— Ты все равно выйдешь за меня замуж, — прорычал Эриас, подцепляя жесткими пальцами мой подбородок и заставляя смотреть на него.
В сиреневых глазах полыхало аметистовое пламя, лицо побелело от гнева. И даже сейчас, когда внутри все сжимается то ли от страха, то ли от желания, я понимаю, что он самый прекрасный мужчина на свете.
Но ответила совершенно спокойно, пусть даже и рискуя быть за это наказанной:
— Вот только не надо мне угрожать.
Эриас недобро прищурился, рванул меня к себе и впился в губы, лишая возможности сопротивляться.
По телу пробежала жаркая волна, сердце застучало как сумасшедшее, желание вспыхнуло белым сладким пламенем.
— Все равно будешь моя, — выдохнул он, опаляя мои губы огненным дыханием, — моя…
После этого оттолкнул, осмотрел с ног до головы и прошипел:
— Собирайся, Ромеда. Через два айта мы полетим в храм.
С этими словами он покинул мою комнату и даже не оглянулся. Подрагивающие колени подогнулись, и я медленно опустилась на густой пестрый ковер. Маленький чиноку выбрался из-под кровати и тихонько подполз ко мне. Ткнулся в руку золотистым носом, взмахнул радужными крылышками и вопросительно курлыкнул.
— Я не знаю, что мне делать, Чи, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы, — не знаю… Ведь я никак не могу стать его женой, иначе проклятие тогда ничто не удержит…
7 дней назад, месяц Моря
— Мне горько тебе это говорить, дочь моя, но ты знаешь, что иного выхода нет, — сказал отец, стараясь не смотреть на меня.
Ветер нес с моря запах соли и прохладу. Пробирался под шелковую тунику, заставляя ежится от холода. Играл с моими белокурыми волосами так, что постоянно приходилось их убирать с лица. Золотой венок я потеряла на берегу, когда купалась. И теперь локоны в буйном беспорядке струились по спине.
— Я знаю, — еле слышно ответила я.
Белизна колонн, поддерживающих покатую крышу нашей беседки, вдруг показалась мертвой и ледяной, словно снег на вершинах Проклятых гор. Кефей, царь Эфоса, не мог поступить иначе. Оракул нашего дома всегда говорит истину. И нет смысла что-либо говорить.
Моя мать, царица Кассио, знала, что не стоит ставить себя выше богов. Боги коварны и злопамятны. Они благостно принимают жертвы, но в то же время слышат каждое слово, произнесенное смертным. Вот и наказан теперь весь Эфос злобным чудовищем, выходящим из морских волн, потому как царица посмела сказать, что красивее она всех богинь. Ох и смеялись тогда на пиру над ее словами, говорили, что бесстрашна и дерзка прекрасная Кассио. Только вмиг смолк смех, когда вдруг сами собой распахнулись бронзовые двери в царский зал. Раздался смех, низкий и нечеловеческий, задрожали кубки и блюда на столе. Смолкли все гости, переглянулись отец и мать, а я невольно сжалась, чувствуя, что ничего хорошего не будет.
— Раз ты самая красивая, Кассио, — прогремел голос бога моря, — то, наверное, и умом не обделена. Так же, как и боги, верно, Кассио?
Мать побелела как полотно. Отец только нахмурился, но пошевелиться не посмел. Никто не смеет, когда говорит бог.
— С этого дня Эфос отдаю я подводному чудовищу и волю даю делать все, что вздумается. Очаруй же его, о Кассио, своей красотой. Убеди тебя слушаться.
И снова прогремел смех, от которого сотрясся пол в зале. Мне тоже подурнело, но мать вовсе лишилась чувств, поэтому все кинулись к ней.
С тех пор прошло две недели. Каждую ночь из волн выходило чудовище, на которое было страшно смотреть, и опустошало окрестности Эфоса. И каждую ночь мы слушали смех морского бога. Несколько дней отец и мать не выходили из храма, моля о милосердии, принося богатые жертвы и бросая в море изысканные украшения, сделанные руками самых талантливых мастеров Эфоса. Но ответа не было. Чудище приходило на следующую ночь, и все повторялось. Именно тогда я с отцом отправилась к оракулу. Но великаны, сторожившие вход в его пещеру, пропустили только отца. А потом и вовсе отправили меня домой.
И вот теперь я узнала страшную весть.
— Чтобы умилостивить морского бога, мы должны отдать тебя, Ромеда, чудовищу, — сказал отец.
Эти слова не укладывались в голове. Пусть я не единственный или самый любимый ребенок, но ко мне всегда хорошо относились. Все же царевна, не простолюдинка. Да и слуги меня любят, потому что никогда я не относилась к ним жестоко или грубо.
— Только царская кровь может искупить царскую ошибку, — с горечью произнес отец, подошел и сжал мои плечи. В его синих глазах, таких же, как и у меня, была боль.
Но нельзя противиться божьей воле. И нельзя не выполнять указаний оракула, какими бы страшными они не были. Ибо оракул никогда ничего не изрекает в пользу конкретного человека. Но всегда изрекает в пользу Эфоса, которому принадлежит душой и телом.
Кстати, никогда и никогда не видел его лица — оно всегда скрыто черным капюшоном. Никто не видел рук оракула, которые замотаны в грубую ткань. Никто не приближался к нему более, чем на двадцать шагов, потому что оракул сидит на серебряной треноге, а перламутровый дым благовоний так кружит голову сладковатым тяжелым ароматом, что забываешь, откуда пришел и что хотел спросить.
— Я все поняла, отец, — проговорила я на удивление ровным голосом. — Когда состоится… жертвоприношение?
Отстраненно, будто наблюдая за собой со стороны, даже похлопала такой выдержке. Истинная дочь царя. Только… что мне от этого?
— Завтра, — хрипло ответил отец.
— Могу ли я попрощаться с сестрами и Финасом? — спросила я, с сожалением понимая, что царь Кефей вновь стал царем, а не отцом — ни следа боли или печали не отражалось на непроницаемой маске его лица.
— Да, сегодня. Завтра, в начале пятого айта, на рассвете, ты должна быть готова, Ромеда. Оракул предупредил, что его указания мы должны выполнить за сутки, иначе бог может передумать.
Я только вздохнула, приложила руку к сердцу и склонилась перед родителем. Прежде чем покинуть его, замедлила шаг.
— Как матушка?
Повисла тишина. Только доносились издалека крики чаек да шум ветра и моря.
— С ней лекарь, — хмуро сказал отец. — Будем ждать, что скажет. Но пока никого не пускает.
Я еще раз склонила голову и вышла. Внутри все замерло, не было ни слез, ни желания всех уничтожить, ни слать проклятия жестоким богам. Пустота. Не зря при рождении меня нарекли Ромедой — спокойной. Я не плакала ночами и не капризничала днем. Была тихим ребенком, больше любившим книги и уроки моих уважаемых учителей, нежели проказы и веселье со сверстниками. И вот теперь… Боги, мне всего восемнадцать.
Но завтра моя жизнь закончится.
…С сестрами прощание вышло горьким. Все трое повисли на мне и рыдали, не желая никуда не отпускать. Пятнадцатилетняя Агная, одиннадцатилетняя Филомела и шестилетняя крошка Ниобея. Они, в отличие родителей, не считали нужным делать вид, что им все равно. Сердце сжималось от горя, но я ничего не могла поделать.
— Сестренка, может быть, ты… сбежишь? — уже перед тем, как покинуть мои покои, шепотом спросила Агная. — Должен же прийти Финас, он твой жених. Неужто не поможет?
Поначалу сердце пропустило удар, на мгновение засияла надежда. Но тут же померкла, так как я прекрасно понимала, что это неосуществимо. Финас не рискнет. Он неплохой парень, но на такое никогда не отважится. А я… я не подставлю так Эфос. Пусть мне горько расплачиваться за чужой проступок, но будет еще горше, если за мою трусость будет платить весь народ Эфоса.
— Нет, Агная. Если богиня судьбы бросила гадальные кости и увидела там мою смерть-искупление, то так тому и быть. Я не имею право предать Эфос.
Агная только быстро сглотнула ком в горле и рвано выдохнула, а потом сжала меня в крепких объятиях.
Ночь я провела без сна. Молча смотрела на усыпанное звездами небо и перелистывала книгу с древними сказаниями о могущественных драконах, которые жили здесь до того, как пришли люди. Государство драконов было огромным и процветающим. Они мудро правили, жили в мире со своими соседями. Но потом поспорили с кем-то из богов и оказались прокляты. Что это за проклятие — людям неизвестно. Но наши смельчаки-исследователи и ученые не теряют надежды когда-нибудь отыскать драконье племя.
— Ах… если бы и мне так исчезнуть, оказаться среди драконов, — пошептала я, поглаживая кончиками пальцев пожелтевшие страницы книги.
За чтением древних легенд я и не заметила, как задремала, склонив голову на грудь. Только робкий стук в дверь и голос служанки пробудили меня от беспокойного сна, в котором привиделся красивый черноволосый мужчина с сиреневыми глазами. Его руки окутывало белое пламя, а низкий голос звал… звал по имени.
Я отложила книгу и потерла затекшую шею. Криво усмехнулась. Финас не пришел даже попрощаться. А бедная моя и наивная Агная смогла предположить, что он по-геройски кинется спасать меня из пасти чудовища. На душе тяжело.
К скале, у которой оно всегда появлялось, мы прибыли в назначенный час. Я сняла все украшения. И даже сменила дорогие шелка, расшитые золотом и серебром, на простую ткань, замотавшись в нее с головы до ног. Вынула из прически шпильки, заколки, заплела волосы в простую косу.
Меня оставили в одиночестве, прямо на обрыве. Никто не смел ослушаться оракула. Но никто и не хотел видеть, как царевна сгинет в лапах чудовища. Ни родные, ни придворные. А сестрам и вовсе запретили выходить из дворца.
Первые лучи солнца окрасили край неба, растворились в море сиренево-розовой и золотой краской. Все чувства словно умерли. Еще не отступила ночная прохлада, а мои босые ступни занемели. Тело дрожало, но я стояла, гордо выпрямившись и ожидая своей участи.
Море забурлило, поднялась высокая волна. Через секунду показалось черное влажное тело, раздался дикий рев чудовища. Я сдавлено охнула, сжалась, невольно отступая.
Чудище снова заревело, я зажмурилась и втянула голову в плечи.
— Нет, не надо, пожалуйста, — прошептала еле слышно.
Но тут над головой вдруг хлопнули огромные крылья, и немая тишина опустилась на скалу. А потом сильные чешуйчатые лапы подхватили меня и оторвали от земли. Я вскрикнула и потеряла сознание.
Меня словно покачивало на морских волнах. Сознание уплывало, прийти в себя не получалось. Казалось, я вижу странный сон, но не совсем четко. Словно совсем рядом сидит Финас и ласково гладит меня по руке. Тонкие черты его лица стали мужественнее, фарфоровая кожа приобрела бронзовый загар. Золотистые кудри стали короче и выгорели от яркого солнца. Мышцы налились силой, взгляд прозрачно-зеленых глаз стал внимательным, исчезли прежняя надменность и чувство превосходства.
— Я тебя найду, Ромеда, — шепнул он, сжимая мои пальцы. — Чего бы это мне ни стоило. Обязательно найду. Убью чудовище, так дерзко похитившее тебя из отчего дома, сделаю своей женой и больше никому не отдам. Никогда.
Я сделала глубокий вдох. Хотела было ответить, только губы пересохли настолько, что не получилось произнести ни слова. Его пальцы тем временем переместились на мое плечо, с силой сжали, потянули одежду. Ткань, щекоча, скользнула по коже, обнажая верхнюю часть тела.
— Фи… нас, — все же выдохнула я.
— Да, любимая? — обжег его шепот мою шею, а сухие губы прихватили мочку уха. — Что ты хочешь сказать?
Только сказать ничего не получилось, потому что по телу словно пронеслась молния. Я охнула и распахнула глаза.
Потолок. Зеленоватый, расписанный золотыми узорами. Они же сейчас светятся, разгоняя полумрак в комнате. Окно здесь есть, но небольшое, за ним сейчас темно. Мебели толком нет: несколько сундуков, низкий столик, тахта и кровать, на которой я лежу. Кровать достаточно широкая, явно не на одного человека.
Я повернула голову и еле слышно ахнула. Рядом на кровати сидел мужчина с обнаженным торсом, покрытым шрамами. Черные прямые волосы стянуты в конский хвост, удивительные сиреневые глаза, как драгоценные аметисты из храма бога-покровителя царской семьи. Лицо словно высечено из камня. Этот человек явно не привык идти на компромиссы и слушать чужие указания, уж скорее эти самые указания отдает.
— С пробуждением, — хмуро сказал он. — Хороша же ты спать, однако.
От тона его низкого и хриплого голоса захотелось испуганно сжаться, но я попыталась взять себя в руки.
— Где я? — спросила слабым и плохо слушающимся голосом.
В конце концов, не в брюхе чудища, что уже хорошо. Если это мой спаситель, то найду, как его отблагодарить, но не стоит говорить со мной так. Все же я царевна Эфоса.
— В пещере, — ухмыльнулся он. — Если тебе интересно местоположение, то в Проклятых горах.
Я шумно выдохнула, пытаясь понять, как оказалась в такой дали. Ведь от Эфоса до них ехать и ехать! Пару дней минимум!
— Как… — начала было я — и тут же потеряла дар речи, заметив, что незнакомец опускает в глиняную миску губку, отжимает ее, а потом проводит по моему боку.
Свежий и приятный аромат трав закружил голову. Но сообразить, что это за травы, так и не удалось, ибо следующим открытием стало то, что я лежу совершенно обнаженная перед незнакомым мужчиной. Я вскрикнула и попыталась прикрыться лежащим рядом покрывалом.
— Лежать! — неожиданно прорычал он, и в сиреневых глазах сверкнуло настоящее пламя.
Я невольно послушалась, замерев перед ним, словно обессиленная добыча перед грозным хищником.
— О Кьяра Трехглавый, что ни айт, то одни проблемы! — выдохнул он. — Знал бы — оставил бы тебя там, прямо на берегу, и даже когтем не пошевелил бы ради твоего спасения.
— Спасения? — только и смогла переспросить я.
— Расслабься, — не посчитал он нужным ответить на вопрос. — Не зря наш лекарь несколько часов варил это зелье, чтобы свести царапины и кровоподтеки. Лежи, кому сказал! Неужели ты, глупая, считаешь, что я раньше не видел женщин?
Возразить не удалось. Но в голове крутилось слишком много вопросов. Спас меня. Зачем? И почему не пошевелил бы не пальцем, а когтем? На вид у него обычные человеческие руки. Красивые даже.
Когда губка прошлась по моей груди, то щеки вспыхнули от прилившего жара. Правда, пока он действительно наносил на кожу лекарство, не пытаясь прикоснуться как к женщине. Или как раз наоборот?
К сожалению, весь мой опыт плотских утех начинался и заканчивался книжными историями о любви да матушкиными рассказами. С Финасом мы смогли всего один раз поцеловаться, и то это вышло совсем не так, как хотелось бы, потому что ему надо было срочно уезжать. Плюс мы хранили это в тайне; нечего всем подряд знать о том, что мы с женихом не придерживались предписываемого порядка. Было немного обидно, что простолюдинам можно не соблюдать регламент так жестко, но тут… чистота царской крови, что поделать.
— Откуда на моем теле царапины? — все ж выдавила я, ощущая, как бешено колотится сердце в груди.
Страх медленно сжимал ледяными ручками мое сердце. Я опасалась, что на самом деле мне сказали неправду, и ничто не помешает незнакомцу сделать со мной все, что захочется…
Я нахмурилась, прогоняя мысли. Не хватало себя еще накрутить. Даже если надумает протянуть лапы, то буду визжать, кусаться, и постараюсь дотянуться до какого-нибудь тяжелого предмета, чтобы опустить его на голову насильника.
— Кажется, ты уже придумала, как меня прибить, — неожиданно хмыкнул он. — Как это мило. Вот зарекался иметь дело с женщинами, так нет же. Доброе у меня сердце, что поделать.
Он легко перевернул меня на живот, я успела только взвизгнуть.
— Тихо, не пищи. Спину тоже надо обработать.
Прохладная губка коснулась лопатки и скользнула ниже. Я из упрямства попыталась уползти, но тяжелая ладонь вдруг звонко шлепнула меня по ягодице.
— Не смейте! — вскрикнула я, заливаясь румянцем еще сильнее.
— Мне связать тебя, что ли? — лениво поинтересовался он — и тут же огладил горящую от удара ягодицу. — Говорят, помогает. Строптивые пациенты начинают себя вести себя смиренно и принимают лечение с куда большей благодарностью, нежели в свободном состоянии.
Он специально сделал паузу. Я сгораю со стыда. И от положения, в котором оказалась, и от разговоров. Поэтому самым разумным выходом сочла просто молчать.
— Так вот, — совершенно невозмутимо продолжил он, проводя губкой по моей пояснице. — Пока я тебя сюда нес, напали тайшеры. Мерзкие и злобные твари, сил никаких нет. Не бойся, отбиться удалось. Но магия у них… — Шумный выдох. — Хоть тебя крыльями и прикрывал, а все равно смогли поцарапать. Впрочем, мне тоже досталось, но я привычный, их яд не навредит.
— Яд?! — пролепетала я.
— Яд. Поэтому тут и вожусь с тобой вместо того, чтобы отправится с Гелиаром на охоту. Ничего, не переживай, зелье он сварил отменное, завтра вообще будешь как новенькая.
Чувствуя, что он больше не прикасается ко мне, я медленно повернулась на бок, чтобы посмотреть ему в глаза.
Он не отвел взгляда. Смотрел спокойно и прямо. Даже уголок губ искривил в едва различимой усмешке.
— Кто вы? — тихо спросила я. — Почему вы меня спасли? Все, что я помню, как была отдана морскому чудовищу на съедение. Но дальше?
— Все верно, — кивнул он, — хорошая память, с перепугу ничего не перепутала.
А вот сейчас захотелось схватить миску с отваром и одеть ему на голову. Правда, осторожность вкупе с мудростью советовали остыть и вообще не делать лишних движений.
— Я - Эриас, второй сын Павшего царя Драконодола, — сказал он, неотрывно глядя мне в глаза. — У меня свои счета с морскими богами, поэтому могу сказать только то, что не люблю их куда больше людей. Не вижу никакого смысла в том, чтобы потакать своим врагам и разрешать им вытворять на наших землях всякие мерзости.
— На ваших?
Но Эфос уже несколько столетий принадлежит нашей династии. Никто другой даже не думал претендовать, потому что мы правили достойно, народ всегда был доволен. Да, конечно, не бывает идеальных правителей, но в целом мы старались как могли. И если бы не глупость, сорвавшаяся с уст моей матери, то и дальше было бы все хорошо. Про отношения в семье думать сейчас не хотелось.
— Насколько я понял, ты не из бедных, — заметил Эриас, поставив миску на стоящий рядом сундук. — Поэтому должна знать историю. Кто владел вашим Эфосом до людей?
Его глаза вспыхнули аметистовым пламенем, а на кончиках пальцев засветились фиолетовые искры.
Я забыла, как дышать. Только и могла, что и неотрывно глядеть на него. Неужели… Неужели это правда? Нет-нет-нет, не может быть! Я так вот запросто сижу с самим… драконом?
Мысли не укладывались в голове. Но просить доказательств было глупо. Почему-то решила, что пошлет куда подальше. А Павший царь Драконодола… Да, я читала такую сказку. О том, как такой титул стали присваивать всем правителям драконов, которые покинули земли у моря и удалились в долины за Проклятыми горами. Известно, что произошло так из-за спора драконов с богами. Люди пришли позже, они не воевали с крылатым племенем.
— Как тебя зовут? — неожиданно спросил Эриас.
— Ромеда.
— Хорошо, — кивнул он и поднялся с кровати.
Я быстро схватила покрывало и закуталась в него. Так немного лучше, а то хоть нагло и не разглядывает, но все равно… Да и я лучше себя чувствую, когда хоть какая одежда есть. Пусть у нас в Эфосе обнаженное тело не считали чем-то постыдным, наоборот — ценили и не стеснялись, но…
Он открыл один из сундуков, чуть склонился, что-то ища. Черные волосы соскользнули со спины, заставив на секунду затаить дыхание. У нас таких ни у кого нет, все люди светловолосые. А тут — иной, совсем иной.
— Что вы будете со мной делать? — все же рискнула спросить я.
Есть вряд ли будет, скорее всего, и вырвал из лап чудовища, чтобы только насолить ему. Но, пожалуй, глупо надеяться, что просто так вернет меня домой. Хотя и очень хочется.
— Для начала — ничего предосудительного, — заверил Эриас. — Позову служанку, чтобы принесла поесть. Вид у тебя больно бледный, морить тебя голодом никак не входит в мои планы.
— А что входит? — уточнила я, чувствуя, что еще немного — и начну улыбаться. Как-то уж хорошо все было.
Он оказался возле меня невероятно быстро, убрал с шеи длинные белокурые волосы, перекинув через плечо. На шее вдруг что-то защелкнулось. Я не сразу поняла, что это узкий ошейник.
— Узнаешь, Ромеда, рабыня Эриаса, — холодно сказал он, прищурившись.
5 дней назад, месяц Моря
Солнце светило ярко, заставляя прикрывать глаза рукой. Ветер играл с моими волосами и развевал платье. Песок, горячий и мокрый, проминался под ступнями, сохраняя неглубокие следы.
Чиноку резвились, заливаясь хохотом и даже и не думая останавливаться.
— Ромеда, мы здесь! Здесь! Поймай нас!
— Ну проказники, — выдохнула я, убирая за ухо прядь волос. — Получите у меня! Где это видано, с такой скоростью мотаться по берегу?
Троица золотисто-радужных существ вмиг замерла, почувствовав себя виноватыми. Даже прижали уши к чешуйчатым головам.
— Но это же догонялки, — робко пискнул один из них. — А в догонялках нельзя медлить, ты же сама нас научила этому!
— Но не перед ужином, — изобразила я строгую няню и погрозила им пальцем. Потом осмотрелась, увидела подходящее бревно и решительно плюхнулась на него, всем видом показывая, что больше никуда не побегу.
Да знала бы, вовек не показала бы, как играть в догонялки, прятки и пираты-драконы! Делать секретики и составлять головоломки из зеркальных стеклышек и камушков им было не по душе. Даор, Чинир и Ирис предпочитали подвижные игры, не дающие покоя ни мне, ни пожилому воспитателю Скуйту. И если Даору и Чиниру это еще простительно, то хрупкой и практически прозрачной Ирис, казалось бы, невозможно угнаться за крепышами-братьями в их хулиганских забавах. Но куда там!
Все трое чиноку, поняв, что мне нужна передышка, тут же оказались возле меня, обхватили когтистыми лапками и гортанно заурчали.
— Ромеда, ну не злись на нас, — проворковал Чинир. — Мы же играем. Мы тебя любим. К тому же ты так здорово играешь! Такие чудные игры знаешь! Не то что Скуйт!
— Нехорошо так отзываться о старших! — тут же возмутилась Ирис и покосилась на меня золотистым глазом.
Чинир и Даор тут же уставились на песок, сделав вид, что полностью согласны. Однако я прекрасно видела их шкодливые мордашки. Да, воспитателя они любят, но он и правда не годится для их неугомонных забав. Другое дело я — молодая, резвая, готовая к проказам (по их мнению) и не мечтающая только о том, чтобы посидеть в тишине и полистать старые свитки.
— Ромеда, расскажи про свою страну, — вдруг попросил Даор. — У тебя так здорово получается.
Чиноку в три голоса стали упрашивать меня, не давая возможности отказаться. Я только вздохнула и приложила палец к губам, призывая к молчанию.
Вот как оно бывает… Я здесь всего два дня. Спасенная из лап морского чудовища их приемным отцом Эриасом, вторым сыном Павшего царя Драконодола, и сделанная рабыней.
На мне ошейник из адамантия, волшебного драконовского металла, который позволяет хозяину контролировать раба. Сразу я испугалась, представив самую ужасную судьбу, которая только может ожидать, однако… все оказалось не совсем так, как в моих мыслях.
Эриас действительно сделал меня своей рабыней и не хотел ничего слышать о моем возвращении домой.
— Забудь о прошлом, Ромеда, — велел он таким тоном, будто предлагал не печалиться из-за испорченного наряда. — Его больше нет. Теперь твоя жизнь здесь, рядом со мной и детьми. И иного не будет.
И возражения, что я не смогу прожить среди драконов, вовсе не принимались. Казалось, Эриас попросту их не слышит.
Часто я ловила на себе его внимательные взгляды. Понимала, что рассматривает не как бесправную рабыню, вещь и предмет в доме, а… как женщину.
И пусть времени прошло всего ничего, все равно это чувствовалось. Скуйт только посмеивался в усы, наблюдая за своим молодым господином, но ничего не говорил. А на мои попытки что-либо разузнать только качал головой и говорил:
— Еще рано, девочка. Сама все скоро узнаешь.
На этом все разговоры заканчивались. Эриас был учтив. Конечно, не относился ко мне, как к царевне, но и разговаривал вежливо, не пытаясь показать свое превосходство. И если бы не ошейник, то можно было бы подумать, что мы всего лишь знакомые, которые ведут светскую беседу.
— Отныне твои обязанности во всем помогать Скуйту, слушаться его и следить за детьми. Также наведывайся к Миноре на кухню: женщина должна знать, как готовить блюда, которые любят все мужчины Драконодола.
И хоть тут и чувствовались властные нотки, от которых внутри все сжималась, я понимала, что ничего запредельного Эриас не требует. У нас с рабами обходились куда жестче, как ни прискорбно это признавать.
Когда же мне показали очаровательных Даора, Чинира и Ирис, мое сердце растаяло. Золотистые малыши были очаровательны. Как в драконьем обличии, так и в человеческом. И совсем-совсем непохожие на Эриаса. Однако на вопрос, кто они такие и почему так выглядят, внятного ответа не получила. Словно нехотя Эриас сказал, что дети — чиноку, особый род драконов, которые иначе воспринимают мир. Почему же он их принял и стал отцом, отвечать и вовсе не пожелал.
Мне ничего не оставалось, кроме как принять все как есть и со временем разузнать как следует. Отказываться от идеи вернуться домой я не собиралась ни в коем случае. К тому же Эриас совершенно не желал говорить, что же будет дальше с Эфосом. Но ведь жертва для чудовища была, считай, украдена.
— Ничего страшного, — только коротко бросил он, и на этом весь разговор закончился.
Воспоминания об этом не слишком приятны. Но, к сожалению, пока я не могла ничего поделать…
— Ромеда, Ромеда! — донесся звонкий голосок Чинира. — Ну, ты будешь говорить? Заснула, что ли?
— Прости, милый, — выдохнула я, погладив его по золотистым кудрям.
Все дети уже приняли человеческий облик. Вообще сложно понять, какой им нравится больше. Пока создавалось ощущение, что дети сами не разобрались, как им лучше. Чего только стоило явление веселой троицы к завтраку в драконьем обличии!
Эриас только закатывал к потолку свои сиреневые глаза, а потом терпеливо пояснял, что завтракать так не годится и следует немедленно принять надлежащий вид. Дети тут же прижимали уши к головам, скорбно вздыхали и обращались в людей.
— С тобой уснешь, — вдруг проворчала Ирис. — Все дергаешь Ромеду и дергаешь. А ей собраться надо!
— Это уж точно, — пробормотала я. — А чтобы вы хотели услышать?
Сегодня что-то совсем нет настроения. Воспоминания о доме еще свежи, поэтому говорить о нем и не расстраиваться не выходит.
— Про любовь! — вдруг четко и уверенно выдала Ирис.
Ее братья переглянулись и захихикали, но Ирис ни капли не смутилась.
— Что с них взять, — покачала она головой, совершенно по-взрослому, с тихой печалью взрослой женщины, которая смотрит на резвящихся юнцов.
— Ну… Можно попробовать. А что конкретно тебя интересует?
— Есть ли там для нее жених! — пальнул Даор и расхохотался. Чинир подхватил смех брата.
Я шикнула на них, мальчишки неожиданно послушались, насторожено глядя на меня. Снова осознала, что меня эти мелкие сорванцы слушают, и безобразничают они скорее для вида. Интересно, это строгий наказ Эриаса или же детям и правда я так нравлюсь, что они готовы подчиняться моим словам без всяких капризов?
— Ты просто такая красивая, — бесхитростно сказала Ирис, протянув ладошку и погладив меня по волосам. — Наверное, парни в тебя влюблялись?
— Видишь ли, милая, — начала я, подхватывая ее под мышками и усаживая к себе на колени, — влюблялись, но проявить чувств не могли.
Чинир и Даор тут же заняли места по бокам, обхватив меня руками. До этого все пояснили, что так куда удобнее слушать. Тактильный контакт у драконов занимает какую-то высокую планку, особенно между родными и близкими. И на мое возражение, что они меня почти не знают, ни капли не смутились и заявили, что так и надо.
— Это почему же? — поинтересовался Чинир.
— Да, именно, — тут же добавил Даор. — Или это были не настоящие парни?
— В смысле, ненастоящие? — озадачилась я.
— Наш папа говорит, что настоящий мужчина всегда добьется своей цели, — со снисходительным видом пояснила Ирис. — Будь то работа, добыча или женщина. Он ведь прав, Ромеда?
И невинно захлопала ресницами, сложив губки бантиком.
Я рассмеялась. Вот уж стрекоза. Чую, вырастет еще так красотка, женихи будут штабелями укладываться.
— Ну, слушайте, — все же решилась я.
В моей стране, которая называется Эфос и лежит далеко-далеко отсюда, есть разные обычаи. Живут как простые люди, так и знатные. У простолюдинов все довольно просто. Повстречались парень и девушка, полюбили друг друга и поженились. Разве что должны дождаться благословения от родителей. Все же это важно, чтобы в семье был мир.
А вот если девушка или парень знатного рода, тут немного иначе. Возьмем царских дочерей. У них идут только договорные браки. Ведь в этом случае брак — союз государств.
— И что? — захлопала ресницами Ирис. — Бедные девушки никогда не узнают, что такое любовь?
— Ну… — я немного растерялась. — Тут все зависит от жениха. Может быть просто уважение, может и любовь.
— А если все плохо? — вдруг тихо спросил Чинир.
Я невольно вздрогнула — таким уж серьезным тоном мальчишка задал вопрос. Даже посмотрела в его золотистые глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Если они друг другу не понравятся, вот совсем?
На этот вопрос отвечать не хотелось. А ведь случалось, что даже царевнам приходилось терпеть издевательства мужей, не имея возможности разорвать эти ужасные отношения; иначе между их странами могла разгореться война. Слава богам, это было давно и осталось только в историях о наших предках.
— Такое тоже случалось, — призналась я, — очень давно.
Повисла неловкая пауза. Пусть они и маленькие, но прекрасно понимают, что хорошо, а что плохо.
— Я все понимаю, но очень хочется есть! — вдруг громко возвестил Даор, которого возвышенные проблемы волновали меньше всех. Зато насущные мысли про еду и сон — совсем другое дело!
— Да, ты прав, — быстро согласилась я, обрадовавшись, что можно перевести тему. — Минора, наверное, уже приготовила ужин и выглядывает нас. Идем?
Вся троица деловито завозилась и спустилась на песок. А потом, дружно ухватив меня за руки, потянули к дому. При этом Чинир и Даор довольствовались левой рукой, а Ирис — правой.
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая море в красный цвет.
4 дня назад, месяц Моря
Эриас понимал, что ничего хорошего в сложившейся ситуации просто нет. Оракул не одобрит, да и отец будет не в восторге. Это ж надо было так… Предсказание предсказанием, но нужно и ум иметь хоть какой-то. То, что он так лихо забрал девушку у морских, может вызвать недовольство. Правда, они прекрасно понимают, что люди выполнили свою часть уговора, жертву привели. А то, что она не досталась морю, так это беда только в нерасторопности его жителей.
Эриас сидел на камне, поигрывал длинным кинжалом с треугольным лезвием, по которому пробегала фиолетовая искра. Драконья благодать, цвет царской магии. Совсем рядом настырно и звонко заливалась черненькая птаха, прыгая по ветке и внимательно глядя на Эриаса.
Но взгляд сиреневых глаз был направлен на кинжал. А мысли были далеко-далеко.
Послышался тихий хруст веток.
— Этак ты тут весь день просидишь, — раздался хриплый, но в то же время приятный голос.
Птаха вспорхнула с ветки и села на вытянутую руку приблизившегося мужчины. Задумчиво потопталась на иссиня-черной ткани рукава, снова посмотрела на Эриаса и нетерпеливо издала трель.
— Ну и просижу, — мрачно отозвался Эриас, переводя взгляд на оракула.
Даже в солнечный день тот не снимал плаща и не открывал лица. Нечего простым смертным видеть лик потомка пифий. Иначе разрушатся многолетние чары, и люди решат, что сами теперь могут толковать судьбу и видеть будущее. Другое дело — драконы. Испокон веков они относились к расе пифий с уважением, поэтому всегда жили в мире и строили отношения на доверии.
И все же нынешний оракул вынужден скрывать себя одеждой и металлом. Наложенное проклятие, заснувшее два поколения назад, снова проснулось, превращая прекрасного юношу в чудовище в чужих глазах. Как он выглядит — теперь не знает никто.
Эриас видел его много-много лет назад. Но сейчас… Тем не менее, несмотря на приключившуюся беду, Иан добрый и мудрый человек, никогда не выливает свою злобу на людей или драконов. Правда, мыслит исключительно своей, пифийской философией, резко отличающейся от человеческой и драконьей.
— И какой из этого будет толк? — миролюбиво поинтересовался Иан, опускаясь рядом с другом.
На миг показалось, что черный плащ оракула превратился в живую тьму, обнял камень и туманными щупальцами пополз к ногам Эриаса. Но тот и бровью не повел — слишком уж хорошо знал штучки Иана.
Время шло, солнце припекало. Ничего толкового сказать не получалось. Но друг прав: просто так сидеть глупо, надо что-то решать. Перед глазами возникла стройная фигурка Ромеды. Пожалуй, она привлекательна. Совсем не похожа на дракониц, горячих и страстных, настоящих дочерей неба и гор.
Человеческая женщина — хрупкая, нежная, спокойная. Такую хочется оберегать от невзгод и укрывать крылом. И пусть характер у нее далеко не робкий, драконицам она все равно проигрывает.
Умом Эриас понимал, что Ромеда здесь одна, да еще и… пленница. Девушку можно было сделать либо рабыней, либо женой, чтобы другие драконы не предъявили свои требования. Кьяра Трехглавый побери этот закон, что любой сильный и состоятельный самец имеет право претендовать на любую самку, если она не принадлежит к драконьей расе.
Конечно, Ромеда не в восторге от того, что стала рабыней, но пока что другого предложить он не мог. Или просто не хотел?
— Я пришел к тебе за советом, — наконец-то сказал он.
Птаха чирикнула и вспорхнула к Иану на плечо. Тот чуть повернул голову, приподнял руку и погладил птаху по перышкам.
— Слушаю, друг мой. Что тебя печалит?
— Только не переходи на свой пафос, — проворчал Эриас.
— Не буду, — мягко согласился Иан, и возникло ощущение, что он улыбается. Впрочем, ручаться за этих пифиев никто не станет, мало ли. — В чем беда?
— Я забрал из Эфоса девушку.
Иан молча кивнул.
— Оставил у себя, сделав своей рабыней. Дети сразу полюбили ее. Да и ощущение, что в доме стало как-то уютнее и светлее, — медленно произнес Эриас, вдруг осознав, что не знает, о чем говорить дальше.
Точнее, знает, но не представляет, как сформулировать. «Мне она понравилась?» «С ней как-то лучше?» «Детей словно изменили?»
Это было сложно. Первый раз в жизни Эриас, маг и стратег, не знал, что делать. Женщины всегда для него были чем-то вроде прекрасных, но далеких созданий. Конечно, по юности прекрасные девы не обходили вниманием второго сына Павшего царя и все такое. Но в отличие от своих братьев, старшего и младшего, Эриас никогда не был ловеласом. Если и ходил в дом наслаждений, то только по надобности тела и без лихих загулов, в которых обычно любили проводить досуг братцы. Пусть такое было редко, но… метко.
— И? — подтолкнул его к продолжению Иан. — Что дальше, друг мой? Она тебе нравится?
Вот так просто, без всяких сложностей. Оракул, цапни его за хвост Кьяра Трехглавый. Все знает, все понимает. Сказал несколько слов, и тут же на душе сделалось куда легче.
— Ну-у-у…
— Смелее, тут все свои, — хмыкнул Иан, — ты же знаешь, что ни одно слово доверившегося мне человека не окажется за пределами этой горы.
Эриас знал. Но все равно облечь мысль в слова нелегко. Хорошо, что никто, кроме друга, не видел его таким. Иначе позор же!
— Она мне нравится, — наконец-то произнес он. — Понимаешь, раньше никто так не задевал струны моей души, как эта человеческая девушка.
— Она хороша, — протянул Иан, птаха согласно чирикнула. — Ты опасаешься недовольства отца?
Эриас покачал головой. Ящерица — не дракон, второй сын — не наследник. Тут можно быть спокойным. Отец не выставит никаких претензий и недовольства не покажет. Он давно принял, что Эриас — ученый и так же далек от власти, как утренняя заря от вечернего багрянца заката.
Поэтому жениться можно на ком сердце повелит. Но правильно ли это?
Вопрос серьезно мучил его, не давая душе утешения.
— А ты ей как-то показывал свою симпатию? — вдруг иронично поинтересовался Иан. — Или только надел ошейник?
— Ошейник, — буркнул Эриас, рассматривая свои руки. — Ну и излечил от ран. Но понимаю, этого маловато.
Иан расхохотался, низко и невероятно завораживающе.
— Да, мой друг, беда с тобой да и только. Не спорю, есть у вас женщины… да и у нас тоже… которые могут подчиниться мужчине, находя в этом особое удовольствие. Но в основном это либо во время секса и любовных игр, либо когда им что-то нужно. Сомневаюсь, что человеческие сильно отличаются в этом смысле. Поэтому подобный подход она не оценила, зуб даю.
— Зуб пифия против зуба дракона? — мрачно поинтересовался Эриас.
— А хоть бы и так, — не смутился Иан и снова рассмеялся.
Казалось, даже мерзкая птаха начала тоненько подхихикивать. По-своему, разумеется, по-птичьи. За что тут же резко захотелось отведать изжаренной птицы с ягодным соусом. Но здравый разум подсказывал, что не стоит. Поэтому Эриас всего лишь рыкнул. Птаха, не ожидавшая такого, подпрыгнула и завались на траву.
— Не бойся, — хмыкнул он, — дракон заразу… то есть птичечку не обидит.
Иан перестал смеяться и тяжело вздохнул.
— Порой мне кажется, что ты сам еще та птичечка. Потому что ведешь себя как ребенок.
Эриас ничего не ответил, понимая, что в какой-то мере заслужил этот упрек. И если начнет возмущаться, то опять же… друг прав. Оракул, Кьяра Трехглавый клюнь его в темечко!
— Возможно, — наконец-то неохотно сказал он. — Но ты мог бы уже прекратить умничать и посоветовать нечто дельное.
На какое-то время повисла тишина. Птаха снова вспорхнула на плечо Иана, недобро посмотрела на Эриаса и щелкнула клювом. Казалось, если бы могла — с удовольствием клюнула бы в темечко нахального дракона.
— Своди ее к Огненному Цветку. Сам знаешь, только там можно определить, суждено ли вам быть вместе или нет, — вдруг тихо предложил Иан. — Смотреть твое будущее не возьмусь пока, слишком мало времени прошло.
— Значит, Цветок?
— Цветок.
…Через некоторое время Эриас шагал по узкой тропинке, спускаясь с горы оракула. Будучи погруженным в собственные размышления, он не заметил, как оказался возле своего дома.
Птаха воодушевленно летела за ним, но не решалась маячить перед глазами. Эриасу уже показалось, что Иан специально нашептал ей на ушко: «Проследи за этим непутевым драконом и доложи мне».
Кое-что по-прежнему бередило душу Эриаса. То, о чем он не любил говорить. Но нельзя делать вид, что ничего нет.
С женщинами он не связывался. Не только потому, что куда больше интересовала собственная работа и исследования, но и… У драконов тоже есть дальние родственники, которые не любят Павшего царя и его детей просто за то, что они у власти. Вот и наложили проклятье. Жалко, что так и не удалось докопаться до истины: погибла нерадивая родственница — утонула в море. Сама или боги постарались, то уж неизвестно. Только потому, что не особо-то ее любили, разбираться не стали. Так и покрылась история прахом. И проклятие, кстати, очень долго не пробуждалось. Но стоило пойти разговорам о свадьбе Эриаса, как Иан увидел очень недоброе в его судьбе. И рассказал, что при определенных условиях проклятия можно избежать, но… это надо постараться.
Жениться только на любимой девушке, в шестой айт от восхода солнца, в месяц Моря, во время, когда на землях предков будет беда…
Эриас не был уверен, что чудовище, направленное морскими богами, было именно той бедой. Но в то же время нельзя отрицать такую вероятность.
Из двери выскочила Ирис, увидела его и, радостно взвизгнув, понеслась навстречу. За ней тут же появились Даор и Чинир.
— Папа! Папа! — донеслось вразнобой, тут же шесть ручек обняли его. Каждый из детей наперебой пытался рассказать, что произошло за день.
— А Чинир сегодня сорвал цветы калионусов!
— А Даор — ябеда!
— А мне Ромеда сегодня разрешила помогать с ужином! Сказала, что я талантливая и буду знатной поварихой! Папа, мы такой ужин приготовили, пошли пробовать!
— Пойдем, — улыбнулся Эриас, легонько растрепав золотые кудряшки дочери.
Даор и Чинир тоже одобрили разговоры про ужин и вмиг повернули головы к двери, из-за которой выглянула Ромеда. Девушка была очаровательна, даже сейчас, чуть хмурясь и смущаясь одновременно.
— Добрый вечер, Эриас, — произнесла она мягким, приятным голосом. — Прошу к столу.
Дракон за ужином был молчалив, но все время бросал на меня задумчивые взгляды. Я буквально ощущала их кожей, чувствуя, как разливается по телу неведомый доныне жар, а щеки загораются от румянца.
Странно. Ранее такого никогда не было. Даже когда рядом был Финас. И наш поцелуй в саду был скорее чем-то, что положено сделать парню и девушке, а не желанием поцеловать любимого. В конце концов, было бессмысленно скрывать, что наш брак договорной, влюбленности никакой не было.
Конечно, Финас очень недурен собой. И на самом деле я очень радовалась, что мне так повезло. Все же молодой, симпатичный, царских кровей. Что еще надо? И пусть где-то в глубине сердца затаились боль и тоска, я прекрасно понимала, что иначе нельзя. Я дочь царя Эфоса, я не могу распоряжаться своей судьбой и любовью, не могу принадлежать себе, как дочери крестьян и торговцев. А потому и судьба моя именно такова. Но сейчас…
— Мне нравится! — громко заявил Чинир, стукнув ложкой по миске и едва не уронив ее на пол. — Ромеда вкусно готовит!
Мясо в медовом соусе с пряными травами и правда получилось замечательным. И лепешки вышли воздушными и сладковатыми, именно такими, как надо. Только готовила не я одна, а под пристальным наблюдением Миноры. Стряпчиха знала свое дело, поэтому я была искренне благодарна, что в этот раз она не поручила мне натирать посуду до блеска, а позвала на кухню и сказала:
— Давай, детка, сегодня готовим ужин.
Относилась ко мне Минора по-доброму, словно к четвертому чиноку, только немного постарше.
— Готовила не я одна, — все же заметила я и подложила Чиниру добавки.
— И мне! — тут же подключился Даор.
— Эй! Меня не забудьте! — не растерялась Ирис, торопливо догрызая лепешку.
— Кажется, придется вам из детской расширять дверной проем, — с едва заметной на красивых губах улыбкой произнес Эриас.
— Зачем, пап? — хором спросили дети, уставившись на него круглыми глазами.
— Затем, что в нынешнем вы просто застрянете, — он скептически оглядел всю изумленную троицу.
Дети недоуменно похлопали ресницами, а потом покатились со смеху. Я в это время поднялась и обходила всех за столом, накладывая добавку. Когда дошла очередь до улыбавшегося Эриаса, поняла, что робею и не знаю, что делать.
Он словно почувствовал это и посмотрел мне прямо в глаза. Лиловый взгляд снова обжег, сердце заколотилось очень быстро. Я сделала глубокий вдох, призывая себя успокоиться. Нельзя так, нельзя.
Но отделаться от ощущения, что он на меня смотрит не как на рабыню, бесполое существо, а как на женщину, было сложно.
— А мне, Ромеда, дашь добавки? — невинно поинтересовался он. — А то с ними останешься голодным.
Дети тут же шумно запротестовали, что едят совсем немного.
— Папочка, ты же большо-о-ой дракон! — тут же довольно протянула Ирис. — Ты ешь больше!
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. За время повисшего молчания быстро доложила кусок мяса Эриасу и шмыгнула на свое место.
Ужин прошел неожиданно тепло. Эриас рассказывал про леса и горы Драконодола. А так как я в этих местах ориентируюсь хуже детей, было безумно познавательно и интересно. Потом была пара забавных историй про слугу, который вечно что-то теряет, умудряется заблудиться на драконьих тропках и постоянно зовет Эриаса на помощь. Тому приходится все бросать и нестись на помощь, потому что юный Грао всегда и во всем помогал, не давая своему господину ни в чем нуждаться. Правда, называть Эриаса господином никогда не называет. Потому что слуг нанимают и платят за работу деньги. Как Миноре и Скуйту. А вот рабы…
После того, как я уложила детей, захотелось выйти и подышать свежим ночным воздухом. Так засыпалось куда лучше. Хотя чего уж тут говорить, последнее время я вообще спала как убитая. Едва головой касалась подушки, сразу же засыпала. Даже дома так не было.
Старый Скуйт говорил, что человек сладко и крепко спит только на том месте, к которому лежит его душа. Я не была уверена, что это истина, конечно.
На улице было прохладно. Хорошо, что взяла накидку. Закутавшись поплотнее, я задумчиво смотрела на море. С бархатно-синего неба светили звезды и тонкий полумесяц луны, и серебристый свет отражался в волнах.
В воздухе стоял запах цветущих крупными пурпурными цветками деревьев. У нас такие не растут, потому я даже не смогла определить, на что они похожи. Ни подобного запаха, ни подобной формы в Эфосе не найти.
Погрузившись в свои мысли, я не заметила, что мое уединение нарушили.
— Не спится? — поинтересовался Эриас, и я вздрогнула от неожиданности.
Резко обернулась и посмотрела на него. Дракон стоял в нескольких шагах, касался пальцами низко свесившегося пурпурного бутона. На меня не смотрел.
— Нет, просто еще не ложилась, — призналась я и тут же перевела тему, спросив первое, что пришло в голову: — Как называются эти деревья?
— На драконьем древнем наречии — даэк-нур, что переводится приблизительно как «наслаждение».
Сама не зная почему, я залилась румянцем. Спасибо всем богам, что темно, а я стою так, что нельзя разглядеть моей реакции на его слова. Наслаждение вообще-то бывает разное, но почему я думаю совершенно не о наслаждении прекрасными видами, изысканной едой или произведениями искусств? Нет! Мои мысли далеки от всего этого…
— Ясно, — выдохнула я, — красиво звучит.
Эриас тихо рассмеялся, хрипло так и низко. У меня аж пробежали мурашки по спине. Финас никогда так не смеялся. Точнее, я так не реагировала ни на его смех, ни на голос, ни на взгляды… Вообще. Даже сон, приснившийся мне, как только я оказалась в драконьих владениях, был словно… не относившимся к реальности. Я видела Финаса, ощущала его прикосновения, но никак не могла их сопоставить с оставшимся далеко женихом.
Интересно, он вообще обо мне думает?
И тут же на моих губах появилась горькая усмешка. Да, конечно. Ночами не спит, места себе не находит, молит богов вернуть его нареченную. А то и сам решил найти управу на богов… Боги…
Этим все сказано. Финас из тех, кто считает, что не стоит спорить с волей богов, потому что это очень неосмотрительно. И чревато проблемами, которые люди решить не могут. По идее, хороший правитель. Будет думать, что говорит. Однако в то же время его рассудительность… возможно, это банальная трусость?
— Побудь со мной, Ромеда, — вдруг совсем близко прозвучал голос Эриаса, и я невольно вздрогнула, ощутив горячее дыхание на плече.
Тоненькая накидка не спасала. Он стоял позади. Не прикасался, но я ощущала его близость каждой клеточкой тела. От него пахло совсем не так, как от Финаса: ни масел, ни аромата пропитанных благовониями тканей. Эриас — это травы, кожа и едва ощутимый запах металла. Такой мужской, настоящий. И едва уловимые нотки мускуса, но настолько легкие, что не сразу разберешь.
— Ты сейчас где-то далеко, — прошептал он мне на ухо.
Когда распущенных волос коснулись его пальцы, я судорожно выдохнула. Губы словно онемели, я не в силах вымолвить ни слова. Одновременно хотелось резко развернуться и помчаться в дом, чтобы больше никогда не ощущать всего этого, и тут же прижаться к нему всем телом, прикрыть глаза и… больше никогда не уходить.
Умом я понимала, что я — его рабыня, собственность. Но в то же время он не был ни жесток, ни груб. Пожалуй, только работа в доме и ошейник дают понять, что я не гостья.
Да, возможно, слишком быстро я забыла о том, что царская дочка, и покорно ношу ошейник. Но разве разумно становиться в позу и хвалиться своей кровью, когда собственные отец и мать отвели меня на скалу к морскому чудовищу?
Я не такая горделивая белоручка, как мои тетушки и двоюродные сестры. Кое-что все же знаю и могу. И противника стоит узнать получше, прежде чем предпринимать какие-то действия.
Почему-то, правда, сердце екнуло, когда я подумала об Эриасе как о противнике. Он меня спас. Единственный, чужой, красивый, странный. Никто из жителей Эфоса даже не подумал бы об этом.
Эриас взял меня за плечи и повернул к себе. Посмотрел прямо в глаза; сиреневый огонь взгляда обжег, не давая дышать сладким воздухом, наполненным ароматом пурпурных цветов.
Я замерла, не зная, что делать.
Он огладил большим пальцем мою скулу, скользнул к подбородку, коснулся контура нижней губы.
Я словно разучилась дышать. Только молча стояла, смотрела в сиреневые глаза, в которых плясали аметистовые искры, и понимала, что пропала. Что никогда и ни за что не смогу отказать этому мужчине. Могла бы — горько засмеялась, но я не в состоянии даже пошевелиться. Это неправильно, и в то же время сердце в груди сладко сжимается от невиданного доселе чувства.
— Вы — мой господин. Я в вашей власти.
Холодная и отчужденная формула, ответ-щит, который хоть на мгновение поможет спрятать от этого внимательного взгляда, от ласковых прикосновений пальцев и от собственных чувств.
Он обхватил ладонью мою щеку, не давая отвернуться. Глаза в глаза. Я замерла, словно смертный под волшебной сонной песней в храме змей. Когда ты можешь только слышать неземной голос и медленно теряешь волю и интерес ко всему окружающему.
Мне удалось услышать ее всего один раз в жизни. И только потому, что отец тогда взял меня в храм, показать таинство. Простых людей туда не пускают. Только представителей царской семьи.
— Значит, так ты считаешь? — неожиданно холодно спросил Эриас.
От этого тона стало не по себе. В сиреневых глазах почему-то появился гнев.
Я растерялась. Что? Что я не так сделала? Ведь сказала же как есть.
Он вдруг склонился ко мне, практически касаясь своими губами моих:
— Неужто ты меня видишь таким зверем, Ромеда? Или считаешь, что я буду брать тебя, словно вещь?
По коже пробежали мурашки. Стало страшно от осознания, что рядом не человек. Он действительно обладает огромной силой и властью; даже если захочу, сопротивляться бессмысленно. Только… почему он тогда злится?
— Не знаю, — призналась я еле слышным шепотом. — Вы же сами сказали, что…
Губы Эриаса прижались к моим, не давая договорить фразу.
А потом он ушел. Напоследок коротко бросив: «Подумай, Ромеда».
Я стояла, глядя ему вслед, и зябко куталась в накидку, хотя несколько секунд назад мне было нестерпимо жарко. Кровь казалась раскаленной, тело таяло в сильных руках мужчины, обнимавшего меня. Он скрылся очень быстро, ночная тьма словно поглотила его, приняв в свои ласковые объятия.
Мои губы горели. Призрак поцелуя Эриаса до сих пор оставался там. Сама не понимая зачем, подняла руку и коснулась уголка рта. Сделала глубокий шумный вдох, надеясь, что ночной холодный воздух позволит мыслить немного трезвее.
Но ничего не вышло. Голова шла кругом, щеки полыхали румянцем. Эриас целовал меня уверенно, властно, ласково, но в то же время так, что нипочем не хотелось этот поцелуй разрывать.
Некоторое время я так и стояла, не зная, что делать и куда идти. То есть было, конечно, помещение, где жили мы с Минорой. Она, наверное, уже спит…
Вздохнув, я направилась к дому. Но почему-то притормозила. Вернулась и протянула руку к ветке с крупными пурпурными цветами. Сорвала один и теперь уже уверенным шагом отправилась к себе.
Минора и правда спала. Я быстренько ополоснулась в маленькой купальне, специально выделенную для слуг, набрала воды в грубую глиняную вазу и поставила с цветком у своей кровати.
Разделась и юркнула под одеяло. Прикрыв глаза, глубоко и удовольствием вдохнула запах даэк-нур. С легкой горечью осознала, что теперь он будет мне всегда чудиться, когда я буду думать о своем настоящем поцелуе. С настоящим мужчиной…
Повернувшись на бок, я уснула.
Мне снился сон. Слишком прекрасный, чтобы быть правдой. Поэтому ни на секунду не возникло сомнений, что это не сон, а реальность.
Под ногами плескалось лазурное море. Удивительно прозрачное, пронизанное солнечным светом, так манящее зайти подальше, нырнуть в теплые воды.
Я посмотрела по сторонам. Нет, никого рядом. И пейзаж незнакомый: белый песок, поросшие зеленью горы, бездонное голубое небо. Такое высокое, что страшно смотреть — потеряешься и забудешь, как тебя зовут.
Со спины кто-то подошел. Остановился в шаге. Я хотела обернуться, но поняла, что не могу этого сделать.
— Не бойся, — прошелестели ласково волны.
— Не бойся, — повторил ветер.
— Ты принадлежишь мне, — шепнул находящийся за спиной мужчина и положил горячие ладони мне на плечи.
Эриас. Его голос я теперь бы узнала из тысячи других. Будь я в реальности, это показалось бы смешным или нелепым, но сейчас все так, как должно быть.
— Ты моя, Ромеда. И только моя…
Его ладони огладили мои бока и замерли на талии. Боги, какой он горячий! Неужто вместо обычной крови по его венам течет живое пламя?
Он вжался в меня со спины, сорвав с губ еле слышный стон. Говорить ничего не хотелось. Только навсегда остаться в его руках. Затаиться маленькой пташкой и позволить делать все, что он пожелает. Все…
Волны накатывали на берег, шумел ветер. Губы Эриаса обожгли поцелуем мою шею, плечо; сильные пальцы потянули вниз тонкую ткань платья. Раздался треск, я охнула. Эриас тихо рассмеялся.
— Смешная человеческая девочка. Моя…
Вдруг раздался оглушительный грохот. Я резко распахнула глаза и подпрыгнула на кровати, озираясь по сторонам.
— Да что ж ты творишь! — раздался сердитый крик старого Скуйта. — Работники-недотепы! Так не только крышу не починим, но и без голов останемся! С ума посходили совсем — в такую рань грохотать!
Ему что-то ответили, но я не расслышала. Ясно, обычные бытовые дела. Хотя солнце уже встало, разлеживаться в постели не годится. Рано вставать для меня не было чем-то неподъемным, дома всегда просыпалась немногим позже рассвета. Позволить себе нежиться в постели не могла, даже несмотря на то, что я царская дочь.
Миноры уже не было. И неудивительно, завтрак сам себя не приготовит.
Быстро одевшись и причесавшись, я направилась к двери. Дернула за ручку, но дверь не поддалась. Я нахмурилась и потянула сильнее. Ничего не вышло. Неужто дверь заклинило?
— Эй, кто-нибудь! — крикнула погромче, пытаясь привлечь внимание. — Помогите открыть!
Однако в ответ — тишина. Я нахмурилась. С одной стороны, могли все разбежаться по делам, но с другой… Почему-то стало не по себе. Я что есть силы забарабанила в дверь.
— Люди! Минора! Откройте! Изнутри дверь заклинило!
Однако никто не услышал. Нахмурившись, решила, что слишком расстраиваться не стоит. В конце концов, есть окно, через которое можно выбраться. Я маленькая и худенькая, поэтому должна проскользнуть.
Подойдя к окну, выглянула. Так-так, тут совсем невысоко, даже прыгать не придется. Все в порядке.
Однако стоило протянуть руку, как по пальцам прошла золотистая рябь, и ту же секунду меня словно откинуло назад. Охнув, я опустилась на кровать. Ничего себе. Осторожно повторила попытку и поняла, что хоть глаза и ничего не видят, но окно закрывает что-то плотное, не давая выбраться наружу.
Вмиг отогнав подступившую панику, я нахмурилась и задумалась, что же делать дальше. И главное, кому понадобилось меня тут запирать?
— И жили они долго и счастливо. А потом родилось у них пятеро детей. Нет, десять!
— У меня уже есть трое, — буркнул Эриас, понимая, что серьезно влип и получится освободиться только к вечеру. Зря он шел мимо библиотеки: его, как оказалось, здесь поджидали. Учитывая, что сегодня он решил набраться смелости и повести Ромеду к Огненному Цветку, крушение всех планов его совершенно не устраивало. А еще он себя отчаянно ругал, что не к месту разозлился и оставил девушку. В конце концов, ее можно понять. Если бы ошейник застегнулся на его собственной шее, вряд ли он бы с радостью побежал в объятия своего пленителя.
— Есть, но они не твои!
— Папа!
— Я уже восемьдесят лет как твой папа, — ни капли не смутился Агер, Павший царь Драконодола, и внимательно посмотрел на своего среднего сына. — Ты вообще чем думал, когда забирал девушку со скалы?
Эриас с умным видом рассматривал собственные когти. Слава богам, при своих драконах их можно не втягивать.
— Нет, — тем временем продолжил Агер, — я понимаю, что накрутить хвосты морским богам — святое дело, это ж не каждый раз возможность выпадает, но все равно не пойму: неужто это было единственное целью?
— Нет, — вздохнул Эриас. — Иан рассказал мне про Эфос. Сам знаешь, что там живут нормальные люди. А дети не должны страдать из-за родительской глупости.
— Это ты сейчас на что намекаешь? — невинно поинтересовался Агер, закидывая ногу на ногу. Из-под полы расшитого золотыми и рубиновыми нитями одеяния показались длинные закрученные носы туфель, купленных на одном из восточных базаров.
Агер в плане одежды и украшений не дракон, а дракон-сорока. Серьезный мужчина, настоящий царь, мудрый правитель и вот… так. Видимо, виной всему матушкина кровь. Дед Эриаса увидел свою будущую жену в далеких Тангриманских пустынных краях и пропал раз и навсегда. Смуглая дерзкая Шалиса, обращавшаяся в алую драконицу, вмиг пленила его сердце. Долго не ждали, поженились на родине Шалисы и только потом отправились в Драконодол. Вот от нее Агер и унаследовал любовь к яркому и блестящему. Недостатком это не считал, слабостью тоже. Ибо слабость, по его мнению, это нечто нехорошее. А когда тебе нравится много и красивого, то какая же это слабость?!
— Ни на что, — буркнул Эриас. — И вообще, вы же все сильно хотели, чтобы я женился. Вот и…
— А проклятие?
— Иан посоветовал сходить к цветку, — словно нехотя ответил Эриас, понимая, что родителю придется выложить все. Тот уже в том возрасте, когда драконья проницательность достигает такого уровня, что скрыть что-либо просто невозможно. — Там я смогу узнать, является ли Ромеда моей суженой или нет.
Агер задумчиво побарабанил пальцами по столу. Ему явно не понравился такой поворот событий, но логика в словах сына есть, поэтому возразить достаточно сложно.
— А если нет?
— Что нет? — не понял Эриас, посмотрев на отца.
— Если ничего не получится?
— Ты печалишься, что я не женюсь? Или что не доживу до брачной ночи?
— Кьяра Трехглавый, за что мне достался такой несносный ребенок? — горестно возвел очи вверх Агер. — Почему судьба не могла наградить меня послушными и покладистыми отпрысками?
— Потому что у вас с мамой характеры… — Эриас многозначительно посмотрел на отца.
— Ну, хорошо, — согласился тот. — И хоть я против, но решать тебе. Не верю, что Иан скажет плохое.
Эриас невольно улыбнулся. Конечно. Мало того, что они с оракулом друзья, так еще и он служит царской семье. И уж точно не будет посылать никого из царевичей в нехорошее место.
— Поэтому, — продолжил Агер, — даю тебе день. Посмотрим, что получится. А я пока попытаюсь успокоить посланца морских. А то сам знаешь, какие они.
Эриасу было нечего сказать. Потому что с утра разгневанный посланец морских божеств принесся в Драконодол. Излагал скучную историю о том, что человеческая царица оскорбила водных красавиц и богов. Что Эфос должен понести кару и все такое, но Эриас нарушил все их планы.
И драконы, и морские прекрасно знали, что человеческая девушка всего лишь разменная монета. Богам она не особо нужна, главное — заставить царицу заплатить за свою глупость. Но все же пришлось закрыть Ромеду в комнате, чтобы она случайно не показалась на глаза посланцу. Девушка все же хороша собой, мало ли, что взбредет тому в голову. Присмотрится еще, рыбий хвост.
— Ну все, свободен, — буркнул Агер. — Работы много. Смотри, не перепугай свою красавицу. И детей предупреди, а то потом будет вой на весь дом.
Эриас улыбнулся, вспомнив про неугомонную троицу чиноку, поблагодарил отца и покинул библиотеку. Павший царь Драконодола только ухмыльнулся.
Да уж. Не слишком величественный титул, но традиционный уже. Драконы не удержали власть над теми местами, теперь должны это помнить и совершенствоваться.
— Папа! — раздался звонкий крик Ирис, и золотая чиноку тут же появилась из-за угла. — Быстрее-быстрее, там с Ромедой беда!
Отбросив все мысли про царей и титулы, Эриас кинулся за дочерью, которая уже неслась к выходу.
3 дня назад, месяц Моря
— Что там произошло? — успел он спросить Ирис, которая, бежала впереди, быстро перебирая короткими лапками.
Человеческую форму дети не очень любили. Потому что нужно соответствовать правилам поведения и вообще быть приличными. И даже то, что они дети погибшей золотой драконицы, в жилах которой текла волшебная кровь, не может повлиять на юный возраст и желание шалить и безобразничать.
Чиноку — практически вымерший род золотых драконов, которые были во многом могущественнее и сильнее расы Эриаса. К сожалению, их практически не осталось. Оставив цивилизованный мир, они удалились в горы, решив совершенствовать свои магические навыки и развивать природный дар. Бывало, что кто-то из обычных драконов отправлялся вслед за ними, но никто не вернулся.
Даора, Чинира и Ирис Эриас нашел случайно, когда изучал расположение созвездий. Для этого пришлось на некоторое время покинуть отчий дом и провести около месяца на труднодоступных горных вершинах. Работа в таком случае шла куда быстрее. И самое главное — никто не мешал.
Мать троицы чиноку погибла под завалами камней. Увы, в Драконодоле обвалы — не редкость. Бедствие было столь серьезным, что не спасла и волшебная сила чиноку. Возможно, она сумела только перенести детей в безопасное место, а потом силы иссякли…
Тут уже не узнаешь, а Даор, Чинир и Ирис объяснить не могли. Заплаканных золотых дракошек Эриас совершенно случайно нашел на берегу горной реки. Голодные, измученные и исцарапанные, они жались друг к дружке и с опасением смотрели на приблизившегося черного дракона. На Эриаса.
Детей он забрал. К тому времени вся работа была закончена, поэтому не оставалось никаких причин задерживаться в горах.
Поначалу чиноку никак не могли привыкнуть к долинам Драконодола. Но со временем поняли, что им тут не причинят зла и нужно жить дальше. Правда, от Эриаса не отходили ни на шаг. Именно тогда старый Скуйт дал совет стать приемным отцом для чиноку. Эриас сразу не верил, что это как-то поможет. Но потом все же согласился, усыновил Даора с Чиниром и удочерил Ирис. Как ни странно, после этого словно что-то поменялось. Маленькие чиноку вспомнили, что такое улыбки, смех и детские проказы.
Павший царь Драконодола и братья одобрили поступок Эриаса и, как позже он узнал, невероятно гордились сыном и братом. А отец и вовсе считал, что появление чиноку в их семье — благословление богов.
Эти воспоминания молнией пронеслись в голове Эриаса, всего за несколько секунд до ответа Ирис.
— Какой-то странный человек пытается выманить из дома слуг!
Стало немного легче. Выманить — это чуть лучше, чем причинить вред. Ирис всегда называет вещи своими именами, поэтому тут ни о чем беспокоиться не стоит.
Дом слуг — точнее, выделенный ранее Миноре, а теперь и Ромеде, — находился за садом. Эриас и Ирис преодолели его в мгновение ока. Увиденное заставило нахмуриться. Возле окна стоял… посланец богов.
Внешне он напоминал человека. Но лишь отдаленно. Высокий, плечистый, в черном одеянии, с копной бирюзовых волос, заплетенных во множество мелких косичек.
— Чем обязан такому визиту? — достаточно громко поинтересовался Эриас, останавливаясь в нескольких шагах от незнакомца.
Ирис бросила на него быстрый взгляд, тут же встала рядом, приняв человеческий облик, и уперла ручонки в бока. Рядом тут же появились Чинир с деревянным мечом и Даор, пытающийся этот меч отобрать.
Посланец обернулся.
Эриас сделал вдох, но не единый мускул на лице не дрогнул. И хоть не первый раз видит морских жителей, все равно привыкнуть не так просто. Если второй облик драконов очень приближен к человеческому, то эти… не такие. Совсем не такие.
Кожа с синеватым оттенком, высокий лоб, раскосые глаза без зрачка, резкие скулы, бледные губы и узкий подбородок. А еще взгляд такой, немигающий и прямой, пронизывает насквозь. В ушах и на пальцах самоцветы, собранные с затонувших кораблей. И кажется, что по одежде и волосам идет рябь, словно морскую гладь потревожил легкий ветерок.
— Доброго дня, благородный Эриас, — вежливо произнес посланец. На его губах появилась улыбка, но глаза остались холодны. — Хозяин морских вод передает тебе пожелание пребывать во здравии и покое.
«Еще бы прислал ожерелье из белоснежных раковин тауруту», — мрачно подумал Эриас, кое-что зная о похоронных обрядах морских обитателей.
— Доброго-доброго, уважаемый посланец, пусть злые ветра не тревожат бескрайние воды его покоя, — ответил Эриас, на ходу составил более-менее приличное приветствие. — Желаю узнать, что вы тут делаете?
Разводить церемонии не хотелось. К тому же испуганное лицо Ромеды, выглядывающей из окна, вовсе не располагает к беседам с посланцем. Хотелось поскорее войти к ней, успокоить и сказать, что бояться нечего.
— Я пришел за той, что принадлежит нам, — с мягкой улыбкой ответил посланец. При этом улыбка такая, что тут же захотелось его придушить. — Эта дева принадлежит морю. Морской хозяин недоволен, что остался без людского выкупа.
Эриас взвесил варианты: превратиться в дракона и огнем донести до посланца, что ему тут никто не принадлежит, или же договориться. Несмотря на гнев, клокочущий внутри оттого, что посмели посмотреть в сторону его женщины.
Последняя мысль обожгла раскаленным металлом, заставив широко распахнуть глаза. Эриас понял: все равно, что там будет у Огненного Цветка. Ромеда будет его в любом случае.
— На что человек в морском царстве? — мягко спросил он, глядя прямо в глаза посланца. — Долго не протянет, толку никакого, пользы тоже. Ведь знаю я причину вашей тяжбы с Эфосом. Нужно было заставить царицу искупить свою вину, так? Почувствовать боль потери? Чтобы хоть немного думала, прежде чем хвалиться своими ничтожными человеческими красотой и умишком?
Посланец ничего не отвечал, лишь молча смотрел на Эриаса. И от этого взгляда становилось прохладнее в жаркий день. А рябь все бежала по одежде и волосам, не давая возможности зацепиться за что-то взглядом. Голова начинала кружиться. Эриас незаметно для посланца сделал глубокий вдох и внимательно посмотрел на него. Пристально и внимательно, не желая отступать.
— Ты умен, — задумчиво сказал тот.
Медленно обернулся, посмотрел на побледневшую Ромеду. Потом снова на Эриаса. По его лицу ничего не разобрать.
«Побрал бы Кьяра Трехглавый эту всю таинственность! — раздраженно подумал дракон. — Стоят из себя невесть что. А ведь явно же пришел с какой-то другой целью. Женщин им хватает».
— Благодарю за комплимент, — сказал Эриас и положил руку на плечо неугомонного Даора, который все же отобрал меч у брата и теперь очень недобро смотрел на посланца. — Но все же?
— Видишь ли, царевич, — задумчиво протянул посланец, — дело в том, что есть тот, кто постоянно приносит жертвы морским богам. Он просит, чтобы мы взяли свое, наказав непокорную царицу Кассио.
Эриас приподнял бровь.
— Пап, можно я его мечом потрогаю? — донесся еле слышный шепоток Даора.
— Тихо! — встрепенувшись, шикнул Эриас и быстро задвинул хулигана за спину.
Не хватало еще, чтобы его услышали!
Посланец, даже если и обладал прекрасным слухом, то сделал вид, что это его не касается. Правда, на бледных губах скользнула такая улыбка, что почему-то резко захотелось прибить эту гадюку. Хотя нет, уж скорее медузу. В самый раз характеристика для такого.
— Кто это? — спросил Эриас, мысленно прикидывая, стоит ли разыскивать сволочь, приносящую жертвы.
— Да вот… — Посланец указал на Ромеду. — Несостоявшийся жених твоей девы. Видишь ли, он спит и видит, как прибрать Эфос к своим рукам. Но воевать… ни сил, ни ума. Поэтому мечтает днями и ночами, что Эфос ослабнет от кары богов, а он сумеет войти победителем, не приложив особых усилий. Насколько я знаю, он хотел жениться на девушке и стать царем, а потом тихо убрать ее… Отравленное вино или еще что… Сам знаешь, какие методы используют царственные особы.
— Откуда вы это знаете? — донесся срывающийся голос Ромеды.
— Мы кое-что умеем, дочь Кассио, — ответил посланец, тем не менее глядя прямо на Эриаса. — Слышим мысли и слова, которые никогда не услышат другие люди.
Эриас видел, как она сжала кулаки. В глазах промелькнули гнев и разочарование.
— Сволочь, — прошелестело тихо, но отчетливо.
— Конечно, — охотно согласился посланец.
— У меня есть предложение, — хмыкнул Эриас. — Я знаю кое-что. Это может послужить доказательством, что бывший жених Ромеды не прав, а Эфос — не такое уж и плохое царство, чтобы терзать его за опрометчивые слова царицы.
— Я весь внимание, — улыбнулся посланец.
— Даор, Чинир, Ирис, идите к Ромеде. Поболтайте пока. У меня есть небольшое дело, — сказал Эриас, легко подталкивая чиноку к окну. Если они захотят, то легко проникнут внутрь. Ведь совместные чары детишек и поставили защиту на дом, а также сделали так, что человек не мог через них пройти.
Дети все поняли, еще раз неодобрительно глянули на морского посланца и помчались к Ромеде. Дождавшись, пока они отойдут на приличное расстояние, Эриас глянул на Ромеду. Та хмурилась и хотела что-то сказать. Он поднял руку и коротко бросил:
— Молчи, женщина.
Ромеда задохнулась от возмущения, а посланец только ухмыльнулся.
Эриас не сомневался, что потом ему кое-что скажут, но это потом. Когда этот водный хрыч уберется восвояси. Обернувшись черным драконом, выпустив из пасти струю пламени, чтобы сбросить излишек магии, он любезно подставил крыло посланцу, приглашая взобраться.
Он взмыл в небо и направился к артефактной сокровищнице Драконодола. Морские жители всегда падки на волшебные вещицы. Поэтому лучше откупиться. Посланец принесет драконий дар своему дорогому Хозяину вод. Заодно и нашепчет, что не стоит больше смотреть на бедный Эфос, там уже нет ничего интересного. А вот соседнее государство… Да его будущий правитель. Как там только что сказал посланец? Финас? Вот Финас, да. Пусть он станет целью и подарочком для Хозяина вод. Коль жертвами радует, то, может, и что-нибудь еще придумает. А то аппетиты морского правителя порой такие… большие.
«Пусть хоть в наложники берет», — подумал про себя Эриас и злорадно оскалился, представив лицо предателя.
После того, как дети мне все рассказали, я не могла найти себе места. Вся злость на Эриаса прошла очень быстро, уступив беспокойству.
— Ромеда, ты не переживай, — тихо сказал Чинир, — морскому посланцу нет смысла что-то делать во вред нашему папе. Ведь драконы и морские жители испокон веков хоть и не любят друг друга, но никогда не воевали. И всегда находят выход из положения.
— Какие у тебя взрослые разговоры, — вздохнула я.
Чинир зарделся как маков цвет, а Даор и Ирис тихо захихикали.
Я опустилась на кровать и вздохнула. Спасибо богам, мысли про Эриаса и милые чиноку не дают задуматься про предателя Финаса и обрести очень нехорошее расположение духа. Уж чего-чего, а такого я не ожидала. И это человек, за которого я должна была выйти замуж и делить власть в родном Эфосе! Отобрать землю, боги… Конечно, такое случается. Но когда понимаешь, что это должно было произойти с тобой, то становится страшно и больно.
Дети быстро расселись рядом.
— Ромеда, не расстраивайся, — затараторила Ирис, — все будет хорошо! Вот увидишь! Папа вернется, вы поженитесь и заживете душу в душу!
Сказанное заставила позабыть как дышать. Широко распахнув глаза, я посмотрела на малышку.
— Что ты сказала?
— Ну… — тут же смутилась она.
— Поженитесь, — четко сказал Даор. — Ты нам нравишься, мы вчера сказали ему, что выбрали тебя в мамы.
— Вот, — важно и глубокомысленно согласился Чинир.
Я только растеряно переводила взгляд с одного чиноку на другого. И боялась признаться себе, что была бы рада такому развитию наших отношений. Как бы я ни храбрилась, все рвано прекрасно понимаю, что хочу надежного мужа, детей и спокойной жизни. Хотя бы такой, где по ночам за мной не будут приходить морское чудовище и предатель-жених. А Даор, Чинир и Ирис уже давно нашли дорожку в мое сердце, давая осознать, что с удовольствием стану им матерью. И… От следующей мысли щеки обдало жаром. Да, и женой их отцу. Он красив, властен и второй раз спасает меня уже от человеческой глупости и злобности.
— Милые вы мои, — только рассеяно смогла сказать я.
…Эриас вернулся через несколько айтов. В запыленной одежде, уставший, но при этом вполне довольный. Сунул мне в руки приличных размеров сверток.
— Все прошло хорошо, — сказал он, и в сиреневых глазах промелькнули загадочные аметистовые искры. — Посланец отбыл довольный как кит. Отчет о том, что произойдет потом в Эфосе, пришлет с рыбами-гонцами.
Я нахмурилась, но Эриас не дал произнести ни слова.
— Чтоб готова была через айт. Нам срочно надо кое-что сделать. Отлагательств не терпит, так что не медли, — сказал он, неожиданно стиснул меня в объятиях и прижался к губам.
Я настолько растерялась, что даже ответила. За спиной послышалось тоненькое хихиканье детей.
— Это чтобы ты убедилась в серьезности моих намерений, — шепнул он в мои губы, стоило только поцелую закончиться. — Поспеши, Ромеда. А то Огненный Цветок спрячется за закатной завесой.
С этими словами он выпустил меня из объятий, глянул на детей, бессовестно довольных происходящим, и направился в свой дом.
Несколько секунд я стояла, не понимая, что делать. Но тут откуда-то появилась Минора, всплеснула руками, ухватила меня и потянула в купальню.
— Деточка, разве так можно? Стоишь тут, замерла! Когда тебе вручили сверток невесты! Быстро-быстро за мной!
— Как невесты? — запинаясь, спросила я.
— Вот так, — важно ответила она. — Сама увидишь!
После того, как мы провели необходимые банные процедуры, я развернула подарок Эриаса. И обомлела, потеряв дар речи. Потому что совсем не ожидала увидеть дивной красоты платье из тончайшей голубой ткани, переливающейся лиловым цветом при малейшем движении. Серебристые тонкие нити складывались в невероятные узоры, мягко сияя и пронизывая воздух едва различимым свечением. Также в свертке был серебряный гребень с голубыми и бесцветными камнями, сверкающими словно капли росы.
«Боги, куда я могу отправиться в таком наряде? — метнулась заполошная мысль. — Прямо как невеста царевича…»
Я едва не вздрогнула. Дети же сказали про женитьбу. Но этого не может быть!
Все сомнения развеял Эриас, когда появился у моих дверей. Ничего не говоря, взял за руку и крепко сжал.
— У драконов, чтобы определить свою истинную суженую, есть великий Огненный Цветок. Побывав у него, можно узнать, предназначены ли друг другу судьбой мужчина и женщина или нет. Согласна ли ты, Ромеда, предстать со мной у Огненного Цветка?
Я потеряла дар речи, только шумно выдохнула. Сердце стучало часто-часто. Все похоже на какой-то сон.
— Но я же рабыня. Зачем?
— Чтобы стать моей женой, — ответил он как нечто само собой разумеющееся. — Так ты согласна?
— Согласна, — еле слышно прошептала я.
Жена — это не рабыня. Впрочем, не только в этом причина. Не только…
Эриас обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. От близости сильного мужского тела кровь жидким огнем побежала по венам, дышать стало труднее.
— Закрой глаза.
Я повиновалась. Меня прижали еще крепче к широкой груди. Вмиг в ушах засвистел ветер, а земля ушла из-под ног.
С моих губ сорвался вскрик, голова закружилась. Я невольно вцепилась в Эриаса, боясь остаться без опоры и упасть. Но он держал крепко.
— Никогда во мне не сомневайся, — шепнул мне на ухо. — Я всегда смогу тебя удержать.
А потом прижался к моим губам в страстном и горячем поцелуе. Воздух пропал из легких, тело охватила неведомая до этого слабость. Я отчаянно сжала плечи Эриаса и слабо застонала.
Еще несколько секунд назад чувствовался прохладный ветерок, шевеливший мои распущенные волосы и легкую ткань платья. Сейчас стало невыносимо жарко.
— Открой глаза, — шепнул Эриас, широкими ладонями оглаживая мою спину и талию. Ткань платья не спасала, наоборот — казалось, только острее делает ощущения от прикосновений.
Осмотревшись, я еле слышно ахнула. Мы стояли среди пламенных алых лепестков дивного цветка. Живой ласковый огонь полыхал рядом.
— Это Огненный Цветок, — шепнул мой дракон, сжимая ткань и легко царапая поясницу ногтями. — Физическая близость в объятиях его волшебных лепестков даст понять, подходим ли мы друг другу или нет.
Я посмотрела в сиреневые глаза Эриаса, полыхавшие неистовой страстью, невольно облизнула пересохшие губы. Глаза потемнели, словно грозовое небо, прошитое лиловыми молниями.
— Р-р-ромеда… — выдохнул он.
— Скажи, ведь тебе все равно, что скажет цветок? — сама не понимаю, как осмелилась спросить. — Ты все уже решил, да?
— Да… — еле слышно ответил он. — Ты моя. И плевать на проклятие…
Моя одежда вспыхнула алым пламенем. Полностью обнаженная, я предстала перед голодным взором дракона. И в следующий миг оказалась в его крепких объятиях.
«Много лет назад одна дальняя родственница Павшего царя Драконодола решила, что в ней тоже достаточно царской крови, чтобы править нашей страной, — раздался в моей голове голос Эриаса. — И наслала проклятие на нашу семью. Однако наши маги не дремали и сумели отвести беду. Жаль, что частично…»
Его губы обжигали мою шею, плечи; руки ласкали грудь. Я невольно откинула голову, впилась пальцами в его сильные плечи. Тело горело внутри таким же безудержным пламенем, как и Огненный Цветок; внутри пылало желание, чтобы мной обладал этот мужчина.
«Меня оно все же задело. Правда, касалось только моей избранницы. Даже жены. Поэтому так долго я не спешил с выбором супруги. Проклятие заключалось в том, что если я наконец-то найду ту, с которой суждено прожить всю жизнь, то сделать ее своей супругой смогу только при определенных условиях…»
Эриас сжал губами мой сосок, скользнул пальцами вниз по животу. Огладил, прежде чем, мягко надавливая, провести по складочкам и приласкать клитор. По телу молнией пронеслась волна удовольствия, стон утонул в новом жадном поцелуе, забирающем всякую возможность мыслить трезво.
«Я могу жениться только на любимой девушке, в шестой айт от восхода солнца, в месяц Моря, во время, когда на землях предков будет беда…»
Смысл слов понятен, но я плавилась от его прикосновений и собственного горячего желания, поэтому не могла ничего сказать. Да мне и не давали.
— Коснись меня, — велел Эриас, и по взгляду я поняла, как именно он хочет, чтобы его коснулись.
Сделав рваный вдох, я провела кончиками пальцев по его возбужденному члену, снова ощутила, как полыхнули щеки румянцем. Потому что так еще к мужчине никогда не…
Эриас не выдержал, глухо зарычал, подхватил меня под бедра и, удерживая на весу, посмотрел в глаза. Ничего не говоря, я обвила руками его шею, запуская пальцы в черные шелковистые волосы.
— Скрести ноги у меня на пояснице, — шепнул Эриас, — так будет удобнее и… приятнее.
Я повиновалась, делая так, как он говорит.
Еще несколько секунд он смотрел на меня, в сиреневых глазах полыхало ослепительное пламя.
— Моя, — выдохнул он и вошел в меня, заставляя вскрикнуть и прижаться крепче. — Моя… Никому не отдам.
Казалось, Огненный Цветок распускается в нас самих, напитывая каждую клеточку телу жаром страсти.
Эриас ритмично двигался, я всхлипывала от каждого толчка и растворялась в сильных и безумно нежных руках своего мужчины. Да, своего… Мне больше никто не нужен, кроме него. Любовь, страсть… Не знаю, но никого в жизни я не хотела так, как его.
Он словно чувствовал все мои желания, ласкал и двигался так, как того хотелось мне. Боги, да…
Наслаждение настолько ярко накрыло нас, что, кажется, Огненный Цветок вспыхнул неземным огнем, накрыв нас невероятно жарким пламенем.
— Моя, — прорычал Эриас, сжимая мое содрогающееся в оргазме тело.
— Мой… — эхом отозвалась я и прижалась к его губам.
Навсегда мой. И никак иначе.
А потом меня окутала ласковая тьма. И уж не понять, остались мы или как по волшебству перенеслись домой.
…А потом Эриас поругался с отцом. Тот боялся за сына, отговаривая от женитьбы. Дети не отходили от меня, а Эриас ходил мрачнее тучи. Мы даже один раз почти поссорились. Его смерть мне не нужна. Однако он был тверд и во чтобы то ни стало желал сделать меня своей. Поэтому велел готовиться в полету в храм, а сам пообещал вернуться через два айта…
Спустя 244 дня, Месяц Меда
— Ромеда! Ромеда! — в один голос заверещали Агная, Ниобея и Филомела. И кинулись мне навстречу.
— Чтоб я еще раз согласился везти на спине трех девиц сразу, — глухо проворчал огромный черно-красный дракон и взмахнул крыльями.
Девчонки отозвались от меня ровно настолько, чтобы помахать ему и отправить воздушные поцелуи. Старший брат Эриаса порой такой зануда, хоть и милый. Ну, насколько вообще можно так говорить про огромного страшного дракона, который извергает пламя из клыкастой пасти.
Но он сам вызвался привезти сестренок, поэтому нечего бурчать. К тому же мелкие явно от него в восторге. А Эриас, со своими делами и строительством драконьей обсерватории, совсем никак не мог вырваться. Вот и… пришла родственная помощь.
Дракон взлетел, а я повела сестер в дом.
— Ну как ты тут, как? — не успокаивалась Агная.
— Да видно как, — хмыкнула Филомела и ласково провела ладонью по моему уже очень солидно округлившемуся животу.
— А я когда вырасту, выйду за него замуж! — вдруг громко объявила Ниобея, и мы все притихли.
— За кого? — осторожно уточнила я.
— За дракона, который нас привез, — невозмутимо ответила она. — Все же видели, какой он красивый и сильный?
Мы рассмеялись. Я провела сестер в свои комнаты, теперь уже возле покоев самого Павшего царя Драконодола. С тех пор как Эриас снял с меня ошейник, сделал своей женой в храме Солнце и ввел в дом, мне доставалось все самое лучшее. Правда, уговорить его повидаться с сестрами удалось только после того, как я понесла нашего первенца. Как известно, капризы и пожелания беременных женщин лучше выполнять. Иначе быть беде. Особенно для того, кто их не выполнил.
Мы расселись на низких диванах, слуги принесли сладости и молодое вино. Сестры во все глаза рассматривали окружающую обстановку.
— Здорово у тебя тут, — наконец-то сказала Агная. — У нас после смерти матери стало не так.
Они вздохнули. Я о смерти матери знала, поэтому известие не стало ударом. Некоторое время мы молчали. Эриас однажды рассказал, что царица Кассио добровольно принесла себя в жертву морю, чтобы искупить вину перед народом и единственной дочерью. А следов предателя Финаса никто не мог отыскать… Поговаривают, что это все дело рук богов. Да только кто теперь уж угадает…
Все вообще закрутилось с такой скоростью, что я и не успела понять, что происходит. До сих пор еще не могла осознать, что мы с Эриасом теперь муж и жена.
После того, как он оставил меня и отправился за советом к оракула, казалось, не прошло и недели. А на самом деле — восемь месяцев, даже чуть больше. Иан убедил его не тянуть, не слушать отца и вести меня в храм. По словам оракула выполнялись все условия для снятия проклятия. Огненный Цветок признал наши чувства. Был месяц Моря, нужное время еще не наступило — оставалось целых два с половиной айта. Что касалось беды на земле предков, так она и была там. Морское чудовище, гибель царицы, горе царя Кефея и сестер. Злобная родственница Эриаса была не слишком сильна в магии, поэтому и не смогла наложить проклятие, как хотела. В итоге наша свадьба никому не причинила вреда. Даже потом Павший царь Драконодола признал, что доволен тем, как все вышло.
— Мама, это наши тети? — донесся голосок Ирис. — Ты нас познакомишь?
Трое золотых чиноку нахально залезли в окно, проигнорировав дверь, и с любопытством уставились на моих сестер.
— Конечно, — улыбнулась я. — Дорогие сестры, это Даор, Чинир и Ирис — наши с Эриасом дети. Дети, это Ниобея, Агная и Филомела — ваши тетушки.
Сестры смотрели на малышей округлившими глазами. О, кажется, кто-то забыл их предупредить о том, что тут у нас уже есть трое детей. Чиноку тихонько захихикали и быстро уселись рядом с ними, чтобы лучше рассмотреть.
— Ну… ничего себе, — выдала Агная, глядя на уютно устроившегося у нее на коленях Чинира. — Это же… такая большая семья!
— Да, у нас так, — рассмеялась я. — Впрочем, ничему не удивляйтесь: тут все не так, как у людей.
Но ведь и правильно. Мы же не люди, мы драконы.
И неважно, что я не совсем дракон. Ведь совсем скоро на свет появится тот, кто объединит две расы. По-моему, он будет самым замечательным ребенком на свете.
Глава 1. Жертва
– Ты всё равно выйдешь за меня замуж, – практически прорычал Эриас, подцепляя жесткими пальцами мой подбородок и заставляя смотреть на него.
В сиреневых глазах полыхало аметистовое пламя, лицо побелело от гнева. И даже сейчас, когда внутри всё сжималось то ли от страха, то ли от желания, я понимала, что он самый прекрасный мужчина на свете.
Но сказала совершенно спокойно, пусть даже и рискуя быть за это наказанной.
– Вот только не надо мне угрожать, – еле слышно сказала я, не смея отвести от него взгляда.
Эриас недобро прищурился, рванул меня к себе и впился в губы, лишая возможности сопротивляться.
По телу пробежала жаркая волна, сердце застучало как сумасшедшее, желание вспыхнуло белым сладким пламенем.
– Всё равно будешь моя, – выдохнул он, опаляя мои губы огненным дыханием, – моя…
После этого оттолкнул, осмотрел с ног до головы и прошипел:
– Собирайся, Ромеда. Через два айта мы полетим в храм.
С этими словами он покинул мою комнату и даже не оглянулся. Подрагивающие колени подогнулись, и я медленно опустилась на густой пестрый ковёр, которым был застлан пол. Маленький чиноку выбрался из-под кровати и тихонько подполз ко мне. Ткнулся в руку золотистым носом, взмахнул радужными крылышками и вопросительно курлыкнул.
– Я не знаю, что мне делать, Чи, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, – не знаю… Ведь я никак не могу стать его женой, иначе проклятие тогда ничто не удержит…
***
7 дней назад, месяц Моря
– Мне горько тебе это говорить, дочь моя, но ты знаешь, что иного выхода нет, – сказал отец, стараясь не смотреть на меня.
Ветер нес с моря запах соли и прохладу. Пробирался под шелковую тунику, заставляя ежится от холода. Играл с моими белокурыми волосами так, что постоянно приходилось их убирать с лица. Золотой венок я потеряла на берегу, когда купалась. И теперь локоны в буйном беспорядке струились по спине.
– Я знаю, – еле слышно ответила я.
В один миг белизна колонн, поддерживавших покатую крышу нашей беседки, вдруг показалась мертвой и ледяной, словно снег на вершинах Проклятых гор. Кефей, царь Эфоса, не мог поступить иначе. Оракул нашего дома всегда говорит истину. И нет смысла что-либо говорить.
Моя мать, царица Кассио, знала, что не стоит ставить себя выше богов. Боги коварны и злопамятны. Они благостно принимают жертвы, но в то же время слышат каждое слово, произнесённое смертным. Вот и наказан теперь весь Эфос злобным чудовищем, выходящим из морских волн за то, что царица посмела сказать, что красивее она всех богинь. Ох и смеялись тогда на пиру над её словами, говорили, что бесстрашна и дерзка прекрасная Кассио, только вмиг смолк смех, когда вдруг сами собой распахнулись бронзовые двери в царский зал. Раздался смех, низкий и нечеловеческий, задрожали кубки и блюда на столе. Сразу смолкли все гости, переглянулись отец и мать, а я невольно сжалась, чувствуя, что ничего хорошего не будет.
– Раз ты самая красивая, Кассио, – прогремел голос бога моря, – то, наверно, и умом не обделена. Так же, как и боги, верно, Кассио?
Мать побелела как полотно. Отец только нахмурился, но пошевелиться не посмел. Никто не смеет, когда говорит бог.
– С этого дня Эфос отдаю я подводному чудовищу и волю даю делать всё, что вздумается. Очаруй же его, о Кассио, своей красотой. Убеди тебя слушаться.
И снова прогремел смех, от которого сотрясся пол в зале. Мне тоже подурнело, но мать вовсе лишилась чувств, поэтому все кинулись к ней.
С тех пор прошло две недели. Каждую ночь из волн выходило чудовище, на которое было страшно смотреть, и опустошало окрестности Эфоса. И каждую ночь мы слушали смех морского бога. Несколько дней и отец, и мать не выходили их храма, моля о милосердии, принося богатые жертвы и бросая в море изысканные украшения, сделанные руками самых талантливых мастеров Эфоса. Но ответа не было. А чудище приходило на следующую ночь, и всё повторялось. Именно тогда я с отцом отправилась к оракулу. Но великаны, сторожившие вход в его пещеру пропустили только отца. А потом и вовсе отправили меня домой.
И вот теперь я узнала страшную весть.
– Чтобы умилостивить морского бога, мы должны отдать тебя, Ромеда, чудовищу, – сказал отец.
Эти слова не укладывались в голове. Пусть я не была единственным или самым любимым ребёнком, но ко мне всегда хорошо относились. Всё же царевна, не простолюдинка. Да и слуги меня любили, потому что никогда я не относилась к ним жестоко или грубо.
– Только царская кровь может искупить царскую ошибку, – с горечью произнес отец, подошёл и сжал мои плечи. В его синих глазах, таких же, как и у меня, была боль.
Но нельзя противиться божьей воле. Как и нельзя не выполнять указаний оракула, какими бы страшными они не были. Ибо оракул никогда ничего не изрекает в пользу конкретного человека. Но всегда изрекает в пользу Эфоса, которому принадлежит душой и телом.
Кстати, никогда и никогда не видел его лица – оно всегда скрыто черным капюшоном. Никто не видел рук оракула, которые замотаны в грубую ткань. Никто не приближался к нему более, чем на двадцать шагов, потому что оракул сидит на серебряной треноге, а перламутровый дым благовоний так кружит голову сладковатым тяжёлым ароматом, что забываешь откуда пришёл и что хотел спросить.
– Я всё поняла, отец, – сказала я на удивление ровным и спокойным голосом. – Когда состоится… жертвоприношение?
Отстранённо, будто наблюдая за собой со стороны, даже похлопала такой выдержке. Истинная дочь царя. Только… что мне от этого?
– Завтра, – хрипло ответил отец.
– Могу ли я попрощаться с сестрами и Финасом? – спросила я, с сожалением понимая, что царь Кефей вновь стал царём, а не отцом – ни следа боли или печали на непроницаемой маске его лица не отражалось.
– Да, сегодня, – кивнул он. – Завтра, в начале пятого айта, на рассвете, ты должна быть готова, Ромеда. Оракул предупредил, что его указания мы должны выполнить за сутки, иначе бог может передумать.
Я только вздохнула, приложила руку к сердцу и склонилась перед родителем. Перед тем, как покинуть его, замедлила шаг.
– Как матушка?
Повисла тишина. Только крики чаек доносились издалека да шум ветра и моря.
– С ней лекарь, – хмуро сказал отец. – Будем ждать, что скажет. Но пока никого не пускает.
Я молча ещё раз склонила голову и вышла. Внутри все замерло, не было ни слёз, ни желания всех уничтожить, ни слать проклятия жестоким богам. Пустота. Не при рождении меня нарекли Ромедой – спокойной. Я не плакала ночами и не капризничала днём. Была тихим ребёнком, больше любившим книги и уроки моих уважаемых учителей, нежели проказы и веселье со сверстниками. И вот теперь… Боги, мне всего восемнадцать.
Но завтра моя жизнь закончится.
…С сёстрами прощание вышло горьким. Все трое повисли на мне и рыдали, не желая никуда не отпускать. Пятнадцатилетняя Агная, одиннадцатилетняя Филомела и шестилетняя крошка Ниобея. Они, в отличие родителей, не считали, что нужно делать вид, что им всё равно. Сердце каждый раз сжималось от горя, но я ничего не могла поделать.
– Сестрёнка, может быть, ты… сбежишь? – уже перед тем, как покинуть мои покои, шёпотом спросила Агная. – Должен же прийти Финас, он – твой жених. Неужто не поможет?
Поначалу сердце пропустило удар, на мгновение засияла надежда. Но тут же померкла, так как я прекрасно понимала, что это неосуществимо. Финас не рискнет. Он совсем неплохой парень, но на такое никогда не отважится. А я… я не поставлю так Эфос. Пусть мне горько расплачиваться за не свой проступок, но будет ещё горше, если за мою трусость будет платить весь народ Эфоса.
– Нет, Агная, если богиня судьбы бросила гадальные кости и увидела там мою смерть-искупление, то так тому и быть. Я не имею право предать Эфос.
Агная только быстро сглотнула ком в горле и рвано выдохнула, а потом сжала в крепких объятиях.
Всю ночь я провела без сна. Молча смотрела на усыпанное звездами небо и перелистывала книгу с древними сказаниями про могущественных драконов, которые жили здесь до того, как сюда пришли люди. Государство драконов было огромным и процветающим. Они мудро правили, жили в мире со своими соседями. Но потом поспорили с кем-то из богов и оказались прокляты. Что это за проклятие – людям не известно. Но наши смельчаки-исследователи и учёные не теряют надежды когда-нибудь отыскать драконье племя.
– Ах… если бы и мне так исчезнуть, оказаться среди драконов, – пошептала я, поглаживая кончиками пальцев пожелтевшие страницы книги.
За перечитыванием древних легенд я и не заметила, как задремала, склонив голову на грудь. И только робкий стук в дверь, а потом голос моей служанки пробудил меня от беспокойного сна, в котором привиделся красивый черноволосый мужчина с сиреневыми глазами. Его руки окутывало белое пламя, а низкий голос звал… звал по имени.
Я отложила книгу и потёрла затекшую шею. Потом криво усмехнулась. Финас не пришёл даже попрощаться. А бедная моя и наивная Агная смогла предположить, что он по-геройски кинется спасать меня из пасти чудовища. На душе было тяжело.
К скале, у которой всегда оно появлялось, мы прибыли в назначенный час. Я сняла все украшения. И даже сменила дорогие шелка, расшитые золотом и серебром, на простую ткань, замотавшись в неё с головы до ног. Вынула из волос шпильки заколки, заплела в простую косу.
Меня оставили в одиночестве, прямо на обрыве. Никто не смел ослушаться оракула. Но никто и не хотел видеть, как царевна сгинет в лапах чудовища. Ни родные, ни придворные. А сёстрам и вовсе запретили выходить из дворца.
Первые лучи солнца окрасили край неба, растворились сиренево-розовой и золотой краской в море. Все чувства словно умерли. Ещё не отступила ночная прохлада, а мои босые ступни занемели. Тело дрожало, но я стояла, гордо выпрямившись и ожидая своей участи.
Море забурлило, поднялась высокая волна. Через секунду показалось черное влажное тело, раздался дикий рев чудовища. Я сдавленно охнула, сжалась, невольно отступая.
Чудище снова заревело, я зажмурилась и вжала голову в плечи.
– Нет, не надо, пожалуйста, – прошептала еле слышно.
Но тут над головой вдруг хлопнули огромные крылья, и немая тишина опустилась на скалу. А потом сильные чешуйчатые лапы подхватили меня и оторвали от земли. Я вскрикнула и потеряла сознание.
Глава 2. Дракон
Меня словно покачивало на морских волнах. Сознание уплывало, прийти в себя не получалось. Казалось, что я вижу странный сон, но не совсем четко. Словно совсем рядом сидит Финас и ласково гладит меня по руке. Тонкие черты его лица стали будто мужественнее, фарфоровая кожа приобрела бронзовый загар. Золотистые кудри стали короче и выгорели от яркого солнца. Мышцы налились силой, взгляд прозрачно-зелёных глаз стал внимательным, исчезла прежняя надменность и чувство превосходства.
– Я тебя найду, Ромеда, – шепнул он, сжимая мои пальцы. – Чего бы это мне не стоило. Обязательно найду. Убью чудовище, так дерзко похитившее тебя из отчего дома, сделаю своей женой и больше никому не отдам. Никогда.
Я сделала глубокий вдох. Хотела было ответить, только губы пересохли настолько, что не получилось произнести ни слова. Его пальцы тем временем переместились на моё плечо, с силой сжали, потянули одежду. Ткань, щекоча, скользнула по коже, обнажая верхнюю часть тела.
– Фи… нас, – всё же выдохнула я.
– Да, любимая? – обжёг его шёпот мою шею, а сухие губы прихватили мочку уха. – Что ты хочешь сказать?
Только сказать ничего не получилось, потому что по телу словно пронеслась молния. Я охнула и распахнула глаза.
Потолок. Зеленоватый, расписанный золотыми узорами. Они же сейчас светятся, разгоняя полумрак в комнате. Окно здесь есть, но небольшое, за ним сейчас темно. Мебели толком нет: несколько сундуком, низкий столик, тахта и кровать, на которой я лежу. Кровать достаточно широкая, явно не на одного человека.
Я повернула голову и еле слышно ахнула. Рядом, на кровати, сидел мужчина с обнажённым торсом, покрытым шрамами. Чёрные прямые волосы были стянуты в конский хвост, удивительные сиреневые, словно драгоценные аметисты из храма бога-покровителя царской семьи. Черты лица, словно высеченные из камня. Этот человек явно не привык идти на компромиссы и слушать чужие указания, уж скорее отдает эти самые указания сам.
– С пробуждением, – хмуро сказал он. – Хороша же ты спать, однако.
От тоном низкого и хриплого голоса захотелось испуганно сжаться, но попыталась взять себя в руки.
– Где я? – спросила слабым и плохо слушающимся голосом.
В конце концом, не в брюхе чудища, что уже хорошо. Если это мой спаситель, то найду как его отблагодарить, но не стоит со мной так говорить. Всё же я царевна Эфоса.
– В пещере, – ухмыльнулся он. – Или, если тебя заботит более детально твоё местоположение, то в Проклятых горах.
Я шумно выдохнула, пытаясь понять, как оказалась в такой дали. Ведь Эфоса до них ехать и ехать! Пару дней, минимум!
– Как… – начала было я и тут же потеряла дар речи, заметив, что незнакомец опускает в глиняную миску губку, отжимает её, а потом проводит по моему боку.
Свежий и приятный трав закружил голову. Но сообразить, что это за травы так и не удалось, ибо следующее открытие, что я лежу совершенно обнажённая перед незнакомым мужчиной, заставило вскрикнуть и попытаться прикрыться лежавшим рядом покрывало.
– Лежать! – неожиданно прорычал он, и в сиреневых глазах сверкнуло настоящее пламя.
Я невольно послушалась, замерев перед ним, словно обессиленная добыча перед мощным хищником.
– О Кьяра Трёхглавый, что ни айт, то одни проблемы! – выдохнул он. – Знал бы – оставил тебя там, прямо на берегу, и даже когтем не пошевелил бы ради твоего спасения.
– Спасения? – только и смогла переспросить я.
– Расслабься, – не посчитал он нужным ответить на вопрос. – Не зря наш лекарь несколько часов варил это зелье, чтобы свести от тебя все царапины и кровоподтёки. Лежи, кому сказал! Неужели ты, глупая, считаешь, что я раньше не видел женщин?
Возразить не удалось. Но в голове крутилось слишком много вопросов. Спас меня. Зачем? И почему не пошевелил бы не пальцем, а когтем? На вид у него обычные человеческие руки. Красивые даже.
Когда губка прошлась по моей груди, то щеки вспыхнули от прилившего жара. Правда, стоило отметить: пока он действительно наносил на кожу лекарство, не пытаясь прикоснуться как к женщине. Или как раз наоборот?
К сожалению, весь опыт о плотских утехах начинался и заканчивался на книжных историях о любви да матушкиных рассказах. С Финасом мы смогли всего один раз поцеловаться, и то это вышло совсем не так, как хотелось бы, потому что ему надо было срочно уезжать. Плюс мы хранили это в тайне, нечего всем подряд знать о том, что мы с женихом не придерживались предписываемом порядка. Было немного обидно, что простолюдинам можно было так жестко не соблюдать регламент, но тут… чистота царской крови, что поделать.
– Откуда на моём теле были царапины? – всё ж выдавила я, ощущая как бешено колотится сердце в груди.
Страх медленно сжимал своими ледяными ручками моё сердце в опасении, что на самом деле мне сказали неправду и ничего не помешает сделать со мной всё, что захочет…
Я нахмурилась, прогоняя мысли. Не хватало себя ещё накрутить так. Даже если надумает протянуть лапы, то буду визжать, кусаться и постараюсь дотянуться до какого-нибудь тяжёлого предмета, чтобы опустить его на голову насильника.
– Кажется, ты уже придумала, как меня прибить, – неожиданно хмыкнул он. – Как это мило. Вот зарекался иметь дело с женщинами, так нет же. Доброе у меня сердце, что поделать.
Он лёгко перевернул меня на живот, я успела только взвизгнуть.
– Тихо, не пищи, – скомандовал он. – Спину надо тоже обработать.
Прохладная губка коснулась лопатки и скользнула ниже. Я из упрямства попыталась уползти, но тяжёлая ладонь вдруг звонко шлёпнула меня по ягодице.
– Не смейте! – вскрикнула я, заливаясь румянцем ещё сильнее.
– Мне связать тебя, что ли? – лениво поинтересовался он, и тут же огладил горящую от удара ягодицу. – Говорят, помогает. Строптивые пациенты начинают себя вести себя смиренно и уже принимают лечение с куда большей благодарностью, чем в свободном состоянии.
Он специально сделал паузу. И я почувствовала, что сгораю со стыда. И от положения, в котором оказалась, и от разговоров, поэтому самым разумным нашла выход – просто молчать.
– Так вот, – совершенно невозмутимо продолжил он, проводя губкой по моей пояснице. – Пока я тебя сюда нес, напали тайшеры. Мерзкие и злобные твари, сил никаких нет. Не бойся, отбиться удалось. Но магия у них… – Шумный выдох. – И хоть тебя крыльями и прикрывал, а всё равно смогли поцарапать. Впрочем, мне тоже досталось, но я привычный, яд их не навредит.
– Яд?! – пролепетала я.
– Яд, – спокойно подтвердил он. – Поэтому вот тут и вожусь с тобой вместо того, чтобы отправится с Гелиаром на охоту. Ничего, не переживай, зелье он сварил отменное, поэтому завтра вообще будешь как новенькая.
Чувствуя, что он больше не прикасается ко мне, я медленно повернулась на бок, чтобы посмотреть ему в глаза.
Он не отвел взгляда. Смотрел спокойно и прямо. Даже уголок губ искриал в едва различимой усмешке.
– Кто вы? – тихо спросила я. – Почему вы меня спасли? Всё, что я помню, как была отдана морскому чудовищу на съедение. Но дальше?
– Всё верно, – кивнул он, – хорошая память, с перепугу ничего не перепутала.
А вот сейчас захотелось схватить миску с отваром и надеть ему на голову. Правда, осторожность вкупе с мудростью советовали остыть и вообще не совершать лишних движений.
– Я – Эриас, второй сын Павшего царя Драконодола, – сказал он, неотрывно глядя мне прямо в глаза. – У меня свои счета с морскими богами, поэтому могу сказать только то, что из не люблю куда больше людей. Поэтому не вижу никакого смысла в том, чтобы потакать своим врагам и разрешать им вытворять на наших землях всякие мерзости.
– На ваших? – тихо переспросила я.
Но Эфос уже несколько столетий принадлежит нашей династии. Никто другой даже не думал претендовать, потому что мы правили достойно, народ всегда был доволен. Да, конечно, не бывает идеальных правителей, но, в целом, мы старались как могли. И если бы не глупость, сорвавшаяся с уст моей матери, то и дальше было бы всё хорошо. Про отношения в семье думать сейчас не хотелось.
– Насколько я понял, ты не из бедных, – заметил Эриас, убирая миску на стоявший рядом сундук. – Поэтому должна знать историю. Кто владел вашим Эфосом до людей?
Его глаза вспыхнули аметистовым пламенем, а на кончиках пальцев засветились фиолетовые искры.
Я забыла, как дышать. Только и могла что не двигаться и неотрывно глядеть на него. Неужели… Неужели это правда? Нет-нет-нет, не может быть! Я так вот запросто сижу с самим… драконом?
Мысли не укладывались в голове. Но просить у него доказательств было глупо. Почему-то чувствовалось, что пошлёт куда подальше. А Павший царь Драконодола… Да, я читала такую сказку. О том, как такой титул стали присваивать всем правителям драконом, которые покинули земли у моря и удалились в долины за Проклятыми горами. Известно, что произошло так из-за спора драконов с богами. Люди пришли позже, они не воевали с крылатым племенем.
– Как тебя зовут? – неожиданно спросил Эриас.
– Ромеда, – тихо ответила я.
– Хорошо, – кивнул он и поднялся с кровати.
Я быстро хватила покрывало и закуталась в него. Так хоть немного лучше, а то хоть нагло и не разглядывает, но всё равно… Да и я лучше себя чувствую, когда так, хоть какая одежда есть. Пусть у нас, в Эфосе, обнажённое тело не считали чем-то постыдным, наоборот ценили и не стеснялись, но…
Он открыл один из сундуков, чуть склонился, что-то ища. Чёрные волосы соскользнули со спины, заставив на секунду затаить дыхание. У нас таких ни у кого не было, все люди светловолосые. А тут – иной, совсем иной.
– Чтобы вы будете со мной делать? – всё же рискнула спросить я.
Есть вряд ли будет, скорее всего, и вырвал из лап чудовища, чтобы только насолить ему. Но, пожалуй, глупо надеяться, что просто так вернет меня домой. Хотя и очень хочется.
– Для начала – ничего предосудительного, – заверил Эриас. – Позову служанку, чтобы принесла поесть. Вид у тебя больно бледный, морить голодом тебя никак не входит в мои планы.
– А что входит? – уточнила я, чувствуя, что ещё немного и начну улыбаться, как-то уж хорошо всё было.
Он оказался возле меня невероятно быстро, убрал с шеи длинные белокурые волосы, перекинув через плечо. На шее вдруг что-то защёлкнулось, я не сразу поняла, что это узкий ошейник.
– Узнаешь, Ромеда, рабыня Эриаса, – холодно сказал он, прищурившись.
Глава 3. Рабыня
5 дней назад, месяц Моря
Солнце светило ярко, заставляя прикрывать глаза рукой. Ветер играл с моими волосами и развевал платье. Песок, горячий и мокрый, проминался под моими ступнями, сохраняя неглубокие следы.