Кладбищенская атмосфера его не смущала. Вокруг густые деревья изредка колышит легкий ветерок, падающие листья с которых так безжизненно попадали на его чёрную длинную мантию и изредка на такую же мрачную шляпу. Могильный кафель заставлял задуматься о конечности жизни, хотя печальным из всей этой картины были только мысли о смерте. Всё остальное смотрелось завораживающе. Дорога освещена романтичным светом фонарей в стиле 19-го века, и даже кресты, символизирующие смерть, что по определению – отсутсвие жизни, смотрятся вполне оживленно. Дорога, церковь и деревья пылали оранжевым светом фонарей, сочетаясь с тёмно-тёмно синим небом, освещаемым другим, не менее прекрасным фонарем – луной, вместе эта композиция смотрелась волшебно. Вот только все приходящие в это место не наслаждались видами, они проклинали судьбу свою и тех, кого потеряли, но только не он. Он стоял справа от главной дороги, в самом тёмном месте кладбища, смотря куда-то вниз и держал тёмно-красную, но такую в то же время яркую розу, с которой стекала его кровь, настолько сильно он вцепился в её обрамленный шипами стебель. И взгляд его был не просто холодным и высокомерным, а еще и крайне вдумчивым и, если не показалось – заинтригованным, то ли он чего-то ждал, то ли…непонятно, что там вообще можно делать в столь поздний час и над чьей могилой стоять? Спустя некоторое время он резко ухмыляется, садится на одно колено и нежно стирает пыль с надгробия, где постепенно вырисовывается черно-белое изображение его лица. Действительно умер он, но разве так бывает? Время остановилось, в центре всего только этот мужчина и крайне мрачная могила, как и участок, где она находилась:у его ног покоятся бутафорные черепа с рубиновыми камнями в виде глаз, мёртвые и живые змеи, а также наточенные ножи, глубоко воткнутые в землю. Самый большой из черепов был подвешен веревкой на ветку, прямо перед его лицом. Ему так нравилось разглядывать кристальные глаза, ведь в них он видел собственное отражение, особенно когда его окутывают и пытаются душить ядовитые змеи, ползающие под ногами и обвивающие шею, своим прощальным шипением объявляющие скорую трагедию, но в связи с исходящей от него аурой – безуспешно, она настолько темна, что через небольшой промежуток времени змеи без сил падали вниз, а на его лице то и дело вырисовывалась надменная улыбка. Есть ли в этом какой-то смысл? Его отражение в алых глазах черепа служило отражением его самого, только на другой стороне этого мира, откуда уже не возвращаются. Создаётся ощущение, что обстановка этого места полностью соответствует внутреннему состоянию человека, стоявшего там. Самое удивительное – все проходят эту могилу, словно её не видят, и без капли смущения. Не до конца понятно, чем он вообще занят. Максим не думает ни о чем, у него нет ничего, что могло бы его волновать. Всё его внимание направлено на церковь с пылающими от света фонарей куполами, такой вид держит взгляд, как языки пламени. Помимо вида, его внимание привлек звук их звона, который только-только начался. Для него, между каждым новым ударом колоколов, проходила вечность. Сменив объект созерцания, довольное лицо стало спокойным – к нему закралась мысль зайти внутрь.
Спокойно, но мощно пнув калитку, Максим, с розой в руке, которую так и не положил на могилу, отправился ко входу в церковь. Шел он уже не так уверенно, сменив полную пустоту в его голове на продумывание беседы, однако его мысли перебивал вездесущий звон. Но до могучих дверей церкви с вырезанными узорами, составляющих очень сложную композицию, он дошел довольно быстро, не успев всё продумать и даже не став рассматривать узоры, хотя подобное он любит, сделал шаг назад, и, приложив достаточно сил, потянул за кольцо.
–Скажите, отец, а самоубийство – это грех?
–Разумеется, а для чего вам это знать?
–Но я же никому вреда не сделаю, почему это – грех?
–Вы многое потеряете
–А если так будет лучше?
Священник улыбнулся и, будто он Максиму родной отец, мудро ответил вопросом.
-У вас есть близкие?
Максим задумчиво посмотрел на священника и пару раз кивнул, как бы рассуждая об этом у себя в голове. Он перевёл взгляд на чудесные фрески и люстры, замыливающие глаза своей яркостью и передающие всю их мощь и силу прямиком в душу смотрящего. Приняв свою судьбу, а следом, так и не прокомментировав ответ священника, потопал к выходу.
–Подумайте о них-добавил отец
Выйдя на центр дороги, окинул кладбище кротким взглядом и вернулся на то место, где изначально стоял, смотря на свою же могилу. Максим поднял истекающую кровью руку с розой перед собой и уставился на неё, водиночку продолжая прежний разговор
-Разве это кого-то волнует?
С розы начинают опадать лепестки, под ними показывается лезвие, а стебель становится металлической ручкой – роза превратилась в хирургический скальпель, с которого по-прежнему, как и с розы, стекала кровь.
–Наверное нет -произнес он, взяв другим хватом скальпель и поднеся к своей вене.
–А вдруг да? -тревожно доносится голос сзади
–Не может быть-оборачивается к тёмному силуэту и дрожащими руками опускает скальпель. Они стояли там, куда совсем не попадал свет ни фонарей, ни луны.
–Хочешь, чтобы тебе помогла сделать это я?
–А есть еще варианты? -спрашивает, поднимая бровь
–Ахахахаха, а ты не изменился -с ностальгией комментирует силуэт.
Посмотрев какое-то время наверх, он оборачивается и медленно шагает ближе к собеседнику, его глаза попутно загораются и кажется, что стали теми рубинами, которые недавно разглядывал, следом нежно взяв и поглаживая своей рукой её шею, с долей вселенского отчаяния и скорби обращался к её глазам
–Ничего уже не вернуть, да?
-И поэтому ты решил повторить?
–А разве будет хуже? – нахмурив брови, спрашивает с большим интересом и продолжает разглядывать собственные ладони. Казалось, что он вот-вот заплачет, но на плач был похож лишь крик воронов, улетающих от этого проклятого места прочь, в его зрачках была видна такая боль, которую никогда не передать. Звон колоколов продолжался, будто шел отсчет времени до чего-то ужасного.
–Ты не помнишь, что случилось?
После чего собеседник аккуратно поднял руку, оттопырил указательный и средний пальцы и толкнул героя, да так сильно, что он уперся в заборчик и упал, выронив скальпель, продолжая тему
-А я тебя простила.
Ветер убаюкивал могучую листву деревьев, создавая непринужденный шум. Выпав за пределы территории могилы на песочную дорогу, он и не пытался встать, просто положил голову набок и утопал в атмосфере, становясь её частью, а голос тем временем продолжался.
-Думал, самоубийство решит все проблемы?
Слышится всё то же карканье птиц, собираются тучи, где-то вдалеке кажется, будто гремит. Даже виднелись редкие молнии. На секунды, когда они освещали небо, были заметны молочные облака в форме входа, то ли в рай, то ли в бездну – у каждого восприятие своё, в любом случае попадать туда не хотел никто, за небольшим исключением.
-Что было – то было, а сейчас я уже не могу умереть. Зачем ты беспокоишься? – заинтересованно и искренне непонимающе спрашивает герой
–А ты знаешь, почему роза в твоей руке превратилась в скальпель?
–Знаю
–В этом и вся твоя сущность – превращать собственное достоинство в неудачу.
Резко загорается прежне сломанный фонарь, и силуэт собеседника в миг обращается из едва заметного в пышный:девушка в розовом пальто и черных кожаных перчатках и красной шляпе с пёрышком идеально контрастировала с тёмными тучами, на их фоне она – пылающее солнце.
-Но та роза, которую я держал, по сути – тот же скальпель, её шипы и лезвие выполняют одну и ту же функцию – убивают хозяина
С недоверием смотря на внезапно заработавший фонарь:
–Поэтому я и ношу перчатки.
Собирающиеся тучи образовали большое дождевое облако и вызвали тем самым дождь, который полил, как под настроение разговора.
Девушка недолго думая шутливо грозится кулаком:
-Нося перчатки, ты не сможешь уколоться, правда, и не почувствуешь всё великолепие розы! -переходя на крик, возмущается Максим.
–Говорит тот, кто не знает ни того, ни того. Если уметь управлять ими, можно держать и скальпель и розу даже без перчаток! А ты смог?!
–Тогда последний вопрос… -подходит и бережно обнимает её кулак своими ладонями.
Она понимает, о чем он будет и отвечает наперед, меняя разозленный голос на привычный. Дождь усиливается, стирая все слёзы, но они, походу, даже и не заметили его.
–Вернуться назад сможешь только ты.
После этих громогласных и, в каком-то смысле фатальных для героя слов, он падает на колени
–Не оставляй меня.
–Тогда обещай – с любовью посылая воздушный поцелуй с такой искренней-искренней улыбкой, смотря на него, разворачивается назад и растворяется в темноте, не желая слышать ответа.
Будто ничего и не было, он встаёт с колен и отряхивается. Там, где лежал скальпель – снова та же роза, но уже без капли крови, что вокруг неё, что на руках героя. Между тем, той могилы тоже не стало, будто ему всё это показалось. Зато соседняя с ней никуда не пропадала- могила его усопшей девушки, на которую он и с самого начала нёс розу. Подходя ближе, он резко бросается к ней и начинает слезно молить.
–Обещаю тебе – после этих слов он прикладывает голову к плите, как к её горячему лбу при жизни, и умиротворенно закрывает глаза. Не успел он их сомкнуть, как из них потекли слёзы, сливающиеся с дождем. Начался бурный ураган, все листья взлетели и облепили его мантию и всё в округе.
Герой, чуть ли не ревя, ощущает какие-то изменения и тихо шепчет на ухо изображению девушки:"спасибо", параллельно изо всех сил всем телом обнимая плиту, будто у него её отбирают. Окружение расплывается, всё в его глазах разъезжается, над рассудком берет верх головокружение и он падает…в мягкий снег. Ночь сохраняется, как и свет фонарей, но привычное тёмно-синее небо обзаводится снегом. Деревья вроде бы стоят там же, где и стояли, только что-то не то – их ветви абсолютно обнажены, никаких листьев, да и стало намного холоднее. Бурный ветер заменяет штилем, а дождь – мягким снегом, падающим на героя вместо привычных листьев. Он оклёмывается, выходит на дорогу и взволнованно смотрит в разные стороны:всё застелено слоем снега и сугробами, усеянные ослепительными снежинками-блёстками, а где-то вдалеке одинокий сторож расчищает путь – разгар зимы. Странное дело – еще минуту назад он стоял в кустах под густыми деревьями, а уже сейчас ловит снежинки языком, как обычно, или…не совсем. Нет. Ему было не до этого, он пытался переварить всё происходящее, но при этом не был сильно шокирован, он знал, что произошло:его вернули во времени к тому моменту, когда всё еще было возможно исправить.
–Не подскажите, где выход?
–Вон туда -показывает сторож
И пока он следует к выходу, смотря на оранжево-фиолетовый снег, так интересно преобразившийся благодаря тем самым фонарям, мысленно строит план ближайших действий. Картина тех роковых событий снова перед его глазами:фары, громкий автомобильный гудок, плавно перерастающий в последние гудки аппарата жизнеобеспечения и мысли ни о чем, заполняющие все его дни, точно та пустота, царившая в его сознании, когда он стоял в том тёмном месте. Их жизнь была особенной:все обстоятельства складывались именно так, что их не тревожили присущие всем проблемы, да и будущее складывалось вполне перспективно. И всё напрасно, всё – в мусорку. Какой смысл был жить дальше? -впрочем, единственный вопрос, который герой сам себе задавал. Всё испортил один единственный несчастный случай. Максим считал водителя той злополучной машины врагом, что вполне естественно, но в том инциденте он не виноват, потому предъявлять ему было нечего. Разумеется, он всячески помогал Максиму и пытался загладить вину, пусть и условную, в связи с чем со временем они стали периодически общаться, эти отношения были далеко от дружеских, но тем не менее они были. И каждый разговор начинался с одного и того же вопроса, ответы на который каждый раз у водителя и Максима точь-в-точь совпадали. Почему они совпадали? Для этого стоит вернуться еще дальше в прошлое, в тот день, когда они спокойно сидели дома, однако что-то пошло вразрез планам Максима. За окном – суровая метель, гулять точно не планировалось, в принципе, оно было и не надо – Максим с Кариной радостно пили чай с печеньями и играли в настольные игры. Раздаётся телефонный звонок, адресованный Карине, на который она с радостью отвечает:
–Через час начнется
–Поняла -и продолжает игру, на что Максим недовольно реагирует
–Карин, я, конечно, извиняюсь, но…
–Да знаю, знаю, я много времени провожу со своей подругой
–Ты понимаешь, что не проживешь долго?
–Я обязана ей жизнью, если бы не она, мы бы вообще не познакомились.
Забыв об их разговоре, через час они доиграли партию и она быстренько собрала свои вещи.
Услышав захлопнувшуюся дверь, Максим погрузился в раздумья. Вот его любимая – тут, рядом с ним, а вот уже далеко – дальше всех других, в другой вселенной, где его нет и никогда не будет. Он понимал, что она поехала не просто на посиделки с подругой. У Карины было лишь две слабости:наркотики и он – любимый парень. Правда, они не были взаимозаменяемы, она чередовала их, видя в обоих смысл жизни.
Он находился в смятении много времени, разговоры и уговоры не помогали. Во всём они были похожи, кроме их идеологий, он предпочитал носить перчатки, а она – без проблем держала розу голыми руками, не беспокоясь о последствиях. Жаль, что поменялись местами они уже после беды.
Так продолжаться для него уже не могло и он пошел за консультацией к знакомому психологу. Максим понимал, что рано или поздно всё закончится, и если ничего не поделать – закончится и в том числе для него самого.
Его кабинет внушал образ серьезного и статусного человека:высокие окна, головы животных на стенах, рядом с ружьем, из-за которого, видимо, они тут и висят. Ковёр из медведя и длинный деревянный стол, на котором не было ничего, кроме рук психолога, за коем он так уверенно сидел.
–На что вы готовы пойти, чтобы устранить причину ваших страданий? -с красивыми жестикуляциями спрашивает эксперт.
–Странный вопрос. Ну, на многое.
–Что в вашем понятии "многое"?
–Всё?
–В таком случае не буду отвечать на ваш вопрос прямо. Просто скажу, что мы, по природе своей, меняем либо проблему, либо отношение к ней. В вашем случае, как я понимаю, возможно только одно – уничтожить саму проблему.
–Как это понимать?
–Понимайте, как хотите, но на вопрос я ответил.
Возвращаясь домой, он начал вновь размышлять и размышления его начались с того, что он просто-напросто усомнился в компетенции терапевта, в его грубости и непонятности того, о чем он вообще говорит. Ведь обычно, чем больше денег требует профессионал, тем качественней услугу он оказывает, а тут ситуация как раз-таки противоположная. И только спустя несколько дней, когда абсолютно ничего в его жизни не поменялось, до него дошло, что именно имел ввиду психолог – избавиться от подруги. В его голове стало зарождаться огромное количество планов:угрожать ей, напасть, обокрасть, поджечь дверь – что только не придумывал, чтобы остановить это безумие, но либо это было просто смешным, либо он никогда бы на такое не пошел. Да и к тому же, его любовь уже обречена – какая разница, кто именно способствует её гибели. Но вот незадача – если ничего не исправить, то он свою девушку образумить не сможет, ведь шанс маленький, да есть. Он находился в таком состоянии вплоть до весны, хорошо его скрывая, ни разу не дав повода для волнений. В один день его стала поглощать вина, как те змеи, но сейчас у него нет от них иммунитета, если вовремя не скинет их – они мучительно его задушат. Мысли героя были разного содержания, но в целом их суть заключалась в том, что он не способен заменить ей наркотики собой, и эта мысль загоняла его всё глубже и глубже. Конечно, периодически здравые мысли мелькали тоже:"я делаю всё, что могу”, но даже такой ход размышлений сводился к провалу, когда он находит тысячи невозможных для реализации планов, которыми можно было бы решить проблему, но в том и дело, что "было бы". И каждый день ему слышалась одна и та же фраза – "Избавьтесь от самой проблемы". Поздняя весна, переходившая в тёплое лето и его излюбленное место для медитаций – бетонный монумент в парке, около которого можно сидеть, купаясь в лучах солнца, стремящихся через листву прямо в центр платформы. Не смотря на бетонный пол, тепло там почти в любое время года. Туда мало кто ходит, поэтому место очень уединенное. Так и проходили его дни:наслаждение райскими солнечными ваннами под шум деревьев и красивым пением птичек. Он мог там и заснуть, а потом проснуться и заснуть снова, слева – поляна радужных цветов, справа – звук фонтана, брызгающего на отдыхающих там приятной тёплой водичкой. Максим прекрасно знал, что его девушке в это время тоже хорошо, пусть и по-своему. И пусть она каждый раз и на волоске от смерти, ей же хорошо – размышлял её парень. А тем временем солнце скрылось под облаками, тепло ушло, легкие колебания листвы сменились грубыми толчками из стороны в сторону. Он открывает глаза и говорит себе:или сейчас, или уже никогда, произнося эти слова, одновременно с тем вставая из позы лотоса. Его руки холодеют, сердце неистово бьётся, а ноги спешат к машине.
–Я заберу её, прям оттуда и прям сейчас.
Дорогу в то проклятое место он знал, но никогда лично там не бывал. Больше всего в своей жизни он ненавидел её подругу – Алю, которая её подсадила на "баловство". Маршрут хоть и несложный, но времени занимает достаточно, не будет же наркопритон находится в центре города. Пока он мысленно вымещал злобу на Алю, уже неслабо стемнело. С другой стороны, какая разница – вот-вот он должен приехать. От радости, начинает монолог вслух
–Первое, что я сделаю – вырву Карину из рук этих чертей и побегу про....ч
Прямо перед ним – Аля, переходящая дорогу. Куда это она? Тут-то слова психолога и приобретают тот долгожданный им смысл:"Избавься от проблемы" и тема монолога идет совсем в другое русло.
–Если судьба даёт мне шанс, не могу же я не воспользоваться?
Колеблясь, но уже вскоре с полным пониманием своих желаний, он разгоняется и вершит правосудие. Женский крик. Звук падения. Гудки, пробка, авария. Звон в ушах – мгновения казались такими долгими. Максим еще никогда не был так рад – он отомстил, он спас свою любовь. Интересно, а почему мнения того водителя, сбившего его девушку, и Максима совпадали? А всё потому, что это был один и тот же человек. Он насмерть сбил Карину. Какая неудача – именно в этот день Карина приобрела похожий на Ален наряд. Максим открыл дверь машины и просто пошел. Он пошел прочь, пошел оттуда, пошел из этого мира, к Карине. В его шкафчике одиноко лежал скальпель, смотря с разных сторон на который, как ювелир осматривает бриллиант, он ценил каждый момент, пока его дыхание не прервалось.
От этих мыслей его аж вздрогнуло, он всё еще шел по заснеженной дороге, пытаясь вспомнить, в какой стороне его дом, лицо совсем оледенело, а глаза от холода заслезились. Мысли о прошлом сильно его захватили, он и позабыл, что вообще идет, пока не врезался в столб. Сторож закрыл за ним ворота и продолжил мести улицу. Ему дан еще один шанс, но что с ним делать? Та Карина ничего не знает о том, что случилось с ним сегодня, для неё он ушел погулять, развеяться. Вроде бы спасение – всё вернулось вспять, а вроде бы – в небытие, в то отчаяние, в котором он и прибывал.
–Оо, погулял? Будешь чай?
–Надо поговорить
–М?
–Сейчас тебе позвонит Аля, можешь отказать ей ради меня?
–Что? Нуу, ладно
Она с большим непониманием наливает в его чашку чай и достаёт любимую настольную игру.
Через пару минут действительно поступает звонок с предложением Али пойти к ней. Карина в полном недоумении отказывает и, какое-то время подумав над этим, продолжает игру.
Тишину прерывает высказывание парня
–Я просто не хочу тебя терять -почти слезно прижимается к Карине, наслаждаясь биением её сердца, для которой его беспокойство вроде как обоснованно, но и не до конца понятно.
–Давай уйдем от всех, убежим -совсем неожиданно заявляет Карина, словно прочла мысли возлюбленного.
–Да хоть сейчас
–Поехали
Она всегда была мудрой девушкой, жаль, что ко всем и всему, но никак не по отношению к самой себе. Героиня отчетливо понимала переживания Максима, но если бы знала, как ему помочь. Она – заложница своей беспорядочной зависимости, её дух уже толком ей и не принадлежит и даже любовь тут бессильна. По дороге к лесу, они беззаботно болтали о всякой всячине, как старые приятели. Отходя от мыслей о грустной кончине, Максим впадает в экстаз, как же он счастлив. А как же хочется рассказать ей, что она вернула его в прошлое, но она просто сведет это на шутку, не вдаваясь в смысл. Безусловно, она верит каждому его вздоху, только в такое способен поверить далеко не самый адекватный человек. Ну а ему и не сильно было это надо, главная и единственная для него задача – спасти их обоих. Когда они приехали, он ласково взял её за руку и отвёл на еще одно своё любимое место:бревно, столик и заготовленная свеча, осталось только поджечь. Уже смеркалось, так что они там не надолго, просто поймать пару мгновений. Влюбленные сели напротив и смотрели в горящие глаза друг друга, которые были подсвечены только что зажженной свечей. Её карие, а теперь, вдобавок к этому, огненные зрачки и лицо, на фоне голубоватых от сумерек, а еще дальше – ледяных веток, смотрелись так затягивающе, что в них он тонул без шансов. С ней происходила аналогичная ситуация, казалось, они могли погружаться друг в друга вечность, но всё до поры, до времени, и оба это понимали. Сквозь ветки просматривалось лазурное небо, постепенно меняющее свою палитру на привычное тёмно-синее и открывая вид на звёзды.
–Это – большая медведица?
–Нет
–Малая?
–Это – не созвездие -беззаботно смеётся и толкает обратно его в снег Карина.
Они еще немного поиграли в снежки, пока не плюхнулись в снег, только уже вдвоем.
–Ну, пойдем? -с радостным голосом спросила Карина
–Да, наверное
Они поехали домой. Максим хорошо провел вечер, но осознал, что проблему он вовсе не решал, а всего-то замаскировал, на сутки отлучив любимую от яда. И что же делать? Снова убить Алю, толко настоящую? А что, если опять не получится? Ничего не делать – всё то же самое, только гораздо мучительнее. Он обречен и проклят. Может, действительно всё выложить, всё целиком и напрямую? Да нет – бред.
–Сейчас пропустишь поворот -улыбчиво и с игривым возмущением напоминает Карина.
–Да задумался. Открывается дверь в квартиру, она прыгает на диван, взглядом как бы подзывая Максима, но он ушел в мысли еще дальше, на его плечи легла слишком большая ответственность. Очень трудно испытывать одновременно самые радостные и трагичные эмоции. Может, стоило вернуть его во времени куда раньше? Почему именно в этот день? Чрезмерная задумчивость Максима не осталась незамеченной Кариной, она решает встать и усадить на диван стоящего у входа жениха самостоятельно, заодно спрашивая.
–Да что с тобой происходит?
А что Максим обещал той Карине, стоящей на кладбище? Ведь он промолвил "Обещаю". Это означало, что он должен быть искренним? Или это означало, что он обещал справиться? Легко ей было говорить:у той Карины не было зависимости, мертвым она не присуща. А тут, перед ним – она самая, что не на есть живая. И опять всё сводится в двум пунктам:непониманию и страху ответственности.
Карине передалось его настроение. Хоть и раньше она тоже чувствовала перед ним вину, но сейчас испытывает в наибольшей степени.
–Всё хорошо, не беспокойся.
Заснула она быстро, лежа с ним вместе, как медвежонок на маме-медведице. Он заснуть не мог, всю ночь провел с открытыми глазами, погруженный куда-то в себя, даже когда утром она вставала и уходила, заметил он не сразу, даже не став пить приготовленное для него кофе. Через толстые бежевые занавески просачивались лучи проснувшегося солнца, потихоньку окрашивая интерьер комнаты:большую коричневую кровать, телевизор напротив и шкаф.
Он наспех накинул шарф с кофтой и отправился за Кариной. Догнав её на улице, схватил за плечо, обернул и умолительно сказал
–Если тебе без этого никак, то и мне тоже.
Ему осточертело сражаться. Больше он не может себя мучать, ноша целиком и полностью сброшена. Будто он всё это время был Атлантом, нёсшим тяжеленное небо, а сейчас бросил его как можно дальше.
Карина сначала не могла понять ничего, но осознав сказанное Максимом, внутри души впала в истерику, ощущение было похоже не то, что то небо, которое сбросил он, приземлилось прямо на неё. Ей стало понятно:она подсадила жениха на наркотики, пусть и косвенно. Она всеми силами схватила Максима за плечи и начала клясться:"Я брошу, верь мне", "Я начну пить, курить, но брошу эти чертовы наркотики, я сильнее их". Но он уже не слышал её, лишь с улыбкой попрощался с за ней встающим утренним солнцем и распался на лепестки роз, только уже без всякой крови, чистые-чистые алые, почти прозрачные лепестки.
Карина исчезла. Исчезли дома. Исчез сам Максим. Вот он снова стоит на заснеженном кладбище с розой в руке, когда до него дошло. Дошло, что он обещал ей:не оставлять её ни при каких обстоятельтвах. Он обещал ей бороться и не сдаваться, он должен был стать героическим спасителем, который пройдет через все преграды.И даже то, что он однажды убил её, было для неё пустяком, главное – чтобы он находился всегда рядом. Максим попал сюда не потому, что умер физически, он умер изнутри, как только изъявил желание медленно умирать вместе с ней, а этого оказалось достаточно. Он не сдержал обещание. Стоя на могильном кафеле, герой смотрел то на могилу свою, то своей девушки. Всё, что ему было надо сейчас – услышать её голос, комментарии, обсудить и вместе посмеяться, а потом дома поиграть в настольную игру. Но вместо её голоса, он услышал голос священника.
–Однажды вы задали мне вопрос. Мой ответ оказался верным?
–Да, отец
–Чем сложнее испытания, тем выше награда за них -после этих слов сомкнув руки, стал внимательно рассматривать заходящую за горизонт луну.
–Но я не смог.
Удивившись ответу, священник подошел к Максиму, встал справа и укоризненно перевел взгляд с луны обратно на него.
–А что вы смогли?
Он нагнулся, наконец-таки положил розу на могилу и со слезами от облегчения похлопал того по плечу.
–Я смог понять, что нужен близким.
Им так и не было суждено быть вместе. Карина исправилась и бросила наркотики, а Максима безжалостно и мучительно задушили собственные змеи.
Кладбищенская атмосфера его не смущала. Вокруг густые деревья изредка колышит легкий ветерок, падающие листья с которых так безжизненно попадали на его чёрную длинную мантию и изредка на такую же мрачную шляпу. Могильный кафель заставлял задуматься о конечности жизни, хотя печальным из всей этой картины были только мысли о смерте. Всё остальное смотрелось завораживающе. Дорога освещена романтичным светом фонарей в стиле 19-го века, и даже кресты, символизирующие смерть, что по определению – отсутсвие жизни, смотрятся вполне оживленно. Дорога, церковь и деревья пылали оранжевым светом фонарей, сочетаясь с тёмно-тёмно синим небом, освещаемым другим, не менее прекрасным фонарем – луной, вместе эта композиция смотрелась волшебно. Вот только все приходящие в это место не наслаждались видами, они проклинали судьбу свою и тех, кого потеряли, но только не он. Он стоял справа от главной дороги, в самом тёмном месте кладбища, смотря куда-то вниз и держал тёмно-красную, но такую в то же время яркую розу, с которой стекала его кровь, настолько сильно он вцепился в её обрамленный шипами стебель. И взгляд его был не просто холодным и высокомерным, а еще и крайне вдумчивым и, если не показалось – заинтригованным, то ли он чего-то ждал, то ли…непонятно, что там вообще можно делать в столь поздний час и над чьей могилой стоять? Спустя некоторое время он резко ухмыляется, садится на одно колено и нежно стирает пыль с надгробия, где постепенно вырисовывается черно-белое изображение его лица. Действительно умер он, но разве так бывает? Время остановилось, в центре всего только этот мужчина и крайне мрачная могила, как и участок, где она находилась:у его ног покоятся бутафорные черепа с рубиновыми камнями в виде глаз, мёртвые и живые змеи, а также наточенные ножи, глубоко воткнутые в землю. Самый большой из черепов был подвешен веревкой на ветку, прямо перед его лицом. Ему так нравилось разглядывать кристальные глаза, ведь в них он видел собственное отражение, особенно когда его окутывают и пытаются душить ядовитые змеи, ползающие под ногами и обвивающие шею, своим прощальным шипением объявляющие скорую трагедию, но в связи с исходящей от него аурой – безуспешно, она настолько темна, что через небольшой промежуток времени змеи без сил падали вниз, а на его лице то и дело вырисовывалась надменная улыбка. Есть ли в этом какой-то смысл? Его отражение в алых глазах черепа служило отражением его самого, только на другой стороне этого мира, откуда уже не возвращаются. Создаётся ощущение, что обстановка этого места полностью соответствует внутреннему состоянию человека, стоявшего там. Самое удивительное – все проходят эту могилу, словно её не видят, и без капли смущения. Не до конца понятно, чем он вообще занят. Максим не думает ни о чем, у него нет ничего, что могло бы его волновать. Всё его внимание направлено на церковь с пылающими от света фонарей куполами, такой вид держит взгляд, как языки пламени. Помимо вида, его внимание привлек звук их звона, который только-только начался. Для него, между каждым новым ударом колоколов, проходила вечность. Сменив объект созерцания, довольное лицо стало спокойным – к нему закралась мысль зайти внутрь.
Спокойно, но мощно пнув калитку, Максим, с розой в руке, которую так и не положил на могилу, отправился ко входу в церковь. Шел он уже не так уверенно, сменив полную пустоту в его голове на продумывание беседы, однако его мысли перебивал вездесущий звон. Но до могучих дверей церкви с вырезанными узорами, составляющих очень сложную композицию, он дошел довольно быстро, не успев всё продумать и даже не став рассматривать узоры, хотя подобное он любит, сделал шаг назад, и, приложив достаточно сил, потянул за кольцо.
–Скажите, отец, а самоубийство – это грех?
–Разумеется, а для чего вам это знать?
–Но я же никому вреда не сделаю, почему это – грех?
–Вы многое потеряете
–А если так будет лучше?
Священник улыбнулся и, будто он Максиму родной отец, мудро ответил вопросом.
-У вас есть близкие?
Максим задумчиво посмотрел на священника и пару раз кивнул, как бы рассуждая об этом у себя в голове. Он перевёл взгляд на чудесные фрески и люстры, замыливающие глаза своей яркостью и передающие всю их мощь и силу прямиком в душу смотрящего. Приняв свою судьбу, а следом, так и не прокомментировав ответ священника, потопал к выходу.
–Подумайте о них-добавил отец
Выйдя на центр дороги, окинул кладбище кротким взглядом и вернулся на то место, где изначально стоял, смотря на свою же могилу. Максим поднял истекающую кровью руку с розой перед собой и уставился на неё, водиночку продолжая прежний разговор
-Разве это кого-то волнует?
С розы начинают опадать лепестки, под ними показывается лезвие, а стебель становится металлической ручкой – роза превратилась в хирургический скальпель, с которого по-прежнему, как и с розы, стекала кровь.
–Наверное нет -произнес он, взяв другим хватом скальпель и поднеся к своей вене.
–А вдруг да? -тревожно доносится голос сзади
–Не может быть-оборачивается к тёмному силуэту и дрожащими руками опускает скальпель. Они стояли там, куда совсем не попадал свет ни фонарей, ни луны.
–Хочешь, чтобы тебе помогла сделать это я?
–А есть еще варианты? -спрашивает, поднимая бровь
–Ахахахаха, а ты не изменился -с ностальгией комментирует силуэт.
Посмотрев какое-то время наверх, он оборачивается и медленно шагает ближе к собеседнику, его глаза попутно загораются и кажется, что стали теми рубинами, которые недавно разглядывал, следом нежно взяв и поглаживая своей рукой её шею, с долей вселенского отчаяния и скорби обращался к её глазам
–Ничего уже не вернуть, да?
-И поэтому ты решил повторить?
–А разве будет хуже? – нахмурив брови, спрашивает с большим интересом и продолжает разглядывать собственные ладони. Казалось, что он вот-вот заплачет, но на плач был похож лишь крик воронов, улетающих от этого проклятого места прочь, в его зрачках была видна такая боль, которую никогда не передать. Звон колоколов продолжался, будто шел отсчет времени до чего-то ужасного.
–Ты не помнишь, что случилось?
После чего собеседник аккуратно поднял руку, оттопырил указательный и средний пальцы и толкнул героя, да так сильно, что он уперся в заборчик и упал, выронив скальпель, продолжая тему
-А я тебя простила.
Ветер убаюкивал могучую листву деревьев, создавая непринужденный шум. Выпав за пределы территории могилы на песочную дорогу, он и не пытался встать, просто положил голову набок и утопал в атмосфере, становясь её частью, а голос тем временем продолжался.