Дыхание Сааддифа – это единственная Добродетель Сааддифа, так состарившийся Маррак рассуждал.
Слишком долго он пробыл с божеством, которое Древне и чей разум пребывает в тени страшного Недуга.
Служба, которую Маррак Служил Господину Сааддифу, наполняла его Духом.
А Дух блаженствовал, и Маррак блаженствовал вместе с Духом.
И он веровал в Тело Совершенного Учения, чей внешний Доспех есть Дыхание Сааддифа, пронизанное радужным эманациями Сакеллария.
Однако Доспех воздерживается от Зримой Формы, принося ее в Жертву ради Неизменного Блаженства Сущности.
Марраку известно, что Малое Тело творилось по подобию с Великим Телом Совершенного Учения.
И он узнал, что его Смертное Тело есть здесь Малое Тело.
Однако Аспекты и Проявления, включенные в него, есть Аспекты и Проявления Великого Тела.
И они столь же истинны и равноценны что в Малом, что в Великом, и представляют саму Жизнь здесь и там.
Маррак знал, что подобия ложны, и суть их в том, чтобы отражаться и уподобляться.
И ему говорили, что есть Силы Первоначальные.
И тому, кто Служит им не через их подобия, но непосредственно, тому обещано Возвращение в Них!
Ибо они есть Дыхание, Форма, Сияние, Сила и Пустота первоначального Тела Совершенного, а также Учение его, что включает в себя предыдущие и определяет их взаимодействие в Теле, потому Учение наиболее Велико среди Сил.
Отсюда возникали различные направления и школы для тех, кто изолировался и предпочитал исповедовать Малые Пути Учения Пяти Изначальных Даропочитателей, как Сааддиф, Сакелларий, Амигдала, Рахакар и Нексус.
И каждый Малый Даропочитатель и последователь Учения изучал себя и определял, к которому из Даров или Аспектов Тела Совершенного Учения склоняется и предрасполагается его Ум.
Среди последователей Учения было множество тех, кто исповедовали Пути Формы, Пути Сияния, Пути Пустоты и Пути Силы, а Маррак исповедовал Путь Дыхания.
Однако он был не единственным, кто находился на этом Пути, который вел к Телу Совершенного Учения.
Хотя речь здесь пойдет не о прочих, но о Марраке.
И он избран не за исключительность Участи своей, но потому, что Участь его подобна Участи единодышащих.
Маррак изумлялся простоте здесь, приобщившись к Дыханию, которое персонифицировал Сааддиф.
Он также знал, как хороши Дела, что совершают Дышащие, и как хороши Плоды совершенных ими Дел.
Ибо Плоды их есть Дух Сааддифа, что поселяется в Ноздрях, в Глазах, на Лице!
И Маррак наравне с прочими единодышащими был научен тому, что помимо Дыхания Сааддифа существуют и подобия его Дыхания, которые не являются первоначальными, и отсюда Служение им Ложно.
Учение Сааддифа кратко сформулировал для Маррака его мирской наставник, объяснив, что если Маррак обратится к Пути Дыхания, тогда Дыхание будет единственной Силой и Делом, которые возобладают над его Жизнью!
– Да, именно…
Все, чем он должен будет заниматься, это только Дыханием, а прочие Дела, пусть он и будет вершить их, как прежде, сделаются второстепенными ему.
То есть Маррак должен поручить всякое Смертное Дело своему Малому Телу, ибо Смертные Дела сгинут вместе со Смертным Телом, а Высшее Дело, то есть Служение Дыханию, он поручит Сознанию здесь! И будет Делать поверх иных.
У Маррака вызрело множество вопросов, однако наставник ответил, что все постигается самолично:
– Только Дыши!
Для Службы Сааддифу новообращенный Маррак из Мусаддаса, что в Старосвете, отправился пешком в Самдзиаф, идя по дальнобережью эвонтихантского моря.
Из Самдзиафа Маррак пересек границу между Старосветом в правом получашии и Новосветом в левом получашии.
Оттуда же направление пути его переменилось, и Маррак затратил несколько месяцев на подъем к нубенейским горам, а затем истомившийся от долгого пути Маррак вступил на плато, вокруг которого громоздились скальные массивы, что наклонялись подобно волнам и в высоту некоторые достигали пяти тысяч сажень, а иные и выше.
Маррак совершил глубокий вдох, а взгляд его блуждал по округе пустынной, если не сказать безжизненной. Он заметил по склонам ущелья гнездовья тундровой желтоклювой чайки, а далее, на каолинового оттенка выстланном снежным покрывалом плато, имевшем волнообразную барханную форму, эти молчаливые чайки отбрасывали тени, скользившие в свежем блеске среди отпечатков волчьих лап.
И в воздухе стоял отчетливый новый запах мокрой шерсти.
С неба сыпалась морось. В трещинах жесткого кракелюра пузырилась чистая талая вода.
В выси отштукатуренного неба водяными красками сияет монументальная живопись облаков самой разнообразной конфигурации и происхождения, некоторые будто отколоты от глыбы искусственного мрамора, иные обожжены как глина и грязно-коричневы, третьи пастообразны как затвердевшая лава, а отдаленные словно бы вырезаны из гипсокартона.
Сама же пустошь от падающих капель вибрирует и звучит как металлическая поверхность, и скопления искусно гофрированной воды напоминают деформации и вмятины ложного блеска.
Молодой Маррак в три с половиной дня добрался до обдуваемого ветрами иззубренного края плато, где на отчленившемся в процессе денудации останце, к которому вел дугообразный каменный мост, находился уединенный храм, получивший свое название по имени фальфского святого Бенно Нубенея.
Палаты Храма имели форму Головы Сааддифа и были высечены в монолитной горной породе.
Лицо Сааддифа было фасадом. Глаза Сааддифа были Окнами, а Рот Сааддифа был Вратами в Храм.
В Гортани Сааддифа светился иллюминарий, и находилась врезанная в размягченную породу винтовая лестница с железными ступенями.
Зубы Сааддифа воплощались в колоннах с причудливыми капителями. Нос Сааддифа был отдельным помещением, в котором расположен сложный звукопроизводящий аппарат, представляющий собой две полые трубы, подведенные к Левой и Правой Ноздрям Сааддифа, а также регулирующий механизм с системой размыкающихся и замыкающихся клапанов, воздухоотдушин и отверстий, и иных сдавливающих и освобождающих приспособлений, которые запирали и преобразовывали здесь силу ветра.
Замысловатое устройство в Носу Сааддифа было настроено пробуждать подобие Дыхания Сааддифа.
Под басовый высмаркивающийся звук единодышащие с Сааддифом просыпались и под басовый звук уходили на покой.
Во Лбу Сааддифа, высотой в восемь сажень и длиной надбровной дуги в четырнадцать сажень, находился просторный проветривающийся через оконце на Макушке зал для размышлений, где единственно во всем Храме допускались речи.
И единодышащие советовались между собой друг с другом по вопросам насущным, хотя, в основном, молчали.
Прочая же площадь, принадлежащая Храму, вокруг громадной Головы Сааддифа была обнесена невысокой стеной.
Большую часть времени до того, как наступило его полное Слияние с Дыханием, Маррак размышлял о том, каков подлинный Сааддиф, что именно он из себя представляет?
В Священных Текстах, хранящихся в Храме Нубенея, дается полноценное описание истинного обличья Сааддифа, который пребывает в эфире, за пределами зримого Неба и Спирали, которые выходят из его Пупка.
Его Великое Тело переливается всеми цветами радуги, словно Сааддиф это Великое Космическое Море, что отражает Сияние Дальних Миров, как поставленных в вазу цветов.
Утверждается, что умасленное красками Великое Тело Дышащего источает Благоухающее Блаженство, покоясь в безмятежности окружающего пространства, пронизанного благотворными излучениями умонастроений Сааддифа.
В северном направлении, например, если подняться выше окоема чаши или нулевого километра ее, где сталкивается атмосфера с Безатмосферьем, оттуда можно наблюдать в отдалении гипертрофированные две Ноздри Сааддифа!
В Священном Тексте описано, как Ноздри Его медленно сужаются и расширяются в процессе Дыхания, производя из Разноцветной Внутренней Пустоты Сааддифа геометрически стилизованные потоки чистейшей космической энергии, которая служит катализатором, ускоряющим формирование планет-фонарей и иных материй.
Крылья Носа Сааддифа учащенно вибрируют, если благословенный покой его Вековечного Сна нарушается мимолетными сновидческими переживаниями существ, населяющих сотворенное Сааддифом мироздание.
Но не сказано, являются ли беспокоящие Сны Творцу Мира непосредственно.
И все Существа описаны как Пузыри на Воде Его Ума.
Если выйти в Эфир, то далеко в противоположном южном направлении можно разглядеть и Пальцы Ног Сааддифа, блеск чьих Двадцати Ногтей подобен двум радугам.
Между тем уточняется, что единодышащие с Великим Сааддифом обязаны соблюдать положение тела, приведя его в соответствие с положением тела Сааддифа.
Данный отрезок Священного Писания оказал значительное влияние на многочисленные похоронные ритуалы, от которых не отказались, например, представители Малых Народов Объединенной Семьи, даже приняв веру в Сааддифа.
Перемена же коснулась только направления ног и головы покойного, которые стали играть важную роль для благоприятного умирания, ибо по обновленным поверьям малых брусбартских народов – в том числе и полукочевых, – наиболее удачливая душа после смерти устремляется прочь из тела через расщелину на макушке, возвращаясь к Двум Ноздрям Сааддифа, из которых эта душа и была порождена.
После того, как отлетевшая от тела душа в экстазе непостижимого блаженства достигает Двух Ноздрей, то, следуя непреложному закону воздаяния, ее, беззащитную и инертную, затягивает Вдох Одной из Ноздрей Сааддифа, определяя ее дальнейшее существование в неведомых рассудку планах бытия, где ее Судит Левая или Правая Личность Сааддифа.
Далее описывается, что в эфире присутствует некая Сила, которая похищает Звуки и Голоса, дабы никто не тревожил блаженный покой Великого Сна Сааддифа.
И Сааддиф был тем, кто запретил Звуку распространяться и обретать формы.
Маррак прочел в Священных Текстах следующие странные слова:
– Кто Пробуждает Сааддифа, тот Пробуждает не Сааддифа, но его Настроение Смертных!
И Марраку они были неясны.
И он часто размышлял над ними.
Из последующих глав, описывающих Бытие Сааддифа, Маррак узнал, что Сааддиф сотворил в пространствах, закрученных в спиралях его Дыхания, множество ложных отражений, подобий и непроницаемых темнот, множество лабиринтообразных путей, ибо многие доискивались Сааддифа, чтобы пробудить его.
Среди неназванных многих был один, чье имя Папуллак, кто изо всех сил стремился к тому, чтобы Пробудить Сааддифа.
Для этого он даже похитил у Белокрылого Велехкарра, прародителя небесных и земных птиц, кому стремятся подражать они, одно из его перьев.
Папуллак, утверждается в Священном Тексте, использовал перо Велехкарра как Лодку, на которой по сей день вояжирует по течению Пустоты и пространств, наполненных Дыханием Сааддифа.
Сам Папуллак ждет, когда Великое Непрерывное Течение Млечного Пути возвратит его обратно к Двум Ноздрям Сааддифа.
Ибо все, происходящее от Двух Ноздрей, возвращается к Двумя Ноздрям, что является непреложным Законом.
Однако в истории с Папуллаком только лишь счастливый случай определит, в какую из Двух Ноздрей возвратится Сияющее Перо Велехкарра.
А главный же религиозный вопрос заключается в том, в какой именно из Двух Ноздрей оно окончит свой Путь?
От этого незначительного на первый взгляд обстоятельства зависит, в каком настроении пробудится Сааддиф.
Ибо каждая из его Ноздрей ведет к той личности Сааддифа, что отличается от другой совершенно противоположным складом души, и потому неизвестно, каковыми будут последствия пробуждения Его для мира.
От живописно изображаемого на монументальных полотнищах Дня Страшного Ужасного Суда до всеобщего Благоденствия и Освобождения Мертвых из темниц их могил.
Но существуют неканонические тексты Священного Писания, в которых утверждается, что Папуллак давным-давно достигнул своей цели, но судьба его разнится от одной модификации мифа к другой, и каждый верующий придерживается своего взгляда как неопровержимо традиционного.
В текстах, с которыми ознакомился за месяцы своего пребывания в Храме Нубенея Маррак, судьба Папуллака дана лишь в качестве иллюстрации, а финал ее остается окутан тайнами, ибо все внимание сосредотачивается на анатомических и духовных подробностях Тела Сааддифа и описаниях того, как прекрасно его Дыхание и Путь следования Ему.
В отвергнутых писаниях Папуллака причисляют к Лику Святых Единодышащих с Сааддифом, предполагая, что он единственный, кто во плоти достиг Двух Ноздрей Сааддифа, где постриг Волосы в Носу Сааддифа и этим искупительным актом заслужил всемилостивое прощение Сааддифа!
Существуют наравне с религиозными также и точки зрения различных научных дисциплин, в последние годы расплодившихся в Калемкадаре (городе, чье название происходит от труднодоступности и суровых условий жизни и в переводе с брусбартского означает Отмороженный Нос).
С суммарной точки зрения тамошних всевозможных наук вероятность существования Сааддифа таким, каким он представляется в мифах, стремится к абсолютному нулю.
Однако самого Сааддифа, первым признающего отсутствие своего существования, это не смущает.
Также в противопоставленных научным дисциплинам воззрениях, вроде спирософии, где Спираль соотносится с Сакраментальным Дыханием Сааддифа, бытие Сааддифа признается допустимым.
Хотя поднимаются неоднозначные вопросы о его местоположении во вселенском пространстве, о йогической позе его тела, о том, является оно материальным, полуматериальным или нематериальным, а также о том, происходит ли Вечный Сон Сааддифа, пока он покоится на Кровати Из Гвоздей, которые воздействовали бы на важнейшие акупунктурные точки, стимулируя его кровообращение и не позволяя мускулатуре тела атрофироваться.
Не пользуется популярностью и брусбартское толкование местопребывания мира в Теле Сааддифа, ибо Пуп Сааддифа по общенародному голосованию верующих оказался на предпоследнем месте среди тех, где хотелось бы провести курортный сезон, учитывая, что в бюллетени в качестве возможных вариантов был также Глаз Сааддифа, Ухо Сааддифа, Гортань Сааддифа и нижележащие части тела Сааддифа.
Изначально предполагалось наличие на оборотной стороне бюллетени перечня немногочисленных альтернативных вариантов с учетом того, что великий Сааддиф может спать на животе, а не на спине.
В соответствии с современными реалиями, дурными вкусами и больными темами, особенно злободневными сегодня для испорченного фальфского общества, имеются и иные претензии к брусбартскому толкованию Сааддифа.
Особенно того, что касается его неопределенной гендерной принадлежности.
Также некоторые задаются важным вопросом, почему, если мы находимся в Пупе, ничто не препятствует видеть Пальцы Ног Сааддифа?
В псевдонаучных кружках, основанных испорченными личностями, высказывается новомодная теория о том, что на самом деле Сааддиф пребывал в Начале Времен в Глубокой Коме, наступившей в связи с операцией по перемене пола.
Когда же Сааддиф вышел из Комы, то в паховой области пространства и времени наступил изнурительный период Послеоперационного Зуда.
И именно в те далекие никем неизученные времена Большая Рука Сааддифа плотоядно и с мучительным наслаждением чесала раздраженные области, вследствие чего швы, смыкавшие пространство и время, разошлись, а на пересечении сдвинувшихся измерений возникло спиралевидное искажение, известное как Спираль.
Но Большая Рука Сааддифа никак не могла остановиться, а некоторые до сих пор спорят, какого цвета были ногти Большой Руки Сааддифа и были ли они украшены стразами, и имела ли рука в целом маскулинные признаки.
Сааддиф продолжал выскребать проблемные зоны, в результате чего возникали сложнейшие тектонические начесы, вспыхивали болезненные магматические очаги и волнообразно происходили многоступенчатые сейсмические активности, сформировавшие благоприятную для зарождения жизни литосферу мира.
Разумеется, подобный умственный ширпотреб сообщает лишь о вырождении нравственности его скудоумных авторов, вульгаризации их подхода к познанию мироустройства и превосходстве материальных ценностей над духовными.
Также очевидно, что сие непристойное творение испорченных нынешней цивилизацией умов не происходит от сколько-нибудь Великого Знания, которым были преисполнены сердца их прародителей, вдохновленных на сотворение бессмертной устной брусбартской мифологии.
Однако Маррак был бесконечно далек от распрей мира, даже не подозревая, что происходит за пределами Храма и сколь изощренным издевательствам подвергается его Божество.
Маррак, ступив на Путь Дыхания, не обращал внимания на окружающую его обстановку.
Маррака научили, что мир мертв, и сам Маррак мертв вместе с миром, потому не стоит еще больше убиваться, чем уже есть.
Все сделалось второстепенным, кроме Дыхания.
Когда Маррак трудился, трудилось лишь Малое Тело Маррака.
Сам Маррак, вернее, Сущность его, сливалась с Дыханием Сааддифа.
Грязная работа не отличалась для него от чистой работы, ибо Маррак только Дышал.
Положение в обществе не имело для него значения. Вкусное не отличалось от пресного. Маррак только Дышал, а голод и сытость не имели для него значения. Боль не отличалась от бесчувствия, ибо Маррак только Дышал.
Со Вдохом в его Дыхание входили всевозможные чувства и ощущения.
Когда он Выдыхал, они улетучивались, оставляя блаженную прохладу Духа, в которой Сгорало Все.
Дыхание Сааддифа окутало лицо Маррака незримой маской, чье присутствие неуловимо.
В пространстве Высшей Природы Сознания его Дыхание на протяжении лет оставило След, как протяженное русло, какое вода формирует в земле.
В блаженстве непрерывного Дыхания Маррак не замечал перемен погоды, не замечал, что в Храм более не приходят единодышащие из остального мира.
Те, кто жили в Храме, постепенно старились, один из старейших единодышащих умер своей смертью.
Тело его предали огню, ибо в Пламени огня и Жаре его освобождалось Дыхание Сааддифа от Закона.
Они несколько часов наблюдали за тем, как пылает Малое Тело, Убранства для Духа, тысячи блуждающих искр, трескающие звуки и дым, клубящийся во тьме на фоне неба.
Маррака и оставшихся в Храме не тревожила их грядущая смерть. Не тревожила их и жизнь, ибо они сделались выше обеих.
Их Малые Тела Смерти сделались облаченными в незримые Доспехи, подобные Доспехам Божеств.
Один за другим уходили единодышащие из жизни, а Маррак остался Даропочитать Дух Сааддифа Сознанием.
Ибо таковым было Дело, начинающееся здесь с Малых, чтобы объединять свой Малый Дар с Дарами тех, кто Выше их.
Как те, кто Выше их, объединяли Дары с Дарами того, кто Превыше всех. И отсюда получалось Слияние их в Едином Теле.
Однажды, после долгих приготовлений, когда Маррак кремировал единодышащего, в Храм пришел фальфский странник.
Но, как узнал позже Маррак, черноволосый и темнокожий фальф с фиолетовыми глазами, что назвался Терц Децимолем, пришел в Храм по воле случая, не ища для себя приобщения к Дыханию Сааддифа.
Фальф был бедно одет, с заплечным мешком на пересекающем грудь ремне, а ступни босы.
И Маррак, оставшись последним в Храме здесь, заговорил с высокорослым и худощавым фальфом, чье имя Терц Децимоль, и поинтересовался тем, что происходит за стенами Храма.
И Децимоль рассказал Марраку, что:
– …мир погрузился во тьму и хаос!
И хотя самые долгоживущие среди фальфов не проживают и половину брусбартских лет, Терц Децимолю нашлось, о чем поведать старому Хозяину Храма.
Он поведал ему о бесчисленных разногласиях, о конфликтах, о войнах, о том, что пришли новые Пророки и воздвигли Новых Божеств, а Старые ушли.
Но Маррак не слишком беспокоился о речах его, ибо был всецело погружен в Дыхание Сааддифа и знал его тайны.
Когда же прозвучало Храмовое Дыхание, то Маррак предложил Терц Децимолю отдохнуть здесь после пути и восстановить силы, ибо в Храме есть хозяйство, которое поддержит в нем жизнь, есть две козы и есть курятник.
Взамен же Терц Децимолю предписано подметать вымощенные камнем дорожки и зажигать свечи.
И стала между ними договоренность, и Маррак следующий месяц пребывал в Сааддифе, как прежде, а Терц Децимоль не уходил с территории при Храме.
Ему воспрещалось ступать в палаты Храма, и Терц Децимоль не ослушался Маррака и не нарушал запрет даже в мыслях.
Будучи фальфом, Терц Децимоль не нуждался во сне, потому большую часть свободного времени наблюдал созвездия в небе, Спираль и двенадцать ее нимбов.
Но однажды его созерцание прервал резкий звук, от которого за время пребывания в Храме Терц Децимоль успел отвыкнуть – это пронзительно вскрикнул Маррак.
Терц Децимоль поднялся на ноги и долго смотрел в Окна Каменных Глаз Сааддифа после того, как крик прервался.
– Подай мне воды, – донесся голос Маррака.
– Мне войти? – спросил фальф.
– Да, а почему нет? Здесь только пустые залы да пыль!
Терц Децимоль принес Марраку воды, но тот словно бы уже не хотел пить и попросил фальфа поставить принесенную чашу на пол.
– Сааддиф, – произнес Маррак имя Господина своего, – о, сердце Великого Сааддифа поражено недугом…
И после этих слов Маррак надолго замолчал, а Терц Децимоль размышлял над сказанным им.
С тех пор они не общались между собой, ибо Маррак вновь пребывал в Дыхании Сааддифа.
А фальф около полутора месяцев занимался рутинной работой, и ничто не нарушало их покой.
Однако Терц Децимоль дожидался, когда Маррак подойдет к нему для следующего разговора.
– …ты знаешь, – спросил однажды Маррак, – что этот Храм был назван именем фальфского святого?
– Я знаю имя учителя Эскориала, больше ничье, – был ему ответ.
В тот день Маррак больше ничего не сказал, а позже фальф спросил, о каком недуге говорил он?
Но Маррак недоуменно посмотрел на фальфа.
– Это ваш господин, – напомнил Терц Децимоль, – вы служите ему… Сааддиф, вы сказали, его сердце одолел недуг?
Маррак изменился в лице, а затем утвердительно покачал головой:
– …да, да, это правильно, Сердце Великого Сааддифа поражено страшным Недугом!
И тогда фальф попросил Маррака объяснить ему, что это за недуг?
И Маррак тщательно подбирал слова, которыми описывал своего господина, но постоянно перебивал самого себя, напоминая Терц Децимолю, что мысль есть препятствие, а для некоторых предел Любования их!
И он, Маррак, не слишком любит подолгу баловаться размышлениями, это вынуждает его чувствовать себя осиротевшим, отрешенным от окружающего мира, а ведь он стремится стать Единым с Сааддифом, который окружил этот мир Любовью и в каждом своем Дыхании приносит всему сущему здесь Пользу большую, чем кто бы то из Малых живущих мог для себя вообразить!
– …и он, Сааддиф, разделяет в себе скорби Малых и настроения их, увековеченные в Камкаррах наших, и Сааддиф приносит Жертву большую, чем любой из Живущих, которые принесли в Жертву свою Жизнь, ибо Сааддиф для нас приносит в Жертву свою Смерть!
Он Служил нам еще до рождения нашего, будет Служить нам, пока мы Живы, и продолжит Служить другим уже после того, как нас не станет!
Мало кому известно теперь, что сей Мир вышел из Пламени Добродетели Сааддифа как пузырь.
И я прожил уже много-много лет, приобщенный к Дыханию его, я Даропочитал его, употребляя к нему Сознание, так Служа Сааддифу здесь!
И Мир остался для меня незначительным явлением, он не превзошел в Глазах моих Добродетель Господина моего…
И если, мой гость фальф, в мире творится подобное тому, что живописал ты мне, то Мир и его мимолетные ценности в Глазах Живущих здесь превзошли по значимости Добродетель Сааддифа! Они презрели ее и Его!
Это факт, который теперь я обнаружил ясно, хотя до тех пор не умел уразуметь… но ощущал, что Сааддиф уже не тот, что был прежде, когда я только начинал Служить Ему!
Когда же ты пришел, чтобы мне рассказать о Мире, тогда я пересмотрел заново то, что сделалось привычным для меня!
И после слов твоих я уразумел причину случившейся перемены, а перемена эта в Разуме Сааддифа, о, да, именно здесь!
Пойми же меня, Терц Децимоль, фальфский отшельник родом из Гудальданна, кой в Новосвете, что я, Маррак, не имею богатых Знаний о мире и крайне ограничен в своих средствах выражения мысли, пусть я безграмотен и не научен письму – но я не забыл сострадание и любовь!
Фальф выслушал его и кивнул.
– Да, не позабыл сострадание и любовь, и я извлекаю Слова для своих Речей прямиком из Сердца, ибо оно Живо и Глаголет Собственными Устами!
И говорю так, что большую часть своей жизни до того, как прийти в этот Храм и посвятить себя Службе, я прожил в Старосвете, в бедняцком квартале Мусаддаса, где два с половиной тысячелетия назад проповедовал о Слове Слагателя сам Джельдини, который, между прочим, в поступках своих руководствовался состраданием и Добродетелью!
Когда я был молод, не употреблялись повсеместно такие слова, какие ты употреблял в речах своих, ко мне обращенных, даже Старосвет и Новосвет после ужасной катастрофы в Веруламе только-только закреплялись как названия!
И ты рассказал мне, что последовало за этим, да… о тех ужасах, что случались, но для меня они не ужаснее того, что происходит в Разуме Сааддифа, ибо он – Высший Здесь, хоть и не Высший среди всех, но даже он – оказался слаб!
– Слаб? – спросил фальф.
– Да, очень слаб!
– Не понимаю…
– …поймешь, ибо господин Сааддиф бессилен перед чудовищным недугом, который известен как Умонастроение Смертных, о, откуда пришло в Его Разум то моровое поветрие!
Ибо нет ничего хуже и страшнее этой болезни Ума, которая обезобразила Сааддифа, моего Господина, и когда я столкнулся с этим, то прочувствовал…
И Дух, что был Блажен, окутал меня Дыханием Смерти!
Я, Маррак, погрузился в Ее Умонастроение!
И я возжелал взять Ее, Смерть, Войти в нее как в женщину, чьи формы показались мне прелестнее форм самой Богини Амигдалы, и лишь моя преданность Сааддифу отвратила меня от Смерти!
И я разделяю с Сааддифом его Бремя, я единодышащий, возможно, один из последних единодышащих, ибо прочие, кто разделяет с Сааддифом Бремя его, провалились в Смертный Удел! Но Служба моя Слила меня с Дыханием Его! Я узрел, что Смертный Удел не един с Дыханием – пусть они и кажутся одним целым!
Но это ложь…
И даже свой Великий Недуг Сааддиф употребляет как Дар, чтобы Жертвовать им во имя Добродетели!
Терц Децимоль заинтересованно смотрел на Маррака и просил объяснить:
– Что все это значит?
Тогда Маррак задумался, а через некоторое время сказал:
– …да, Разум Сааддифа окутан Настроением Смертных! Это значит, что Сааддиф, а вместе с ним и я, как Он, жаждет для себя Смерти, да!
Но я, Маррак, повстречался не с Жаждой Смерти Малых сих – нет, я Узрел Великую Жажду Смерти Бога, чья Добродетель Сотворила и Возвысила этот Мир над собой!
Я ужаснулся тому, как Святого пожирает желание Смерти!
И эта Жажда проникла в мое Малое Тело, в мой Смертный Ум!
Моя вера, мое Блаженство, моя Служба были близки к тому, чтобы разрушится вовек, тогда бы и жизнь моя оказалась напрасной, если бы я принял Умонастроение Смерти! Но я опомнился, возвратиться к Дыханию Сааддифа.
Этим самым Господин Открыл мне, убогому и непотребному служителю его Марраку, глубочайшую свою тайну, что Скрывал множество лет!
– И что это за тайна?
– Я узрел мучительное, неизбывное стремление Сааддифа к смерти, к собственному концу, да!
Но вместе с тем я узрел и Высшую Добродетель, на которую не способны Малые здесь, ибо Сааддиф приносит свое Великое Стремление и Желание Умереть в Дар – он Жертвует им ради того, чтобы мы Жили! Настроение Смертных, пронизывающее Его Небесный Ум, подобно Невидимому Свету, который заражает Ум и превращает все вещи в нежеланные, а каждую Мысль он обращает к Смерти!
И я ощущал непрекращающийся поток мыслей в расколовшемся Разуме Сааддифа, и каждая мысль, порожденная Умом, так или иначе склоняла Сааддифа к концу, да, именно!
Но, как я уже сказал, даже подобное Сааддиф превратил в Добродетель.
– Добродетель… – пробормотал задумчиво фальф.
– Добродетель, да! Поэтому Он отказался от Ума. От мыслей!
На Вдохе разжигается Великое Пламя Сааддифа! На Выходе же изливается Великолепное Пламя Сааддифа!
И Дар Сааддифа воплощается в обоих них, да, в обоих! Это чудесное зрелище, невиданное мной прежде! Звезды и планеты, как пыль на рукавах Спирали, выстраиваются в хороводы, чтобы войти в Поток его Блаженства и Добродетели, и Благодати!
И удивительно, что Сила Добродетели происходит от Злобного Умонастроения Смертных, которое терзает моего Господина!
Да, это есть верно! Ибо всякий Вдох, совершаемый Сааддифом вопреки его Желанию Умереть, разжигает Великолепную Добродетель Сааддифа!
Добродетель, равной которой не существует нигде!
И всякий Выдох, совершаемый Сааддифом вопреки Желанию Умереть, изливает эту Великолепную Добродетель Его, моего Господина!
Да, отсюда я утверждаю, что Путь Дыхания – это Путь Добродетели, а само Дыхание есть единственная и неповторимая Добродетель Сааддифа, ибо его Бытие происходит вопреки Умонастроению Смертных!
Помысли сам, сколь противна Малым сама мысль о том, чтобы жить, когда их Умы уже заражены настроением Смерти!
Они стремятся Уйти ко Сну, к Забытью, к Смерти, каждое действие для них тягостное бремя, а дни тянутся как годы в бессмыслии!
Представь же Добродетель, которую рождает Господин мой, если Он вне мыслей и настроений, если Он только Дыхание, в котором сгорает Все!
И каждый Выдох его превыше всего того Добра, которое способны совершить все вместе взятые Смертные здесь!
В каждом направленном и осознанном Вдохе и Выдохе он превозмогает и исчерпывает свой Ум от Зла!
Сааддиф погружен в свой Ум, который подобен нечистой воде, что заполнила Гондолу Великого Ослепительного Тела его!
И я, подобно Ему, и такие, как я, единодышащие со мной и с Ним, мы движемся к единой цели, противоборствуя течению этой реки Смертного Эха!
Мы Дышим и только лишь!
Вопреки всему!
И сейчас мой Господин Сааддиф покоится в мире и покое, ибо он наполовину погрузился в свой Сон!
Кто же нарушает покой Сааддифа, как это сделал я, тот пробуждает не Сааддифа, но его Настроение!
А все потому, что не существует того, к кому я мог бы обратиться, сказав, Сааддиф! Сааддиф! Да, его нет! И мне неизвестно, что я пробуждаю спящего Зверя!
И в ответ слышу, что Он отвечает:
– Нет никакого Сааддифа, есть только Я, и Я есть то, что я Отвечаю тебе, потому слушай, что Сказано, а не повторяй, как дурак… Сааддиф, Сааддиф… ибо ты сам не ведаешь, к Кому Взываешь! А взываешь ты к тому, что стоит за мной – к моему настроению Смертных!
Когда же Маррак завершил свою речь о Сааддифе, то обратился к Терц Децимолю со словами, прося теперь и его рассказать о том, кто же он такой и откуда пришел сюда?
– …да, я поведал тебе о Великолепном Сааддифе, о себе, Марраке, о Службе своей Господину, но я услышал от тебя имя твоего учителя Эскориала…
Но Терц Децимоль вежливо прервал низкорослого и широкоплечего старика по имени Маррак.
– Он не мой учитель, – сказал фальф.
Но Маррак спросил, пусть расскажет!
Терц Децимоль ответил Марраку, что история его не преисполнена блаженством, но страхом, однако и эта история о Добродетели, пусть и иного рода.
В преклонном для фальфа тридцатидевятилетнем возрасте Терц Децимоль направился к тайномолу аби-хайят.
Фальф объяснил Марраку, что учение аби-хайят согласно древним сказаниям ведет свое начало от учения легендарного духовного наставника мушаафира, чье имя, данное ему его первыми брусбартскими последователями, звучит как Скагеррак и буквально означает Скрежещущий Звук Царапанья Камня о Камень.
– …ибо таковым, – объяснил фальф, – был Путь Учения и символический метод, посредством которого непревзойденный мудрец, мушаафир Скагеррак не только передавал тайное Знание, но и избавлялся от особенно докучавших ему просителей.
Терц Децимоль сказал, что нет подтверждений тому, был ли Скагеррак мушаафиром.
Однако, согласно преданиям о Скагерраке, он был от народа, что соткан из сияния Сакеллария, а также облачен в Доспехи от Дыхания Сааддифа.
– …и у Скагеррака, как у мушаафиров, отсутствовал артикуляционный аппарат. Как следствие, речевое общение между Скагерраком и его последователями оставалось невозможным, как и независимое словотворческое существование отдельной личности за пределом сложившегося в коллективном сознании рукава восприятия.
У мушаафиров, если верить легендам о них, не было имен кроме тех, которыми их нарекали брусбартские или фальфские ученики согласно методам и учениям.
С окружающей их средой и чужеземцами мушаафиры, включая и Скагеррака, контактировали посредством сложно сконструированного языка, жестикуляторные единицы которого служили его коммуникативному ядру…
Но Маррак, кажется, не понимал большинство слов, произнесенных здесь Терц Децимолем.
– О чем толкуешь ты, фальфский отшельник? Я слышу в зачерствевшем сердце твоем шорох бумаги и клацанье машин, что печатают слова, сердце твое подобно предмету мебели, которые я видел, где хранят старые запылившиеся бумаги!
И Слова твои, исходящие из чужих Уст, чужды мне! Они чуждые и для тебя, ты бессердечник!
Фальф признал, что его речь отчасти припомнена из опубликованной в популярном старосветском журнале статьи о мушаафирах. Он откашлялся и сказал:
– Как бы там ни было, но аби-хайят, по их собственному утверждению, являются последними носителями, продлителями и продолжателями струны сознания мушаафиров в этом мире, а число последователей учения аби-хайят немногочисленно теперь.
Ты, старый учитель Маррак, спрашивал у меня, кто есть Эскориал?
Я же могу только ответить здесь, что Эскориал был учеником Скагеррака, но, в отличие от Скагеррака, Эскориал учил не для брусбартов – а для фальфов.
В Веруламе, до того, как город был разрушен катаклизмом, находился Храм Почитания Великого Единого Тела Эскориала, Святыня нашего народа.
Сам же Эскориал был фальфским аби-хайят, то есть испившим от Благословенного Источника Жизни…
Получив от своего наставника Скагеррака учение, Эскориал направился в левое получашие, чтобы проповедовать его для фальфов, где по нынешний день процветает видоизмененное скагерракство, сильно отличающееся от первоначальной формы и отступившееся от того направления, в каком его двигал несколько тысячелетий назад сам Эскориал.
Распри философов расщепили новосветское скагерракство на десятки и сотни официальных и неофициальных конфессий, трактуя отдельные аспекты его по-своему, как им было это удобно, превратив его в Учение Эскориала о Едином Теле.
– …отсюда получается, что догматическое господство Учения важнее, а проповедуемая в нем Истина становится менее значительной!
Словно тысячи Солнц Спирали, заволоченные туманами и облаками. Учение доминирует над тем, чему оно Учит!
Такие Учения содержат в себе непоправимый дефект, создающий затмение в умах верующих!
Я, Терц Децимоль, жил среди аби-хайят совсем недолго, но успел усвоить от них сию непоколебимую истину.
Мне было поведано, что аби-хайят не исповедуют скагерракство или абихайятство, они исповедуют лишь Немеркнущую Истину и Славу Сакеллария какова она в Сущности.
А само бумажное Учение второстепенно для них, чтобы не порождать распри и фанатизм, свойственный, к примеру, джельдинизму Большой Семьи и скагерракству новосвета.
– Если Паруса твоего Корабля это есть Учение, сказали мне аби-хайят, то наполняет их Ветер того, чему ты Учишься!
Случается, если новопосвященный аби-хайят испытывает сомнения относительно Учения и того, чему оно Учит, то старшие духовные наставники предписывают ему уединиться среди вершин для строжайшего подвижничества и стучать камнем о камень…
Терц Децимоль и Маррак замолчали, фальф прервал свой рассказ, а Маррак свой Слух, ибо пробудилось Дыхание Сааддифа, и Маррак отошел ко сну.
Терц Децимоль же ощущал свое существо подобно безвольной иллюзии, запертой в монохромном сне.
Он стыдился собственных слов, вернее, чужих слов, которые казались неуклюжими и бездыханными, и крошечными, выходя из его опустошенных уст.
Слова же старого брусбарта Маррака, напротив, воодушевляли его, были преисполнены Живого Вековечного Знания!
И каждое слово его было подобно Огненному Кольцу!
Речь же фальфа показалась ему самому убогой, от нее расходился натуженный скрежет заумных механизмов, нечто неживое, напряженномыслие, и фальф, произнося каждое слово свое, воспоминал истинный источник его еще до того, как слово занимало свое место в его речах.
И обнаружил он, что собственными его словами были немногие, остальное он вспомнил, процитировал, откуда-то изъял.
Даже когда он объяснял Марраку относительно аби-хайят, Скагеррака и Эскориала, он не знал, насколько то соответствует истине, а насколько – нет.
Его просто научили тому.
И Терц Децимоль избегал в ту ночь размышлений, да, избегал их, ибо они пронизаны были Незримым Светом, который обращал его Ум в Настроение Смертных.
Вместе с удрученностью, охватившей его, он осознавал, что близится час его Ухода из мира.
Когда же Дыхание Сааддифа прозвучало для них вновь, Маррак возвратился к Терц Децимолю.
– …я, Терц Децимоль, – сказал фальф, – приложил немало усилий к тому, чтобы отыскать тайномол аби-хайят.
Когда фальф отыскал их, ему было предложено погостить у них и поучаствовать в одной из очистительных церемоний.
Последующие дни Терц Децимоль и аби-хайят участвовали всей общиной в смиренномудром аскетическом быте, ухаживая за цветами, насекомыми, камнями, помеченными иероглифической письменностью, ухаживали за травой, деревьями, зверями.
После пробуждения они трапезничали из посуды, по форме чашеобразной, которая помещалась на ладони и зачастую была наполнена только водой из родника.
Терц Децимоль пытался выставить на показ свою эрудицию и неустанно проявлял интерес, задавая аби-хайят различные вопросы: о том, например, существует ли у аби-хайят свой единоличный взгляд на мироустройство, какой прослеживается, скажем, в мифотворчестве Малых Народов?
Один из аби-хайят пригласил Терц Децимоля на прогулку, и они покинули пределы тайномола.
– …когда Входишь в мир, – заговорил после молчания аби-хайят, – то поначалу воспринимаешь Сияние и Тьму, и тебя Сюда приводит предвкушение того, что ограничения преодолимы, если таковые здесь Есть.
И сперва создается ощущение, напоминающее доверие и теплоту, и начинает мерещится, что мир способен принять, вместить и осуществить здесь Абстракцию Старой Памяти, которую ему предлагает или навязывает твой Ум.
Но вскоре наступает болезненное осознание того, что это обман.
Мы – я, безымянный и безликий служитель аби-хайят, и ты, фальф Терц Децимоль из Гудальданна! – неизменно столкнемся здесь с Ограничениями Действующего Закона, это неминуемо!
Нас ждет то, что Закон делает невозможным воплощение нашей Абстракции в той форме, в какой она воспринималась нами изначально. Но что нас привело?
И откуда нам принимать себя как существ, которые начали свое существование, если не с рождения Абстракции в Уме?
Ибо мы ищем эту Абстракцию здесь, но ее место занимают здешние Законы и мирские Порядки.
Со смертью или замещением Абстракции мы полностью теряем Путь назад к Себе!
В далеком-далеком прошлом наши учителя мушаафиры посредством соприкосновения и трения их направленных наружу Воль могли выделить из Филактери Пузырь.
Мушаафиры настраивали свой Пузырь, как Желали того, извлекая из Закона, Действующего в Камкарре, необходимые Связи, так что Пузырь являлся объединением их Воль и воплощением Замыслов.
А внутри него мушаафиры творили подобия мирозданий, где сохраняли свои Абстракции с той целью, чтобы моментально вспомнить свои Пути, если забудут.
После чего их Умы погружались в Незримый для нетренированного Глаза Пузырь, сотканный из настроенных и отрегулированных Связей.
И когда Умы мушаафиров наполняли Пузырь изнутри, он окрашивался в разноцветные оттенки.
Мушаафиры умели пребывать внутри своих пузырей сколько угодно долго, но никогда нельзя было с уверенностью знать, сколько наверняка они пробыли там.
Потому как внутри пузырей, где мушаафиры творили для себя свои абстрактные мироздания и сами определяли, какие Законы и Связи допускать там, а какие ограничить или отлучить, там время ощущалось иначе, чем здесь, ибо материя их Умов изливалась в пузырь по струе Воли, частично отделяясь от их Малых Смертных Тел.
Более того, мироздания в пузырях зачастую являлись непригодными для жизни ничьей, кроме их творцов.
Но иногда миротворцы допускали туда множество иных существ, которых переправляли в свои миры различными обходными тайными Путями, чтобы, например, спасти от гибели или вымирания. Однако же это не отменяло для них смерть!
Нельзя вырвать Движущиеся Колеса из Филактери, нельзя отделить Пространство от Пустоты, Жар от Огня!
А тот, кто пытается сотворить подобное, не сумеет избежать того, чтобы унести вместе с ними и Огонь Изначального Закона!
Ибо Закон начинает действовать, а его Огонь распространяться немедленно, если пытаешься применить свою Абстракцию к ограничениям и владениям Движущегося Колеса, иными словами все, что ты сотворишь – будет оставаться только Камкаррой, ложным подобием в отражении Филактери, но не самой Филактерью, нет!
Хотя мушаафиры и изливали материю Умов своих в пузыри, эти пузыри никогда не отлучались от Филактери, они существовали по ее Законам, пусть и допускалось вольное толкование этих Законов в Малом, однако Высшие Законы Филактери нельзя перетолковать под свою нужду, это не изменит их Сути…
Терц Децимоль пересказал Марраку слова аби-хайят, а затем извлек из мешка, с которым пришел к Храму Нубенея, темно-синий окаменелый шар.
– Вот что случается в конце концов с их Пузырями, с их Умами, – сказал Марраку Терц Децимоль.
Он взвесил темно-синий бесцветный окаменелый шар, на котором даже не играли отблески света.
Маррак протянул к нему ладонь, и Терц Децимоль перепоручил шар Марраку – тот ощутил, что сфера, кажущаяся тяжелой, на деле совершенно невесома, будто воздух.
– Вот Сумрак, который растерял свои Свойства, – объяснил Терц Децимоль, хотя и сам не понимал, что это значит.
…Когда аби-хайят и Терц Децимоль отправились по тропе от тайномола, аби-хайят привел фальфа к святилищу в роще, где на алтарь были возложены вот такие сферы, оставшиеся от мушаафиров, что покинули здешнюю Камкарру и отлучились от ее Законов.
– Они истощили свой Сумрак, который содержал их в плену в Уме Рахакара! Это Даровало им Свободу.
Аби-хайят сказал фальфу, что если он нуждается в успокоении, то ему следует поторопиться с тем, чтобы рассеять сформировавшийся барьер и провел рукой, совершая опоясывающее движение:
– Здесь, да, здесь…
Для совершения этого аби-хайят направил Терц Децимоля в одиночную келью их тайномола, где фальф по предписанию служителей произносил сложные звукосочетания, вибрации которых пронизывали его тело и ум.
Когда же он завершил назначенное, то вышел из краткосрочного затворничества своего, а затем на несколько месяцев слег с лихорадкой, ибо последовало рассеяние остаточных форм барьера и излилась на свободу сдерживаемая энергия.
Когда же ему сделалось лучше, аби-хайят и Терц Децимоль вновь отправились вдвоем по тропе в горы.
– …только тому, кто идет путем аби-хайят, – сказал служитель, – открыт справедливый взгляд на то, что существование мирозданий, отделенных от Филактери, неосуществимо, ибо только Филактерь содержит в себе то Истинносущее, что более не содержится нигде!
Светоносная форма мушаафиров и мы, аби-хайят, никогда не предпринимали попытку Строительства Изолированных от Филактери Мирозданий, а индивидуальный взгляд на мир – это всего-навсего кривое зеркало иллюзии, которой недоступно воспринимать Филактерь в ее ослепительном Единстве.
Филактерь – это наше Прибежище, восприятие ее сравнимо с ощущением того, что ты находишься за стенами нерушимой крепости, что ты защищен высшей Силой, которая не ограничивается никем и ничем.
…По словам аби-хайят, я, Терц, Децимоль, не сумею воспринимать Филактерь в Единстве, ибо еще никогда не принимал Участия в Истинных Делах Наивысшего Тела Совершенного Учения, которому одному наравне с Хатхагатой доступно восприятие Цельной Нерасколотой Филактери и ее Даров.
– Однако твой срок, фальф Терц Децимоль, – сказал ему аби-хайят, – уже близится к крайнему.
И время твое истекает, потому ты направился в наш тайномол для успокоения у Высшего Мушаафира.
Знай, что мушаафиры никогда не учили аби-хайят задерживаться подолгу в Убранствах для Тел наших Истинных, сколь бы красивы эти Убранства не были и сколь сильно мы не привязались бы к ним!
Мушаафиры учили нас пользоваться Телами как Учением, которое дано нам самим Хатхагатой. И воплощать его в жизнь.
Ибо лишь только употребленная в Учение Жизнь не прожита зря, и Тело такой Жизни есть Чистое.
И мы обязуемся возвращать Добродетельный Огонь нашей Камкарры в материи Движущегося Колеса, порожденные Здешними Законами его, ибо из материи происходят Убранства Тел, туда же и вернутся:
– Прах к праху, как говорят.
Я скажу тебе здесь, сын фальфов Терц Децимоль из Гудальданна, аби-хайят стремятся к тому, чтобы возвратить свои Убранства Ожившего Праха во Прахи Земли в подобающем Обличье, преобразив их прикосновением Силы.
– Но… зачем? С какой целью…
– Мы, босоногие аби-хайят, ступаем по Земле осторожными шагами повсюду, куда бы не направились, не производя лишнего шума здесь, мы бережем и охраняем Землю повсюду, где живем.
Как бережем и охраняем Тела свои, ибо они часть Земли.
Мушаафиры и наш коренной Учитель Скагеррак научили нас наносить защитные знаки, руны и иероглифы, которые пробуждают Древние и Дремлющие Силы, заложенные в Активе самой Природы.
Мушаафиры поспособствовали восстановлению целостности природы, вернув силу утраченным связям и запустив старые благотворные реакции.
Но не все то, что мушаафиры принесли в Камкарру, было способно тут к воспроизведению физически, нет, некоторые их абстракции были сложны и многомерны.
Однако стремление к совершенству, заложенному в идеях и идеалах, и замыслах, да, стремление к этому застывшему совершенству прослеживается во всякой форме, которой они коснулись.
Был период, когда мушаафиры сделались кровью и плотью, а свет потускнел в них, тогда они постигали взаимосвязи и взаимодействия иными методами, практикуя раннюю смерть, умерщвляя себе подобных.
А в пищу мушаафиры употребляли исключительно травоядных зверей, оленей, лосей, лам или рыбу, но само умерщвление для них оставалось настоящей церемонией, проводившейся в благоговейном молчании и пронизанной возвышенными ритуальными смыслами, а всякое употребление мяса в пищу являлось восторженным и в то же время глубокомысленным пиршеством, где мушаафиры делили с природой дары и знания ее.
Мушаафиры всячески старались сберечь природу и окружить себя ее великими дарами, ибо только через Землю они могли возвратиться туда, откуда пришли.
Подобно мушаафирам периода плоти и крови аби-хайят теперь живут и рождаются, чтобы помогать природе, защищать Землю, потому что Земля – это наше кладбище.
А Чистота Земли здесь – это наш Выход в Чистоту Большую, которая за Пределами Земли!
В ее Малых Формах мы схороним Убранства свои преображенные, ибо от Малых Форм получили их.
В случае же сошествия чистилищного Пламени в момент Вознесения наши Убранства обращаются в Дух, который изначально даровал тут для Малых Форму…
И Терц Децимоль рассказывал Марраку о том, чему его научил аби-хайят.
– Для мушаафиров, как и для последователей учения их, первостепенную роль играет соблюдение чистоты окружающего их мироздания и мироздания внутреннего, ибо то, что Осквернилось и подверглось Порче в Сущности своей оскверняется и портится, а потому более не является Зеркальным Отражением Изначальных Сил.
А значит, не является и Выходом из Зеркальных Лабиринтов Ложной Филактери и ее Камкарр.
У аби-хайят существует предание о Сумрачном Мушаафире, который явился в Древние Времена.
Он по собственной воле вошел в Сумрак, когда тот был Осквернен и находился во власти Больших Форм, они поработили его, взяв его Силу.
В ином обличье и под иным именем Сумрачный Мушаафир возвратился в здешнюю Камкарру много лет позже.
Тогда Камкарра порождала волей Больших Форм минерал, известный как Сумрак.
Минерал этот порождался Землей, но не был сформирован в ее недрах.
И через этот коррумпированный минерал Земля под ногами и даже небо над головой неестественно обезобразились, Земля была непригодна для умирающих, однако Сумрачный Мушаафир совращал блуждающих предаваться смертному уделу.
Сумрак же использовался Ложными Господами из Больших Форм, которые наполнили его собой.
И через Сумрак они наполняли атмосферу семенем ложной жизни, которая хуже смерти, они подчинили здесь Законы, а через них и Камкарру – и смердящие выделения темного минерала раскалывали мякотную плоть попорченной земли!
Малые Формы совращались ложными Учениями, каждый Аспект Тела Совершенного Учения отдалялся от Камкарры.
Одно отражение подменяло другое, и Умы Малых Форм были заперты в Зеркальном Лабиринте.
Убранства их Тел сочились нечистотами, а Сумрачный Мушаафир в испачканных обносках блуждал по Земле, совращая сломленные народы.
Они не умели возвращаться в Чистую Землю, их грязные Умы Служили тем Идолам, которых они сами сотворили…
И в конце речи аби-хайят обратился к Терц Децимолю, сказав такие слова:
– Ты знаешь, фальф, что мушаафиры являются к тому, кто взывает к ним, дабы даровать ему безболезненную и спокойную Смерть среди Высшей Чистоты, отделить Дух его от Убранств его, сопроводить Истинносущее Тело его к Сиянию Изначальной Филактери, а не к тому ложному отражению, захваченному Движущимися Колесами Камкарры!
И мне ведомо, фальф, что и ты, подобно старым и больным от народа твоего, пришел сюда с тем, чтобы искать проводников… туда!
Сумрачный Мушаафир творил противоположное тому, чего ты ищешь здесь.
Высший Мушаафир, чье имя Хатхагата, высший хозяин здесь и высший гость! Он творит то, что ищешь ты.
К нему идут фальфы и брусбарты, даже звери, состарившиеся и больные, не способные более охотиться, каждый приходит умирать в свете высшего Мушаафира, ища для себя покоя и освобождения Духа от Тьмы Закона!
Однако находятся и те, что по сей день для себя ищут покровительства Сумрачного Мушаафира.
Пойми, что это те существа, которые Желают сохранить на Будущее свои Отражения среди Больших Форм – они ищут Будущего Воплощения здесь для Себя!
А чтобы воплотиться им, они ищут для себя Служителей, готовых пожертвовать им Силу!
До тех же пор отражения Сумрачного Мушаафира, Больших Форм и последователей их остаются запертыми, как в шкатулке с фальшивыми драгоценностями, в неизрасходованном Сумраке, здесь, в Камкарре! В нашей и иных.
А преобразовать Сумрак способно только прикосновение истинной Силы!
Потому мушаафиры и отлучились от Камкарры, ибо они есть здесь те, кто Порождают Сумрак и Опасности Его.
Они имеют в себе Знание, которое – есть Сумрак, и они хранят запертые и запретные Сокровищницы внутри Себя!
Когда же аби-хайят договорил это, то замолчал и вернулся в тайномол, а Терц Децимоль следовал за ним.
В ту же ночь Терц Децимоль был разбужен одним из аби-хайят, который тайными путями сопроводил фальфа из тайномола.
В застывшем воздухе стояла абсолютная тишина, однако вскоре среди звука собственных шагов и сердцебиения Децимоль услышал отдаленные яростные голоса, тогда он нагнал аби-хайят, чтобы спросить, что случилось в тайномоле?
Но аби-хайят не стал отвечать Терц Децимолю, а только поторапливал его.
Но Децимоль, кажется, знал, что происходит в тайномоле.
Когда же аби-хайят сопроводил его, он встретился с тем, кто учил его и рассказывал ему о Сумрачном Мушаафире, о Высшем Мушаафире, о Чистых Землях… и тот улыбнулся Терц Децимолю.
Он сказал, что те, кто пришли в тайномол…
– …убьют здесь каждого аби-хайят, но не найдут того, чего ищут!
Терц Децимоль спросил, что ему сделать для них?
Но аби-хайят прервал его, сказав:
– …прятаться, а затем уйти и не возвращаться в Гудальданн, – на подробные объяснения времени не оставалось и Терц Децимоль послушался аби-хайят.
– Прячься здесь, да, они не найдут тебя!
И, прежде, чем уйти, аби-хайят изрек следующее:
– Пойми, фальф, твоей вины нет здесь!
Я хочу, чтобы ты обрел успокоение и был Благословлен Высшим Мушаафиром, потому я говорю так – не брезгуя, ступай босоногий, как аби-хайят, по всякой почве и по воде, по горячей ли, по холодной ли, по мягкой ли, по твердой ли, усеяна ли она шипами или же крыта шелками, растут на ней цветы и травы или же грудятся кости и черепа мертвецов, и даже по той земле ступай босяком, что будет пропитана нашей кровью, это будет твоей Добродетелью, иди вопреки тому, что тебя гнетет!
Ибо Земля это Голова Высшего Мушаафира, а существа ее это воплощения Замыслов Его!
И если Действия и Поступки нас, сбитых с толку, будут противоречить Замыслам Его Благородным и нести вред Земле, обезображивая ее, то Подложный Разум Высшего Мушаафира будет окутан Головной Болью, и мы потеряем связь с ним, а он утратит связи со всеми нами!
Потому иди босоногий, ощущая Землю под ногами как живое существо, не брезгуя нечистотой здесь…
И когда Терц Децимоль услышал эти слова, то погрузился в странное состояние.
И, выйдя из него, он покинул тайномол, усеянный трупами аби-хайят, направившись прочь от Гудальданна, далеко-далеко.
Так он пришел к Храму Нубенея, куда его привлек дым погребального костра Маррака.
– За каким же проступком своим ты ощущаешь вину? – поинтересовался у фальфа старый брусбарт.
Прежде того Терц Децимоль коротко обмолвился, что родился и вырос в Гудальданне, в левом новосветском получашии.
Покидая же Гудальданн он знал, что в городе по затее фальфов-фанатиков зреют антихайятские настроения.
Хотя сам Децимоль даже не подозревал, что они столь скоро обретут смертоубийственное обличье.
– Не знаю я, известно ли тебе, учитель Маррак, какую роль в становлении культуры и мировоззрения фальфов сыграли мушаафиры?
Однако теперь я скажу лишь кратко о том, что фальфы – страшатся смерти!
Это проклятье нашего смертного рода, да, это проклятье, ведь жизнь наша столь коротка!
Я, Терц Децимоль, ибо того требовало мое участие как Члена Единого Тела Великой Единственноистинной Экзархали, ибо я был Глазами и Ушами Тела, и обязывался знать языки, знать легенды, отделять ложь от правды, и я прочел немало книг, среди которых были и древние труды и современные, но среди прочих в память мою врезалось описание контаминации народов правого и левого получаший.
Когда мушаафиры странствовали по миру, то фальфский народ, темноволосый и темнокожий, повстречавший их впервые, этих светоносных, чистых и благоденствующих существ, воспринял их как свою утраченную половину и возжаждал ассимиляции, слияния с ними!
Мы, фальфы, желали перенять высшие их свойства, заменив ими низшие наши!
Ибо мушаафиры представлялись прародителям нашим как Осколки народа фальфов, с которыми мы однажды разошлись – но самой Участью нам предназначено и продиктовано было восстановить единство свое, целостность свою и полноту Жизни, дабы слиться с ними и войти в Царство Сновидений и иметь возможность глубинно воспринимать материи и отражения, запечатленные в высших просторах Филактери!
Разумеется, проповедовавшие подобное слияние фальфы подразумевали под этим Слиянием только лишь Слияние Умов и Участей двух народов, а также пути эволюций их, то есть развития Духовного и материального.
Но среди фальфов находились и иные, кто были враждебно настроены к представителям Спящих Рас.
Однако сейчас речь моя не о том, ибо я говорю так!
Когда явились первые мушаафиры, у них здесь уже было имя Гостей, данное брусбартами, отсюда и имя мушаафиры их.
Брусбарты приняли их за божеств, ибо мушаафиры принесли в Дар ранним брусбартам и фальфам свои Умы и Участи.
Да, и Дары их были невиданными, и это изменило нас и наши пути.
И брусбартские верующие описывали мушаафиров как существ, сотканных из Сияния Сакеллария, кои не состарятся и не умрут, а чище и святее их Убранств не существует вещи на белом свете!
Но то было давным-давно, затем мушаафиры покинули мир…
А продолжателями их сознания здесь остаются Хранители Знания, немногочисленные и рассеянные по Зиярефу аби-хайят.
Они проповедуют учение мушаафиров, но ему противостоят фальфы-фанатики и брусбарты-идейники, утверждающие, что аби-хайят и их божества мушаафиры – проповедуют Смерть и Небытие как высшую Драгоценность, а Жизнь для них есть Упадок и Бремя!
К мушаафирам, а теперь к аби-хайят, приходят те, кто слабы и стары, и больны, чтобы искать Успокоения в Смерти.
И этим фальфы-фанатики оперируют, обращаясь к своим последователям, над которыми фальфская природа возымела темное господство.
Они объявили аби-хайят и мушаафиров Посланниками Смерти, которые пришли из тьмы, облеченные фальшивым сиянием, полумертвые чучела на нитях застаревшего света, соблазняющие фальфский народ смертью и популяризующие ее, культивирующие ее изображение, представляя ее как благодать!
– …аби-хайят Учат, что Смерть есть Благо, что мы живем среди Отходов Жизнедеятельности, Отработанных Шлаков Духовного мира, всего того, что в Высшей Чистоте было отторгнуто и отвергнуто, и не принято! И они умерщвляют наших заблудших сыновей и дочерей, нечистых духом и смущенных, извращенных и больных! Но должны ли мы определять самих себя через слабейшего и склоняться к воле тех, кто омрачен недугом и обезумел, кто сбился с пути?
Я отвечаю, нет! Ибо я Отец, что Защищает своих Сынов, я, противник новой мортальности, провозглашаю их учение Злом, в котором воплощен лик нашего исконного Врага – Смерти, Смерти бессмысленной, противной фальфам!
Аби-хайят же умерщвляют нас с благородными улыбками на желчных устах, соблазняют наших сыновей и дочерей смерторадостными ритуалами своими и проповедуют для нас смерть! Мы, чья жизнь столь коротка, должны ли стремиться к Земле и Небытию до назначенного срока?
Должны ли мы искать для себя Лживого Благословения их Высшего Мушаафира, их бесчувственного и омерзительного божества!
И кто мы есть, чтобы самовольно определять Срок, ибо он был назначен Свыше!
Фальфы-фанатики объявили, что культ смерти мушаафиров и учеников их аби-хайят это уродливая и надменная церемония умерщвления животных и целых народов, лицедейство под видом знания, разыгрываемое, чтобы сбить с пути слабых волей, нечистых нутром и больных разумом, а Учение их фанатики нарекли Учением Смерти, учением о новой мортальности, а свое Учение, противоборствующее ему, видели как антиморальное.
Оттуда фанатики стали стремительно развивать свою философию, сопротивляющуюся господству мортальных настроений среди народа фальфов, они стремились опошлить учение мушаафиров, основанное на благодеянии поддержания чистоты и непорочности, чтобы вернуться в природу.
Но нам, фальфам, не нужна была природа, какой мушаафиры и аби-хайят проповедовали ее, неприрученная и чистая, нет.
Смертные, мы желали остановить мир вокруг себя, но он продолжал свое движение по отшлифованному кругу внутри нас!
И наша жемчужина, наш перл духовный отражал мечущиеся и заточенные формы, движущиеся вокруг нас и слепящие нас!
И мы оставались смертными, мучающимися бессонницей и головной болью, страдающими, опустевшими, хотя наши прародители и предшественники блаженствовали, лучистая энергия пронизывала их тела, укрепляла и сращивала кости, формировала водянистую плоть полнокровных существ!
Они не ведали старения, их единообщный дух возвысился над гниением, ибо они не искали взаимосвязей между первоэлементами, и законы не распространялись на их непокоренные и воздвигнутые над примитивной смертью умы!
Однако мы, правнуки их, продолжатели их, грабили, жадно и безрассудно, грабили природу, устремившись к материям, сковывая себя законами и знанием, мы развивали его формы, наименовали их, мы, фальфы, крали и опустошали, расхищали сокровищницы повсюду, где только возможно это сделать, преследуемые тенью собственной смертности, мортальности, небытия и неполноценности! Замкнутые в порочном кругу рождения и смерти, в состоянии слепого бодрствования, а в промежутке прилагали неимоверные усилия к тому, чтобы подчинить, взять под контроль свой каждую деталь! И устремления наши воплощались в таких формах знания и направлениях мышления как геометрия, архитектура, генеалогия, демография… – о, ужасающие слова эти!
Я, Терц Децимоль, и мы, фальфы, все глубже замыкались в себе, не желая иметь ничего общего с окружающей нас первозданной природой, мы изолировались от внешнего мира за каменными и обезличенными фортификациями наших темниц пожизненной бессонницы, и колокола наших врожденных талантов глухо стучат в мертвых и глухих к музыке стенах, нашими женщинами овладел порок, а мужчинами апатия и импотенция, наши жизни коротки и потеряны!
Они начинаются и обрываются совершенно непредсказуемо, как вспышка молнии в оглушительной ночи!
И я, будучи фальфом, ощущаю в себе самом устремления те, случайным наследником и служителем которых стал против воли, которую они захватили здесь и сковали смертными цепями, о, ужас, безумие!
Бессмысленность познания, напрасность трудов наших прародителей, они желали упростить все сущее, оторвать ограниченный лоскут от великого одеяла, упрочить его и увековечить, втиснуть в рамки, сделать застывшим куском, чтобы его не касалось ни время, ни пространство, ни законы…
Они желали упорядочить и стабилизировать высшие вещества в формах, которые благоприятствуют их существованию, их наслаждениям – но все тщетно!
А фальфские календари, замкнутые на круговороте времен, вымерли через тысячелетия подобно древним существам, как и все наследие, которое было для нас предназначено близорукими предшественниками нашими, вымерло вместе с ними!
Стремящиеся к совершенству, мы никогда не достигаем удовлетворения, все остается невоплощенным нами, все застывает на пике всевозможных несотворенных совершенств в блеске и дымке среди холодной темноты бесплодных идей, наши связи с мирозданием ослабли, музыка больше не звучит, а та, которую мы слышим, не более чем обезумелая какофония, мы слышим звуки камней и деревьев только когда стучим по ним долотом или проходимся пилой!
Жизни наши слишком коротки, наше миропонимание основывалось на учениях предков.
Но они устарели, основанные на движении планет-фонарей тысячелетней давности!
Прародители наши собирали Золотые, Бронзовые и Серебряные Ключи от всех Царств Природы и ее Хранимых Тайн, и прародители перепоручили нами эти Ключи, чтобы мы отыскали и отперли ими подходящие Замки!
Наш род был призван для порабощения природы, отперев ее Сокровищницы и Сундуки, мы приняли бы в собственные переполненные амбициями Сердца ее тайны и знания, и пути, те, что принадлежат нам по праву – но не были переданы нам, как прочим народам, рожденным полноценными для того, чтобы воспринимать все!
Мы, фальфы, должны были взять наши Дары, чтобы погрузиться в Сон и тем обессмертить себя!
Но и по сей день мы вынуждены живописать сновидения других, для кого открыты Врата в Царства Сновидений!
Мы вымерли, устарели, огрубели в бесчувствии своем, как уже погасшие планеты-фонари, которые продолжают вращаться так, как предопределено для них было свыше, но кем?
И зачем?
Я, Терц Децимоль, зрел одежды проповедников и слушал их изречения, несколько лет назад эти фанатики начинали как небольшой агитационный блок, агрессивно занявшийся распространением тематических буклетов, содержание которых опорочивало мушаафиров, Учение их и тех, кто ему следует.
Мушаафиры описывались как существа неестественные и бесчувственные, в которых даже великий памятник фальфского искусства не способен пробудить никаких ощущений, кроме тоски из-за неизменности его природы!
Они, эти заблудшие духи, с их якобы прозрачной душой и телом, в котором мы можем разглядеть переплетения их ветвистых костей!
Они, эти безжизненные нездешние твари, представили себя Держателями высших чувств, олицетворением самого Сияния Сакеллария, вышли из тьмы, тут же принявшись соблазнять нас красотой и притворным благом их ритуальных убийств и жертвоприношений!
Они, сияющие мушаафиры, стремятся к Смерти и в ней видят единственное освобождение, естественную и единственную возможность возвратиться в мертвую утробу их Земли!
Я, Терц Децимоль, безвольный фальф, безголосый Слуга Экзархали, видел, как распространяется влияние фанатиков на народ!
И видел в живописуемой ими картине собственный Портрет! И понял, что они описывают себя!
Из незначительного подпольного агитационного блока, члены которого вынуждены скрываться по причинам проповедуемой терпимости, они стали заметной прессинг-кооперацией с множеством щупалец. Настроения их овладевали теми, кто опасался за жизни своих сыновей и дочерей, за семьи свои, за культурное наследие фальфского народа, за будущее нашей расы, в конце концов.
К ним проявляли сочувствие и финансировали их деятельность богатые коллекционеры, их влияние росло!
Я сделался Глазами и Ушами Великой Экзархали, что противостояла им, фанатикам!
Служба и положение требовали от меня беспрекословного подчинения экзарху, молчания, послушания и дисциплины, требовали от меня знаний, которые я употреблял, и я был направлен в тайномол аби-хайят, чтобы шпионить за ними там…
– …но я, Терц Децимоль, предчувствуя то, что грядет, не предостерег служителей тайномола об опасности!
Маррак смотрел в темные глаза фальфа, а затем поднялся и шаркающей походкой направился в кладовую Храма, откуда принес, сунув подмышку и обхватив его рукой, пиротехническое изделие в красочной обертке с разноцветными звездами, а в другой же руке держал миску с зажженной свечой.
Маррак поставил ракету перед Терц Децимолем и сказал, чтобы он зафиксировал ее в направляющей трубе для запуска фейерверков, а фитиль поджег.
– Но для чего этим заниматься? – спросил фальф.
– Это, знаешь ли, тоже вид Добродетели!
Терц Децимоль сказал:
– Ибо Пояс Горизонта – есть мольберт мой, а свод небесный – холст для красок…
И они зафиксировали ракету в трубке, к которой был подсоединен незатейливый механизм, Маррак покрутил рычаги, задав угол запуска, а Терц Децимоль зажег фитиль, оба отступили подальше.
И ждали, фитиль наконец прогорел, вспыхнуло что-то… но неудача.
Маррак выругался по-брусбартски, затем стал гадать, испортились ли за годы простаивания соли хлорных кислот или отсырели опилки сернистых соединений сурьмы, а может, владыка Дыхания Сааддиф не благоволит им сегодня?
Маррак провел следующий период времени между механизированным Вдохом и Выдохом за тем, что приобщился к Дыханию, а выйдя из него, возвратился к Терц Децимолю.
Но фальфа не обнаружил. Зато услышал, как блеющие звуки издают неподалеку козы, и в курятнике шумят куры.
Маррак прошел в комнаты, где на соломенной циновке, сложив ладони на животе, недвижно, со смеженными очами, лежал Терц Децимоль безо всякого выражения и напряжения на темнокожем лице.
Маррак немедленно понял, что фальф – умер, но испугался тому, что не знал, как похоронить его.
Однако Маррак поразмышлял о словах фальфа. Из кладовой он принес лопату и ушел за стены Храма.
Храм Сааддифа располагался на отколовшемся от безжизненного с виду плато останце, дальний от полярного круга край которого, казалось бы, соприкасался с атмосферами иного порядка, чем здесь. Там, на хорошо освещенном и доступном ветрам участке, обращенном к центру мировой чаши, воцарялась жизнь, словно кто-то прошелся кистью несколько раз и яркими красками по непросохшему слою выкрасил с одной стороны монументальный бок отколовшегося останца, в узоре которого то там, то тут проступали обесцветившиеся окаменелости стволов и листьев лжедендрона со спиральными рисунками и кратероподобными промоинами.
Маррак крошечной фигуркой вырисовывался на вершине останца, порожденного гигантоманией умалишенного художника.
Вдоль вертикальных молниеподобных трещин в породе сгущались и пестрели златокудрые цветки драхмы мотыльковой, паразитарной самдзиафской пячиги желтоглазой и невольника обыкновенного, и еще множества иных, красных, белых, фиолетовых цветов, чьи семена и споры пропутешествовали в воздушных потоках и прижились здесь, на этой естественного происхождения колонне.
Из увековеченных трещин ее вспучивался мхоподобный безнебесник веруламский, опадая на несколько десятков верст вдоль отвесной стены, словно по спине Сааддифа, темно-синим бархатистым плащом изящного покроя.
И Маррак, наклонившись над краем, ощущал пришлые прохладные ароматы и дуновения, видел внизу протянувшиеся бесформенные лоскуты, напоминающие мягкую фактуру ручной выделки.
Маррак расколол твердую почву, выкопав яму необходимой глубины, а когда потемнело в небе, и воздух переменил окрас, он переместил на тележке тело Терц Децимоля, завернутое в оранжевую ткань, опустил фальфа на дно ямы и похоронил.
Возвратился в Храм, поставил лопату в кладовой среди старого запылившегося инвентаря и дождался, когда Дыхание Сааддифа возвестит для него уход на покой.
Затем расположился для сна в просторном зале, что во Лбу Сааддифа. Там Маррак смежил веки и уже не пробуждался вновь.
– …то, что нами названо фундаментом истинной экзархали, это согласованность всех ее Членов как Тела. Для участников экзархали социальный статус непринципиален в отличие от статуса, который блюдут старосветские брусбарты Большой Семьи. Это верно, что фальфские умы, стоявшие за первыми экзархалями, вдохновлялись методами поздних брусбартских учений. Для выживания и подкрепления некоторых наших позиций мы, флегматы, поначалу полагались на заимствования, на вольные интерпретации брусбартского свода законов и подражание некоторым теневым аспектам учения Большой Семьи…
Экзарх, отказывавшийся от своего имени, сидел во главе стола среди одинаково одетых в темное братьев, которые казались похожими на темнолицые и черноволосые тени, с фальфскими утонченными чертами едва различимых в полумраке лиц. Головной Зал освещала бледным светом люстра высоко под потолком, и тени стульев срослись с тенями тех, кто восседает на них, и казались жуткими фигурами, что сторожат каждого участника экзархали.
– …пусть новосветские экзархали сравнительно молодое явление, если противопоставлять его брусбартским Семьям, но это не поколеблет положения нашего, которое становится крепче день ото дня. Недавно пришедшие участники среди вас знают, что зарождение первой экзархали связывают с датой начала строительства Веруламского Храма Почитания Единого Тела Эскориала.
Однако те, кто вдохновился и проникся идеями и ценностями, которые проповедовал Эскориал, были вовсе не служители будущего Храма.
Нет, основатели экзархали были те, кто возводил Храм, каменотесы, архитекторы, укладчики камня и те, кто финансировал строительство, богатые коллекционеры и покровители искусств, сам фальфский народ, отдававший нажитое кровью и потом.
Их объединила вера в бессмертную фальфскую культуру, в наше братонародное происхождение, в добродетель и любовь, взаимовыручку и безвозмездное Служение Благому Делу.
Те, кто стоял у истоков первой и единственной истинной экзархали, коренной экзархали, нашей экзархали, они отталкивались от идеи Тела, которую проповедовал пророк и учитель наш великий Эскориал, эта идея стала основой экзархали, и таковое положение остается и строжайше блюдется по сей день неизменным!
– …и таковое положение остается и строжайше блюдется по сей день неизменным! – вторили собравшиеся.
– За каждым из участников экзархали закрепляется роль определенной Конечности Тела, Органа Тела и Функции Органа или Конечности, начиная с Головы, Глаз, Ушей и Речи, и заканчивая Ступнями Ног.
И определялись эти роли личными Качествами и Дарами участников экзархали, ибо за красноречивыми и изворотливыми на словах закреплялись функции Органов Речи, за мудрецами и мыслителями, направляющими экзархаль, закреплялись функции Головного Мозга – и только лишь благодаря Дарам и Качествам ее участники входили в экзархаль.
И только лишь Дары и Качества, оцененные по заслугам, определяли место и роль ее участника как Члена Единого Тела Экзархали, и порядок этот блюдется по сей день!
– …и порядок этот блюдется по сей день!
– Здесь, в Доме нашего Тела, мы находимся в равноправном братском круге, пусть не каждый из нас равновелик по Дарам и Качествам, однако Дары наши не сопоставляются друг с другом, не соизмеряются, ибо Дар Велик сам по себе, малый он или большой, как Рука не сопоставляется с Ногой, а Нос с Ухом.
Ибо они творят одно Благое Дело Служения Единому Телу, но разными путями, а то, что было отмерено нам, является полноценным и представляет нас равноправными личностями в кругу внутреннего взаимодействия, где каждый брат или участник представляет самого себя или же своего собрата.
И волен голосовать, иметь мнение и быть Хозяином собственному Телу, что касается внутренних Дел.
Следует заметить, что существуют Ложные Экзархали, кои преследуют цели захватнические и собственнические, и методами руководствуются преступными. Однако, пусть они изначально и перенимали пути первой экзархали, но вырастали на теневых плацдармах вне законодательных ведомств и паразитировали, кормясь информационным и военным ресурсом с пограничных территорий во времена смуты и хаоса.
Они были связаны друг с другом или же действовали независимо в своекорыстных целях и между ними не прослеживалось единой линии коммуникации, потому местоположение их штабов чрезвычайно трудно отследить.
Но Долгом наравне с иными обязанностями нашей экзархали является проникновение в них, уничтожение этих ложных подобий нашего Великого Дома, ибо они искажают наши принципы и порочат Доброе Дело наше.
Тому, кто хотел покинуть первые экзархали, позволялось беспрепятственно выйти и даже возвратиться в них, если у ушедшего возникало желание, хотя на него налагались определенные ограничения и условия, и эти порядки в нашей единственноистинной экзархали блюдутся до сих пор!
– …и эти порядки в нашей единственноистинной экзархали блюдутся до сих пор!
– Это то, что касается внутреннего круга взаимодействия, что же касается действий за пределами экзархали – разговор иной.
Ибо выходя из Дома в одеждах флегматов и от имени Единого Тела, вы становитесь представителями экзархали, и ни один Член ее не может встать поперек Иного Члена, и каждый участник за пределами экзархали выполняет строго назначенную и закрепленную за ним функцию! Это есть непреложное правило, закон экзархали, закон ее Единого Тела!
– …закон ее Единого Тела!
– Глаза не могут Говорить, Руки не могут Слышать, Ноги не могут Думать.
В разрешении возникающих вопросов и конфликтов, чьи источники находятся за пределами Тела, каждый участник и его личное тело становится инструментом и выражением общей воли, и повинуется строжайшим образом только Телу.
Здесь, в Головном Зале, мы распределяем и назначаем функции.
Глаза и Уши экзархали осуществляют неусыпное бдение за пределами Единого Тела ее, они служат нашими Ушами и Глазами в метрополиях, промышляют шпионажем при необходимости, они внедряются, если им было откомандовано то, слушают и смотрят, и сообщают то, что ими было Услышано и Увидено, но этим деятельность Ушей и Глаз ограничивается – участники должны быть молчаливы, бдительны, вежливы, исполнительны, дисциплинированы и послушны, чтобы становиться тенями среди публики, где идет множество разговоров. Они должны уметь отличать истинное от ложного. Таковы Дары и Качества, требуемые от участников для назначения за ними функции Уха или Глаза.
Руки Единого Тела являются Стражами, Защитниками и, если возникает необходимость, Воинами. Здесь поощряется физическая сила и мастерство владения фальфским клинком или любым иным оружием, по предпочтению и тому, к чему предрасположен участник. На широкие Плечи Единого Тела экзархали возложены трудовые повинности и мастерство ремесленников, одно из важнейших отделений – к нам приходит множество участников, желающих приносить свои Дары от искусств грубых и изысканных, и в экзархали не отказывают мастерам своего дела, способным разделить свое мастерство с иными, ведь чем больше участников Единого Тела сосредоточены в Руках ее, тем Сильнее будет Удар ее, тем Крепче и Сплоченней будут задействованные нами Силы…
– …за направленцами от Духа Единого Тела закреплялось проповедничество по городам Учения Эскориала о Теле.
От таких участников требовалась безупречная преданность, безупречная вера, безупречные способности, ибо Дух это копия Единого Тела, а участники проповедования должны являться истинноверующими в Учение Эскориала.
И этому мы не можем научить их, убежденности должны быть их собственными и искренними. Мы определяем их веру различными путями, ее формы и пределы ее, чтобы понять историю происхождения этой веры и то, не будет ли она враждебна к иным и не сотворит ли деяний, которые обернутся катастрофой для Единого Тела экзархали и каждого ее участника непосредственно. К направленцам от Духа предъявляются высочайшие требования, за ними ведется неусыпный надзор, хотя их деятельность никак не ограничивается.
Но если мы узнаем, что регулярно нарушаются заветы веры и Учения Эскориала, мы незамедлительно отлучаем участника от Единого Тела Духа, и он идет своим путем!
– …он идет своим путем!
– Возвратиться же изгнанным или ушедшим к Единому Телу Духа уже невозможно, потому необходимы убеждения непоколебимые как Тень Царицы Гор!
Для физического Тела экзархали правила Прихода ее участников, Ухода их и Возвращения в круг менее строги, это положение было первоначальным от основания и блюдется нами по сей день.
Участники же, зафиксированные за Органами Речи, есть единственные участники, кто имеют право за пределами экзархали, если на то было допущение, сообщаться с представителями иных товариществ и обращаться с предложениями встречными к Голове, то есть к экзарху…
И, развивая мысль перед присутствующими давно и перед новоприсоединившимися участниками, экзарх говорил медленно, вдумчиво и продолжалось это несколько часов, и за это время, кроме пламени свечей, танцующих под фресками потолка, и расслабленно артикулирующих уст экзарха во всем Головном Зале не случилось никакого лишнего, постороннего движения, случайного жеста – но не потому, что на то налагался неведомый запрет, а потому что здесь не было никакого напряжения, никакого отвлечения от того направления мышления, которое задавал голос экзарха.
– …столетие назад, после катастрофы в Веруламе, в нашей экзархали возникло ответвление, именуемое нами орденом флегматов, глава которого есть архифлегмат Револьф, а в прямом подчинении его состоит префект флегматов Феофокл.
Деятельность ордена связана для нас с трагическими событиями, а именно с катаклизмом в Веруламе, который сегодня известен как Верулам Преображенный. О причинах катаклизма, в отличие от последствий, известно немногим.
Наша Святыня, Храм Почитания Великого Единого Тела Эскориала, моментально была обращена в руины вслед за Веруламом.
Пусть Вековечная Слава Храма Эскориала была омрачена, его Новое Сияние мы использовали во Благое Дело.
Множество наших последователей пытались отыскать расхищенные фрагменты статуи Эскориала, нашего Исконного Святого, но безуспешно. Это по сей день одно из дел наших.
С момента основания Учение экзархали не менялось, но сегодня цели, преследуемые нами, несколько отличны от тех, кои преследовали основоположники, ибо ценности их отличались от наших, их понимание и даже времена отличались не менее. Наша экзархаль стремится к тому, чтобы воспитывать новое поколение фальфов, как тому учил Эскориал, чтобы возродить в мире… Сумрак. Однако этот процесс протекает крайне медленно. После катаклизма же в Веруламе мы обрели некоторую помощь в нашем Благом Деле.
Различные наши группы занимаются различными работами, как, например, изучение реликтового излучения, истекающего из Тьмы, окружающей Верулам, наравне с нашей деятельностью мы спонсируем многочисленные магнологические, спирологические и флегмалогические исследования Тринитарных Научных Институтов Новосвета – одно из которых, к примеру, изучение сезонных изменений во флегме материального мира. У нас есть множество дел, однако все эти работы второстепенны относительно Благого Дела, возложенного на плечи нашего ордена флегматов, чья первостепенная по значимости миссия отыскивать Сумрак – где это возможно, а также приобщать к Благому Делу каждого, кто следует путям, проповедуемым Эскориалом и его последователями аби-хайят.
Я хочу прояснить здесь по поводу Сумрака, чтобы не осталось вопросов, повисших в воздухе, ибо Сумрак есть некоторое Свойство Пустоты, Аспект Пространства, который может принимать и воплощаться в формах физических или энергетических… однако нашу экзархаль интересует лишь некоторая форма Сумрака, а именно кристаллическая, в которой он напоминает… да, обыкновенную Соль, некое вещество, которое способно накапливаться, например, в вашем теле.
Я не могу дать конкретного определения тому, чем же является Сумрак – этого никто не сумеет вам ответить, ни книги, ни величайшие умы.
Но мне известно, что благодаря своему Свойству Сумрак может использоваться в разнообразных целях и послужить нам.
Единственное же Его Свойство в том, что у Сумрака нет собственных Свойств, кроме тех, которые он Заимствует.
Мир есть двоякое взаимоотношение. Есть мир Духа. И есть мир того, что Дух сотворил – это флегма материального мира, пассивная, изначально беззаконная, подверженная распаду, когда ее покидает Дух и его энергия, его Закон.
Дух содержит в себе Качества и Свойства, и Пламя Закона, которые воплощаются здесь в Камкаррах, и эти Качества и Свойства Духа обладают неотъемлемыми и не нуждающимися в защите Совершенствами. Они нерушимы, как истинная вера!
Эти Свойства и Качества, что Дух Дарует здесь, есть Печати Изначального Происхождения.
Сумрак же есть То, на что Ставятся эти Печати – и Сумрак подобен в этом воску, сургучу, бумаге, он принимает формы и оттиски Даров Духа…
– …будучи тем, что принимает в себя Совершенные Свойства и Качества Духа, Сумрак есть нечто изначально Совершенное.
Его Совершенство является неотъемлемым от Сумрака.
Когда Дары Духа отпечатываются в Сумраке, он отражает их таковыми, каковыми они являются, не искажая Совершенств их.
В этом Сумрак отличен от наших Тел, ибо наши Тела стали слабы, они сформированы из отторгнутого вещества, из шлаков, они более не могут справляться с Дарами Духа, и печать Духа зачастую уродует и обезображивает тело.
Потому что мы не знаем, как порождать внутри себя Сумрак – ибо это путь правильного эволюционного становления, но наш народ пошел неверным путем и продолжает идти им в своей слепоте!
Я, ваш экзарх, продолжатель дела своих предшественников, воспитанный и отобранный для Дела, в ком воплотились наивысшие из стремлений его праотцов и основоположников экзархали, я открываю для вас то, что держалось в тайне ими.
Ибо за время деятельности своей орден флегматов, неустанно трудившийся ради Благого Дела, накопил лишь крохотную частицу Сумрака.
Едва ли она крупнее нескольких песчинок, склеенных каплей влаги. Эта частица Сумрака хранится у нас под Защитой.
Немногим ведомо о Сумраке. Но и до сих пор имеются следы и доказательства того, что когда-то Сумрак наполнял собой наши Земли – и я сейчас говорю не только о новосвете, но и о правом получашии, о старосвете.
Сумрак содержался повсюду в формах минерала.
Но, согласно легендам аби-хайят, Сумрак населяли существа ужасающие, пугающие, властные, они распространяли через Сумрак свою власть на Земле и проецировали в него свои… Умы и Формы!
Теперь нам невозможно знать, что именно вычерпало тот Сумрак, какая Сила? и исчерпан ли Сумрак полностью здесь? орден флегматов ищет возможные месторождения его физических проявлений, так сказать, но пока безуспешно.
– …в Высших Атмосферах, породивших наше мироздание Силой Трения и окружающих его по сей день, громоздятся Силы Непознанные и Колоссальные.
И они взаимодействуют между собой, порождая трение и высекая Огонь. И они ищут Отдушину, чтобы им выйти.
Для них Твердь Земная не толще яичной скорлупки, и наша Земля дала непоправимую трещину в Веруламе.
И то реликтовое излучение, нездешнее и чужеродное, затмило сиянием своим наши планы, ценности, наше будущее, и народы преклонили головы пред ним. И мы, фальфы, наравне с иными испытали паралитический шок, необыкновенное новое состояние эйфории, безумия, апатии, какое философы окрестили коллапсом перспективы.
Но очень скоро подобострастие, повсюду слышавшиеся молитвы и страхи, сковавшие нас, стали успокаиваться и блекнуть на фоне Верулама Преображенного.
Когда же его ослепительное излучение немного померкло, то поднявшие глаза новосветцы воспрянули духом.
Неужели это не было для нас концом?.. спрашивали одни, о нет, не было.
Однако непонимание того, с чем мы столкнулись, пугало, сбивало с толку и завораживало одновременно.
И Святыня фальфского народа, Священный Верулам, наш Дом, Храм Почитания Единого Тела Эскориала, обращенный в руины, сделался целью паломничества для верующих со всего Света, Старого и Нового!
Он даже затмил саму Спираль, словно ее никогда и не существовало!
В Верулам Преображенный направлялись тысячи и тысячи верующих со всех краев Зиярефа, неисчислимые множества, кои возжаждали соприкоснуться и причаститься к Священному сиянию Верулама, нашего Храма.
Этих верующих сдерживали предостережениями, а иногда побоями, нередко их попросту убивали, но они шли Путем, который порождал Огонь их Веры.
Он порождался некоторым Духовным Трением внутри них, словно бы ударами камня о камень как учил Скагеррак.
Каждый верующий возжелал войти в Сияние, о котором путано, глухо и полубезумно повествовали те немногие, кто покидали Верулам после катаклизма.
Те же, кто направлялся в его объятия, верили, что им открылся путь в иные миры. Среди них были тысячи наших собратьев фальфов, в сухих и истощенных бессонницей сердцах которых Новая Веруламская Вера моментально вспыхнула подобно высокому мертвому дереву на вершине холма, в которое ударила молния!
Да, они шли, веруя, веруя в то, что для них откроются пути недоступные, тайные, у нашего народа отобранные.
Но последствия соприкосновения с Новым Светом Верулама оказались воистину непредсказуемыми. Многие из тех, кто возвращались из Верулама Преображенного, возвращались оттуда в сомнамбулической ауре… впрочем, среди них не было фальфов, ибо наш народ, даже присутствовавший при распаде Верулама, остался с виду незатронутым Сиянием его.
Благословение Верулама проникло в них, дав им возможность… по-своему ощущать, чуять Сумрак!
Но паломники от иных народов, погружавшиеся в сон на руинах Верулама, молившиеся там, проведшие там некоторое время, дни, недели и месяцы, вскоре бездумно разбредались по миру.
Ибо Свет Верулама Преображенного выскоблил мозги их как чрево, обесплодил их, выжег их память, способность к хранению воспоминаний, разум и личности их стали стерильными, бесполыми, бесплодными, безжизненными, а органы их обращались со временем в порошкообразную массу, напоминающую песок, однако то был не Сумрак.
Во всяком случае не Сумрак, который соотносился бы с первоначальным своим… своей сущностью.
Глаза таких зомбированных сомнамбул, погруженных в беспробудный сон, сияли темно-оранжевым сиянием, которое подобно сиянию самого Верулама после его Преображения.
Такие безумцы бродили бессловесно, бездумно, бессмысленно, пока не умирали от истощения или же пока их… не отлавливали, чтобы изучать до и после их смерти.
Таких несчастных в ордене флегматов, где их тела являются предметами многих исследований, окрестили сонными безумцами или просто сомнамбулами. Их нетрудно узнать по специфическому мятному аромату, который источает их плоть. И, конечно же, по глазам и отрешенному виду.
Изучение сонных безумцев есть еще одна из функций экзархали, ибо в их телах происходят сложные превращения, разнящиеся от одной сомнамбулы к другой, и вещества, что завариваются в их телах как в… сосудах для варки, имеют великую ценность в силу уникальных свойств, происходя и являясь видоизмененными внутренними органами.
И мы используем эти вещества, добытые из тел сомнамбул, для различных алхимических целей. Это другая работа избранных участников экзархали.
Среди наших истиннослужителей, состоящих в ордене флегматов, находятся те, кто соприкоснулся с Сиянием Верулама Преображенного.
Они есть флегматы, они есть истиннослужащие нам для Благой Цели.
Это фальфы от народа, желающие Дать народу достаточно Сумрака, чтобы с его помощью войти в измерения Невидимого Сияния – ибо в Сумраке, чьи Свойства не имеют ограничений местного или временного характера, в Сумраке сходятся множественные измерения, раскрытие путей к которым является первостепенным Благим Делом экзархали нашей.
Ибо мы все Жаждем сформировать новый народ, открыть новые пути Духовной эволюции, взяв лучшее от нас и избавившись от худшего, мы положим начало новому мировосприятию, и нас не остановят противоборствующие нам глупцы, а те, что попытаются, горько пожалеют о глупости своей.
– …пожалеют, пожалеют… – вторили голоса.
– И флегматы, вернослужащие наши, кои одновременно наделены Дарами здешнего мира и потустороннего мира, являются единственно эффективным орудием, Даром нам, фальфам, от призывающего нас Сияния Верулама, куда мы войдем!
Каждый, кто намерен отдать жизнь во служение Благому Делу экзархали, обязан причаститься и принять в себя благословение Верулама, ибо без благословения нет флегматов, без флегматов нет ордена, без ордена нет возможностей, без возможностей нет просветления в Едином Теле Экзархали и нет Сумрака, которого доискивается флегмат усердием ума или деяниями тела своего.
– …но между тем, как вам известно, Сияние Верулама угасает с годами, за минувшее столетие оно утратило прежнюю власть и становится трудноразличимо для нас, а нашего Сумрака, добытого теми или иными путями, пока недостаточно, чтобы нам поглотить и сохранить его Сияние…
Ибо Сияние Верулама есть Сила, есть Дар Силы, а Сила, как предполагают аби-хайят, истощает Сумрак.
И я склонен доверять их выводам, ибо среди прочих только аби-хайят являются продолжателями в мире линии сознания мушаафиров.
Только ученики аби-хайят, прошедшие наивысшими путями, способны вырабатывать в телах своих незначительное количество Сумрака, который позволяет им видеть многое.
Я должен быть откровенным с новоприбывшими здесь, сказав, что есть те, кого мы называем… секвестрами.
Они стоят во главе Ложных Экзархалей, Большого и Тайного Новосветского Секвестриата, и стремятся подражать нашим методам и учениям.
Но они не используют учения аби-хайят, а охотятся на них самих, чтобы добывать из тел их вещества и ингредиенты, которые мы получаем от сомнамбул или сонных безумцев, уже обреченных на смерть и безжизненное омраченное существование.
Члены же Ложных Экзархалей не подозревают или отрицают, или равнодушны к тому, сколь непоправимый вред наносят будущему каждой расы, каждого народа, в своем слепом стремлении к истреблению и жажде наживы!
Их Дурные Дела ведут к тому, что Сумрак, великими усилиями аби-хайят накопленный в нашем мироздании, рассеивается и теряет качества, ибо Сумрак в Теле Мертвеца становится сам мертвым, потому как уходит Свет Жизни, которым Сумрак наполняется и чьи Качества Заимствует.
Уничтожать без раздумий, без милосердия, невежественных глупцов, что истребляют последователей Наивысших Духовных Путей, есть другая работа экзархали.
– …есть другая работа экзархали!
– Однако же я отвлекся… что касается угасающего Сияния Верулама Преображенного, то я опасаюсь того, что оно может угаснуть безвозвратно, и для нас закроются врата в иной мир, если до тех пор орден флегматов не разживется достаточным количеством Сумрака.
О причинах угасания Верулама мы знаем только то, что здешние материи порождают противодействующие силы и сопротивляются чужеродному вторжению Сияния, ибо в окрестностях Верулама служителями ордена флегматов было обнаружено несколько точек энергии, да, точек.
И эти точки являются центрами Незримых Энергетических Полей, а эти Поля настолько просторны, что пересекаются в нескольких местах, образуя над Веруламом… своеобразный купол, видимый лишь тем, кто соприкоснулся с Нездешним Сиянием его.
Эти Местные Поля порождают вибрации, которые усмиряют нездешние влияния в высших атмосферах, не воспринимаемых нашим глазом.
Орден флегматов открыл, что под покровительством Полей вызревают очаги и бассейны некой новой энергии.
Более того, подобные очаги проявились после распада Верулама даже в дальних и потаенных уголках мира, вызревая, как и в новосвете, под покровом Куполоподобных Полей.
Есть смысл предполагать, что контактированье с бассейнами этой энергии, Святыми Источниками, как окрестили их в некоторых религиях… так вот контактированье с ними истощает силу самих Полей, но одновременно с тем Дарует новые способности тому, кто соприкоснулся с этими Святыми Источниками – в этом есть их опасность!
На сегодняшний день те полсотни Священных Источников в местах Пересечения Энергетических Полей, к которым верующие обращались за сверхъестественными силами, к которым снаряжались многотысячные паломничества, ныне находятся официально под строжайшей охраной и имеют научное значение для калемкадарских ученых из Старого Света.
Главы религиозных лиг подавали прошения о возобновлении паломничеств, ибо эта магия не принадлежит никому, а значит, по праву, подобно Воздуху, является всеобщей, ведь и те, кто Дышат Воздухом, способны творить вред и Зло безо всякой магии, но никто не отлучает их от Сотворенного Воздуха, почему же нас, верующих, отлучают от наших Святынь?
Таковы прошения, например, брусбартских и фальфских джельдинистов, провозгласивших Источники Благодатью Слагателя.
Единодышащие же связывали их с Дыханием Всесильного и Всеблагого Сааддифа, которое через них проникает в мир.
Для нашей же экзархали принесло бы неизмеримую пользу, если Святые Источники, от которых всякий желал зажечь свой факел, стали бы вновь открыты для паломничеств, ибо множество народу истощали противодействующую Сиянию Нового Веруламского Света силу природы, истощали ее скрытый резерв…
И, истощись он полностью, Верулам Воссиял бы Вторично и Просиял бы еще множество лет, может, несколько веков!
Но, с другой стороны, те, кто соприкасался с источниками, нередко обнаруживали в себе запрещенные магические способности, редчайшие таланты – зачастую бесполезные и даже вредоносные с том смысле, что они могли бы трансформировать окружающую их природу под себя.
Эти самовольные отщепенцы провозгласили себя Новыми Аби-Хайят, Испившими от Источника Подлинной Жизни.
Однако они не обладали ни Знаниями, ни Дисциплиной последних, они не придерживались никакого Закона или Учения, которое удерживало бы их в рамках, а нам позволяло предсказать их действия и направления мышления.
Эти новые аби-хайят тем самым становились не менее, а даже более опасными, чем сам Новый Свет.
В то же время Святое Сияние Верулама, к благословению которого прибегают флегматы нашей экзархали, себя не исчерпывает, ибо оно в нас не проникает и не дает нам никаких преимуществ и способностей, кроме тех, что необходимы для Благого Дела, а именно для обнаружения месторождений Сумрака.
Ибо с Сумраком экзархаль связывает истинновысшие устремления свои, распространяющиеся далеко в будущее и направленные на поворот Колеса Камкарры, на Великое Преображение нашего фальфского народа, который, как провидят Высшие из нас, в процессе духовной эволюции станет подобен светоносным существам мушаафирам.
В экзархали мы верим, что некогда мушаафиры принесли в наш мир Огонь Знания о Сумраке.
И хотя мушаафиры покинули пределы Зиярефа давным-давно, Глаза и Уши нашей экзархали, внедренные как шпионы в ряды аби-хайят, доносят до нас радостные слухи о возможном возвращении мушаафиров.
Я допускаю, что слухи могут быть истинными.
Аби-хайят ощущают присутствие учителей своих, тех, кто Знает о Сумраке и способен Творить его Здесь.
Одновременно с наблюдением наша работа состоит в том, чтобы по возможности удерживать подобные слухи в узде.
Существуют противники мушаафиров и их учения, те, кто противоборствуют мировоззрению аби-хайят и своими действиями ставят под угрозу возвращение мушаафиров в мир…
В Книгохранилище экзархали хранились подлинники и копии старинных манускриптов и около четырех тысяч книг.
Священной почиталась Кодексарь о Даропочитателях, на обложке украшенная символом Водяной Белокрылой Лилии, Кувшинки с Жемчужной Шестиконечной Звездой в центре.
В ордене по Кодексари учили нововступивших флегматов, и начинался ее текст следующими словами: Есть Пятеро Первоначальных, неотделимых от Даров, что они принесли.
Имена их Сааддиф, Амигдала, Сакелларий, Нексус и Рахакар, а с ними Высший, чье имя Хатхагата.
Он Самосущностный Свет, Самопробуждающийся и Самопогружающийся в Вечность Несотворенного Сна.
Кто здесь вернослужительствует Силам, что проявляются в первоначалах, тому истинно обещано возвращение в них!
Ибо Силы проявляются в Дарах, кои есть Дыхание, Сияние, Форма и Ум, а наравне с ними Закон, что выходит из Нексуса Единой Нерасколотой Филактери.
И хотя Тело, которому принесены они в Дар, Совершенно и Едино как Вместилище для Сотворенных Первоначал, оно не является Наивысшим.
Ведь даже само Совершенное Тело затмил Один из Даров его, а Дар этот есть Учение, преподнесенное Высшим.
Учение – Грааль среди Даров, пришедший из Несотворенной Природы, Святыня, к обладанию коей стремится Рахакар!
Учение включает в себя предшествующие Дары и потому оно наиболее Велико среди них, хотя и неотделимо от них.
Оно есть Тело, для которого сотканы Великие Одеяния, ибо Первоначала как члены исповедуют Учение Тела и живут им.
Учение есть Закон, который Силой Филактери рождается в первоначалах ее, ибо в беззаконии все первоначала не могут существовать и являются несотворенными в вечности.
Отсюда они изначально связаны Законами от рождения и до возвращения в Чрево Единой Нерасколотой Филактери.
И первоначальные Сааддиф, Амигдала, Сакелларий, Нексус и Рахакар живут в Теле Совершенном, под стягами Учения.
Но от первоначал родились здесь, на Просторах Отраженной Филактери, Ложные Подобия их.
Умом Рахакара рождены подражатели первоначал и продолжатели их, внебрачные Сыны их и Дочери их, которые сотворены в Уме Рахакара как иллюзии.
Они воплощают в Себе притязания его на Господство Членами Тела Совершенного, Тела Высшего из Тварных!
А Господство над Телом Совершенным, как над Столицей, как над Перворожденным Алмазным Дворцом, даст Рахакару Защиту и Господство над Всякими Аспектами Истинного Учения.
Хотя не над Единым и Целым Учением Рахакар обрел бы власть, потому и было сказано:
Над Аспектами Учения!
Ибо сейчас Рахакар в Уме своем довольствуется лишь Подобиями Учения, подмененными отражениями Его, а они Ложны в сути своей и не порождают Силу, а могут лишь Заточить Ее в себе.
Планы же Рахакара в том, чтобы Занять Малый Престол в Свете Высшей Природы, который есть Тело Совершенного Учения, получить Малую Власть в Порожденных Пределах.
И из Дворца Совершенного Тела Рахакар намеревается повелевать всякими Сотворенными Пространствами.
Ибо Великий Алмазный Дворец Совершенного Тела есть одновременно Священный Маяк, где зажжено Пламя Учения, а Дар, принесенный Умотворцем к Огню, есть Ум его!
Случилось так, когда Хатхагата возвратился во Дворец Свой, то Даропочитатели сообщили о Новом Даре, который сделал Рахакар давным-давно, войдя в роскошных одеждах во Дворец.
И тогда Хатхагата вошел в Сокровищницу, и увидел там Ложный Дар Умотворца, и Узрел Опасность и Красоту этого Дара.
И Рахакар увидел в Необратимых Водах Пустоты Отражение Лика Хатхагаты, и попытался Схватить Его в Ловушку.
Как ловят Рыбу Голыми Руками. Но не сумел, ибо Хатхагата был Выше Того.
И Наивысший и Неуязвимый не проявляется в Сотворенных им Мирах ни в каком Обличье, кроме Иллюзорного.
Ибо ни один Сотворенный Мир не способен принять его Истинное Обличье, принять Хозяина здесь даже как Гостя.
И вместо того, чтобы уничтожить Дар Рахакара, Хатхагата напротив, поощрил Умотворца и поместил в Дар его Учение.
Но Единый Свет Филактери распался на многие полосы.
Тогда же Радуга Учения преобразила Дар, и Дар Рахакара воссиял множеством Цветов, сияющих всюдунаправленно.
И к каждой отлученной полосе Сияния направились для сотворения по Закону Первоначальные Даропочитатели.
В Ложном порождались Истинными Законами миры!
А Рахакар тем временем удалился в Пустоту, где обнаруживал, что она употребляется к Новым Творящимся Мирозданиям. И оттуда проник в них.
И Умотворец усердным трудом сотворил невообразимое здесь, пытаясь разгадать Замыслы Всюдущего Хатхагаты.
Но у Хатхагаты не имелось Замыслов относительно миров здесь, ибо он знал, что они Несущественны и Временны, и что все они творятся согласно Закону, а Закон – он Сам.
И с точки зрения Хатхагаты даже Истинное было Ложным.
Но у Господина Пустоты не было больше ничего, кроме Этого.
Ум, который Рахакар сотворил в Дар Телу Совершенному, проник как Незримый Свет по всем Мирозданиям – он проник в каждую тварь, но подчинялся Законам Учения, которое стояло Выше Ума.
Тогда Рахакар задумал сотворить то, что свяжет Законы и подчинит ему Учение, и стал работать в том направлении.
Умотворец Рахакар, используя похищенные и заточенные в Пустоте Отражения Первоначальных Даропочитателей, сотворил их Подобия, Уменьшил Свойства и Качества их, чтобы они Служили ему, а затем стал направлять их в Миры, что заваривались в Сиянии из Новообразованных Веществ.
Подобия же первоначал были таковы. Первое есть Слух, что подобен Отлученной Пустоте Рахакаровой и Шпионам ее.
Второй есть Взгляд, который подобен Сиянию Сакеллария.
И Рахакар, чей Химерит озарял, подобно Огню Маяка, Сотворенные миры, еще сохранял со своим Ложным Даром связь.
И Связь сохранялась, потому как Дар в сущности своей имел Начала Пустоты.
И Рахакар, дивясь искусству своему, поместил в Дар Ума эти новые подобия, Сотворенные им и Служащие ему.
Он поместил в Ум Слух и Взгляд, и Слух сотворил себе Ухо, а Взгляд – Глаз, и они были сотворены в Уме, а ум в Теле.
И повсюду в мирах, пронизанных Незримым Светом Ума, существа стали воспринимать Формы и Звуки Глазами и Ушами соответственно.
И Ракахар ощутил, как прежде Незыблемые Законы Учения поколебались, и оттуда обрел большую уверенность в себе.
Следующим подобием, что Рахакар Сотворил, сделалась Речь, которая подобна Силе Нексуса и Дыханию Сааддифа.
И оттуда направил Речь в миры. И миры наполнились Звуками Речи, Звуками Голосов, и Голоса сотворили Вместилища для себя как Уста и Горла. И сделался шум в мирах.
Но Рахакар, продолжая Дело свое в Пустоте, использовал весь потенциал ее, объединив Все Свойства в Одном!
И четвертой среди прочих Ложных Подобий Умотворец сотворил Мысль, которая есть опаснейшее из подобий, ибо подобна Самослышащей, Самозвучащей и Самосияющей Форме, но Пуста.
У нее есть множество Свойств, но все они Ложны, и всякая из Мыслей Служит Доносчиком Господину Пустоты.
Ибо Рахакар, Великий Умотворец, есть во всяком Слове, во всякой Мысли!
И сотворил Мысль он для Великого Дела своего! И принес творение свое в Дар Уму! И в мирах появились Мыслящие!
Когда все ложные подобия были сотворены, от них стали рождаться Камкарры, подобия Тела Совершенного Учения.
И Огненные Колеса Камкарр вращались подобно Жерновам Мельниц.
И всякий Жернов всякой Камкарры вращался в стремлении перемолоть Единую Нерасколотую Филактерь!
И Мыслящие были теми, кто вращал Жернова Камкарр.
И, желающие прийти к истинному миропониманию, они удалялись в совершенно противоположном направлении, как всякий Свет стремится прочь от Собственного Источника.
И Мыслящие, подобно древоточцам, проделывали отверстия и коридоры в Едином Восприятии Филактери, и Украшали свои Коридоры Драгоценностями, и превращали во Дворцы их.
И Рахакар внушал им многое, и пользовался Мыслью, чтобы перетолковывать Законы и перевирать Истинные Учения.
Когда же Мысль, одновременно Слуга и Страж Господина Пустоты, возникает в Уме, ограниченном формами, то сотворяет в нем пределы, порой заслоняющие даже само Небо.
Когда Взгляд направлен на Мысль, тогда Мысль пожирает не Взгляд, ибо его Источник Несотворенный, но пожирает Сияние Его, и отсюда кажется Самосияющей.
Когда Речь проникает в Мысль, тогда Мысль пожирает не Речь, но ее Дыхание и Силу, и ими приумножает сама себя как Огонь.
Когда Слух захвачен Мыслью, то она пожирает не Слух, но внимание, и изолирует его Фрагмент для совращения Мыслящего, и оттуда его Волю сковывает Шепот Рахакара.
Когда Мысль проявляется в Уме, ее Форма определяется прежде того.
Ибо Мысль – есть ложное подобие, заключенное в отражении.
И Рахакар не мог налюбоваться на Творение Собственное, ибо Мысль была Перлом, Жемчужиной среди Творений Его!
И сам Всюдущий Хатхагата, недосягаемый, возвеличенный, саморожденный от Несотворенных Начал, наблюдая за играми Детей своих, отдал Умотворцу Рахакару должное.
Ибо во Зле и Коварстве своем он оказался изобретательнее иных, и Хатхагата удовлетворялся здесь Зрелищем их Игры.
Сам же Рахакар теперь желал добыть Истинный Сумрак для себя, ибо Химерит был всего-навсего подделкой под него.
С Истинным Сумраком он сотворил бы Новый Ум, что поравняется с самим Хатхагатой!
…и было еще множество Замыслов, которые Рахакар желал воплощать, и не знал, к чему вначале употребить Пустоту.
Он желал воссоздать Единую Филактерь в Сумраке, и желал увести за собой Даропочитателей для Независимости их и своей!
Потому возлагал надежды свои на Мысль, Венец Творения Своего, и на Мыслящих, через которых будет красть Силу.
Ибо изнутри и снаружи Мысль, Жемчужина Перламутровая Рахакара, Сияет чужим отраженным из Пустоты Светом и создана так, чтобы похищать Силу того, кто ее Сотворил.
И когда узрел Рахакар, что Мысль породила Мыслящих в огромном числе, а Мыслящие Служили Разуму своему и Идолам, которых он Формировал, то Рахакар возрадовался!
Вращались Великие Жернова бесчисленных Камкарр, размалывалась материя Ума, производя месторождения Сумрака!
Над Вращающимися Жерновами Камкарр стояли Стражи, чьи Тени добывали Сумрак.
Стражи Рахакара были Величайшими из проявлений Мысли, они есть Стражи Тьмы, Ложного Ума, они есть сама Тьма Умонастроений, чьи одежды и сущность – есть Рахакарова Пустота и Тень.
Эти Безликие и Безымянные Стражи, окутанные тьмой, подобны Каменным и Неподвижным Надсмотрщикам.
Они погружали целые народы в Ложные Умонастроения и оттуда, из Тени, осуществляли над ними Рахакарову Власть.
И Тени Стражей – служили Стражам, а сами Стражи – служили Господину Пустоты, и отсюда Тени служили Рахакару.
И всякий Мыслящий, Служа Мыслям, Служит и Рахакару.
И так замыкается Нерушимой Камкаррой порочный круг Ложного Служения в Ложных Мирах.
Каждая Мысль, похитившая для Рахакара множество Сил и одолевшая Его Врагов, превращалась в Умонастроение.
Как Солдат постепенно становится Военачальником!
И Умонастроения, неусыпные и непобедимые оружием, непреклонные и нерушимые, воздвигаясь над Мыслящими, подобно Водопадам и Безднам, и Рекам, пожирают все Силы их.
Они есть Стражи, и каждый из Стражей блюдет, чтобы ко Дворцу Ума допускались лишь те Слуги, что Нашептывают и Внушают Больному Разуму Угодные Рахакару Мысли.
Умонастроения Стражей отбрасывают Тени, Безликие и Подобострастные, Безвольные Творения, они входят в Умы Мыслящих как в Сокровищницы Дворца, который завоеван.
И Силой Трения Жерновов Камкарры Тени добывают из Сокровищниц Ума минерал, известный как Сумрак.
И Служба их, Ревностная и Непреклонная, Беспощадная и Превосходящая Немощь их, есть То, что порождает Сумрак.
Потому Служба флегматов ордену почитается Высшей Жертвой, устремленной ко Благому Делу стяжания Сумрака!
Когда народ Безнебесья еще назывался Трехглазым, им доступно было Высшее Сияние Неботворцев, и Трехглазые воспринимали их Радужные Цвета.
Но те времена давным-давно прошли.
Мехтильд же был рожден в Новой Айэде, среди Трехглазых, когда их Слава померкла, и они перестали быть Трехглазыми.
Мир, в котором Мехтильд явился, недалеко отстоял от собственных Начал. Ибо Законы только вступали в силу, и Мировоззрение Здешних не допускало Чужие Законы и воздвигало на Пути Законов препятствия и веру.
И Трехглазые, хоть и перестали быть таковыми, по-прежнему именовались Трехглазыми.
И нынешнее Восприятие Трехглазых охватывало лишь то, что допускалось Священными Писаниями.
Умы нынешних Трехглазых почитали Землю под ногами, служили Творениям ее, среди коих были Цветы, Травы и Деревья.
Как Божествам служили им, молясь в Священном Свете, который от них исходил. И только рачением о Земле и Сиянии Творений ее заняты были их Умы.
И Телами, и Мыслями, и Духом своим несли они Службу Ей, чьи Дети рождали Свет для их Глаз.
С высоких Башен Новой Айэды, в каком направлении ни глянь, до краев горизонта, пока они не терялись в темноте Безнебесья, простирались сияющие плантации, на которых трудились культоры от народа Трехглазых.
И Земли вокруг Сияли как Драгоценность своим Светом, а Пустое Небо над ними погрузилось в Темноту.
Но Мехтильду среди прочих было дано Знать о том, о чем не знали иные из народа.
И Знание это терзало его, и противоречило писаниям святых.
В пятнадцатилетнем возрасте Мехтильд отправился из дома странствовать по Святыням и Городам и входил в Храмы босым.
И в храмах стремился отделить ложное от истинного, и непрестанно задавался вопросом о Судьбе своей и о том, почему имеет в себе Знание, которого не имеют иные?
Вот он слушал голоса предикторов в Палатных Атриумах Сакрарий, что проповедовали Учение праотцов и праматерей о Пустом Небе или Безнебесье.
И они неустанно повторяли:
– Безнебесье… Безнебесье, Пустое Небо… Пустое Небо!
Но Мехтильд в сердце своем протестовал. Однако высказаться вслух не решался.
Но однажды приблизился он к предиктору, который зло и отстраненно посмотрел на обратившегося к нему, и Мехтильд спросил:
– Что есть Безнебесье… что значит Пустое? Слово, как мне понять его значение, с чем сравнить…
И что есть Небо, и что вы называете? и что значат слова эти по отдельности и в совмещении своем?
И хотел задать еще множество вопросов, и сердце его рвалось к истине.
Но в ответ предиктор лишь презрительно фыркнул и, махнув рукой в широком рукаве, прогнал Мехтильда, чтобы он не отвлекал его праздными разговорами и запрещенным любопытствованьем о Предметах Творения.
И Мехтильду хотелось ответить: у меня нет сомнения о Предметах Творения и Творце их, однако есть сомнения в том, занимаете ли вы пост свой по праву!
И хотя был сильно огорчен, удержался, ибо знал, что власть предержащие карают противных им.
Но, как был, с трепещущим сердцем, выскочил на ступеньки Храма и перед малочисленной публикой нищих, слепых, калек и попрошаек, изрек:
– У них нет Знания, нет, остались только слова!
Но собравшиеся, кажется, не поняли его Речей, тогда Мехтильд вытащил из сумки несколько монет и бросил нищим в чашу для подаяний, а затем быстрым шагом скрылся.
Но монеты те уже вышли из употребления, ибо элементы, из которых они сотворились, принадлежали к исчезнувшим Землям вдалеке.
Потому с тем же успехом Мехтильд мог насыпать им в чашу горсть бесцветных камней и песка с пыльной дороги.
Когда же один из нищих догнал его, то сообщил об этом Мехтильду, сказав:
– В этих камнях, что ты дал, нет ценности!
А тот радостно отозвался:
– У них нет Знания, остались лишь слова! Теперь понимаете? Пустословие – вот их знание!
И Мехтильд продолжал путь свой, слушая проповедников и миссионеров на большаках и площадях, и в замкнутых помещениях.
И в помещениях этих было множество народу среди множества искусственных вещей, и Мехтильду было противно находиться среди вещей, а народ перешептывался, мол, зато нет Пустоты, и они страшились Пустоты, но Мехтильд знал, что искусственно заполненное пространство хуже Пустоты.
И знал он, что Умы их заполнены Ложными отражениями искусственных вещей, и хотя уподоблены Храму, но лишены Сияния, лишены Силы, лишены Знания.
И собрания тех из народа возглавляли предикторы, вместе вещая единым неослабевающим голосом, всюду твердили и утверждали для всех:
– Пустое Небо… Пустое Небо…
И вслед за ними повторяли:
– Безнебесье, да, оно Пусто! Только у нас Свет!
– Да!
И малые из народа заливались беспричинными слезами, сами не зная, чему радуются и о чем ликуют.
И отовсюду Мехтильд уходил, но если встречал незнакомцев, что трудятся и честно зарабатывают на свой хлеб, и скромны, то улыбался им, а они – ему.
И они расходились своей дорогой, но в тайне знали, что не одиноки, и будут добры друг к другу повсюду, и доброта их едина, а они – в Ней.
Тем временем же предикторы Учили сыновей своих и дочерей своих, а учили они Великой Беспредельной Тьме, которая похищала Сияние Дальних Земель и делала Земли непригодными для Жизни.
– И сжигала Дыхание Небес подобно пламени!
И учили:
– Пламя опустошило Небеса, да, Дыхание их, Небеса обесплодились Огнем…
Дальние же Земли, принадлежащие Землям Трехглазых, когда тьма поглотила их, сделались Безземельем, а Безнебесье сделалось тем – что над ними!
И хотя Безземелье наречено Дальней Землей, оно было Ближней Землей, пока Тьма не уничтожила Свет, что Имелся в Ее Творениях.
Творения же ее были таковыми:
– Как трава, деревья и всякий минерал, что сияют своим светом!
И Учили предикторы такими словами, говоря:
– Всюду были Земли, сияющие подобно слитку золота или морю!
И Сияние их излучалось ввысь и отражалось в Зеркалах Пустого Неба.
Сияющая Земля внизу и Безнебесье вверху сливались в Отражении своем и взаимодействием порождали темный энлиль.
Когда Мехтильд услышал проповедников об энлиле, то заинтересовался, чтобы послушать.
И учили они, что если из Малых Форм кто Зрел Отраженную Землю в Безнебесье, то есть в Пустом Небе, или на поверхности Сияющих Вод, то есть в Океанах и Морях, то эти Деяния признавались возможными благодаря энлилю.
– Ибо энлиль господин всяческих отражений, будь то рожденных от Ложных или Истинных Вещей!
В Храмах учили, что Великая Беспредельная Тень всегда оставалась Далекой, пока ей противоборствовал Священный Свет Земли.
Но служители и Хранители Земли, даже Великий ее Хранитель Гамгаллат, отвергли веру отцов и матерей и предались Пустому Небу, и Вошли в Отражения свои!
И отражения поглотили их, и Земля, которую они Хранили и Озаряли, сделалась беззащитной, и Великая Тень взяла ее и связала своими сетями подобно тому как вода заполняет пустоты, так и Тьма заполнила всякую Землю вдалеке.
И те от народа, что находились в Ближних Землях, устрашились для себя подобной участи.
И они узнали, что произошла трагедия, и причиной ее было то, что многие Хранители из Дальних Земель соблазнялись Ложными Путями, которые Отражались для них в Безнебесье.
– И ступали на них, и уже не возвращались обратно, – и предикторы повторяли:
– …это Ложные, да, Ложные… Пути Лжи и Тьмы, они совратили Хранителей!
Истинный же энлиль являлся Драгоценностью, он почитался Трехглазыми соответственно.
И все, что входило в истинный энлиль, приумножалось в ложном энлиле.
И войти в истинное пространство энлиля означало осквернить энлиль, и Трехглазый Народ верил в это, и предикторы говорили:
– Никто не войдет в Истинный Энлиль, никто не войдет… и никто не может Осквернить его, никто!
И Трехглазые знали, что Истинный Энлиль не возьмет в себя ничто, потому он порождает Ложный Энлиль для тех, кто идет Ложными Путями, и повторяли:
– Ложный, да, Путь!
И никто не уподобится Истинному Энлилю, ибо в нем нет отражений, которые бы он Принял! Ибо они Нечистые!
Но Мехтильд лишь сильнее запутывался в их словах и учениях, в том, как отражались они в уме его.
И Мехтильд решил обратиться к мудрецу, умевшему, как говорили, растолковать речи предикторов.
И Мехтильд направил к нему огнеподобную поступь свою, а когда пришел, то поклонился и обратился к мудрецу, которого все просто называли Трехглазым, с такими словами:
– Что есть энлиль… и кто впервые Употребил Слово это? К чему воистину оно было Употреблено? И кто не понял…
Но Трехглазый поднял иссохшую руку и прервал вопрос Мехтильда, отвечая ему:
– То, что есть! Слышано было мной, что у вас называют Истинным, Ложным и Темным…
– Да, называют, – сказал Мехтильд.
– И если так, то я изрекаю следующее! Истинный энлиль воистину Несотворенный Энлиль, а его Сила пробуждается Вами самими, а Ложный энлиль воистину это То, что Проявляется в Темном энлиле, хотя Темный воистину даже не энлиль!
И для существования Темного энлиля и для сохранений Ложных имеется нужда в Форме, в Большой или Малой, но в Форме.
И Темный есть сама Форма, которую Несотворенный энлиль принял Здесь по Законам, а Ложный есть Содержание Формы, в Истинном же Несотворенном энлиле нет Содержаний, нет Форм…
Да, пока твое Желание стремится к Слову и когда схватывает его, то, что Словом было названо, уже отсутствует там, и ты стоишь посреди пустыря…
О, да, эти вещи, как их много, но они Ложные подобия Истинных, эти странные явления, не успеем мы узреть их, чтобы наименовать, как они ускользают и трансформируются так, что их не признает первый очевидец!
Остаются только Слова, и только они внушают ложное доверие, они будто неизменные, хотя бессмысленные…
Нет смысла в них, нет никакой необходимости интерпретировать откровения предикторов и пытаться объяснить одни слова другими словами, заменять их и переставлять между собой!
Слова мертвым окаменелым грузом падают на сухой грунт твоего заскорузлого Сердца, будто бы Зрелые Плоды с Деревьев в Небе.
Но Сок их Умонастроений быстро иссякает, и мы ищем для себя новых Слов, чтобы повторять их и инфицироваться ложными настроениями их… как болезнью!
Вот что представляет ценность для нас, это Тень Ума, Великое Ложное Настроение, Тень, которой заслоняют от себя Свет!
Ты замечал ли, как предикторы оживленно жестикулируют, потому как большинство символов, входящих в Разум их, они не способны передать в словах и постичь, они передают их через подражания, через жесты, рисуя в воздухе невообразимые цепи и узоры, соединенные в сложные чередующиеся схемы, которые перемежаются со звуками… как хлопки ладонями!
О, они не успевают ухватить Целое, они просто расхитители, что хватаются здесь за Вещи, за Звуки!
И мудрец рассмеялся собственным словам и махнул рукой, и вручил Мехтильду длинный шест, а на конце его щетка, и сказал ему:
– Ты, я вижу, стремишься учить других… Но среди Трехглазых полным-полно учителей, а вот полы в Храмах убирать никто не хочет, потому займись лучше этим, а об умствованиях своих забудь!
– Но что же такое, в конце концов, все эти… слова?
– О, они есть только то, что ты понял!
Когда Мехтильд покинул Трехглазого мудреца, то некоторые сомнения его были рассеяны.
В то время предикторы продолжали учить по-своему так:
– У Великой Тени, господина Пустого Неба, в распоряжении и подчинении состоял Слуга Ее, чье имя звучало как Сорфенталь.
И Великая Тень перепоручила Сорфенталю захватить для экспансии Дальние Земли на Западе.
И подобное поручение было Сорфенталю как дар за его вернослужительство в прошлом.
И он возрадовался, и Дыхание Сорфенталя погрузило Дальние Земли во мрак.
Но случилось это не сразу, ибо Сорфенталь был тем, кто долго трудился для совращения Хранителей Земли и принятия их под Темное крыло свое.
Он переменил направление ветра для них!
И обдавал их Светочи Дыханием, и под Куполами Крыла своего Сотворил для Хранителей Небесный Храм Зеркал, и увлек Хранителей от Земли в Дальнее Сияние, но то было Сияние Пустого Неба и его Зеркал, – так учили предикторы, повторяя:
– Да, Пустой Свет Неба, да!
Когда же Хранители поднялись в Небесный Храм, то Сорфенталь согнул Крыло Свое и так сокрыл Храм Ложного Сияния в самом себе.
И Хранители стали заточены в Храме, и без Хранителей Земля сделалась беззащитной, травы, цветы и деревья ее становились безжизненны и более не производили Сияние свое.
И наконец-то Великая Тень, чье имя звучало как Антипонтий, взяла ее под господство свое.
Когда же Антипонтий возблагодарил Сорфенталя за вернослужение, то дал ему Западную Землю, которую Сорфенталь для него Взял.
И наказал, чтобы Сорфенталь распространил Его Учение по остальным пределам Сияющей Земли и возвратил Трехглазый народ в Истинный Дом их, а именно в Безнебесье!
И Великая Тень Антипонтия склонилась к Сорфенталю и обдала его Жаром своим и объявила ему, что Ее Силы будут отныне Его Силами!
И Дыхание Ее будет Его Дыханием!
И за всякую напрасную трату расхитителя настигнет возмездие!
И покуда Сорфенталь служит верно, то Свободен в том, чтобы брать себе столько Силы и Дыхания, сколько потребуют нужды Слуги.
Но если вздумает своевольничать, то Господин его ощутит это, и добавил:
– Знай это, знай, Раб мой!
И когда Антипонтий повелел Сорфенталю направить Дыхание и Силу в энлиль, то преследовал цель распространить через энлиль собственное Дыхание и Силу, и приумножить их, а с ними и Тьму Пустого Неба, ибо сам энлиль воспроизводил то, что наполняет его.
И за пределами этой пустой наполненности существовал лишь несотворенный энлиль.
И энлиль был подобен здесь Пламени, и если Дыхание раздувало Пламя, то Пламя перемещалось подобно волнам воды, а там, откуда Пламя уходило, не было ничего, – так учили предикторы в Великих Храмах своих.
Глас же Антипонтия изрек для Сорфенталя, что существует еще множество Великих Сил, каждая из них может обрести отражение свое в энлиле и не истощить его, ибо они Сияют в Иных Пределах, а здесь лишь совмещаются Нерукотворные Образы Их.
Но когда Разум мой, что Даровал я, проникает в энлиль с Силою Желания своего, то истощает энлиль!
Но то, что истощилось, не исчезает бесследно – оно принимает Новые Формы!
Эти Формы хранятся про запас в Ложном подобие того, что мы называем энлилем, хотя у него нет ни сущности, ни имени.
И покуда твое Желание, Сорфенталь, едино с моим Желанием приумножать плоды нашего Разума в Энлиле, ты будешь моим Вернослужителем, а я тем, кто Дарит тебе Силу твою, Дыхание твое, потому Служи мне верно!
Твое Желание Здесь пробуждает мое Дыхание Там, мою Силу – они направляются и движутся, ибо их высвободило Желание, наше общее Намерение!
Именно наше Общее Желание стоит за Силами здесь, чтобы иссушать и выветривать энлиль, и давать ему Форму, как Ветра дают Форму Скалам!
Ты же жги здешний энлиль своим Желанием, дабы мы сотворили подобие Его, но подобие Темное, наш Дом!
Не оставляй здесь даже песчинки Творения, пусть все будет опустошено, так мы, в конце концов, Освободим Формы здесь и воссоздадим их подобия в Бессмертных Планах!
И Сорфенталь подчинился Великой Тени и Великому Гласу Антипонтия.
И оттуда употребил перепорученные ему Силы и Дыхания, и Ветры к Темному энлилю.
И создал в Темном энлиле богатейшее пространство Ложного энлиля, и в нем множество роскошных отражений и явлений, и с ними воцарились Законы, – так учили предикторы.
И когда Сорфенталь совершал это действие, то Темный энлиль делался сильно сжатым и спрессованным.
И так Сорфенталь занял пространную территорию внутри сфер темного энлиля.
И излил в пространство этой разновидности энлиля Дыхание Антипонтия.
И оставшийся энлиль стал стремительно истощаться.
И когда случилось это, в Темном энлиле зажглось пламя, чей Жар сотворил множество Отражений.
Отражения эти были подобны миссионерам, что были направлены Сорфенталем по Сторонам Света.
И отсюда миссионеры эти распространяли Учение, но Учение было Тьмой, Ложным Светом, наполняющим умы Подобиями.
И Безнебесье и всякие воды мира в окраинах Дальних Земель наполнились Отражениями Сорфенталя и месторождениями Темного энлиля, и так появлялось еще множество Ложных проявлений энлиля в Дальних Землях.
В Сферах же, где пребывал Сорфенталь по указу Господина своего, почти не осталось уже энлиля.
Ибо Сорфенталь наполнял его Силой чужой и Дыханием Чужим, и одна разновидность энлиля скоро истощалась, чтобы порождать иную.
И в том они походили на Волны, когда Одна опадала в Океан, то вздымалась Другая…
И у Мехтильда шла кругом голова от выслушанной нелепицы!
– …И от Несотворенного Энлиля, самого Океана, выходили формы творения, которые именовались поначалу Истинным, но с каждым проявлением они истощались, и Истинный порождал более слабую Волну, называющуюся Темным, а Темный порождал еще более слабую волну, называющуюся Ложным Энлилем, а ложный Энлиль порождал лишь колебания в Океане!
И так было.
Но еще прежде, чем истощить порученный ему Запас энлиля, Сорфенталь сокрыл частицу этого таинственного Вещества в Иммунате, Храме Обскураций в Дали Безнебесья.
Ибо Сорфенталь пожелал Сохранить Знание о происхождении его – этого Вещества или энлиля.
Храм же Иммунат Сорфенталь воздвигнул Голосом, произнеся слово:
– Воздвигнись!
И в Форме Голоса его перемешались Дыхание и Сила, и Слово отлилось в Форму.
И далее Сорфенталь сторонился производить мысли и сдерживал Желания, ибо Ум его и Ум Антипонтия были Единым Умом.
И Сорфенталь творил тайно от Владыки своего, не допуская Мыслей, что обнаружат его…
И учили предикторы, что желал Сорфенталь воспроизвести энлиль или, как наименовал его, Первородное Вещество, в первоначальной форме его!
Желал его видеть именно таким, каким это Вещество порождалось прямым Знанием – знанием о Веществе, о нем самом!
И предикторы, уча этому, повторяли:
– Знание об Энлиле, да, Знание и Энлиль единородны, да, неотделимы друг от друга…
Хотя есть имитации энлиля, да, их сотворено Великое Ложное Множество!
Но учили дальше:
– …выяснилось, что Сорфенталь не умеет воспроизвести энлиль, ибо Знанием об энлиле не обладал, и Знание располагалось вне его Ума!
И Сорфенталь не мог сотворить Условия и Среды, в которых Зерно подобного Знания могло бы взойти!
Отсюда все, что имелось у Сорфенталя, была крупица энлиля, которую он отколол и похитил у Владыки своего.
И Сорфенталь нередко посещал Храм в своем Безмолвии, и не оставлял заметных следов, по которым Антипонтий мог бы узнать о его своеволии.
И в Храме Иммунате Сорфенталь всматривался в энлиль, темным он был, истинным или ложным, какую Форму имел, неизвестно, но Сорфенталь не решался более употребить к нему Силу или Дыхание, а только всматривался в него.
И взгляд его блуждал все дольше, уходил глубже, но никаких отражений он не узнавал, только лишь незаполненное пространство Пустоты.
Наконец к Сорфенталю пришло Озарение, к которому он устремился в Безмолвии своем.
И осознал он вот:
– То, что породило Вещество, не содержится в самом Веществе! То незримые Законы, то Несотворенный энлиль, который Силы призывают в Миры для Творения! Но Несотворенный Энлиль не порождает самого себя здесь, нет…
Энлиль не порождает энлиль, а только ложные подобия энлиля и пустые отражения!
Таково Учение предикторов, но вскоре предикторы переиначивали собственные слова, говоря:
– Энлиль не порождает ничего, Вещество это не Энлиль! И ложные отражения его и пустые подобия его порождаются Силой…
И повторяли:
– Да, Силой и Дыханием, и в них же…
Истинный энлиль есть Закон, происходящий только из Высших Сфер Несотворенного Энлиля, куда не проникал и не заглядывал Ум, ибо Ум есть Взгляд из Глаз, а Глаза Высшие Сферы!
Отсюда Сорфенталь хранил в Храме своем крупицу темного энлиля Вещества, но не Полноценное Знание, родившее его.
И Сорфенталь был как похититель Яйца.
И хотя имел власть над Яйцом, но не имел власти над Хищной Птицей, что взмыла подобно Ветру в Темноту Безнебесья, отложив его.
Сорфенталь не умел сотворить саму Птицу, которая откладывала бы для него Яйца.
И вот как описывался предикторами Темный Энлиль, такие слова они употребили:
– …и Энлиль как Шар без формы, без цвета, без свойств, Темный…
И повторяли:
– Энлиль, Энлиль, и Энлиль это только Энлиль, что значит Самородный!
Затем рассказывали так:
– Пусть Слуга Великой Тени, Сорфенталь, пребывал Взглядом своим в крупице энлиля долгое время, но видел лишь Отражения Себя…
Хотя Мехтильд мог поклясться, что предикторы прежде Учили, будто Сорфенталь ощущал только Пустоту, глядя в Энлиль.
Но теперь повторяли:
– Он и был Пуст, Пуст, да, как само Небо… и отсюда же и ощущал содержание свое! Ибо все мы – Пусты как Небо!
И Мехтильд, окончательно запутавшийся в Учении, ощущал себя Сорфенталем, который вынужден скрывать похищенное знание от Господина.
Но почему он удержал и похитил Знание?
Будучи осторожен в направлениях мышления своего и сокрытии всяких путей, Сорфенталь возвратился к Началам Памяти своей и Узрел, что Память его Началась с тем, как Владыка Антипонтий поместил его в Здешние Сферы!
До того же, как Сорфенталь вошел в Темный Энлиль и Темный Лик его Воссоздался в нем, он не мог вспомнить себя.
То было первое, что Зрел он!
Это показалось Сорфенталю странным, и чем дольше он размышлял о природе своей, о том, что истинно, что ложно, то все глубже погружался в непонимание свое…
Его жизнь – ограничивалась Служением Хозяину, он жил Слугой!
И тайные опасения поселились в разуме его.
И сделался Сорфенталь заперт словно Огонь между Двух Зеркал.
И побоялся, что если энлиля не останется в Здешних Сферах, то это будет подобно Смертному Концу и для него.
Когда Служение кончится – кончится и Жизнь!
Ибо Сорфенталь поразмыслил так, что Энлиль был для него памятью и жизнью, и Целью Служения!
И последовал за этой мыслью ряд неразрешимых безответных вопросов.
В то же время Антипонтий ощутил сомнения Слуги своего, Сорфенталя, ибо Сорфенталь погрузился в Сомнения, и они порождали в Уме безграничное волнение.
Когда к Сорфенталю вторично были направлены Великая Тень и Великий Глас Антипонтия, то Слуга предчувствовал их скорое появление и остался присутствовать там, где они распрощались прежде, и ожидал их.
И они явились в Двуединстве своем, и Тень изрекала Чужим Гласом. Но для Сорфенталя они принесли недоброе Слово и объявили, что Плоды трудов его…
– …оскудели, а Последний Бастион Ложного Света и его Ложных Хранителей остается Нерушим, как прежде!
Неужто иссякло Служение твое как Слуги моего, и преданности и веры твоих сделалось недостаточно, чтобы Воззвать к моей Силе и к Дыханию Моему?
И на что ты расточил Службу, если не Угождал твоему Хозяину?
На сомнения и размышления употребил их, отвечай! Почему не употребил Силу мою и мое Дыхание к Энлилю!
Но Сорфенталь затрепетал пред Великой Тенью и склонился, и солгал:
– Хранители, завлеченные мною Обманом, выкрали Энлиль для себя!
И вернулись в Святую Землю…
И Великая Тень переменилась в настроении своем, и разочаровалась в Слуге своем, и тогда она пробудила Тьму над Дальним Простором Востока.
И Тьма эта получила форму Крыла, и Голос Великой Тени нарек ее именем, которое звучало как Архевальт.
И отсюда сделался Архевальт Левым Крылом Великой Тени, а Сорфенталь Правым Крылом.
И Антипонтий расправил Крылья, и излил Дыхание свое и Силу, и они опоясали Два Края Безнебесья и сформировали замыкающееся кольцо!
И как случилось сие, вокруг Сияющих Земель пробудилась невиданная тьма Безнебесья, и стояла над ними как Страж, чье Око неусыпно Бдит и выискивает Слабость в Сердце Врага своего.
Тогда Глас Антипонтия произнес:
– Вот, Раб мой, Архевальт, мое Крыло здесь, и Два Крыла будут делить Одно Безнебесье, и Оба скроют мои Сокровища от Неверных и Затмят Сияние Дальнего Неба, пока Последний Бастион Ложного Света не вернет то, что Взял себе самовольно!
И Два Дыхания мои, чьи направления Противны, и Двуединые Силы мои сольются, дабы сломить сопротивление глупцов!
И Волей моей я передаю под Крылья просторы, и пусть они будут подобны Двум Ладоням, что Стерегут Свет Здешней Свечи!
И пусть Ложный Свет не ищет для себя Отражения в Выси.
Ибо Недостойный того с этим не Сольется, а они недостойные, ибо они Воруют в надежде разжиться Чужим Сиянием!
И, произнеся громогласно слова эти, Глас Антипонтия вернулся в Тень Антипонтия, и та скрылась в Единоприродном с ней полумраке, ибо так учили в Храмах Новой и Старой Айэды предикторы-чтецы, что возвещали Святые Писания для народа Трехглазых, и средь них был Мехтильд, который тщился знать.
И повсюду с собой Мехтильд носил мешок, а в мешке том были каменья различной формы, и на каждом камне он записывал одно слово, которое слышал от предикторов, и были там следующие слова:
– Вещество, Правещество, Энлиль…
Было там и Безнебесье, и Безземелье, и Пустое Небо, и Сияющие Земли, и то, что есть от них – Дальние и Ближние, и Центральные…
И Темный, и Истинный, и Ложный, и все Энлиль, были там Архевальт и Сорфенталь, и господин их Антипонтий, и еще…
И, случалось, что Мехтильд высыпал каменья из мешка, чтобы разложить из них картину мира, и располагал Сияющие Земли по центру, ибо то была земля Трехглазых, лишившихся Третьего Глаза, от которых происходил сам Мехтильд.
А вокруг Земель раскладывал множество каменьев, где краской написал Безнебесье, ибо Безнебесья было множество, хотя Едино, и границами его определялись Пределы восприятия для всех Трехглазых, кроме Мехтильда, ибо он Зрел в запретную высь Сияющего Неба!
Иные же камни, где были написаны слова как, например, Энлиль или Вещество, Мехтильд не употреблял к своей картине мира вовсе.
Ибо они оставались всегда в мешке, на дне, во тьме, и некуда было применить их, некуда разместить их!
И Мехтильд сам ощущал себя подобным этому мешку, где заключена пустая терминология.
Один-единственный лишь камень Мехтильд извлекал наравне с иными, а именно тот самый камень, на котором написал слово:
– Знание, да, Знание!..
И камень сей сжимал в кулаке, пока изучал картину мира, охватываемую Писаниями, сидя со скрещенными ногами где-нибудь среди сияющих полей, чьи травы оживали на ветру, а воздух был пронизан Незримым Сиянием Безнебесья и лучистой дымкой Священных Земель.
В одну из ночей, которые Мехтильд провел под Пустым Небом, на него снизошло сновидение.
И уже после, когда Мехтильд пробудился от него, то оглянулся по сторонам и осознал, что в сновидении блуждал по окружающим его просторам.
Здесь проживал Трехглазый народ еще до того, как они были Отлучены от Света, который Мехтильд Видел.
В Запрещенном Писании утверждалось, что Трехглазых встарь Отлучил от Безнебесья единственный муж от народа, которого одни стали именовать Освободителем, а иные проклинали как того, кто Обессмыслил Жизнь их.
В сновидении Мехтильд узрел, что до того, как в мир явился Освободитель, Трехглазый народ существовал, находясь в подчинении Великих Господ и Форм из Великой Бесформенности…
И Формы эти, похожие на Сферы, находились повсюду в Небе, которое не было Пустым, но Сияло – и его Формы Сияли!
И Великие Формы руководили Трехглазыми по собственной прихоти с помощью Сияния своего, полностью подчинив их Разум и сковав параличом их Волю, взяв под Единоличное Управление их жизни.
И Великие Формы натравляли Трехглазых на иные неугодные им Малые Народы, чтобы истреблять их.
И они использовали Знания и Ресурсы Трехглазых для Войны, и Трехглазые становились отверженцами среди прочих народов.
И длилось это многовековое рабство благодаря тому, что Трехглазые могли Зреть то, что для иных оставалось Незримым Сиянием.
И пока Трехглазые пребывали в Незримом Сиянии Дальнего Безнебесья, то оставались под властью Господ.
Но Господа сотворили из них охотников и непобедимых воинов, и вскоре Трехглазые возвысились над прочими Малыми Народами.
У Трехглазых, как у прочих, было Два Глаза и еще Третий, но Третий Глаз был Сокрытым.
И Сокрытый Глаз противовольно Зрел Сияние, которое было, как сам Глаз, Сокрыто и Незримо.
Но в Сиянии этом царствовали и излучали свою Власть Великие Формы, которые захватывали и связывали Восприятие Зрящего Третьего Глаза, а через Восприятие его захватывали они и Ум, переделывая его под свои нужды.
Хотя вскоре среди Трехглазых появлялись те, кто проявил сострадание к поверженным врагам и сочувствовал горю побежденных.
Но они все были теми, кто не достиг Зрелости.
Эти святцы-сыны среди Трехглазых покинули свои дома и земли, чтобы пойти против Отцов.
В сострадании своем Сыны направились к чужакам, которых их родители и прародители истребляли по воле и приказу Великих Форм.
Среди побежденных Сыны сотворили великие и чудесные знамения, продемонстрировали Силу, которой знаменит Трехглазый народ, и направляли ее на исцеление немощных и больных, и давали успокоение умирающим.
Когда их приняли среди чужих, то Сыновья сотворили то, что переменило восприятие для всех.
В Единстве своем Сыны сотворили, чтобы Третий Глаз у народа Трехглазых становился Видимым, как Два Других Глаза, сразу после рождения Сына, но не терял отсюда Свойств своих.
И когда они возвратились, то посмотрели друг на друга и увидели, что их Третий Глаз уже вот-вот достигнет Зрелости, чтобы Воспринять Незримое Сияние и тогда их рабство будет окончательным!
И они взяли кинжалы из священного альмадина, чтобы вырезать Третий Глаз из сформировавшейся на лбу Глазницы, а саму Глазницу выскоблили добела.
Когда же Сыновья возвратились в свой народ, то увидели, что Третий Глаз у их братьев и сестер в соответствии с их замыслом сделался Видимым и Излучал Чужое Сияние, неизвестное в здешней Сфере.
В последующие годы множество Трехглазых приняли Учение Сыновей и забинтовывали головы новорожденных, всячески деформируя Третий Глаз, чтобы не дать сформироваться его Взору и препятствовать его Зрению иных Сфер.
Ибо окончательное Зрение Третий Глаз обретал лишь в период полового Созревания.
И тогда муж или жена теряли невинность свою и окончательно вступали во власть Великих Форм.
Среди Отцов как в ранний период становления Учения Сыновей, так и в поздний период его, были те, кто последовал примеру самих Сыновей.
Они выжигали или вырезали своим Сынам и Дочерям Зачаток Третьего Глаза почти сразу после рождения, а Пустую Глазницу выскабливали и помещали в нее Каплю Святой Воды.
Над Каплей Воды зажигали Свечу, а по тому, как Отражалось Пламя, по Цвету его, по тому, отличается Цвет Пламени в Отражении от Источника своего, по Движениям его, по тому, как Деформируется Капля Воды от Жара Пламени…
И еще по множеству мельчайших признаков в Трехглазом народе устанавливали многочисленные вероятности происхождения и Судьбы Сына или Дочери, а также выявляли, может ли Третий Глаз начать формироваться Заново?
Ибо так среди них уже случалось… и, если так, то к какому возрасту? и пресекали это Зло еще в зачатке.
А до тех пор Сына или Дочь направляли в Храмы Древней Айэды, где проповедовалось Учение Сыновей для них.
Где за ними устанавливался надзор и шло обучение, и воспитание, и каждому, кто из неподготовленных покидал пределы Храма, заповедовалось при себе иметь Молитвослов и Бревиарий с подробным изложением основных догм Катехизиса.
Вскоре То, чему Учили Сыновья Трехглазых, постепенно стало менее важным, чем само Учение.
И становилось больше Слов, больше Слов, да, много Слов.
Но Знание оттого не преумножалось, а напротив.
Среди Трехглазых оставались и противники Учения Сыновей, которые еще являлись сторонниками и просителями у Великих Форм.
И они не желали утрачивать с Господами Связь, и в народе Трехглазых созрел раскол.
Однако вскоре пришел тот, кого некоторые из Трехглазых почитают Освободителем, ибо он прошел по Пути Сыновей, установивших Новый Закон и Новое Учение.
Но, в отличие от Сыновей, Освободитель пошел дальше.
Из Точки, где Пересекаются Все Явления Здесь, он изъял ту линию из миллионов иных линий, которая порождала остаточные вибрации и отвечала за формирование Третьего Глаза у народа.
Усилием Свободной Воли они вытолкнул ее из точки пересечения в ту Область, где она утратила свою функцию и отношения с иными связями.
А затем Освободитель, чье имя звучало как Шахаллим, возвратился в Древнюю Айэду, где ему повстречался изумленный народ, и среди толпы Шахаллим узрел женщину с новорожденной дочерью на руках.
И когда к ней приблизился, то осторожно прикоснулся Большим Пальцем к Опустевшей Глазнице на лбу.
И Дети Старшие приступали к Шахаллиму, и он касался их Глазниц, а некоторые были размером с яйцо на широких лбах.
И Детей Новорожденных несли матери и отцы их, и Шахаллим прикасался к ним.
И каждому, к кому Шахаллим прикоснулся, он отмерял благословение в соответствии с Наследием своим…
Среди потерянных руин Древней Айэды, что канули во Тьму Безземелья, до сих пор сидит бронзово-красная высеченная в камне фигура Шахаллима, застывшего в благословляющем жесте.
В народе считается, что дух Шахаллима нашел для себя прибежище в последней Сияющей Земле Трехглазых, где он до сих пор снисходит к новорожденным сынам или дочерям, чтобы коснуться их Лба подушечкой большого пальца, тем самым Благословляя их и отмеряя им Долю, Дары их, Качества Их, даже Судьбы их.
После смерти и при жизни Шахаллима в Сияющих Землях более не рождались Трехглазые.
А сам народ остался Трехглазым только по названию, и Третий Глаз постепенно редуцировался.
Глазница же во Лбу заросла под загрубелой складкой новообразованной кожи, которую, согласно Учению Новой Айэды, половозрелым сынам и дочерям предписывалось пронизывать ритуальным инструментом, пока острие ее не упиралось в Дно Глазницы.
Совершается этот ритуал для того, чтобы упросить кастовый отбор.
Для этого нужно первоначально определить Глубину Глазницы и то, соответствует ли она Назначенному Стандарту Благословленного…
Деяние Шахаллима спровоцировало и иные последствия, ибо когда Трехглазые перестали видеть Незримое Сияние Дальнего Неба, то сделались отлучены и от Господ своих.
И Слава их, оставленных Великими Формами, стала меркнуть среди прочих Малых Народов.
И Малые Народы тогда узрели, что среди Трехглазых более нет неодолимых врагов, и они замыслили атаковать Трехглазых и мстить им за пролитую кровь и принесенную смерть.
И вновь Сияющую Землю окутали войны, и длились долго, и Земля окроплялась кровью.
И в сновидении своем Мехтильд наблюдал за чужеземцами, что порабощали Трехглазых.
А потом проснулся среди утра, в ранний час, среди Незримого Сияния Неба, доступного лишь его Мехтильдовскому Взору, и слабого, украденного сияния Земли!
И оба сияния сливались в расколотом воздухе, и воздух здесь был подобен букету цветов, поставленных в причудливой формы вазу Мехтильдова восприятия.
Когда же Мехтильд отправился дальше, то у Храмов раздавались голоса предикторов.
Они учили Пустому Небу и последней Земле, где Укоренился Истинный Свет!
И Мехтильд втайне посмеялся над ними, ибо они живут во Лжи!
И продолжал слушать он с момента, как закончил.
До того, где Антипонтий воззвал к Архевальту.
Когда же случилось, что Архевальту отданы были Земли Востока, Сорфенталь воззавидовал ему.
И возмутился против Господина своего, чье имя Антипонтий.
Но Сорфенталь усмирил Дыхание свое, в котором перемешались настроения его, и не позволил ему распространиться в Энлиле, и отсюда стал своевольно размышлять, как бы сберечь крупицу Энлиля, которую он украл.
И неожиданно ум его всколыхнулся, и тогда Сорфенталь понял:
– Ложь моя оставила след здесь! Хранители… но Трехглазые не украли…
И, чтобы дать следу исчезнуть, Сорфенталь задумал обращение к народу Сияющей Земли.
Сорфенталь знал, что никто из Трехглазых не обладает Силой и Дыханием, необходимым для того, чтобы направленно воздействовать на энлиль и истощить последнюю крупицу его.
И отсюда он решил, что преподнесет ее им в Дар!
Свое Дыхание Сорфенталь зашифровал и обратил в Слово, и оно пролетело подобно Ветру от Края до Края над Сияющей Землей.
И высшие от Трехглазых, что мужи и жены, что сыны и дочери, восприняли Тайный Зов.
Когда же уразумели, в чем Зов Сорфенталя, то распорядились послать за архитекторами, а через год воздвигли в Башне Новой Айэды Центурию, чтобы суметь расшифровать Слово его.
И когда Сорфенталь узнал о том, что в народе Трехглазых для него воздвигли механический аппарат, то дивился их сообразительности.
И направил Дыхание свое, в котором соединил Силу и Слово, и подобно Ветру ворвалось оно в ветвистые Рупоры и расширяющиеся Трубы Центурии.
И оттуда Дыхание активировало механизмы, и механизмы отреагировали на определенные для них настройки, и Сила отлучилась от Слова, хлынув по одному потоку, а Слово по иному, и Центурия преобразовала Дыхание в Речь.
И Трехглазые поняли ее, и Сорфенталь изрек для них предупреждение таковое:
– Грядет для вас Мировое Солнце, о котором слышали ваши прародители из давным-давно запамятованных мифов, но Солнце не мифическое!
Огненным Монументом зажжется оно в Глотке Великой Тьмы!
И великолепие его ослепит вас Сиянием Нездешним!
И вы сделаетесь народом Трехглазых Слепцов!
Когда же Трехглазые смутились, Сорфенталь ощутил их невысказанное смущение и изрек так:
– Я укажу вам Путь, ибо только лишь Луна, о которой ваши прародители знали и о которой вы слышали лишь в мифах, лишь Луна, коя не есть мифологическая, способна Отразить Пламя Великой Тени и обратить его!
И излить в Безнебесье Отраженное Сияние, чтобы вам возвратить Дальние Земли и раскрутить иные Пламенные Колеса и заставить вращаться Мельницы, чьи Жернова есть целые Сферы Миров, а Зерна в них – есть Вещества для Творения!
Пока же я перепоручу вам то, что мной было похищено у Господина, а именно крупицу Энлиля!
И Сорфенталь призвал Хранителей Святой Земли к ее Краю, где блуждали ветры на границе Света и Тьмы.
И двое Хранителей с несгибаемой волей по собственному решению направились среди прочих к Краю Сияющих Земель, где им была перепоручена крупица энлиля.
А Сорфенталь же наказал им:
– Вот, я окутал Дыханием эту драгоценность, самопорожденную Законами и воплощающую Их, чтобы утаить ее от Господина своего, а теперь дарю ее Трехглазым, чтобы они воздвигли Храм…
И Слово его сбылось, и Трехглазые возвели в Новой Айэде Храм Мифического Солнца и Мифической Луны в самом центре Нерушимой Обители Истинного Света.
В Храме был возведен белокаменный маяк пятидесяти саженей в высоту и пятнадцати саженей в обхвате, а к жаровне его Трехглазые употребили крупицу энлиля.
И так как пламя было одним из первоначал, естественной стихией, то оно отразилось в энлиле, не затронув сам энлиль.
И Пламя Новой Айэды воссияло в единстве четырех направлений и приумножилось, и отдалило Безнебесье, сделавшись символическим прибежищем для правоверных мужей и для жен их.
То был момент торжества для Трехглазых, ибо они верили, что повернули вспять Пустое Небо, прогнали его, отдалили.
Сорфенталь же более не произносил Слов для них с тех пор, как зажглась Звезда Новой Айэды…
Так проповедовали предикторы в Палатных Атриумах Храмоподобных Сакрарий, где вдоль заполненных слушателями рядов горели сотни и тысячи свечей, олицетворяющих Сияние Земли и Даров ее, а вверху темнело пространство куполов отражением Безнебесья.
И убеленные одежды вещающего предиктора и огненного цвета высокий цилиндрический головной убор предикторов символизировали Башню Айэды.
И учили они о Безнебесье, о Пустом Небе, о Сиянии Святой Земли, противостоящем Тьме, и повторяли:
– Мы, мы есть Хранители… мы, да, Трехглазый народ, мы вместе, мы, Хранители последнего Истинного Света в Мироздании, и нам…
Когда же проповеди заканчивались, те слушатели, в которых зародилось верующее умонастроение, погружались в него и внутри него размышляли, не выходя за его границы.
И это умонастроение продлевая и расширяя своими мыслями, что соответствовали этому настроению, размышляющие направлялись, сложив молитвенно ладони, короткими шажками после слушания проповеди в Речитарий для изучения Священных Текстов, а затем в уединенные кельи Оратории, где воздвигали Молитвы в настроении истинной веры, истово молясь о возвращении Дальних Земель.
А Мехтильд же тем временем изучал камни, которые раскладывал в соответствии со своим взглядом на мир, и избранный Путь привел его в конце-концов к краю Сияющих Земель, к границе их.
По периметру Земель построено множество Храмов и Святилищ, где зажжены Светочи, сдерживающие натиск Тьмы.
И сияли эти Храмы на Земле и на всех возвышенностях Ее.
Случалось и такое, что где-нибудь на границе схождения Истинного Света и Ложной Тьмы гасло пламя зажженных свечей, а зажигали их в числе тысяч и миллионов вдоль сплошной Стены Тьмы.
И если Пламя их или Пламя Храмовых Жаровен на границе неожиданно гасло, это приписывалось Злому Дыханию Архевальта, которое выискивало слабые места здесь.
Тогда узнавали, что в этом месте Дыхание Архевальта начинает пересиливать Сияние.
И Нездешние Ветра Чужой Воли гасят Святой Огонь Веры.
И к погасшим Светильникам направлялись из Новой Айэды снаряженные ритуальными принадлежностями монахи и сакрии от мужчин, и священнослужительницы от женщин, которые совершали Возжигание Заново.
Они зажигали Свечи и Жаровни, а в Пламя подсыпали лепестки алого люксолиума, чей душистый аромат смешивался с воздухом и отпугивал Дыхание Архевальта, верного слуги Антипонтия.
И Дыхание не порождалось из в своего Истока, а ветра – угасали!
И, проведя службу, монахи и сакрии от мужей и священнослужительницы от женщин скоро возвращались в Новую Айэду, столицу Земли их.
С ними же возвратился и Мехтильд, хотя был не из них, однако поспособствовал им в деле зажжения свечей.
И прежде, чем возвратиться, Мехтильд постоял у границы, отделяющей Свет от Темноты, обдуваемый Ветрами и Дыханиями из Древней Айэды.
И, стоя столь близко, знал, что обращены на него тревожные взоры священнослужительниц и сакриев.
И вот, когда Мехтильд смешал свое Дыхание с Дыханием Архевальта, олицетворяющего Ночь, то ощутил, что граница Тьмы не есть Стена Нерушимая, но зыбка и подобна трепещущей опоясывающей их Земли портьере протяженностью в тысячи и тысячи верст.
Само Безнебесье же или Ночь, благоухающая и неповоротливая Тьма, что громоздилась в одном шаге, напоминала сумрачное существо, свернувшееся, как кот или змея, вокруг их Земель – и взирающее на них множеством своих Глаз!
Но Глаза сии никто не Зрел, кроме Мехтильда.
Когда же отступился он, то возвращался в Новую Айэду, где ощутил ароматы, сродные с теми, которые доносились до него из Древней Айэды.
В Новой Айэде декоративные сады сияли ослепительно ярко, а святое Сияние их многократно усиливалось куполоподобными отражателями.
Свет терялся в выси Безнебесья, образуя на переливающемся шелковистом теле тьмы, на телах облаков, причудливые магические символы для Защиты.
И в Священных Землях не было деления на День и Ночь, а лишь круглосуточный Свет.
Специально обученными культорами здесь выращивалось множество растений, самопроизвольно флюоресцирующих подобно месторождениям фосфоритов и гнейсов.
И их Священному Свету, последнему в Мире, Служили и поклонялись, Защищали как Единственноистинный!
Но Мехтильд ведал о заблуждении Трехглазых и о том, что Свет Даров их Земли есть Чужой Свет.
И Мехтильд принял в своей судьбе то, что в Здешние Сферы его явило противное Трехглазым Знание.
Когда же принял он это, то отступился от Храмов их, где проповедничествовали Ложь!
И взошел на рыночную площадь, взобравшись на ларь, а оттуда похлопал в ладоши и пропел, дескать, послушайте Мехтильда, который споет для вас о Незримом Свете!
И сообщил им, что…
– …пространство пронизано Невидимым Излучением, который есть аспект пространства и это всюдупроникающий Свет!
Незримый Свет этот является основой всякой сущности!
И всякая сущность излучает не свой, но чужой Свет как Отражение в Зеркале!
И проповедь свою Мехтильд пел для малых народов, среди которых были и Трехглазые, и поблуждал он по множеству городов здесь.
– Незримым, – говорил Мехтильд, – пронизано все Зримое!
И то, что было Незримым, становится Зримым для вас, войдя в Зримое!
И, выйдя из Зримого, оно остается Зримым, пока не возвращается обратно к Незримому, откуда и произошло!
И Земля под вашими ступнями Священна не сама по себе, но потому как пронизана Незримым Светом!
Творения Земли сияют украденным Светом, это не Истинный Свет!
И Безнебесье, от которого вы отгородились за Ложным Светом, не Пусто!
Оно наполнено Великими Формами мирозданий, которые для вас Незримы, хотя пронизаны Истинным Светом!
Невидимый Свет нельзя узреть Глазами, что есть у вас, но надо уподобиться Земле, Воде и всяческим Высшим Стихиям, и Деревьям, и Атмосферам, дабы ощутить всепроникающее присутствие Света!
Его пространство подобно поверхности чистого непоколебленного ветрами океана, который слепит глаза отраженным светом, а отражения в нем – это мы, я, Мехтильд, и вы, Трехглазые, и все прочие здесь!
И почему все вокруг Сияет Светом, который Зрим, а вы побираетесь в потемках как Нищие?
И никто из вас самих не Просиял внутренним Знанием и Светом!
И Тьма и Страх окутали ваши спрятанные лица, ваши спрятанные сердца, которые вы зажали в ладони, словно украденную драгоценность!
Слышал я проповеди предикторов в больших Залах, где множится Пустое Эхо их Пустых Слов.
И где зажжены многочисленные свечи в сизом тумане, но свет их ложен, он не проникает в вас!
И Слова предикторов это Энлиль в их Устах, да, Энлиль! Вот что есть Энлиль – и ничего больше!
Слова их порождают лишь иные Слова, ложные подобия Знания… да, они есть Энлиль, которому учат Древние Мудрецы – да, это ложные подобия Знания их Прародителей!
И знания ваши все мельчают, пока не исчезают вовсе!
Вы сами запутались в собственных Словах!
И по Пустым Делам и Словам предикторов я вижу, что они Пустые как Небо, которое сами и проповедуют!
Хотя Небеса переполнены Сокровищами, и в Дальних Просторах сияют планеты-фонари, ваши слепые проповедники не узрят этого вовек!
По Словам их услышите, что они есть Эхо, которое вторит само себе в Глухонемой Глуби Пещер Безнебесья!
А Безнебесье – это их сердце, это их Разум, в котором иссяк всякий светоч!
Иное Безнебесье, которому они Учат вас, есть Ложь! Обманом они ввели вас в Заблуждение!
Я же изобличу истину, ибо Незримый Свет, которому я вас Учу, есть Истинное Сияние!
И Незримое Солнце сияет Незримым Светом, наполняя Безнебесье, как и ваши Земли! И то Солнце, что Сорфенталь пророчествовал для вас, которое взойдет в Глотке Великой Тьмы, уже давным-давно взошло для вас и над вами, и его Светом живете, и Дары Земли вашей живут!
Поэтому я описываю так, вы и ваши царства, и природа, впитываете в себя Незримое, чтобы возвратить как Зримое!
И плоды, что вкушаете от Земли и Деревьев, и иных Творений ее, все произошло от Тел, что висят в Атмосферах Неба как Плоды на Яблонях!
Ваш Ложный Освободитель, которого теперь почитают и именуют как Шахаллим, отнял у ваших прародителей Око, зрящее в Небеса и Славу Его!
И то, как обесплодились они и ослепились, это стало наследием вашим и ваших Сынов!
И теперь вы смотрите Двумя Глазами, но наблюдаете Свет Ложный, Свет отраженный, Свет отработанный фабриками и механизмами Земли, чтобы вы могли видеть его!
Мне же, Мехтильду, созерцателю Подлинных Поднебесных Амфитеатров, против воли моей было даровано Знание.
И Знание это привело меня в Чрева матер