Я пристально посмотрела в глаза Хранительнице, она неподвижным взором встретила мой взгляд полный презрения и неприязни, лицо ее было в этот момент бледным и мрачным. Вдруг в ее глазах что-то изменилось, появилась некоторая решимость, она внимательно взглянула на смотрителей и, обращаясь к Морису Милну, строгим тоном медленно проговорила:
— Я профессор Академии магии, Эмили Дафф. Эта девушка — моя подопечная, и я хотела бы лично принимать участие в расследовании данного преступления. Я готова нести за нее личную ответственность, и прошу заменить меру пресечения: арест на Оковы смирения.
Мой отец стоял рядом с нами, низко опустив голову. Услышав слова Хранительницы, он весь подобрался, выпрямил спину и, глядя на смотрителей, громко проговорил:
— Я профессор Академии магии, Николай Кэнтнис, являюсь официальным опекуном этой девушки и хотел бы лично принимать участие в расследовании преступления, в котором ее обвиняют. Я готов гарантировать, что она не сбежит и не совершит иных поступков, противоречащих законодательству Эгроссии, и прошу заменить меру пресечения: арест на Оковы смирения.
Расширенными от удивления глазами я смотрела поочередно, то на отца, то на Хранительницу. Было непонятно, что происходит. Что задумали эти двое?
Смотритель Тайной Канцелярии Морис Милн перевел свой взгляд с меня на Хранительницу, а затем на отца и, наконец, стальным голосом произнес:
— Я принимаю оба ваши заявления. И готов соблюсти процедуру поручительства. Если вы двое несете за нее личную ответственность, то я надену на нее Оковы Смирения, но она все равно последует за нами в Академию, где будет дожидаться окончания расследования.
Отец и Хранительница внимательно выслушали его и в знак согласия кивнули. С этими словами он подошел ко мне и застегнул на моих запястьях два темных браслета с нанесенными на них магическими знаками. Ощущение вселенской обиды и полного равнодушия ко всему происходящему вырвалось из груди.
— Всех прошу пройти вместе с нами, — объявил он, и подтолкнул меня к порталу. Отец и Хранительница вслед за смотрителями шагнули в арку серебристого прохода.
Мы все вдруг оказались в Академии магии в кабинете ректора. Он сидел в глубоком кожаном кресле у стола. При виде нас он соскочил со своего места и устремил удивленный взгляд на нас. На лице его сложно было прочесть эмоции.
— Добрый день, ректор Колд! — поприветствовал его Морис Милн. — Я смотритель Тайной Канцелярии, Морис Милн, и мои помощники доставили в стены Академии магии Алину Кэнтнис, подозреваемую в нарушении закона о запрете применения боевых видов магии. В ближайшее время мы проведем расследование и установим виновных в совершении этого тяжкого преступления.
Затем он перевел свой взгляд на отца и Хранительницу и, кивнув в их сторону, продолжил:
— Двое ваших преподавателей, Эмили Дафф и Николай Кэнтнис заявили, что готовы нести личную ответственность за эту девушку и попросили надеть на нее Оковы Смирения. Согласно процедуре поручительства мы не станем сажать ее в тюремную камеру до выяснения всех обстоятельств этого дела, но она не должна покидать стен данного учебного заведения. Можете ли вы гарантировать, что Алина Кэнтнис не покинет Академию, пока идет расследование?
Брови ректора взметнулись вверх, он тяжело вздохнул и бросил взгляд на меня, затем на отца. После этого он в упор посмотрел на Хранительницу. Его глаза, казалось, даже не моргали. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Питер Колд открыл рот и произнес:
— Я готов поручиться, что Алина Кэнтнис не покинет стен Академии магии. До установления виновных в данном преступлении она будет регулярно посещать занятия.
Морис Милн снова обратился к ректору:
— Завтра с утра я начну вызывать свидетелей и подозреваемых по указанному делу. Прошу предоставить мне помещение для проведения дознания.
— Конечно, я даже готов предложить для этих целей собственный кабинет, — проговорил ректор.
Смотритель согласился, открыл портал и тут же покинул помещение, оставив меня в легком недоумении от произошедшего.
После их ухода в комнате воцарилось молчание. Затем отец, обращаясь к своему другу, произнес:
— Спасибо, Питер.
Ректор внимательно посмотрел на него и улыбнулся.
— Не стоит благодарить. Я думаю, это недоразумение быстро разрешится.
Затем его взгляд остановился на Хранительнице, и его лицо просветлело. Он медленно подошел к ней, поклонился и галантно поцеловал руку:
— Эмили Дафф! Так, так! Вы исчезли без объяснений, не попрощавшись. Где вы были, и что сейчас привело вас в стены Академии?
— Ах, Питер. Столько всего произошло за это время, но это все в прошлом. Сейчас нам всем нужна твоя помощь, — мягко проговорила она, положив свою ладонь поверх его руки.
Щеки Хранительницы порозовели, и они уставились друг на друга долгим задумчивым взглядом.
Эти двое, казалось, перестали замечать все вокруг. Посмотрев на них, мы почувствовали себя лишними в этом кабинете. Отец, опустив голову, спросил:
— Питер, ты не будешь против, если я провожу Алину в ее комнату.
Ректор вздрогнул и посмотрел на отца. Он словно вынырнул из своих воспоминаний и, отступив на шаг от Хранительницы, едва заметно кивнул.
Мы тут же вышли из кабинета ректора и пошли по коридору в сторону факультета Знахарства.
— Папа, что происходит? Ты что-нибудь понимаешь? Что за процедура поручительства, и что это за украшения на моих руках? — все больше раздражаясь, выдохнула я.
— Молчи, Алина. После поговорим, — глухо отозвался отец.
И лишь в комнате он, наконец, смог выдохнуть и обнять меня.
— Я так испугался за тебя, девочка моя, — проговорил отец, поспешно прижимая меня к своей груди. Его глаза стали влажными от слез, на дне их я заметила страх. Но моя обида захлестнула меня с новой силой.
— Хранительница нас всех предала! — воскликнула я. — Ты понимаешь это?
Он тяжело вздохнул, словно я была неразумным ребенком, взял меня за плечи и слабо улыбнулся:
— Ты такая же максималистка, как и я в молодости. Эмили Дафф пытается вывести тебя из-под удара и спасти. Понимаешь ты это?
— Что значит спасти? А что тогда это такое? — вскрикнула я, показывая на браслеты на руках.
— Благодаря этому ты все еще на свободе. А вместе мы сможем что-нибудь придумать, чтобы снять это нелепое обвинение, — успокаивал отец.
— Она все знала. Понимаешь? Если бы она не отослала Томаса и Клауса, меня бы не схватили, — выкрикивала я.
— Алина, успокойся. Она сделала все правильно. Если бы Томас и Клаус были в замке, то там была бы настоящая бойня. Они бы просто так не позволили служителям увести тебя, а значит, и сами стали бы вне закона, — пытался урезонить меня отец.
— И что теперь? Если служители признают меня виноватой? Что со мной будет? — обреченно выдохнула я, присаживаясь на край кровати.
— Все будет нормально, милая. Мы все будем бороться и недопустим этого. В противном случае и тебе, и твоим приятелям пришлось бы всю оставшуюся жизнь скрываться, — подбадривал отец, обнимая меня за плечи.
— Но что будут делать Томас и Клаус, когда не обнаружат нас?
— Скорее всего, они поспешат сюда. Их помощь будет нужна нам здесь. А сейчас попробуй успокоиться. Я покажу Хранительнице твою комнату. Позднее она навестит тебя, и вы обо всем поговорите.
— Знаешь, кому раньше принадлежала эта комната? — ядовито усмехаясь, спросила я. — Хозяйкой данного кабинета была Хранительница.
Теперь настал его черед удивляться. Он был несколько озадачен этой новостью.
— Ну и дела, — пробормотал он.
— А что это за браслеты? Мне что придется носить постоянно эти украшения?
— Да, дорогая. Они блокируют любое применение магии. Тебе придется побыть в них какое-то время.
Отец проводил меня до кровати и предложил прилечь.
— Поспи, моя хорошая! Я пока побуду с тобой.
Я легла на кровать и прикрыла глаза. Слезы медленно стекали и, скапливаясь в уголках, падали крупными каплями на подушку. Отец придвинул кресло вплотную к кровати, сел в него и погладил меня по голове. Тепло его рук и прикосновения подействовали на меня успокаивающе. Неожиданно для самой себя я закрыла глаза и задремала.
Разбудил меня тихий шелест, похожий на шепот осенних листьев. Яркое солнце светило сквозь шторы, рассыпаясь бликами по стеклам в шкафу. Нехотя я открыла глаза, некоторое время привыкая к полумраку в помещении. Спустя мгновение я заметила Хранительницу, пристально разглядывавшую меня. Резко присев на кровати, я оглянулась по сторонам и поняла, что в комнате, кроме нас двоих, никого нет. Видимо, отец ушел, когда я заснула, перед этим заботливо прикрыв меня пледом. Я нахмурилась и гневно посмотрела на нее.
— Ты считаешь, что я тебя предала? — вполголоса спросила Хранительница, пытаясь положить руку мне на плечо.
Я стряхнула ее ладонь и отвернулась. К горлу подступали рыдания. Она машинально потерла рукой лоб, прошла к креслу и, присев в него, произнесла:
— Они бы оба кинулись тебя защищать, ты же знаешь, и все закончилось бы очень плохо! Я хочу помочь тебе. Мы снимем с тебя эти нелепые обвинения.
— А если у вас ничего не выйдет? Если меня признают виновной? Что будет со мной тогда? — всхлипнула я.
— Мы все выступим в твою защиту, и этого не случится, — настаивала она.
Я поднесла руки к лицу, слезы текли по моим щекам, оставляя на них горячие дорожки. Жалость к себе затопила меня горечью. Хранительница встала с кресла, присела на кровать рядом со мной и по-матерински обняла за плечи.
— Ты должна быть сильной, девочка моя. Это не те неприятности, которых стоит бояться. В будущем тебя ждут испытания гораздо серьезнее. В тот момент тебе потребуется все твое мужество, чтобы стать на защиту дорогих тебе людей. Я подняла на нее глаза, полные слез, и всхлипывая спросила:
— О чем вы говорите, Хранительница.
— Называй меня Эмили, милая. Теперь я уже не Хранительница и мы обе это знаем.
— Эмили, о каких испытаниях вы сейчас мне говорили? — плачущим голосом спросила я.
— Жизнь настолько удивительна и прекрасна, что никогда не знаешь, что нас ждет впереди, — резко перевела она тему.
Я удивленно посмотрела на нее и задала вопрос:
— Почему вы именно сейчас решили вернуться в Академию?
— Моя прежняя жизнь была спокойна и размеренна. Мы с Питером давно знали друг друга и были очень близки. В те времена он еще не был ректором Академии, а был простым преподавателем. Перед самым нападением Марка он сделал мне предложение, и я приняла его. Поскольку Марку удалось все легко провернуть, я подумала, что Питер все это время был заодно с ним и помогал ему. Поэтому я покинула стены Академии магии, ничего не объясняя. Все эти годы я считала его предателем и сообщником Марка. Но тогда в библиотеке, помнишь, Слэттен назвал своего брата слабаком, и в тот момент я поняла, что Питер был не в курсе дел своего кузена. Сегодня впервые за долгое время нам с Питером удалось обо всем поговорить, — тихо произнесла Эмили.
Заметив на ее лице следы слез, я спросила:
— Вы очень любили его?
Она с самым серьезным видом кивнула головой и, посмотрев на меня, обняла меня за плечи.
— Сколько же жизней разрушил Марк Слэттен? — воскликнула я задыхающимся голосом.
Она глянула на меня и грустно улыбнулась:
— Он остался в прошлом, а нам всем нужно жить дальше. И теперь все будет зависеть лишь от нас самих.
— А это? — сухо спросила я, показывая на браслеты на запястьях.
— Это все временно, — улыбаясь, ответила она.
— А ваш венец? Его можно будет когда-нибудь снять? Получается, что он действует так же, как эти браслеты?
Она ласково кивнула и задумчиво сказала:
— Вместе с любимыми мы справимся со всеми неприятностями.
— Эмили, а где теперь жить мне? Ведь это ваша комната, — оглядываясь по сторонам, спросила я.
— Нет, девочка моя, — произнесла она, гладя меня по голове. — Оставайся здесь. Питер пригласил меня пожить в его доме. Я рассказала ему все, что знала об этом деле, и он поможет нам во всем разобраться.
— А у Селены тоже надеты браслеты? — сквозь зубы спросила я.
Она отрицательно покачала головой, немного нахмурив свой идеальный лоб.
— У отца Селены огромные связи, они пытаются свалить всю вину на тебя. Но мы этого сделать им не позволим, — тихо проговорила она.
Я обняла ее и поняла, что обрела в этом мире еще одного по-настоящему родного мне человека. Вскоре она покинула меня, и я некоторое время обдумывала все, что сегодня узнала о жизни Эмили. К вечеру ко мне в гости пришел отец, держа на руках Василия и небольшой сверток. Он специально отправился за ним в замок, чтобы доставить его сюда. Кот радостно спрыгнул с рук отца и прямиком помчался ко мне. Он заскочил на кровать и стал тереться об меня и мурлыкать.
— Василий, я тоже очень соскучилась, — смеялась я, гладя его по мягкой шерстке.
— Я так и думал, что тебе понравится, — улыбаясь, произнес отец.
— Пап, а Оран. Что с ним? Он остался в замке? — спросила я.
— Нет, я пригласил его погостить к себе. Он постоянно что-то бурчит и рвется к тебе. Я еле-еле его успокоил. Позднее ты сможешь и с ним увидеться, — ответил отец, положив свой сверток на стол.
— Что это?
— Я тут захватил немного еды.
Я соскочила с кровати и бросилась к столу. У меня сжался желудок и закружилась голова.
Начав разворачивать сверток, я почувствовала аромат жареной рыбы. Когда я представила, как этот прожаренный кусок будет погружаться в мой рот, мой живот от нетерпения заурчал. Внутри свертка оказалось три куска ярко-золотистой жареной рыбы, хлеб, запеченные овощи, небольшая бутылка с прохладным морсом и завернутые в тряпичную салфетку приборы.
— М-м… — промычала я, втягивая волшебные запахи, исходящие от свертка. — Папа, ты чудо. Ты сам все это приготовил?
Он засмеялся и отрицательно замотал головой:
— Нет, дорогая. Это все мой повар.
Я, взяв нож и вилку, с жадностью накинулась на еду, словно до этого неделю ничего не ела.
— Знаешь, кто ко мне приходил, — спросила я, проглатывая очередной кусок. — Эмили.
Отец удивленно вскинул брови и, улыбаясь, задал вопрос:
— Эмили? Ты теперь так ее называешь?
— Она сама просила так ее называть, — ответила я, пожимая плечами.
— Вот как? И что? Вы поговорили? Или ты ее прогнала?
Я усмехнулась, отрицательно покачала головой и ответила:
— Нет, я не стала ее прогонять. Наоборот, я внимательно ее выслушала. Она мне рассказала, почему так решила поступить. Знаешь, мне показалось, что она была со мной откровенна. Она считает, что нам удастся выйти из этой истории без особых потерь.
— Будем надеяться, она права, — согласился отец. — Ладно, мне уже пора домой, там меня ждет Оран. Он очень хотел пойти со мной, еле-еле его остановил. Ему важно знать, что с тобой все в порядке.
— Передавай ему привет, — отозвалась я, счастливо улыбаясь.
— До завтра, дорогая, — проговорил отец, прижимаясь губами к моему виску.
— До завтра, папочка, — выдохнула я.
Каждый день приносил новое испытание. Я уже не знала, что ждет меня завтра.
Утром я проснулась рано и долго размышляла над тем, что делать дальше. Мне было страшно, но оставаться взаперти было совершенно невыносимо. Немного подумав, я решила пойти на занятия. В конце концов, сидеть в комнате тоскливо, да к тому же очень хотелось пообщаться с Илоной и узнать последние новости.
Быстро надев форму, выбрав белую блузку с длинными рукавами, чтобы браслеты не бросались в глаза, я побежала в столовую. Было очень рано, поэтому народу здесь было немного. Взяв со стойки чашку кофе, я прошла к дальнему столику и стала терпеливо дожидаться подругу, разглядывая посетителей.
Примерно через четверть часа появилась Илона со своим приятелем Рисом Хигинсом. Вместе эта парочка выглядела очень счастливой, а заметив меня, они тут же подошли.
— Где ты пропадала? Я уже у всех про тебя спрашивала. Мне так много нужно тебе рассказать — улыбаясь проговорила она, поглядывая на своего приятеля.
— Это долгая история, но теперь я снова здесь, — ушла я от ответа. — Расскажи лучше последние новости.
Она пожала плечами и сказала:
— В Академии все тихо и спокойно. Даже Селена ведет себя тише воды, ниже травы. И да, твоих приятелей тоже не видно.
Тут Рис глянул на часы и сказал:
— Девочки, нужно поторопиться, а то опоздаем на занятия.
Мы обе посмотрели на него, улыбнулись и, собрав свои вещи, пошли на лекцию. В коридоре с нами столкнулась Селена, которая при виде меня вытаращила глаза, затем спешно отвернулась и побежала мимо.
— Странная она сейчас какая-то, — пробормотала Илона, глядя вслед главе факультета Знахарства.
Со второй лекции меня вызвали в кабинет ректора Колда. Моя соседка по парте удивленно посмотрела на меня, а я, пожав плечами, извинилась и вышла из аудитории.
Дойдя до кабинета ректора, я постучалась. Не услышав приглашения, я сама решила туда заглянуть. При виде меня Питер Колд встал с широкого кожаного дивана возле окна и жестом пригласил войти. За столом уже сидел смотритель Морис Милн. По обе стороны от него наблюдали за мной его помощники.
— Здравствуйте! — тихо пробормотала я.
— Добрый день, Алина, — вежливо ответил ректор, подходя к окну. — Присаживайтесь.
Я села на стул, стоявший напротив Мориса Милна, и покорно сложила руки на коленях.
Главный смотритель, взглянув на меня, начал свою речь.
— Мы пригласили вас, чтобы разобраться, кто и с какой целью использовал боевую магию десять дней назад в стенах этого учебного заведения.
Я понимающе кивнула и ответила:
— Да, конечно, господин Милн. Я вам расскажу всю правду. Я очень раскаиваюсь в своем поступке.
У служителей тайной Канцелярии и ректора брови взлетели вверх от удивления, а я все продолжала говорить, боясь остановиться. Не знаю, что в тот момент на меня нашло. По какой причине я вдруг стала страдать словесной несдержанностью, болтать без умолку и в то же время говорить подобную ерунду.
— Значит так, у меня есть кот, его зовут Василий. Он живет у меня давно, вы даже не представляете, как с ним бывает сложно!
На строгом и мрачном лице главного смотрителя сейчас читалось искреннее недоумение и удивление.
— При чем здесь кот? — сквозь зубы спросил он. — По-вашему, мы пришли сюда послушать о домашнем питомце? Мы хотим узнать, кто использовал боевую магию, и вы одна из подозреваемых в этом преступлении. Вы понимаете, что мы хотим от вас услышать?
Я снова покачала головой и ответила:
— Ага. Ну, вот я вам и говорю. Мой кот вместо того, чтобы мне помогать в учебе, где-то пропадает. Я с ним время от времени из-за этого ругаюсь. Знаете, эти коты часто гуляют сами по себе! Вот, например, я ему говорю, Василий, не смей выходить из комнаты, пока меня нет. Закрою его на ключ, а он все равно умудряется как-то проскочить. Находит лазейку и бегает целый день где-то по своим кошачьим делам. Порой, чтобы его найти, у меня уходит масса времени, которое, кстати, я могла использовать на изучение магических наук.
— Алина Кэнтнис, давайте ближе к делу, — разражаясь, проговорил Морис Милн.
— Господин смотритель, вы все время меня перебиваете, — притворно обидчиво произнесла я, продолжая невинно хлопать глазами. — Вот я вам и говорю. Значит, десять дней назад мой кот снова от меня сбежал. Я с трудом поймала его за шкирку в коридоре на первом этаже, притащила в комнату, а этот комок шерсти взял и укусил меня за палец. От подобного несправедливого отношения во мне вспыхнула такая обида, что я сняла ботинок с ноги и швырнула в сторону этого чудовища. Кот оказался шустрее моего башмака и своевременно отскочил, а обувь полетела аккуратно в дверь. Но на этом полет башмака не прервался. Ботинок отскочил от двери прямо в стену, оставив в ней огромную вмятину. Поскольку моя комната долго стояла заброшенной и ремонта в ней давно никто не делал, то от подобных моих манипуляций штукатурка со стены посыпалась на пол, оставив внизу гору обломков и пыли. К тому же от удара дверь распахнулась. А глава факультета Знахарства, уважаемая госпожа Селена, в это время проходила по коридору как раз напротив входа в мою комнату. В нее и угадила моя раскрывшаяся дверь. Я, конечно, очень сожалею обо всем случившемся и обещаю впредь не позволять себе применять подобные боевые методы.
Морис Милн глядел на меня, покраснев от злобы. Ректор Колд стоял, отвернувшись, прикрывая рот ладонью и едва сдерживая смех. Видимо, за все время существования Академии ни один студент не нес подобный вздор в свою защиту.
— А хотите, я вам расскажу еще одну историю, и вам точно станет все ясно. Когда мне было лет двенадцать … — снова обратилась я к главному смотрителю.
Господин Милн медленно встал с кресла и с красными от бешенства глазами произнес:
— Замолчите сейчас же, — затем немного выдохнув, уже спокойнее продолжал. — Пока, Алина Кэнтнис, вы можете идти. Если понадобится, мы вас пригласим.
— Мне кажется, господа смотрители мне не поверили. Вы ведь можете взглянуть и убедиться, что я вас не обманываю.
— Да идите вы уже, — взорвался некогда невозмутимый Морис Милн.
— А, хорошо, — притворно рассеянно ответила я. — Конечно, конечно. Только вам обязательно нужно побывать в моей комнате.
— Идите на занятия, — проорал смотритель, перебивая меня и краснея от злобы.
Я тяжело вздохнула и кивнула, отступая в сторону двери. У самого выхода я повернулась и сказала:
— Вы зовите, если что. Я непременно приду, господин Милн.
После этого я выскочила в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь.
Оставшись одна, я медленно выдохнула и пошла. Меня колотила нервная дрожь, мысли хаотично носились в голове, даже не пытаясь оформить более или менее вменяемое объяснение моей пламенной речи. Я остановилась напротив окна, прислонив голову к стеклу. Падающие капли дождя барабанили по подоконнику, отдаваясь эхом в моих ушах.
— Это что сейчас было? — пронеслось у меня в голове.
События последних минут перемешались у меня в голове, и я приняла единственно правильное решение — вернуться в аудиторию.
Попросив прощение у преподавателя за опоздание, я прошла к своей парте и села как ни в чем не бывало.
Илона многозначительно смотрела на меня. Она ждала от меня подробного рассказа. Ее распирало от любопытства, зачем меня вызывали. Но я не обращала внимания на ее намеки. После занятий она все-таки задала волнующий ее вопрос:
— Зачем тебя к ректору вызывали?
— Понимаешь, мне нужно было отлучиться, а я никого в известность не поставила и прогуляла занятия. Вот и получила сейчас от ректора нагоняй, — смущенно проговорила я.
Илона недоверчиво на меня посмотрела, но других вопросов задавать не стала, а пригласила отправиться в буфет.
Выходя из кабинета, я заметила Клауса и Томаса. Едва заметно кивнув им, я быстро попрощалась с Илоной и отправилась в комнату. Заметив меня, приятели пошли следом.
Не успела я зайти к себе, как услышала тихий стук в дверь.
Пройдя в комнату, Томас и Клаус накинулись на меня с расспросами.
— Я тоже очень рада вас видеть, — произнесла я улыбаясь.
— Что случилось? Ты можешь нам хоть что-то объяснить, — нетерпеливо начал Клаус.
Стоило Томасу взять меня за руку, как он заметил браслеты.
— Что это? — в голос проговорили они.
Я стояла чуть не плача, дрожащим голосом пересказывая недавние события.
— Как только вы покинули замок, к нам ворвались служители из Тайной Канцелярии, намереваясь посадить меня в тюрьму. Отец и Хранительница воспользовались процедурой поручительства, поэтому меня не арестовали, а всего лишь надели Оковы Смирения. Теперь, пока идет расследование, я буду вынуждена их носить и мне нельзя покидать стены Академии.
— А что означают эти браслеты? — спросил Томас, кивнув на мои запястья.
— Это и есть Оковы Смирения, которые блокируют любое применение магии.
— И что будем делать? — растерянно спросил Клаус, почесывая затылок.
Я пожала плечами и сказала:
— Меня уже вызывали сегодня на допрос.
Они уставились на меня удивленными взглядами. Я с чувством глубокого удовлетворения посмотрела на их изумленные лица и едва не показала им язык.
— И как все прошло? — встревожено спросили приятели.
— Не знаю. Мне сказали, что вызовут позднее.
— Может попробовать снять эти браслеты или снова укрыться где-нибудь? — тихо произнес Томас.
Я отрицательно покачала головой и ответила:
— За меня поручились Хранительница, отец и даже ректор. Я не могу подвести их всех. Остается только ждать.
— Алина, что значит ждать? А если тебя признают виновной? — с волнением в голосе спросил Томас.
— Давайте дождемся окончания расследования, а потом уже будем действовать. — раздраженно отозвалась я, а затем уже тише добавила — У нас нет другого выхода. Расскажите лучше, как дела у вас.
— У нас все нормально, — начал Томас. — Я встретился с сестрой, все ей рассказал. Знаешь, она так обрадовалась, что у нее есть брат. София рвалась пойти вместе с нами и сейчас ждет нас в замке Хранительницы. Я очень хочу, чтобы ты с ней встретилась.
— Я тоже горю от нетерпения с ней познакомиться, — мягко улыбнулась я.
Тут встрял Клаус и сказал:
— Ну, хорошо. Пока ты ждешь окончания расследования, мы с Томасом разузнаем последние новости в Академии, а там уже согласуем наши дальнейшие действия. Сегодня отдыхай, а завтра встретимся и поговорим.
— Да, Алина, Клаус прав, нужно все обдумать, а потом уже будем действовать.
— Ну, так и решим, — сказал Клаус, вставая и направляясь к двери.
— До завтра, — произнес Томас, впиваясь в меня взглядом.
— До завтра, — ответила я смущенно.
После ухода приятелей я взяла кота на руки и, рассказала ему, что говорила в кабинете ректора.
Мой питомец был возмущен до глубины души:
— Да как ты могла меня так опозорить? Я разве от тебя когда-нибудь убегал? Вот она человеческая неблагодарность.
— Василий, ну неужели ты не понимаешь, я сказала это не для того, чтобы тебя унизить. На самом деле ты самый лучший и преданный питомец на свете. И я очень-очень тебя люблю, — воскликнула я.
Мой лохматый приятель весь остаток вечера со мной не разговаривал, забравшись в самый дальний угол комнаты. Несколько раз я пыталась помириться, но кот был непреклонен.
— Василий, ну что я должна сделать, чтобы ты меня простил? — умоляюще спрашивала я.
Он свернулся в комочек и обиженно молчал. Ближе к ночи в комнате появился отец.
— Ну что, артистка, рассказывай. Что ты устроила сегодня на допросе?
— Пап, это вышло спонтанно. Я не знаю, что на меня нашло.
Отец усмехнулся и проговорил:
— Ладно, посмотрим, как пойдут дела дальше. Смотрители теперь считают тебя не очень разумной. Может, это и неплохо для нас в подобной ситуации. Они вызывали и Селену. Она постоянно рыдала, так что ее пришлось вывести. Думаю, первый раунд вы обе продержались без потерь, но думаю, они продолжат свое расследование.
— Ох, папа, не пугай меня. У меня и так поджилки трясутся. Кстати, я видела Томаса с Клаусом.
— И как дела у них? — сухо спросил отец.
— У них все нормально. Обещали разузнать новости и сообщить если что.
— Тебе нечего бояться, посмотри, сколько у тебя заступников, — проговорил он, обнимая меня. — Кстати, и коротышка Оран передавал тебе привет.
— Как он там? — улыбаясь, спросила я.
— Привыкает потихоньку, но очень скучает, — ответил отец.
— Передавай ему привет, скажи, что мы все по нему скучаем.
Отец улыбнулся и согласно покачал головой.
— Обязательно передам. Ну, я, пожалуй, пойду. У меня сегодня еще есть дела.
Оставшись одна, я ощутила небывалую тоску. Чувство отчаяния и безысходности охватило меня, и я заплакала, даже не пытаясь остановить поток льющихся слез. В дверь раздался тихий стук, приоткрыв ее, я увидела Томаса.
Заметив мое разбитое состояние, он тут же переступил порог и обнял меня. В этот момент мне стало так жалко себя. Мой родной мир был навсегда для меня потерян, а этот мир был настроен враждебно. Гнев, боль, отчаянье и постоянное ожидание скорой гибели вылились в безмолвный крик бедной девушки. Томас не разжимал своих объятий, пока я сотрясалась от рыданий, а лишь мягко поглаживал меня по волосам. Напряженность последних дней уходила вместе со слезами.
Спустя некоторое время он поднял пальцами мое зареванное лицо, впиваясь взглядом, стер слезинки с моих глаз и, улыбаясь, произнес:
— Я никому, слышишь, никому не дам тебя в обиду. Ты мне веришь?
Несколько раз я глупо моргнула, не зная, что ответить, затем с серьезным видом кивнула, и он снова прижал меня к груди.
Не совладав со своими желаниями, он начал осыпать поцелуями мое лицо. Было видно, что ему стоило немало трудов остановиться.
— До завтра, — прошептал он одними губами.
Я в знак согласия кивнула, и Томас вышел из комнаты. После его ухода в моей душе воцарилось удивительное спокойствие и умиротворенность.
Утро встретило меня приветливыми солнечными лучами, мягко проникающими сквозь неплотно прикрытые шторы. Я потянулась, улыбнулась мирно посапывающему коту и стала собираться на занятия. Вчерашние слезы помогли немного снять напряжение последних дней. Состроив смешную гримасу своему отражению в зеркале, я оделась и выскочила в коридор. До занятий оставалось совсем мало времени, поэтому проходя мимо столовой, я увидела выходящих Илону и Риса.
Они с доброй и приветливой улыбкой поздоровались со мной, и мы поспешили на занятия.
Отсидев несколько пар, мы с Илоной решили перекусить. Народу в буфете было яблоку негде упасть. Положив на поднос обед, мы сели за стол у самого окна. Через минуту я заметила в дверях Клауса, рядом с которым тут же стала виться Селена. На правах главы факультета она пыталась обсуждать с ним административные вопросы. Он что-то ей рассеяно отвечал, пока не увидел меня. На ходу извинившись перед ней, он прямиком направился в мою сторону. Глаза Селены вновь полыхнули зеленым огнем, но она сдержалась, отвернулась и вышла в коридор. Не переставая улыбаться, он подошел к нам и присел рядом. Мы перекинулись с ним парой фраз, и тут Илона спросила, впиваясь в него глазами:
— Клаус, а ты не передумал участвовать в спектакле?
Он на мгновение замялся, но тут же проговорил:
— Нет. Конечно я участвую. Он ведь уже послезавтра.
— Ух ты! Ходят слухи, в этот раз организаторы праздника приготовили что-то особенное, — восторженно произнесла моя подруга.
— Правда? Клаус, я точно хочу на это посмотреть, — улыбаясь, объявила я.
Он лишь удивленно глянул на меня, но ничего не ответил. В этот момент в дверях столовой появился Томас. Его окружили несколько миловидных девушек, которые без умолку что-то ему говорили и хихикали. Мой приятель был весел и сыпал разными шутками. Я почувствовала укол ревности, словно в мое сердце вонзилась игла. Увидев нас, он замахал руками и пошел к нам. Девушки ненадолго отстали от него, отправившись в другой конец столовой.
— Я смотрю, ты неплохо проводишь время? — притворно равнодушно проговорила я.
Илона и Клаус вопросительно на меня посмотрели, но промолчали. Только Томас довольно улыбнулся и, наклоняясь к уху, игриво произнес:
— Мне показалось, или ты меня ревнуешь, дорогая.
От его слов я моментально вспыхнула и, задрав подбородок, медленно проговорила:
— Не обольщайся! Нам с Клаусом и без тебя тут было неплохо.
От моих слов Томас побледнел, его губы сжались в тоненькую линию, будто я его разочаровала, и он медленно проговорил:
— Даже так? Ну что ж, не буду вам больше мешать.
После его ухода Клаус медленно покачал головой и осуждающе посмотрел на меня. Я и так поняла, что наговорила глупостей, но отступать было поздно.
Он попрощался и отошел от нашего стола.
— Ты зачем это сделала? — медленно проговорила Илона после его ухода.
Ее голос вернул меня к реальности, в моей голове был целый ураган мыслей, и я не понимала, как с ними совладать.
— Я порой сама не знаю, что творю.
— Ты видела его глаза? — продолжала она.
— Прошу тебя, ничего не говори. Мне и без тебя плохо, — перебила ее я.
Она пожала плечами и, заметив в столовой Риса, отправилась к нему. А я осталась сидеть одна, оглушенная собственной глупостью. Я злилась на свой вздорный характер, на себя, на весь белый свет. Не замечая никого вокруг, я встала и медленно побрела в свою комнату. У окна в коридоре я заметила Томаса, мирно беседующего со студентами. Сама не понимая зачем, я направилась в его сторону:
— Томас, можно с тобой поговорить? — спросила я тихо, не узнав собственного голоса.
— Девушка, вы что не видите, он занят? Мы решаем важные вопросы, — воскликнул кто-то из студентов.
Томас вежливо перебил его и, повернувшись ко мне, насмешливо спросил:
— Алина Кэнтнис, я могу вам чем-то помочь?
В этот раз пришла моя очередь краснеть. Я посмотрела ему в глаза и поняла: холод во взгляде, ироничный тон не оставляют мне возможности исправить ситуацию. Не найдя что ему ответить, я развернулась и помчалась прочь. Мне показалось, что за спиной я услышала смех, но мне было все равно. Слезы застилали глаза, сердце в груди бешено стучало, тело начинало колотить. Я шла вперед, время от времени натыкаясь на идущих мне навстречу студентов. В глазах стояло лишь его насмешливое лицо.
Вечером ко мне заглянула Хранительница. Своей задушевной беседой она пыталась отвлечь меня от грустных мыслей, но ей это плохо удавалось. Даже напоминание о разговоре в кабинете ректора не вызвало улыбку. Уже прощаясь, Эмили вдруг произнесла, глядя на меня:
— Не огорчайся, дорогая. Мы все делаем ошибки.
Я подняла на нее свои воспаленные глаза и, немного смутившись, проговорила:
— Я совсем запуталась. Сама того не желая, я обижаю дорогих мне людей.
— Так иногда бывает, — улыбнулась она и обняла меня за плечи.
После ее ухода я попыталась отвлечься, листая учебники, но в голову лезли тревожные мысли. Услышав стук, я бросилась к двери, в надежде увидеть виновника моих слез, но в коридоре стоял Клаус. Едва взглянув на меня, мой приятель прошел в комнату и молча сел в кресло.
— Как дела? — сухо спросил он.
Я пожала плечами, не в силах произнести ни звука.
— Завтра будет последняя репетиция перед праздником, придешь посмотреть? — проговорил он.
— Не знаю, — я пожала плечами.
— Так, ну, хватит киснуть. В конце концов, тебе нужно развеяться. Расследование еще не закончилось, а значит, повода унывать нет, — проговорил Клаус, положив руку мне на плечо. — Ты меня слышишь?
Я утвердительно кивнула и встретилась с ним взглядом.
— Отлично. Завтра в одиннадцать я зайду за тобой, будь готова.
Быстро попрощавшись, Клаус покинул комнату. Ему не понравилось мое поведение в столовой, но он тактично промолчал. Весь вечер я никак не могла найти себе места.
«Если бы можно было все исправить!» — проносилось у меня в голове.
За окнами плакал дождь и завывал ветер, и мне казалось, что их монотонное и жалобное стенание перекликалось с теми чувствами, которые бушевали в моей груди.
На следующее утро я проснулась совершенно разбитой. Желания пойти куда-либо у меня не было. С большим трудом я заставила себя подняться с постели и освежить лицо. После этого мысли в голове немного прояснились. Через полчаса ко мне пришел Клаус в сопровождении юной и довольно привлекательной девушки. Ее лицо показалось мне немного знакомым. Она выглядела хрупкой и очень смущалась.
— Не пригласишь? — улыбаясь, спросил Клаус.
Я немного посторонилась, приглашая их обоих внутрь.
— Алина, познакомься, это София, сестра Томаса, — произнес он, пытаясь представить меня своей спутнице.
Мои брови от удивления взметнулись вверх. Взглянув на девушку, я почувствовала робость, ведь передо мной стояла настоящая принцесса (хотя в присутствии ее брата я не была столь застенчива).
— София никогда не была в театре и очень хотела побывать на нашей репетиции. Я предложил ей составить нам компанию.
— Здравствуйте, София. Очень приятно с вами познакомиться, — произнесла я официальным тоном, протягивая ладонь для рукопожатия.
В следующую секунду меня схватили и сжали в объятиях.
София неожиданно заливисто рассмеялась, словно веселая птичка на ранней зорьке. Поцеловав меня в щеку, она обняла меня как давнего друга.
— Я очень рада познакомиться с тобой, Алина. Томас и Клаус мне так много рассказывали о тебе. Ты даже лучше, чем я представляла.
Ее слова заставили смутиться.
— Ну что, может, уже пойдем? — спросил Клаус, прерывая наш задушевный разговор.
Я с готовностью кивнула, и мы отправились на репетицию. Народу в зале было много, как и в прошлое мое посещение. Среди студентов я заметила Томаса, который увлеченно спорил с молодым режиссером, пытаясь представить свое видение сцены. Увидев нас, он помахал рукой и пошел в нашу сторону. Поздоровавшись с Клаусом, он нежно обнял сестру и сухо кивнул мне в знак приветствия. Мое сердце пропустило удар!
В этот момент обоих приятелей позвали на сцену, и они оставили нас с Софией одних. Оглядевшись по сторонам, мы нашли места поближе к сцене и стали наблюдать за происходящим действом.
— Скажи, Алина, ты давно знаешь Клауса и Томаса? — шепотом спросила София, наклоняясь ближе к моему уху.
— Мы познакомились недавно, но мне кажется, я знаю их обоих много лет. Они настоящие друзья, на которых можно опереться и положиться.
София улыбнулась и, смущаясь, спросила:
— Ты не знаешь, у Клауса есть девушка?
Я удивленно глянула на нее и понимающе улыбнулась:
— Я ни разу не видела его с девушкой.
— А Томас? Какой он? — задала следующий свой вопрос София.
Что я могла рассказать ей о человеке, который вызывал во мне такую бурю эмоций, причем самых разных: от бешенства до безумной радости.
— Я знаю его не так давно, но он уже многое для меня сделал. Это бесстрашный, решительный, обаятельный молодой человек, да еще и с чувством юмора.
— И он тебе нравится? — с наивной откровенностью перебила меня девушка.
Я смутилась и не стала отвечать, тем более на сцене уже началось основное действо. Видимо, по сценарию, герой Томаса должен был поцеловать принцессу, и мне показалось, что сделал он это весьма охотно. Мое сердце пропустило второй удар! Мои чувства были мне непонятны. То, как я на него реагировала, очень мне не нравилось. Лучше бы я на него злилась!
После спектакля оба приятеля подошли к нам. Томас сказал, что у него на сегодня запланировано много дел, попросил прощенья и удалился. Мы втроем решили отправиться в парк. Погода была хорошая, правда, было немного свежо. Но это только к лучшему, прохлада отгоняет лишние мысли.
Среди студентов я увидела Селену, и мне удалось перехватить ее взгляд. Она смотрела с ненавистью на Софию, словно сдерживаясь, чтобы не вцепиться ей в лицо.
Клаус и София болтали и хихикали, не замечая никого вокруг. Даже мое присутствие их ничуть не смущало. Девушка постоянно что-то рассказывала, ее голос звенел как маленький хрустальный колокольчик. Ее красивое, по-детски открытое, добродушное лицо привлекало с первого взгляда. Я была рада, что нашла доброго друга. И не удивительно, что Клаус был полностью очарован ею и смотрел на нее с восторгом. Пробыв с ними до вечера, я решила вернуться домой.
— Спасибо за приятно проведенное время, — произнесла я, обращаясь к ним. — Мне уже пора.
— Очень жаль, что ты покидаешь нас, — искренне проговорила София. — Надеюсь, завтра я снова увижу тебя. Представляешь, Клаус пригласил меня на праздник.
Таких восторженных лиц, как у нее, я никогда не встречала. Она была непосредственна и открыта. Ее приводила в восторг любая мелочь. Она смотрела на мир с восхищением и любовью.
— Конечно, я обязательно приду, — ответила я, не в силах ей отказать.
София снова обняла меня, как сестру или лучшую подругу.
— До свидания, Алина. До завтра, — проговорил Клаус.
Я подарила им обоим ослепительную улыбку, приветливо помахала и направилась в сторону факультета.
У самого входа я снова заметила Селену, смотрящую на моих друзей с каким-то непонятным торжеством. Проходя мимо нее, сердце мое вдруг наполнилось какой-то щемящей тревогой. Прогнав беспокоящие меня мысли, я направилась к себе.
Вечером ко мне в комнату пришел отец, в руках у него была небольшая коробка, завернутая в бумагу. Он отложил ее в сторону и стал расспрашивать о моих делах. Ему было интересно, встречалась ли я сегодня со смотрителями. Узнав, что я целый день провела со своими друзьями, он облегченно вздохнул и заметно повеселел. Я рассказала ему о Софии. Он был удивлен, но больше спрашивать о ней не стал.
— Ты завтра пойдешь на праздник? — смущаясь, задал вопрос отец.
Я пожала плечами и ответила:
— София и Клаус пригласили меня пойти с ними, но, если честно, мне совершенно нечего надеть на праздник.
Отец улыбнулся и потянулся за коробкой.
— Я захватил тут для тебя кое-что, — проговорил он, вручая мне подарок.
Я с ребячьим любопытством сдирала оберточную бумагу и, наконец, потрясенно уставилась на содержимое коробки. Внутри нее было два небольших отделения, в одном из которых лежало чудесное воздушное платье цвета увядающей розы, а в другом — светлые туфли-лодочки.
— Пап, где ты взял эту прелесть? — едва касаясь вещей, произнесла я.
— У моей маленькой девочки должен быть самый лучший наряд, — произнес отец.
— Это поистине платье принцессы, — восторженно проговорила я, обнимая отца и прижимаясь губами к его щеке.
— Я рад, что тебе понравилось, — заулыбался он.
— Папочка, спасибо тебе, — дрожащим голосом, произнесла я.
— Ты сегодня чем-то расстроена? — встревожено спросил он.
Я отрицательно замотала головой. Разве могла я рассказать отцу о своем глупом поступке. Ему и так хватало неприятностей из-за меня. Он в последнее время выглядел усталым и осунувшимся.
— Точно? — недоверчиво посмотрел он на меня.
— Все в порядке, — пытаясь быть непринужденной, проговорила я.
— Ну, хорошо. Тогда, до завтра, моя дорогая, — сказал отец, прижимаясь губами к моему лбу.
Я посмотрела в окно и увидела, как вечерняя заря стала медленно угасать, застилая небо темным шелковым покрывалом ночи. По всему ее полотну были раскиданы холодные брызги звезд. Еще один день в этом чужом и странном мире подходил к концу.
Что ждет меня завтра?
Какие еще испытания пошлет мне шутница-судьба?!
Ночь стремительно сменилась очередным утром. Мое пробуждение не принесло ничего нового: на душе по-прежнему было пусто и тоскливо. Моим вечным компаньоном по утрам был Василий. Он довольно мурлыкал, словно успокаивая меня своей лиричной мелодией. Я долго лежала на кровати с закрытыми глазами, словно боясь посмотреть на этот мир. В какой-то момент кот начал навязчиво меня будить.
— Если ты не встанешь, мне придется вызвать профессора. Это ненормально так долго дрыхнуть, — бубнил он рядом.
— Да не сплю я, Василий. Просто мне совершенно не хочется никуда идти, — протянула лениво я.
— Сегодня в Академии праздник, и тебе определенно нужно развеяться, — настаивал кот.
Тяжело вздохнув, я вылезла из-под одеяла. Побродив как приведение по комнате, я, наконец, решила взять себя в руки. В этот момент за спиной послышался легкий звон и открылся портал, из которого появилась Эмили.
— Здравствуй, Алина.
Я любезно поздоровалась с ней, но мой вид красноречиво говорил о моем настроении.
— Надеюсь, ты не собираешься идти на праздник в таком виде? — опуская голову, спросила Эмили.
— Если бы была хоть малейшая возможность не идти, то я бы ею воспользовалась. Но я, как назло, обещала Софии сопроводить ее, — обреченно выдохнула я.
Эмили очень обрадовалась.
— Ты познакомилась с Софией? Она тебе понравилась? — сыпала она вопросами.
— Да, она классная. Мы с ней подружились.
— Вот и отлично! Значит, ты не будешь унывать. Давай, я помогу тебе собраться, — проговорила она, а затем осторожно спросила. — У тебя ведь есть платье?
Я кивнула, показывая на коробку.
— В другой жизни я была бы счастлива пойти в этом на праздник, — объявила я, грустно глядя на свой наряд.
— Не смей так говорить. Именно сегодня ты будешь счастлива, я уверена в этом, — произнесла Эмили.
— Ах, Эмили. Мне бы вашу уверенность, — устало выдохнула я, удивляясь ее настырности.
— Так, сейчас же надень эту красоту, а я уложу тебе волосы, — приказала она.
Хранительница помогла надеть мне подарок отца, затем долго укладывала мои волосы в замысловатую прическу. Посмотрев на себя в зеркало, я была приятно удивлена.
— Осталось только улыбнуться, и ты будешь неотразима, — воскликнула Эмили.
Ее восторженный возглас заставил просиять мое лицо.
— Вот такой ты мне нравишься больше. И что бы ни случилось сегодня, непременно улыбайся, — велела моя гостья.
— А вы? Вы тоже пойдете на праздник? — с надеждой в голосе спросила я.
Она в знак согласия кивнула и проговорила:
— Пожалуй, мне уже пора. Скоро увидимся. Мне тоже нужно переодеться, — смущенно сказала она.
— Тогда до встречи, — ответила я.
Стрелки на часах показывали пять вечера. В дверь тихо постучали, и я тут же распахнула ее. София и Клаус стояли на пороге, они были радостны.
— Алина, дорогая, какая ты сегодня красивая, — нежно проворковала сестра Томаса и искренняя улыбка отразилась в ее удивительных фиалковых глазах.
Струящееся платье в пол выгодно подчеркивало все изгибы девичьего тела Софии. Длинные светлые волосы, слегка перехваченные ниткой жемчуга, струились по ее спине. Я невольно залюбовалась ее необыкновенной красотой и грацией.
— Ты сегодня просто невероятно привлекательна, София. Правда, Клаус? — вежливо спросила я своего приятеля, хотя и так было заметно, что он покорен ее красотой.
Он смущенно улыбнулся и произнес:
— Мне сегодня будут завидовать все мужчины в Академии, ведь рядом со мной такие красивые девушки.
Щеки Софии порозовели от смущения. Я посмотрела на них обоих и весело рассмеялась. Подхватив Клауса под руки, мы все вместе отправились на праздник.
В зале Торжественных Церемоний была установлена просторная сцена с занавесом. Он нашел нам места в центре зала и проводил нас, а сам отправился готовиться к спектаклю. Через некоторое время я заметила Илону и ее приятеля Риса и помахала им, приглашая присесть рядом. София с удовольствием познакомилась с моей подругой. Илона весело щебетала, разглядывая наряды присутствующих девушек.
Вскоре я увидела Эмили, ректора и нескольких преподавателей, среди которых был и мой отец. Эмили шла под руку с Питером Колдом. Они смотрелись прекрасной парой. В своем длинном изумрудном атласном платье она выглядела как королева. Заметив нас, она приветливо улыбнулась и помахала нам рукой. Гости и преподаватели сидели у сцены.
Перед самым спектаклем выступил ректор. В строгом черном фраке и белоснежной рубашке он смотрелся очень важно. Питер Колд официально объявил начало праздника и поприветствовал гостей и студентов, пожелав всем приятного времяпрепровождения. Затем раздались аплодисменты, поднялся занавес и представление началось.
Действие на сцене перемежалось зажигательными танцами и забавными шутками. Публика рукоплескала, а я веселилась вместе с остальными, до того самого момента, пока в зале не появилась Селена. Я была столь увлечена действом на сцене, что не сразу заметила, как она вошла. Она стояла чуть в стороне, у самого входа, и, казалось, была спокойна и серьезна. Но мне случайно удалось перехватить ее злобный взгляд, которым она словно обжигала Софию. В горящих зеленых глазах бушевало пламя нечеловеческой ненависти. Меня будто окатило чем-то холодным от этого неподвижного безумного взгляда, сердце как-то болезненно сжалось. Заметив, что я смотрю на нее, она быстро покинула зал.
Спектакль закончился, раздались аплодисменты. Артисты много раз выходили на сцену, кланялись, и со всех концов зала к ним несли цветы.
Ректор, вновь появившийся на сцене, пригласил всех в парк. Здесь должна была быть организована развлекательная программа, танцы и фейерверк. Вскоре к нам присоединился и Клаус. Мы все вышли в парк, всюду ослепительно блистали огни иллюминации и играл оркестр. Вокруг меня были счастливые улыбающиеся лица. Зазвучали звуки мелодии, которую когда-то мне наигрывал Томас. Клаус элегантно поклонился Софии и пригласил ее на танец. Тотчас же на площадку стали выходить и другие пары.
На противоположном краю танцевальной площадки я заметила Томаса в толпе студентов. Он, как всегда, был очарователен и весел. Вежливо откланявшись своим знакомым, он пошел в сторону танцевальной площадки. Бегло окинув взглядом танцующих, он в какой-то момент посмотрел на меня и на секунду замер. Наши взгляды пересеклись, и мое сердце бешено застучало, ведь я увидела в его глазах не равнодушие, а беспомощность и печаль. Затем его кто-то окликнул, и он отвернулся, прервав нашу безмолвную беседу. Чувство жалости к себе всей мощью навалилось на меня, пытаясь раздавить своим весом. Я отвела взгляд в сторону, не имея возможности сделать вдох. Пытаясь прийти в себя, я прошла несколько шагов.
Вдруг сквозь пелену слез я заметила небольшое движение у края площадки. Там кружились в танце Клаус и София, глядя друг на друга влюбленными глазами. Протирая слезы, я увидела стоящую за деревом бледную, как полотно, Селену, устремившую свой безумный взгляд на эту пару.
На кончиках ее пальцев стали появляться знакомые металлические искры. Что она собирается сделать? Она сошла с ума! Мириады мыслей пронеслись в моей голове, пока я наблюдала за Селеной. Как только она стала шептать заклинания, я сорвалась с места и понеслась в сторону своих друзей. Пытаясь привлечь их внимание, я кричала и махала им рукой:
— Клаус! София!
Музыка звучала так громко, а мои друзья были так увлечены своим обществом, что не замечали никого вокруг.
— Только бы успеть, — пронеслось у меня в голове. — Мне нужно обязательно успеть.
Расталкивая танцующих, я бежала туда, где кружились Клаус и София, восхищая всех присутствующих своей парой. Их движения были мягкими и естественными. Для этих двоих время остановилось, они смотрели друг на друга широко распахнутыми, счастливыми глазами.
Селена с горящим ненавистью взглядом подняла руку, на ее ладони появился серебряный, переливающийся холодом шар заклятия. Она с силой толкнула его, и он с громким свистом полетел в их сторону, разрывая воздух и отбрасывая миллионы искр вокруг. Некоторые студенты заметили его и стали поднимать головы, для многих это было всего лишь частью представления. Я неслась наперерез заклятию, мечтая только об одном — успеть спасти своих друзей.
Где-то вдалеке я услышала громкий возглас Томаса:
— Алина, не смей!
Но я не могла, просто не имела права отвлечься на этот голос.
Дотянувшись до Софии, я со всей силы толкнула ее на Клауса, и только в этот момент оглянулась и заметила, что оказалась на пути следования сверкающей сферы. Как в замедленной съемке, я видела, как летел на меня плюющийся искрами магический пульсар, но пошевелиться уже не могла. Тело мое словно парализовало. Со свистом рассекая воздух, шар пролетел через площадку и вонзился мне в грудь, отбрасывая на несколько метров.
Боль заполнила мои внутренности, я не могла сделать вдох, перестав вдруг слышать звуки окружающего меня мира. Лишь через мгновение почувствовала я сильный удар. Музыка тут же смолкла и на площадке воцарилась мертвая тишина…
Все с ужасом оглядывались по сторонам, не понимая, что произошло. С другого конца площадки ко мне бежал Томас. Клаус и София, придя в себя от потрясения, тоже бросились ко мне.
— Алина, что случилось? — крикнул Клаус.
София в ужасе застыла, глядя на кроваво-красную кляксу, растекающуюся по моей груди. Я во все глаза смотрела на них, морщась от боли и не имея возможности произнести хоть слово. Подбежавший Томас упал на колени и схватил меня на руки, впиваясь взглядом в рану.
— Что ты наделала? — побелел он и прошептал еле слышно. — Нет, нет… не может быть!
— Томас, я… — кровь булькала где-то в горле, мешая говорить. — Я успела.
Струйка алой жидкости, вытекая из уголка рта, поползла по подбородку. Подняв глаза, я посмотрела в небо, которое вдруг стало таким близким и родным. Яркие точки звезд на небе стали качаться, словно в такт музыке. Из-за туч показалась бледная луна и осветила все вокруг. Мне вдруг захотелось непременно прикоснуться к этому мягкому лунному свету, от которого волосы Томаса казались серебряными.
— Прощай, — шептала я одними губами.
— Нет! — кричал он. — Не смей, не смей прощаться.
Лицо его показалось мне бледнее обыкновенного. Какой-то равномерный гул стал слышен неподалеку.
Со всех сторон к нам спешили люди. Где-то вдалеке я услышала голос ректора.
— Нужно сейчас же доставить ее в лазарет, у нее мало времени. Только не давайте ей спать.
Держащий меня на руках Томас тут же вскочил и побежал внутрь здания Академии. За ним мчались отец и Эмили. Прижимаясь к груди Томаса, я слышала, как гулко бьется сердце у него внутри. Мои веки стали наливаться свинцом, и я начала проваливаться в сон.
— Нет, нет. Алина, милая, только не закрывай глаза! Смотри на меня! Прошу тебя, не засыпай. Я не смогу без тебя, я люблю тебя. Ты слышишь меня, я люблю тебя.
Подняв через силу свои веки, я улыбнулась, глядя в его глубокие как озеро глаза, но сил сказать что-то, у меня не было. Эмили была права, сегодня я была очень счастлива, несмотря на разрывающую мои внутренности боль.
Вбежав в лазарет, Томас уложил меня на ближайшую кровать. Его руки были перепачканы в моей крови. К нам со всех ног уже торопились маги Знахари. Пятно все сильнее расплывалось по моему нарядному платью, а я все быстрее слабела, захлебываясь собственной кровью.
Подбежавший отец схватил меня за руку и трясущимися губами произнес:
— Алина, доченька, сейчас я тебе помогу. Я заберу боль. Всего мгновение и тебе станет легче.
Знахари стали всех выводить из помещения, расчищая место для работы.
— Нет! Пустите меня к ней! Пустите! — истошно кричал Томас где-то рядом.
Отец наклонился надо мной и стал что-то шептать в ухо. Мягкий монотонный звук его голоса начал околдовывать, боль понемногу отступала, и мир померк перед глазами. Я почувствовала, как меня засасывала черная, пугающая бездна.
Огромный вихрь подхватил и стал затягивать в вязкую жижу, вой становился все выше, пока не перешел в оглушительный свист. Все дальше отдалялась я от любимых и родных мне людей.
— Держись, держись, любимая. Останься со мной. Не уходи. Ты мне нужна, — слышала я удаляющийся голос Томаса.
Этот звук словно пробудил мои внутренние резервы. Я стала сопротивляться урагану, стремясь выбраться, протягивая в темноте руки и пытаясь за что-нибудь ухватиться:
— Не отпускай меня, — хотелось крикнуть мне, но голос меня не слушался.
Краем глаза я заметила небольшое движение справа и повернула голову. Это была мама.
— Мамочка? Ты откуда? — обрадовано спросила я.
Она с нежностью посмотрела на меня.
— Я что умерла? — уточнила я.
В ответ она отрицательно покачала головой, подняла глаза и, взяв меня за руку, потянула вверх. Ее белое шелковое платье струилось точно сизый дым, длинные волосы развевались от сильного потока воздуха.
— Тебе еще рано умирать, моя девочка. Впереди у тебя много удивительных событий и прекрасных моментов, — шептала она. — Ты будешь счастлива и обязательно найдешь свою любовь.
Рядом с ней я почувствовала себя спокойно и безопасно. У нее был бархатный и нежный голос, в который хотелось окунаться вечно. Мне было хорошо и спокойно. Но вдруг голос ее начал удаляться.
— Мама, мамочка! Не уходи! — кричала я, пытаясь удержать ее руку.
Она стала превращаться в маленькую точку, пока совсем не исчезла. Повернувшись, я зажмурилась, таким ярким казался свет, к которому мое тело полетело на огромной скорости.
Когда я пришла в себя, все казалось мне туманным и совершенно нереальным. Я словно плыла в клубах плотного марева. Распахнув глаза, я начала приходить в себя и стала оглядываться по сторонам. Было очень светло, по светло-серым стенам беззаботно плясали солнечные зайчики, отражаясь от зеркальных поверхностей небольших шкафов. Я оказалась в огромной просторной комнате и ощущала себя бестелесной. Словно каким-то чудом мне удалось порвать цепи, связывающие меня с земными печалями и страданиями. Я ощущала себя так легко, что на мгновение мне даже показалось, что я все-таки умерла и очутилась на небесах. Но мое благостное оцепенение прервал земной звук — слабое покашливание.
Повернув голову влево, я увидела отца, сидевшего рядом с моей кроватью и смотревшего прямо на меня. Он выглядел усталым и измученным. Отец улыбнулся мне и нежно провел рукой по моим волосам:
— Ну, как ты, родная?
Я улыбнулась в ответ и попыталась встать, тут же сморщившись от острой боли в груди.
— Тихо, тихо, тебе еще рано вставать, — произнес он.
— Где я? — прошептала я.
— Ты в лазарете.
— Давно?
— Уже неделю, — проговорил отец. — Ты что-нибудь помнишь?
Я наморщила лоб, пытаясь восстановить в памяти последние события. Вспомнился праздник, искаженное гневом лицо Селены, сильная боль в груди, и я невольно поежилась.
— А как София и Клаус? С ними все в порядке? — осторожно спросила я.
Он с серьезным видом кивнул и ответил:
— Они почти от тебя не отходили.
Я услышала, как скрипнула дверь — двое вошли в палату. Прозвучали осторожные шаги, и знакомый голос тихо произнес:
— Николай, вам нужно позавтракать, а мы пока посидим рядом с Алиной.
Отец, сидящий лицом ко мне, обернулся, и за его спиной я увидела Хранительницу и ректора. Встретившись со мной взглядом, она радостно воскликнула. Эмили, как всегда, была прекрасна и шла к нам своей походкой богини, сияя от счастья.
— О, моя дорогая, ты очнулась? Ну, наконец-то. Ты не представляешь, как всех нас напугала!
— Питер, посмотри, она пришла в себя! — воскликнула Эмили, дергая своего спутника за рукав.
— Доброе утро. Я тоже очень рада вас видеть, — еле слышно проговорила я.
Эмили перевела взгляд на моего отца и, касаясь его руки, мягко произнесла:
— Николай, вам тоже нужно отдохнуть. Не переживайте, теперь с ней все будет в порядке.
После небольшого раздумья отец встал и проговорил, наклоняясь к моей щеке:
— Я скоро вернусь.
Я в знак согласия кивнула. Он поднялся на ноги и быстрыми шагами покинул комнату.
Проводив его взглядом, Эмили посмотрела на меня и присела на край кровати. Ректор подвинул стул, на котором только что сидел отец, и присел.
— Ты здесь такого шума наделала! — произнесла Эмили.
— Спасибо вам, Алина, за моего сына и Софию, — проговорил ректор. — Если бы не вы, они бы погибли.
— Твои браслеты частично погасили последствия атакующего пульсара Селены, но тебе еще долго придется восстанавливать силы, — касаясь моей руки, мягко заметила Эмили.
Кстати, — добавила она. — Смотрители провели расследование и признали Селену виновной в использовании боевой магии, нападении на учеников Академии и причинении им тяжкого вреда. От осознания всего произошедшего у девочки помутился рассудок. Ее отец поместил ее в лечебницу.
— Как видишь, Оковы Смирения с тебя сняты, — продолжил ректор, показывая на мои руки. — Позднее смотрители зададут тебе несколько вопросов и вынесут официальный вердикт по этому делу.
— А сейчас, набирайся сил, моя дорогая. И не пугай нас так больше, — мягко проговорила Хранительница.
В палату постучали и вошли Клаус и София. Увидев, что я уже очнулась и мирно беседую с ректором и Хранительницей, они очень обрадовались и кинулись обниматься.
— Ох, как мы счастливы, что ты пошла на поправку, — всхлипывала София.
Я тоже была рада их видеть. София между тем возобновила разговор и рассказывала последние новости.
— Ты целую неделю лежала без сознания, если бы ты видела моего брата. Он был сам не свой, сидел у постели не смыкая глаз. Твой отец настоял, чтобы Томас сегодня поспал хотя бы несколько часов, но думаю, что скоро он снова вернется, — улыбаясь, закончила она.
— Спасибо, что спасла нас, — прошептал Клаус, пожимая мою ладонь.
Заскрипевшая дверь оповестила всех о новом посетителе. Увидев сколько народа собралось вокруг меня, Томас побледнел и ринулся к моей постели.
— Успокойся, дорогой! Все хорошо. Она очнулась, — мягко проговорила чародейка, бережно удерживая за плечи своего племянника.
Томас глядел на меня расширенными в изумлении глазами, ничего не понимая, но затем во взгляде его появилась осмысленность. Он просто не отрываясь смотрел на меня, а я на него. Прошло несколько минут, прежде чем мы поняли, что остались в комнате совершенно одни.
— Как же ты меня напугала! — тихо произнес он, прижался губами к моей ладони и закрыл глаза.
— Я во сне слышала твой голос, — хрипло произнесла я.
— Я все время был рядом, — произнес Томас, впиваясь взглядом.
— Когда ты нес меня, я услышала, ты говорил, что… — осеклась я.
— Что люблю тебя? — улыбнулся Томас, проводя рукой по моим волосам. — Конечно, я люблю тебя.
— И больше не злишься на меня? — пряча улыбку, спросила я.
Он отрицательно качнул головой и одними губами произнес:
— Я тебя люблю.
Я улыбнулась, и счастливее меня в этот момент не было человека. Томас, держа в своих узких аристократических ладонях мое бледное лицо, нежно прижался губами к моим губам.
— Томас, ну хватит ее мучить, — услышали мы позади себя голос Софии. — У вас еще будет время поворковать. Мы все по ней соскучились.
Переведя взгляд на дверь, я увидела раскрасневшуюся Софию и, не удержавшись, рассмеялась смехом человека, который не без основания считал, что все жизненные невзгоды остались уже позади.
— Ну разве можно злиться на мою сестру? — улыбался Томас, глядя на Софию.
В комнату вошел отец, неся на подносе тарелку с бульоном и кусочком свежеиспеченного хлеба. По комнате поплыл такой аромат, что у меня закружилась голова.
— Тебе нужно набираться сил, моя дорогая, — мягко произнес отец, присаживаясь на моей постели.
Они вдвоем с Томасом приподняли меня на подушках, чтобы я могла удобнее сесть и перекусить. Я морщилась от боли, но с аппетитом поглощала принесенное, раздумывая над своим странным сном.
Голова стала кружиться и меня начало клонить в сон.
— Поспи. Я буду рядом, когда проснешься, — прошептал Томас, касаясь губами моей ладони.
Я тут же закрыла глаза и провалилась в сон.
В течение нескольких дней мои друзья и отец поочередно меня навещали, а я потихоньку набиралась сил. На третий день я уже начала понемногу вставать, а через неделю в сопровождении отца отправилась в парк на прогулку.
Случаются дни и сегодня был именно такой день, когда я радовалась, что можно прогуляться, а не сидеть в душной аудитории. Легкий ветерок ласково трепал мои волосы, а солнце заставляло жмуриться. Носом я втянула прохладный воздух, от которого немного кружилась голова и перед глазами ходили разноцветные круги. Проходящие мимо студенты то и дело оглядывались на нас. Отец предложил мне присесть на ближайшей скамейке под высоким раскидистым деревом, и я согласилась.
— Знаешь, когда я потеряла сознание, то оказалась в огромном вихре, из которого никак не могла выбраться. В этот момент рядом со мной оказалась мама, она взяла меня за руку и вытолкнула к свету, — призналась я отцу. — Как думаешь, она нас видит?
Он какое-то время молчал, а затем слегка дрожащим голосом произнес:
— Она всегда в наших сердцах. Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть ее живые, искрящиеся смехом глаза.
— Пап, я хочу снова вернуться в Академию, — проговорила я.
— Ты, действительно этого желаешь? — вполголоса спросил меня отец.
После короткого раздумья я кивнула головой.
Спустя несколько дней меня снова вызвали на разговор со смотрителями. До двери кабинета ректора меня проводил Томас и остался ждать снаружи. Внутри на тех же местах сидели смотрители и ректор. Мне опять предложили присесть на стул.
Мое внимание привлекла стеклянная сфера, стоящая на столе прямо перед главным смотрителем, внутри которой время от времени вспыхивали фиолетово-синие молнии.
— Здравствуйте, Алина Кэнтнисс. Наше расследование подходит к концу и нам бы хотелось задать вам буквально несколько вопросов, — начал Морис Милн.
Я вздрогнула и, проглотив комок в горле, кивнула.
— Скажите, из-за чего у вас разгорелся конфликт с Селеной Грэм?
— Я с ней не ссорилась. И вообще, мы были мало знакомы, — тихо проговорила я. — Так, несколько раз встречались в стенах Академии.
— А вот свидетели утверждают, что она вас ненавидела. У вас даже был инцидент в столовой, — заметил главный смотритель.
— Я думаю, это было лишь недоразумение, а не инцидент. А вообще, откуда мне знать, какие чувства испытывает другой человек по отношению ко мне, — произнесла я.
— Я сейчас попрошу положить вашу руку на этот предмет, — он показал на магический шар на своем столе, мерцающий ярким светом. — Отвечайте на следующий вопрос максимально честно.
Медленно поднявшись со своего места, я подошла к их столу и положила руку на магическую сферу.
— Когда и где вы изучали боевую магию? — задал свой последний вопрос Морис Милн.
Глядя прямо ему в глаза, я ответила спокойно и с достоинством.
— Господин смотритель, я никогда не изучала боевую магию.
Содержание сферы резко побелело, но вскоре успокоилось, приобретя прежний вид.
— Спасибо, Алина Кэнтнисс, это все, что мы хотели у вас спросить. Вы можете быть свободны. Позднее мы ознакомим вас с официальным решением, — произнес господин Милн, впиваясь в меня своими глазами.
Стойко выдержав его тяжелый взгляд, я встала и покинула кабинет.
Прикрыв за собой дверь, я облегченно выдохнула.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Томас, взяв меня за плечи.
— Кажется, да, — слабо улыбнулась я.
Через мгновение из кабинета вышел ректор и подошел к нам.
— Алина, ты держалась великолепно. Я думаю, что им придется снять с тебя все обвинения. Селена сама вынесла себе приговор своей выходкой, произнес Питер Колд с волнением и участием.
Затем он развернулся и медленно пошел по коридору. Я несколько секунд ошарашенно смотрела ему вслед, затем Томас схватил меня на руки и начал кружить, смеясь от счастья.
Через несколько дней меня вызвали для объявления результатов расследования. Селену привели в Академию в наручниках и в сопровождении двух смотрителей Тайной Канцелярии и доктора из лечебницы. Как того требовала церемония, на нас надели темные плащи с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Вдоль стен на стульях сидели мой отец, отец Селены, Хранительница и ректор.
Для оглашения результата расследования нас с Селеной вывели в центр комнаты.
Морис Милн встал из-за стола и, обращаясь к своим помощникам, произнес:
— Откройте лица подозреваемым, мы должны удостовериться в их личности.
Высокий худощавый мужчина с большими залысинами поочередно подошел к нам и сбросил капюшоны.
Затем главный смотритель официальным тоном начал зачитывать свой рапорт:
— Я, Морис Милн, смотритель Тайной Канцелярии, был направлен в Академию магии для проведения расследования. В начале октября координаторы Тайной Канцелярии установили факт применения боевых видов магии на территории данного учебного заведения. Рассмотрев все материалы дела, опросив свидетелей и приобщив к делу новые обстоятельства, произошедшие две недели назад, предварительное следствие определило круг подозреваемых — это две студентки Алина Кэнтнисс и Селена Грэм. Господин Колд, готовы ли вы подтвердить личности своих студенток?
Ректор — высокий статный мужчина с одухотворенным лицом, встал со своего места и громко произнес:
— Да, господин Милн. Это Алина Кэнтнисс и Селена Грэм — студентки факультета Знахарства.
После чего Морис Милн обратился поочередно к моему отцу и Хранительнице:
— Господин Кэнтнисс и госпожа Дафф, подтверждаете ли вы личность своей подопечной Алины Кэнтнисс.
Они оба с серьезным видом качнули головой. Подобный вопрос главный смотритель задал и отцу Селены, чтобы тот подтвердил личность своей дочери. Приняв во внимание ответы, Морис Милн продолжал:
— Выяснив все обстоятельства дела, было вынесено следующее решение: Селена Грэм признается виновной в применении боевой магии, нападении на студента Академии магии, попытке убийства и нанесении тяжкого вреда здоровью. После осмотра ее специалистами она признана утратившей здоровье и будет помещена в лечебное учреждение на острове Ривлес на ближайшие три года, где будет проходить лечение от психического расстройства, после этого на нее будут надеты Оковы Смирения до конца ее жизни.
Алина Кэнтнисс с вас снимаются все обвинения, но вы будете оставаться под наблюдением Тайной Канцелярии в течение шести месяцев. Данный приговор окончательный и вступает в силу с момента его оглашения.
После объявления решения смотрителей Тайной Канцелярии в кабинете повисло тягостное молчание. Затем раздался взрыв визгливого смеха. Все повернулись в сторону Селены. Она вся покраснела, вены на ее висках набухли синими жилами, из глаз текли слезы и лишь приступ удушливого кашля остановил ее гомерический хохот. Доктор, стоявший неподалеку, тут же подошел и сделал ей какой-то укол. После чего она стихла, на нее вновь накинули капюшон и вывели из помещения.
Следом за ней с накинутым на голову капюшоном кабинет ректора покинула я. В коридоре столпилось много студентов, все ждали решения смотрителей. Увидев меня на свободе, все кинулись ко мне с вопросами. По моим щекам текли слезы, от избытка чувств я не могла вымолвить ни слова.
— Алина, скажи, с тебя сняли обвинения? — впиваясь в меня глазами, проговорил Клаус.
Я кивнула и окончательно разрыдалась. В коридоре раздался шквал аплодисментов. Студенты громко загалдели, обсуждая сегодняшнее событие. Присутствие в Академии смотрителей многим не нравилось. А теперь можно было с уверенностью сказать, что они покинут стены учебного заведения.
Томас, растолкав всех, взял меня за руку и потянул прочь, куда-нибудь, где сможем остаться лишь мы вдвоем. В самом дальнем углу парка, где никого не было видно, он, наконец, остановился, обнял меня за плечи и прижался губами к моим волосам. На душе разливались покой и умиротворение.
— Неужели этот кошмар закончился? — спросила я.
Томас заглянул в мои глаза и проговорил:
— Поверь мне, теперь у нас все будет хорошо, любимая.
Отпраздновать мое успешное освобождение решили в замке Хранительницы. За огромным празднично накрытым столом собралась большая компания: Эмили с Питером Колдом, мой отец, коротышка Оран, Клаус, София, Томас и я. Не обошлось, конечно, и без моего кота. Хранительница на правах хозяйки дома попросила слово и, встав с места, сказала:
— Я очень рада, что вы все приняли мое приглашение и прибыли в замок. Каждый из вас мне очень дорог, но в последнее время много переживаний вызвала нелепая история с арестом Алины. Нам всем пришлось нелегко, каждый из нас очень переживал за нее. Но эта отважная девочка показала нам, какой хрупкой может быть наша жизнь. Она не задумываясь кинулась на защиту своих друзей и едва сама не лишилась жизни.
Ее слова смутили меня, я почувствовала на себе внимательный взгляд всех присутствующих. На какое-то время все вразумительные мысли улетучились из моей головы.
Из-за стола медленно встал Клаус, скользя взглядом поверх всех присутствующих. Подойдя ко мне, он положил руку на плечо и проговорил:
— Я благодарен судьбе, что она послала мне такого друга, как Алина. Так случилось, что эта девушка дважды спасала меня от смерти. И каждый раз сама оказывалась на грани.
Затем он добавил, обращаясь ко мне:
— Алина, я в большом долгу перед тобой, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Мои щеки стали пунцовыми от смущения, и я опустила голову, пытаясь скрыться от одобрительного гула и рукоплесканий.
В следующий момент встал ректор, и в комнате снова воцарилась тишина.
— Я приветствую всех, находящихся в этом зале. Для меня большая честь быть лично знакомым с каждым из вас, — начал Питер Колд, затем продолжил, глядя на моего отца. — Николай! Ты можешь гордиться собой, ты дал достойное воспитание своей подопечной.
В этот момент со своего места медленно поднялся отец и, обращаясь ко всем, произнес:
— Я должен сказать вам очень важную вещь. Алина — моя настоящая дочь. Много лет назад по стечению обстоятельств, я попал в этот чужой для нас мир. В прошлой жизни у меня оставались семья: жена, дочь, родители, дом, любимая работа. Не буду рассказывать, как тяжело я переживал разлуку с родными и как мечтал вернуться. Но вот, спустя двенадцать лет здесь оказалась и моя дочь.
Большинство присутствующих от изумления онемело, быстрее всех в себя пришел Томас. Он, улыбнувшись, обратился ко мне со словами:
— Я так и знал, что с тобой что-то не так.
Взрыв смеха прокатился от одного края стола до другого.
— Выходит, вы оба иномиряне? — удивленно спросил ректор.
— Да, — горестно вздохнул и кивнул отец, а затем продолжил. — В нашем мире нет магии, там активно развивается наука и полным ходом идет технический прогресс. Для перемещения из одной точки в другую мы пользуемся автомобилями, поездами, самолетами, а не магическими порталами. Часть работы на производствах выполняют роботы, автоматы, станки. У нас нет вампиров, оборотней, колдунов. Зато у нас есть интернет, компьютеры, телефоны, сотовая связь и многое другое. Алине и мне пришлось многому учиться, чтобы освоиться здесь. Спустя пару месяцев моя дочь нашла друзей. Ведь несмотря на разность наших миров, в главном мы схожи. И там, и здесь важными остаются такие человеческие качества, как дружба, верность, смелость, благородство души.
После этого мой отец подошел ко мне, положил руку на плечо и дрожащим голосом произнес:
— Очень жаль, дорогая, что твоя мама не дожила до этого момента. Я очень люблю вас обеих.
— Я тоже тебя люблю, папочка, — проговорила я, смахивая слезы со своего лица.
Вторым от папиного признания в себя пришел Питер Колд:
— Вы не пытались вернуться?
— Я искал способ возвратиться в свой мир. Но, увы…
— Но без способностей вы бы не смогли учиться в Академии. Значит, они проявились у вас обоих здесь? — продолжал интересоваться ректор.
— Возможно, в момент перехода ваш мир подарил каждому из нас свой магический дар, — печально проговорил отец.
— В нашей жизни все неслучайно. Марк Слэттен открыл портал, через который Алина и вы профессор попали в наш мир. Если бы сюда попал кто-то другой, возможно, он осуществил бы свой план и разрушил жизни миллионов людей. Алине удалось его остановить, — с задумчивым выражением лица сказала Хранительница.
После нее с места встал ректор и перевел свой взгляд сначала на Томаса, а затем на Софию. Он слегка им поклонился и тихо проговорил:
— Эмили рассказала мне все, что натворил мой кузен. Ваши высочества, принц Виктор, принцесса София, я был преданным другом и верным слугой вашему отцу, королю Эгроссии. И теперь, когда его нет рядом, я готов служить вам верой и правдой. Вы можете полностью на меня рассчитывать.
В зале воцарилась тишина, Томас медленно поднялся со своего места и, обращаясь к ректору, произнес:
— Господин ректор, я благодарен вам за дружбу и преданность моему отцу. И буду рад иметь такого друга, как вы.
Затем, обращаясь ко всем, он добавил:
— Друзья мои, прошу вас, как и прежде, называть меня Томасом, не используя титул. Официальные обращения необходимы при дворцовых церемониях, к тому же мое второе имя кажется мне ближе. Есть еще кое-что, что я хотел бы вам рассказать. Эмили обнаружила архив Марка Слэттена. Она поделилась со мной этой информацией, и я последние дни каждую свободную минуту посвящал изучению документов. Мне в руки попался его дневник.
Томас показал нам толстую тетрадь в темной кожаной обложке с пожелтевшими от времени страницами, а затем продолжил:
— Здесь он подробно описывал все свои дела, включая отравление моей бедной матери, заговор и организацию государственного переворота. А главное, я нашел здесь название места, куда был помещен мой отец после свержения. Я понимаю, что прошло много лет, и его, скорее всего, уже нет в живых, но в таком случае мне бы хотелось забрать его останки и похоронить рядом с могилой матери.
В зале воцарилось молчание, которое прервал ректор:
— Томас, вы должны понимать, насколько это опасно. Я думаю, даже сейчас это место находится под усиленной охраной. Мы только что освободились от внимания Тайной Канцелярии.
— Я все понимаю, господин ректор — проговорил Томас. — И поэтому никого не приглашаю с собой, а всего лишь говорю о своих планах.
— Я хочу пойти с тобой, Томас, — вставая из-за стола, произнес Клаус.
— Я тоже пойду с тобой, Томас, — негромко сказала София. — Ведь это и мой отец.
В этот момент с другого конца стола раздалось тихое бормотание коротышки.
— Спасибо тебе, Оран, я знал, что ты не бросишь своего старого друга, — улыбаясь, проговорил Томас.
— Я понимаю, что нахожусь под пристальным вниманием смотрителей Тайной Канцелярии, но тоже хочу пойти с тобой, — заявила я, глядя на Томаса.
— Вы все очень горячие и можете наломать дров, если за вами не присматривать, поэтому я иду с вами, — резюмировал отец.
— Эмили, почему ты молчишь? Они все сошли с ума. Это же самоубийство, — в отчаянии проговорил Питер, обращаясь к Хранительнице.
— Питер, это их решение. Мне остается лишь принять его и помочь им, — вырвалось у нее.
— Ну, хорошо, — тяжело вздохнув, проговорил ректор. — Я тоже готов вам помочь, только без ненужного геройства. Только давайте все продумаем, прежде чем лезть в это осиное гнездо.
— Спасибо, вам, друзья мои, — улыбаясь, проговорил Томас. — Я предлагаю взять с собой только самое необходимое и отправиться в путь уже послезавтра.
Следующим утром, когда солнце поднялось над горизонтом, в замке полным ходом шли активные приготовления. Каждый должен был взять минимальный набор вещей. Собрав сумку, я снова решила наведаться в библиотеку. Приоткрыв тихонько дверь, я заметила Эмили, сидящую в глубоком кресле у окна и разглядывающую какую-то книгу. Ее поза была непринужденной, к тому же я не хотела мешать ходу ее мыслей.
Не поворачивая головы, она проговорила:
— Проходи, Алина, ты мне не мешаешь.
— Как вам это удается? — вздрогнув от неожиданности, спросила я.
— Я просто почувствовала, что ты сюда придешь, — мягко ответила она. — Мне хотелось с тобой поговорить.
— О чем? — удивленно проговорила я.
— О предстоящем путешествии.
Я присела в кресло напротив нее, приготовившись внимательно слушать.
— Мы отправляемся в опасный путь, — начала она. — О том месте, куда хочет добраться Томас, ходит дурная слава. Никто и никогда еще оттуда не возвращался.
— А что это за место?
— Это замок Даден оплот вампиров. Питер рассказывал, что тебе уже приходилось с ними встречаться. Простые вампиры время от времени делают вылазки в мир людей, воруя у них энергию. Для человека это заканчивается небольшим недомоганием. Но в тот раз, когда вампиры напали на Клауса и его приятеля, они действовали открыто и нагло. И если бы ты не вмешалась, то они убили бы обоих.
Совет Десяти знает об их выходках и закрывает на это глаза, поскольку король Константин заточен у них в замке. Члены Совета знают наверняка, вампиры никогда не отпустят Константина. Если рядовые вампиры питаются только жизненной энергией людей, то Аббадон, их господин, питается кровью. Когда-то этот кровосос жил среди людей, убивая с особой жестокостью целые селения и купаясь в их крови. Но во времена правления отца Константина короля Эдвина, несколько сильнейших магов во главе с самим королем заточили вампира навечно в замке Даден. Заклятие не дает ему возможности покинуть его стены. И я не знаю, что с Константином сделал Аббадон. Он очень злопамятный и, скорее всего, отплатил сполна сыну своего обидчика. Затея Томаса может закончиться очень плохо, поэтому подумай, прежде чем соглашаться на это опасное путешествие.
— Спасибо, что предупредили меня, Эмили. Но я все равно пойду с Томасом, чего бы мне это ни стояло.
— Я знала, что услышу от тебя такой ответ. Но все равно хотела тебя предупредить. У меня сегодня есть кое-какие дела, поэтому встретимся завтра в столовой.
Она встала со своего места и мягко обняла меня за плечи.
— У тебя имеется особый дар, Алина. Ты можешь увидеть то, что скрыто от человеческого глаза. Используй свою способность, чтобы уберечь друзей от опасности.
Поблагодарив ее за все, я отправилась в свою комнату. По дороге за мной увязался коротышка Оран. С момента моего освобождения он стал моим телохранителем, следуя за мной по пятам. Проводив меня до дверей, он помчался по коридору, бормоча что-то себе под нос, а я не смогла удержать свой смех, глядя ему вслед.
Вечером я спустилась в просторный зал гостиной, где уже сидели мои друзья, активно обсуждающие предстоящее путешествие. Я оглянулась, увидела в стороне Софию и пошла к ней.
— Ты уже все приготовила на завтра? — шепотом спросила меня сестра Томаса.
Я пожала плечами и кивнула в ответ, потому что собирать-то особо было нечего.
В комнате не было лишь ректора и Эмили. Когда все смолкли, я проговорила:
— Сегодня я разговаривала с Хранительницей, и она сказала, что присоединится к нам лишь за завтраком.
— Да, и Питер сказал, что появится только утром, — добавил отец.
— Тогда обговорим все без них, я потом все им перескажу, — с серьезным видом произнес Томас.
Я решила, что нужно рассказать о замке Даден остальным. Отправляясь в столь опасное путешествие, каждый из нас должен представлять, на какой риск идет.
— Мне уже пришлось общаться с этими чудовищами. В прошлый раз, когда они напали на нас с Питером, их было много, и они были абсолютно уверены в собственной безнаказанности, — задумчиво проговорил Клаус.
— А я убежден, что Тайная Канцелярия их засекла, но не предприняла никаких действий для их поимки, — вырвалось у Томаса.
— Это все политика и мы, отправляясь туда, тут же становимся вне закона. Мы все должны это понимать, — заявил отец.
Все промолчали, каждый из нас думал о чем-то своем. Вставая со своего места, Томас громко произнес:
— Я хочу еще раз всем напомнить, вы можете остаться в замке и не отправляться со мной.
— Не скажу за всех, но я уже все решил, — отозвался Клаус.
— Я иду с тобой, — сказала я.
Коротышка Оран что-то буркнул и отвернулся к окну.
— Я хочу хотя бы попытаться отдать дань памяти моим родителям, — тихо ответила София.
— Хорошо, дети мои. Тогда нам следует быть очень осторожными и продумывать каждый шаг. Обсудим еще раз все с утра, когда появятся Питер и Эмили. Возможно, у них будет какая-нибудь информация. А теперь нам всем нужно отдохнуть и набраться сил перед тяжелой дорогой, — подытожил отец.
Все согласились и стали разбредаться по своим комнатам. Клаус подошел к своему другу, и они стали что-то бурно обсуждать. Я не стала мешать их разговору и в сопровождении Орана отправилась к себе. Примерно через полчаса в дверь постучали. Я поспешно отодвинула щеколду и распахнула дверь. На пороге стоял Томас. Он был серьезен как никогда.
— Я хотел с тобой поговорить, — произнес он.
Я отошла в сторону, приглашая его войти. Закрыв дверь, я прошла к окну и села на широкую кушетку, приглашая Томаса присесть рядом.
Он вежливо отказался и стал мерить шагами комнату.
— Алина, я не хочу, чтобы ты шла со мной. Это только мое решение отправиться в замок Даден. Мы с Клаусом поговорили и решили, что можем справиться вдвоем. А вы все подождете нас здесь.
— Я не желаю это слушать. Да как вы могли? — крикнула я, задыхаясь от возмущения. — Вы с Клаусом все за всех решили. Ах, какие вы молодцы! Давайте все дружно поаплодируем такой самоотверженности. Ты задал вопрос каждому из нас, и мы все сделали свой выбор. Почему же ты сейчас за всех решаешь?
— Потому что это опасно, Алина. Я не хочу терять близких мне людей, — ответил он, повышая голос.
— А все остальные благословят тебя и со спокойной совестью сядут пить чай. Ты же так считаешь? — взорвалась я.
— Я считаю, что так будет лучше. Возможно, вы поддались мнению большинства и не смогли отказаться, — упорствовал он.
— По-твоему, мы все здесь настолько несамостоятельные, что готовы идти за большинством? — язвительно заметила я.
— Алина, я хочу уберечь тебя. Совсем недавно ты была на грани жизни и смерти, — продолжил Томас.
— Все. Нам не о чем говорить, если ты не понимаешь простых вещей. Рядом с тобой мне в любом случае безопаснее, чем где-либо, — ответила я, отворачиваясь к окну.
Боль и обида захлестнули меня с такой силой, что слезы брызнули из глаз.
— Но, если с кем-то из вас что-то случится, я не смогу простить себя за это, — воскликнул мой приятель.
— Ты не можешь защитить нас от всего. Это невозможно, Томас. А так мы будем рядом и сможем помочь друг другу.
— Но я боюсь за тебя, — в сердцах закричал он.
— Если уважаешь, то позволь каждому из нас сделать собственный выбор, — наставительно заметила я, а затем, рассердившись, добавила. И давай прекратим этот пустой разговор.
— Ну, хорошо, — вздохнул Томас, опускаясь передо мной на колени. — Я просто люблю тебя и не хочу потерять. В прошлый раз я чуть сам не умер, переживая за твою жизнь.
— Ты тоже мне очень дорог, Томас, — улыбаясь, проговорила я, проводя рукой по его волосам.
— Но ты не любишь меня. Ты ведь это хотела сказать? — побледнев, произнес он.
— О любви можно сказать по-разному, — мягко проговорила я.
Улыбка озарила его лицо, а глаза засияли каким-то особым светом.
— Ты сделала меня счастливым человеком, — проговорил он, обхватил мое лицо ладонями и прижался лицом к моему лбу, вдыхая запах кожи.
Затем он в порыве юношеской пылкости начал осыпать поцелуями мое лицо, губы, глаза. Ему стоило немалых трудов остановиться, и он, задыхаясь, произнес:
— Мне пора идти. Увидимся завтра, любимая.
— Спокойной ночи, счастье мое, — проговорила я, провожая его взглядом.
После непродолжительных утренних сборов все вновь собрались в гостиной. Здесь уже нас ждали Эмили и ректор. Поприветствовав друг друга, мы все расселись на диване и креслах.
— Нас впереди ждет трудное путешествие, — проговорила хозяйка дома. — Поэтому предлагаю все обсудить и еще раз проверить свои вещи. Через час мы с Питером будем ждать всех внизу.
С места встал ректор и, обращаясь ко всем, произнес:
— Вчера я весь день провел в библиотеке в Академии. Там в одной старинной книге я обнаружил план замка Даден. Эта цитадель когда-то принадлежала королевской семье. К тому же у меня появилась информация о моем добром друге, проживающем недалеко от этого места. Его зовут Варлок. Я думаю, первым делом нам стоит навестить его. Возможно, у него имеется информация о том, как можно незаметно пробраться в замок.
Все стали шумно обсуждать эту новость, вскоре намереваясь отправиться к нему.
В комнате, проверив свою поклажу, я переоделась в приготовленную Эмили походную одежду, надела высокие сапоги и вышла во двор. Здесь уже постепенно собирались мои друзья.
— Нам нужно взять с собой оружие, — проговорил Клаус.
— Я уже позаботился об этом, — крикнул ректор, выходя из дверей соседнего здания. В руках у него был огромный сверток. Подойдя к нам, он вывалил все на землю. Здесь было несколько ружей, патроны, большие и маленькие ножи. Мужчины разобрали ружья и патроны, засунув холодное оружие за пояс. Женщины взяли себе небольшие ножи, спрятав их в складках одежды. На плечи каждого были накинуты длинные плащи из темной шерсти, а головы прикрывали капюшоны.
— Ну что, все готовы? Можем отправляться в путь? — сухо спросил ректор, оглядывая всех.
Все с готовностью кивнули. Через несколько секунд Питер Колд открыл огромный светящийся портал во дворе замка и первым вошел в него. Все остальные последовали за ним.
Мы оказались на берегу ручья. После портала немного мутило и кружилась голова.
— Ты в порядке? — вполголоса спросил Томас, подходя ближе.
— Все отлично, — бодрым голосом ответила я.
— Нам туда, — крикнул ректор, показывая в глубину лесной чащи.
Он шел впереди, а остальные спокойно следовали за ним.
Вдруг ректор резко вскрикнул и взлетел, оказавшись подвешенным в огромной сетке на верхушке дерева. Мы осторожно подошли к нему ближе, оглядываясь в поисках других ловушек. Следующим в западне оказался коротышка Оран.
— Стойте! Не двигайтесь! — крикнул сверху Питер Колд.
Мы все остановились как вкопанные, ожидая, что же будет дальше. Затем ректор заговорил вновь:
— Варлок, хватит шутить. Это я, Питер. Отпусти меня сейчас же.
Где-то справа в кустах послышалось небольшое движение, туда сразу метнулся кот и через мгновение оттуда вылез улыбающийся старик с морщинистым бледным лицом. Он держал на руках и поглаживал довольного Василия.
Одет он был в какие-то лохмотья, его спутанные седые волосы и борода торчали в разные стороны, маленькие темные глазки смотрели на всех подозрительно. Хитро ухмыльнувшись своими мясистыми губами, он проговорил скрипучим голосом:
— И что понадобилось столь уважаемому человеку в моем лесу?
— Сначала отпусти нас, потом поговорим, — строго потребовал ректор.
— У каждого из вас в руках оружие, и мне не хотелось бы, чтобы вы его применили против меня, — растягивая слова, отозвался маг.
— Мы не собираемся применять против вас оружие, — воскликнула Хранительница.
Варлок внимательно осмотрел каждого, дольше всех он смотрел на Томаса и Эмили. Затем, показывая пальцем на голову Хранительницы, произнес:
— И кто же это с тобой сделал?
— Это длинная история, — горестно проговорила Эмили.
— Как тебя зовут? — ядовитым шепотом спросил ее старик.
— Эмили.
Он задумался, почесывая свою лохматую шевелюру, а затем словно вспомнив что-то, произнес:
— А, Хранительница Эмили Дафф? Так, так. Если мне не изменяет память, то это украшение тебе подарил Марк Слэттен?
— Варлок, сними нас немедленно. Мы пришли к тебе по делу, — крикнул ректор, барахтаясь в сетке над нашими головами.
— К старому Варлоку просто так никто не приходит, — задумчиво протянул маг, опуская кота на землю и перерезая небольшим ножом спрятанную от посторонних глаз веревку.
Коротышка и ректор с шумом упали на покрытую опавшей листвой землю. Питер Колд быстро встал и, потирая ушибленный бок, угрожающе пошел на мага. Старик, нахмурившись, исподлобья смотрел на ректора. В последний момент оба мужчины остановились, рассмеялись и обнялись.
— Я рад тебя видеть в добром здравии, дружище, — улыбаясь, проговорил ректор.
— Сколько мы не виделись? Лет десять? — смахивая слезу со старческой щеки, пробормотал Варлок.
— Да, последний раз мы встречались во дворце, — печально проговорил Питер.
— Бедный король Константин, — тяжело вздохнул старик.
— Знаешь, кого я тебе привел? Это его сын и дочь, — проговорил ректор, показывая на Томаса и Софию.
Старец крякнул, невольно присел от удивления и стал таращиться на Томаса.
Спустя мгновение он вполголоса произнес:
— А я все думал, почему мне знакомо лицо этого юноши.
Варлок задумчиво покачал головой и прошел вперед по тропе.
— Пойдемте со мной, — проговорил он оборачиваясь.
Старик повел нас по дороге, сплошь заросшей хлюпающими кочками. Пропетляв по лесу, примерно через полчаса мы подошли к небольшому домику. Снаружи избушка казалась маленькой и неказистой, зато внутри она была просторной. В доме было много света и пространства, которое было наполнено благоуханием лесных трав и кореньев. Старик провел нас в большую комнату, где стоял круглый дубовый стол, покрытый белой скатертью.
— Можете располагаться здесь, сейчас я приду, — буркнул он, выходя из комнаты.
Кроме стола, в комнате был небольшой потухший камин. Два окна выходили на задний двор, где скрипели и шумели деревья. Звуки и запахи леса проникали через распахнутые настежь окна. Пахло сыростью и мокрой листвой. Обойдя комнату, мы расселись вокруг стола. Вокруг стояло молчание, и никто из нас не пытался произнести даже звук.
Через некоторое время на пороге появился Варлок, несущий поднос с пузатым чайником и несколькими чашками. Сначала я не узнала хозяина дома, так сильно он изменился. Он казался выше, был причесан, гладко выбрит, одет в строгий темный костюм и светлую рубашку, на ногах его были до блеска начищенные туфли.
За ним следовал мальчик лет четырнадцати, в руках он нес небольшую стеклянную вазочку с янтарно-желтым вареньем. Мальчик был невысок ростом, с ярким румянцем выпуклых щек, с густыми русыми волосами, курносым носом и узким овальным лицом. Большие задумчивые глаза любопытно смотрели на нас исподлобья. Хозяин все расставил на столе, а затем сел в кресло с резной деревянной спинкой. Кот тут же запрыгнул ему на руки, а мальчик встал за спиной мага.
— Попробуйте, дорогие гости, мое скромное угощение, — проговорил старик ухмыляясь.
— Варлок, у тебя появился ученик? — спросил ректор, кивая головой на мальчика.
— Это мой помощник Салан, — ответил старик.
— Откуда он? — снова спросил Питер.
Старик на мгновение задумался, собираясь с мыслями, а затем продолжил.
— Ты же знаешь, Питер, что я живу тут давно. Примерно раз в месяц я хожу в ближайшие селения и меняю там лекарственные травы, шкурки животных на одежду и еду. Два года назад я, как обычно, отправился в деревню недалеко отсюда. Еще на подходе я заподозрил неладное. Местные всегда встречают меня радушно, а в тот день в деревне стояла мертвая тишина, даже лая собак было неслышно. Все двери в домах были распахнуты настежь, кругом было запустение, а земля вокруг была залита подсохшей уже кровью. Обойдя все кругом, я не нашел там ни одной живой души: ни животных, ни птиц, ни людей. Уже за деревней в кустах я услышал тихий плач. Подойдя ближе, я заметил голодного испуганного мальчишку, который от страха не мог ничего сказать. Мне ничего не оставалось, как взять его с собой. Теперь он живет здесь, скрашивает мое одиночество, а иногда и помогает мне.
— А что стало с жителями? — недоуменно спросил Томас.
— Их всех забрали вампиры, — тихо ответил Варлок.
— Но зачем им живые люди? — с растерянным выражением лица спросила София.
— Их отвели к Аббадону. В последнее время в замке собирается много этих тварей, — сухо ответил хозяин дома.
— Ты ведь знал, что после свержения король был сослан в замок? — в упор спросил его Питер.
Варлок с угрюмым видом кивнул, продолжая исподлобья смотреть на своего приятеля.
— Его сын и дочь хотят забрать останки своего отца и достойно похоронить, — с мрачной решимостью произнес ректор.
— Останки? А почему вы решили, что король Константин мертв? — удивленно спросил Варлок.
В комнате повисла недоуменная тишина.
— Но Константин вряд ли мог выжить, проведя столько лет под одной крышей с Аббадоном! — с серьезным видом произнес ректор.
— Король до сих пор жив, его держат в замке. Хотя это нельзя назвать жизнью, — удрученно проговорил старый маг.
Короткая фраза Варлока заставила всех замолчать.
— Я должен попасть в замок и спасти отца, — вскакивая, вскричал Томас в яростном негодовании.
Варлок искоса посмотрел на Томаса. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства и озабоченность.
Он перебил его и мрачным голосом проговорил:
— Это безумие! Ты, видимо, не понимаешь, о чем просишь?
— Нет. Я знаю, насколько это опасно, но хочу хотя бы попытаться освободить отца, — резким тоном сказал Томас.
— Мы пришли к тебе именно за этим, Варлок. Только ты можешь знать, как туда попасть, — ровным голосом произнес ректор.
Хозяин дома остро глянул на своего друга, но тут же замолчал и прикрыл глаза, а затем с угрюмым видом произнес:
— Вы задумали очень опасное дело.
— Мы знаем, но все равно попытаемся довести задуманное до конца, — убежденно сказала София.
— Помоги нам, Варлок. Ты ведь жил в этом замке и знаешь его как свои пять пальцев, — горячо и настойчиво просил его ректор.
— Ну, хорошо. К примеру, я помогу вам попасть в замок, а что вы будете делать потом? — ядовито усмехаясь, спросил Варлок. — Вы не знаете ни самого замка, ни привычек теперешних его хозяев.
— Так вы нам поможете или нет? — резким тоном спросил его Томас.
— Молодой человек столь же горяч, как и его отец, — тяжело вздохнул и тихо проговорил хозяин. — Вы знаете, кто такой Аббадон? Это темный маг, для поддержания жизни ему нужна человеческая кровь. В прежние времена он нападал на селения, жителей убивал или уводил с собой. В своей жажде крови он был очень жесток и беспощаден. Король Эдвин собрал совет магов, где было решено во что бы то ни стало остановить Аббадона. Нам удалось загнать его в ловушку и запереть это чудовище в замке. Его приковали цепями в темнице на самой высокой башне, куда постоянно проникал солнечный свет. Люди, наконец, смогли вздохнуть спокойно.
Так продолжалось много лет, пока темные маги не напоили Аббадона кровью. После своего пробуждения этот вампир так и не смог покинуть стены замка, в котором его когда-то заточили. Но зато у него в руках оказался Константин, на котором он решил отыграться за все свои несчастья. Он каждый месяц пьет его кровь, оставляя его едва живым. С помощью магии кровь короля восстанавливается и все повторяется сначала. Кроме того, он собрал вокруг себя целую армию вампиров и прочей нечисти. В замке постоянно находится несколько сотен этих тварей.
— Вы сказали, что вам удалось загнать в ловушку Аббадона? Вы что же, жили во времена моего деда? — удивленно спросил Томас.
Варлок с угрюмым видом кивнул и ответил:
— Я и мои братья верой и правдой служили твоему деду и отцу. Но после смерти жены Константин перестал прислушиваться к нашим советам. В то время рядом с ним постоянно был его кузен Марк, который и внушил королю, что в смерти Элизабет виноват правитель соседнего государства, король Орзаг. Марк отвлекал Константина от внутренних проблем государства, натравливая все его внимание на борьбу с мнимым врагом. А в это время он собирал вокруг себя преданных людей, с которыми в удобный момент захватил власть, отправив кузена в замок Даден, тем самым обрекая его на вечные муки.
— Но как вам удалось поймать Аббадона в прошлый раз? — с любопытством в голосе спросил Томас.
— Аббадон днем становится слабее. Он, конечно, не умирает от солнечных лучей, но становится уязвимее. В тот раз мы устроили ему ловушку, подкинув ему приманку. Мы знали, где обитает Аббадон, поэтому из ближайшей деревни тайно вывели всех жителей и перебили весь домашний скот, залив кровью животных землю, стены домов, траву, деревья. Ночью на запах крови примчался голодный Аббадон. Когда он вошел в деревню, несколько магов сообща установили купол огромной мощности и подожгли дома, чтобы вампиру негде было укрыться. Всю ночь это чудовище металось от дома к дому, пытаясь пробить контур. Он и угрожал нам, и предлагал всевозможные блага, но с восходом солнца его сила уменьшилась. В этот момент мы и смогли схватить ослабевшего Аббадона. Нам удалось связать его, накинуть отнимающие силу артефакты и доставить в ближайший замок, каким оказался Даден. Без пищи, закованный в цепи, без магии, пребывающий большую часть дня при свете солнца, он совсем обессилел и стал неопасен. Марк Слэттен со своими друзьями снова дал силу этому чудовищу, а дальше вы уже знаете.
— А другие вампиры, они ведь не боятся солнечного света? — спросил Клаус.
— Они не боятся солнечного света, но боятся много чего другого. Например, колокольный звон, запах чеснока, серебро, магический огонь. Этих убить легко, а вот Аббадона этим не пронять, теперь он стал хитрее и опаснее, — ответил Варлок.
— Откуда вы знаете, что мой отец жив? — негромким мягким голосом спросила София.
— Я его чувствую и слышал его крики, — с серьезным видом ответил старик.
В глазах Софии заблестели слезы. Надежда вспыхнула у нее в груди. Надежда обрести семью: у нее есть брат, а теперь, оказывается, жив и отец. Клаус мягко обнял ее за плечи.
— Бедный папа, сколько несчастий выпало на его долю, — горестно вздыхала она.
— Помогите нам остановить это безумие! — вскричал Томас, вскакивая со своего места.
Варлок пристально посмотрел на него, затем долгим взглядом осмотрел каждого из нас, и, наконец, произнес:
— В мире существует много могущественных сил. Есть те, перед которыми даже мне приходится отступать. Но сейчас приходит время великой битвы. Если вы действительно пришли освободить короля и принести мир на нашу землю, то я помогу вам. К тому же мне давно хочется прикончить этого кровососа Аббадона.
— Я нашел в библиотеке старинную карту замка. Не знаю, насколько она сейчас действительна, — ровным тоном сказал ректор, доставая из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги, и протягивая его магу.
Варлок взял карту и долго изучал ее. Вскоре к нему присоединились и остальные, мы уже все вместе изучали ее, сопоставляя варианты возможного расположения.
— В подземелье все сохранилось так же, а вот что сейчас происходит наверху, я не знаю, — с серьезным видом говорил старик.
— Вы так говорите, как будто были там совсем недавно? — удивленно перебил его Томас.
— Я знаю потайной ход, ведущий в подземелья замка, но дальше нижнего яруса мне пройти не удавалось, там всегда было полно стражников, — пояснил Варлок.
— Вы покажете нам дорогу к этому ходу? — спросил Томас, впиваясь в колдуна глазами.
— Одним нам туда не пробраться, — с задумчивым выражением лица проговорил маг.
— И что ты предлагаешь? У тебя наверняка имеется какой-то план? — твердым голосом спросил своего приятеля ректор.
— Чтобы пробраться дальше подземелья, нам нужно отвлечь внимание охраны, — задумчиво пробормотал старик. — Если одни будут атаковать стены замка магическим огнем, то у других есть шанс пробраться внутрь. Но нам будет нужен хотя бы небольшой отряд добровольцев.
Клаус задумчиво крутил в руках чайную ложку. Затем резко положил ее и предложил:
— А если попросить коротышек?
— Да, мы могли бы попросить их о помощи, — хитро улыбаясь, ответил другу Томас.
— Часть из нас останется с коротышками и будет отвлекать внимание вампиров, а другие в это время пойдут на поиски короля Константина.
— Но разве эта активность не привлечет внимание властей? — обводя глазами всех присутствующих, спросила я.
— Нам предстоит противостоять еще и Совету Десяти, но если мы спасем короля, то народ встанет на нашу сторону. Ведь Константина очень любили простые люди, — ответил ректор.
— А почему вы не убили Аббадона? — спросила я, обращаясь к Варлоку.
— Это хороший вопрос. Существует легенда, что много лет назад Аббадон вырезал себе сердце и надежно спрятал его. Поэтому кровососа невозможно убить, не уничтожив его сердце. Куда он его спрятал, никто не знает, кроме самого Аббадона. А об этом он предпочитает помалкивать. Но я точно знаю, что где-то в замке спрятан один старинный артефакт — магический компас Базла. С его помощью можно найти любую вещь. С этим артефактом мы могли бы найти сердце этого чудовища и уничтожить его. Все эти годы я много раз проникал в замок, чтобы найти этот амулет, но так и не нашел. Но король должен знать, где в его семье хранился компас Базла, если вы найдете Константина, то сможете отыскать артефакт.
— Кстати, — проговорил Варлок, обращаясь к Хранительнице, — с его помощью можно будет снять и твой венец. — Эта древняя вещь с уникальной силой, она может всасывать в себя различные заклинания.
— Это правда? Я смогу снять Венец страдания? — с надеждой в голосе спросила Эмили.
После небольшого раздумья старик кивнул и продолжил:
— Если у меня будет компас Базла, я сниму это украшение с твоей головы.
— Тогда мы с Ораном отправимся к коротышкам и поговорим с ними, — твердым голосом предложил Клаус.
— Мы с тобой Варлок могли бы отвлекать внимание вампиров, пока остальные будут искать короля. Нашей магии хватит, чтобы заморочить им голову, пусть думают, что на них напал большой отряд, — предложил ректор.
Варлок немного подумал и согласился.
— Я думаю, что короля держат в этой башне, — проговорил он, показывая точку на карте. — Во всяком случае, я слышал его крик именно оттуда.
Клаус с Ораном вышли во двор, где через минуту мертвенно-бледным светом вспыхнул портал. Они вместе шагнули туда и исчезли. Варлок, Питер Колд, мой отец и Томас что-то бурно обсуждали, стоя у окна. За столом остались только София, Эмили и я.
— Ты сможешь снова получить свою магию, Эмили, — негромким мягким голосом проговорила София.
— Неужели это возможно? — с горечью в голосе произнесла Хранительница.
Через несколько часов вернулись Клаус и Оран. У них был довольный вид.
— Мы поговорили с коротышками, они готовы пойти с нами.
— Отлично, — чуть не вскрикнув от радости, подскочил на стуле Томас. — Когда мы сможем начать?
— Сейчас я отправлюсь к своим братьям и поговорю с ними. Вечером решим, как будем действовать дальше, — тихо пробормотал Варлок.
На закате солнца все снова собрались в гостиной и стали ждать хозяина дома. Варлок вернулся со своими братьями. Все трое были похожи друг на друга, как близнецы, различались они лишь цветом глаз.
— Добрый вечер, это мои братья Вардар и Воймат.
Мы поздоровались, и колдуны сели за стол.
— Нужно поужинать и все обсудить, — предложил хозяин дома.
Ужинали мы долго, на столе у старика было вдоволь сыра, хлеба, зелени, ягод и жареного мяса. Наконец, все поднялись и расселись возле разожженного камина. В небольшом камине весело полыхал огонь, из него веяло ароматом дерева.
— Я рассказал своим братьям о наших планах. Они согласились нам помочь, — произнес Варлок, протягивая морщинистые руки к огню.
Его братья сидели рядом и хитро улыбались. Вдруг один из них, Вардар, встал и подошел ко мне. Он положил свою руку на мою голову и закатил глаза, словно у него случился приступ. Со всех сторон на него смотрели удивленные глаза. Затем он, не выходя из своего странного состояния, спросил мрачным голосом:
— Откуда ты пришла?
— Она из другого мира, — ровным, спокойным, как всегда, голосом ответила Эмили.
Он кивнул как человек в чем-то удостоверившийся, и продолжил:
— Иномирянка недавно была на грани жизни и смерти.
— Да, — заикаясь, проговорила я.
— Кто-то применил чары такой силы, что можно было разрушить целый город. Это пробудило в ней источник магии, который будет постепенно набирать силу, пока полностью не уничтожит ее. Проклятие начало набирать силу, у нее мало времени, — произнес колдун, впиваясь в меня глазами.
Я с ужасом смотрела на своих друзей, ничего не понимая.
— Алина, ты хорошо себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросила Эмили.
— Со мной все в порядке, — хрипло произнесла я.
— И что нам теперь делать? — спросил отец.
— Пап, со мной действительно все в порядке, — не очень уверенно проговорила я.
— В ней пока не проявляются признаки сильной магии, а значит, у нас есть время, чтобы найти способ избавить ее от проклятия, — ответила Эмили.
— Я думаю, нужно быстрее осуществлять задуманные планы, иначе наши передвижения станут заметны правительству, — произнес Воймат.
— Для наших намерений рассвет станет идеальным временем суток, — поддержал его Варлок.
— Я ночью открою портал и проведу коротышек, — с серьезным видом проговорил Клаус.
— А теперь нам всем не помешает отдых, — сказала Хранительница.
— Мой помощник отведет женщин в комнату для гостей, а мужчины могут расположиться здесь или на веранде.
Вечером у меня хватило сил только дойти до кровати. Сбросив плащ, я положила голову на подушку и моментально уснула, даже не услышав, как с другого края кровати легла София.
Перед самым рассветом нас разбудила Эмили. Я откинула одеяло, быстро вскочила с кровати и посмотрела на себя в зеркало. В полумраке лицо казалось бледным и уставшим. Под глазами появились синяки, выдававшие беспокойство последних дней. Мы быстро оделись и пошли в гостиную. С места, где мы сели, через окно был виден двор. Здесь уже стояли переминаясь с ноги на ногу хмурые коротышки. Оран стоял здесь же, в окружении своих соплеменников.
Питер зашел в гостиную, обвел глазами всех присутствующих и проговорил:
— Всю ночь мы просчитывали каждый наш шаг и вот наш план. К воротам замка отправимся мы с Эмили, Варлок с братьями, профессор Кэнтнис и отряд Орана. Пока мы будем отвлекать внимание теперешних хозяев замка, на поиски короля отправится Томас, Клаус, София, Алина, дорогу им будет показывать Салан.
Почти четверть часа мы обсуждали разные вопросы предстоящей вылазки. Затем спешно перекусив, мы вышли во двор, чтобы уже там разделиться на два отряда. Я отошла в сторону и стала ждать, когда мужчины отдадут последние указания.
Нет ничего труднее и мучительнее ожидания. Сколько предстояло нам сегодня пережить трудных и смертельно опасных ситуаций? У всех на лицах было выражение сосредоточенности и напряженности, которое бывает накануне важных и значимых событий. Люди перешептывались, в шуме голосов слышалась тревожная тональность.
Я подняла глаза к небу и посмотрела на верхушки деревьев, которые позолотили лучи восходящего солнца, где-то в чаще громко щебетали птицы, ночной туман постепенно превращался в легкую дымку и таял поднимаясь. Возле моих ног вертелся кот.
— Можно я пойду с тобой, — промурлыкал он.
Я взяла кота на руки и почесала за ухом, тот довольно замурчал.
— Это очень опасно, Василий. Подожди нас здесь, пожалуйста. — умоляюще проговорила я.
Кот фыркнул, покрутил головой, но других признаков несогласия высказывать не стал. Томас подозвал меня к остальным и стал рассказывать о деталях предстоящей операции. К нашей группе подошел отец и, крепко обнимая меня, произнес:
— Будь осторожна. Береги себя, моя дорогая.
— Ты тоже, папочка, береги себя.
Попрощавшись с остальными, наш отряд двинулся вглубь леса. Впереди за деревьями виднелась угловатая фигура Салана. Какое-то время все молчали, обходя поваленные деревья и перепрыгивая попадающиеся ручьи. Утренняя прохлада заставляла кутаться в плащи. Через час мы подошли к небольшому холму и остановились. Салан повернулся, показывая на него, и с серьезным видом проговорил:
— Здесь начинается подземный вход, но нам надо подождать наших.
Томас в знак согласия кивнул и, оборачиваясь на нас, сказал:
— Как только услышим звуки битвы, сразу войдем в подземелье. Пока будем ждать.
Мы расселись под деревьями и приготовились к длительному ожиданию. Вдруг где-то сзади раздалось негромкое шипение, и мы увидели слабое колыхание воздуха.
— Ректор с остальными установил блокирующий щит, чтобы хозяева замка не могли покинуть его через порталы, сейчас начнется, — негромко проговорил Клаус.
Вдруг над лесом пронесся оглушительный колокольный звон, затем стали слышны взрывы. В небе были видны огненно-красные всполохи.
— Нам пора, — сказал Томас поднимаясь.
Мы подошли к огромному валуну, расположенному у подножия холма, Клаус с Томасом отодвинули его, и в земле открылся узкий темный проход с ведущими вниз каменными ступенями.
Друг за другом мы спускались по крутой лестнице, держась за скользкие сырые стены прохода. В длинном мрачном коридоре опасность ощущалась каждой частичкой кожи, повсюду витал запах смерти.
Я не очень люблю идти в полумраке в незнакомом месте. Особенно после истории с Марком Слэттеном. Идешь, например, по темному коридору и вдруг нога проваливается в какую-то пропасть. Нахлынувший ужас отступает лишь тогда, когда нога снова встречает опору.
Томас и Салан шли впереди, в руках каждого был небольшой огненный шар. Едва различимый огонек освещал низкий каменный свод, который давил всем своим весом, понемногу растворяясь в темноте.
— Ну и вонь! Почему так пахнет чесноком? — тихонько спросила я.
Томас повернулся, внимательно посмотрел на меня и произнес.
— Это наши решили использовать весь свой арсенал против вампиров.
Мы пошли дальше мимо многочисленных боковых проходов, возле одного из них я остановилась. Мое сердце вдруг затрепетало, словно я на верном пути, какая-то сила потянула меня именно в этот тоннель.
— Нам нужно сюда, — тихо сказала я.
Томас остановился и внимательно посмотрел на меня. Он что-то проговорил Салану.
— Я не знаю, что там. Мы с Варлоком туда не ходили, — испуганно проговорил мальчик.
Томас посмотрел на меня и спросил, впиваясь глазами:
— Алина, с тобой все в порядке? Салан говорит, что нужно идти туда.
— Нет, впереди опасность. Нам нужно повернуть в этот коридор, — ответила я.
— Откуда ты знаешь? — оборачиваясь, спросила София.
— Просто чувствую, — ответила я, неопределенно пожимая плечами.
Салан настойчиво потянул Томаса за плащ и тот последовал за ним, не обращая внимания на мои слова.
Вдруг впереди послышался приглушенный шум голосов. Где-то впереди мелькнул огонь, словно там горел факел. Томас одним движением погасил свет и замер в темноте. Мы все остановились, устремив свои взгляды вперед, прислушиваясь к звукам впереди нас. По звукам и голосам было понятно, что там не менее десятка стражников. Томас знаком показал, чтобы мы повернули назад. Стараясь двигаться тихо, мы вернулись к тому коридору, на который показывала я. В руках Томаса вновь появился маленький яркий огонек.
— Алина, ты уверена, что там никого нет, — тихо спросил Клаус, показывая в темный тоннель.
Я после короткого раздумья кивнула головой и первая шагнула в коридор.
При каждом магическом ударе наших друзей сверху с потолка сыпалась пыль и частички камней, от которых хотелось кашлять и чихать. Мы дошли до развилки: один проход вел направо, другой прямо. Сделав шаг прямо, я почувствовала, как тысячи молоточков застучали в виски. Я остановилась, немного успокаиваясь, и повернула в правый проход. Боль постепенно начала отступать.
— Нам нужно идти направо.
Все обернулись лицом ко мне и с удивлением уставились прямо на меня.
— Откуда ты знаешь? — коснувшись меня рукой, спросила София.
Я посмотрела ей в глаза и обводя взглядом остальных проговорила:
— Просто верьте мне.
В узком темном проходе Томас протиснулся ко мне, взял за локоть и прошептал, наклоняясь к самому уху:
— Алина, что происходит?
Я подняла на него глаза и плачущим голосом произнесла:
— Просто я откуда-то знаю, куда нам идти. Как будто меня кто-то ведет.
— Ну, хорошо, — тихо сказал Томас, прижимая меня к своей груди. — Успокойся. Поверим твоей силе, но будьте все начеку.
В конце коридора мы обнаружили покосившуюся ржавую металлическую дверь. Она была раскрыта нараспашку, упираясь одним своим краем в пол — ее верхняя петля от старости проржавела и лопнула. За ней были видны ступени, ведущие вверх. Мы поднялись по узкой каменной лестнице на второй этаж, откуда в разные стороны расходились два тоннеля. Здесь по обеим сторонам располагались камеры с металлическими решетками, в которых содержались заключенные. Заметив нас, они громко загалдели, высунув руки. Клаус подошел к одной из камер и, обращаясь к высокому бородатому мужчине в рваной одежде, спросил.
— Где стражники? Куда они сбежали?
— Они все наверху. Едва началась стрельба, все помчались туда, — хрипло проговорил мужчина.
Клаус обернулся к Томасу и внимательно посмотрел на него. Словно обменявшись мыслями с другом, Томас проговорил, обводя глазами камеры:
— Надо бы вывести людей отсюда. Салан, сможешь провести их к выходу?
— Конечно. Я знаю дорогу, — убежденным тоном ответил мальчик.
— А как же мы сами найдем дорогу? — растерянно прошептала София.
— Нам поможет Алина. Правда, ведь? — с надеждой посмотрев на меня, проговорил Томас.
От удивления она и Клаус потеряли дар речи. И их можно было понять. Сломав старые замки и открыв камеры, мы помогли людям выбраться. Заключенных было около двадцати человек, некоторые из них были совсем обессилены и еле держались на ногах. Собрав всех освобожденных у входа на лестницу, Томас объявил им:
— Этого мальчика зовут Салан. Он выведет вас наружу, только двигайтесь тихо и, вообще, будьте очень осторожны, в подземелье полно охраны.
Люди стали перешептываться вполголоса и кивать.
— Как тебя зовут? — спросил тот мужчина, у которого Клаус спрашивал про охранников.
— Меня зовут Томас.
— А вы разве не пойдете с нами?
Он отрицательно покачал головой.
— У нас здесь есть еще дела, — ответил ему Томас.
— Удачи вам, добрые люди, — прошептал он, обнимая каждого из нас.
Люди вереницей выстроились, помогая друг другу спускаться по узкой лестнице вслед за Саланом. Когда на нижней ступени лестницы затихли шаги и гул голосов, Томас повернулся ко мне и с серьезным видом спросил:
— Ну, куда нам теперь идти?
Прислушиваясь к себе, я повернулась налево и пошла мимо распахнутых настежь камер. В конце длинного прохода была несколько ступеней, ведущих наверх. Сердце билось ровно, придавая уверенности в правильности моих действий.
— Нам туда, — прошептала я.
— А что там? — спросила София.
— Там ваш отец, я его чувствую, — ответила я, внимательно посмотрев на нее.
Некоторое время они смотрели на меня с удивлением, затем в их взглядах начало появляться сомнение. Я сделала шаг вперед, чтобы у них не было соблазна начать спорить.
Поднявшись на несколько ступеней, мы оказались перед решетчатой дверью, за которой виднелся внутренний двор замка. Она была не заперта, и мы вошли. Стены замка сотрясались как при землетрясении. Вопли и крики вампиров и магов соединялись с шумом битвы и колокольным звоном в один звук, похожий на раскаты грома. Недалеко от входа мы заметили человека, лежащего на земле, затыкающего уши и корчившегося от боли.
— У, гад? Не нравится? — зло пробормотал Клаус, грозя ему кулаком.
— Нам нужно пробраться туда, — сказала я, показывая рукой на противоположную сторону.
— Но как нам туда попасть? — недоуменно спросила София.
— Пойдем вокруг? — поинтересовался Клаус.
— Нет, у меня есть накидка невидимости, — ответил Томас, доставая из-за пазухи небольшой кусок легкой ткани.
— Но она рассчитана максимум на двух человек, — прошептала София.
— Значит, будем переходить по двое, — усмехаясь, проговорил ее брат.
Он набросил накидку на себя и Клауса, и они наискосок перешли внутренний двор, затем он вернулся и поочередно провел меня и Софию.
— Так! Куда нам идти дальше? — спросил Томас, глядя на меня.
Вдруг мою голову снова пронзила острая боль.
— Томас, там опасность, — прошептала я, всматриваясь в темноту прохода.
Мы стали оглядываться в поисках спасения, где-то справа от нас я почувствовала легкое дуновение ветерка и резко потянула всех за собой. Я с удивлением для себя обнаружила, что пульсирующая боль в висках прошла.
Наш небольшой отряд едва успел нырнуть в боковой проход, когда в коридоре послышался громкий топот и голоса. Мимо пробежали несколько вооруженных стражников. Подождав некоторое время, Томас прошептал:
— Алина, куда дальше?
Я показала вглубь коридора и шагнула туда, куда тянула меня внутренняя сила. Мы дошли до небольшой винтовой лестницы, поднялись на три этажа и оказались в длинном коридоре с темным полом и отделкой, поглощающей весь свет. В самом конце виднелась высокая двустворчатая дверь, снизу которой пробивала полоска неяркого света. Я очертя голову кинулась к двери. Словно меня влекла незримая сила, сопротивляться которой я не могла.
— Алина, ты куда? — выкрикнул Томас, побежав следом за мной.
Но я не смогла ничего ему ответить, мои чувства обострились настолько, что стало трудно дышать. В моих ушах стоял чей-то оглушительный крик боли и отчаяния.
— Там, — проговорила я дрожащим голосом, останавливаясь и показывая на дверь. — Он там и ему очень больно.
Томас с силой распахнул створки двери. Стоящая за его спиной София буквально застыла от ужаса.
Посреди комнаты на огромном деревянном столе лежал тощий изможденный мужчина. Его руки и ноги были привязаны к металлическим стойкам, стоящим сбоку от стола, запястья его были рассечены, и кровь из них стекала в огромные чаны на полу. Заострившиеся черты отрешенного лица, впалые щеки и нездоровая бледность делали его похожим на покойника. Ввалившимися глазами мужчина смотрел в потолок, а его бледные тонкие губы, утонувшие в длинной бороде, что-то шептали. Седые спутанные волосы торчали в разные стороны. Рваная одежда едва прикрывала худое израненное тело.
Мы замерли, увидев это зрелище. Оно, пожалуй, не могло присниться даже в кошмарном сне. Томас бросился к столу, одним движением перерезал веревки, стягивающие запястья и щиколотки мужчины, и поднял обмякшее тело на руки. На пол крупными каплями капала его темная кровь.
— Стой, Томас, — вскрикнула я. — Опусти его на пол.
Томас медленно опустился на пол, но не выпустил отца из рук. Я подбежала к ним и опустилась на колени перед мужчиной, который некогда был сильным и могущественным правителем Эгроссии. Я протянула руку и коснулась его ран — они тут же перестали кровоточить. Затем я положила руки на его седую голову — светлые волны энергии потянулись от моих рук, распределяясь по всему телу мужчины, его мертвенно-бледно лицо немного ожило, и он стал тяжело дышать. Низко наклонившись к самому уху мужчины, я проговорила:
— Ваше Величество, здесь ваши дети.
Веки мужчины едва дрогнули, и он распахнул ярко-голубые, как у Томаса глаза. София подбежала к отцу и, заливаясь слезами, проговорила:
— Папа, это я, твоя дочь София, а это твой сын.
Мужчина непонимающе посмотрел сначала на нее, затем поднял свой измученный взгляд на Томаса.
— Похожи на нее, — произнес он беззвучно сухими воспаленными губами.
— Ваше Величество, у нас мало времени, помогите нам. Вы знаете, где компас Базла? — прошептала я, продолжая держать руки на его голове.
Он посмотрел на меня своими усталыми глазами и с рассеянным видом кивнул.
— За картиной есть тайник, — с трудом прохрипел он, поворачиваясь лицом к стене.
Клаус бросился к стене и, сняв картину, увидел небольшую металлическую дверцу, запертую на кодовый замок.
— Тут нужен код, — сказал он, оборачиваясь к нам.
— Ваше Величество, нам нужен код, — шепотом произнесла я.
— Первое марта — день свадьбы, — растягивая губы в улыбке, отрешенно произнес он.
Клаус быстро ввел код и распахнул дверцу тайника. Внутри в коробке лежал артефакт, который можно было уместить в ладони ребенка.
Волны боли стали снова накатывать на меня, постепенно становясь все сильнее. Я застонала, хватаясь за виски.
— Нам нужно срочно уходить, я снова ощущаю опасность, — глухо выдохнула я, глядя на Томаса.
Мои глаза лихорадочно скользили по стенам в поисках спасения. Вдруг я вновь ощутила, словно глоток свежего воздуха, место, где боль отступала. Я подбежала к стене напротив стола и обратила внимание на массивный канделябр, висящий сверху. Я схватилась за него двумя руками и с силой нажала — в стене со скрипом открылся темный проход.
— Сюда, крикнула я, — ныряя в каменный пахнущий сыростью коридор.
Все побежали за мной, и стоило последнему из нас оказаться внутри, как дверь прохода с шумом захлопнулась. Над нами была непроглядная тьма.
— Клаус, посвети нам, — глухо произнес Томас.
В руках Клауса вспыхнул небольшой огненный пульсар, освещая крутую лестницу, у подножия которой мы все стояли.
— Эта дорога выведет нас наружу, — уверенно сказала я, делая шаг вперед.
Мы долго спускались по крутым ступеням до самого подземелья. Томас бережно нес своего обессиленного отца на руках, который время от времени тихо стонал и что-то бормотал в забытье. Слегка касаясь стен руками, я шагала по коридорам подземелья, сворачивая то в один проход, то в другой. Куда мы шли, я не знала, но этот путь был единственно верным — это я точно знала.
— Алина, куда мы идем? Ты знаешь дорогу? — задыхаясь от сумасшедшего бега, крикнула София.
Я промолчала, потому что сказать мне было нечего, и продолжала петлять по переходам подземелья. Снаружи по-прежнему была слышна канонада разыгравшегося сражения. После очередного поворота тьма впереди стала отступать, и впереди тоннеля забрезжил яркий солнечный свет — выход был совсем близко. Мы бежали туда, где оглушительно ревел колокол, громыхали взрывы и горели огненные всполохи. У самого входа нас встретил переминающийся с ноги на ногу Салан. Люди, которых он вывел из подземелий замка, укрылись в глубине леса. Отважный мальчик решил дождаться нас и, заметив выходящий из потайного хода отряд, очень обрадовался.
— Я так испугался, что вас долго нет, что уже хотел идти за вами, — проговорил он, подбегая к нам.
— Салан, нам нужен Варлок, только он сможет помочь королю, — крикнула я. — Сможешь сбегать за ним и привести его к дому.
— Да. Я мигом, — с серьезным видом кивнул мальчик, сорвался с места и скрылся в лесу.
Никто не стал задавать ненужных вопросов. Все молча шли назад к маленькому лесному домику.
У ворот замка разворачивались настоящие военные действия. После того как вокруг крепости силой всех магов отряда Питера Колда был возведен полупрозрачный магический купол, не дающий возможности вырваться обитателям замка наружу и атаковать нападавших, Варлок со своими братьями начал бомбить каменные стены большими огненными шарами. При соприкосновении с препятствием они рассыпались на миллионы искр, оставляя выжженные воронки и трещины.
Неожиданность нападения, самоуверенность и неготовность своевременно поднять стражников по тревоге свели на нет численное преимущество врага. Залогом успеха была также и слаженность действий каждого члена нашего маленького отряда.
Следующим к Варлоку и его братьям присоединился ректор, мастерски владеющий искусством иллюзии. Его протяжный колокольный звон плыл по всей округе, сводя с ума вампиров в замке. Казалось, даже воздух вокруг гудел и колебался от колокольного перезвона.
Наконец, пришла очередь и профессора Кэнтнисса, держащего в руках большую колбу со светящейся голубоватой жидкостью. Он подошел ко рву и вылил содержимое колбы в воду. Резкий запах чеснока защекотал ноздри всем присутствующим. Этот аромат стал еще одной непреодолимой преградой для вампиров. После первого дерзкого налета не менее двух десятков обитателей замка замертво рухнули на настил моста, оглушенные звоном колокола и чесночным запахом.
Отряд коротышек, схватив бревна, с воплем и уханьем бежали по мосту, пытаясь протаранить ворота крепости. Питер дополнял коротышек десятком иллюзий. Они были словно настоящие воины. И коротышкам удавалось ловко растворяться в них.
Обитателям замка понадобилось около часа, чтобы прийти в себя от наглой выходки нападавших. Вскоре на крепостной стене показалась внушительная фигура, одетая во все черное. Издалека стало понятно, что это сам хозяин замка Аббадон решил посмотреть на наглецов, посмевших потревожить его покой. На крепостной стене тут же засуетились его воины, вдохновленные видом своего господина.
— Только бы наши успели, пока эти в замке не опомнились, — повторяла про себя Эмили, наблюдая за разворачивающимися событиями.
Фигура в темном подняла руки вверх и тотчас же над замком стали собираться свинцово-лиловые тучи, время от времени прорезываемые вспышками молний. Подул ледяной пронизывающий ветер, идущий откуда-то сверху и бьющий прямо в лицо. Оглушительный свист и могильный холод пронизывали до костей и впивались в кожу острыми холодными иглами, словно насмехаясь над нападающими. Варлок со своими братьями по-прежнему кидали в сторону замка огненные шары, не замечая ветра и молний. В полумраке новая вспышка молнии осветила грозную фигуру Аббадона, зазвучали оглушительные раскаты грома, заставившие вздрогнуть даже видавших и не такое магов.
Хозяин замка обрушил на нападающих ослепительные вспышки молний. Спасаясь от гнева Аббадона, маги из отряда возвели вокруг себя переливающийся лиловым цветом блокирующий щит. Поток голубоватых разрядов стал бить в защитный контур, с места удара во все стороны летели ослепительно белые искры, и временами, как по воде, пробегала рябь.
— Питер, мы так долго не выстоим, — крикнула Эмили, приближаясь к ректору.
— Томасу нужно еще время. Я верю, он справится, — ответил ректор, перекрикивая гром.
Защитники замка сыпали заклятиями на энергетический купол, пытаясь пробить его. Наш купол был серьезной преградой к их победе, но уже сейчас можно было заметить, что он начинал истончаться.
Из ближайших кустов выскочил Салан и кинулся к Варлоку.
— Они вернулись и им нужна твоя помощь. Девушка сказала, что только ты можешь помочь, — задыхающимся голосом прокричал мальчик.
Его слова услышал весь небольшой отряд. Питер глянул на Эмили и громко прокричал:
— Иди с ним, мы тут справимся.
Варлок глянул на своего помощника и проговорил:
— Ты должен остаться тут и помочь им. Я скоро вернусь. Тот с готовностью кивнул головой, выполняя просьбу своего спасителя.
Варлок и Эмили побежали к опушке леса. Колдун на бегу медленно развел руки, и недалеко от них вспыхнуло серебристое сияние волшебного портала, ведущего прямо к дому.
Мы друг за другом бежали через лес, спотыкались и падали, снова поднимались и мчались вперед в бешеном желании спасти свою и чужую жизнь. На руках Томас держал своего обессиленного отца и не отставая бежал за нами. Портал открывать не стали, чтобы не тратить и без того скудные запасы нашей силы.
Вот показалась развилка на лесной тропе — справа за деревьями виднелся дом Варлока. Не теряя времени, мы взбежали по ступеням крыльца прямо в гостиную. Здесь Томас положил на стол своего измученного отца.
Кот вертелся вокруг ног, заглядывал в глаза и мурлыкал. Почувствовав его пристальный взгляд, я устало опустилась на корточки и погладила его. Шерсть его в этот момент вздыбилась и кот отскочил.
Я медленно поднялась на ноги и пошла к королю. Его глаза были закрыты, слышалось прерывистое дыхание, оно то замедлялось, то снова вырывалось из груди. Я подошла ближе и снова опустила руки на голову мужчины, спустя мгновение он открыл глаза и удивленно глянул на меня.
— Ваше Величество, вы среди друзей, — успокаивающе шептала я, наклоняясь ниже к его уху.
Волны энергии, вытекая из моей ладони, пронизывали его худое, изможденное тело. Раны на его запястьях затягивались все сильнее, взгляд становился более осмысленным.
В следующую секунду в доме открылся портал, из которого выступили Варлок и Хранительница. Старик тут же побежал в нашу сторону и, оказавшись рядом, заметил, как из моих рук льется энергия. Он легонько отстранил меня и спокойно сказал:
— Ты сделала все, что смогла. Дальше я сам.
Колдун опустился на колени перед телом короля и наклонился к его лицу. Теперь Константин уже не казался мертвенно-бледным.
— Ваше Величество, это я, Варлок.
Тот глянул на старика, и его сухие губы растянулись в улыбке, похожей скорее на оскал.
— Варлок? Неужели у меня опять видения?
— Нет, старый друг, это действительно я, и нам, наконец, удалось вытащить тебя из замка. Скажи спасибо своим детям.
— Дети? — растеряно спросил король.
Старик ласково кивнул и повернулся в сторону Томаса.
— У тебя прекрасный сын и красавица-дочь. И ты теперь обязательно должен жить ради них.
— У меня совсем не осталось сил, — устало проговорил король.
— Я помогу тебе, но и ты помоги нам. Мы хотим уничтожить Аббадона, — сказал колдун, касаясь руки Константина.
При упоминании этого имени глаза короля вспыхнули бешеной злобой. Затем он поглядел на своего старого друга и медленно кивнул в ответ.
— Ну, вот и отлично, — проговорил Варлок, поднимаясь с колен.
Он повернулся к Хранительнице и что-то негромко ей сказал, а затем вышел из комнаты.
Эмили подошла к столу, опустилась перед родственником на колени и взяла его худую ладонь в свою руку. Король поднял на нее свои усталые глаза и едва заметно улыбнулся.
— Эмили, неужели ты тоже пришла спасать своего короля?
— Я уже много раз это делала, если вы помните, — ответила она, негромким мягким голосом. По ее щекам стекали горячие дорожки слез, которые она не замечала.
В дверях показался Варлок, он нес в руках большую чашу, наполненную травяным напитком. Старик подошел к столу и приподнял голову короля, пытаясь влить в его рот целебную жидкость. Сделав пару небольших глотков, король откинулся на стол и устало прикрыл глаза.
— Ему нужно время, — проговорил Варлок, посмотрев на своего старого друга.
— Не говори ерунды, — проговорил король, не открывая глаза. — Чтобы уничтожить этого монстра Аббадона, я пришел бы с того света. Лучше помогите мне встать.
Он потихоньку приоткрыл глаза и попытался сам подняться, но подбежавший Томас заботливо помог ему сесть.
Король посмотрел на сына удивленно, затем перевел взгляд на Варлока:
— Неужели это мой сын?
Тот кивнул, хитро улыбаясь.
— Ну, кто еще ради тебя рискнул бы наведаться к самому Аббадону?
Слабыми руками он взял своего сына за плечи и поцеловал в лоб. Затем он перевел свой взгляд на Софию и широко раскрыл объятия навстречу дочери. Девушка, всхлипывая, кинулась к отцу и уткнулась в его шею.
— Мои дорогие дети, как же я рад, что смог снова увидеть вас. Я уже и не надеялся на встречу, — с горечью проговорил он. Из его усталых глаз катились слезы. Все пережитое им казалось каким-то кошмаром. Мысль о мести влила в его истощенное тело силы, заставляя короля подняться и попытаться сесть.
— Помоги мне, — сказал король, протягиваю руку к сыну.
Константин, опираясь на плечо Томаса, опустил худые ноги на пол и повалился в заботливо пододвинутое Софией кресло.
В небе часто вспыхивали красные всполохи, отражаясь на светлых стенах гостиной. Время от времени по лесу разносились удары, от которых дрожала земля и дребезжали стекла в окнах.
— Что это стоит за грохот? — хрипло спросил король.
— Это наши друзья атакуют замок Аббадона, — ответил ему Томас.
Отец отрицательно покачал головой и произнес:
— Это чудовище просто так не убить. Он надежно спрятал свое сердце, а без него он неуязвим.
— Отец, ты знаешь, где он мог его спрятать? — воскликнул Томас.
— Да, — с серьезным видом кивнул Константин. — Аббадон надежно укрыл свое сокровище. Но мне удалось однажды услышать обрывки его разговора. И теперь я знаю, где он хранит свое сердце — на дне ущелья Мертвецов.
— У нас есть компас Базла, с его помощью я найду и уничтожу его. Я клянусь тебе, отец, — с серьезным видом вскричал Томас.
Варлок удивленно поднял брови и спросил:
— Вам удалось найти компас Базла?
Клаус утвердительно кивнул, протягивая ему коробку.
Старик протянул руку к коробке и вынул древнюю реликвию. Он с трепетом держал ее в руках, с любопытством разглядывая со всех сторон. Затем колдун низко наклонился к артефакту и начал что-то шептать. Компас засветился малиново-красным светом, придавая лицу мужчины зловещее выражение. Варлок подошел к Эмили и протянул к ее голове руку с артефактом, не переставая нашептывать заклинания. Она скривилась от боли и побледнела. Стрелка компаса начала бешено вращаться, а венец на голове Хранительницы вспыхнул холодным серебряным светом, озаряя всю ее фигуру. Она закричала от резкой боли, пронзившей ее голову, и потеряла сознание. Я кинулась было к Эмили, но меня остановил резкий оклик Томаса:
— Стой, Алина. Не подходи.
Компас в руках Варлока начал всасывать свет, исходящий из венца Хранительницы. Ее тело в это время, лежа на полу, корчилось в судорогах.
Впитав в себя всю энергию венца, компас потух. Мы все замерли, наблюдая за этим действом. Варлок опустился перед Эмили на колени, пытаясь поднять ее, к нему тут же подбежал Клаус. Подхватив Хранительницу на руки, юноша опустил ее в кресло. Ее веки слегка дрогнули, она застонала и приоткрыла глаза. Переполненный болью взгляд блуждал по нашим растерянным лицам. Варлок подошел к ней, снял с ее головы Венец Страдания и бросил его на пол, как простую железку. То, что некогда было мощным магическим артефактом, превратилось в бесполезную побрякушку. Глаза Эмили удивленно посмотрели на вещь, которая много лет приносила ей бесчисленные страдания.
— Ты снова можешь пользоваться своей магией, — проговорил Варлок, касаясь ее руки.
Хриплый голос короля нарушил тишину:
— Кто одел на нее венец?
— Это сделал твой кузен Марк Слэттен, — ответил ему Варлок.
Услышав это имя, лицо Константина скривилось мучительной судорогой.
— А где сейчас этот мерзавец? — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.
— Ваше Величество, за свое предательство он поплатился жизнью, — негромко проговорила я.
Король перевел свой усталый взгляд на меня и спросил:
— Как тебя зовут?
— Это Алина, отец, — проговорил Томас, обнимая меня за плечи.
Константин попытался изобразить понимающую улыбку и кивнул. Не отводя своего пристального взгляда, он вновь задал вопрос:
— Это ведь ты дала мне свою жизненную энергию? Почему?
— Вы отец Томаса, — произнесла я.
Король удивленно вскинул брови и, обводя всех взглядом, спросил:
— Кто такой Томас?
— Это я, отец. Чтобы спасти меня, твои друзья дали мне другое имя и воспитали как родного сына. Я очень им за это благодарен. Теперь меня зовут Томас.
— Вот как? — покачал головой король, а затем с горечью проговорил. — Как много я пропустил!
Постепенно приходя в себя, Эмили встала и посмотрела на свои руки. На кончиках ее пальцев появилось бирюзовое свечение.
— Моя магия. Она снова со мной, — улыбаясь, проговорила она.
В этот момент со стороны замка раздался сильный грохот.
— Нам нужно возвращаться. Наши друзья долго не выдержат. Ваше Величество, останьтесь здесь, вам нужно набираться сил, — проговорила Хранительница.
— Ну, уж нет, Эмили. Я должен быть там. Я хочу своими руками оторвать этому чудовищу голову, — ядовитым шепотом произнес король.
— Отец, тогда я отправлюсь к Ущелью Мертвецов и найду сердце Аббадона, — заявил Томас.
— Я пойду с тобой, — сказал Клаус, подходя к другу и положив руку ему на плечо.
— Я тоже, — ответила я.
— И я пойду с вами, — подхватила София.
— Алина, магия в тебе набирает силу, я это чувствую, — осторожно проговорила Хранительница.
— Алина помогла нам найти отца и выбраться из подземелья, — заявила София.
— Моя магическая сила может еще понадобиться нам, — произнесла я, оглядывая всех присутствующих.
— Возможно, со временем нам понадобится надеть на тебя сдерживающий магию артефакт, — добавила Эмили.
Варлок суетливо качал головой, обводя глазами присутствующих, а затем с серьезным видом проговорил, озираясь в сторону взрывов:
— Нам лучше поторопиться!
Все стали собираться, а король, сделав неимоверное усилие, приподнялся со своего места и резким тоном произнес:
— Я пойду с вами, только мне необходимо привести себя в порядок.
Все промолчали, опустив глаза. Никто не посмел ему перечить.
На сборы ушло примерно полчаса. Все вышли во двор и нервно переминались. Король, опираясь на плечо сына, вышел на крыльцо. Это был довольно высокий худой мужчина в темной куртке полувоенного кроя, черных штанах, заправленных в высокие сапоги. Его седые волосы были гладко зачесаны, а на неестественно бледном лице не было даже намека на улыбку. Внимательные голубые глаза, казалось, пытались прочесть на лице все самые сокровенные мысли.
— Друзья мои! — произнес король хрипло. — Я вам искренне благодарен за все, что вы сделали. Вы вытащили меня из лап смерти! И сейчас мне горько оттого, что я снова должен повести вас на битву с самым коварным и вероломным врагом. Но я верю, что добро победит и удача будет с нами! Мы идем бороться со злом, в руках которого оказалась моя любимая страна. Вспоминая прошлое, мы постараемся не наделать ошибок теперь. Мы будем бороться за наших детей, за нашу свободу, за наше будущее.
На минуту воцарилось молчание. Его пламенная речь была очень вдохновенной, и ответом ей стали аплодисменты. Когда стих одобрительный гул голосов, Томас повернулся к отцу и произнес:
— Отец, мы с моими друзьями отправимся в Ущелье Мертвецов. Надеюсь, компас Базла поможет нам отыскать сердце Аббадона.
— Хорошо, сын. Мы будем держаться у стен замка до последнего вздоха и сделаем все, чтобы не дать вампирам помешать вам. Только будьте осторожны, на вашем пути встанут другие чудовища. Но зато, если вы уничтожите его сердце, Аббадон станет уязвимым и его можно будет убить, — заявил король.
Варлок вышел на середину двора и, взмахнув рукой, открыл пространственный коридор. Все устремились к серебристой арке, поочередно проходя сквозь свечение.
Кот со всех ног бросился ко мне и пробормотал, подходя совсем близко:
— Ты опять оставляешь меня?
Я собиралась погладить кота, но решила, что лучше не стоит это делать, и лишь кивнула ему в ответ. Мне нечего было ему сказать. Наш путь был слишком опасен.
На той стороне портала у стен замка стоял страшный грохот, шум, по земле стелилась голубоватая дымка. Варлок опрометью кинулся на помощь своим братьям, с которыми бок о бок сражался маленький Салан.
Питер Колд и отец с сосредоточенным видом продолжали произносить заклятия, создавая иллюзии. Хранительница встала плечом к плечу рядом с ректором и начала латать дыры в энергетическом куполе, висящем над нашими головами.
Питер, заметив ее, развернулся и удивленно поднял брови.
— Да! У меня снова есть магия, — произнесла она своим негромким мягким голосом. — Кстати, посмотри, кто с нами пришел.
Питер резко обернулся, вслед за ним повернулся и отец. Увидев и узнав бывшего правителя Эгроссии, они уставились на него с растерянным видом, а затем, опомнившись, низко поклонились.
— Приветствую вас, ваше Величество, — самым серьезным видом произнес ректор.
— Здравствуй, Питер. Я рад видеть тебя в добром здравии, — ровным голосом ответил ему король Константин.
— А вы неважно выглядите. Вам нужно было остаться и набираться сил после всего пережитого, — с горечью сказал ректор.
— Нет, я должен быть на передовой! Сейчас не до реверансов, когда речь идет о жизни и смерти, — сурово ответил ему король.
Томас подошел к отцу и, опустив голову, проговорил:
— Нам пора. У нас не так много времени.
Король обернулся и, увидев своих детей, обнял и поцеловал в лоб каждого. Затем, посмотрев на остальных, сказал:
— Я благословляю вас. Вы решились на очень непростое и рискованное дело, но я верю в ваш успех и благополучное возвращение.
Он взмахнул рукой и сам открыл пространственный портал. Томас с готовностью кивнул головой, взял меня за руку и шагнул в светящийся коридор, за нами последовали Клаус и София.
Мы вышли на берегу озера, на другой стороне которого жили жуткие твари. Я уже когда-то имела возможность познакомиться с ними. Если бы не обстоятельства, я бы никогда не согласилась снова встретиться с этими кровожадными представителями животного мира. За деревьями виднелся знакомый мне замок — именно сюда когда-то привел меня на свидание Томас.
— Алина, София, подождите нас здесь. Мы сходим в замок и возьмем кое-какие вещи и оружие.
Через минуту они исчезли, а мы с Софией остались одни у тихой глади озера. Я подошла ближе к воде и раздвинула ветки, прохладная прозрачная вода блестела на солнце и переливалась. Солнечные блики от воды ослепляли, заставляя прикрывать глаза ладонью. Совсем рядом мы услышали тихий всплеск, видимо, маленькие рыбки играли у самого берега. Через некоторое время за нашими спинами раздался слабый шум. Наши мужчины вернулись, за спиной каждого было ружье, а в руках они держали небольшие узлы с провизией. Мы двинулись по тропинке, ведущей вдоль берега, стараясь не подходить к кромке воды слишком близко. Примерно через четверть часа Клаус увидел старую лодку, привязанную к разлапистому береговому кусту.
— Вот то, что нам нужно, — крикнул он, показывая на небольшую плоскодонку.
Он проверил ее со всех сторон на предмет протечек и потянул в сторону озера. Отдав мне свой узел, Томас кинулся помогать другу, подталкивая лодку к воде. Мы по очереди забрались в лодку, бросив на дно снаряжение и оружие. Томас и Клаус усердно налегли на весла. Лодка двигалась совершенно бесшумно по неподвижной глади озера. Над водой поплыл туман, запахло сыростью и тиной. Солнце медленно уходило в закат, от воды потянуло прохладой, а небо постепенно начинало хмуриться. Мне стало страшно, казалось, что история повторяется.
— Томас, куда мы сейчас? — негромко спросила я.
— Возьми компас, задай ему цель и посмотри, что он будет показывать, — велел мой приятель.
Достав из кармана коробку, он протянул ее мне. Вытащив артефакт и положив его в ладонь, я произнесла громко:
— Ущелье Мертвецов!
Дрожащая стрелка компаса тотчас же пришла в движение, показывая своим длинным концом в сторону приближающегося берега.
— Стрелка компаса показывает на ту сторону, — в ужасе прошептала я. — Неужели нам нужно снова идти к этим чудовищам? Мы в прошлый раз еле унесли ноги.
— Не бойся, в этот раз у нас есть оружие, — с уверенным видом проговорил Клаус.
Лодка причалила к берегу, и мы один за другим выбрались наружу. Наши гребцы вытащили ее на берег, густо поросший ивняком, и привязали в ближайших кустах. Небо стало подергиваться боязливым светом первых осторожных звезд.
— Нужно где-то остановиться на ночлег, — тихо сказал Клаус.
Томас подошел ко мне и попросил компас. Затем глянул на артефакт и громко произнес:
— «Безопасный ночлег».
Стрелка компаса тотчас же пришла в движение и, сделав оборот, замерла, указывая длинным концом на север.
— Туда, — махнул рукой Томас в направлении, куда показывал артефакт.
Пока мы пробирались сквозь кусты, на землю опустилась темнота. Нас охватила тревога, но мы терпеливо шли за нашим провожатым. Постепенно за деревьями начал прорисовываться силуэт какой-то постройки. Мы вышли на небольшую поляну, на которой в тени деревьев утопал старый покосившийся домик. Одна его часть наклонилась вправо, накренившись низко к земле, а крыша и стены обросли толстым слоем мха.
Томас обошел домик, пытаясь заглянуть в единственное окошко, но ничего подозрительного не заметил. Он толкнул старую дверь, которая тихонько скрипнув, отворилась. Нутро дома дохнуло на нас сыростью. Томас и Клаус прошли внутрь и, осмотрев все, позвали нас. Подперев крепкой палкой дверь, мы сели на лавки, оглядываясь по сторонам. В доме была одна комната, в центре которой стоял небольшой деревянный стол, вдоль стен с обеих сторон располагались две длинные неширокие лавки. Несколько полок с металлической посудой висело под потолком. В углу ощерилась старая печка с покосившейся металлической заслонкой. Ночной ветер то и дело подвывал в трубе. В комнате пахло пылью и гнилым деревом.
— Здесь можно переночевать, но огонь разводить не будем, чтобы не привлекать внимание хищников и оборотней. Мы с Клаусом будем нести вахту по очереди, — проговорил Томас.
Клаус в знак согласия кивнул, движением плеч разминая затекшую спину и вытягивая усталые ноги.
— Нет, нам тоже дайте вахту, — возразили мы с Софией.
Молодые люди вначале немного препирались, но долго спорить не стали. Мы договорились установить дежурство по два часа, чтобы с рассветом снова отправиться в путь. Немного перекусив, мы расположились на отдых.
Первым остался дежурить Клаус. Он сидел возле окна, пристально вглядываясь в темноту за окном. На одной из лавок прилегла София и тут же тихо засопела. Томас лег на полу, недалеко от печки. Положив узел на лавку и приспособив его под голову, я укрылась своим длинным плащом. Сначала сон долго не шел, нервы были натянуты от переутомления и всего пережитого. Наконец, начала чувствовать я приближающуюся дремоту и крепко уснула. Я открыла глаза, когда небо за окном начинало сереть, но рассвет еще блуждал где-то у озера. Голову пронзила резкая боль. В утренних сумерках я увидела Томаса, сидящего у окна и внимательно наблюдающего за мной.
— Ты почему меня не разбудил, — сонно спросила я, вставая со скамьи и заворачиваясь в плащ.
— Ты так сладко спала, что я не посмел, — проговорил он мягким голосом.
— Вы с Клаусом договорились? Да? — возмущенно проговорила я.
— Ну что ты, родная. Мы за справедливость, — ядовито усмехнулся он.
Наши мужчины так и не стали будить нас с Софией, позволив отоспаться. Я медленно побрела к нему, а он одним движением дернул за руку и привлек к себе.
— Когда все это закончится, я пойду к твоему отцу и буду просить у него твоей руки, — негромко произнес он, продолжая удерживать мою ладонь.
Мои брови подпрыгнули от удивления, но я не стала язвить, как обычно. Сейчас было не лучшее время обсуждать эти вопросы. Я просто тихо произнесла:
— Мне кажется, этот ужас никогда не закончится.
— Нет, любовь моя, обязательно закончится и мы, наконец, будем счастливы.
Острая боль снова пронзила голову, заставляя опустить веки. Прижав руки к вискам, я запрокинула голову, чувствуя, что еще мгновение — и потеряю сознание.
— Что случилось, Алина? — с тревогой спросил Томас, впиваясь глазами в мое лицо.
— Где-то близко опасность, — еле вымолвила я, превозмогая боль.
Он перехватил ружье покрепче и стал вглядываться в серые утренние сумерки.
— Буди остальных! — тихо проговорил он. — Нужно собираться и уходить.
София и Клаус мгновенно проснулись и рывком сели.
— Недалеко от нас стоит старый волк и смотрит в нашу сторону, — тихо произнес Томас, продолжая наблюдать за пространством вокруг дома.
Где-то рядом закричала ночная птица, и волк кинулся в кусты, в надежде поймать легкую добычу. Немного подождав, наш небольшой отряд покинул это укрытие, ставшее нам пристанищем на эту ночь.
Скорректировав свой путь по компасу, мы двинулись к вершине горы. Примерно через час я стала чувствовать на себе чей-то настойчивый взгляд, было ощущение, что за нами кто-то следит. Странным был тот факт, что опасности я не ощущала.
— Томас, — негромко сказала я. — Мне кажется, за нами кто-то идет.
Оба приятеля немедленно оглянулись в поисках невидимого преследователя. Я подняла глаза на верхушку ближайшего дерева и увидела, как в кроне дерева мелькнул силуэт, то ли зверя, то ли человека.
— Вон там, в листве кто-то прячется, — прошептала я, показывая наверх.
— Эй! Кто там? Выходи, а то буду стрелять, — громко крикнул Томас, поднимая ружье.
— Стойте! Пожалуйста, не стреляйте, — послышался звонкий мальчишеский голос. — Это я — Салан.
Мальчишка спрыгнул с дерева и направился к нам, гордо выпрямив спину и улыбаясь.
— Что ты тут делаешь? — удивленно спросила София.
— Варлок отправил меня к вам. Он велел передать, чтобы вы поторопились. Их силы истощаются. Совет Десяти вот-вот отправит помощь Аббадону.
— А как тебе удалось нас выследить? — с серьезным видом спросила я.
— Я шел по вашим следам. Они привели меня к дому, и как только я собрался сунуться к домику, увидел волка. Рисковать я не стал, вдруг это оборотень. Мне пришлось увести его от вас, а потом я бегал по лесу, заметая ваши следы. Вы двигаетесь очень громко. Поблизости, наверное, все слышат, как вы топаете. Только чудо, что вам не встретился здесь какой-нибудь хищник, — проговорил мальчик с таким серьезным видом, словно он был бывалым охотником.
— Ну что ж, будем двигаться тише, — ответил Томас мальчику, а поворачиваясь к нам, добавил. — Нужно прибавить ходу.
— Салан, ты пойдешь с нами или вернешься? — ровным тоном спросил Клаус.
— Варлок просил помочь вам, поэтому я останусь, — с серьезным лицом проговорил мальчик.
Томас, дружески хлопнув мальчика по плечу, сделал ему знак рукой, чтобы тот следовал за нами, а сам продолжил двигаться намеченным курсом.
Мы все шли чуть позади Томаса, а Салан, обогнав нас, пошел рядом с ним. Солнце поднялось высоко, а мы пробирались вперед под сенью раскидистых ветвей, укрываясь от полуденного зноя. Лиственный лес и кустарники покрывали пологие склоны гор. Все выше и выше поднимались мы по извилистой тропе. Далеко позади нас остались пастись дикие газели с большими выразительными глазами.
Примерно через час наш небольшой отряд набрел на небольшой ручей, на берегу которого было решено устроить небольшой привал. Вода в ручье была абсолютно прозрачной и ледяной, она перекатывалась через небольшие сточенные камни почти бесшумно. Я зачерпнула воду ладонью, поднесла ее ко рту и, наслаждаясь каждым глотком, проглотила. Остальные последовали моему примеру, лишь Салан исчез в ближайших кустах. Глянув ему вслед, Клаус осуждающе покачал головой.
— Вот же сорванец!
Мы умылись и немного привели себя в порядок. С самого утра у нас во рту не было ни крошки, поэтому решено было перекусить. Разомлев от еды и солнечных лучей, проникающих сквозь густую листву, я подошла к ближайшему дереву, ветви которого склонялись к самой воде, и присела, прислоняясь к стволу.
Ясное голубое небо проглядывало сквозь плотную листву. Прикрыв глаза, я слушала звуки леса: едва слышное журчание ручья, шум ветра и пение птиц. Рядом тихонько переговаривались Клаус и София. В какой-то момент я даже задремала. Вдруг я снова ощутила боль, голова словно вспыхнула и, казалось, что она вот-вот взорвется. Не поняв спросонья, что произошло, я села и застонала, медленно растирая виски.
— Алина, что случилось? — спросил Томас, бросаясь ко мне.
Я промолчала, не понимая, что произошло. Внезапно мне стало нечем дышать. Внутренности скрутились в тугой узел. Затем, приходя в себя, я вдруг отчетливо поняла — даже не поняла, а почувствовала каждой клеткой своего тела.
— О… Опасность, — еле смогла прохрипеть я.
Все тут же вскочили со своих мест, оглядываясь по сторонам. Из кустов выбежал испуганный Салан.
— Я хотел поохотиться поблизости, чтобы поймать кого-нибудь на обед. Неподалеку я заметил следы большого хищника, — запыхавшись, пробормотал мальчик.
За его спиной послышалось глухое рычание и треск ветвей. Томас и Клаус тут же вскинули ружья и выступили вперед, а мальчик медленно попятился к остальным. На поляну из-за дерева не торопясь вышел огромный тигр, нервно размахивая длинным толстым хвостом. Мы стояли не шелохнувшись, с ужасом глядя на хищника. В воздухе начал витать запах смерти. Огромный хищник неспешно стал обходить Клауса, стоящего чуть впереди, стараясь отсечь его от остальных. Клаус пятился задом, не отрывая завороженного взгляда от хищника.
Я глянула в глаза зверю и вдруг… словно провалилась в его мы
Глава 1. Возвращение в Академию
Я пристально посмотрела в глаза Хранительнице, она неподвижным взором встретила мой взгляд полный презрения и неприязни, лицо ее было в этот момент бледным и мрачным. Вдруг в ее глазах что-то изменилось, появилась некоторая решимость, она внимательно взглянула на смотрителей и, обращаясь к Морису Милну, строгим тоном медленно проговорила:
– Я профессор Академии магии, Эмили Дафф. Эта девушка – моя подопечная и я хотела бы лично принимать участие в расследовании данного преступления. Я готова нести за нее личную ответственность, и прошу заменить меру пресечения арест на Оковы смирения.
Мой отец стоял рядом с нами, низко опустив голову. Услышав слова Хранительницы, он весь подобрался, выпрямил спину и, глядя на смотрителей, громко проговорил:
– Я профессор Академии магии, Николай Кэнтнис, являюсь официальным опекуном этой девушки и хотел бы лично принимать участие в расследовании преступления, в котором ее обвиняют. Я готов гарантировать, что она не сбежит и не совершит иных поступков, противоречащих законодательству Эгроссии, и прошу заменить меру пресечения арест на Оковы смирения.
Расширенными от удивления глазами я смотрела поочередно, то на отца, то на Хранительницу. Было непонятно, что происходит. Что задумали эти двое?
Смотритель Тайной Канцелярии Морис Милн перевел свой взгляд с меня на Хранительницу, а затем на отца и, наконец, стальным голосом произнес:
– Я принимаю оба ваши заявления. И готов соблюсти процедуру поручительства. Если вы двое несете за нее личную ответственность, то я надену на нее Оковы Смирения, но она все равно последует за нами в Академию, где будет дожидаться окончания расследования.
Отец и Хранительница внимательно выслушали его и в знак согласия кивнули. С этими словами он подошел ко мне и застегнул на моих запястьях два темных браслета с нанесенными на них магическими знаками. Ощущение вселенской обиды и полного равнодушия ко всему происходящему вырвалось из груди.
– Всех прошу пройти вместе с нами, – объявил он, и подтолкнул меня к порталу. Отец и Хранительница вслед за смотрителями шагнули в арку серебристого прохода.
Мы все вдруг оказались в Академии магии в кабинете ректора. Он сидел в глубоком кожаном кресле у стола. При виде нас он соскочил со своего места и устремил удивленный взгляд на нас. На лице его сложно было прочесть эмоции.
– Добрый день, ректор Колд! – поприветствовал его Морис Милн. – Я смотритель Тайной Канцелярии Морис Милн и мои помощники доставили в стены Академии магии Алину Кэнтнис, подозреваемую в нарушении закона о запрете применения боевых видов магии. В ближайшее время мы проведем расследование и установим виновных в совершении этого тяжкого преступления.
Затем он перевел свой взгляд на отца и Хранительницу и, кивнув в их сторону, продолжил:
– Двое ваших преподавателей – Эмили Дафф и Николай Кэнтнис заявили, что готовы нести личную ответственность за эту девушку и попросили надеть на нее Оковы Смирения. Согласно процедуре поручительства мы не станем сажать ее в тюремную камеру до выяснения всех обстоятельств этого дела, но она не должна покидать стен данного учебного заведения. Можете ли вы гарантировать, что Алина Кэнтнис не покинет Академию, пока идет расследование?
Брови ректора взметнулись вверх, он тяжело вздохнул и бросил взгляд на меня, затем на отца. После этого он в упор посмотрел на Хранительницу. Его глаза, казалось, даже не моргали. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Питер Колд открыл рот и произнес:
– Я готов поручиться, что Алина Кэнтнис не покинет стен Академии магии. До установления виновных в данном преступлении она будет регулярно посещать занятия.
Морис Милн снова обратился к ректору:
– Завтра с утра я начну вызывать свидетелей и подозреваемых по указанному делу. Прошу предоставить мне помещение для проведения дознания.
– Конечно, я даже готов предложить для этих целей собственный кабинет, – проговорил ректор.
Смотритель согласился, открыл портал и тут же покинул помещение, оставив меня в легком недоумении от произошедшего.
После их ухода в комнате воцарилось молчание. Затем отец, обращаясь к своему другу, произнес:
– Спасибо, Питер.
Ректор внимательно посмотрел на него и улыбнулся.
– Не стоит благодарить. Я думаю, это недоразумение быстро разрешится.
Затем его взгляд остановился на Хранительнице, и его лицо просветлело. Он медленно подошел к ней, поклонился и галантно поцеловал руку:
– Эмили Дафф! Так, так! Вы исчезли без объяснений не попрощавшись. Где вы были, и что сейчас привело вас в стены Академии?
– Ах, Питер. Столько всего произошло за это время, но это все в прошлом. Сейчас нам всем нужна твоя помощь, – мягко проговорила она, положив свою ладонь поверх его руки.
Щеки Хранительницы порозовели, и они уставились друг на друга долгим задумчивым взглядом.
Эти двое, казалось, перестали замечать все вокруг. Посмотрев на них, мы почувствовали себя лишними в этом кабинете. Отец, опустив голову, спросил:
– Питер, ты не будешь против, если я провожу Алину в ее комнату.
Ректор вздрогнул и посмотрел на отца. Он словно вынырнул из своих воспоминаний и, отступив на шаг от Хранительницы, едва заметно кивнул.
Мы тут же вышли из кабинета ректора, и пошли по коридору в сторону факультета Знахарства.
– Папа, что происходит? Ты что-нибудь понимаешь? Что за процедура поручительства, и что это за украшения на моих руках? – все больше раздражаясь, выдохнула я.
– Молчи, Алина. После поговорим, – глухо отозвался отец.
И лишь в комнате он, наконец, смог выдохнуть и обнять меня.
– Я так испугался за тебя, девочка моя, – проговорил отец, поспешно прижимая меня к своей груди. Его глаза стали влажными от слез, на дне их я заметила страх. Но моя обида захлестнула меня с новой силой.
– Хранительница нас всех предала! – воскликнула я. – Ты понимаешь это?
Он тяжело вздохнул, словно я была неразумным ребенком, взял меня за плечи и слабо улыбнулся:
– Ты такая же максималистка, как и я в молодости. Эмили Дафф пытается вывести тебя из-под удара и спасти. Понимаешь ты это?
– Что значит спасти? А что тогда это такое? – вскрикнула я, показывая на браслеты на руках.
– Благодаря этому ты все еще на свободе. А вместе мы сможем что-нибудь придумать, чтобы снять это нелепое обвинение, – успокаивал отец.
– Она все знала. Понимаешь? Если бы она не отослала Томаса и Клауса меня бы не схватили, – выкрикивала я.
– Алина, успокойся. Она сделала все правильно. Если бы Томас и Клаус были в замке, то там была бы настоящая бойня. Они бы просто так не позволили служителям увести тебя, а, значит, и сами стали бы вне закона, – пытался урезонить меня отец.
– И что теперь? Если служители признают меня виноватой? Что со мной будет? – обреченно выдохнула я, присаживаясь на край кровати.
– Все будет нормально, милая. Мы все будем бороться, и недопустим этого. В противном случае и тебе, и твоим приятелям пришлось бы всю оставшуюся жизнь скрываться, – подбадривал отец, обнимая меня за плечи.
– Но что будут делать Томас и Клаус, когда не обнаружат нас?
– Скорее всего, они поспешат сюда. Их помощь будет нужна нам здесь. А сейчас попробуй успокоиться. Я покажу Хранительнице твою комнату. Позднее она навестит тебя, и вы обо всем поговорите.
– Знаешь, кому раньше принадлежала эта комната? – ядовито усмехаясь, спросила я. – Хозяйкой данного кабинета была Хранительница.
Теперь настал его черед удивляться. Он был несколько озадачен этой новостью.
– Ну и дела, – пробормотал он.
– А что это за браслеты? Мне что придется носить постоянно эти украшения?
– Да, дорогая. Они блокируют любое применение магии. Тебе придется побыть в них какое-то время.
Отец проводил меня до кровати и предложил прилечь.
– Поспи, моя хорошая! Я пока побуду с тобой.
Я легла на кровать и прикрыла глаза. Слезы медленно стекали и, скапливаясь в уголках, падали крупными каплями на подушку. Отец придвинул кресло вплотную к кровати, сел в него и погладил меня по голове. Тепло его рук и прикосновения подействовали на меня успокаивающе. Неожиданно для самой себя я закрыла глаза и задремала.
Глава 2. Откровенный разговор
Разбудил меня тихий шелест, похожий на шепот осенних листьев. Яркое солнце светило сквозь шторы, рассыпаясь бликами по стеклам в шкафу. Нехотя я открыла глаза, некоторое время, привыкая к полумраку в помещении. Спустя мгновение я заметила Хранительницу, пристально разглядывавшую меня. Резко присев на кровати, я оглянулась по сторонам и поняла, что в комнате кроме нас двоих никого нет. Видимо, отец ушел, когда я заснула, перед этим заботливо прикрыв меня пледом. Я нахмурилась и гневно посмотрела на нее.
– Ты считаешь, что я тебя предала? – вполголоса спросила Хранительница, пытаясь положить руку мне на плечо.
Я стряхнула ее ладонь и отвернулась. К горлу подступали рыдания. Она машинально потерла рукой лоб, прошла к креслу и, присев в него, произнесла:
– Они бы оба кинулись тебя защищать, ты же знаешь, и все закончилось бы очень плохо! Я хочу помочь тебе. Мы снимем с тебя эти нелепые обвинения.
– А если у вас ничего не выйдет? Если меня признают виновной? Что будет со мной тогда? – всхлипнула я.
– Мы все выступим в твою защиту, и этого не случится, – настаивала она.
Я поднесла руки к лицу, слезы текли по моим щекам, оставляя на них горячие дорожки. Жалость к себе затопила меня горечью. Хранительница встала с кресла, присела на кровать рядом со мной и по-матерински обняла за плечи.
– Ты должна быть сильной, девочка моя. Это не те неприятности, которых стоит бояться. В будущем тебя ждут испытания гораздо серьезнее. В тот момент тебе потребуется все твое мужество, чтобы стать на защиту дорогих тебе людей. Я подняла на нее глаза полные слез и, всхлипывая, спросила:
– О чем вы говорите, Хранительница.
– Называй меня Эмили, милая. Теперь я уже не Хранительница и мы обе это знаем.
– Эмили, о каких испытаниях вы сейчас мне говорили? – плачущим голосом спросила я.
– Жизнь настолько удивительна и прекрасна, что никогда не знаешь, что нас ждет впереди, – резко перевела она тему.
Я удивленно посмотрела на нее и задала вопрос:
– Почему вы именно сейчас решили вернуться в Академию?
– Моя прежняя жизнь была спокойна и размеренна. Мы с Питером давно знали друг друга и были очень близки. В те времена он еще не был ректором Академии, а был простым преподавателем. Перед самым нападением Марка он сделал мне предложение, и я приняла его. Поскольку Марку удалось все легко провернуть, я подумала, что Питер все это время был заодно с ним и помогал ему. Поэтому я покинула стены Академии магии, ничего не объясняя. Все эти годы я считала его предателем и сообщником Марка. Но тогда в библиотеке, помнишь, Слэттен назвал своего брата слабаком, и в тот момент я поняла, что Питер был не в курсе дел своего кузена. Сегодня впервые за долгое время нам с Питером удалось обо всем поговорить, – тихо произнесла Эмили.
Заметив на ее лице следы слез, я спросила:
– Вы очень любили его?
Она с самым серьезным видом кивнула головой и, посмотрев на меня, обняла меня за плечи.
– Сколько же жизней разрушил Марк Слэттен? – воскликнула я, задыхающимся голосом.
Она глянула на меня и грустно улыбнулась:
– Он остался в прошлом, а нам всем нужно жить дальше. И теперь все будет зависеть лишь от нас самих.
– А это? – сухо спросила я, показывая на браслеты на запястьях.
– Это все временно, – улыбаясь, ответила она.
– А ваш венец? Его можно будет когда-нибудь снять? Получается, что он действует также как эти браслеты?
Она ласково кивнула, и задумчиво сказала:
– Вместе с любимыми мы справимся со всеми неприятностями.
– Эмили, а где теперь жить мне? Ведь это ваша комната, – оглядываясь по сторонам, спросила я.
– Нет, девочка моя, – произнесла она, гладя меня по голове. – Оставайся здесь. Питер пригласил меня пожить в его доме. Я рассказала ему все, что знала об этом деле, и он поможет нам во всем разобраться.
– А у Селены тоже надеты браслеты? – сквозь зубы спросила я.
Она отрицательно покачала головой, немного нахмурив свой идеальный лоб.
– У отца Селены огромные связи, они пытаются свалить всю вину на тебя. Но мы этого сделать им не позволим, – тихо проговорила она.
Я обняла ее и поняла, что обрела в этом мире еще одного по-настоящему родного мне человека. Вскоре она покинула меня, и я некоторое время обдумывала все, что сегодня узнала о жизни Эмили. К вечеру ко мне в гости пришел отец, держа на руках Василия и небольшой сверток. Он специально отправился за ним в замок, чтобы доставить его сюда. Кот радостно спрыгнул с рук отца и прямиком помчался ко мне. Он заскочил на кровать и стал тереться об меня и мурлыкать.
– Василий, я тоже очень соскучилась, – смеялась я, гладя его по мягкой шерстке.
– Я так и думал, что тебе понравится, – улыбаясь, произнес отец.
– Пап, а Оран. Что с ним? Он остался в замке? – спросила я.
– Нет, я пригласил его погостить к себе. Он постоянно что-то бурчит и рвется к тебе. Я еле-еле его успокоил. Позднее ты сможешь и с ним увидеться, – ответил отец, положив свой сверток на стол.
– Что это?
– Я тут захватил немного еды.
Я соскочила с кровати и бросилась к столу. У меня сжался желудок и закружилась голова.
Начав разворачивать сверток, я почувствовала аромат жареной рыбы. Когда я представила, как этот прожаренный кусок будет погружаться в мой рот, мой живот от нетерпения заурчал. Внутри свертка оказалось три куска ярко-золотистой жареной рыбы, хлеб, запеченные овощи, небольшая бутылка с прохладным морсом и завернутые в тряпичную салфетку приборы.
– М-м… – промычала я, втягивая волшебные запахи, исходящие от свертка. – Папа, ты чудо. Ты сам все это приготовил?
Он засмеялся и отрицательно замотал головой:
– Нет, дорогая. Это все мой повар.
Я, взяв нож и вилку, с жадностью накинулась на еду, словно до этого неделю ничего не ела.
– Знаешь, кто ко мне приходил, – спросила я, проглатывая очередной кусок. – Эмили.
Отец удивленно вскинул брови, и, улыбаясь, задал вопрос:
– Эмили? Ты теперь так ее называешь?
– Она сама просила так ее называть, – ответила я, пожимая плечами.
– Вот как? И что? Вы поговорили? Или ты ее прогнала?
Я усмехнулась, отрицательно покачала головой и ответила:
– Нет, я не стала ее прогонять. Наоборот, я внимательно ее выслушала. Она мне рассказала, почему так решила поступить. Знаешь, мне показалось, что она была со мной откровенна. Она считает, что нам удастся выйти из этой истории без особых потерь.
– Будем надеяться, она права, – согласился отец. – Ладно, мне уже пора домой, там меня ждет Оран. Он очень хотел пойти со мной, еле-еле его остановил. Ему важно знать, что с тобой все в порядке.
– Передавай ему привет, – отозвалась я, счастливо улыбаясь.
– До завтра дорогая, – проговорил отец, прижимаясь губами к моему виску.
– До завтра папочка, – выдохнула я.
Каждый день приносил новое испытание. Я уже не знала, что ждет меня завтра.
Глава 3. На допросе все средства хороши
Утром я проснулась рано и долго размышляла над тем, что делать дальше. Мне было страшно, но оставаться взаперти было совершенно невыносимо. Немного подумав, я решила пойти на занятия. В конце концов, сидеть в комнате тоскливо, да к тому же очень хотелось пообщаться с Илоной и узнать последние новости.
Быстро надев форму, выбрав белую блузку с длинными рукавами, чтобы браслеты не бросались в глаза, я побежала в столовую. Было очень рано, поэтому народу здесь было немного. Взяв со стойки чашку кофе, я прошла к дальнему столику и стала терпеливо дожидаться подругу, разглядывая посетителей.
Примерно через четверть часа появилась Илона со своим приятелем Рисом Хигинсом. Вместе эта парочка выглядела очень счастливой, а заметив меня, они тут же подошли.
– Где ты пропадала? Я уже у всех про тебя спрашивала. Мне так много нужно тебе рассказать – улыбаясь, проговорила она, поглядывая на своего приятеля.
– Это долгая история, но теперь я снова здесь, – ушла я от ответа. – Расскажи лучше последние новости.
Она пожала плечами и сказала:
– В Академии все тихо и спокойно. Даже Селена ведет себя тише воды, ниже травы. И да, твоих приятелей тоже не видно.
Тут Рис глянул на часы и сказал:
– Девочки, нужно поторопиться, а то опоздаем на занятия.
Мы обе посмотрели на него, улыбнулись и, собрав свои вещи, пошли на лекцию. В коридоре с нами столкнулась Селена, которая при виде меня, вытаращила глаза, затем спешно отвернулась и побежала мимо.
– Странная она сейчас какая-то, – пробормотала Илона, глядя вслед главе факультета Знахарства.
Со второй лекции меня вызвали в кабинет ректора Колда. Моя соседка по парте удивленно посмотрела на меня, а я, пожав плечами, извинилась и вышла из аудитории.
Дойдя до кабинета ректора, я постучалась. Не услышав приглашения, я сама решила туда заглянуть. При виде меня Питер Колд встал с широкого кожаного дивана возле окна и жестом пригласил войти. За столом уже сидел смотритель Морис Милн. По обе стороны от него наблюдали за мной его помощники.
– Здравствуйте! – тихо пробормотала я.
– Добрый день, Алина, – вежливо ответил ректор, подходя к окну. – Присаживайтесь.
Я села на стул, стоявший напротив Мориса Милна, и покорно сложила руки на коленях.
Главный смотритель, взглянув на меня, начал свою речь.
– Мы пригласили вас, чтобы разобраться, кто и с какой целью использовал боевую магию десять дней назад в стенах этого учебного заведения.
Я понимающе кивнула и ответила:
– Да, конечно, господин Милн. Я вам расскажу всю правду. Я очень раскаиваюсь в своем поступке.
У служителей тайной Канцелярии и ректора брови взлетели вверх от удивления, а я все продолжала говорить, боясь остановиться. Не знаю, что в тот момент на меня нашло. По какой причине я вдруг стала страдать словесной несдержанностью, болтать без умолку и в то же время говорить подобную ерунду.
–Значит так, у меня есть кот, его зовут Василий. Он живет у меня давно, вы даже не представляете, как с ним бывает сложно!
На строгом и мрачном лице главного смотрителя сейчас читалось искреннее недоумение и удивление.
– При чем здесь кот? – сквозь зубы спросил он. – По-вашему, мы пришли сюда послушать о домашнем питомце? Мы хотим узнать, кто использовал боевую магию и вы одна из подозреваемых в этом преступлении. Вы понимаете, что мы хотим от вас услышать?
Я снова покачала головой и ответила:
– Ага. Ну, вот я вам и говорю. Мой кот вместо того, чтобы мне помогать в учебе, где-то пропадает. Я с ним время от времени из-за этого ругаюсь. Знаете, эти коты, часто гуляют сами по себе! Вот, например, я ему говорю, Василий, не смей выходить из комнаты, пока меня нет. Закрою его на ключ, а он все равно умудряется как-то проскочить. Находит лазейку и бегает целый день где-то по своим кошачьим делам. Порой, чтобы его найти, у меня уходит масса времени, которое, кстати, я могла использовать на изучение магических наук.
– Алина Кэнтнис, давайте ближе к делу, – разражаясь, проговорил Морис Милн.
– Господин смотритель, вы все время меня перебиваете, – притворно обидчиво произнесла я, продолжая невинно хлопать глазами. – Вот я вам и говорю. Значит, десять дней назад, мой кот снова от меня сбежал. Я с трудом поймала его за шкирку в коридоре на первом этаже, притащила в комнату, а этот комок шерсти взял и укусил меня за палец. От подобного несправедливого отношения во мне вспыхнула такая обида, что я сняла ботинок с ноги, и швырнула в сторону этого чудовища. Кот оказался шустрее моего башмака и своевременно отскочил, а обувь полетела аккуратно в дверь. Но на этом полет башмака не прервался. Ботинок отскочил от двери прямо в стену, оставив в ней огромную вмятину. Поскольку моя комната долго стояла заброшенной, и ремонта в ней давно никто не делал, то от подобных моих манипуляций штукатурка со стены посыпалась на пол, оставив внизу гору обломков и пыли. К тому же от удара дверь распахнулась. А глава факультета Знахарства, уважаемая госпожа Селена, в это время проходила по коридору как раз напротив входа в мою комнату. В нее и угадила моя раскрывшаяся дверь. Я, конечно, очень сожалею обо всем случившемся и обещаю впредь не позволять себе применять подобные боевые методы.
Морис Милн глядел на меня, покраснев от злобы. Ректор Колд стоял, отвернувшись, прикрывая рот ладонью и едва сдерживая смех. Видимо, за все время существование Академии ни один студент не нес подобный вздор в свою защиту.
– А хотите, я вам расскажу еще одну историю, и вам точно станет все ясно. Когда мне было лет двенадцать … – снова обратилась я к главному смотрителю.
Господин Милн медленно встал с кресла, и с красными от бешенства глазами произнес:
– Замолчите сейчас же, – затем немного выдохнув, уже спокойнее продолжал. – Пока Алина Кэнтнис, вы можете идти. Если понадобиться, мы вас пригласим.
– Мне кажется, господа смотрители мне не поверили. Вы ведь можете взглянуть и убедится, что я вас не обманываю.
– Да идите вы уже, – взорвался некогда невозмутимый Морис Милн.
– А, хорошо, – притворно рассеянно ответила я.– Конечно, конечно. Только вам обязательно нужно побывать в моей комнате.
–Идите на занятия, – проорал смотритель, перебивая меня и краснея от злобы.
Я тяжело вздохнула и кивнула, отступая в сторону двери. У самого выхода я повернулась и сказала:
– Вы зовите, если что. Я непременно приду, господин Милн.
После этого я выскочила в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь.
Оставшись одна, я медленно выдохнула и пошла. Меня колотила нервная дрожь, мысли хаотично носились в голове, даже не пытаясь оформить более или менее вменяемое объяснение моей пламенной речи. Я остановилась напротив окна, прислонив голову к стеклу. Падающие капли дождя барабанили по подоконнику, отдаваясь эхом в моих ушах.
– Это что сейчас было? – пронеслось у меня в голове.
События последних минут перемешались у меня в голове, и я приняла единственно правильное решение вернуться в аудиторию.
Глава 4. Встреча
Попросив прощение у преподавателя за опоздание, я прошла к своей парте и села, как ни в чем не бывало.
Илона многозначительно смотрела на меня. Она ждала от меня подробного рассказа. Ее распирало от любопытства, зачем меня вызывали. Но я не обращала внимания на ее намеки. После занятий она все-таки задала волнующий ее вопрос:
– Зачем тебя к ректору вызывали?
– Понимаешь, мне нужно было отлучиться, а я никого в известность не поставила и прогуляла занятия. Вот и получила сейчас от ректора нагоняй, – смущенно проговорила я.
Илона недоверчиво на меня посмотрела, но других вопросов задавать не стала, а пригласила отправиться в буфет.
Выходя из кабинета, я заметила Клауса и Томаса. Едва заметно кивнув им, я быстро попрощалась с Илоной и отправилась в комнату. Заметив меня, приятели пошли следом.
Не успела я зайти к себе, как услышала тихий стук в дверь.
Пройдя в комнату, Томас и Клаус накинулись на меня с расспросами.
– Я тоже очень рада вас видеть, – произнесла я улыбаясь.
– Что случилось? Ты можешь нам хоть что-то объяснить, – нетерпеливо начал Клаус.
Стоило Томасу взять меня за руку, как он заметил браслеты.
– Что это? – в голос проговорили они.
Я стояла чуть не плача, дрожащим голосом пересказывая недавние события.
– Как только вы покинули замок, к нам ворвались служители из Тайной Канцелярии, намереваясь посадить меня в тюрьму. Отец и Хранительница воспользовались процедурой поручительства, поэтому меня не арестовали, а всего лишь надели Оковы Смирения. Теперь пока идет расследование, я буду вынуждена их носить и мне нельзя покидать стены Академии.
– А что означают эти браслеты? – спросил Томас, кивнув на мои запястья.
– Это и есть Оковы Смирения, которые блокируют любое применение магии.
– И что будем делать? – растерянно спросил Клаус, почесывая затылок.
Я пожала плечами и сказала:
– Меня уже вызывали сегодня на допрос.
Они уставились на меня удивленными взглядами. Я с чувством глубоко удовлетворения посмотрела на их изумленные лица и едва не показала им язык.
– И как все прошло? – встревожено спросили приятели.
– Не знаю. Мне сказали, что вызовут позднее.
– Может попробовать снять эти браслеты или снова укрыться где-нибудь? – тихо произнес Томас.
Я отрицательно покачала головой и ответила:
– За меня поручились Хранительница, отец и даже ректор. Я не могу подвести их всех. Остается только ждать.
– Алина, что значит ждать? А если тебя признают виновной? – с волнением в голосе спросил Томас.
– Давайте дождемся окончания расследования, а потом уже будем действовать. – раздраженно отозвалась я, а затем уже тише добавила – У нас нет другого выхода. Расскажите лучше, как дела у вас.
– У нас все нормально, – начал Томас. – Я встретился с сестрой, все ей рассказал. Знаешь, она так обрадовалась, что у нее есть брат. София рвалась пойти вместе с нами и сейчас ждет нас в замке Хранительницы. Я очень хочу, чтобы ты с ней встретилась.
– Я тоже горю от нетерпения с ней познакомиться, – мягко улыбнулась я.
Тут встрял Клаус и сказал:
– Ну, хорошо. Пока ты ждешь окончания расследования, мы с Томасом разузнаем последние новости в Академии, а там уже согласуем наши дальнейшие действия. Сегодня отдыхай, а завтра встретимся и поговорим.
– Да, Алина, Клаус прав, нужно все обдумать, а потом уже будем действовать.
– Ну, так и решим, – сказал Клаус, вставая и направляясь к двери.
– До завтра, – произнес Томас, впиваясь в меня взглядом.
– До завтра, – ответила я смущенно.
После ухода приятелей я взяла кота на руки и, рассказала ему, что говорила в кабинете ректора.
Мой питомец был возмущен до глубины души:
– Да как ты могла меня так опозорить? Я разве от тебя когда-нибудь убегал? Вот она человеческая неблагодарность.
– Василий, ну неужели ты не понимаешь, я сказала это не для того, чтобы тебя унизить. На самом деле ты самый лучший и преданный питомец на свете. И я очень-очень тебя люблю, – воскликнула я.
Мой лохматый приятель весь остаток вечера со мной не разговаривал, забравшись в самый дальний угол комнаты. Несколько раз я пыталась, помириться, но кот был непреклонен.
– Василий, ну что я должна сделать, чтобы ты меня простил? – умоляюще спрашивала я.
Он свернулся в комочек и обиженно молчал. Ближе к ночи в комнате появился отец.
– Ну что, артистка, рассказывай. Что ты устроила сегодня на допросе?
– Пап, это вышло спонтанно. Я не знаю, что на меня нашло.
Отец усмехнулся и проговорил:
– Ладно, посмотрим, как пойдут дела дальше. Смотрители теперь считают тебя не очень разумной. Может, это и неплохо для нас в подобной ситуации. Они вызывали и Селену. Она постоянно рыдала, так что, ее пришлось вывести. Думаю, первый раунд вы обе продержались без потерь, но думаю, они продолжат свое расследование.
– Ох, папа, не пугай меня. У меня и так поджилки трясутся. Кстати, я видела Томаса с Клаусом.
– И как дела у них? – сухо спросил отец.
– У них все нормально. Обещали, разузнать новости и сообщить, если что.
–Тебе нечего бояться, посмотри, сколько у тебя заступников, – проговорил он, обнимая меня. – Кстати, и коротышка Оран передавал тебе привет.
– Как он там? – улыбаясь, спросила я.
– Привыкает потихоньку, но очень скучает, – ответил отец.
– Передавай ему привет, скажи, что мы все по нему скучаем.
Отец улыбнулся и согласно покачал головой.
– Обязательно передам. Ну, я, пожалуй, пойду. У меня сегодня еще есть дела.
Оставшись одна, я ощутила небывалую тоску. Чувство отчаяния и безысходности охватило меня, и я заплакала, даже не пытаясь остановить поток льющихся слез. В дверь раздался тихий стук, приоткрыв ее, я увидела Томаса.
Заметив мое разбитое состояние, он тут же переступил порог и обнял меня. В этот момент мне стало так жалко себя. Мой родной мир был навсегда для меня потерян, а этот мир был настроен враждебно. Гнев, боль, отчаянье и постоянное ожидание скорой гибели вылились в безмолвный крик бедной девушки. Томас не разжимал своих объятий, пока я сотрясалась от рыданий, а лишь мягко поглаживал меня по волосам. Напряженность последних дней уходила вместе со слезами.
Спустя некоторое время, он поднял пальцами мое зареванное лицо, впиваясь взглядом, стер слезинки с моих глаз и, улыбаясь, произнес:
– Я никому, слышишь, никому не дам тебя в обиду. Ты мне веришь?
Несколько раз я глупо моргнула, не зная, что ответить, затем с серьезным видом кивнула, и он снова прижал меня к груди.
Не совладав со своими желаниями, он начал осыпать поцелуями мое лицо. Было видно, что ему стоило немало трудов остановиться.
– До завтра, – прошептал он одними губами.
Я в знак согласия кивнула, и Томас вышел из комнаты. После его ухода в моей душе воцарилось удивительное спокойствие и умиротворенность.
Глава 5. Неожиданная ошибка
Утро встретило меня приветливыми солнечными лучами, мягко проникающими сквозь неплотно прикрытые шторы. Я потянулась, улыбнулась мирно посапывающему коту и стала собираться на занятия. Вчерашние слезы помогли немного снять напряжение последних дней. Состроив смешную гримасу своему отражению в зеркале, я оделась и выскочила в коридор. До занятий оставалось совсем мало времени, поэтому проходя мимо столовой, я увидела выходящих Илону и Риса.
Они с доброй и приветливой улыбкой поздоровались со мной, и мы поспешили на занятия.
Отсидев несколько пар, мы с Илоной решили перекусить. Народу в буфете было яблоку негде упасть. Положив на поднос обед, мы сели за стол у самого окна. Через минуту я заметила в дверях Клауса, рядом с которым тут же стала виться Селена. На правах главы факультета она пыталась обсуждать с ним административные вопросы. Он что-то ей рассеяно отвечал, пока не увидел меня. На ходу извинившись перед ней, он прямиком направился в мою сторону. Глаза Селены вновь полыхнули зеленым огнем, но она сдержалась, отвернулась и вышла в коридор. Не переставая улыбаться, он подошел к нам и присел рядом. Мы перекинулись с ним парой фраз, и тут Илона спросила, впиваясь в него глазами:
– Клаус, а ты не передумал участвовать в спектакле?
Он на мгновение замялся, но тут же проговорил:
– Нет. Конечно, я участвую. Он ведь уже послезавтра.
– Ух, ты! Ходят слухи, в этот раз организаторы праздника приготовили что-то особенное, – восторженно произнесла моя подруга.
– Правда? Клаус, я точно хочу на это посмотреть, – улыбаясь, объявила я.
Он лишь удивленно глянул на меня, но ничего не ответил. В этот момент в дверях столовой появился Томас. Его окружили несколько миловидных девушек, которые без умолку что-то ему говорили и хихикали. Мой приятель был весел и сыпал разными шутками. Я почувствовала укол ревности, словно в мое сердце вонзилась игла. Увидев нас, он замахал руками и пошел к нам. Девушки ненадолго отстали от него, отправившись в другой конец столовой.
– Я смотрю, ты неплохо проводишь время? – притворно равнодушно проговорила я.
Илона и Клаус вопросительно на меня посмотрели, но промолчали. Только Томас довольно улыбнулся и, наклоняясь к уху, игриво произнес:
– Мне показалось, или ты меня ревнуешь, дорогая.
От его слов я моментально вспыхнула, и, задрав подбородок, медленно проговорила:
– Не обольщайся! Нам с Клаусом и без тебя тут было неплохо.
От моих слов Томас побледнел, его губы сжались в тоненькую линию, будто я его разочаровала, и он медленно проговорил:
– Даже так? Ну что ж, не буду вам больше мешать.
После его ухода Клаус медленно покачал головой и осуждающе посмотрел на меня. Я и так поняла, что наговорила глупостей, но отступать было поздно.
Он попрощался и отошел от нашего стола.
– Ты зачем это сделала? – медленно проговорила Илона после его ухода.
Ее голос вернул меня к реальности, в моей голове был целый ураган мыслей, и я не понимала, как с ними совладать.
– Я порой сама не знаю, что творю.
– Ты видела его глаза? – продолжала она.
– Прошу тебя, ничего не говори. Мне и без тебя плохо, – перебила ее я.
Она пожала плечами, и, заметив в столовой Риса, отправилась к нему. А я осталась сидеть одна, оглушенная собственной глупостью. Я злилась на свой вздорный характер, на себя, на весь белый свет. Не замечая никого вокруг, я встала и медленно побрела в свою комнату. У окна в коридоре я заметила Томаса, мирно беседующего со студентами. Сама не понимая, зачем, я направилась в его сторону:
– Томас, можно с тобой поговорить? – спросила я тихо, не узнав собственного голоса.
– Девушка, вы что, не видите, он занят? Мы решаем важные вопросы, – воскликнул кто-то из студентов.
Томас вежливо перебил его и, повернувшись ко мне, насмешливо спросил:
– Алина Кэнтнис, я могу вам чем-то помочь?
В этот раз пришла моя очередь, краснеть. Я посмотрела ему в глаза и поняла: холод во взгляде, ироничный тон, не оставляют мне возможности исправить ситуацию. Не найдя что ему ответить, я развернулась и помчалась прочь. Мне показалось, что за спиной я услышала смех, но мне было все равно. Слезы застилали глаза, сердце в груди бешено стучало, тело начинало колотить. Я шла вперед, время от времени натыкаясь на идущих мне навстречу студентов. В глазах стояло лишь его насмешливое лицо.
Вечером ко мне заглянула Хранительница. Своей задушевной беседой она пыталась отвлечь меня от грустных мыслей, но ей это плохо удавалось. Даже напоминание о разговоре в кабинете ректора, не вызвало улыбку. Уже прощаясь, Эмили вдруг произнесла, глядя на меня:
– Не огорчайся, дорогая. Мы все делаем ошибки.
Я подняла на нее свои воспаленные глаза и, немного смутившись, проговорила:
– Я совсем запуталась. Сама того не желая, я обижаю дорогих мне людей.
– Так иногда бывает, – улыбнулась она и обняла меня за плечи.
После ее ухода я попыталась отвлечься, листая учебники, но в голову лезли тревожные мысли. Услышав стук, я бросилась к двери, в надежде увидеть виновника моих слез, но в коридоре стоял Клаус. Едва взглянув на меня, мой приятель прошел в комнату и молча сел в кресло.
– Как дела? – сухо спросил он.
Я пожала плечами, не в силах произнести ни звука.
– Завтра будет последняя репетиция перед праздником, придешь посмотреть? – проговорил он.
– Не знаю, – я пожала плечами.
– Так, ну, хватит киснуть. В конце концов, тебе нужно развеяться. Расследование еще не закончилось, а значит, повода унывать нет, – проговорил Клаус, положив руку мне на плечо. – Ты меня слышишь?
Я утвердительно кивнула и встретилась с ним взглядом.
– Отлично. Завтра в одиннадцать я зайду за тобой, будь готова.
Быстро попрощавшись, Клаус покинул комнату. Ему не понравилось мое поведение в столовой, но он тактично промолчал. Весь вечер я никак не могла найти себе места.
– Если бы можно было все исправить! – проносилось у меня в голове.
За окнами плакал дождь и завывал ветер, и мне казалось, что их монотонное и жалобное стенание, перекликалось с теми чувствами, которые бушевали в моей груди.
Глава 6. Приятное знакомство
На следующее утро я проснулась совершенно разбитой. Желания, пойти куда-либо, у меня не было. С большим трудом я заставила себя подняться с постели и освежить лицо. После этого мысли в голове немного прояснились. Через полчаса ко мне пришел Клаус в сопровождении юной и довольно привлекательной девушки. Ее лицо показалось мне немного знакомым. Она выглядела хрупкой и очень смущалась.
– Не пригласишь? – улыбаясь, спросил Клаус.
Я немного посторонилась, приглашая их обоих внутрь.
– Алина, познакомься, это София, сестра Томаса,– произнес он, пытаясь представить меня своей спутнице.
Мои брови от удивления взметнулись вверх. Взглянув на девушку, я почувствовала робость, ведь передо мной стояла настоящая принцесса (хотя в присутствии ее брата я не была столь застенчива).
– София никогда не была в театре и очень хотела побывать на нашей репетиции. Я предложил ей составить нам компанию.
– Здравствуйте София. Очень приятно с вами познакомится, – произнесла я официальным тоном, протягивая ладонь для рукопожатия.
В следующую секунду меня схватили и сжали в объятиях.
София неожиданно заливисто рассмеялась, словно веселая птичка на ранней зорьке. Поцеловав меня в щеку, она обняла меня как давнего друга.
– Я очень рада познакомиться с тобой Алина. Томас и Клаус мне так много рассказывали о тебе. Ты даже лучше, чем я представляла.
Ее слова заставили смутиться.
– Ну что, может, уже пойдем? – спросил Клаус, прерывая наш задушевный разговор.
Я с готовностью кивнула, и мы отправились на репетицию. Народу в зале было много, как и в прошлое мое посещение. Среди студентов я заметила Томаса, который увлеченно спорил с молодым режиссером, пытаясь представить свое видение сцены. Увидев нас, он помахал рукой и пошел в нашу сторону. Поздоровавшись с Клаусом, он нежно обнял сестру и сухо кивнул мне в знак приветствия. Мое сердце пропустило удар!
В этот момент обоих приятелей позвали на сцену, и они оставили нас с Софией одних. Оглядевшись по сторонам, мы нашли места поближе к сцене и стали наблюдать за происходящим действом.
– Скажи Алина, ты давно знаешь Клауса и Томаса? – шепотом спросила София, наклоняясь ближе к моему уху.
– Мы познакомились недавно, но мне кажется, я знаю их обоих много лет. Они настоящие друзья, на которых можно опереться и положиться.
София улыбнулась, и, смущаясь, спросила:
– Ты не знаешь, у Клауса есть девушка?
Я удивленно глянула на нее и понимающе улыбнулась:
– Я ни разу не видела его с девушкой.
– А Томас? Какой он? – задала следующий свой вопрос София.
Что я могла рассказать ей о человеке, который вызывал во мне такую бурю эмоций, причем самых разных: от бешенства до безумной радости.
– Я знаю его не так давно, но он уже много для меня сделал. Это бесстрашный, решительный, обаятельный молодой человек, да еще и с чувством юмора.
– И он тебе нравится? – с наивной откровенностью перебила девушка меня.
Я смутилась и не стала отвечать, тем более на сцене уже началось основное действо. Видимо, по сценарию, герой Томаса должен был поцеловать принцессу, и мне показалось, что сделал он это весьма охотно. Мое сердце пропустило второй удар! Мои чувства были мне непонятны. То, как я на него реагировала, очень мне не нравилось. Лучше бы я на него злилась!
После спектакля оба приятеля подошли к нам. Томас сказал, что у него на сегодня запланировано много дел, попросил прощенья и удалился. Мы втроем решили отправиться в парк. Погода была хорошая, правда, было немного свежо. Но это только к лучшему, прохлада отгоняет лишние мысли.
Среди студентов я увидела Селену, и мне удалось перехватить ее взгляд. Она смотрела с ненавистью на Софию, словно сдерживаясь, чтобы не вцепиться ей в лицо.
Клаус и София болтали и хихикали, не замечая никого вокруг. Даже мое присутствие их ничуть не смущало. Девушка постоянно что-то рассказывала, ее голос звенел как маленький хрустальный колокольчик. Ее красивое, по-детски открытое, добродушное лицо привлекало с первого взгляда. Я была рада, что нашла доброго друга. И не удивительно, что Клаус был полностью очарован ею и смотрел на нее с восторгом. Пробыв с ними до вечера, я решила вернуться домой.
– Спасибо за приятно проведенное время, – произнесла я, обращаясь к ним. – Мне уже пора.
– Очень жаль, что ты покидаешь нас, – искренне проговорила София. – Надеюсь, завтра я снова увижу тебя. Представляешь, Клаус пригласил меня на праздник.
Таких восторженных лиц как у нее, я никогда не встречала. Она была непосредственна и открыта. Ее приводила в восторг любая мелочь. Она смотрела на мир с восхищением и любовью.
– Конечно, я обязательно приду, – ответила я, не в силах ей отказать.
София снова обняла меня, как сестру или лучшую подругу.
– До свидания, Алина. До завтра, – проговорил Клаус.
Я подарила им обоим ослепительную улыбку, приветливо помахала и, направилась в сторону факультета.
У самого входа я снова заметила Селену, смотрящую на моих друзей с каким-то непонятным торжеством. Проходя мимо нее, сердце мое вдруг наполнилось какой-то щемящей тревогой. Прогнав беспокоящие меня мысли, я направилась к себе.
Вечером ко мне в комнату пришел отец, в руках у него была небольшая коробка, завернутая в бумагу. Он отложил ее в сторону и стал расспрашивать о моих делах. Ему было интересно, встречалась ли я сегодня со смотрителями. Узнав, что я целый день провела со своими друзьями, он облегченно вздохнул и заметно повеселел. Я рассказала ему о Софии. Он был удивлен, но больше спрашивать о ней не стал.
– Ты завтра пойдешь на праздник? – смущаясь, задал вопрос отец.
Я пожала плечами и ответила:
– София и Клаус пригласили меня пойти с ними, но если честно мне совершенно нечего надеть на праздник.
Отец улыбнулся и потянулся за коробкой.
– Я захватил тут для тебя кое-что, – проговорил он, вручая мне подарок.
Я с ребячьим любопытством сдирала оберточную бумагу, и, наконец, потрясенно уставилась на содержимое коробки. Внутри нее было два небольших отделения, в одном из которых лежало чудесное воздушное платье цвета увядающей розы, а в другом – светлые туфли – лодочки.
– Пап, где ты взял эту прелесть? – едва касаясь вещей, произнесла я.
–У моей маленькой девочки должен быть самый лучший наряд, – произнес отец.
– Это поистине, платье принцессы, – восторженно проговорила я, обнимая отца и прижимаясь губами к его щеке.
– Я рад, что тебе понравилось, – заулыбался он.
– Папочка, спасибо тебе, – дрожащим голосом, произнесла я.
– Ты сегодня чем-то расстроена? – встревожено спросил он.
Я отрицательно замотала головой. Разве могла я рассказать отцу о своем глупом поступке. Ему и так хватало неприятностей из-за меня. Он в последнее время выглядел усталым и осунувшимся.
– Точно? – недоверчиво посмотрел он на меня.
– Все в порядке, – пытаясь быть непринужденной, проговорила я.
– Ну, хорошо. Тогда, до завтра, моя дорогая,– сказал отец, прижимаясь губами к моему лбу.
Я посмотрела в окно и увидела, как вечерняя заря стала медленно угасать, застилая небо темным шелковым покрывалом ночи. По всему ее полотну были раскиданы холодные брызги звезд. Еще один день в этом чужом и странном мире подходил к концу.
Что ждет меня завтра?
Какие еще испытания пошлет мне шутница-судьба?!
Глава 7. Праздник
Ночь стремительно сменилась очередным утром. Мое пробуждение не принесло ничего нового: на душе по-прежнему было пусто и тоскливо. Моим вечным компаньоном по утрам был Василий. Он довольно мурлыкал, словно успокаивая меня своей лиричной мелодией. Я долго лежала на кровати с закрытыми глазами, словно боясь посмотреть на этот мир. В какой-то момент кот начал навязчиво меня будить.
– Если ты не встанешь, мне придется вызвать профессора. Это ненормально, так долго дрыхнуть, – бубнил он рядом.
– Да не сплю я, Василий. Просто мне совершенно не хочется никуда идти, – протянула лениво я.
– Сегодня в Академии праздник и тебе определенно нужно развеяться, – настаивал кот.
Тяжело вздохнув, я вылезла из-под одеяла. Побродив, как приведение по комнате, я, наконец, решила взять себя в руки. В этот момент за спиной послышался легкий звон и открылся портал, из которого появилась Эмили.
– Здравствуй, Алина.
Я любезно поздоровалась с ней, но мой вид красноречиво говорил о моем настроении.
– Надеюсь, ты не собираешься идти на праздник в таком виде? – опуская голову, спросила Эмили.
– Если бы была хоть малейшая возможность не идти, то я бы ею воспользовалась. Но я, как назло, обещала Софии сопроводить ее, – обреченно выдохнула я.
Эмили очень обрадовалась.
– Ты познакомилась с Софией? Она тебе понравилась? – сыпала она вопросами.
– Да, она классная. Мы с ней подружились.
– Вот и отлично! Значит, ты не будешь унывать. Давай, я помогу тебе собраться, – проговорила она, а затем осторожно спросила. – У тебя ведь есть платье?
Я кивнула, показывая на коробку.
– В другой жизни я была бы счастлива, пойти в этом на праздник, – объявила я, грустно глядя на свой наряд.
– Не смей так говорить. Именно сегодня ты будешь счастлива, я уверена в этом, – произнесла Эмили.
– Ах, Эмили. Мне бы вашу уверенность, – устало выдохнула я, удивляясь ее настырности.
– Так, сейчас же надень эту красоту, а я уложу тебе волосы, – приказала она.
Хранительница помогла надеть мне подарок отца, затем долго укладывала мои волосы в замысловатую прическу. Посмотрев на себя в зеркало, я была приятно удивлена.
– Осталось только улыбнуться и ты будешь неотразима, – воскликнула Эмили.
Ее восторженный возглас, заставил просиять мое лицо.
– Вот такой ты мне нравишься больше. И что бы ни случилось сегодня – непременно улыбайся, – велела моя гостья.
– А вы? Вы тоже пойдете на праздник? – с надеждой в голосе спросила я.
Она в знак согласия кивнула и проговорила:
– Пожалуй, мне уже пора. Скоро увидимся. Мне тоже нужно переодеться, – смущенно сказала она.
– Тогда до встречи, – ответила я.
Стрелки на часах показывали пять вечера. В дверь тихо постучали, и я тут же распахнула ее. София и Клаус стояли на пороге, они были радостны.
– Алина, дорогая, какая ты сегодня красивая, – нежно проворковала сестра Томаса и искренняя улыбка отразилась в ее удивительных фиалковых глазах.
Струящееся платье в пол выгодно подчеркивало все изгибы девичьего тела Софии. Длинные светлые волосы, слегка перехваченные ниткой жемчуга, струились по ее спине. Я невольно залюбовалась ее необыкновенной красотой и грацией.
– Ты сегодня просто невероятно привлекательна, София. Правда, Клаус? – вежливо спросила я своего приятеля, хотя и так было заметно, что он покорен ее красотой.
Он смущенно улыбнулся и произнес:
– Мне сегодня будут завидовать все мужчины в Академии, ведь рядом со мной такие красивые девушки.
Щеки Софии порозовели от смущения. Я посмотрела на них обоих и весело рассмеялась. Подхватив Клауса под руки, мы все вместе отправились на праздник.
В зале Торжественных Церемоний была установлена просторная сцена с занавесом. Он нашел нам места в центре зала и проводил нас, а сам отправился готовиться к спектаклю. Через некоторое время я заметила Илону и ее приятеля Риса, и помахала им, приглашая присесть рядом. София с удовольствием познакомилась с моей подругой. Илона весело щебетала, разглядывая наряды присутствующих девушек.
Вскоре я увидела Эмили, ректора и нескольких преподавателей, среди которых был и мой отец. Эмили шла под руку с Питером Колдом. Они смотрелись прекрасной парой. В своем длинном изумрудном атласном платье она выглядела как королева. Заметив нас, она приветливо улыбнулась и помахала нам рукой. Гости и преподаватели сидели у сцены.
Перед самым спектаклем выступил ректор. В строгом черном фраке и белоснежной рубашке он смотрелся очень важно. Питер Колд официально объявил начало праздника и поприветствовал гостей и студентов, пожелав всем приятного времяпрепровождения. Затем раздались аплодисменты, поднялся занавес и представление началось…
Действие на сцене перемежалось зажигательными танцами и забавными шутками. Публика рукоплескала, а я веселилась вместе с остальными, до того самого момента, пока в зале не появилась Селена. Я была столь увлечена действом на сцене, что не сразу заметила, как она вошла. Она стояла чуть в стороне, у самого входа, и, казалось, была спокойна и серьезна. Но мне случайно удалось перехватить ее злобный взгляд, которым она словно обжигала Софию. В горящих зеленых глазах бушевало пламя нечеловеческой ненависти. Меня будто окатило чем-то холодным от этого неподвижного безумного взгляда, сердце как-то болезненно сжалось. Заметив, что я смотрю на нее, она быстро покинула зал.
Спектакль закончился, раздались аплодисменты. Артисты много раз выходили на сцену, кланялись, и со всех концов зала к ним несли цветы.
Ректор, вновь появившийся на сцене, пригласил всех в парк. Здесь должна была быть организована развлекательная программа, танцы и фейерверк. Вскоре к нам присоединился и Клаус. Мы все вышли в парк, всюду ослепительно блистали огни иллюминации и играл оркестр. Вокруг меня были счастливые улыбающиеся лица. Зазвучали звуки мелодии, которую когда-то мне наигрывал Томас. Клаус элегантно поклонился Софии и пригласил ее на танец. Тотчас же на площадку стали выходить и другие пары.
На противоположном краю танцевальной площадки я заметила Томаса в толпе студентов. Он, как всегда, был очарователен и весел. Вежливо откланявшись своим знакомым, он пошел в сторону танцевальной площадки. Бегло окинув взглядом танцующих, он в какой-то момент посмотрел на меня и на секунду замер. Наши взгляды пересеклись, и мое сердце бешено застучало, ведь я увидела в его глазах не равнодушие, а беспомощность и печаль. Затем его кто-то окликнул, и он отвернулся, прервав нашу безмолвную беседу. Чувство жалости к себе всей мощью навалилось на меня, пытаясь раздавить своим весом. Я отвела взгляд в сторону, не имея возможности сделать вдох. Пытаясь прийти в себя, я прошла несколько шагов.
Вдруг сквозь пелену слез я заметила небольшое движение у края площадки. Там кружились в танце Клаус и София, глядя друг на друга влюбленными глазами. Протирая слезы, я увидела, стоящую за деревом бледную как полотно Селену, устремившую свой безумный взгляд на эту пару.
На кончиках ее пальцев стали появляться знакомые металлические искры. Что она собирается сделать? Она сошла с ума! Мириады мыслей пронеслись в моей голове, пока я наблюдала за Селеной. Как только она стала шептать заклинания, я сорвалась с места и понеслась в сторону своих друзей. Пытаясь привлечь их внимание, я кричала и махала им рукой:
– Клаус! София!
Музыка звучала так громко, и мои друзья были так увлечены своим обществом, что не замечали никого вокруг.
– Только бы успеть, – пронеслось у меня в голове. – Мне нужно обязательно успеть.
Расталкивая танцующих, я бежала туда, где кружились Клаус и София, восхищая всех присутствующих своей парой. Их движения были мягкими и естественными. Для этих двоих время остановилось, они смотрели друг на друга широко распахнутыми, счастливыми глазами.
Селена с горящим ненавистью взглядом подняла руку, на ее ладони появился серебряный, переливающийся холодом, шар заклятия. Она с силой толкнула его, и он с громким свистом полетел в их сторону, разрывая воздух и отбрасывая миллионы искр вокруг. Некоторые студенты заметили его и стали поднимать головы, для многих это было всего лишь частью представления. Я неслась наперерез заклятию, мечтая только об одном – успеть спасти своих друзей.
Где-то вдалеке я услышала громкий возглас Томаса:
– Алина, не смей!
Но я не могла просто не имела права отвлечься на этот голос.
Дотянувшись до Софии, я со всей силы толкнула ее на Клауса, и только в этот момент, оглянулась и заметила, что оказалась на пути следования сверкающей сферы. Как в замедленной съемке, я видела, как летел на меня плюющийся искрами магический пульсар, но пошевелиться уже не могла. Тело мое словно парализовало. Со свистом рассекая воздух, шар пролетел через площадку и вонзился мне в грудь, отбрасывая на несколько метров.
Боль заполнила мои внутренности, я не могла сделать вдох, перестав вдруг слышать звуки окружающего меня мира. Лишь через мгновение почувствовала я сильный удар. Музыка тут же смолкла и на площадке воцарилась мертвая тишина…
Все с ужасом оглядывались по сторонам, не понимая, что произошло. С другого конца площадки ко мне бежал Томас. Клаус и София, придя в себя от потрясения, тоже бросились ко мне.
– Алина, что случилось? – крикнул Клаус.
София в ужасе застыла, глядя на кроваво-красную кляксу, растекающуюся по моей груди. Я во все глаза смотрела на них, морщась от боли и не имея возможности произнести хоть слово. Подбежавший Томас, упал на колени и схватил меня на руки, впиваясь взглядом в рану.
– Что ты наделала? – побелел он и прошептал еле слышно. – Нет, нет… не может быть!
– Томас, я…– кровь булькала где-то в горле, мешая говорить. – Я успела.
Струйка алой жидкости, вытекая из уголка рта, поползла по подбородку. Подняв глаза, я посмотрела в небо, которое вдруг стало таким близким и родным. Яркие точки звезд на небе стали качаться, словно в такт музыке. Из-за туч показалась бледная луна и осветила все вокруг. Мне вдруг захотелось непременно прикоснуться к этому мягкому лунному свету, от которого волосы Томаса казались серебряными.
– Прощай, – шептала я, одними губами.
– Нет! – кричал он. – Не смей, не смей прощаться.
Лицо его показалось мне бледнее обыкновенного. Какой-то равномерный гул стал слышен неподалеку.
Глава 8. В плену грез
Со всех сторон к нам спешили люди. Где-то вдалеке я услышала голос ректора.
– Нужно сейчас же доставить ее в лазарет, у нее мало времени. Только не давайте ей спать.
Держащий меня на руках, Томас тут же вскочил и побежал внутрь здания Академии. За ним мчались отец и Эмили. Прижимаясь к груди Томаса, я слышала, как гулко бьется сердце у него внутри. Мои веки стали наливаться свинцом, и я начала проваливаться в сон.
– Нет, нет. Алина, милая, только не закрывай глаза! Смотри на меня! Прошу тебя, не засыпай. Я не смогу без тебя, я люблю тебя. Ты слышишь меня, я люблю тебя.
Подняв через силу свои веки, я улыбнулась, глядя в его глубокие, как озера глаза, но сил сказать, что-то у меня не было. Эмили была права, сегодня я была очень счастлива, несмотря на разрывающую мои внутренности боль.
Вбежав в лазарет, Томас уложил меня на ближайшую кровать. Его руки были перепачканы в моей крови. К нам со всех ног уже торопились маги Знахари. Пятно все сильнее расплывалось по моему нарядному платью, а я все быстрее слабела, захлебываясь собственной кровью.
Подбежавший отец, схватил меня за руку и, трясущимися губами, произнес:
– Алина, доченька, сейчас я тебе помогу. Я заберу боль. Всего мгновение и тебе станет легче.
Знахари стали всех выводить из помещения, расчищая место для работы.
– Нет! Пустите меня к ней! Пустите! – истошно кричал Томас где-то рядом.
Отец наклонился надо мной и стал что-то шептать в ухо. Мягкий монотонный звук его голоса начал околдовывать, боль понемногу отступала, и мир померк перед глазами. Я почувствовала, как меня засасывала черная, пугающая бездна.
Огромный вихрь подхватил и стал затягивать в вязкую жижу, вой становился все выше, пока не перешел в оглушительный свист. Все дальше отдалялась я от любимых и родных мне людей.
– Держись, держись, любимая. Останься со мной. Не уходи. Ты мне нужна, – слышала я удаляющийся голос Томаса.
Этот звук словно пробудил мои внутренние резервы. Я стала сопротивляться урагану, стремясь выбраться, протягивая в темноте руки и пытаясь за что-нибудь ухватиться:
– Не отпускай меня, – хотелось крикнуть мне, но голос меня не слушался.
Краем глаза я заметила небольшое движение справа и повернула голову. Это была мама.
– Мамочка? Ты откуда?– обрадовано спросила я.
Она с нежностью посмотрела на меня.
– Я что умерла? – уточнила я.
В ответ она отрицательно покачала головой, подняла глаза и, взяв меня за руку, потянула вверх. Ее белое шелковое платье струилось точно сизый дым, длинные волосы развевались от сильного потока воздуха.
– Тебе еще рано умирать, моя девочка. Впереди у тебя много удивительных событий и прекрасных моментов, – шептала она. – Ты будешь счастлива и обязательно найдешь свою любовь.
Рядом с ней я почувствовала себя спокойно и безопасно. У нее был бархатный и нежный голос, в который хотелось окунаться вечно. Мне было хорошо и спокойно. Но вдруг голос ее начал удаляться.
– Мама, мамочка! Не уходи! – кричала я, пытаясь удержать ее руку.
Она стала превращаться в маленькую точку, пока совсем не исчезла. Повернувшись, я зажмурилась, таким ярким казался свет, к которому мое тело полетело на огромной скорости.
Когда я пришла в себя, все казалось мне туманным и совершенно нереальным. Я словно плыла в клубах плотного марева. Распахнув глаза, я начала приходить в себя и стала оглядываться по сторонам. Было очень светло, по светло-серым стенам беззаботно плясали солнечные зайчики, отражаясь от зеркальных поверхностей небольших шкафов. Я оказалась в огромной просторной комнате и ощущала себя бестелесной. Словно каким-то чудом мне удалось порвать цепи, связывающие меня с земными печалями и страданиями. Я ощущала себя так легко, что на мгновение мне даже показалось, что я все-таки умерла и очутилась на небесах. Но мое благостное оцепенение прервал земной звук – слабое покашливание.
Повернув голову влево, я увидела отца, сидевшего рядом с моей кроватью и смотревшего прямо на меня. Он выглядел усталым и измученным. Отец улыбнулся мне и нежно провел рукой по моим волосам:
– Ну, как ты, родная?
Я улыбнулась в ответ и попыталась встать, тут же сморщившись от острой боли в груди.
– Тихо, тихо, тебе еще рано вставать, – произнес он.
– Где я? – прошептала я.
– Ты в лазарете.
– Давно?
– Уже неделю, – проговорил отец. – Ты что-нибудь помнишь?
Я наморщила лоб, пытаясь восстановить в памяти последние события. Вспомнился праздник, искаженное гневом лицо Селены, сильная боль в груди и я невольно поежилась.
– А как София и Клаус? С ними все в порядке? – осторожно спросила я.
Он с серьезным видом кивнул и ответил:
– Они почти от тебя не отходили.
Я услышала, как скрипнула дверь: двое вошли в палату. Прозвучали осторожные шаги, и знакомый голос тихо произнес:
– Николай, вам нужно позавтракать, а мы пока посидим рядом с Алиной.
Отец, сидящий лицом ко мне, обернулся, и за его спиной я увидела Хранительницу и ректора. Встретившись со мной взглядом, она радостно воскликнула. Эмили, как всегда, была прекрасна и шла к нам своей походкой богини, сияя от счастья.
– О, моя дорогая, ты очнулась? Ну, наконец-то. Ты не представляешь, как всех нас напугала!
– Питер, посмотри, она пришла в себя! – воскликнула Эмили, дергая своего спутника за рукав.
– Доброе утро. Я тоже очень рада вас видеть, – еле слышно проговорила я.
Эмили перевела взгляд на моего отца и, касаясь его руки, мягко произнесла:
– Николай, вам тоже нужно отдохнуть. Не переживайте, теперь с ней все будет в порядке.
После небольшого раздумья отец встал и проговорил, наклоняясь к моей щеке:
– Я скоро вернусь.
Я в знак согласия кивнула. Он поднялся на ноги и быстрыми шагами покинул комнату.
Проводив его взглядом, Эмили посмотрела на меня и присела на край кровати. Ректор подвинул стул, на котором только что сидел отец, и присел.
– Ты здесь такого шума наделала! – произнесла Эмили.
– Спасибо вам, Алина, за моего сына и Софию, – проговорил ректор. – Если бы не вы, они бы погибли.
– Твои браслеты частично погасили последствия атакующего пульсара Селены, но тебе еще долго придется восстанавливать силы, – касаясь моей руки, мягко заметила Эмили.
Кстати, – добавила она. – Смотрители провели расследование, и признали Селену виновной в использовании боевой магии, нападении на учеников Академии и причинении им тяжкого вреда. От осознания всего произошедшего, у девочки помутился рассудок. Ее отец поместил ее в лечебницу.
– Как видишь, Оковы Смирения с тебя сняты,– продолжил ректор, показывая на мои руки. – Позднее смотрители зададут тебе несколько вопросов и вынесут официальный вердикт по этому делу.
– А сейчас, набирайся сил, моя дорогая. И не пугай нас так больше, – мягко проговорила Хранительница.
В палату постучали и вошли Клаус и София. Увидев, что я уже очнулась и мирно беседую с ректором и Хранительницей, они очень обрадовались и кинулись обниматься.
– Ох, как мы счастливы, что ты пошла на поправку, – всхлипывала София.
Я тоже была рада их видеть. София между тем возобновила разговор и рассказывала последние новости.
– Ты целую неделю лежала без сознания, если бы ты видела моего брата. Он был сам не свой, сидел у постели, не смыкая глаз. Твой отец настоял, чтобы Томас сегодня поспал хотя бы несколько часов, но думаю, что скоро он снова вернется, – улыбаясь, закончила она.
– Спасибо, что спасла нас, – прошептал Клаус, пожимая мою ладонь.
Заскрипевшая дверь оповестила всех о новом посетителе. Увидев сколько народа собралось вокруг меня, Томас побледнел и ринулся к моей постели.
– Успокойся, дорогой! Все хорошо. Она очнулась, – мягко проговорила чародейка, бережно удерживая за плечи своего племянника.
Томас глядел на меня расширенными в изумлении глазами, ничего не понимая, но затем во взгляде его появилась осмысленность. Он, просто не отрываясь, смотрел на меня, а я на него. Прошло несколько минут, прежде чем мы поняли, что остались в комнате совершенно одни.
– Как же ты меня напугала! – тихо произнес он, прижался губами к моей ладони и закрыл глаза.
– Я во сне слышала твой голос, – хрипло произнесла я.
– Я все время был рядом, – произнес Томас, впиваясь взглядом.
– Когда ты нес меня, я услышала, ты говорил, что… – осеклась я.
– Что люблю тебя? – улыбнулся Томас, проводя рукой по моим волосам. – Конечно, я люблю тебя.
– И больше не злишься на меня? – пряча улыбку, спросила я.
Он отрицательно качнул головой и одними губами произнес:
– Я тебя люблю.
Я улыбнулась, и счастливее меня в этот момент не было человека. Томас, держа в своих узких аристократических ладонях мое бледное лицо, нежно прижался губами к моим губам.
Глава 9. Разговор со смотрителями
– Томас, ну, хватит ее мучить, – услышали мы позади себя голос Софии. – У вас еще будет время поворковать. Мы все по ней соскучились.
Переведя взгляд на дверь, я увидела раскрасневшуюся Софию и, не удержавшись, рассмеялась смехом человека, который не без основания считал, что все жизненные невзгоды остались уже позади.
– Ну, разве можно злиться на мою сестру? – улыбался Томас, глядя на Софию.
В комнату вошел отец, неся на подносе тарелку с бульоном и кусочком свежеиспеченного хлеба. По комнате поплыл такой аромат, что у меня закружилась голова.
– Тебе нужно набираться сил, моя дорогая, – мягко произнес отец, присаживаясь на моей постели.
Они вдвоем с Томасом приподняли меня на подушках, чтобы я могла удобнее сесть и перекусить. Я морщилась от боли, но с аппетитом поглощала принесенное, раздумывая над своим странным сном.
Голова стала кружиться и меня начало клонить в сон.
– Поспи. Я буду рядом, когда проснешься, – прошептал Томас, касаясь губами моей ладони.
Я тут же закрыла глаза и провалилась в сон.
В течение нескольких дней мои друзья и отец поочередно меня навещали, а я потихоньку набиралась сил. На третий день я уже начала понемногу вставать, а через неделю в сопровождении отца отправилась в парк на прогулку.
Случаются дни – и сегодня был именно такой день, – когда я радовалась, что можно прогуляться, а не сидеть в душной аудитории. Легкий ветерок ласково трепал мои волосы, а солнце заставляло жмуриться. Носом я втянула прохладный воздух, от которого немного кружилась голова и перед глазами ходили разноцветные круги. Проходящие мимо студенты то и дело оглядывались на нас. Отец предложил мне присесть на ближайшей скамейке под высоким раскидистым деревом, и я согласилась.
– Знаешь, когда я потеряла сознание, то оказалась в огромном вихре, из которого никак не могла выбраться. В этот момент рядом со мной оказалась мама, она взяла меня за руку и вытолкнула к свету, – призналась я отцу. – Как думаешь, она нас видит?
Он какое-то время молчал, а затем слегка дрожащим голосом произнес:
– Она всегда в наших сердцах. Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть ее живые, искрящиеся смехом глаза.
– Пап, я хочу снова вернуться в Академию, – проговорила я.
– Ты, действительно этого желаешь? – вполголоса спросил меня отец.
После короткого раздумья я кивнула головой.
Спустя несколько дней меня снова вызвали на разговор со смотрителями. До двери кабинета ректора меня проводил Томас и остался ждать снаружи. Внутри на тех же местах сидели смотрители и ректор. Мне опять предложили присесть на стул.
Мое внимание привлекла, стеклянная сфера, стоящая на столе прямо перед главным смотрителем, внутри которой время от времени вспыхивали фиолетово-синие молнии.
– Здравствуйте, Алина Кэнтнисс. Наше расследование подходит к концу и нам бы хотелось задать вам буквально несколько вопросов, – начал Морис Милн.
Я вздрогнула и, проглотив комок в горле, кивнула.
– Скажите, из-за чего у вас разгорелся конфликт с Селеной Грэм?
– Я с ней не ссорилась. И вообще, мы были мало знакомы, – тихо проговорила я. – Так, несколько раз встречались в стенах Академии.
– А вот свидетели утверждают, что она вас ненавидела. У вас даже был инцидент в столовой, – заметил главный смотритель.
– Я думаю, это было лишь недоразумение, а не инцидент. А вообще, откуда мне знать, какие чувства испытывает другой человек по отношению ко мне, – произнесла я.
– Я сейчас попрошу положить вашу руку на этот предмет, – он показал на магический шар на своем столе, мерцающий ярким светом. – Отвечайте на следующий вопрос максимально честно.
Медленно поднявшись со своего места, я подошла к их столу и положила руку на магическую сферу.
– Когда и где вы изучали боевую магию? – задал свой последний вопрос Морис Милн.
Глядя прямо ему в глаза, я ответила спокойно и с достоинством.
– Господин смотритель, я никогда не изучала боевую магию.
Содержание сферы резко побелело, но вскоре успокоилось, приобретя прежний вид.
– Спасибо Алина Кэнтнисс, это все что мы хотели у вас спросить. Вы можете быть свободны. Позднее мы познакомим вас с официальным решением, – произнес господин Милн, впиваясь в меня своими глазами.
Стойко выдержав его тяжелый взгляд, я встала и покинула кабинет.
Прикрыв за собой дверь, я облегченно выдохнула.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Томас, взяв меня за плечи.
– Кажется, да, – слабо улыбнулась я.
Через мгновение из кабинета вышел ректор и подошел к нам.
– Алина, ты держалась великолепно. Я думаю, что им придется снять с тебя все обвинения. Селена сама вынесла себе приговор своей выходкой, произнес Питер Колд с волнением и участием.
Затем он развернулся и медленно пошел по коридору. Я несколько секунд ошарашенно смотрела ему вслед, затем Томас схватил меня на руки и начал кружить, смеясь от счастья.
Глава 10. Приговор
Через несколько дней меня вызвали для объявления результатов расследования. Селену привели в Академию в наручниках и в сопровождении двух смотрителей Тайной Канцелярии и доктора из лечебницы. Как того требовала церемония, на нас надели темные плащи с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Вдоль стен на стульях сидели мой отец, отец Селены, Хранительница и ректор.
Для оглашения результата расследования нас с Селеной вывели в центр комнаты.
Морис Милн встал из-за стола и, обращаясь к своим помощникам, произнес:
– Откройте лица подозреваемым, мы должны удостовериться в их личности.
Высокий худощавый мужчина с большими залысинами поочередно подошел к нам и сбросил капюшоны.
Затем главный смотритель официальным тоном начал зачитывать свой рапорт:
– Я, Морис Милн, смотритель Тайной Канцелярии, был направлен в Академию магии для проведения расследования. В начале октября координаторы Тайной Канцелярии установили факт применения боевых видов магии на территории данного учебного заведения. Рассмотрев все материалы дела, опросив свидетелей и приобщив к делу новые обстоятельства, произошедшие две недели назад, предварительное следствие определило круг подозреваемых – это две студентки Алина Кэнтнисс и Селена Грэм. Господин Колд, готовы ли вы подтвердить личности своих студенток?
Ректор, высокий статный мужчина с одухотворенным лицом, встал со своего места и громко произнес:
– Да, господин Милн. Это Алина Кэнтнисс и Селена Грэм – студентки факультета Знахарства.
После чего Морис Милн обратился поочередно к моему отцу и Хранительнице:
– Господин Кэнтнисс и госпожа Дафф, подтверждаете ли вы личность своей подопечной Алины Кэнтнисс.
Они оба с серьезным видом качнули головой. Подобный вопрос главный смотритель задал и отцу Селены, чтобы тот подтвердил личность своей дочери. Приняв во внимание ответы, Морис Милн продолжал:
– Выяснив все обстоятельства дела, было вынесено следующее решение: Селена Грэм признается виновной в применении боевой магии, нападении на студента Академии магии, попытке убийства и нанесении тяжкого вреда здоровью. После осмотра ее специалистами она признана утратившей здоровье и будет помещена в лечебное учреждение на острове Ривлес на ближайшие три года, где будет проходить лечение от психического расстройства, после этого на нее будут надеты Оковы Смирения до конца ее жизни.
Алина Кэнтнисс с вас снимаются все обвинения, но вы будете оставаться под наблюдением Тайной Канцелярии в течение шести месяцев. Данный приговор окончательный и вступает в силу с момента его оглашения.
После объявления решения смотрителей Тайной Канцелярии в кабинете повисло тягостное молчание. Затем раздался взрыв визгливого смеха. Все повернулись в сторону Селены. Она вся покраснела, вены на ее висках набухли синими жилами, из глаз текли слезы и лишь приступ удушливого кашля остановил ее гомерический хохот. Доктор, стоявший неподалеку, тут же подошел и сделал ей какой-то укол. После чего она стихла, на нее вновь накинули капюшон и вывели из помещения.