогда.
Тогда он убыл в очередную командировку в Бельгию и должен был вернуться со дня на день, но его задержали дела. Поставщик никак не мог решить проблему с товаром, а использовать магию внушения Криштов не решался, он всегда берег силы для питания внука. В Москве стояла зима, время приближалось к полуночи, а я ходила по квартире и все ждала, когда Криштов вернется.
– Мамочка, я голоден… – в гостиную к нарядной елке вышел Матвей в черной пижаме с изображением маленьких вампирчиков. Это было так символично, что я не удержалась и недавно купила ее.
– Я знаю, мой хороший, но дедушки нет, а только его кровь утолит твою жажду.
Матвей подошел ко мне, такой маленький и худенький. Кожа побледнела, под глазами проступили темные круги, черты лица заострились. Глаза превратились в два черных омута.
Он был не просто голоден, а очень сильно, но пытался скрыть это от меня.
– Можно я попробую твоей крови? Я буду очень осторожен, мамочка, пожалуйста, – взмолился он.
– Хорошо, давай попробуем, – мы сели на диван, и я сняла с руки браслет, обнажив перед ним запястье. – Тебе надрезать или ты сам?
– Сам. Надрезать – это для малышей, а я уже большой. Будет чуть-чуть больно, потерпишь?
– Конечно, родной, думаю, это не больнее укуса комара.
Сын улыбнулся и очень бережно коснулся ртом моего запястья. Я почувствовала боль как от случайного укола иглой. Кожа вокруг укуса онемела, и неприятное ощущение пропало. Мне даже стало смешно, а затем резко поплохело. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, и я откинулась на спинку дивана.
– Мамочка, прости меня! – Матвей тряс меня и плакал.
Я открыла глаза и тяжело вздохнула:
– Надо выпить чая с тортиком… Пойди, включи чайник, – прохрипела я, постепенно приходя в себя и разглядывая запястье, на котором остались две красные точки.
Матвей бросился на кухню и через минуту вернулся ко мне. Взял запястье и лизнул место укуса.
– Так все заживет. Я не рассчитал свои силы, а твоя кровь была такой вкусной, не хуже дедушкиной. Но, конечно, не такая питательная.
– Что поделать, какая есть, – опираясь на подлокотник, я встала и, слегка пошатываясь, пошла на кухню.
После большой чашки чая и двух кусков торта мне действительно стало легче.
– Мамочка, а ты знаешь, что когда я пил твою кровь, то наши ауры соединились и засверкали золотистым цветом. Как у меня с дедушкой.
– И что это может значить?
– В книге про ауры написано, что подобное происходит у членов семьи.
В коридоре послышался щелчок замка, и в гостиную вбежал Криштов.
– Проклятье, я опоздал! – он бросился к Матвею и принялся его осматривать. – Ты его накормила? Как себя чувствуешь?
– Нормально, жить буду, торт спас меня, – ответила я, отсалютовав вилкой с десертом.
– Эти чертовы поставщики, будь они неладны. И в канун Нового года! – за окном начали взрываться салюты, а большие напольные часы пробили полночь.
– С Новым годом, мамочка, дедушка! – воскликнул Матвей, радостно прыгая на месте.
– С Новым годом, мои дорогие, – с улыбкой, утирая слезу, поздравил Криштов и обнял нас.
– Надеюсь, такого больше не повторится, – извиняющимся тоном сказал Криштов. Но я была готова кормить Матвея хоть всю жизнь, лишь бы он был здоров. От вида голодного ребенка у меня разрывалось сердце.
Сущность вампира не позволяла Матвею болеть, как обычные дети, а вот из-за голода… могло случиться все, что угодно.
О своих ощущениях и о том, что он видел в моей ауре, Матвей рассказал деду за семейным ужином. Потом мы раскрыли подарки, после чего вышли погулять на Патриарших и любовались разноцветными всполохами салютов. Мы были счастливы, как никогда. Это был наш последний Новый год вместе, а осенью Криштова не стало.
Его, то есть наш семейный бизнес перешел ко мне и Матвею. Об этом по всем правилам было написано в завещании, когда адвокат Всеволод Львович вручил мне его за чашкой чая у нас дома. Моя квартира по-прежнему оставалась за мной, хотя большую часть времени я привыкла проводить у Криштова-Кристиана.
Кристиан… ненастоящее имя старого мага. Перед смертью, в последний раз отдав кровь внуку – он рассказал мне всю правду, ничего не утаивая. Я смотрела на несчастного, и в то же время когда-то эгоистичного мага – за последние месяцы он сильно постарел, словно ему было под девяносто. Сухонький и слабый старичок с впалыми потускневшими глазами, вздувшимися венами на костлявых, обтянутых бледной кожей руках. Он сжимал мои пальцы и выталкивал из скованного болью горла слова признания.
– Я виноват в смерти дочери. Только я. Когда-нибудь его отец может прийти в этот мир и попытаться забрать его – не оставляй мальчика. Он нуждается в тебе, ты его мать. Люби его и заботься, не позволяй никому вас разлучить. Я плачу за свои грехи и возможно там, в обители смерти, меня наконец-то простят. Ты стала мне дочерью. Прости, что взвалил на тебя эту ношу.
– Не надо, это никакая не ноша. Ну что вы такое говорите, Криштов, – я прижала его руку к своей влажной щеке. – Конечно, я не брошу сына. Я ведь вынянчила его, выкормила и вырастила. Все мы не без греха, но не вы убили свою дочь, а тот мерзавец. Не берите на себя чужую вину, умоляю. Уверена, если ваша дочь и жена встретятся с вами где-то в другом месте или в новой жизни – они простят вас.
– Спасибо, моя девочка, моя доченька… спасибо, – он в последний раз улыбнулся и сомкнул веки. Его тело обмякло на подушке.
На улице стояла золотая осень, и Матвей с соседскими мальчишками резвился у пруда. Он видел, что дедушка меняется, и в нем почти не осталось магии, а вместе с ней – жизненной силы. Год за годом внук пил кровь деда и выпил до дна. Возможно, это было именно то наказание, которое Криштов сам для себя избрал. Он знал, что рано или поздно его организм не выдержит такой отдачи, но благодаря этому наш мальчик мог считаться полноценным вампиром, таланты которого должны были развиться еще сильнее. Все, что я должна была знать о магическом мире, Криштов рассказал. Он обучил меня их языку, попросил прочесть все книги в его библиотеке. Я не смогу защитить Матвея – мне не хватит ни сил, ни магии против чистокровного вампира. Но я была полна решимости отдать жизнь за сына.
Кремация была назначена на субботу, а в шкафу меня ждал траурный наряд.
Беззаботное время закончилось.
Глава 4
Арина
Матвей рос, а меня не оставляло чувство беспокойства. Он всегда был смышленым мальчиком, развитым не по годам. Возможно, будь он простым человеком, я бы волновалась так же.
Мне приходилось заниматься бизнесом Криштова. Но все шло как нельзя лучше, поставщики исправно высылали товары – я их продавала и, казалось бы, жила, не зная печали. Крыша над головой есть, еда – в холодильнике, мы одеты, обуты и часто путешествуем. Чего же мне не хватало? Неужели того самого хваленого женского счастья? У меня по-прежнему не было подруг, с которыми я за бокалом вина могла бы поговорить о жизни. Всех их мне заменял Матвей.
Я искренне гордилась сыном. Дед не успел его научить всему, но дал хороший фундамент. Все остальное Матвей изучал самостоятельно. Как и все дети, он ходил в школу, посещал дополнительные занятия, дружил и общался, веселился. От донорской крови ему уже не было так плохо, мою он исправно пил, но всегда по паре-тройке глотков и не больше. Он помнил, чем мне грозила его жажда, и каждый раз извинялся. Я видела в его взгляде муки совести. Иногда он бормотал себе под нос:
– Лучше бы я не родился, чем был вампиром.
Я не знала, как его утешить, поэтому оставляла в лавке помощницу, брала сына, и мы улетали куда-нибудь в Европу. Путешествия развеивали хандру Матвея, и мы возвращались бодрыми и счастливыми.
Так продолжалось много лет, пока в один злополучный вечер на меня не напал неизвестный тип. Он возник из ниоткуда, и я, не успев ничего сделать, оказалась в его руках. К моему горлу приставили острый нож. Перед нами из открывшегося зеркала-портала вышли двое: один черноволосый и высокий с багровыми глазами, а второй светлый и улыбчивый.
– Ну что же вы так убегаете. А мы вас весь день ищем-ищем, нехорошо, – отчитал напавшего подросток.
Острие впилось мне в кожу, и я вскрикнула от боли.
– Проваливайте по-хорошему, иначе дамочке конец! – проревел бандит.
– Я не заключаю сделок с преступниками, и мне все равно, умрет она или нет. Я пришел сюда за твоей душой и с ней уйду, хочешь ты того или нет, – спокойно проговорил темноволосый, выставив руку вперед.
От кончиков его пальцев заскользили черные путы, окутавшие нас плотным коконом, в котором мы забарахтались, как в невесомости. Хватка на мне ослабла, и я дернулась в сторону, пытаясь разодрать путы и выбраться.
– Куда собралась, тварь! – меня ударили в бок, и я захлебнулась от собственного крика. Перед глазами все поплыло, и дальнейшее я ощущала будто в кровавом тумане.
– Из-за нее он удрал! Оставь ее, человечке не поможешь.
– Какой ты бессердечный, лучше сам преследуй его, а я займусь лечением. Не зря Всевышний даровал мне эту способность. Жизнь еще теплится в ее теле.
– Пустая трата времени. Как только тебя взяли на должность цербера?
– Сам удивляюсь, – я услышала беззаботный смех и почувствовала, как по телу разливается тепло. Место ранения закололо и обдало жаром, от которого захотелось почесаться.
– Так-то лучше, ну что же вы, девушка, себя не бережете. Поздно вечером нужно дома сидеть, а вы беспечно ходите по темным переулкам, —отчитывал подросток.
Я хотела высказаться, но еле ворочала языком.
– Вы не волнуйтесь, я доведу вас до дома, а то там, наверное, муж да дети волнуются.
Я хотела сказать, что никакого мужа у меня нет и поняла, что он так решил из-за кольца на моем пальце.
Я носила его несколько лет, чтобы избавиться от ухаживаний клиентов, и уловка не единожды выручала. Были, конечно, и такие, кто не хотел сдаваться, но видя, что у меня сын – сразу же забывали о моей персоне; после них оставались пышные букеты, запах дорогих сигар, и билеты в театр, куда мы с Матвеем охотно ходили.
– Так, где ваш дом? Куда довести? – любезно спросил юноша, с легкостью подняв меня с земли и отряхнув одежду. – Вы, должно быть, работаете где-то поблизости…
Я кивнула и пролепетала:
– Вон тот дом…
– Оказывается так близко, вот вам повезло! Всегда хотел, чтобы мое жилье находилось рядом с работой, добираться быстрее. Я, конечно, не ленивый, но иногда так хочется лишний час, а то и два поспать, а не тратить на дорогу. Вы не согласны? – он что-то болтал, но я не слушала, занимаемая тревожными мыслями – «все ли со мной в порядке, не ранена ли я, а как там Матвей, он должен скоро вернуться домой…»
***
Эржбет Батори
Если бы не эта простолюдинка, мы бы без проблем и по-тихому поймали мелкого торговца артефактами. Давно в мои сети не попадала очередная «шестерка», от которой я мог узнать что-нибудь новое.
Еще и Руслан с его вечно хорошим настроением. Это была открытая насмешка надо мной как над вампиром. Геена считала, что мне не помешает ангел-напарник. И вот, пожалуйста, не успел я обжить собственный кабинет, как пришлось делить его с вечно улыбающимся светлым.
Преступника я обнаружил спустя несколько кварталов. Он бежал без оглядки, я же, слившись с ночным мраком, тенью скользил за ним. И когда он остановился в переулке, я бесшумно скрутил его путами и щелчком пальцев открыл портал в казематы «Геенны Огненной». Там его быстро определят куда следует. «Скатертью дорожка», – попрощался я, оставшись на улице абсолютно один.
Я подумывал сразу вернуться в канцелярию, потому что меня ждало написание отчета по проделанной работе. От Русика не приходило никаких вестей. Русик… он сам просил так его называть, у меня же язык не поворачивался вслух обращаться к нему – только не из уст кровожадного вампира.
Когда-то и я был преступником, за которым охотились сотрудники «Геенны», чьей суровой начальницей являлась вечно курящая старуха. Что же это за почтенная дама?
Впервые я увидел ее, когда в порыве кровожадной ярости убил и обескровил всех жителей небольшой деревушки. Я посеял смерть – она витала в воздухе, отравляя его. И я сидел посреди этого мертвого ада.
Гнев, который я пытался заглушить убийством небезызвестного графа Тамоша Зичи и всех обитателей его дома, не унимался. Я открыл в себе ту жажду, которой обладала моя мать. Голод превратил меня в настоящего монстра, истинного кровопийцу и сына ночи. Я убивал и пировал на костях, запивая лучшим напитком —кровью.
Всякое преступление оставляет следы, и благодаря им Тамош бы наказан. Я сам выступил в роли судьи и палача, выслушав его историю, а затем, снеся его голову с плеч, отдал на корм голодающим собакам, которые жались к стене и скулили, чувствуя рядом с собой настоящего хищника. Я бросился в замок тестя, но он уже горел, как факел. Когда от него остался прах с руинами – я обнаружил Криштова. Смерть сжалилась над ним, не позволив старику попасть в мои когти. Кровавой слюной омерзения я отметил его останки и пошел утолять голод.
Когда госпожа Геена подошла ко мне, она поцокала языком, затягиваясь из длинного костяного мундштука и выдыхая мне в лицо табачный дым.
– Ох и глупый ты, кровопийца. Зря я поставила на тебя кругленькую сумму, думала, что не сразу поймают, а оно вон как вышло. Дал слабину, никакого расчета, одни инстинкты. Придется тебя перевоспитать, – она меня совсем не боялась, хотя я прекрасно знал, как выглядел в тот момент.
Черные, спутанные волосы, пропитанные кровью, хищный оскал, бешеный взгляд и руки по локоть в крови. Крепкие острые ногти, которыми я пробивал тела людей с такой легкостью, будто они были соломенными куклами.
На меня надели браслеты с цепями, скорее для виду, а не чтобы удержать. Геена знала – все эти игрушки бессильны против обезумевшего кровопийцы. Но я так устал от жажды мести, боли и душевных мучений, что готов был пойти за тем, кто покажет направление. И я пошел. Сам. Никто не подгонял меня.
Я стал сотрудником «Геенны» в отделе «Греха» в должности Цербера.
Таких, как я, было немного – элита преступного мира. Враги народа и его же спасители от себе подобных.
Геена основательно взялась меня «перевоспитывать» – так она говорила, прекрасно зная мою подлинную историю. Она по кусочкам собрала информацию, проверила и только потом расспросила меня. Она узнала, что случилось с моей семьей, и ненавидела людей так же, как я, считая их куда большими монстрами, чем нас, преступников.
От меня она, в первую очередь, требовала полной отдачи в работе. Бездельников безжалостно наказывала –била плетьми так, что сдирала кожу. Совесть ее не мучила. И таких «любимчиков», как я, у нее было не так много – тех, кто совершал преступления, но в душе страдал и мечтал о смерти.
Только сильные вампиры, развившие почти все свои способности, обладали человечностью и умением чувствовать, а не просто убивать и упиваться кровью. И таких в нашем отделе было от силы трое. Мы всегда держались особняком, каждый хранил свою печальную историю. Мы не просто выполняли работу, но и надзирали за настоящими безумцами нашего мира. Как вампиры, мы питались не только кровью, но и живой энергией, что для других преступников было хуже обыкновенной казни.
Мы переносили их энергию в накопители, благодаря которым функционировала «Геенна Огненная». Эти казематы держались на нас.
Хозяйка (так я стал называть госпожу Геену) смотрела на нас, как на драгоценности в своей шкатулке. Мы были в ее абсолютной власти. Именно она создала для нас браслеты, сдерживающие способности – на вид из обычной платины, но закаленные в ангельском огне и выкованные светлыми. С таким браслетом Геена всегда знала, как далеко мы от нее находимся. И если не вернемся в отдел, то нас ожидало сожжение, но не обычное, а бесконечно-мучительное.
Всего раз я попробовал это наказание, наивно полагая, что смогу умереть, но нет… моим мечтам не суждено было сбыться. Геена потом приходила ко мне, помогала лечиться, и все вокруг смеялась хриплым старческим смехом. Она называла меня настоящим ребенком своей матери, которая хоть и была безумной кровопийцей, но при этом оставалась хладнокровной и расчетливой убийцей, каких Геена не встречала. С нее мне надо брать пример, а не жалеть себя и думать о том, что бы было, если бы да кабы.