– Кей, что с сигналом? – озвучил лейтенант интересовавший всех вопрос.
Шефферсон уже пару минут молча возился с вынутым из рюкзака пеленгатором, но, судя по всему, пока результатов, достойных доклада командиру, не добился.
– Глухо, командир. Кварги помехи ставят, и генератор у них где-то не очень далеко. Забивают все напрочь. При такой интенсивности противодействия мы услышим маяк метров за пятьсот в лучшем случае.
Десантный бот взвыл турбинами и, медленно оторвавшись от земли, потянул над самыми холмами на восток, в сторону территории, подконтрольной нашим войскам. По плану ему следовало найти там безопасное место и ждать от нас сигнала, а если в течение шести часов его не будет, то прибыть в заранее оговоренную точку встречи.
Однако не сложилось. Яркая вспышка и накативший грохот взрыва недалеко за холмами, всего метрах в трехстах от нас, недвусмысленно сообщили нам, что транспорта для возвращения на базу у нас больше нет.
– Уходим! Быстро! – лейтенант вскочил и, подавая нам пример, побежал к ближайшему ущелью между песчаными холмами, поросшими выгоревшей травой. Местами холмы сменялись барханами, совсем рядом лежала пустыня.
Сержант Иван Кельт, заместитель командира и наш следопыт, ушел вперед в головной дозор. Мы со вторым универсалом, рядовым Гнездовым, разошлись вправо и влево в боковое охранение и теперь пробирались почти по вершинам холмов, стараясь не высовываться за гребень, а лишь аккуратно поднимать над ним эффекторы сканеров. Пока нас никто не тревожил, но напряжение буквально висело в воздухе. Присутствие противника где-то рядом ощущалось почти физически.
С полчаса мы двигались таким порядком, стараясь уйти подальше от места падения бота, и одновременно пересекая зону поиска почти посередине. Чувство близкой опасности чуть ослабло, и лейтенант дал отряду сигнал остановиться.
– Кей, выпускай стрекоз, а то идем, как слепые. Так и на кваргов нарваться недолго.
Шефферсон достал из рюкзака три небольших цилиндрических контейнера, и, слегка нажав на торцы в определенных местах, последовательно подбросил их в воздух. Контейнеры оказались плотно и максимально компактно сложенными небольшими беспилотными летательными аппаратами, которые развернулись, как детские игрушки-трансформеры, легко расправили тонкие крылья и, издавая тихое жужжание, зависли над отрядом. Управлял ими Шефферсон с помощью своего шлема, по крайней мере, никакого специального устройства я у него в руках не увидел.
Стрекозы разлетелись в трех направлениях: прямо по курсу и вправо-влево под сорок пять градусов. Мы продолжили движение, но почти сразу Кей нас остановил. Одна из стрекоз наткнулась на останки сбитого кваргами флайкара разведчиков.
Выдвигаться к месту падения флайкара мы не стали. С высокой вероятностью там нас ждала засада. Лейтенант с Шефферсоном внимательно просмотрели запись с камеры стрекозы. Информация оказалась неутешительной. Тела четырех разведчиков изломанными куклами лежали невдалеке от обломков дымящейся машины. На задание парни уходили ввосьмером, значит, выжили в лучшем случае четверо. Это если никто не остался внутри искореженного флайкара или не погиб раньше. Но маяк работал не отсюда, иначе стрекоза засекла бы его сигнал. Следовательно, кто-то смог уйти с места падения машины. Знать бы еще, в каком направлении.
Встроенный в мою экипировку сканер завизжал сигналом тревоги. На каждый тип потенциальной опасности я настроил свой тон оповещения, и сейчас, даже не глядя на появляющуюся перед глазами информацию, я уже знал, что на нас вышел малый беспилотный разведчик кваргов. Одиночный выстрел автоматической пушки разнесся по ущелью гулким эхом, и обломки небольшого летательного аппарата усеяли склоны холмов. Но нас, несомненно, обнаружили, и теперь за группой начнется настоящая охота, а мы ведь еще даже не нашли выживших разведчиков.
– Антон, отходишь на сотню метров вниз по ущелью и остаешься здесь. Уведешь противника за собой на северо-восток. На точку встречи выходишь самостоятельно, – поставил лейтенант задачу универсалу Гнездову, – Остальные за мной.
– Стрекоза, вышедшая на место падения флайкара, потеряна, – доложил Шефферсон. Куда перенацелить остальных, командир?
– Пусть просматривают западное направление. Отходить будем туда.
– Понял. Выполняю.
Все-таки не зря я пару дней ковырялся со сканерами и станциями РЭБ в училищной техзоне. Да и наш техник Джефф неплохо мне помог. Результат не заставил себя ждать.
– Господин лейтенант, фиксирую сигнал маяка. Передаю пеленг.
– Кей, подтверждаешь информацию курсанта? – повернулся лейтенант к штатному специалисту по связи.
– Пока нет, командир. Мой пеленгатор молчит.
– Меняем направление. Иван, прими вправо пятнадцать.
– Есть.
Мы поднялись чуть выше и продвинулись вперед метров на сорок.
– Есть сигнал, – с недоверчивым удивлением доложил Шефферсон, – курсант, что за сканер у тебя в экипировке?
– Стандартный пехотный. Но я его подкрутил немного, и техник у меня хороший есть, помог.
– У тебя? А в каком он звании?
– Прапорщик. Неделю назад был. Теперь вот лейтенант.
– Прапорщику дали лейтенантское звание? Без училища?
– Отставить посторонний треп, – прикрикнул на нас лейтенант.
– Есть! – хором ответили мы с Кеем.
К маяку мы вышли минут через двадцать. Нашли не сразу. Работал он в режиме коротких импульсов на плавающей частоте. Чтобы его услышать и запеленговать требовалось точно знать, что ищешь. Но и в этом случае отсутствие постоянного сигнала затрудняло поиск.
Разведчиков оказалось двое: сержант и ефрейтор, причем последний при падении флайкара получил довольно серьезное ранение. Идти, правда, мог. Экзоскелет в этом хорошо помогает.
– В общем, так, бойцы, – обратился лейтенант к разведчикам, – найти мы вас нашли, но что дальше, пока не ясно. Транспорта у нас нет, кварги наш бот сбили. До мест, откуда мы сможем подать сигнал нашим, и, главное, откуда они нас смогут безопасно забрать, почти четыреста километров по ничейной зоне. Кваргов здесь что-то последнее время бегает уж очень много. Это вы их так возбудили?
– Так точно, господин лейтенант, – ответил сержант, представившийся Кими Нюканеном, – мы ходили в их зону контроля и обнаружили там место дислокации тяжелых роботов. Мамонты последней модели. Не меньше двух дивизионов. Это в нашей-то глуши. Можете представить, как обрадуется этой новости командование наших сил на Каптэйне? Это ж почти наверняка означает подготовку к наземному наступлению. А мы-то, наивные, ждали удара из космоса. Так вот, на отходе нас засекли. Дать утечь такой информации кварги, естественно не пожелали. Сначала нам удалось оторваться, но двоих наших мы на этом потеряли. Вышли в точку встречи с флайкаром. Ну а дальше вы, наверное, знаете.
– Знаем, – лейтенант согласно кивнул и задумался. Подчиненные молча ждали решения командира.
– Идем к точке встречи. Там нас должен ждать Антон. Бот, конечно, уже не прилетит, но когда мы вовремя не вернемся, сюда пошлют беспилотник. Если нам повезет, он примет и запишет наш сигнал. Если после этого он сумеет вернуться на базу, за нами вышлют бот. Вопросы?
Вопросов не последовало.
– Тогда раненого в центр колонны. Иван – в головной дозор, Лавров и Нюканен – в боковые. Джон, присматривай за тылом. Кей, отзови одну стрекозу, энергию надо экономить. Сколько мы тут проторчим, никому не известно. Двинули.
Рядовой Антон Гнездов к точке встречи так и не вышел. Ни в первый день, ни во второй. Беспилотник действительно прилетел, сделал круг над точкой, автоматически ответил, что сигнал принял, и превратился во вспышку яркого пламени от попадания вражеской ракеты. А через пять минут нас крепко прижали. Отделение тяжелой пехоты и Малый Дракон. Ну что ж, похоже, настал мой выход.
Под визг осколков и грохот автоматической пушки Дракона мы медленно отходили, постоянно огрызаясь огнем из-за каждого удобного укрытия.
– Курсант, ты готов? – судя по голосу, лейтенанта терзали сомнения. Одного универсала он уже потерял, но в Гнездове Алексей был уверен, и тот свою задачу выполнил, хоть, видимо, и ценой своей жизни. Обо мне же лейтенант почти ничего не знал, но других вариантов у него все равно не имелось.
– Так точно, господин лейтенант. В какую сторону уводить противника?
– Сначала придержи их здесь. Потом води вокруг точки встречи. Дай нам час форы и уходи сам. Мы отойдем в восточном направлении. Попытаемся выйти к своим пешим порядком. Для тебя будем каждые четыре часа на десять минут включать маяк.
– Все понял. Я готов.
– Удачи, курсант. И спасибо за сбитую ракету. Отлично сработал.
– Служу…
– Отставить, Лавров. Отряд! За мной обычным порядком. Двинули!
И я остался один.
Кварги сильно вперед не лезли. То ли ждали подкрепления, то ли просто чувствовали себя не очень уверенно, хотя перевес по огневой мощи имели заметный, даже когда наш отряд еще не разделился. Теперь же мне требовалось одному изображать из себя всю группу.
В принципе, с моим снаряжением ничего невозможного в этом я не видел. Наличие у меня трех видов оружия позволяло имитировать разную активность. Чем я и занялся, предварительно активировав вторую станцию РЭБ в своем скафандре. Энергии такой режим кушал немало, но и обнаружить меня стандартными сканерами теперь стало заметно сложнее. Опыт Лейтена-5 очень пригодился.
Я выпустил три снаряда из автоматической пушки по высунувшемуся на открытое место роботу. Пробить не пробил, но настроение испортил и заставил спрятаться за массивным камнем. Теперь настала пора сменить позицию и немного подождать, не высовываясь. Сканер засек какую-то сомнительную активность на вершине холма, и я дал очередь из роторного пулемета по его гребню, не стремясь в кого-то попасть, а просто демонстрируя врагу присутствие стрелка с другим видом вооружения. Сразу после этого я отошел назад и начал выбор позиции для работы из снайперской винтовки. Калибр у нее, между прочим, восемнадцать миллиметров, так что в относительной безопасности себя чувствовать мог только пилот Малого Дракона.
Тревожный визг сканера сообщил мне, что кварги запустили в мою сторону беспилотник. Хотят знать, где засели стрелки, что вполне понятно. Аппарат небольшой, летает не быстро, хоть и старается прятаться в складках местности, ненадолго показываясь из-за камней и гребней возвышенностей. Для снайперки цель практически идеальная, особенно если наведением занимается не человек, а компьютерная система управления огнем. Выстрел, и пробитый насквозь беспилотник рухнул на землю грудой бесполезного хлама, но мою позицию он засек и передал своим. Дракон не пожалел на меня ракету, предназначенную, по-хорошему, для стрельбы по воздушным целям, но при ручном наведении вполне пригодную и для уничтожения врагов на земле. Моей легкой броне крайне противопоказано принимать прямые попадания или оказываться вблизи взрывов чего-то тяжелого. Поэтому я прыжком ушел в сторону, сделал перекат и еще одним прыжком добрался до большого камня, который и принял на себя ливень поражающих элементов. Опять смена позиции…
Я прекрасно понимал, что кваргам эти пляски быстро наскучат, и они попытаются обойти злобных стрелков с фланга. Вот только не они одни умеют пользоваться беспилотниками, я тоже эти аппараты люблю и уважаю. Очень мне на Лейтене-5 понравились черные «тараканчики» капитана Мбиа, и три штуки я у него выклянчил. Маленькие членистоногие аппараты размером с мышь бодро разбежались на вершины ближайших холмов. В зоне прямой видимости они общались с моим скафандром по лазерно-оптическим каналам и игнорировали практически любые помехи. Зато теперь я видел, что творится на обратных скатах ближайших высот. Летающий беспилотник у меня тоже имелся, но только один, и его я решил пока поберечь.
А на обратных скатах происходило интересное. Двое кваргов в тяжелой пехотной броне аккуратно двигались вдоль гребня ближайшего холма, обходя меня справа. Слева шла другая двойка, а впереди, отвлекая мое внимание, все время мельтешил боевой робот, высовываясь из-за укрытия и постреливая в мою сторону. Пушки моей пилот Малого Дракона не боялся, поскольку с такого расстояния она ему только краску на броне царапала, ну, может, еще вмятины небольшие оставляла. Так не представительский флайкар, ведь. Такие шрамы боевую машину только украшают.
С этим обходом срочно требовалось что-то решать. Пальнув наугад из пушки, не с целью попасть или заставить спрятаться, а чтобы показать, что я тут и никуда не делся, я сместился назад и влево. Сместился довольно сильно, так, чтобы оказаться на пути обходящей меня пары пехотинцев противника, но не попадаться им на глаза. Убивать я их не собирался, у меня другая задача. Мне нужно задержать преследователей, значит, будем задерживать. Пуля из снайперки моего калибра при попадании в конечность приводит к серьезному ранению, даже если враг в тяжелом пехотном скафандре. После выстрела я сразу спрятался, а за результатом наблюдал уже с помощью «таракана».
Результат вышел ожидаемый. Кварг, оставшийся невредимым, пытался вытащить раненого с поля боя, постоянно озираясь и в любую секунду ожидая новую пулю от невидимого снайпера. Но снайпер молчал. Не стал я стрелять и когда к пострадавшей паре пришла подмога в виде еще двух пехотинцев под прикрытием того самого Малого Дракона со слегка поцарапанной краской на броне. Меня очень интересовало, куда они повезут раненого. Ведь прилетели же они сюда на чем-то.
С помощью какого-то специализированного приспособления кварги быстро пристроили раненого на спину робота и тот, не теряя времени, убежал за холм. Так далеко мои «тараканы» не видели, и я решил рискнуть летучим беспилотником. Указав ему держаться на максимальной дистанции от цели, я дал миниатюрному летуну приказ на сопровождение.
Пехотинцы противника в отсутствие робота атаковать не стали и пока затихли. Я понимал, что это ненадолго. Вряд ли бот у них далеко, уж больно они быстро на нас вышли после прилета нашего беспилотника на точку встречи. Поэтому возникшую паузу я использовал, чтобы оторваться от противника и выйти в точку встречи, которую назначил своему летучему разведчику.
Бот кваргов оказался минутах в пятнадцати осторожного и неспешного марша. Противник меня потерял и теперь, видимо, пытался понять, куда я делся, и куда ушла основная группа. Свой час в соответствии с приказом я их по холмам за собой честно потаскал. Теперь, по идее, можно было и к группе возвращаться, но в мои планы это не входило, по крайней мере, сейчас. Я прекрасно понимал, что уйти, значит, опять загнать ситуацию в тупик. Энергия в накопителях скафандров скоро подойдет к концу. На четырехсоткилометровый марш по пустыне ее точно не хватит. И что дальше? Пытаться выходить пешком, без оружия и в одних комбинезонах? Нет уж. Лучше рискнуть.
К боту я вышел, когда кварги еще вовсю перетряхивали холмы и ущелья в поисках пропавших вражеских разведчиков. Робот давно убежал на помощь к своей пехоте, оставив раненого на попечение пилота и еще одного кварга в броне, приставленного к боту, видимо, для охраны. Сейчас пилот возился со скафандром раненого, лежащего на опущенном пандусе бота, а охранник стоял рядом, поглядывая по сторонам.
Два выстрела снайперской винтовки сухими щелчками разнеслись по всхолмленной равнине. Враги осели на землю безвольными марионетками, но сигнал о нападении на бот наверняка ушел основной группе кваргов. Я, конечно, надеялся, что мой генератор помех не позволил ему к ней пробиться, но расстояние, с которого я стрелял, не давало в этом полной уверенности, особенно учитывая тот факт, что моя позиция находилась не между ботом и основными силами противника, а сбоку, иначе я просто не видел бы цель.
Я бежал, не экономя энергию и выжимая из своей экипировки максимальную скорость. Решающей могла оказаться каждая секунда. Добивать раненого кварга я не стал. Просто спихнул его с пандуса вместе с телом пилота и нырнул в сумрачное нутро чужого бота. Я чуть не упал, споткнувшись о тело в скафандре. Нашем, человеческом. Антон Гнездов лежал у борта и не подавал признаков жизни. В грудной пластине его брони виднелась рваная пробоина, похоже, от крупного осколка. Но рядовой был жив, хоть и без сознания. Разбираться с его состоянием я сейчас позволить себе не мог и прыгнул дальше, к пилотской кабине.
После завершения операции на Лейтене-5 у меня появилось довольно много времени, пока мы летели назад, на Ганимед. Нам с Джеффом нашлось, чем заняться. Помня свои приключения в жутко неудобном скафандре кварга-техника, я решил, что все, не имеющее отношения к взлому вражеских машин, нужно из этого скафандра выкинуть. Броню, оружие, прицельно-навигационный комплекс, сканеры и даже сам экзоскелет мы безжалостно демонтировали. В итоге, в сухом остатке, получилось довольно компактное устройство, которое при желании спокойно устанавливалось внутрь нашего, человеческого, тяжелого пехотного скафандра. Ну и, естественно, собирая себе экипировку для этой командировки, я не забыл об этом оборудовании. Проблема заключалась в другом. Летающую технику кваргов я взламывать никогда не пытался, и все мои знания о ней носили теоретический характер. Но других вариантов, особенно в свете обнаружения в боте раненого Антона, все равно не просматривалось.
Я активировал оборудование. К счастью для меня, никаких сюрпризов по сравнению с боевыми роботами бот в себе не скрывал. Защищен он оказался куда хуже тех же Мамонтов и даже Малых Драконов, так что через восемь минут управление вражеской машиной находилось в моих руках. Вот только на таких аппаратах я никогда не летал. В прошлой жизни я неплохо пилотировал малый десантный транспорт Кирасир, в этой – наш десантный бот. А вот летающие машины кваргов в мои руки раньше как-то не попадались.
Действовать требовалось быстро, и я, отбросив сомнения, погрузился в безумную картинку, проецируемую на забрало моего шлема прицельно-навигационной системой вражеской машины. Наш инструктор по пилотированию за такой взлет убил бы меня на месте, потом оживил бы смачным пинком и убил еще раз. И так до достижения необходимого педагогического эффекта. Бот мотало из стороны в сторону. Я чуть не вкопался в ближайший холм, но лишь слегка задел его, подняв в воздух тучу песка. Тем не менее, я летел. Хорошо, что пока по мне никто не пытался стрелять. Сейчас управляемая мной машина представляла собой легкую мишень.
Сперва я просто улетел подальше. Поняв, что с горизонтальным полетом и аккуратным маневрированием я уже худо-бедно справляюсь, я переключил внимание на оружие. Столь дорогих сердцу любого земного десантника пусковых контейнеров с термобарическими ракетами здесь не имелось. Вместо них кварги подвесили под одним из коротких крыльев дополнительную скорострельную авиапушку, а под другим – пусковую установку ракет воздух-воздух с лазерно-оптическим комплексом наведения, используемым для сопровождения цели вручную. Вот кто, похоже, стрелял по нашим самолетам и боту. Судя по количеству истраченных ракет, так оно и было. Кварги знали, что мы вышлем за разведчиками спасателей. Прилетели заранее, выбрали позицию, замаскировали бот, включили станцию РЭБ, и тихо ждали гостей. Вполне грамотное решение. Но приперся злой бригадный генерал, и испортил весь праздник. По крайней мере, будем на это надеяться.
Бегающий где-то по холмам отряд кваргов меня больше не интересовал. Я точно помнил, что одна ракета в ранцевой пусковой установке их Малого Дракона еще осталась, а при моем уровне пилотирования встреча с ней не казалась мне удачной идеей. Я обходил угрожаемый район по широкой дуге, прижимая бот брюхом к холмам, и даже иногда ныряя в наиболее просторные ущелья. По моим расчетам, я уже опередил группу лейтенанта Егорова километров на десять. Соваться к ним на вражеском боте я не рискнул. Влепят еще чем-нибудь, не разобравшись. Посадив своенравный аппарат в небольшой впадине, я вышел в десантный отсек и присел на корточки перед Антоном. Его скафандр кварги не стали деактивировать. Только это и позволяло рядовому все еще оставаться в живых. Встроенная аптечка делала, что могла, но ее прогноз становился все более угрожающим. Если в течение ближайших пяти часов Гнездов не окажется в госпитале, спасти его уже не получится. А значит, на приземление в нашей зоне контроля с последующим вызовом помощи у нас, скорее всего, времени не будет. Придется нагло переть на вражеской машине прямо на взлетку базы спецназа. Вот там обрадуются…
Сигнал маяка я поймал только через два часа. Тянуть дальше было уже просто нельзя, и я поднял бот в воздух.
***
Группа, потерявшая уже двух человек, довольно бодро двигалась на восток. Но это пока. Энергии в накопителях оставалось еще часов на пять марша. Настроение лейтенанта Егорова портилось с каждой минутой. Реального выхода из ситуации он не видел и вел группу вперед на чистом упрямстве. Кей Шефферсон поднял руку, призывая группу остановится.
– Командир, я засек беспилотник. Наш, человеческий. Но это не моя стрекоза, а что-то другое.
Вскоре они увидели аппарат. Тот неспешно приблизился, с легким жужжанием облетел группу по кругу и удалился за гребень ближайшего холма.
– Джон, глянь, что там, – приказал Алексей.
Снайпер поднялся на холм, выставил за его гребень оптический сканер и тут же скатился вниз к отряду.
– Там бот кваргов, командир. Стоит на земле, пандус открыт, а рядом наш курсант в своем сарае с пушками. Рукой мне помахал.
– Ты не перегрелся, Джон? Скинь мне файл.
Запустив воспроизведение, лейтенант несколько секунд вглядывался в изображение, спроецированное на забрало шлема, потом молча хлопнул снайпера по плечу и полез на холм, подав знак подчиненным следовать за собой.
***
Вой сигнала воздушной тревоги выдернул майора Вебера из-за стола.
– Дежурный, доклад! – скомандовал майор в коммуникатор.
– В зону контроля вошел десантный бот противника.
– Один? Без прикрытия?
– Так точно. Высота километр. Идет медленно. Не маневрирует. Идеальная цель.
– Подождите, лейтенант. Что-то тут не то. Не замечал я раньше за кваргами склонности к суициду.
– Возможно, отвлекающий маневр, или это, вообще, имитатор.
– Батальону боевая тревога. Средства ПВО в полную готовность. Бот сможет запустить ракеты с десяти километров. Сколько до него сейчас?
– Сто пять. Если не будет менять скорость, в зону открытия огня войдет через пятнадцать минут.
– Вызывайте перехватчики.
– Есть!… Господин майор! Сигнал с бота! Пока неустойчивый. Ничего не разобрать. Но кодировка наша.
– Что за…? Переключите на меня.
Кабинет майора наполнил треск помех, сквозь который иногда прорывались бессвязные куски слов. Но с каждой минутой расстояние уменьшалось, и качество связи становилось лучше.
– … щь… …ает… …бера… …ый бот… …ыва… …ает майора Вебера. Группа… …нанта Егорова возвращается с задани… …ло раненый ря… …шу обеспечить срочную эвакуацию в госпи…
– Шш-шайсе! Не стрелять никому! – заорал майор в коммуникатор, – Отзовите перехватчики! Быстро на полосу медиков и аварийную команду.
***
– Господин майор, вы отправили курсанта Лаврова назад в училище?
– Да, лейтенант. Необходимый ему низовой боевой опыт он заработал с избытком за одну операцию. Его практика на этом закончилась, так что курсант убыл. И бот он забрал с собой, как законный трофей. Я возражать не стал.
– Жаль, что не успел поговорить с ним. Вы же представили меня к повышению. С удовольствием передал бы ему свою группу, с совершенно спокойной совестью. Когда доучится, естественно.
– Все-таки салага ты еще, лейтенант, – громко засмеялся Вебер, – Ты что, его личное дело так и не читал?
– Да сначала как-то времени не нашлось, – смутился лейтенант, – а потом уже и надобности не было. И так понятно стало, чего человек стоит.
– Ты б хоть из любопытства глянул, что ли, – выдавил майор сквозь смех, – ты кому группу хотел предложить? Этот твой курсант на оккупированном кваргами Лейтене-5 месяц командовал тяжелой десантной бригадой. Его, наверное, из училища уже ждут не дождутся господа генералы с такими погонами, до которых нам с тобой, как до столицы раком. Ну, ты даешь, лейтенант. Давно меня так никто не веселил.
***
Фронт не то, чтобы рухнул, но изрядно затрещал. Как оказалось позже, это прозвучал первый, но очень нехороший звоночек, ознаменовавший наступление для людей тяжелых времен. Отвлекающий удар кваргов по системе звезды Лейтена заставил Земную Федерацию резко отреагировать, задействовав для ликвидации угрозы значительный объем резервов. В результате сильный и неожиданный удар на другом направлении, по планетам Федерации у звезд Глизе-338 и Грумбридж-1618, парировать оказалось практически нечем, и это привело к серьезному кризису обороны, быстро ликвидировать который люди не имели возможности.
Я вернулся в училище в момент наиболее нервозного состояния высшего командования. Резервы выскребали, откуда только могли, и генерал-лейтенанту Шиллеру пришлось скрепя зубами согласиться на досрочный выпуск курсантов третьего года обучения. Как водится в таких случаях, недоучившиеся, хоть и всего полгода, курсанты получили вместо двух звезд на погоны всего одну и редкое в армии звание младших лейтенантов. А я вдруг остался без инструкторской работы, поскольку освоение трофейной техники преподавалось как раз выпускному курсу училища.
Начальник училища вновь вызвал меня в свой кабинет. Досадливо махнув рукой на мою попытку доклада, он молча указал мне на место за столом для совещаний.
– Курсант Лавров, – мрачно начал генерал, настроение которого колебалось у отметки «ниже плинтуса», – ты, безусловно, молодец и герой. Полковник Крепс переслал мне отчет майора Вебера о твоей практике. За вашу спасательную операцию он представил тебя к Железному Кресту. Мы, немцы, предпочитаем представлять достойных солдат именно к этой награде, – на сумрачном лице генерала проступила легкая тень улыбки, – Крепс утвердил представление, крути дырку на кителе.
– Служу Земной Федерации.
– Н-да. И неплохо служишь. Вот только при таких делах на фронте… Знаешь, Лавров, когда последний раз нам приходилось бросать в бой недоученных курсантов? – генералу не давал покоя вынужденно подписанный приказ о досрочном выпуске третьего курса.
– В первый год войны с кваргами, господин генерал-лейтенант.
– Вот именно. Двадцать лет назад. Ты понимаешь, к чему мы вернулись?
– Это временные трудности, вызванные стратегической ошибкой и недоработкой разведки. Мы, несомненно, выстоим, гос…
– Без званий, курсант.
– Есть.
– Да! Подготовку удара на Глизе и Грумбридж разведка откровенно проспала, не сказать грубее. И еще раз да! В систему звезды Лейтена бросили слишком большие силы, хотя лично тебе и нашему первому курсу эта ошибка, возможно, спасла жизни.
– К сожалению, не всем.
– Не всем. Это война, курсант, ты знаешь это не хуже меня, а может и лучше, я давно не был в бою. И это второй вопрос, который я хочу обсудить с тобой. Мы уже потеряли почти половину первого курса и лишились возможности нормально подготовить третий. Я не удивлюсь, если программу обучения сократят до двух лет. Сейчас твой первый курс подготовлен к бою лучше, чем второй, а, возможно, и чем эти свежие однозвездные лейтенанты, только что бывшие третьим курсом. Мне нужны практические рекомендации по опыту твоих боев. Я должен подготовить из оставшихся курсантов таких офицеров, которые не погибнут в первом же сражении вместе со своими подразделениями. Не смотри на меня дикими глазами. Да, генерал просит курсанта поделиться боевым опытом. А ты на свой квалификационный шеврон давно в зеркало смотрел?
– Я могу сказать одно, если бы не полгода, проведенные нами в училище, никто из нас не вернулся бы с Лейтена-5. Когда в наш корабль всадили несколько снарядов, и он начал неуправляемый дрейф к планете, курсанты остались боеспособным воинским формированием, несмотря на гибель офицеров. Командиры взводов не потеряли управления подчиненными, и, в результате, высадка прошла с минимальными потерями. Вы нас отлично подготовили, господин генерал-лейтенант. Чего нам откровенно не хватало, так это тяжелого оружия и опыта партизанских действий и диверсионных операций. Если бы не люди капитана Мбиа, я не знаю, как бы мы выкрутились. Я боюсь, что в новых обстоятельствах десант будет регулярно попадать в подобные ситуации полного окружения и изоляции от основных сил. Нам нужны знания в этой области и разведывательное оборудование. Я и сам уже хотел доложить по команде свои предложения по созданию в каждом батальоне десанта специализированного разведвзвода, оснащенного как штатные разведчики, но раз уж вы вызвали меня сами, хочу воспользоваться случаем.
– Обычно разведчики придаются десанту во время высадки, если командование видит в этом необходимость. Ваш случай был особым. Никто вас в бой посылать не планировал, вот и пришлось выкручиваться самостоятельно. Я пока не вижу аргументов в пользу создания специального взвода в каждом батальоне.
– Вы сами говорили нам, что диверсант и десантник – разные военные специальности. По людям капитана Мбиа я в этом очень хорошо убедился. Они отличные разведчики, но они не бойцы первой линии. Их нельзя посылать в атаку. Они такому бою просто не обучены и не имеют нужной экипировки, а мне на Лейтене-5 отчаянно не хватало людей, которые могут идти в атаку в боевых порядках полка, а потом, если необходимо, переквалифицироваться в диверсантов. В десанте должны воевать все. Это правило известно еще с докосмических времен, – здесь я опять притянул за уши свой опыт из прошлой жизни.
– Что ж, резонно, – после недолгого раздумья произнес генерал. Готовь рапорт, курсант, я рассмотрю, и, возможно, дам ему ход. А сейчас у меня есть для тебя новость. Вчера на заседании попечительского совета училища зашла речь о тебе. Председатель совета генерал армии Васнецов пошутил, что у нас в училище есть курсанты, у которых боевого опыта достаточно для поступления в академию Генерального штаба. Смех смехом, а после заседания я поднял твое личное дело. Ты готовый кандидат в академию. Опыта на командных должностях у тебя достаточно. Единственное, чего тебе не хватает, ты не имеешь высшего военного образования, а в академию принимают только офицеров. Тебе сейчас шестнадцать лет, как ни странно это звучит. У меня постоянно возникает ощущение, что я имею дело с ровесником, но с формальной точки зрения это дела не меняет. Ты сделал для училища достаточно, чтобы его начальник в моем лице захотел принять участие в твоей судьбе, – усмехнулся генерал, – но единственный человек в Земной Федерации, который может разрешить присвоение офицерского звания в обход возрастного ограничения – президент. Я переговорил с Васнецовым, он готов написать представление президенту на присвоение тебе звания младшего лейтенанта. Я тоже подпишу рекомендацию. Нужны подписи еще трех высших офицеров, знающих тебя лично и готовых за тебя поручиться. Есть соображения?
– Генерал-полковник Князев, адмирал Нельсон, адмирал Фултон, – без колебаний перечислил я, – с адмиралом Нельсоном я, правда, лично не знаком, но он командовал операцией по освобождению Лейтена-5, и, я думаю, генерал-полковник сможет его убедить поставить подпись на этом документе.
– А ты времени зря не терял, – усмехнулся генерал, – Фултон и Князев терпеть друг друга не могут. До такой степени, что это известно далеко за пределами пятого ударного флота. Если ты умудришься собрать обе эти подписи на одном документе… Ладно, хватит лирики. Начнем, пожалуй, с Князева.
***
От атаки кваргов мы отбились ценой потери системы Глизе-338 и почти полного разрушения инфраструктуры на Грумбридже-1618, но наступление врага удалось остановить. Досрочно выпущенных курсантов даже вернули обратно в училище доучиваться. Назад вернулось чуть больше четверти от тех, кто сорок дней назад покинул стены училища планетарного десанта.
Следующие четыре месяца я пахал, как папа Карло на конвейерной сборке Буратин. Начальник училища составил для меня такой план занятий, чтобы вбить за это время в мою несчастную голову и моторные центры спинного мозга программу обучения всем специальным предметам за два с половиной года. Я справлялся, но вечером падал в койку мешком картошки и вырубался мертвым сном до утра. А потом пришел вызов в столицу. Я летел на Землю для награждения Золотой Звездой.
Ситуация на фронтах мне категорически не нравилась. Когда я попал сюда, равновесие противоборствующих сил выглядело устойчивым, и я считал, что у меня впереди есть минимум лет пять для продвижения по службе и обзаведения необходимыми связями и возможностями. Теперь же я четко осознал, что если не начать действовать прямо сейчас, Земная Федерация рискует проиграть войну до того, как я успею выполнить свою миссию. Настала пора собирать команду. Одному с такой задачей не справиться.
Я вновь, как в первый день своего пребывания в этом мире, решил подбить активы и пассивы. Задача строительства портальных ворот пока выглядела столь же недостижимой, как и в момент моего появления в больнице на Титане. Прямого и быстрого пути к ее решению я не видел. Ну что ж, воспользуемся старым, как мир, приемом и разобьем большую проблему на много маленьких кусочков. Мне нужны знания, ресурсы, люди и разрешение властей на постройку и испытание ворот. Знания у меня есть. Но это не совсем те знания, которые нужны. Сам я ворота не построю, а значит хранящуюся в моей голове информацию нужно легализовать. Как это сделать? У курсанта и даже у младшего лейтенанта, если ответ на представление будет положительным, таким знаниям появиться неоткуда. Стало быть, нужна официальная организация, которая сможет подать эту информацию, как собственную разработку. Это раз. Теперь касаемо ресурсов. На данный момент это, прежде всего, деньги. Сейчас на моем личном счете лежат чуть более тридцати двух миллионов федеральных рублей. Это отчисления по патенту, инструкторская зарплата, премии за захват трофеев и наградные, прилагающиеся к Железному Кресту и Золотой Звезде. Вроде бы, немало. На эти деньги можно безбедно жить в столице Федерации почти десять лет. Но это для обычного человека. Я же – личность очень беспокойная и на попе ровно сидеть не приученная, поэтому денег этих мне хватит разве что на то, чтобы начать. То есть, вопрос ресурсов предстоит решать в ближайшее время, но не прямо сейчас. Это два. Дальше в списке у нас идут люди. Сам я должен продолжать делать карьеру в армии, где я пока даже не офицер. Значит, всеми делами, связанными с добычей ресурсов и работой фирмы, которую еще предстоит создать, придется заниматься кому-то другому. Я, конечно, тоже впрягусь, но времени и возможностей на это у меня просто может не оказаться. Я задумался и почти сразу вспомнил о лейтенанте Джеффе, моем старшем технике. С ним надо побеседовать одним из первых. Может пригодиться и профессор Штейн из Колониального Технологического. Его имя и связи наверняка окажутся полезными. И еще надо поговорить с Ингой. Доверенный человек в фирме мне бы весьма пригодился. Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы она бросила военную карьеру, но зная ее, я как-то опасался даже заговаривать об этом.
Итак, в общих чертах план сложился. Первое – фирма по разработке оружия. Она поможет мне решить сразу две задачи. Я буду потихоньку сливать в нее свои знания из прошлой жизни, и внедрять их в новые образцы вооружений, легализуя тем самым нужную мне информацию. Ну и деньги, естественно. На разработки, связанные с постройкой ворот, будет уходить просто море ресурсов, которые казна Федерации ни за что мне не даст, а так я буду тратить на это прибыль компании. Второе, не менее важное, чем первое – военная карьера. К моменту постройки ворот я должен иметь достаточное влияние во власти, чтобы контакт цивилизаций прошел по моему сценарию. И третье – пора помочь Федерации новыми технологиями, иначе до контакта можно просто не дожить.
***
Столица Земной Федерации, огромный город Амундсен, раскинулся на южном полюсе планеты, в самом центре покрытой лесами Антарктиды. В середине двадцать первого века здешнее человечество добилось-таки своего и загадило родную планету до стадии наступления необратимых экологических последствий. Мусорные острова в океанах, техногенные катастрофы на нефтедобывающих платформах и химических заводах, окисление океанических вод углекислым газом, запыление и отравление атмосферы, помноженные на прогрессирующее перенаселение планеты, привели к тому, что люди едва дожили до разработки технологий терраформирования. И первой планетой, к которой пришлось применить терраформинг, оказалась сама Земля.
Над южным полюсом подвесили искусственное термоядерное солнышко, растопившее льды и давшее задыхающемуся и страдающему от жажды человечеству источник пресной воды и добываемого из нее кислорода. Решение это казалось временным, но позволило людям дожить до того момента, когда построенные на пути воздушных потоков и морских течений станции глубокой очистки доведут концентрацию вредных веществ в атмосфере и океанах до приемлемого уровня. Больше таких ошибок человечество не повторяло, а к защите окружающей среды на Земле стали относиться с неприкрытым фанатизмом. Неудивительно, что лишившийся льда южный континент превратился в покрытый лесами и озерами рай, посреди которого благодарное ему за спасение человечество совместными усилиями выстроило образцовый с экологической точки зрения мегаполис, ставший в итоге столицей Федерации.
В южном полушарии Земли царила весна, и антарктическое солнце тоже имитировало это приятное время года. До церемонии награждения оставалось еще два дня, и раз уж я оказался в столице, решил заняться делами своей будущей корпорации. В местной юриспруденции я разбирался чуть лучше, чем «совсем не», поэтому обратился за консультацией к найденной в сети небольшой консалтинговой компании, тексты на странице которой показались мне адекватными.
– Здравствуйте, молодой человек, я ведущий юрист компании «ЮрТэкс» Лев Рабинович, – представился ответивший на мой звонок энергичный мужчина лет тридцати, – чем наша компания может вам помочь?
– Игорь Лавров, – назвался я в ответ, – мне нужно зарегистрировать компанию, которая впоследствии сможет принимать участие конкурсах на поставки по госзаказам.
– Сфера деятельности?
– Разработка и поставка оружия и боевой техники.
На лице Рабиновича мелькнуло легкое удивление, но он невозмутимо продолжил:
– Этот вид деятельности требует государственного лицензирования. Список требований для получения лицензии достаточно обширен. Нужна производственная база, квалифицированный персонал, есть требования и к минимальному уставному капиталу.
– Поэтому я и обратился к вам за консультацией.
– Скажите, Игорь, вы сами планируете стать учредителем и владельцем компании?
– Нет. Я несовершеннолетний. Владеть компанией будет моя мать.
– Какую сумму вы планируете вложить в уставный капитал новой организации?
– Тридцать миллионов рублей.
Тут Рабинович и бровью не повел. Не его это дело, где шестнадцатилетний подросток взял эти деньги. Может сын богатого бизнесмена, а может наследство. Да какая разница?
– Ну что ж, этого достаточно, по крайней мере, для выполнения требований закона. Я могу взяться за ваше дело, но для получения лицензии на такой вид деятельности мне понадобится от вас ряд документов, подтверждающих, что вы имеете опыт в создании новых вооружений, а также результаты испытаний ваших разработок и рекомендации от высокопоставленных военных. Вы в состоянии их предоставить? – в глазах юриста читалось сомнение.
– Думаю, да. Но на это потребуется какое-то время.
– Тогда мы можем поступить следующим образом: я зарегистрирую для вас компанию. Это будет первым этапом нашего сотрудничества. Достаточно недорогим этапом. А дальше, по мере предоставления вами необходимых документов, мы займемся лицензированием. Вот тут готовьте деньги, Игорь. Меньше, чем в полмиллиона рублей вам это точно не обойдется.
***
Церемония награждения была обставлена весьма торжественно. Нас, тридцать пять награждаемых, собрали в главном колонном зале. Награждение транслировалось через сеть на всю Федерацию. Помимо президента в зале находились многие высшие чиновники и высокопоставленные военные. Я прямо облизывался, глядя на этот цветник потенциальных возможностей, но мой невеликий чин отрезал меня от них не хуже толстой танковой брони.
Президент Земной Федерации маршал Иван Тобольский, шестидесятилетний импозантный мужчина с густой гривой седых волос, носом с легкой горбинкой, волевым подбородком и пронзительными карими глазами произнес традиционную в таких случаях речь, слегка адаптированную к текущему, далеко не лучшему, положению на фронтах. Поэтому в его словах часто встречалось «в это тяжелое время», «пора нелегких испытаний» и «проверка нашей воли к победе». Ну а дальше он перешел непосредственно к награждению. Высокий и гладкий генерал, вызвавший у меня ассоциацию со словом «паркетный», называл фамилию очередного награждаемого и тот строевым шагом подходил к президенту с докладом. Чаще всего Тобольский дежурно улыбался, брал с подноса в руках донельзя торжественного помощника соответствующую награду, вручал ее герою и жал руку со словами поздравления. Награжденный бодро отвечал уставной фразой и возвращался в строй. Иногда президент тихим голосом говорил офицеру или солдату несколько слов и даже выслушивал ответ. Разобрать, что именно они говорили, не представлялось возможным.
До меня дошла очередь одним из последних.
– Господин верховный главнокомандующий, курсант Высшего Военного Училища Планетарного Десанта Игорь Лавров для награждения государственной наградой прибыл! – четко доложил я президенту.
– Лейтен-5? Командование тяжелой десантной бригадой и удар навстречу нашему десанту? – неожиданно спросил Тобольский. На лице лощеного генерала, услышавшего вопрос, мелькнуло удивление.
– Так точно, господин главнокомандующий.
– Поздравляю с награждением орденом Золотая Звезда, младший лейтенант. И с зачислением в академию Генерального штаба. Сейчас, как никогда, нам нужны такие командиры.
– Служу Земной Федерации, – по-уставному ответил я и вытянулся перед главнокомандующим.
– Уникальный специалист?– негромко спросил президент, кивнув на знак на моем кителе и повергнув церемониального генерала в окончательный шок отступлением от протокола, – Просьбы или предложения имеются?
Я, признаться, тоже едва удерживал на лице невозмутимое выражение. Но упускать такой случай, это точно без меня.
– Так точно, господин главнокомандующий. Имеются.
– После церемонии дождитесь моего помощника. А сейчас свободны, младший лейтенант.
Чуда не произошло, личной встречи с президентом я не удостоился, но его помощник действительно нашел меня после церемонии награждения и старательно скрывая пренебрежение при общении со столь незначительной персоной, как сопляк младший лейтенант, предложил мне изложить свои просьбы и соображения в письменном виде и прислать ему для обработки и передачи верховному главнокомандующему.
***
Дверь в рабочий кабинет президента тихо открылась, и вышколенный референт принес главе государства кофе с имбирным печеньем. Тобольский молча кивнул.
– Господин президент, вы просили напомнить про младшего лейтенанта Лаврова.
– А, Лавров… да, спасибо, – Тобольский устало провел по лицу ладонью, – Что там? Только вкратце.
– Он утверждает, что в операциях на Лейтене-5 и Каптэйне применил системы вооружений собственной разработки, созданные на ремонтных мощностях училища и в полевых условиях на нашей и трофейной элементной базе. По его утверждениям они показали значительно более высокую эффективность в бою, чем наши штатные образцы.
– Вы проверили это утверждение?
– Да, господин президент. Я направил запросы командирам, которым он подчинялся. Ответы сугубо положительные. В случае Лейтена-5 есть даже конкретный расчет боевой эффективности. Сто тридцать процентов.
– Хм. Допустим. Чего он хочет? Денег на разработку или перевода в оборонно-промышленный комплекс?
– Как ни странно, нет. Денег не просит, а себя он видит только в боевых частях. Просит он лицензию на разработку вооружений и военной техники для только что зарегистрированной им фирмы и беспрепятственный доступ к конкурсам минобороны.
– И в чем загвоздка с лицензией?
– По сложившейся практике министерство обороны выдает такие лицензии только крупным предприятиям из структуры оборонно-промышленного комплекса и их дочерним компаниям. Только что созданной мелкой фирме такую лицензию не получить никак. Просто не дадут, даже при выполнении формальных требований. Впрочем, их столько, что всегда можно к чему-то придраться.
– Не будем чинить ему препятствий. Этот парень может нам пригодиться. Кое-кто в военно-промышленном комплексе изрядно зарвался, и этот парень, если не окажется пустышкой, а я думаю, что не окажется, может стать хорошей занозой в соответствующей жирной заднице… Что требуется от меня?
– Рекомендация на выдачу лицензии за вашей подписью решит разом все проблемы.
– Проект документа готов?
– Да, господин президент.
– Скидывайте, я подпишу. И сообщите мне, если у него получится что-то толковое.
***
Лев Рабинович пребывал в глубоком ступоре, глядя в экран своего планшета остановившимся взглядом. Я его хорошо понимал. Сам так же сидел вчера, тупо читая и перечитывая рекомендацию на выдачу Оружейной компании Лавровых лицензии на разработку оружия и боевой техники, подписанную лично президентом Тобольским.
Наконец, юрист оторвался от созерцания документа и перевел на меня все еще слегка ошалевший взгляд.
– Я думаю, Игорь, через неделю лицензия у вас будет. При такой рекомендации на формальности вряд ли кто-то станет обращать внимание, ведь, по сути, САМ взял на себя всю ответственность. Большое доверие вы заслужили, однако.
Я только неопределенно хмыкнул. Сам не ожидал. И некий червячок сомнения скребся где-то в моем мозгу, стуча молоточками в темечко, что не бывает бесплатного сыра в крысиных лабиринтах.
– Неделя меня более чем устраивает, – сообщил я Рабиновичу, – но мне нужно где-то начинать деятельность. Ваша компания сможет подобрать мне помещение под офис и площадку для опытного производства?
– Думаю, да. Это не составит проблемы. Офис в столице снять не сложно, были бы деньги. С площадкой под производство тоже все достаточно просто, но не на Земле, конечно. Здесь производство разместить не дадут ни под каким видом, а вот Луна в полном вашем распоряжении. Там есть огромные технопарки, где вам с удовольствием сдадут в аренду нужные площади, возможно даже с оборудованием.
– Тогда, Лев, ловите список необходимых мне параметров площадки и офиса, и я жду от вас предложений.
***
– Добрый день, Иван Герхардович, – звонок профессору Штейну я решил не откладывать, – у вас найдется для меня несколько минут?
– Рад тебя видеть, Игорь, – искренне улыбнулся профессор. Ну еще бы, со мной у него связаны исключительно положительные воспоминания, как в эмоциональном так в финансовом плане, – всегда рад с тобой пообщаться. Но ты ведь не просто так вспомнил провинциального профессора. Наверняка у тебя есть для меня очередная авантюра. Я прав?
– Как всегда, Иван Герхардович, как всегда, – не стал я отпираться, – но вас в хорошем настроении я тоже очень рад видеть.
– Ну, излагай, тогда. Что уж тянуть-то?
– Я зарегистрировал компанию и собираюсь заняться разработкой оружия для нашей армии. Через неделю у меня будет необходимая лицензия, офис и место для размещения производственного оборудования. Мне нужны люди, хорошие инженеры и ученые для разработки систем РЭБ, брони и пушек, а потом сборки всего этого в опытные образцы скафандров, ботов и боевых роботов. Пока хватит десяти человек. Список требуемых знаний и навыков я вам скину. Не могли бы вы найти для меня таких людей среди лучших студентов Колониального Технологического или среди недавних выпускников? Мне нужны молодые, незашоренные мозги, способные на восприятие и развитие прорывных идей.
– Давай свой список, я посмотрю, что можно сделать.
Я скинул профессору подготовленный заранее документ. Спустя пару минут Штейн оторвался от чтения и поднял на меня взгляд.
– Пожалуй, найду. Я смотрю, ты уже и примерные уровни зарплаты указал. Не думаю, что кто-то из моих кандидатов от такого откажется. Мне потребуется несколько дней, чтобы переговорить с нужными людьми.
– Спасибо, профессор, я даже не сомневался, что вы сможете мне помочь в наборе людей. Но это не все, – сообщил я, наблюдая легкое удивление и заинтересованность на лице Штейна, – для управления этим коллективом мне нужен опытный руководитель, обладающий необходимыми знаниями и авторитетом в научной среде.
– И вы хотите, чтобы я помог вам найти такого человека?
– Нет, Иван Герхардович, не хочу. Я его уже сам нашел. Этот человек – вы. Если, конечно, на то будет ваше желание. Но что-то мне подсказывает, что вы не откажетесь, – я хищно улыбнулся.
Профессор задумался. Все-таки такого он не ожидал.
–Гхм…, – неопределенно хмыкнул Штейн, – про очередную авантюру я и впрямь угадал. Кого другого я, наверное, сразу отправил бы с этой идеей в далекое далеко. Слишком привык я к Колониальному Технологическому, врос в него всеми корнями…
– Профессор, – негромко обратился я к Штейну, – вы новости смотрите регулярно?
– Поглядываю иногда.
– И что вы там видите? Думаете, я стал бы затевать всю эту историю, будь все нормально? Зачем? Я и так не беден. И, как вы уже убедились, я солдат, а не ученый. И вдруг от меня поступает такое предложение? Почему, как вы считаете?
Профессор молча смотрел на меня.
– Когда я впервые встретился с вами, я умирал от астероидной горячки. И тогда, чтобы избежать смерти, я стал на какое-то время ученым. А теперь я вновь пришел к вам, и снова готов заниматься наукой и инженерными разработками. Я опять смертельно болен, профессор. Но на этот раз болен не я один. Больна вся Федерация. И если прямо сейчас не создать лекарство, мы все умрем. Кто-то в космосе и в колониях, сражаясь с кваргами, а кто-то в Солнечной системе под бомбами и ударами с орбиты, когда защищать планеты станет уже некому. Не будет Колониального Технологического, погаснет искусственное солнце над Титаном… Это вопрос нескольких лет. Нужно лекарство, профессор, и это лекарство – новое оружие… Я его Федерации дам, с вами или без вас, но я бы предпочел все-таки с вами.
– Все так плохо?
– Я был там и видел все своими глазами.
Профессор отвел взгляд, и некоторое время молча думал о чем-то своем. Наконец, он вновь посмотрел мне в глаза.
– Куда и когда мне привозить научно-инженерную группу?
***
С новоиспеченным лейтенантом инженерных войск Джеффом, я переговорил почти сразу после звонка профессору. Идею мою он воспринял спокойно, но ответом своим меня удивил.
– Командир, я с вами, какой разговор? Столько нового железа, сколько я увидел и пощупал за несколько месяцев общения с вами, я не видел за всю предыдущую жизнь. И не только увидел, а и вдумчиво в нем поковырялся, а потом еще и проверил в бою. Мечта, а не служба! И что-то мне подсказывает, что в вашей новой фирме с этим вопросом никаких проблем не предвидится. Только вы уж поговорите с начальником училища. Я ему много чем обязан. Вот и лейтенанта без него ни в жизни бы прапору не дали. А так я типа прошел индивидуальный курс обучения в высшем военном училище. Хотя почему «типа», если я сейчас со своим инструктором разговариваю, – улыбнулся лейтенант, – да, и из армии уходить бы не хотелось. Только ведь офицером стал…
– Договорились, Джефф. Я переговорю генерал-лейтенантом, думаю, мы найдем вариант, который всех устроит, ну а потом я снова постучусь к тебе.
Генерал-лейтенант Шиллер оставил мне свой личный контакт, отправляя меня на награждение в столицу, так что теперь я мог обратиться к нему напрямую.
Начальник училища на вызов не ответил, но минут через двадцать перезвонил сам.
– Ну что, младший лейтенант, поздравляю с высшей наградой Федерации, новым званием и поступлением в академию Генштаба. Можешь не тянуться, звонок не служебный. И давай без званий.
– Спасибо за помощь. Во всем этом есть немалая ваша заслуга.
– Я смотрел трансляцию награждения. О чем это ты целую минуту болтал с президентом? Генерал Галло чуть не лопнул на месте от такого нарушения протокола, – усмехнулся Шиллер.
– Вот об этом я и хотел переговорить с вами. Посмотрите, пожалуйста, вот этот документ, – я переслал генералу копию рекомендации, подписанной президентом Тобольским.
– Ну ты и жук, Лавров. Как ты умудряешься добывать такие бумажки? – спустя минуту с усмешкой произнес генерал, – Сначала адмирал Петров, теперь вот сам президент… У тебя просто талант оказываться в нужное время в нужном месте с правильными словами. И что ты хочешь от меня?
– Мне нужен главный инженер. Талантливый техник, знакомый с оружейной спецификой. У вас такой есть.
– Джеффа не отдам. До сих пор все, что ты делал, шло только на пользу училищу. А теперь хочешь увести у меня лучшего техника?
– Не хочу. Да он и сам не ушел бы со службы, тем более, от вас.
– Тогда что ты хочешь? – удивился генерал.
– Взаимовыгодного сотрудничества с ВВУ Планетарного Десанта. Вы ведь можете направить лейтенанта Джеффа в мою компанию военным советником или просто консультантом, в конце концов. По моему официальному приглашению, естественно. Для обеспечения взаимодействия разработчиков вооружений с армией и наиболее полного учета потребностей войск при разработке новой техники. Мне нужен талантливый техник. Вам тоже. У меня его квалификация будет только расти, а училище через него будет иметь доступ к последним разработкам моей компании, которые только-только проходят боевые испытания. Ну и, естественно, у меня он будет проводить только часть времени, так что свои обязанности в училище он тоже сможет выполнять, пусть и в несколько урезанном виде.
– Ты не просто жук, младший лейтенант, – со смехом произнес генерал, – ты Жучило. С большой буквы же. И приглашение на Джеффа, я подозреваю, ты уже подготовил?
– Высылаю.
***
Пятнадцатого мая я, который Игорь Лавров, отметил свой семнадцатый день рождения. Ингу на целый месяц вместе со всем первым курсом заслали в какие-то невероятные долбеня на очередные практические занятия, так что увидеться с ней я не смог. В итоге семнадцатилетие я отмечал дома с мамой. Все равно я собирался перевезти ее на Землю, так что решил совместить приятное с полезным. Своей ролью единоличной владелицы Оружейной компании Лавровых она была слегка шокирована, но именно что слегка. К причудам сына она уже начала привыкать.
– А что я буду делать в столице, сын? – спросила меня мама, когда нагляделась на меня и задала все обычные после долгой разлуки вопросы, – здесь я учу детей, и моя работа мне нравится. У нас сложившийся доброжелательный коллектив, привычная комфортная обстановка. А что будет там?
– А там, мама, будет последнее место, куда придут кварги, если мы не сможем их остановить. Столицу Федерации будут защищать до конца, до последней возможности.
– Ты говоришь ужасные вещи.
– К сожалению, я с этими ужасными вещами лично знаком. В сеть выпускают не всю информацию, чтобы не вызывать панику у населения колоний. Сейчас прорывы кваргов возможны в любом месте. А что касается твоих занятий в столице, там ведь тоже есть дети и начальные школы. Да ты и сама как-то предлагала мне перебраться на Землю.
– Я всего лишь хотела отговорить тебя от идеи стать профессиональным военным, – тихо сказала мама, – и ради этого готова была лететь куда угодно. Я очень боялась тебя потерять.
– А теперь я боюсь потерять тебя. Я не смогу спокойно работать, зная, что тебе угрожает опасность.
Мама грустно улыбнулась.
– И когда мы летим?
***
Я внимательно дочитал документ, явившийся плодом совместного творчества Льва Рабиновича, Джеффа и профессора Штейна. Название документа начиналось словами «План расходов…». И все бы ничего, красивый получился документик, Рабинович оказался мастером на подобные штуки, но сумма в строке «Итого» поставила дыбом мои волосы во всех местах. Восемьсот двадцать миллионов рублей. Да я и представить-то себе эту сумму могу только абстрактно.
Самое противное заключалось в том, что даже при самом предвзятом подходе я нашел возможность сократить расходы только процентов на десять, да и то путем переноса некоторых трат на более поздние сроки, когда они имели шансы быть компенсированными ожидаемыми поступлениями от деятельности компании.
Денег нет, но вы держитесь! Кто-то из древних деятелей Земли сказанул эту бессмертную фразу. Фамилию его моя память не сохранила, видимо за полной никчемностью данной личности.
– Господа, – поднял я взгляд на своих товарищей, – план замечательный. Но денег в наличии только тридцать миллионов рублей. Мы не сможем даже заплатить авансы поставщикам оборудования, я уже молчу про все остальное.
– Оборудование можно попробовать взять в лизинг, – предложил Рабинович. Это процентов на десять увеличит итоговую сумму, но позволит на начальном этапе сократить вложения вдвое. Но тут многое зависит от деловой репутации фирмы и ее хозяев. Как у вас с этим, Игорь?
– Боюсь, никак. Хотя… подписанная президентом рекомендация на выдачу лицензии может в этом помочь?
– Сложно сказать. Нужно пробовать. Хотя документ, несомненно, внушает уважение. Но к нему еще потребуется бизнес-план с прогнозом финансовых потоков компании, производственным графиком, обоснованием источников погашения лизинговых платежей и еще кучей обязательных разделов вплоть до биографий и опыта работы руководителей компании.
– Даже если мы сможем все это провернуть, где-то нужно взять еще почти четыреста миллионов, – озвучил я свои сомнения.
– Ну, либо придется привлекать стороннего инвестора, а он, если даст деньги, непременно захочет стать совладельцем компании, либо идти в банк за кредитом с примерно такими же сложностями, как и в случае лизинга.
– Нет. Без совладельцев постараемся обойтись. Это может привести к проблемам с управляемостью. Мне только конфликтов между акционерами не хватало. Готовьте документы, Лев. Завтра попытаем счастья в Федеральном Военном Банке. Там кредитуется вся оборонка, так что наша тематика должна быть им близка, да и своя лизинговая компания у них имеется.
***
– Добрый день, господа. Меня зовут Илья. Я менеджер по работе с новыми клиентами нашего банка. Чем я могу вам помочь? – поприветствовал нас с экрана моего планшета невысокий и очень худой молодой человек, судя по всему мелкий клерк, основной задачей которого являлось первичное знакомство с клиентами. Некий фильтр, нужный, чтобы всякая мелочь не беспокоила серьезных людей.
– День добрый, – ответил за нас Рабинович и назвал наши имена, – Мы представляем Оружейную компанию Лавровых. Разработка и производство оружия и военной техники.
– Я раньше не слышал о вашей компании. Вы давно на этом рынке?
– Нет. Компания только что получила государственную лицензию на данный вид деятельности.
– И какие услуги нашего банка вам необходимы?
– Лизинг оборудования и кредит на пополнение оборотных средств. Ну и счет в вашем банке, разумеется.
– Что ж, перешлите мне, пожалуйста, ваш пакет документов.
Минут десять клерк знакомился с переданными ему файлами. Мы терпеливо ждали.
– Что я могу сказать, господа, – наконец произнес он, – компания у вас новая, деятельность пока не начала и опыта успешной работы в выбранной сфере не имеет. Это минус, причем очень существенный. Собственных средств у вас всего четыре процента от запрашиваемых сумм кредита и лизинга. Тоже не очень хорошо. Источники погашения кредита и лизинговых платежей нельзя считать надежными. Если бы у вас были уже заключенные с минобороны контракты, дело другое, а так… вы ведь можете и не выиграть конкурс. Это минусы. Теперь о плюсах. У вас очень серьезная лицензия, что означает, что государственные органы считают вашу компанию вполне состоятельной и способной вести выбранную вами деятельность. Кроме того, у вас есть положительные результаты боевых испытаний некоторых ваших разработок, правда оформлены они не по стандарту, но это уже кое-что. И последний плюс: в штате вашей компании есть авторитетный ученый и группа квалифицированных инженеров и исследователей. Все вместе дает довольно противоречивую картину. Боюсь, что запрашиваемые вами суммы мы предоставить вам не сможем.
– Есть ли дополнительные факторы, способные как-то повлиять на решение банка? – вступил я в переговоры.
– Разумеется. Например, наличие серьезных поручителей или качественного залога, стоимость которого с запасом перекроет размер запрашиваемых кредитных средств.
– Авторские права в качестве залога подойдут?
– Зависит от конкретного случая и, прежде всего, от размера авторских отчислений за последние месяцы. Что вы можете предложить?
– Патент на метод лечения астероидной горячки. Файл я вам переслал.
Менеджер некоторое время знакомился с документом, после чего задумчиво произнес:
– Неплохой актив. Конечно, он требует профессиональной оценки, но думаю, миллионов двести он стоит. Это если целиком. Ваша доля в нем двадцать процентов… В общем, миллионов тридцать под такой залог получить можно. Но, как вы понимаете, существенно ситуацию это не меняет. Может быть, есть что-то еще?
– Акции нашей компании. С учетом имеющейся лицензии они имеют какую-то ценность в качестве залога?
– К сожалению, это неликвидный актив. На бирже ваши акции не котируются, так что вряд ли банк они заинтересуют.
– Скажите, Илья, – решил Рабинович выложить наш последний козырь, – вы внимательно читали документы, связанные с нашей лицензией?
– Ну, я их просмотрел. Там все соответствует нормам.
– Обратите, пожалуйста, внимание на то, кем подписана рекомендация на выдачу лицензии.
Менеджер нашел нужный документ и углубился в чтение. На этот раз он поднял на нас глаза почти сразу.
– Это очень необычно, господа, – с сомнением в голосе произнес он, – с точки зрения регламентов, утвержденных советом директоров банка, личность подписанта такого документа не является существенным фактором. Но ваш случай явно выходит за стандартные рамки. Мне придется передать вашу заявку на рассмотрение директору нашего филиала. В ближайшее время он с вами свяжется.
Директор столичного филиала Федерального Военного Банка самостоятельно принять решение тоже не смог. Он связался с нами и сказал, что передал наши документы на рассмотрение совету директоров. Те мурыжили нас три дня, после чего мы получили от банка категорический отказ. Нам не только не дали запрашиваемую сумму, нам вообще отказали в обслуживании. В голосе сообщившего нам эту новость директора филиала звучала растерянность и удивление. Либо он был великолепным актером, либо сам искренне не понимал, что произошло. А в моей голове зазвенел новый тревожный звоночек, и злой червячок застучал своими молоточками с удвоенной силой.
***
Еще в пяти крупных банках нас тоже постигла неудача. Нет, категорически отказались иметь с нами дело только в двух из них. Остальные готовы были открыть нам счета, а в одном даже обещали рассмотреть кредитную заявку на десять миллионов, и менеджер уверял, что мы имеем все шансы на одобрение кредита руководством. Но это, конечно, нашу проблему решить не могло.
Все прояснилось на третий день. Со мной связался смущенный и явно расстроенный Рабинович.
– Игорь, у меня для вас плохие новости, – прямо заявил он, – на меня вышли люди из Глобал Випон Индастриз. Они недвусмысленно намекнули мне, что хотят провести переговоры с владельцами Оружейной компании Лавровых о продаже фирмы. Мне очень интересно с вами работать, но хочу сразу предупредить, если вы решите отказаться от продажи, я буду вынужден прекратить наши деловые отношения. Мне такие недоброжелатели испортят весь бизнес. Это очень серьезные люди и я бы не хотел видеть их своими противниками.
– Спасибо за откровенность, Лев, – задумчиво ответил я, пытаясь выстроить свою линию поведения в новых обстоятельствах, – я не буду отказываться от переговоров. Посмотрим, что эти господа мне предложат. На этом этапе вы еще готовы участвовать?
– Пока не принято решение об отказе, да.
– Тогда организуйте нам встречу, пожалуйста.
От приглашения к нам в офис представители одного из крупнейших мировых производителей оружия отказались. К себе они нас тоже предпочли не звать. Мы встретились на нейтральной территории, в комнате для переговоров одного из самых дорогих столичных бизнес-центров.
– Итак, господа, – взял я на себя инициативу после нашего взаимного представления, – у вас есть ко мне какое-то предложение. Я вас внимательно слушаю.
– Игорь Яковлевич, – негромко начал латиноамериканец Энрике Крус, первый из переговорщиков оружейной корпорации, – мы рады знакомству с вами. Такой молодой офицер, и уже кавалер Золотой Звезды и Железного Креста. Вы отличный военный, и, очевидно, именно в этом ваше призвание.
– Спасибо, господин Крус, – кивнул я головой, – но ведь не это стало поводом для нашей встречи.
– Не торопитесь, господин Лавров, я только начал свою мысль. Итак, вы образцовый офицер с невероятным для вашего возраста и звания боевым опытом. Вас ждет блестящая военная карьера, ведь уже сейчас вы стали слушателем академии Генерального штаба, а окончание этого учебного заведения открывает перед любым офицером многие двери. Мы с коллегой Мартинесом хотели бы понять, зачем вам вдруг понадобилось столь круто менять образ жизни и начинать бизнес, в котором вы не слишком разбираетесь?
– Господа, – с подчеркнутым удивлением в голосе ответил я, – но ведь это более чем логично. Я участвовал в двух боевых операциях, и в обоих случаях мне удалось добиться высокой боевой эффективности за счет усовершенствования стандартного оружия, стоящего на вооружении армии Федерации. Это ли не повод для оптимизма при создании своего оружейного бизнеса?
– Для оптимизма? Ничуть. Вы, видимо, не очень понимаете, во что ввязываетесь и на что замахиваетесь. Разработка оружия и боевой техники требует просто колоссальных ресурсов, как материальных, так и людских. Кроме того, эта сфера деятельности давно поделена между крупными игроками. Мы, Глобал Випон Индастриз, имеем на рынке вооружений долю около сорока процентов. Есть еще три крупных корпорации, но их доли ниже. И все, господин Лавров. Больше никого нет. Конечно, небольшие компании тоже занимаются своими разработками, но они работают не напрямую с министерством обороны, а являются подрядчиками одной из крупных фирм и выполняют некоторые их заказы, да и то, скажу вам честно, чаще всего это либо дочерние, либо зависимые компании все тех же основных игроков рынка вооружений. Вы же, получив в обход обычных процедур полную лицензию на разработку и производство оружия, выпали из этой давно отлаженной схемы. Никому сейчас не нужен новый участник рынка, имеющий прямой доступ к конкурсам минобороны.
– Спасибо за познавательный экскурс в мир оружейного бизнеса, господин Крус, – с улыбкой ответил я, – так что же хочет от меня руководство ГВИ?
– Мы бы хотели выкупить вашу компанию. Вместе с лицензией, разумеется, ведь именно она представляет основною ценность. Наше руководство готово предложить вам сто миллионов рублей. Это очень хорошая цена, господин Лавров. Подумайте об этом. Кроме того, мы готовы отдельно приобрести все ваши уже сделанные наработки по модернизации стандартных образцов вооружений и выкупать впредь все перспективные усовершенствования и новые образцы, которые вам удастся создать.
Крус замолчал, и все трое, включая Рабиновича, посмотрели на меня в ожидании ответа. Судя по выражению лица моего консультанта, он считал предложение ГВИ более чем щедрым.
– Это хорошее предложение, господа. И будь я обычным коммерсантом, я принял бы его, не задумываясь.
– Что же вам мешает, господин Лавров?
– Только одно. Я начал это дело не ради прибыли. У меня и так есть достаточно средств для безбедного существования. Но, увы, недолгого. Вам будет сложно меня понять, господа, я это уже вижу, но все же, постарайтесь, хотя бы для того, чтобы правильно донести мои мотивы до тех людей, по чьему поручению вы сейчас здесь находитесь. Я совсем недавно вернулся из боя, и я знаю реальное положение дел на фронтах, поскольку вращался среди высших офицеров, настоящих боевых командиров высокого ранга. С имеющимся оружием и ресурсами мы не только не сможем победить кваргов, мы проиграем войну. Это вопрос нескольких лет. Кому тогда будут нужны деньги, которые вы мне обещаете за мою компанию? Кто и где будет их тратить?
– Мне кажется, господин Лавров, вы сгущаете краски, – произнес Мартинес, но было видно, что от моих слов ему стало не по себе, – Пораженческие настроения…
– Я похож на человека, подверженного пораженческим настроениям? – мягко перебил я переговорщика от ГВИ, – вы ведь наверняка изучили мою биографию.
– Мой коллега неверно выразился, – поспешил сгладить ситуацию Энрике Крус, – он имел в виду, что сам смотрит на этот вопрос более оптимистично. Продолжите, пожалуйста, вашу мысль.
– Так вот, господа. Я создал Оружейную компанию Лавровых, поскольку чувствую в себе силы изменить сложившуюся ситуацию. Я подобрал отличную команду единомышленников, обладающих необходимой компетенцией. У меня уже есть несколько перспективных наработок, которые я, по собственному опыту боев с кваргами, считаю наиболее важными для быстрейшего внедрения в вооруженных силах Федерации. Именно их я и хочу представить комиссии по вооружениям минобороны. Еще раз повторюсь. Мне не нужна прибыль. Все заработанное я планирую направлять в исследования и разработки, а для того, чтобы их внедрение шло максимально быстро, мне нужен прямой выход на министерство обороны. Я буду делать именно то, что считаю сейчас наиболее актуальным для армии и не хочу, чтобы кто-либо в этот процесс вмешивался и диктовал мне, что более перспективно, а что менее с точки зрения коммерческой выгоды.
На лице Мартинеса читалось тщательно скрываемое разочарование и досада. Ход переговоров ему явно не нравился. А Энрике Крус о чем-то напряженно размышлял. Наконец, он вздохнул и посмотрел на меня.
– Я уважаю вашу позицию, Игорь, – в его голосе мне послышалось сожаление, но, возможно, мне это лишь показалось, – но реалии таковы, что вы не сможете вести это бизнес самостоятельно. Вам ведь уже отказали в кредитовании и лизинге? Вы человек умный, и, я думаю, уже поняли, что это не случайность. Поверьте, дальше будет только хуже. При всем моем уважении, искреннем уважении, к вашим достижениям, рынок вооружений – не ваш уровень. Мне очень жаль, что мы с вами находимся по разные стороны стола переговоров, но жизнь сложилась именно так, и с этим ничего не поделаешь. Я все же рекомендую вам еще раз обдумать наше предложение. Я мог бы удвоить сумму, но понимаю, что дело не в деньгах. Откажитесь от этого бизнеса и переходите вместе с вашей командой в ГВИ. Я думаю, мне удастся убедить руководство создать из вашего коллектива отдельное подразделение. У вас будут практически неограниченные ресурсы и возможность безопасной работы в крупной корпорации.
– Спасибо, Энрике, – я тоже решил обратиться к нему по имени, – я понимаю, что вы просто делаете свою работу, а ваш работодатель поставил вам задачу выкупить мою компанию. Но я ничем не могу вам помочь. Мне нужна самостоятельность в принятии решений. Полная самостоятельность, что абсолютно невозможно в рамках вертикально-интегрированной корпорации, каковой и является ГВИ. Поэтому я вынужден отказаться.
– Это ваше окончательное решение, господин Лавров? – в голосе Мартинеса слышалось с трудом сдерживаемое раздражение.
– Окончательное, господин Мартинес.
– Ну что ж, боюсь вам вскоре придется об этом пожалеть, младший лейтенант, – прошипел переговорщик, – ведь когда через три месяца к вам выйдет комиссия минобороны и увидит, что реальная деятельность не ведется, она отзовет лицензию, и все ваши благие намерения превратятся в пшик. А без денег никакой деятельности у вас не будет. Обойдите, хоть все банки Федерации, никто с вами работать не станет. Максимум – пообещают что-нибудь незначительное и будут месяцами тянуть с принятием решения. А если попробуете найти стороннего инвестора – сами понимаете, кто будет стоять за его спиной.
– К сожалению, мой коллега прав, господин Лавров, – мягко сказал Крус, – мой контакт у вас есть. Я буду ждать звонка. Наше предложение еще в силе. Ну, пока у вас есть лицензия, разумеется. Вот только каждый день вашего промедления будет уменьшать предложенную нами сумму на два миллиона рублей. Рад был знакомству с вами. А теперь, простите, господа, нас ждут дела.
***
Не все партнеры одинаково полезны. Рабиновича я потерял, а ведь у меня были на него определенные планы.
– Простите, Игорь, но на вашем месте я бы принял это предложение. Мне было приятно с вами работать, но, боюсь, вам придется искать другого консультанта, – сказал мне Рабинович сразу после ухода переговорщиков ГВИ.
Я не жалел. Лучше расстаться с ненадежным партнером на ранней стадии отношений, чем потом получить удар в спину в более серьезной ситуации. Да сейчас мне было и не до Рабиновича. И без него проблем хватало.
Я вернулся в офис, заперся в своем кабинете, взял в руки планшет и начал анализировать ситуацию. Изначально я собирался замахнуться на разработку новых станций РЭБ. Используя знания моей цивилизации, я вполне мог существенно улучшить не только схемы, применяемые в производстве средств радиоэлектронной борьбы, но и саму элементную базу, на которой они собирались. Для этого мне и требовалось дорогостоящее оборудование. Теперь о нем можно было забыть, но нельзя сказать, что мои планы от этого совсем перечеркивались. В конце концов, и с имеющимися у Федерации технологиями можно было многое сделать, используя известные мне программные алгоритмы. Ну что ж, будем улучшать системы связи и электронного противодействия, используя то, что есть.
Я залез в каталоги фирм-производителей и стал прикидывать, что именно нам может понадобиться и в какие деньги нам это обойдется. Через три месяца мне предстоит отчитываться перед комиссией минобороны, и лучше будет, если на эту комиссию я вынесу уже готовый действующий образец.
Минут через сорок я понял, что увяз окончательно и вызвал к себе Джеффа. Провозившись с ним вместе еще час, я осознал, что дело плохо и пригласил профессора Штейна. В итоге наши мучения вылились в полноценное совещание всего коллектива фирмы.
– Итак, господа, – подвел я промежуточный итог, – в связи с вновь открывшимися обстоятельствами в ресурсах мы оказались сильно ограничены. Закупить дорогое исследовательское и производственное оборудование на данный момент не представляется возможным, но у нас есть другой путь. Перспективные исследования по новым процессорам для станций РЭБ мы пока остановим. Мы не отказываемся от них окончательно, но поскольку с сегодняшнего дня в плане денег мы можем рассчитывать только на себя, первостепенными для нас становятся проекты, способные доказать министерству обороны нашу состоятельность и принести нам государственный заказ, на деньги от реализации которого мы сможем продолжить наши исследования.
Я оглядел своих людей. Меня слушали внимательно, но на лицах парней, чью тему я отложил в долгий ящик, застыло кислое выражение.
– Нодир, – обратился я к одному из них, – не переживай. Ваши с Жасуром процессоры мы доведем до ума в обязательном порядке, но сейчас вы нужны мне на разработке схемы динамического сопряжения станций РЭБ.
– Да, ясно нам все, Игорь Яковлевич. Обидно просто. Только прорыв наметился, вернее, пока не прорыв еще, а так, его тень на горизонте…
– Успеете еще прорваться, не беспокойтесь, а пока продолжим. Через три месяца я хочу представить комиссии министерства обороны десантный взвод, оснащенный нашими новыми средствами маскировки. Три десантных бота, три легких боевых робота Варан-М2 и комплект боевых скафандров я постараюсь одолжить у ВВУ Планетарного Десанта вместе со взводом курсантов, а вот все остальное нам придется покупать на деньги компании. Мы с главным инженером Джеффом прикинули примерные схемы сборки оборудования. Пока это только наброски, которые еще предстоит довести до ума, и делать это будете вы. Через пару дней я допишу программу, которая заставит все это железо работать в нужном нам режиме. Опять же, в нее наверняка придется вносить коррективы, поскольку пока не ясно, какие засады встретятся нам на пути. Главный инженер и профессор Штейн распределят между всеми сотрудниками текущие задачи. Через два дня мне нужен полный список оборудования и комплектующих, которые нам понадобятся. Имейте в виду, что запрашивать нужно только самое необходимое, ибо ресурсы у нас не латексные, растягиваются плохо.
И все равно денег не хватило. Ужимая все, что только можно, а иногда и что нельзя, нам удалось уложить расходы в пятьдесят три миллиона. Я прекрасно понимал, что нужен еще некоторый запас на непредвиденные расходы, так что по-хорошему требовалось миллионов шестьдесят, из которых у меня к настоящему моменту имелось только тридцать.
Вопрос с деньгами решился совершено неожиданным для меня образом. Ближе к вечеру ко мне в кабинет заглянул Иван Герхардович. Профессор выглядел задумчивым, но по нему было видно, что он пришел не просто обсудить текущие дела.
– Игорь, я тут подумал на тему требуемой суммы, – сразу перешел он к делу, – ГВИ нагнула банки на отказ в кредитах нашей компании, это понятно. Но ведь мы с тобой можем выступить не от имени Оружейной компании Лавровых, а просто как обычные граждане. Понятно, что в тех банках, где мы уже были, с нами разговаривать не станут, но на Титане есть небольшой банк, РКСТ – Русский кредитный союз Титана. У меня там с давних времен открыт счет. В этом банке обслуживается Колониальный Технологический, вот и я для удобства стал их клиентом.
Я смотрел на профессора и не мог поверить в происходящее. Осторожный и консервативный Иван Герхардович поразил меня своим «мы с тобой», когда заговорил о кредите.
– Профессор, я не ослышался? Вы хотите выступить заемщиком вместе со мной?
– Ну, наверное, все-таки не заемщиком. На это я еще не созрел. Но залогодателем и поручителем я стать готов. Не забывай, мне ведь тоже принадлежит двадцать процентов в нашем патенте по астероидной горячке, а я, хоть и старый жадина и карьерист от науки, в душе прекрасно понимаю, кто на самом деле главный в этом патенте. Но дело не только в этом, Игорь. Я не хочу, чтобы твое начинание провалилось. Я хорошо помню твои слова, которыми ты убедил меня перейти на работу в твою фирму. Лет через десять я бы хотел вернуться домой на Титан и снова учить студентов Колониального Технологического. Но для этого нужно, чтобы было куда возвращаться. Так что на мою долю в качестве залога можешь рассчитывать, а это дополнительные миллионов тридцать, как я понял.
***
В отличие от всех остальных банков, с которыми мы общались исключительно через сеть, в РКСТ мы с профессором решили явиться лично. Перелет до Титана много времени не потребовал, и уже на следующий день мы с Иваном Герхардовичем сидели в кабинете управляющего. Профессор оказался давним и уважаемым клиентом РКСТ. На его счет регулярно падали отчисления по патенту, тратить которые Иван Герхардович не очень торопился, так что банк таким клиентом был весьма доволен.
Выслушав нас и посмотрев документы, управляющий улыбнулся.
– Господа, я надеюсь, вы понимаете, что процентная ставка по потребительскому кредиту будет выше, чем если бы вы обратились ко мне, как представители компании?
– Конечно, господин Камский, мы отдаем себе в этом отчет, – ответил я на его намек, что он в курсе ситуации вокруг Оружейной компанией Лавровых, – однако в настоящий момент идея обращаться к вам от имени фирмы не кажется нам удачной.
– Я думаю, вы правы, и очень хорошо, что вы обратились именно к нам. Вдвойне правильно вы поступили, прибыв в банк лично. Сейчас нас с вами точно никто не слышит, поэтому я позволю себе быть откровенным. Вы очень заинтересовали наш совет директоров, господин Лавров. Мы видим, как вы добиваетесь своих целей и видим результаты, прежде всего финансовые, такова уж наша специфика, которые могут принести ваши усилия. По известным причинам мы не смогли бы выдать кредит Оружейной компании Лавровых, но вам лично, как простому гражданину Федерации, жителю Титана и кавалеру Золотой Звезды и Железного Креста, мы пойдем навстречу. Предложенный вами залог нас более чем устраивает. Такой патент мы всегда сможем реализовать, если ваше начинание окажется несостоятельным. Но, выдавая такой кредит, мы хоть и не вступаем формально в конфликт с известными вам силами, все же несем определенные риски, связанные с их возможной реакцией на помощь вам. Поэтому мы бы хотели от вас взаимной услуги.
– Я вас внимательно слушаю, Иван Денисович.
– Если в результате нашего сотрудничества Оружейная компания Лавровых получит доступ к государственным заказам и займет достойное место на рынке вооружений, мы бы хотели, чтобы она перешла на обслуживание в наш банк. От вас мне достаточно простого обещания.
– А как вы думаете, Иван Денисович, в какой банк я бы привел свою компанию после того, как из всех тех, к кому я обратился, лишь один вошел в мое положение и согласился помочь? Мне даже не нужно ничего обещать вам. Я и так собирался поступить именно таким образом.
– Ну что ж, господа. Тогда мы можем переходить к формальностям.
***
Генерал-лейтенант Шиллер выслушал меня с мрачным выражением лица. Я не стал ничего от него скрывать. Этот человек уже не раз помогал мне, и я не ждал от него удара в спину.
– Младший лейтенант, – хмуро сказал он, когда я замолчал, – ты сильно рискуешь. Эти люди шутить не будут. Ты уверен, что все учел?
– Я рискую сильнее, чем на Лейтене-5, господин генерал?
– Не притворяйся дурачком, Лавров. Это разные риски. Никто убивать тебя не будет, по крайней мере, своими руками. Но ты начал дело, которое не имеешь права завалить. Надеюсь, ты понимаешь это не хуже меня. Вот только руководству ГВИ на твои мотивы плевать. Я не знаю, что они там себе думают, но жадность, по-моему, совсем застила им глаза. И я догадываюсь, каким будет их следующий шаг. Если ты представишь комиссии что-то стоящее, их лоббисты настоят на боевых испытаниях перед заключением госконтракта, и тебя с твоими людьми и новой техникой пошлют в такое место, откуда вы гарантированно не вернетесь. Ты к этому готов?
– Я подозревал что-то подобное. Значит, придется пройти и через это.
– Ты настолько в себе уверен?
– Уверен. И в себе, и в своих людях, и в курсантах ВВУ Планетарного Десанта, которых хочу у вас попросить на время госприемки моего нового оборудования. То, что мы представим на полигонные испытания, будет достаточно прорывной технологией, чтобы заинтересовать комиссию, но мы покажем им не все. Кое-что я припрячу в рукаве, чтобы достать этот козырь во время испытаний в бою, в каких бы тяжелых условиях они ни проводились. Мы справимся.
– Кому другому я бы не поверил, но тебя я знаю, как офицера, который зря говорить не будет. Я постараюсь помочь тебе, младший лейтенант. Но это решение нужно будет согласовать с попечительским советом. Во всяком случае, с его главой. Я думаю, генерал армии Васнецов, меня поддержит.
***
До начала занятий в академии у меня оставался всего месяц. Все это время, с момента награждения Золотой Звездой, я считался находящимся в отпуске, ведь училище я уже досрочно закончил, а приказ прибыть в академию предписывал мне явиться туда лишь двадцатого июня. Ну и положен мне был отпуск, к ордену прилагался.
Почти весь этот месяц я провел, мотаясь между столицей и Ганимедом, где Джефф с четверкой наших студентов-инженеров безвылазно ковырялись в училищной ремзоне. Генерал меня не подвел, да и Васнецов оказался мужиком с понятием. Во всяком случае, технику мне выделили наименее потрепанную. Пару раз Шиллер лично спускался к нам в ангар и молча смотрел на наши мучения, не вмешиваясь в процесс, а на следующий день так же, не говоря ни слова, прислал нам в помощь бригаду из трех училищных техников. Работы предстояло еще море, ведь мы собирались оснастить нашими новыми станциями РЭБ не только боты и Варанов, но и бронескафандры десантников. Гулять, так гулять. Все компоненты десантного взвода должны соответствовать новым требованиям незаметности.
К концу месяца я сумел немного перевести дух, когда понял, что ребята под чутким руководством лейтенанта Джеффа и профессора Штейна сумеют довести начатое до конца и без моего непосредственного участия, а девятнадцатого июня я улетел в столицу. Меня ждала академия Генштаба.
***
Седой полковник, которому я доложился о прибытии, с удивлением бросил взгляд на мои погоны младшего лейтенанта, но разглядев квалификационный шеврон, Золотую Звезду и Железный Крест, от комментариев воздержался и молча принял мои документы. Сверившись со списками в своем планшете, он скинул мне ключ-код от моей новой комнаты и инструкции куда-когда прибыть для участия в церемонии представления слушателей начальнику академии. На этом формальности завершились, чему я был несказанно рад.
В академии Генерального штаба к слушателям относились совершенно не так, как в училище к курсантам. Ну, еще бы, все мы были офицерами с немалым боевым опытом, отличившиеся в боях и успевшие покомандовать достаточно серьезными частями и подразделениями. Комната моя напоминала номер в хорошей гостинице. Как оказалось, и сервис здесь был практически таким же. Питались мы в столовой, не уступавшей иным ресторанам по интерьеру и вышколенности официантов. Будущую элиту вооруженных сил Федерации здесь ценили. Ну и, естественно, никакого казарменного положения с увольнительными и прочей милой ерундой здесь не практиковалось. От слушателя требовалось вовремя являться на занятия и экзамены, остальная его жизнь никак не регламентировалась, за исключением чрезвычайных ситуаций, естественно.
На церемонии на меня откровенно косились. Офицеров в звании ниже капитана я здесь ни разу не видел, а вот подполковников среди слушателей встретил больше десятка, дальше сбился и бросил их подсчитывать.
Речь начальника академии генерала армии О’Салливана меня не впечатлила. Чувствовалось, что пожилой ирландец уже давно не военный, а, скорее, администратор. Что ждет нас в этих стенах, я знал и так, проходили уже, так что слушал я вполуха.
После церемонии все дружно двинулись в нашу столовую-ресторан на праздничный ужин по случаю начала обучения в академии. Я здесь ни с кем познакомиться еще не успел, поэтому скромно занял место за одним из крайних столиков и стал ждать развития событий. События не замедлили развиться.
За мой столик, пробухтев что-то не вполне внятное, долженствующее, видимо, означать «Вы не против, младший лейтенант?» непринужденно плюхнулись два майора и капитан. Судя по их поведению, они давно знали друг друга. Осталось понять, что им нужно от меня, ведь свободных столиков еще оставалось достаточно.
– Здравия желаю, господа офицеры, – первым поздоровался я, как младший по званию, – вскакивать и отдавать честь я, естественно, не стал, не та обстановка.
– Здравствуй, здравствуй, младший лейтенант, – ответил один из майоров, выделявшийся выразительным двойным подбородком. Возможно, я ошибался, но мне показалось, что он находится под действием какого-то слабого наркотика. Спиртным от майора не пахло, но мало ли всякой дури можно купить в столице…
Я удивленно посмотрел на него и спросил:
– Господин майор, а разве мы с вами на ты?
– Да брось, младлей, не тушуйся. Здесь же праздничный ужин, неформальная обстановка… – вступил в разговор второй майор, выглядевший заметно более подтянутым и спортивным, чем его товарищ.
– Господа, – не принял я панибратского тона офицеров, – у вас ко мне какое-то дело? Если вам просто столь сильно приглянулся этот столик, я могу пересесть, мне не сложно.
– Скажи, младшей лейтенант, – присоединился к беседе невысокий капитан, выглядевший на несколько лет младше майоров, – как в таком возрасте и в таком звании можно стать слушателем академии Генштаба? Вот мы с товарищами поспорили, чей ты протеже, да так и не пришли к общему мнению. Лет тебе хорошо если восемнадцать, хотя выглядишь ты еще младше. Но повоевать уже успел, причем, судя по шеврону, повоевать неслабо. Золотая Звезда за что?
– Лейтен-5, – коротко ответил я, не желая развивать беседу, но и не провоцируя конфликт.
– Ну, там-то все несложно получилось. Наши стратеги ожидали гораздо больших потерь. Ну да ладно, а Железный Крест? Это ведь солдатская награда, хоть и высокая.
– Каптейн. Спасательная операция в ничейной зоне.
– Ты немногословен, младлей, – опять вмешался толстый майор, – не хочешь с нами разговаривать?
– А вы как думаете, господа офицеры? Я с вами не знаком, вы садитесь за мой столик, даже не поинтересовавшись, хочу ли я вас здесь видеть, начинаете разговаривать со мной, как со старым знакомым, с которым уже не одно ведро выпито, и даже не представившись, задаете откровенно провокационные вопросы. Вам самим-то понравилось бы все это?
– Ну, младлей, ты нахал. Ты младше нас на несколько званий и на десяток лет. Кто первым должен представляться?
– То, кто напрашивается на знакомство, я полагаю. Обстановка, как вы правильно заметили, неофициальная.
– Просто ответь на вопрос, кто тебя сюда протолкнул, и мы уйдем. Ничего больше нам от тебя не нужно, и сам ты нам не интересен, – уже более жестким голосом произнес капитан, и по его движениям и интонациям мне окончательно стало ясно, что без какой-то химии в крови у него тоже не обошлось.
– Господа офицеры, вы не находите, что ваши слова выходят за допустимые рамки приличий? – показал я, что тоже неплохо умею подпускать в голос стали.
– Просто ответь на вопрос, – это уже майор с бинарным подбородком.
– Счастливо оставаться, господа. Что-то это место перестало быть мне интересным, – я поднялся и направился к выходу. В конце концов, поужинать я мог и в своей комнате, да и дел у меня еще на сегодня хватало.
Толстый майор дернулся было за мной, но капитан молча придержал его за руку и тихо произнес:
– Младлей, ссориться с нами очень вредно для дальнейшей карьеры. Запомни это хорошенько. Скоро ты в полной мере ощутишь справедливость этих слов на себе.
Я не стал реагировать. Зачем? Ну, обкололись идиоты на радостях какой-то химотой. Проспятся и все пройдет. Однако, не прошло.
***
Я всегда знал, что судьба – очень ироничная дама, и ирония ее иногда принимает самые неожиданные формы. Когда на первом же занятии по стратегическому управлению войсками я увидел нашу группу целиком, я даже как-то не удивился трем нагло ухмыляющимся физиономиям, которые имел счастье лицезреть за своим столиком вчера вечером. Нет, я все-таки обладаю выраженными магнетическими свойствами по части притягивания приключений на свою генеральско-лейтенантскую задницу. И ведь в прошлой жизни таким же был…
– Господа офицеры, – моложавый генерал-полковник Свирский, наш преподаватель по стратегии, обвел группу внимательным взглядом, – сегодняшнее занятие вводное. Мы разберем с вами последнее крупное сражение, в котором, наша армия и флот остановили наступление врага, но, к сожалению, понесли большие потери и были вынуждены оставить систему звезды Глизе-338. На примере этого сражения я познакомлю вас с нашим учебно-тренировочным оборудованием, моделирующим стратегическое управление наземными войсками и флотом. В конце занятия каждый из вас выполнит задание, которое продемонстрирует вам всю сложность и многогранность управления крупными войсковыми соединениями. Это задание не будет контрольным, и не будет оцениваться, оно лишь поможет вам освоиться с тренажерным комплексом. Но результаты ваших усилий мы разберем. Вам предстоит выступить в роли одного из командующих в том самом сражении за Глизе, а потом мы сравним ваши результаты с тем, что получилось в реальном бою, но об этом позже.
И генерал рассказал нам о том, что же на самом деле произошло в системах звезд Глизе и Грумбридж, со всеми деталями, которые не просачивались в сетевые новости и даже в специальные сводки с фронтов, предназначенные только для офицеров. Здесь, в академии Генштаба, наш допуск к информации был неизмеримо выше, чем у большинства офицеров за ее стенами. А произошло очень нехорошее. Системы оказались совершенно не готовы к отражению массированного удара противника.
Вокруг тусклого красного светила, компонента А двойной звезды Глизе-338, обращалось почти полтора десятка разнокалиберных планет, три из которых уже лет тридцать, как подверглись частичному терраформированию. Опираясь на них, вооруженные силы Федерации и выстроили основные узлы обороны системы. Орбитальные крепости, построенные пятнадцать лет назад и с тех пор пару раз модернизированные, представляли собой достаточно серьезную силу, чтобы не опасаться захвата планет внезапным ударом. Над каждой из основных планет их висело по четыре штуки. Флот из пяти линкоров, десятка крейсеров, двух авианосцев и полусотни эсминцев и корветов представлялся достаточно сильным для придания обороне необходимой гибкости. Кварги регулярно пытались прощупывать подходы к Глизе, как и к ее соседке, системе звезды Грумбридж, но серьезных атак никогда не предпринимали. Тем не менее, седьмой флот Федерации развернул в окрестностях обеих звезд густую сеть мобильных систем контроля пространства и даже патрулировал дальние подступы, используя несколько десятков самых современных корветов, оснащенных пока еще очень дорогими и не слишком надежными сканерами гиперполя, теоретически способными обнаруживать еще не вышедшие из прыжка корабли противника.
При авральной подготовке контрнаступления на Лейтен-5 в усиление пятому ударному флоту придавали множество дополнительных сил, но силы эти требовалось откуда-то взять. В результате система обороны Глизе и Грумбриджа лишилась большинства как раз тех самых современных кораблей, которые обеспечивали разведку дальних подступов. Сделанный позже анализ позволил с высокой вероятностью предположить, что кварги использовали в этом наступлении свои последние разработки в области маскировки кораблей, оказавшиеся процентов на десять-пятнадцать эффективнее всего того, с чем флот Федерации сталкивался до сих пор. Сочетание этих двух факторов привело к тому, что появление эскадры кваргов в системе Глизе седьмой флот проспал.
Внезапность удара позволила кваргам застать основные силы флота Федерации в состоянии средней боевой готовности и, главное, рассредоточенными по системе. Это привело к необходимости вводить группы кораблей в бой по частям, что позволило кваргам создавать точки локального перевеса в силах, иногда доходившего до соотношения один к десяти. Флот кваргов, и так превосходивший силы Федерации по тяжелым кораблям и авианосцам минимум вдвое, получил решающее преимущество, и к моменту, когда бой переместился на высокие орбиты планет, под прикрытие орбитальных крепостей смогла встать уже только треть от начального состава седьмого флота.
У Грумбриджа ситуация складывалась похожим образом, но там кварги обладали заметно меньшими силами. Впоследствии военные аналитики пришли к выводу, что удар на этом направлении был отвлекающим и сковывающим. Он преследовал цель не дать людям перебросить подкрепления к атакуемым планетам в системе Глизе, но даже в таком ослабленном виде атака на Грумбридж привела к серьезным потерям и разрушениям.
Тем временем прижатый к планетам и орбитальным крепостям седьмой флот продолжал сопротивление, хотя результат сражения уже был предрешен. На планетах дислоцировались довольно значительные силы наземных войск, но они мало чем могли помочь своим погибающим товарищам в космосе. Предел возможностей их огневых средств – низкие орбиты. Пусковые установки противоорбитальных ракет ждали своего часа, когда по коридорам, пробитым в боевых порядках обороняющихся, на планеты пойдет десант кваргов. Час этот наступил достаточно быстро, несмотря на то, что седьмой флот погиб весь, до последнего корабля, пытаясь не дать врагу расчистить путь вниз, на планеты. После гибели мобильных космических сил орбитальные крепости превратились из опорных пунктов обороны в мощные малоподвижные корабли, еще долго отбивавшиеся от атак противника, но уже неспособные предотвратить высадку десанта и, главное, помешать флоту противника наносить с низких орбит удары по наземным войскам. Размещенные на поверхности противоорбитальные средства в таких условиях кварги выбили довольно быстро, не считаясь с потерями, которые, в итоге, оказались такими уж и большими. А дальше планетарные силы уже ничего не смогли противопоставить высадившимся войскам противника. Их узлы сопротивления кварги просто обходили, а потом уничтожали с орбиты. Так бывает всегда, когда космос над планетой безраздельно контролирует одна из воюющих сторон.
Генерал Свирский замолчал, и в аудитории повисла гнетущая тишина. Все присутствующие здесь офицеры хорошо знали, что такое настоящий бой и живо представляли себя на месте погибающих товарищей, сознающих, что их смерть уже не может ничего изменить в сложившейся безнадежной ситуации.
– После боя ход сражения был тщательно проанализирован, как аналитиками, так и специализированными компьютерными программами, – вновь заговорил Свирский, – Очевиден, и не ставится под сомнение провал разведывательных мероприятий, в результате которого выход флота противника из гипера внутри системы Глизе оказался для сил обороны полной неожиданностью. По идее, их должны были обнаружить еще на предыдущем всплытии в окрестностях системы или незадолго до последнего выхода. Но получилось так, как получилось. А вот дальнейшие действия сил флота и планетарной обороны оцениваются аналитиками достаточно высоко. Мобильными космическими силами командовал адмирал Беркович, а после его гибели вице-адмирал Стравинский. Боевая эффективность их управления обороной оценивается в восемьдесят два процента от лучшего результата, полученного компьютерным анализом различных сценариев хода сражения. Наземные войска имели заметно меньшее поле для маневра и принятия решений, будучи изначально поставлены в практически безнадежное положение. Планетарной обороной четвертой, пятой и седьмой планет системы командовали генерал-лейтенанты Сандерс, Левински и Григорьев, соответственно. Их боевая эффективность колеблется в пределах от семидесяти до семидесяти пяти процентов от оптимума. В любом случае, по всем проанализированным сценариям, даже при оптимальном управлении флотом и наземными войсками, систему Глизе-338 мы бы потеряли.
Что было дальше, я знал и так. Потрепанный в бою за Лейтен-5 пятый ударный флот, спешно переброшенный к атакуемым системам, вышел сначала к Грумбриджу. Кварги бой принимать не стали и спешно покинули пределы системы, совершив прыжок в сторону Глизе. А когда адмирал Нельсон привел свои корабли туда, стало ясно, что помогать здесь уже некому, система полностью захвачена противником и спешно готовится к обороне. Прикинув соотношение сил, Нельсон запросил командование о дальнейших действиях и получил приказ возвращаться к Грумбриджу.
– Итак, господа офицеры, с ходом сражения я вас ознакомил, – продолжил Свирский, – теперь перейдем к практической части нашего занятия, для чего пройдемте в помещение тренажера стратегического сценарного моделирования.
Соседнее с нашей аудиторией помещение оказалось обширным залом, в центре которого перед рядами кресел размещался большой проекционный экран, на котором сейчас крутилось объемное изображение логотипа академии, а по периметру стояли серо-стальные кубы какого-то оборудования. Как оказалось, именно они и являлись главной изюминкой этого места.
Генерал Свирский что-то нажал на экране своего планшета и в кубах открылись двери.
– Господа офицеры, занимайте места в тренажерах. Все объяснения вы получите уже внутри.
Тренажер оказался весьма интересным приспособлением. Изнутри он напоминал нечто среднее между командным постом корабля и салоном командно-штабной машины планетарных войск. Из пояснений Свирского мы уяснили, что занимавший половину свободного пространства стол является, по сути, огромным командирским планшетом, на который в зависимости от необходимости выводится трехмерная тактическая проекция, окна связи с подразделениями и частями, различные диаграммы и графики, отражающие текущее состояние и передвижения войск, цифры потерь и прочая необходимая информация.
Команды частям и подразделениям, как и в реальной жизни, можно было отдавать голосом или перемещая пиктограммы на тактической проекции. Тренажер самостоятельно генерировал доклады нижестоящих командиров и всячески имитировал реальное управление боем, а на занимавшем всю стену над столом-планшетом объемном экране отображался ход моделируемого сражения, в котором при желании можно было выделить любую деталь или подробность. В общем, разобраться с интерфейсом особого труда не составило. Когда все слушатели подтвердили готовность к получению учебной задачи, мы вновь услышали голос генерала Свирского:
– Сейчас, господа офицеры, вы все получите одинаковую задачу, на выполнение которой у вас уйдет от двух до трех часов реального времени. Я говорю про реальное время, поскольку моделируемое нами сражение длилось трое суток, но у нас нет возможности провести в тренажерах три дня. Поэтому отрезки битвы между принятием вами ключевых решений и отданием необходимых приказов вы сможете просматривать в ускоренном режиме. Все действия наших войск и противника тренажер подробнейшим образом моделирует исходя из накопленной нами и обработанной аналитиками обширной статистики боевых столкновений с кваргами. Тактика противника нам известна, как и то, что кварги крайне редко отступают от своих тактических шаблонов, что, безусловно, упрощает нам задачу моделирования боя. Итак, каждый из вас через пару минут окажется в роли генерал-лейтенанта Сандерса, руководившего планетарными войсками на Глизе-4. Вы окажетесь в ситуации, сложившейся на момент появления флота кваргов в системе. Помимо планетарных войск вам будут подчинены все четыре орбитальные крепости и та часть седьмого флота, которая в реальном сражении оказалась на орбите Глизе-4 в момент подхода к планете космических сил кваргов. Ну и гражданская администрация планеты тоже подчиняется вам, если вам вдруг от нее что-то понадобится. В остальном, вне рамок вашего влияния, сражение будет проходить так, как оно шло в реальности. Ваша задача состоит в нанесении противнику максимального урона. Я надеюсь, вы сможете приблизиться к результатам, достигнутым героически погибшим в этом сражении генерал-лейтенантом Сандерсом. Приготовьтесь, господа, через тридцать секунд будет включен режим боевого моделирования.
Экран перед моими глазами мягко засветился и отобразил тактическую проекцию. В правом верхнем углу уже тревожно бежали столбцы информации о силах кваргов, вторгшихся в систему.
Я окинул взглядом карту предстоящих боевых действий и вывел на экран список имеющихся в моем распоряжении войск. В подчинении у меня оказался пехотный корпус, усиленный двумя дивизионами тяжелых роботов Бизон-К4. Кроме того, я располагал четырьмя десятками мобильных пусковых установок противоорбитальных ракет и почти тремя сотнями бортов атмосферных истребителей и штурмовиков. Это непосредственно на планете. А еще четыре орбитальных крепости, к которым впоследствии должны присоединиться сильно побитый линкор, почти мертвый авианосец, сравнительно неплохо сохранившийся крейсер и еще десяток кораблей поменьше.
Насколько я помнил из доклада генерала Свирского, кварги прижмут остатки седьмого флота к планетам примерно через шесть часов. Я надеялся, что этого времени мне хватит на реализацию задуманного плана. Я смотрел на список своих войск и отчетливо понимал, какая это грозная сила. Но я помнил, что восемьдесят процентов планетарных сил погибли на Глизе-4 не в бою с десантом кваргов, а от орбитальных ударов. Сейчас в моем распоряжении находились войска, численно лишь в полтора раза уступающие всем десантным силам, которые кварги притащили с собой в систему, и если я хотел достичь приемлемого результата, я должен был заставить врага сражаться с ними в равных условиях, а еще лучше в тех, которые противнику навяжу я.
В моей прошлой жизни мы вели войну с жабами уже так долго, что за это время каких только боевых ситуаций не случалось. Имелся в нашей военной истории и похожий, хоть и не во всем, случай. Схожесть заключалась в том, что при обороне планеты наземная группировка оказалась очень сильной, а орбитальная оборона, наоборот, почти никуда не годилась. Принятое тогда командиром планетарных сил решение до сих пор считается нашими аналитиками спорным, но тогда оно сработало, а победителей, как известно, в карцер не сажают. И сейчас я решил, что воспользоваться опытом моего прошлого будет совсем не лишним.
– Орбитальным крепостям начать маневр смены позиции, – отдал я свой первый в этом виртуальном сражении приказ, подкрепив его указанием на тактической проекции новых точек дислокации моего самого грозного космического оружия. «Выгонят нахрен», постучалась мне в голову оптимистичная мысль, но я задвинул ее в соответствующее место за плинтусом.
Вызвав на экран карту планеты, я начал отдавать своим войскам приказы на смену позиций. Закончил я распоряжением главе гражданской администрации начать эвакуацию населения в указанный мной квадрат и даже выделил ей в помощь транспортный батальон. Занял у меня этот процесс минут десять, после чего я активировал режим ускорения условного времени. Еле видимое движение тяжелых и неуклюжих орбитальных крепостей превратилось в стремительный полет, отметки наземных войск и частей атмосферной авиации заметались по экрану с бешеной скоростью, а цифры на часах понеслись вскачь. Через две минуты я остановил бешеный бег времени и оказался уже в совершенно новой стратегической ситуации.
С точки зрения человека, которому поручили оборону планеты, мои действия выглядели грандиозной глупостью, если не преступлением. Фактически, я без боя сдавал планету врагу. Но ведь и так было ясно, что кварги планету захватят, так зачем сжигать свои и без того невеликие космические силы в заведомо безнадежной попытке не дать им высадиться? Я решил поступить иначе.
Стандартным расположением четырех орбитальных крепостей считалось их размещение в вершинах тетраэдра, в который вписан шар планеты. Но такая схема хороша для защиты всей поверхности и эффективна при наличии серьезных сил флота, для которых крепости играют роль узлов обороны. В данном случае флота у меня практически не имелось, а висящие на большом удалении орбитальные крепости не могли оказывать друг другу ощутимую поддержку. Достаточно крупная эскадра противника вполне может связать крепость боем до такой степени, что она потеряет способность контролировать низкие орбиты в своей зоне ответственности, что в реальном сражении за Глизе-4 и произошло. Мощные и хорошо вооруженные крепости не смогли оказать существенного влияния на ход боя. Я же решил использовать их все вместе. Выбрав на поверхности планеты сравнительно небольшую территорию, наиболее насыщенную складами боеприпасов, стационарными системами противокосмической обороны и прочей военной инфраструктурой, я приказал крепостям сменить текущие точки привязки и выстроиться квадратом над этим участком поверхности. Сюда же я передислоцировал весь свой корпус со средствами усиления, а в самый центр защищенного участка стянул гражданское население планеты, кого успел, конечно. Все пришедшие к планете корабли заняли места внутри квадрата орбитальных крепостей, усилив и без того довольно плотную оборону.
Смысл моих маневров основывался на довольно простой идее. Если я имею мощную планетарную группировку, сравнимую по силе с вражеской, то зачем мне тратить силы на попытки не допустить высадки вражеского десанта? За это есть только один аргумент – защитить мирное население. Этот аргумент более чем серьезен. Но если посмотреть на реальное соотношение сил, он оказывается несостоятельным. В попытках защитить всех, мы неизбежно всех теряем, а в моем варианте есть шанс спасти хотя бы часть людей, тех, кто успеет эвакуироваться. Главный же резон в моих действиях заключался в том, чтобы не дать врагу во время сражения бить по моим войскам с орбиты, а наоборот, иметь над головой свои корабли. В таких условиях кваргам будет совсем непросто сковырнуть мой плацдарм. Именно плацдарм, поскольку и мы, и кварги прекрасно знаем, что где-то там, в изнанке пространства, надрывая двигатели и скрепя зубами, рвется сейчас к атакованным системам пятый ударный флот, для которого подконтрольный войскам Федерации кусок поверхности планеты будет ой как полезен при организации контрнаступления.
Сражение началось. Сейчас от моих приказов мало что зависело. Каждый солдат знал свой маневр, и бой раскручивался без моего участия. Я вновь запустил ускоренный режим. Кварги молниеносно высадили десантные силы и, не обращая пока внимания на попрятавшихся жителей, резво рванули в атаку. И умылись кровью. Встретивший их шквал огня из тяжелого оружия смешал с грунтом боевые порядки передовых частей. Немалую роль в этом процессе сыграли зависшие над нашими головами орбитальные крепости и корабли. Тогда кварги решили зайти с другой стороны. Они отвели для перегруппировки высаженные на поверхность части, а сами ударили по нашему орбитальному зонтику силами флота. Результат им не понравился. Одно дело связывать боем одинокую орбитальную крепость, которую пытаются прикрыть несколько сильно побитых в предыдущем сражении кораблей, и совсем другое стоять под слаженными залпами четырех свеженьких бронированных громадин, способных, сосредоточенным огнем выбить из боя линкор за десяток минут.
Я посмотрел на хронометр. К этому моменту в реальном сражении кварги уже раскололи корпус Сандерса на части и добивали сохранившие боеспособность подразделения с орбиты. Конечно, остатки войск пытались сражаться еще двое суток, но это уже больше напоминало партизанские действия. Сопротивление на пятой и седьмой планетах, где численность войск Федерации была меньше, чем на Глизе-4, окончательно подавили уже в течение первых суток, и я ждал, что в ближайшее время кварги стянут к моему плацдарму силы со всей системы.
Так и вышло. Замешкавшиеся было космические силы кваргов, получив пополнение за счет кораблей, пришедших от пятой и седьмой планет, перешли в атаку одновременно с новой попыткой наземного штурма. Их замысел не блистал затейливостью, но ему было столь же трудно противостоять, как удару железного лома. Крепостям и кораблям стало, мягко говоря, не до поддержки наземных сил. В них летело столько смертоносного железа, что противоракетные системы и скорострельные пушки непосредственной обороны едва успевали уничтожать хотя бы наиболее опасные цели. Часть снарядов и ракет все равно рвалось на толстой броне крепостей, а иногда перепадало и кораблям. Первым не выдержал сильно пострадавший в предыдущем бою авианосец. Выпустив в космос немногочисленные оставшиеся в строю истребители своего авиакрыла, он сначала медленно, а потом все быстрее начал сходить с орбиты и сваливаться в гравитационный колодец планеты. От крепостей приходили отчеты о многочисленных повреждениях, линкор почти прекратил огонь и был вынужден прикрыться корпусом одной из крепостей. Крейсер еще сражался, но, судя по всему, с каждой минутой ему становилось все сложнее оставаться в строю. Кваргам тоже доставалось, причем доставалось крепко. Их вымпелы на тактической проекции гасли один за другим. Все-таки четыре стоящих по космическим меркам борт к борту орбитальных крепости способны выдать в едином залпе такую плотность огня, которая любому тяжелому кораблю покажется адом.
А на поверхности разворачивался штурм нашего укрепрайона. Кварги стянули на Глизе-4 войска с уже захваченных планет, и перешли в решительное наступление. Их численный перевес, конечно, сказывался, но без поддержки с орбиты это были уже совсем не те кварги, что с легкостью громили корпус Сандерса в реальном сражении. Мы держались. Бизоны показали себя очень хорошо. Здесь мне пришлось замедлить бег времени почти до нормальной величины и лично руководить тактикой дивизионов тяжелых роботов, затыкая намечающиеся прорывы. Ни о каких контрударах мы даже не помышляли. Высовываться из-под орбитального зонтика моим войскам категорически не следовало, но за свою территорию мы держались зубами.
И в какой-то момент кварги выдохлись. Да, нам это стоило почти всей орбитальной группировки. Теперь наш сжавшийся почти вдвое плацдарм прикрывали руины двух еще как-то державшихся крепостей, уже почти неживой линкор и сильно поврежденный крейсер. Больше никого не осталось. В сражении на планете полегли три четверти Бизонов, численность пехотного корпуса сжалась до неполной дивизии, а от трехсот атмосферных истребителей и штурмовиков осталось два десятка готовых к бою машин. Но и кварги кончились. Видимо, их понятия о стратегии и тактике не позволяли им бросать в бой последние силы. Они должны были понимать, что люди не оставят ситуацию, как есть, и контрудар по Глизе-338 более чем возможен.
Я глянул на хронометр. С момента начала атаки прошло уже пять дней. Я ускорил бег времени и на восьмой день нашего стояния на плацдарме сканеры наименее пострадавшей крепости засекли выход из гипера кораблей пятого ударного флота адмирала Нельсона.
Тактическая проекция погасла, на ее месте появилась крупная надпись «Время истекло. Выполнение учебной задачи остановлено». Я посмотрел на часы. Внутри тренажера я находился уже три с половиной часа. Больше, чем генерал Свирский отвел нам на выполнение задачи. Я открыл дверь и вышел в зал. Все мои товарищи по группе уже сидели в креслах напротив проекционного экрана и внимательно слушали, как генерал комментирует действия очередного офицера. Я тихо подошел, занял свободное место в последнем ряду и попытался вникнуть в суть происходящего.
– Итак, майор Линден, – не слишком довольным голосом обратился Свирский к стоящему у экрана моему вчерашнему знакомцу с двойным подбородком, – ваша боевая эффективность ниже сорока пяти процентов. Вы поняли, в чем была ваша ошибка?
– Пока нет, господин генерал-полковник, – ответил Линден, обозначив легкое пожатие плечами, что, на мой взгляд, при такой разнице в званиях являлось поведением совершенно недопустимым, – в соответствии с задачей я стремился нанести максимальный урон врагу.
К моему удивлению, генерал оставил жест майора без внимания, как будто вообще его не заметил.
– Вы провели контрудар по высадившимся войскам противника в ситуации, когда этого ни в коем случае нельзя было делать, майор, – терпеливо объяснил Свирский, – вы не имели возможности обеспечить прикрытие ваших Бизонов с воздуха и не провели предварительную разведку сил противника. В результате вы лишились девяноста процентов тяжелых роботов, а ваши войска понесли большие потери, добившись лишь локального успеха и не нанеся врагу адекватных потерь. Вам все ясно, майор Линден?
– Так точно, господин генерал-полковник, – сказал Линден с кислым выражением лица. Было видно, что слова Свирского ему не интересны. Кто же он такой, все-таки, если позволят себе такое поведение со старшим по званию и не боится последствий?
– Займите свое место в зале, майор. Перейдем к следующему полководцу, – с легким сарказмом произнес генерал, посмотрев на меня, – я вижу, мы уже в полном составе. Что-то вы задержались, младший лейтенант. Режимом ускоренного времени стоило пользоваться активнее.
– Так точно, господин генерал-полковник, – ответил я вскакивая.
– Не тянитесь, младший лейтенант, – усмехнулся генерал, – вы в академии Генштаба. Здесь не плац. Вы такой же слушатель, как и остальные офицеры. Вам ясно?
– Так точно, господин генерал-полковник, – ответил я уже более свободно, – разрешите объяснить причину задержки?
– Не нужно, младший лейтенант, мы сейчас сами все увидим, – произнес генерал и совершил некую манипуляцию со своим планшетом.
На экране возникла тактическая проекция, отражающая начальную фазу сражения. Генерал запустил ускоренное время, и объекты на ней пришли в движение. С удивлением отследив передислокацию крепостей и войск, генерал остановил воспроизведение.
– Что это значит, младший лейтенант? Что вы сотворили?
– Передислоцировал войска на укрепленный плацдарм и обеспечил над ним прочный зонт орбитальной обороны. В центральную часть плацдарма провел эвакуацию части населения планеты.
– Это я и без вас вижу, – раздраженно произнес генерал Свирский, – вы понимаете, что мы здесь не в игрушки играем, младший лейтенант? – вы, вообще, осознаете, что вы сделали? Вы оголили оборону целой планеты, бросив ее население, которое мы давали присягу защищать всеми силами. Вы это понимаете?
– Так точно, господин генерал-полковник. Именно исходя из этого понимания я и действовал.
– Объяснитесь!
– При текущем соотношении сил защитить всю планету невозможно. Это показывают все расчеты. Мы можем стоять насмерть, что блестяще показал героически погибший генерал-лейтенант Сандерс, но мы не в состоянии защитить планету и все ее население. Я преследовал две цели: спасти ту часть населения, которая успеет эвакуироваться на плацдарм, и не дать кваргам расстреливать мои войска с орбиты, а заставить их пойти на штурм в невыгодных условиях.
– Сейчас я включу воспроизведение, младший лейтенант, – ледяным голосом произнес генерал, – и если то, что я увижу, меня не убедит, я буду вынужден сделать выводы о степени вашего соответствия статусу слушателя академии.
Изображение на экране пришло в движение. Беспрепятственно высадившиеся на поверхность кварги пошли в атаку. Иногда генерал включал ускоренное время, но в целом мы потратили на просмотр виртуального сражения около пяти часов. За окнами уже давно стемнело, в наш зал пару раз заглядывали какие-то офицеры, но увидев мрачное лицо генерала, тихо исчезали, прикрывая за собой дверь. За это время Свирский не произнес ни слова. Когда сканеры полуразрушенной орбитальной крепости засекли в системе корабли пятого ударного флота, воспроизведение остановилось в связи с окончанием времени, выделенного на выполнение задания. Полковник все так же молча что-то сделал в планшете, и изображение вновь ожило, разворачивая перед нами цепь событий, так и не состоявшихся в нашей реальности.
Генерал-полковник Свирский смотрел на экран, сжав кулаки. По его скулам было заметно, как сильно он стиснул зубы, а глаза его нехорошо блестели.
– Мы просрали свой шанс, господа офицеры, – с горечью в голосе, наконец, выдавил генерал, глядя как на тактической проекции под ударами флота адмирала Нельсона гаснут отметки кораблей кваргов и как десантные транспорты заходят на посадку на выстоявший плацдарм, так и не сданный врагу корпусом генерал-лейтенанта Сандерса. К сожалению, лишь виртуальным корпусом погибшего в реальном бою генерала.
– Занятие окончено, все свободны, – из Свирского как будто выдернули стержень, на котором держалось все его спокойствие и уверенность. Генерал тяжело опустился в кресло за своим столом, – Младший лейтенант Лавров, задержитесь.
– Младший лейтенант, – устало произнес Свирский, когда за последним офицером нашей группы закрылась дверь, – я буду вынужден переслать файл с вашим боем в аналитический центр Генштаба. Это слишком важная информация, чтобы спустить все на тормозах. Вы достигли запредельной боевой эффективности в учебной задаче, но метод, который вы применили, попахивает преступлением. Глизе-4 – небольшая и не слишком густонаселенная планета, но вы без боя отдали ее кваргам вместе с сорока миллионами граждан Федерации. На ваш плацдарм, как я понял, гражданская администрация успела эвакуировать около миллиона жителей.
– Господин, генерал-полковник, а разве миллион спасенных это хуже, чем полностью потерянное население всей планеты?
– Не хуже, младший лейтенант, мало того, в ситуации, сложившейся в учебной задаче, у кваргов просто не оказалось бы достаточного времени на геноцид, и, я уверен, что сложись все так в реальности, минимум половина жителей планеты смогла бы уцелеть. Но дело не в этом. Это сухие цифры, а есть еще и понятия воинской чести. Нельзя бросать гражданских на растерзание врагу. Просто нельзя. Никогда. Даже если армия при этом несет огромные и, казалось бы, неоправданные потери.
Я понимал генерала. Он был представителем той старой школы, которая сформировалась еще до начала войны с кваргами. Он помнил мирную жизнь и его понятия о чести офицера родом именно оттуда. Двадцать лет войны ничуть их не изменили.
– Господин генерал-полковник, эта война ставит перед нами не вопрос потери территорий или временного прекращения экспансии, – твердо сказал я, глядя в глаза Свирскому, – Речь идет о том, выживут люди, как вид, или в галактике останутся только кварги. У нас больше нет военных и гражданских. Эти понятия ушли вместе с мирной жизнью и с последними безрезультатными попытками о чем-то договориться с врагом. Мы все теперь солдаты, даже дети и старики, пусть пока еще не все это осознали. Нет больше абстрактного гуманизма. Осталась только боевая эффективность. И только она в итоге может служить идеалом для любого офицера, по крайней мере, пока война с кваргами не закончится нашей победой. Вы ведь сами видите, что даже в этой конкретной учебной задаче мой цинизм и жестокость в итоге оказались самым гуманным решением из всех возможных вариантов.
– Возможно, мои взгляды устарели, младший лейтенант, я готов это допустить. Я вижу, что если бы все трое командующих войсками на планетах применили вашу тактику, мы бы смогли отстоять систему и сохранить жизни большей части населения. Я понимаю вашу позицию и даже готов согласиться, что в этой войне по-другому нельзя, но мои понятия офицерской чести не дают мне ее принять, и я уверен, что многие офицеры в Генштабе со мной согласятся.
– Я и сам во многом согласен с вашей оценкой, господин генерал-полковник, но у меня есть цель – победа в войне, и все остальное я готов задвинуть на дальнюю полку в глубину сознания. В реальном бою я поступил бы так же, как в этой учебной задаче. После победы моя совесть предъявит мне все отложенные счета. Вот тогда у меня и возникнет возможность оценить мои действия с точки зрения этики и чести, но не раньше. И если кто-то спросит меня, что вернее приведет человечество к победе, гуманизм или плотность огня моих войск, я без колебаний выберу плотность огня.
– Откуда у вас высший командный опыт, младший лейтенант? – сменил тему Свирский.
– Лейтен-5, господин генерал-полковник. Командование тяжелой десантной бригадой.
– Младший лейтенант – командир бригады?
– Тогда я еще был курсантом ВВУ Планетарного десанта. Просто в той ситуации других кандидатур не нашлось.
– Золотая Звезда оттуда же?
– Так точно, господин генерал-полковник.
– Теперь мне, по крайней мере, ясно, почему вы так уверенно принимали решения в учебном бою. Вы хороший офицер, младший лейтенант. Настоящий заряженный на победу боец. В сопроводительном письме к материалам по учебному бою, которые я направлю в Генштаб, я дам вашим действиям положительную характеристику, хоть во многом и не разделяю вашу точку зрения. Жаль, что в нашу академию поступает все меньше таких слушателей, как вы, и все больше неприкасаемых бездарей, вроде этого майора Линдена, которого на пушечный выстрел нельзя подпускать к командованию войсками, но за которым стоит военно-промышленное лобби.
– Разрешите вопрос, господин генерал-полковник?
– Задавайте.
– Майор Линден действительно столь неприкасаем? Что ждет того, кто вступит с ним в конфликт?
По выражению лица генерала я понял, что он уже жалеет о том, что вообще затронул тему Линдена и его покровителей. Не с младшим лейтенантом такие вопросы обсуждать, но генерал, видимо, еще находился под действием шокового осознания, что крупную и очень важную стратегическую операцию можно было выиграть, но шанс оказался упущен.
– Тебе оно зачем, младший лейтенант? – неожиданно перешел на ты генерал.
– Вчера на торжественном ужине у меня вышел неприятный разговор с майором Линденом и его друзьями, – не стал скрывать я, – они в довольно хамской манере пытались добиться от меня, кто протолкнул меня в академию. Я не стал с ними разговаривать.
– Красиво, достойно, но глупо, – усмехнулся генерал, – жди теперь неприятностей. Нашу академию с завидной регулярностью посещают министерские комиссии, обожающие совать нос в разные интересные подробности жизни слушателей и преподавателей. К успехам и неудачам некоторых из них они относятся с особым вниманием и пристрастием. Те, кто стоит за Линденом, обязательно подскажут этим военным чиновникам, на что и на кого им нужно обратить наиболее пристальное внимание. Возможно, тебя приняли за будущего лоббиста конкурентов. Так что готовься, младший лейтенант, отвечать на неудобные вопросы.
***
Пусть и не часто, но выходные дни в академии случались, и тогда я мотался на Ганимед разруливать накопившиеся дела Оружейной компании Лавровых и встречаться с вернувшейся, наконец, с практических занятий Ингой. Уйти из действующей армии она, как я и думал, отказалась категорически, но попытаться-то я должен был.
Джефф и Штейн не вылезали из ремзоны училища, и это начинало приносить свои плоды. Помолодевший лет на десять профессор лучился энергией. Вот что делает с человеком настоящее живое дело и Цель, с большой буквы. Лейтенант Джефф пребывал в родной стихии и откровенно наслаждался процессом, от которого его иногда отвлекала только… курсант Яковлева, та самая девочка-спелеолог, дальняя знакомая Инги, с которой я стоял вместе в кабинете начальника училища во время вступительных тестов. Большие потери среди первокурсников вынудили генерала Шиллера провести дополнительный набор курсантов, и кандидат Яковлева свой шанс не упустила, как, впрочем, не упустила она и лейтенанта Джеффа.
К середине августа моя усталая, но довольная команда доложила о завершении всех работ. На нашу внутреннюю приемку новых образцов техники я пригласил генерала Шиллера. Еще бы я этого не сделал, если мы собирались провести наши испытания на училищном полигоне. Генерал не упустил возможности очередной раз погонять курсантов и обставил испытания, как учебный бой.
Рота третьекурсников изображала охрану важного военного объекта на атакуемой планете. В задачу моего взвода входил его захват с минимальными повреждениями. Для наибольшей достоверности результатов, мы закупили последние модели боевых сканеров, выпускаемых РОК – Русским Оружейным Концерном, и оснастили ими Вараны охранной роты.
Генерал Шиллер с комфортом устроился в бункере наблюдательного пункта полигона вместе с Джеффом и профессором, а я повел в бой свой бывший учебный взвод, вернее, командовала взводом Инга, а я лишь играл роль консультанта и представителя разработчика.
Собственно, боя толком не получилось. В каждый из трех наших десантных ботов мы поставили по шесть станций РЭБ собственной разработки, специально, на уровне конструкции, заточенных под совместную работу. Для оптимизации их настроечных параметров я специально закупил один из самых мощных компьютеров, которому позавидовал бы не только Колониальный Технологический, но и любой из столичных университетов. На это чудо техники ушло восемнадцать миллионов рублей, но я не жалел, результат окупал все затраты. Когда мы включили нашу маскировку в первый раз, в ангаре ремзоны повисла звонкая тишина, лишь секунд через десять нарушенная удивленным «ну ни фига ж себе…» кого-то из прикомандированных к нам техников. Бот, конечно, не стал невидимкой, но даже при взгляде с десяти метров он ощутимо побледнел и слегка размазался, потеряв четкость очертаний. Стандартные же сканеры начинали его различать в лучшем случае с двух-трех километров, то есть с расстояния, когда что-то предпринимать уже почти всегда поздно. Очень похожей модернизации подверглись и Вараны, поучившие каждый по две станции РЭБ. С бронескафандрами нам пришлось изрядно повозиться, но опыт создания моей экипировки для практики на Каптэйне помог нам справиться в разумные сроки.
Конечно, наш условный противник глупостей старался не делать. Они выстроили вокруг охраняемого объекта сеть выносных сканеров и создали какой-никакой охранный периметр. Кроме того один из трех взводов все время патрулировал прилегающую территорию, как пешим порядком, так и с помощью беспилотников. В общем, уставный порядок охраны объекта третьекурсники соблюли в полном объеме. Вот только мер этих против наших новых средств маскировки оказалось совершенно недостаточно. Сканеры противника мы обнаруживали заметно раньше, чем те начинали хоть как-то реагировать на нашу технику. Боты высадили десант в трех километрах от патрулируемой зоны и взвод Инги начал неспешное движение вперед, просачиваясь между выносными постами наблюдения и скрываясь в складках местности от беспилотников. Удобно воевать, когда ты засекаешь противника на расстоянии, на многие сотни метров превышающем то, с которого он сам может тебя обнаружить.
Мы сосредоточились на исходной позиции, и Инга отдала приказ ботам начинать атаку. Летящие над самой землей машины со слегка смазанными силуэтами достигли рубежа пуска ракет так и не обнаруженными. Ракетный залп в полигонных условиях по целям, которые тебя даже не видят, штука нехитрая. Особенно грустно становится атакуемым, когда они понимают, что системы ПВО не могут даже толком захватить в прицел обнаруженные после залпа машины противника.
Все закончилось очень быстро. Девяноста пять процентов живой силы и техники охранной роты компьютер полигона после нашего ракетного залпа пометил, как уничтоженные или выведенные из строя, и они застыли неподвижными истуканами с отключенной энергией. Оставшийся в живых Варан и десяток пехотинцев ничего не смогли противопоставить вынырнувшему буквально из пустоты полноценному десантному взводу. Надо отдать должное третьекурсникам, потери были и у нас. Компьютер засчитал обороняющимся трех убитых противников. Очень неплохой результат при таком гиблом раскладе.
Генерал Шиллер пригласил нас к себе в кабинет. Мы с Джеффом и профессором удобно устроились за столом напротив начальника училища. Генерал улыбнулся. Я давно не видел его в таком приподнятом настроении.
– Господа, я вас искренне поздравляю, – начал Шиллер, – вы сделали действительно потрясающую штуку. Если комиссия минобороны не примет ее на вооружение, я лично разошлю всем своим бывшим сослуживцам, занимающим сейчас высокие посты, запись этого учебного боя с моими комментариями. Я хочу, чтобы мои выпускники воевали на таких машинах, и я этого добьюсь.
– Спасибо, господин генерал-лейтенант, – мне было приятно слышать эти слова от старого вояки, но моя ответная улыбка оказалась немного грустной, – боюсь, что ваша помощь действительно может нам понадобиться, причем достаточно скоро.
***
Мы не стали дожидаться, пока комиссия минобороны явится к нам по собственной инициативе, а сами подали заявку на проведение демонстрационных испытаний наших новых образцов вооружений. Ждать ответа из министерства пришлось почти неделю. Как нам говорили министерские чиновники, шел процесс согласования программы испытаний и состава комиссии. Наконец, военные бюрократы сообщили, что нам следует пятого сентября прибыть вместе с людьми и техникой на Каллисто, где размещался специализированный испытательный полигон комиссии по новым вооружениям министерства обороны.
Второй по величине спутник Юпитера в свое время пыталась осваивать Индия, но то ли у индийцев не хватило ресурсов, то ли просто не очень-то и хотелось, но терраформирование они до конца не довели. В результате спутник обзавелся маломощным солнышком, неподвижно висящим над главным городом колонии, и столь же слабосильным гравикорректором, зоны действия которого хватало далеко не на весь объем спутника. В итоге пригодная для жизни людей зона не охватывала и пятой части поверхности. Ближе к границам обитаемой территории условия становились уже откровенно паршивыми, и там практически никто не жил, зато вольготно себя чувствовали гигантские автоматические заводы и обширный полигон минобороны.
Состав комиссии меня озадачил. Председателем оказался генерал армии Баррингтон, не особо прославившийся своими боевыми достижениями, но известный тем, что в хаосе начавшейся войны с кваргами смог организовать службу тыла, транспортную логистику и снабжение войск на таком уровне, что это отчасти компенсировало откровенную слабость земных боевых частей в сравнении с вторгшимися в освоенный людьми космос кваргами. В общем, уважаемый со всех точек зрения военный специалист. А вот члены комиссии, представлявшие, как я понял, военную промышленность, вызывали много вопросов. Несмотря на их высокие звания, ни я, ни Джефф ничего о них раньше не слышали, да и в сети о них тоже найти внятной информации не удалось. Квалификационные шевроны этих господ едва-едва дотягивали по боевому опыту до минимальных требований, и что-то мне подсказывало, что натягивали им этот опыт всеми возможными средствами. Тем не менее, выбирать не приходилось, и оставалось надеяться, что председательство Баррингтона придаст выводам комиссии хоть какую-то объективность. Правда, пожилой генерал, начавший войну уже далеко не молодым человеком, к настоящему моменту сильно сдал, и сложно было сказать, как он себя поведет под нажимом остальных членов комиссии.
По сравнению с учебным боем, устроенным генералом Шиллером, работа комиссии минобороны выглядела значительно более академично. Сначала десантные боты, Варанов и десантников в бронескафандрах просветили сканерами с различных дистанций, неподвижными и в движении, просто перемещающимися и ведущими огонь из штатного оружия. Все результаты тщательно запротоколировали и только после этого перешли к испытаниям в условиях, приближенных к боевым.
Поскольку в заявке мы указали, что наши станции РЭБ позволяют не только уменьшить заметность десантных ботов, роботов и солдат в бронеэкипировке, но и дают возможность применения новой тактики десантирования, эту часть программы испытаний расширили до двух этапов. Сначала мы имитировали стандартную десантную операцию, при которой боты входят в атмосферу, приближаются к точке высадки, накрывают ее термобарическими ракетами, приземляются и высаживают десант. При этом, естественно, с поверхности нас облучали сканерами и при обнаружении десанта обстреливали боты имитаторами легких ракет земля-воздух. По легенде испытаний после подавления тяжелых средств ПКО противника орбитальным ударом враг успел передислоцировать в точку высадки два взвода легких роботов типа Малый дракон. Вполне, кстати, жизненная ситуация. Когда генерал Баррингтон озвучил нам эти условия и спросил, есть ли у нас вопросы, я взял слово.
– Господин генерал армии, прежде чем представить нашу разработку вниманию комиссии минобороны, мы провели всесторонние внутрифирменные тесты нашей новой техники, и я могу с уверенностью сказать, что предложенные комиссией условия испытаний не позволят нам продемонстрировать вам все ее возможности. Я прошу усложнить условия, изменив легенду следующим образом: орбитальный удар достиг цели лишь частично. В зоне высадки сохранился работоспособный стационарный сканер и одна батарея тяжелых ракет земля-воздух. Кроме того, противник смог перебросить в угрожаемый район полную роту Малых Драконов.
Генерал озадаченно хмыкнул.
– Ну, смотрите, господин Лавров, – генерал сейчас говорил со мной не как с младшим лейтенантом, а как с директором Оружейной компании Лавровых, – вы это сами предложили, потом назад уже не отыграете. Нам понадобится минут тридцать для переоборудования полигона. Готовьтесь.
Мы падали в жиденькую атмосферу Каллисто с низкой орбиты. Наш с Ингой бот шел первым. Генерал немного удивился моему желанию лично участвовать в испытаниях, но возражений от него не последовало. Станции РЭБ мы включили сразу, благо экономить энергию смысла не было. До точки вероятного обнаружения стандартного десантного бота стационарным сканером можно было вообще не беспокоиться. Здесь не училище, инструкторы никакой подлянки не устроят.
На тридцати километрах над поверхностью компьютер бота предупредил нас тональным сигналом о высокой интенсивности облучения стационарным сканером. В случае стандартного бота это означало восьмидесятипроцентную вероятность обнаружения. Однако, нас еще явно не видели. Снизившись еще на десять километров, Инга отдала ботам приказ выпустить ракетные станции РЭБ. К и так неслабому маскировочному зонтику наших машин добавилось шесть низкоскоростных ракет, нарезающих круги вокруг тройки ботов и дополнительно скрывающих их от обнаружения. Мы сами внизу пока тоже ничего не видели. Замаскировать наземные цели куда проще, чем воздушные.
С пятнадцати километров Инга выпустила одноразовые ракетные беспилотники, умчавшиеся вперед для разведки места высадки. Еще через десять секунд наземные цели уже светились красными отметками на наших тактических проекциях. Нас, наконец, тоже заметили. Все-таки стационарный сканер – штука довольно настырная. Именно в этот момент все три наших бота дали залп муляжами термобарических ракет, одновременно выпуская по два имитатора, тут же начавших интенсивно прикидываться десантными ботами.
Батарея тяжелых ракет земля-воздух не стреляла. Ее система наведения никак не могла захватить ускользающие метки машин противника, но вот на сканерах появились шесть четких отметок, созданных нашими имитаторами, и компьютер отдал приказ на открытие огня. Двенадцать ракет сорвались с направляющих и устремились в небо. Почти одновременно с ними дали залп десять Малых Драконов, выпустив по целям еще двадцать легких ракет. Транспортно-заряжающие машины подкатили к роботам и начали подачу на их направляющие новых боеприпасов, но в этот момент до поверхности добрался наш залп. Сто двадцать неуправляемых термобарических ракет оставили противнику очень мало шансов. Уцелел лишь бронированный колпак стационарной точки ПВО и пара Малых драконов, оказавшихся на периферии зоны высадки.
Имитаторы ожидаемо погибли от попаданий тяжелых ракет. Настоящих взрывов, естественно, не последовало, мы увидели лишь яркие вспышки, поскольку заряды в головных частях ракет стояли учебные, но компьютер полигона пометил имитаторы, как уничтоженные цели. Летящих в нас ракет было все же много. Оставшись без четко видимых целей, они продолжали полет в нашем направлении, и их не слишком высокоинтеллектуальным электронным мозгам не оставалось ничего, кроме как отдать приказ на подрыв головных частей примерно в том районе, где мы могли бы быть. Пальцем в небо, короче. Но им повезло. Бот второго отделения осыпало условными поражающими элементами от взорвавшейся боеголовки тяжелой ракеты. На наше счастье подрыв произошел примерно в сотне метров от бота, иначе трети взвода мы бы недосчитались.
– Бот-2 получил повреждения, – раздался в кабине нашей машины синтезированный голос полигонного компьютера. Мощность двигателя снижена на тридцать процентов. Выведены из строя обе пусковых установки термобарических ракет и авиапушка.
Это уже не играло никакой роли. Взвод заходил на посадку. На вялый и неточный огонь уцелевших Драконов ответил слаженный залп авиапушек ботов, а потом по опустившимся пандусам в атаку устремился весь взвод.
В этот раз потерь удалось избежать. Инга учла опыт предыдущих испытаний и противника не торопясь издалека подавили огнем наши Вараны. Стационарную батарею ПВО мы захватили без боя. Оборонять ее оказалось уже некому.
Второй этап полигонных испытаний прошел уже по нашему сценарию. При тех же исходных условиях мы выбрали совершенно иную тактику, ту же, что мы продемонстрировали генералу Шиллеру. Боты высадили десант за пределами зоны действия стационарного сканера и взвод нанес удар с земли одновременно с ракетным залпом ботов. Противник даже не успел открыть огонь. Несколько неприцельных выстрелов в нашу сторону не в счет. Батарею ПВО мы захватили прямо с ракетами на направляющих. Ей просто не в кого оказалось стрелять. Засечь боты стационарный сканер смог лишь в момент пуска термобарических ракет, а захватить цели системы наведения батареи так и не сумели.
Когда мы вернулись в оперативный зал полигона, генерал Баррингтон встретил нас довольной улыбкой, а лица его помощников выглядели донельзя кисло.
– Поздравляю, господин Лавров, – произнес генерал, протягивая мне руку. Мне! Сопляку младшему лейтенанту! – Вы отлично справились с усложненной задачей. Я зря в вас сомневался. Думаю, ваша разработка будет принята на вооружение в кратчайшие сроки. Нам срочно, уже вчера, нужны такие машины. Что вы об этом думаете, господа офицеры? – обернулся он к своей свите.
–Мн…э…, господин генерал армии, – взял слово невысокий лысеющий тип со скользким выражением лица и погонами генерал-лейтенанта, – результат, конечно, впечатляет, но прежде чем принимать решение о приеме данных образцов на вооружение, необходимо взвесить не только технические характеристики представленных нам машин и снаряжения. Большую роль играет цена, ресурсоемкость производства и способность техники выдерживать суровые условия боевой работы. Обещанная Оружейной компанией Лавровых цена на серийные машины превышает нынешнюю цену почти на сорок процентов. Это много.
– Но они же на две головы превосходят стандартные машины! – возмутился генерал. Там где раньше нам нужна была полная рота, теперь справился один взвод. Это явно окупает повышение цены и расход ресурсов.
– Возможно, господин генерал армии, вполне возможно. Но есть еще устойчивость к поломкам и отказам в боевых условиях. Этот момент необходимо прояснить обязательно, – вмешался второй генерал-лейтенант. На мой взгляд, для принятия окончательного решения необходимы боевые испытания.
– Так точно, господин генерал армии, – подтвердил второй член комиссии, – мы не можем принимать на вооружение сырые машины.
– Ну что ж господа, – с сомнением произнес Баррингтон, – если вы столь единодушны, назначим боевые испытания. Есть предложения о месте их проведения?
– Глизе-338, господин генерал армии, – почти сразу ответил лысоватый генерал, – несколько дней назад наш беспилотный разведчик перехватил сигнал с одного из крупных периферийных астероидов. Система недавно захвачена врагом и на ее окраинах еще есть уцелевшие поселения. В данном случае это наша научная станция, занимавшаяся важными исследованиями. Достаточно важными, чтобы в генштабе озаботились их спасением. Вот только подобраться туда могут только легкие разведчики, а на астероид высадились кварги. Немного, но разведчикам не по зубам. А Оружейная компания Лавровых как раз позиционирует маскировку, как главное преимущество своих боевых машин. Им и карты в руки. Нужно провести высадку, силовую расчистку места входа в подземную лабораторию и эвакуацию персонала. Там всего-то пятнадцать человек. Вполне поместятся в десантные боты.
– А не слишком ли для боевых испытаний? – с сомнением произнес Баррингтон, – это операция для хорошо подготовленного спецназа.
– В самый раз, господин генерал армии, особенно если Оружейная компания Лавровых сможет подготовить еще два-три бота. Тогда сил точно хватит.
Мне очень хотелось разбить что-нибудь об голову этого поганца, но я стоял с невозмутимым видом и ждал решения председателя комиссии.
Тот размышлял с минуту, потом повернулся ко мне и спросил:
– Господин Лавров, вы доверили управление вашей техникой на государственных испытаниях взводу курсантов ВВУ Планетарного Десанта. Вы так в них уверены?
– Я воевал с этими людьми на Лейтене-5, господин генерал армии. Если они не подвели меня там…
– Я понял. На боевые испытания полетят тоже они?
– Если это санкционирует начальник училища генерал-лейтенант Шиллер.
– В его решении я не сомневаюсь, – усмехнулся Баррингтон, – Кого бы вы хотели видеть в качестве командующего операцией?
– Себя, господин генерал армии.
– Вот как? – приподнял бровь генерал, – впервые вижу главу оружейной компании, готового лично возглавить боевые испытания своей техники. Ну что ж, в таком случае сегодня к вечеру жду от вас план операции. Все расходы на ее подготовку, включая закупку необходимого оборудования и боеприпасов, министерство обороны берет на себя.
Оба генерал-лейтенанта синхронно поморщились. Ничего, не развалитесь, господа офицеры. А мне теперь хватит денег на подготовку еще пары ботов, а может и трех.
***
По распоряжению Баррингтона нам выделили не только деньги, но и бригаду квалифицированных инженеров и техников. Требовалось торопиться, кварги в любой момент могли обнаружить спрятавшихся в подземной лаборатории ученых, но и соваться туда недостаточными силами тоже не следовало.
Генерал-лейтенант Шиллер скрипел зубами и сильно выражался на немецком. Ему хватало уже потерь среди курсантов, а эта операция сулила их существенное увеличение, но мысли отказать мне у него даже не возникло. Наоборот, он делал все, чтобы нам помочь. В дополнение к бывшему своему я взял с собой на операцию взвод Стивена Фултона. Он уже вышел из госпиталя и вернулся в училище. После Лейтена-5 наши с ним отношения окончательно пришли в норму, да и самого Стивена та операция и тяжелое ранение сильно изменили.
Еще я обратился к генералу Баррингтону с просьбой выделить в мое распоряжение капитана Андре Мбиа и пять-семь его людей. Я сильно подозревал, что услуги профессионалов разведки нам пригодятся.
– А как у вас будет с субординацией, господин Лавров? – слегка удивился генерал, – вы ведь младший лейтенант, а капитан Мбиа…– генерал замолчал и заглянул в свой планшет, – нет, не капитан, а уже майор Мбиа, мягко говоря, старше вас по званию.
– Мы договоримся, господин генерал армии. Майору Мбиа уже приходилось воевать под моим командованием, правда тогда он был капитаном, а я курсантом, но это дела не меняет.
– Веселая у вас биография, господин Лавров, – усмехнулся генерал, – я узнаю, где сейчас майор и постараюсь все устроить.
***
Несмотря на всестороннюю помощь и постоянные стимулирующие пендели свыше, вылететь в систему Глизе мы смогли только через трое суток. Впрочем, регулярно засылаемые в район астероида разведзонды подтверждали, что лаборатория пока противником не обнаружена. Тем не менее, ситуация могла измениться в любую секунду, а лететь нам предстояло около десяти дней.
В пустую точку пространства, находящуюся в одном прыжке от Глизе, мы прибыли на среднем десантном транспорте. Там нас уже ждали три небольших корабля класса средний разведчик, оснащенных, по уверениям Баррингтона, самыми современными системами маскировки, какими на данный момент располагала Земная Федерация. Я очень жалел, что не имел возможности поработать с их станциями РЭБ до операции, но теперь думать об этом было уже поздно, да и возможности такой мне все равно никто бы не дал.
По утвержденному плану в каждый из разведывательных кораблей нам предстояло загрузить по два десантных бота. Операция эта оказалась весьма нетривиальной, поскольку разведчики никогда не предназначались для перевозки десанта. Формально внутреннего объема трюмов хватало, но полное отсутствие необходимой инфраструктуры, вроде специальных захватов и фиксаторов, а также, стартовой катапульты для выпуска ботов в космос, создавало массу неожиданных трудностей, которые приходилось решать на месте.
Мбиа со своими людьми прибыл сюда раньше нас, и мы встретились в крошечной кают-кампании флагмана нашей небольшой эскадры, повергнув капитана третьего ранга Юн Гао в шок попранием всех основ субординации. Находящийся в равных с Мбиа званиях Юн Гао ожидал от прибывшего младшего лейтенанта доклада по всей форме, однако, когда я вошел в кают-кампанию, то не успел даже рта раскрыть, как майор Мбиа вскочил и, с довольной улыбкой на своем черном лице выпалил:
– Господин младший лейтенант, майор Мбиа с семью разведчиками из состава разведроты третьего полка сто пятой пехотной дивизии прибыл в ваше распоряжение.
Сказать честно, я такого не ожидал, но постарался вывернуться из сложившегося нестандартного положения, не вгоняя ничего не понимающего Юн Гао в окончательный ступор.
– Рад вас снова видеть, господин Майор, – ответил я, отдавая честь и пожимая руку Мбиа, – и, развернувшись к командиру корабля, продолжил, – Господин капитан третьего ранга, младший Лейтенант Лавров прибыл с двумя взводами десанта для проведения совместной спасательной операции.
– Юн, – с трудом сдерживая смех, Мбиа попытался вывести капитана корабля из состояния калькулятора при делении на ноль, – извини, что не предупредил тебя сразу. Я здесь командую только своими людьми. Руководство операцией возложено на младшего лейтенанта.
– Мог бы сразу сказать, – очнулся китаец, бросив злобный взгляд на Мбиа – а то устроили тут цирк из Гуйчжоу. Рад познакомиться, младший лейтенант. Располагайтесь, обсудим детали вашей доставки до места и порядок десантирования.
***
Астероид, являвшийся нашей целью, представлял собой довольно большой планетоид. Собственной атмосферы он не имел, но был достаточно крупным, чтобы сформироваться в почти правильный шар. Эта груда льда и камня образовалась на периферии системы звезды Глизе еще во времена формирования планет, да так и осталась недопланетой, не сумев расчистить собственной гравитацией свою орбиту от каменных глыб и обломков, составляющих здешний аналог пояса Койпера.
Корабли-разведчики не рискнули глубоко заходить в систему. С каждым днем кварги увеличивали плотность сети сторожевых маяков и патрулей, и выход непосредственно к цели операции капитан Гао счел слишком опасным. Учитывая, что кварги при штурме Глизе смогли удивить нас своими новыми разработками в области маскировки, я не мог с ним не согласиться. Если противник улучшил средства обеспечения незаметности, то мог продвинуться вперед и в системах сканирования, поэтому рисковать никто из нас не захотел.
В десяти миллионах километров от цели внешние створки ворот трюмов открылись, и импровизированные пневматические катапульты плавно вытолкнули десантные боты в открытый космос. Подождав с минуту, пока боты отойдут от кораблей на безопасное расстояние, Юн Гао отдал приказ начать осторожное торможение и смену курса. Кораблям предстояло развернуться по широкой дуге и вновь покинуть систему, а затем через трое суток вернуться в назначенную точку встречи и подобрать боты.
– Удачи, десант! – пришло нам короткое сообщение по лазерно-оптическому каналу, и связь прервалась.
Корабли исчезли среди огоньков далеких звезд, а наши машины продолжили полет по инерции в сторону цели. Нам предстояло добираться до поверхности астероида почти двадцать восемь часов. Я счел, что лучше мы поскучаем в плохо приспособленных к долгим перелетам ботах под надежным прикрытием наших новых станций РЭБ, чем полезем на более комфортных кораблях ближе к цели, но с сомнительным результатом.
Через семь часов наши сканеры поймали шифрованный импульсный сигнал с астероида. Ученые подтверждали, что пока с ними все в порядке. Мы, естественно, имели точные сведения о месте расположения лаборатории и подробную карту прилегающей местности, но вот данные по силам кваргов у нас были приблизительные. Разведка считала, что их на астероиде не более стандартной пехотной роты.
Готовясь к операции, нам пришлось заменить почти все боеприпасы и перенастроить часть оборудования. Десант на астероид, не имеющий атмосферы и обладающей весьма слабой гравитацией – дело нетривиальное. Например, термобарические боевые части ракет, которыми обычно оснащаются десантные боты, в таких условиях просто не сработают. Им нужна атмосфера, содержащая много кислорода. Перемещение по поверхности при низкой силе тяжести тоже создает трудности для непривычного человека. Мы, конечно, тренировались в таких условиях, но нельзя сказать, что этих занятий было много. Зато низкая гравитация имела один огромный плюс, который мы и планировали использовать. Десантные боты не могут взлететь с планет, и их поднимают обратно на орбиту специальные транспорты, но не в этом случае. Гравитация астероида, ничтожная по сравнению с планетарной, не являлась препятствием для двигателей ботов. Мы могли уйти в открытый космос самостоятельно, без помощи кораблей.
Пока мы относительно неспешно приближались к нашей цели, я успел много передумать и даже поругать себя за то, что не уделил внимания модернизации сканеров, уж очень мне хотелось поскорее увидеть места дислокации противника. Но по здравому размышлению я пришел к выводу, что мы просто не имели ни ресурсов, ни времени на такое распыление сил, так что теперь оставалось надеяться только на нашу продвинутую маскировку.
С давних времен известен непреложный закон подлости: если какая-нибудь пакость может случиться, она случится обязательно. Частный случай этого закона хорошо известен в виде «закона бутерброда», который всегда падает на пол маслом вниз. Внизу, на поверхности астероида, нас ждал еще один частный случай вышеупомянутого закона: кварги околачивались в непосредственной близости от входа в лабораторию, и было их немеряно.
– Старший сержант Фултон, вызвал я командира второго взвода.
– На связи, командир.
– Выделите два бота для проведения отвлекающего маневра. Третье отделение передадите под мое командование. Примите координаты точки высадки. Ваша задача – оттянуть на себя силы противника и связать их боем на тридцать минут. В ближний бой лезть запрещаю. Используйте преимущества наших систем РЭБ и держитесь на предельной дистанции эффективного огня. Задача ясна?
– Так точно, командир.
– Через тридцать минут после высадки отрывайтесь от противника, грузитесь в боты и уходите в открытый космос. В точку встречи выдвигаетесь самостоятельно.
– Принято. Разрешите выполнять?
– Приступайте. Удачи, Стивен.
– Спасибо, командир.
– Первому взводу и третьему отделению второго взвода начать торможение. Фултон должен начать атаку минут на десять раньше нас.
Инга и ком-3 второго взвода подтвердили принятие команды к исполнению, а я переключил все свое внимание на тактическую проекцию. Сейчас боты двух отделений взвода Фултона ушли вперед и слегка подправили курс. Я поставил им задачу поднять шум в двух сотнях километров от лаборатории, вот только уверенности в том, что на этот шум сбегутся все кварги, у меня не было. Внизу, под нами, по поверхности астероида вместе и порознь бродили подразделения полного пехотного батальона противника, усиленного двумя тяжелыми роботами, похоже, Мамонтами. Там же, но в отдалении от основных сил, сидел на грунте десантный транспорт, который, видимо, и доставил сюда весь этот дружный коллектив.
Я задумался. Если отвлекающий маневр позволит оттянуть от входа в лабораторию недостаточно сил кваргов, задачу выполнить будет крайне сложно. Ученые в бункере о нас уже знали. Передачу по лазерно-оптическому каналу почти невозможно перехватить или заглушить, вот только нужно, чтобы приемник находился в прямой видимости, а также, чтобы его местоположение было точно известно. Место мы знали, так что одетые в скафандры обитатели лаборатории уже ждали в шлюзе нашей команды на выход. Правда, скафандры у них имелись только гражданские, без брони и оружия, не способные выдержать даже попадания осколков и пуль из легкого ручного оружия, поэтому мне требовалось хоть в лепешку разбиться, но обеспечить несколько безопасных минут у входа в лабораторию для погрузки ученых в бот.
До начала активной фазы операции оставались считанные минуты. Решение требовалось принять прямо сейчас.
– Третьим отделениям первого и второго взводов сменить курс. Ваша задача – атака десантного корабля противника неуправляемыми ракетами с дистанции тридцать километров с последующей высадкой и демонстративной стрельбой в сторону противника. Близко не лезть. Только обозначить атаку и сразу уходить обратно в боты и в космос. К точке встречи идете сами. Командует вашей группой курсант Джасвиндер.
– Принято, – хором ответили командиры отделений.
На нападение на транспорт кварги просто обязаны отреагировать болезненно. С высокой вероятностью на его борту находится штаб батальона, а воинский начальник для кварга – почти бог. Оставалось надеяться, что одновременная атака в двух точках заставит врага оголить кажущееся безопасным пространство.
Фултон начал первым. Ракетный залп он провел, как на полигоне, отлично видя цели, но сам оставаясь невидимым для них. Кварги, правда, оказались вояками опытными и эффект внезапности длился не больше двадцати секунд с того момента, как в боевых порядках взвода противника поднялись фонтаны взрывов осколочно-фугасных боеголовок. Ответный залп оказался вялым и неточным, что и неудивительно при невозможности нормально захватить цели системами управления огнем, но сам факт того, что он последовал так быстро, меня не порадовал.
Что делает опытный солдат, когда понимает, что его огонь не достает до противника, оснащенного более дальнобойным оружием или просто хорошо замаскированного? Либо отступает, прячется и вызывает подкрепление или огонь артиллерии, либо рывком сокращает дистанцию и вступает в ближний бой. Отступать кварги никогда не любили, но и подкрепление вызвать они тоже не забыли. Поредевший после ракетного удара взвод противника двинулся в сторону позиций отряда Фултона.
Стивен не стал излишне геройствовать. В строгом соответствии с приказом он отступал, сохраняя дистанцию, и осыпал противника противотанковыми ракетами своих Варанов. Несмотря на явно высокую квалификацию пилотов Малых Драконов, все три робота противника уже через пару минут неподвижно застыли среди скал и ледяных глыб. Вести дальнейшее преследование оказавшегося сильно кусачим противника пехота без поддержки не решилась, но к месту боя уже спешило не меньше роты кваргов и оба тяжелых робота. Низкая гравитация позволяла им перемещаться очень быстро, совершая гигантские прыжки над поверхностью. Я еще раз с тревогой отметил высокую выучку врага. Чувствовалось, что воевать в таких условиях этот батальон умеет очень хорошо. Прямой связи с Фултоном у меня уже не было, так что я не мог ни помочь ему, ни предупредить об опасности, и мне оставалось надеяться только на боевое мастерство моего бывшего недруга.
Атака на десантный транспорт кваргов началась ракетным залпом. Восемьдесят осколочно-фугасных боеголовок легли в непосредственной близости или взорвались прямо на корпусе вражеского корабля. Броню они, естественно, пробить не могли. Я не уверен, что даже будь головные части ракет кумулятивными, мы бы достигли успеха. Все-таки корабельная броня рассчитана на космический бой где применяются совсем другие калибры. Тем не менее, корабль оказался совершенно не подготовлен к такому повороту событий. Его главный трюм был открыт, десантная аппарель опущена на грунт, а моим курсантам хватило соображалки зайти в атаку с нужной стороны. В результате несколько ракет влетели внутрь корабля и взорвались уже там. Фатальных повреждений десантному транспорту они все равно нанести не смогли, но сам факт атаки и обидные неожиданные потери привели врага в неистовство.
Несшиеся огромными прыжками в сторону взвода Фултона Мамонты, резко сменили направление движения на почти противоположное, и бросились устранять новую угрозу. Все силы противника, еще не задействованные в сражении, пришли в движение и начали стягиваться к транспорту. Через пару минут, когда на подступах к вражескому кораблю вспыхнул бой, я отдал приказ начать спасательную операцию.
Сопротивления нашей высадке кварги не оказали. На данный момент у них имелись куда более интересные занятия. Я очень переживал за отделения, атаковавшие корабль. Туда устремились такие силы противника, оторваться от которых им будет очень сложно, а лобового столкновения при таком соотношении сил мои люди не выдержат. Тем не менее, передо мной стояла конкретная задача, и я сосредоточился на ее выполнении. Два отделения первого взвода с завидной проворностью образовали оборонительный периметр вокруг входа в лабораторию.
– Майор Мбиа, мне нужен временный электронный периметр, выносные сканеры на высотах и беспилотники над зоной высадки.
– Принято, командир.
Замаскированная под кусок скальной поверхности плита входного люка дрогнула и сдвинул�
Серийное оформление – Василий Половцев
Иллюстрация на обложке – Игорь Соловьев
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Цикл «Бригадный генерал»
© М. Глебов, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
– Кей, что с сигналом? – озвучил лейтенант интересовавший всех вопрос.
Шефферсон уже пару минут молча возился с вынутым из рюкзака пеленгатором, но, судя по всему, пока результатов, достойных доклада, не добился.
– Глухо, командир, – сообщил он. – Кварги помехи ставят, и генератор у них где-то не очень далеко. Забивают все напрочь. При такой интенсивности противодействия мы услышим маяк метров за пятьсот в лучшем случае.
Десантный бот взвыл турбинами и, медленно оторвавшись от земли, потянул над самыми холмами на восток, в сторону территории, подконтрольной нашим войскам. По плану ему следовало найти там безопасное место и ждать от нас сигнала, а если в течение шести часов его не будет, то прибыть в заранее оговоренную точку встречи.
Однако не сложилось. Яркая вспышка и накативший грохот взрыва недалеко за холмами, всего метрах в трехстах от нас, недвусмысленно сообщили нам, что транспорта для возвращения на базу у нас больше нет.
– Уходим! Быстро! – лейтенант вскочил и, подавая нам пример, побежал к ближайшему ущелью между песчаными холмами, поросшими выгоревшей травой. Местами холмы сменялись барханами, совсем рядом лежала пустыня.
Сержант Иван Кельт, заместитель командира и наш следопыт, ушел вперед в головной дозор. Мы со вторым универсалом, рядовым Гнездовым, разошлись вправо и влево в боковое охранение и теперь пробирались почти по вершинам холмов, стараясь не высовываться за гребень, а лишь аккуратно поднимать над ним эффекторы сканеров. Пока нас никто не тревожил, но напряжение просто висело в воздухе. Присутствие противника где-то рядом ощущалось почти физически.
С полчаса мы двигались таким порядком, стараясь уйти подальше от места падения бота и одновременно пересекая зону поиска почти посередине. Чувство близкой опасности чуть ослабло, и лейтенант дал отряду сигнал остановиться.
– Кей, выпускай стрекоз, а то идем, как слепые. Так и на кваргов нарваться недолго.
Шефферсон достал из рюкзака три небольших цилиндрических контейнера и, слегка нажав на торцы в определенных местах, последовательно подбросил их в воздух. Контейнеры оказались плотно и максимально компактно сложенными небольшими беспилотными летательными аппаратами, которые развернулись, как детские игрушки-трансформеры, легко расправили тонкие крылья и, издавая тихое жужжание, зависли над отрядом. Управлял ими Шефферсон с помощью своего шлема, – по крайней мере, никакого специального устройства я у него в руках не увидел.
Стрекозы разлетелись в трех направлениях: прямо по курсу и вправо-влево под сорок пять градусов. Мы продолжили движение, но почти сразу Кей нас остановил. Одна из стрекоз наткнулась на останки сбитого кваргами флайкара разведчиков.
Выдвигаться к месту падения флайкара мы не стали. С высокой вероятностью там нас ждала засада.
Лейтенант с Шефферсоном внимательно просмотрели запись с камеры стрекозы. Информация оказалась неутешительной. Тела четырех разведчиков изломанными куклами лежали невдалеке от обломков дымящейся машины. На задание парни уходили восьмеркой, значит, выжили в лучшем случае четверо. Это если никто не остался внутри искореженного флайкара или не погиб раньше. Но маяк работал не отсюда, иначе стрекоза засекла бы его сигнал. Следовательно, кто-то смог уйти с места падения машины. Знать бы еще, в каком направлении.
Встроенный в мою экипировку сканер завизжал сигналом тревоги. На каждый тип потенциальной опасности я настроил свой тон оповещения, и сейчас, даже не глядя на появляющуюся перед глазами информацию, уже знал, что на нас вышел малый беспилотный разведчик кваргов.
Одиночный выстрел автоматической пушки разнесся по ущелью гулким эхом, и обломки небольшого летательного аппарата усеяли склоны холмов. Но нас, несомненно, обнаружили, и теперь за группой начнется настоящая охота, а мы ведь еще даже не нашли выживших разведчиков.
– Антон, отходишь на сотню метров вниз по ущелью и остаешься здесь. Уведешь противника за собой на северо-восток. На точку встречи выходишь самостоятельно, – поставил лейтенант задачу универсалу Гнездову. – Остальные за мной.
– Стрекоза, вышедшая на место падения флайкара, потеряна, – доложил Шефферсон. – Куда перенацелить остальных, командир?
– Пусть просматривают западное направление. Отходить будем туда.
– Понял. Выполняю.
Все-таки не зря я пару дней ковырялся со сканерами и станциями РЭБ в училищной техзоне. Да и наш техник Джефф неплохо мне помог. Результат не заставил себя ждать.
– Господин лейтенант, фиксирую сигнал маяка. Передаю пеленг.
– Кей, подтверждаешь информацию курсанта? – повернулся лейтенант к штатному специалисту по связи.
– Пока нет, командир. Мой пеленгатор молчит.
– Меняем направление. Иван, прими вправо пятнадцать.
– Есть.
Мы поднялись чуть выше и продвинулись вперед метров на сорок.
– Есть сигнал, – с недоверчивым удивлением доложил Шефферсон. – Курсант, что за сканер у тебя в экипировке?
– Стандартный пехотный. Но я его подкрутил немного, и техник у меня хороший есть, помог.
– У тебя? А в каком он звании?
– Прапорщик. Неделю назад был. Теперь вот лейтенант.
– Прапорщику дали лейтенантское звание? Без училища?
– Отставить посторонний треп! – прикрикнул на нас лейтенант.
– Есть! – хором ответили мы с Кеем.
К маяку мы вышли минут через двадцать. Нашли его не сразу. Работал он в режиме коротких импульсов на плавающей частоте. Чтобы его услышать и запеленговать, требовалось точно знать, что ищешь. Но и в этом случае отсутствие постоянного сигнала затрудняло поиск.
Живых разведчиков оказалось двое: сержант и ефрейтор, причем последний при падении флайкара получил довольно серьезное ранение. Идти, правда, мог. Экзоскелет в этом хорошо помогает.
– В общем, так, бойцы, – обратился лейтенант к разведчикам, – найти мы вас нашли, но что дальше, пока не ясно. Транспорта у нас нет, кварги наш бот сбили. До мест, откуда мы сможем подать сигнал нашим, и, главное, откуда они нас смогут безопасно забрать, почти четыреста километров по ничейной зоне. Кваргов здесь что-то последнее время бегает уж очень много. Это вы их так возбудили?
– Так точно, господин лейтенант, – ответил сержант, представившийся Кими Нюканеном, – мы ходили в их зону контроля и обнаружили там место дислокации тяжелых роботов. «Мамонты» последней модели. Не меньше двух дивизионов. Это в нашей-то глуши! Можете представить, как обрадуется этой новости командование наших сил на Каптэйне? Это ж почти наверняка означает подготовку к наземному наступлению. А мы-то, наивные, ждали удара из космоса. Так вот, на отходе нас засекли. Дать утечь такой информации кварги, естественно, не пожелали. Сначала нам удалось оторваться, но двоих наших мы на этом потеряли. Вышли в точку встречи с флайкаром. Ну, а дальше вы, наверное, знаете.
– Знаем, – лейтенант кивнул и задумался. Подчиненные молча ждали решения командира.
– Идем к точке встречи, – наконец решил он. – Там нас должен ждать Антон. Бот, конечно, уже не прилетит, но когда мы вовремя не вернемся, сюда пошлют беспилотник. Если нам повезет, он примет и запишет наш сигнал. Если после этого он сумеет вернуться на базу, за нами вышлют бот. Вопросы?
Вопросов не последовало.
– Тогда раненого в центр колонны. Иван – в головной дозор, Лавров и Нюканен – в боковые. Джон, присматривай за тылом. Кей, отзови одну стрекозу, энергию надо экономить. Сколько мы тут проторчим, никому не известно. Двинули.
Рядовой Антон Гнездов к точке встречи так и не вышел. Ни в первый день, ни во второй. Беспилотник действительно прилетел, сделал круг над точкой, автоматически ответил, что сигнал принял, и превратился во вспышку яркого пламени от попадания вражеской ракеты.
А через пять минут нас крепко прижали – отделение тяжелой пехоты и «Малый Дракон». Ну, что ж, похоже, настал мой выход.
Под визг осколков и грохот автоматической пушки «Дракона» мы медленно отходили, постоянно огрызаясь огнем из-за каждого удобного укрытия.
– Курсант, ты готов? – судя по голосу, лейтенанта терзали сомнения. Одного универсала он уже потерял, но в Гнездове Алексей был уверен, и тот свою задачу выполнил, хоть, видимо, и ценой своей жизни. Обо мне же лейтенант почти ничего не знал, но других вариантов у него все равно не имелось.
– Так точно, господин лейтенант. В какую сторону уводить противника?
– Сначала придержи их здесь. Потом води вокруг точки встречи. Дай нам час форы и уходи сам. Мы отойдем в восточном направлении. Попытаемся выйти к своим пешим порядком. Для тебя будем каждые четыре часа на десять минут включать маяк.
– Все понял. Я готов.
– Удачи, курсант. И спасибо за сбитую ракету. Отлично сработал.
– Служу…
– Отставить, Лавров. Отряд! За мной обычным порядком. Двинули!
И я остался один.
Кварги сильно вперед не лезли. То ли ждали подкрепления, то ли просто чувствовали себя не очень уверенно, хотя перевес по огневой мощи имели заметный, даже когда наш отряд еще не разделился. Теперь же мне требовалось одному изображать всю группу.
В принципе с моим снаряжением ничего невозможного в этом я не видел. Наличие у меня трех видов оружия позволяло имитировать разную активность. Чем я и занялся, предварительно активировав вторую станцию РЭБ в своем скафандре. Энергии такой режим кушал немало, но и обнаружить меня стандартными сканерами теперь стало заметно сложнее. Опыт Лейтена-5 очень пригодился.
Я выпустил три снаряда из автоматической пушки по высунувшемуся на открытое место роботу. Пробить не пробил, но настроение ему испортил и заставил спрятаться за массивным камнем. Теперь настала пора сменить позицию и немного подождать, не высовываясь. Сканер засек какую-то сомнительную активность на вершине холма, и я дал очередь из роторного пулемета по его гребню, не стремясь в кого-то попасть, а просто демонстрируя врагу присутствие стрелка с другим видом вооружения.
Сразу после этого я отошел назад и начал выбор позиции для работы из снайперской винтовки. Калибр у нее, между прочим, восемнадцать миллиметров, так что в относительной безопасности себя мог чувствовать только пилот «Малого Дракона».
Тревожный визг сканера сообщил мне, что кварги запустили в мою сторону беспилотник. Хотят знать, где засели стрелки, что вполне понятно. Аппарат небольшой, летает не быстро, хоть и старается прятаться в складках местности, ненадолго показываясь из-за камней и гребней возвышенностей. Для снайперки цель практически идеальная, особенно если наведением занимается не человек, а компьютерная система управления огнем.
Выстрел, и пробитый насквозь беспилотник рухнул на землю грудой бесполезного хлама, но мою позицию он засечь успел и передал своим. «Дракон» не пожалел на меня ракету, предназначенную, по-хорошему, для стрельбы по воздушным целям, но при ручном наведении вполне пригодную и для уничтожения врагов на земле. Моей легкой броне крайне противопоказано принимать прямые попадания или оказываться вблизи взрывов чего-то тяжелого. Поэтому я прыжком ушел в сторону, сделал перекат и еще одним прыжком добрался до большого камня, который и принял на себя ливень поражающих элементов. Опять смена позиции…
Я прекрасно понимал, что кваргам эти пляски быстро наскучат, и они попытаются обойти злобных стрелков с фланга. Вот только не они одни умеют пользоваться беспилотниками, я тоже эти аппараты люблю и уважаю. Очень мне на Лейтене-5 понравились черные «тараканчики» капитана Мбиа, и три штуки я у него выклянчил. Маленькие членистоногие аппараты размером с мышь бодро разбежались на вершины ближайших холмов. В зоне прямой видимости они общались с моим скафандром по лазерно-оптическим каналам и игнорировали практически любые помехи. Зато теперь я видел, что творится на обратных скатах ближайших высот. Летающий беспилотник у меня тоже имелся, но только один, и его я решил пока поберечь.
А на обратных скатах происходило интересное. Двое кваргов в тяжелой пехотной броне аккуратно двигались вдоль гребня ближайшего холма, обходя меня справа. Слева шла другая двойка, а впереди, отвлекая мое внимание, все время мельтешил боевой робот, высовываясь из-за укрытия и постреливая в мою сторону. Пушки моей пилот «Малого Дракона» не боялся, поскольку с такого расстояния она ему только краску на броне царапала, ну, может, еще вмятины небольшие оставляла. Так не представительский флайкар ведь. Такие шрамы боевую машину только украшают.
С этим обходом срочно требовалось что-то решать. Пальнув наугад из пушки, не с целью попасть или заставить спрятаться, а чтобы показать, что я тут и никуда не делся, я сместился назад и влево. Сместился довольно сильно, так, чтобы оказаться на пути обходящей меня пары пехотинцев противника, но не попадаться им на глаза. Убивать я их не собирался, у меня другая задача. Мне нужно задержать преследователей, значит, будем задерживать. Пуля из снайперки моего калибра при попадании в конечность приводит к серьезному ранению, даже если враг в тяжелом пехотном скафандре.
После выстрела я сразу спрятался, а за результатом наблюдал уже с помощью «таракана».
Результат вышел ожидаемый. Кварг, оставшийся невредимым, пытался вытащить раненого с поля боя, постоянно озираясь и в любую секунду ожидая новой пули от невидимого снайпера. Но снайпер молчал.
Не стал я стрелять и когда к пострадавшей паре пришла подмога в виде еще двух пехотинцев под прикрытием того самого «Малого Дракона» со слегка поцарапанной краской на броне. Меня очень интересовало, куда они повезут раненого. Ведь прилетели же они сюда на чем-то.
С помощью какого-то специализированного приспособления кварги быстро пристроили раненого на спину робота, и тот, не теряя времени, убежал за холм. Так далеко мои «тараканы» не видели, и я решил рискнуть летучим беспилотником. Указав миниатюрному летуну держаться на максимальной дистанции от цели, я дал ему приказ на сопровождение.
Пехотинцы противника в отсутствие робота атаковать не стали и пока затихли. Я понимал, что это ненадолго. Вряд ли бот у них далеко, уж больно быстро они на нас вышли после прилета нашего беспилотника на точку встречи. Поэтому возникшую паузу я использовал, чтобы оторваться от противника и выйти в точку встречи, которую назначил своему летучему разведчику.
Бот кваргов оказался минутах в пятнадцати осторожного и неспешного марша. Противник меня потерял и теперь, видимо, пытался понять, куда я делся и куда ушла основная группа. Свой час в соответствии с приказом я их по холмам за собой честно потаскал. Теперь, по идее, можно было возвращаться к группе, но в мои планы это не входило, по крайней мере сейчас. Я прекрасно понимал, что уйти – значит опять загнать ситуацию в тупик. Энергия в накопителях скафандров скоро подойдет к концу. На четырехсоткилометровый марш по пустыне ее точно не хватит. И что дальше? Пытаться выходить пешком, без оружия и в одних комбинезонах? Нет уж. Лучше рискнуть.
К боту я вышел, когда кварги вовсю перетряхивали холмы и ущелья в поисках пропавших вражеских разведчиков. Робот давно убежал на помощь к своей пехоте, оставив раненого на попечение пилота и еще одного кварга в броне, приставленного к боту, видимо, для охраны. Сейчас пилот возился со скафандром раненого, лежавшего на опущенном пандусе бота, а охранник стоял рядом, поглядывая по сторонам.
Два выстрела снайперской винтовки сухими щелчками разнеслись по всхолмленной равнине. Враги осели на землю безвольными марионетками, но сигнал о нападении на бот наверняка ушел основной группе кваргов. Я, конечно, надеялся, что мой генератор помех не позволил ему пробиться к ней, но расстояние, с которого я стрелял, не давало полной уверенности, особенно учитывая тот факт, что моя позиция находилась не между ботом и основными силами противника, а сбоку, иначе я просто не видел бы цель.
Я бежал, не экономя энергию и выжимая из своей экипировки максимальную скорость. Решающей могла оказаться каждая секунда. Добивать раненого кварга я не стал, просто спихнул его с пандуса вместе с телом пилота и нырнул в сумрачное нутро чужого бота.
Я чуть не упал, споткнувшись о тело в скафандре. Нашем, человеческом скафандре. Антон Гнездов лежал у борта и не подавал признаков жизни. В грудной пластине его брони виднелась рваная пробоина, похоже, от крупного осколка. Но рядовой был жив, хоть и без сознания. Разбираться с его состоянием я сейчас позволить себе не мог и прыгнул дальше, к пилотской кабине.
После завершения операции на Лейтене-5 у меня появилось довольно много времени, пока мы летели назад, на Ганимед. Нам с Джеффом нашлось чем заняться. Помня свои приключения в жутко неудобном скафандре кварга-техника, я решил, что все, не имеющее отношения к взлому вражеских машин, нужно из этого скафандра выкинуть. Броню, оружие, прицельно-навигационный комплекс, сканеры и даже сам экзоскелет мы безжалостно демонтировали. В сухом остатке получилось довольно компактное устройство, которое при желании спокойно устанавливалось внутрь нашего, человеческого, тяжелого пехотного скафандра. Ну и, естественно, собирая себе экипировку для этой командировки, я не забыл об этом оборудовании.
Проблема заключалась в другом. Летающую технику кваргов я взламывать никогда не пытался, и все мои знания о ней носили теоретический характер. Но других вариантов, особенно в свете обнаружения в боте раненого Антона, все равно не просматривалось.
Я активировал оборудование. К счастью для меня, никаких сюрпризов по сравнению с боевыми роботами бот в себе не скрывал. Защищен он оказался куда хуже тех же «Мамонтов» и даже «Малых Драконов», так что через восемь минут управление вражеской машиной находилось в моих руках.
Вот только на таких аппаратах я никогда не летал. В прошлой жизни я неплохо пилотировал малый десантный транспорт «Кирасир», в этой – наш десантный бот. А вот летающие машины кваргов в мои руки раньше не попадали.
Действовать требовалось быстро, и я, отбросив сомнения, погрузился в безумную картинку, проецируемую на забрало моего шлема прицельно-навигационной системой вражеской машины. Наш инструктор по пилотированию за такой взлет убил бы меня на месте, потом оживил бы смачным пинком и убил еще раз. И так до достижения необходимого педагогического эффекта. Бот мотало из стороны в сторону. Я чуть не вкопался в ближайший холм, но лишь слегка задел его, подняв в воздух тучу песка.
Тем не менее я летел. Хорошо, что пока по мне никто не пытался стрелять. Сейчас управляемая мной машина представляла собой легкую мишень.
Сперва я просто улетел подальше. Поняв, что с горизонтальным полетом и аккуратным маневрированием я уже худо-бедно справляюсь, я переключил внимание на оружие.
Столь дорогих сердцу любого земного десантника пусковых контейнеров с термобарическими ракетами здесь не имелось. Вместо них кварги подвесили под одним из коротких крыльев дополнительную скорострельную авиапушку, а под другим – пусковую установку ракет «воздух-воздух» с лазерно-оптическим комплексом наведения, используемым для сопровождения цели вручную. Вот кто, похоже, стрелял по нашим самолетам и боту. Судя по количеству истраченных ракет, так оно и было.
Кварги знали, что мы вышлем за разведчиками спасателей. Прилетели заранее, выбрали позицию, замаскировали бот, включили станцию РЭБ и тихо ждали гостей. Вполне грамотное решение. Но приперся злой бригадный генерал в моем лице и испортил весь праздник. По крайней мере, будем на это надеяться.
Бегающий где-то по холмам отряд кваргов меня больше не интересовал. Я точно помнил, что одна ракета в ранцевой пусковой установке их «Малого Дракона» еще осталась, а при моем уровне пилотирования встреча с ней не казалась мне удачной идеей.
Я обходил угрожаемый район по широкой дуге, прижимая бот брюхом к холмам, и даже иногда ныряя в наиболее просторные ущелья. По моим расчетам, я уже опередил группу лейтенанта Егорова километров на десять. Соваться к ним на вражеском боте я не рискнул – влепят еще чем-нибудь, не разобравшись.
Посадив своенравный аппарат в небольшой впадине, я вышел в десантный отсек и присел на корточки перед Антоном. Его скафандр кварги деактивировать не стали. Только это и позволяло рядовому все еще оставаться в живых. Встроенная аптечка делала что могла, но ее прогноз становился все более угрожающим. Если в течение ближайших пяти часов Гнездов не окажется в госпитале, спасти его уже не получится. А значит, на приземление в нашей зоне контроля с последующим вызовом помощи у нас, скорее всего, времени не будет. Придется нагло переть на вражеской машине прямо на взлетку базы спецназа. Вот там обрадуются…
Сигнал маяка я поймал только через два часа. Тянуть дальше было уже просто нельзя, и я поднял бот в воздух.
Группа, потерявшая уже двух человек, довольно бодро двигалась на восток. Но это пока. Энергии в накопителях оставалось еще часов на пять марша. Настроение лейтенанта Егорова портилось с каждой минутой. Реального выхода из ситуации он не видел и вел группу вперед на чистом упрямстве.
Кей Шефферсон поднял руку, призывая группу остановится.
– Командир, я засек беспилотник. Наш, человеческий. Но это не моя стрекоза, а что-то другое.
Вскоре они увидели аппарат. Тот неспешно приблизился, с легким жужжанием облетел группу по кругу и удалился за гребень ближайшего холма.
– Джон, глянь, что там, – приказал Алексей.
Снайпер поднялся на холм, выставил за его гребень оптический сканер и тут же скатился вниз к отряду.
– Там бот кваргов, командир. Стоит на земле, пандус открыт, а рядом наш курсант в своем сарае с пушками. Рукой мне помахал.
– Ты не перегрелся, Джон? Скинь мне файл.
Запустив воспроизведение, лейтенант несколько секунд вглядывался в изображение, спроецированное на забрало шлема, потом молча хлопнул снайпера по плечу и полез на холм, подав знак подчиненным следовать за собой.
Вой сигнала воздушной тревоги выдернул майора Вебера из-за стола.
– Дежурный, доклад! – скомандовал майор в коммуникатор.
– В зону контроля вошел десантный бот противника.
– Один? Без прикрытия?
– Так точно. Высота километр. Идет медленно. Не маневрирует. Идеальная цель.
– Подождите, лейтенант. Что-то тут не то. Не замечал я раньше за кваргами склонности к суициду.
– Возможно, отвлекающий маневр, или это вообще имитатор.
– Батальону боевая тревога! Средства ПВО в полную готовность. Бот сможет запустить ракеты с десяти километров. Сколько до него сейчас?
– Сто пять. Если не будет менять скорость, в зону открытия огня войдет через пятнадцать минут.
– Вызывайте перехватчики.
– Есть!.. – Дежурный тут же заговорил снова: – Господин майор! Сигнал с бота! Пока неустойчивый. Ничего не разобрать. Но кодировка наша.
– Что за …? Переключите на меня.
Кабинет майора наполнил треск помех, сквозь который иногда прорывались бессвязные куски слов. Но с каждой минутой расстояние уменьшалось, и качество связи становилось лучше:
– …щь… …ает… …бера… …ый бот… …ыва… …ает майора Вебера. Группа… …нанта Егорова возвращается с задани… …ло раненый ря… …шу обеспечить срочную эвакуацию в госпи…
– Ш-ш-шайсе! Не стрелять никому! – заорал майор в коммуникатор. – Отзовите перехватчики! Быстро на полосу медиков и аварийную команду!
– Господин майор, вы отправили курсанта Лаврова назад в училище?
– Да, лейтенант. Необходимый ему низовой боевой опыт он заработал с избытком за одну операцию. Его практика на этом закончилась, так что курсант убыл. И бот он забрал с собой как законный трофей. Я возражать не стал.
– Жаль, что не успел поговорить с ним. Вы же представили меня к повышению. С удовольствием передал бы ему свою группу, с совершенно спокойной совестью. Когда доучится, естественно.
– Все-таки салага ты еще, лейтенант, – громко засмеялся Вебер. – Ты что, его личное дело так и не читал?
– Да сначала как-то времени не нашлось, – смутился лейтенант, – а потом уже и надобности не было. И так понятно стало, чего человек стоит.
– Ты б хоть из любопытства глянул, что ли, – выдавил майор сквозь смех, – кому ты группу хотел предложить? Этот твой курсант на оккупированном кваргами Лейтене-5 месяц командовал тяжелой десантной бригадой. Его, наверное, из училища уже ждут не дождутся господа генералы с такими погонами, до которых нам с тобой, как до столицы раком. Ну, ты даешь, лейтенант! Давно меня так никто не веселил…
Фронт не то чтобы рухнул, но изрядно затрещал. Как оказалось позже, это прозвучал первый, но очень нехороший звоночек, ознаменовавший наступление для людей тяжелых времен. Отвлекающий удар кваргов по системе звезды Лейтена заставил Земную Федерацию резко отреагировать, задействовав для ликвидации угрозы значительный объем резервов. В результате сильный и неожиданный удар на другом направлении, по планетам Федерации у звезд Глизе-338 и Грумбридж-1618, парировать оказалось практически нечем, и это привело к серьезному кризису обороны, быстро ликвидировать который люди не имели возможности.
Я вернулся в училище в момент наиболее нервозного состояния высшего командования. Резервы выскребали откуда только могли, и генерал-лейтенанту Шиллеру пришлось скрипя зубами согласиться на досрочный выпуск курсантов третьего года обучения. Как водится в таких случаях, недоучившиеся, хоть и всего полгода, курсанты получили вместо двух звезд на погоны всего одну и редкое в армии звание младших лейтенантов. А я вдруг остался без инструкторской работы, поскольку освоение трофейной техники преподавалось как раз выпускному курсу училища.
Начальник училища вновь вызвал меня в свой кабинет. Досадливо махнув рукой на мою попытку доклада, он молча указал мне на место за столом для совещаний.
– Курсант Лавров, – мрачно начал генерал, настроение которого колебалось у отметки «ниже плинтуса», – ты, безусловно, молодец и герой. Полковник Крепс переслал мне отчет майора Вебера о твоей практике. За вашу спасательную операцию он представил тебя к Железному Кресту. Мы, немцы, предпочитаем представлять достойных солдат именно к этой награде, – на сумрачном лице генерала проступила тень улыбки. – Крепс утвердил представление, крути дырку на кителе.
– Служу Земной Федерации.
– Н-да. И неплохо служишь. Вот только при таких делах на фронте… Знаешь, Лавров, когда последний раз нам приходилось бросать в бой недоученных курсантов? – Генералу не давал покоя вынужденно подписанный приказ о досрочном выпуске третьего курса.
– В первый год войны с кваргами, господин генерал-лейтенант.
– Вот именно. Двадцать лет назад. Ты понимаешь, к чему мы вернулись?
– Это временные трудности, вызванные стратегической ошибкой и недоработкой разведки. Мы, несомненно, выстоим, гос…
– Без званий, курсант.
– Есть.
– Да! Подготовку удара на Глизе и Грумбридж разведка откровенно проспала, не сказать грубее. И еще раз да! В систему звезды Лейтена бросили слишком большие силы, хотя лично тебе и нашему первому курсу эта ошибка, возможно, спасла жизни.
– К сожалению, не всем.
– Не всем. Это война, курсант, ты знаешь это не хуже меня, а может, и лучше, я давно не был в бою. И это второй вопрос, который я хочу обсудить с тобой. Мы уже потеряли почти половину первого курса и лишились возможности нормально подготовить третий. Я не удивлюсь, если программу обучения сократят до двух лет. Сейчас твой первый курс подготовлен к бою лучше, чем второй, а возможно, и чем эти свежие однозвездные лейтенанты, только что бывшие третьим курсом. Мне нужны практические рекомендации по опыту твоих боев. Я должен подготовить из оставшихся курсантов таких офицеров, которые не погибнут в первом же сражении вместе со своими подразделениями. Не смотри на меня дикими глазами. Да, генерал просит курсанта поделиться боевым опытом. А ты на свой квалификационный шеврон давно в зеркало смотрел?
– Я могу сказать одно: если бы не полгода, проведенные нами в училище, никто из нас не вернулся бы с Лейтена-5. Когда в наш корабль всадили несколько снарядов и он начал неуправляемый дрейф к планете, курсанты остались боеспособным воинским формированием, несмотря на гибель офицеров. Командиры взводов не потеряли управления подчиненными, и в результате высадка прошла с минимальными потерями. Вы нас отлично подготовили, господин генерал-лейтенант. Чего нам откровенно не хватало, так это тяжелого оружия и опыта партизанских действий и диверсионных операций. Если бы не люди капитана Мбиа, я не знаю, как бы мы выкрутились. Я боюсь, что в новых обстоятельствах десант будет регулярно попадать в подобные ситуации полного окружения и изоляции от основных сил. Нам нужны знания в этой области и разведывательное оборудование. Я и сам уже хотел доложить по команде свои предложения по созданию в каждом батальоне десанта специализированного разведвзвода, оснащенного как штатные разведчики, но раз уж вы вызвали меня сами, хочу воспользоваться случаем.
– Обычно разведчики придаются десанту во время высадки, если командование видит в этом необходимость. Ваш случай был особым. Никто вас посылать в бой не планировал, вот и пришлось выкручиваться самостоятельно. Я пока не вижу аргументов в пользу создания специального взвода в каждом батальоне.
– Вы сами говорили нам, что диверсант и десантник – разные военные специальности. По людям капитана Мбиа я в этом очень хорошо убедился. Они отличные разведчики, но они не бойцы первой линии. Их нельзя посылать в атаку. Они такому бою просто не обучены и не имеют нужной экипировки, а мне на Лейтене-5 отчаянно не хватало людей, которые могут идти в атаку в боевых порядках полка, а потом, если необходимо, переквалифицироваться в диверсантов. В десанте должны воевать все. Это правило известно еще с докосмических времен, – здесь я опять притянул за уши свой опыт из прошлой жизни.
– Что ж, резонно, – после недолгого раздумья произнес генерал. – Готовь рапорт, курсант, я рассмотрю и, возможно, дам ему ход. А сейчас у меня есть для тебя новость. Вчера на заседании попечительского совета училища зашла речь о тебе. Председатель совета генерал армии Васнецов пошутил, что у нас в училище есть курсанты, у которых боевого опыта достаточно для поступления в академию Генерального штаба. Смех смехом, а после заседания я поднял твое личное дело. Ты готовый кандидат в академию. Опыта на командных должностях у тебя достаточно. Единственное, чего тебе не хватает, это высшего военного образования, а в академию принимают только офицеров. Тебе сейчас шестнадцать лет, как ни странно это звучит. У меня постоянно возникает ощущение, что я имею дело с ровесником, но с формальной точки зрения это дела не меняет. Ты сделал для училища достаточно, чтобы его начальник в моем лице захотел принять участие в твоей судьбе, – усмехнулся генерал, – но единственный человек в Земной Федерации, который может разрешить присвоение офицерского звания в обход возрастного ограничения – президент. Я переговорил с Васнецовым, он готов написать представление президенту на присвоение тебе звания младшего лейтенанта. Я тоже подпишу рекомендацию. Нужны подписи еще трех высших офицеров, знающих тебя лично и готовых за тебя поручиться. Есть соображения?
– Генерал-полковник Князев, адмирал Нельсон, адмирал Фултон, – без колебаний перечислил я. – С адмиралом Нельсоном я, правда, лично не знаком, но он командовал операцией по освобождению Лейтена-5, и, думаю, генерал-полковник сможет его убедить поставить подпись на этом документе.
– А ты времени зря не терял, – усмехнулся генерал. – Фултон и Князев терпеть друг друга не могут. До такой степени не могут, что это известно далеко за пределами пятого ударного флота. Если ты умудришься собрать обе эти подписи на одном документе… Ладно, хватит лирики. Начнем, пожалуй, с Князева.
От атаки кваргов мы отбились ценой потери системы Глизе-338 и почти полного разрушения инфраструктуры на Грумбридже-1618, но наступление врага удалось остановить. Досрочно выпущенных курсантов даже вернули обратно в училище доучиваться. Назад вернулось чуть больше четверти от тех, кто сорок дней назад покинул стены Училища планетарного десанта.
Следующие четыре месяца я пахал, как папа Карло на конвейерной сборке буратин. Начальник училища составил для меня такой план занятий, чтобы вбить за это время в мою несчастную голову и моторные центры спинного мозга программу обучения всем специальным предметам за два с половиной года. Я справлялся, но вечером падал в койку мешком картошки и вырубался мертвым сном до утра.
А потом пришел вызов в столицу. Я летел на Землю для награждения Золотой Звездой.
Ситуация на фронтах мне категорически не нравилась. Когда я попал сюда, равновесие противоборствующих сил выглядело устойчивым, и я считал, что у меня впереди есть минимум лет пять для продвижения по службе и обзаведения необходимыми связями и возможностями. Теперь же я четко осознал, что если не начать действовать прямо сейчас, Земная Федерация рискует проиграть войну до того, как я успею выполнить свою миссию. Настала пора собирать команду. Одному с такой задачей не справиться.
Я вновь, как в первый день своего пребывания в этом мире, решил подбить активы и пассивы. Задача строительства портальных ворот пока выглядела столь же недостижимой, как и в момент моего появления в больнице на Титане. Прямого и быстрого пути к ее решению я не видел.
Ну, что ж, воспользуемся старым, как мир, приемом и разобьем большую проблему на много маленьких кусочков. Мне нужны знания, ресурсы, люди и разрешение властей на постройку и испытание ворот. Знания у меня есть. Но это не совсем те знания, которые нужны. Сам я ворота не построю, а значит, хранящуюся в моей голове информацию нужно легализовать. Как это сделать?
У курсанта и даже у младшего лейтенанта, если ответ на представление будет положительным, таким знаниям появиться неоткуда. Стало быть, нужна официальная организация, которая сможет подать эту информацию как собственную разработку. Это раз.
Теперь касаемо ресурсов. На данный момент это прежде всего деньги. Сейчас на моем личном счете лежат чуть более тридцати двух миллионов федеральных рублей. Это отчисления по патенту, инструкторская зарплата, премии за захват трофеев и наградные, прилагающиеся к Железному Кресту и Золотой Звезде. Вроде бы немало. На эти деньги можно безбедно жить в столице Федерации почти десять лет. Но это для обычного человека. Я же – личность очень беспокойная и на попе ровно сидеть не приученная, поэтому денег этих мне хватит разве что на то, чтобы начать. То есть вопрос ресурсов предстоит решать в ближайшее время, хотя и не прямо сейчас. Это два.
Дальше в списке у нас идут люди. Сам я должен продолжать делать карьеру в армии, где я пока даже не офицер. Значит, всеми делами, связанными с добычей ресурсов и работой фирмы, которую еще предстоит создать, придется заниматься кому-то другому. Я, конечно, тоже впрягусь, но времени и возможностей на это у меня просто может не оказаться.
Я задумался и почти сразу вспомнил о лейтенанте Джеффе, моем старшем технике. С ним надо побеседовать одним из первых. Может пригодиться и профессор Штейн из Колониального технологического. Его имя и связи наверняка окажутся полезными. И еще надо поговорить с Ингой. Доверенный человек в фирме мне весьма пригодился бы. Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы она бросила военную карьеру, но зная ее, я опасался даже заговаривать об этом.
Итак, в общих чертах план сложился. Первое – фирма по разработке оружия. Она поможет мне решить сразу две задачи. Я буду потихоньку сливать в нее свои знания из прошлой жизни и внедрять их в новые образцы вооружений, легализуя тем самым нужную мне информацию. Ну, и деньги, естественно. На разработки, связанные с постройкой ворот, будет уходить просто море ресурсов, которые казна Федерации ни за что мне не даст, а так я буду тратить на это прибыль компании.
Второе, не менее важное, чем первое, – военная карьера. К моменту постройки ворот я должен иметь достаточное влияние во власти, чтобы контакт цивилизаций прошел по моему сценарию.
И третье – пора помочь Федерации новыми технологиями, иначе до контакта можно просто не дожить.
Столица Земной Федерации, огромный город Амундсен, раскинулся на южном полюсе планеты, в самом центре покрытой лесами Антарктиды. В середине двадцать первого века здешнее человечество добилось-таки своего и загадило родную планету до стадии наступления необратимых экологических последствий. Мусорные острова в океанах, техногенные катастрофы на нефтедобывающих платформах и химических заводах, окисление океанических вод углекислым газом, запыление и отравление атмосферы, помноженные на прогрессирующее перенаселение планеты, привели к тому, что люди едва дожили до разработки технологий терраформирования. И первой планетой, к которой пришлось применить терраформинг, оказалась сама Земля.
Над южным полюсом подвесили искусственное термоядерное солнышко, растопившее льды и давшее задыхающемуся и страдающему от жажды человечеству источник пресной воды и добываемого из нее кислорода. Решение это казалось временным, но позволило людям дожить до того момента, когда построенные на пути воздушных потоков и морских течений станции глубокой очистки доведут концентрацию вредных веществ в атмосфере и океанах до приемлемого уровня. Больше таких ошибок человечество не повторяло, а к защите окружающей среды на Земле стали относиться с неприкрытым фанатизмом. Неудивительно, что лишившийся льда южный континент превратился в покрытый лесами и озерами рай, посреди которого благодарное ему за спасение человечество совместными усилиями выстроило образцовый с экологической точки зрения мегаполис, ставший в итоге столицей Федерации.
В южном полушарии Земли царила весна, и антарктическое солнце тоже имитировало это приятное время года. До церемонии награждения оставалось еще два дня, и раз уж я оказался в столице, решил заняться делами своей будущей корпорации. В местной юриспруденции я разбирался чуть лучше, чем «совсем не», поэтому обратился за консультацией к найденной в Сети небольшой консалтинговой компании, тексты на странице которой показались мне адекватными.
– Здравствуйте, молодой человек, я ведущий юрист компании «ЮрТэкс» Лев Рабинович, – представился ответивший на мой звонок энергичный мужчина лет тридцати. – Чем наша компания может вам помочь?
– Игорь Лавров, – назвался я в ответ. – Мне нужно зарегистрировать компанию, которая впоследствии сможет принимать участие конкурсах на поставки по госзаказам.
– Сфера деятельности?
– Разработка и поставка оружия и боевой техники.
На лице Рабиновича мелькнуло легкое удивление, но он невозмутимо продолжил:
– Этот вид деятельности требует государственного лицензирования. Список требований для получения лицензии достаточно обширен. Нужна производственная база, квалифицированный персонал, есть требования и к минимальному уставному капиталу.
– Поэтому я и обратился к вам за консультацией.
– Скажите, Игорь, вы сами планируете стать учредителем и владельцем компании?
– Нет. Я несовершеннолетний. Владеть компанией будет моя мать.
– Какую сумму вы планируете вложить в уставный капитал новой организации?
– Тридцать миллионов рублей.
Тут Рабинович и бровью не повел. Не его это дело, где шестнадцатилетний подросток взял эти деньги. Может, сын богатого бизнесмена, а может, наследство. Да какая разница?
– Ну что ж, этого достаточно, по крайней мере для выполнения требований закона. Я могу взяться за ваше дело, но для получения лицензии на такой вид деятельности мне понадобится от вас ряд документов, подтверждающих, что вы имеете опыт в создании новых вооружений, а также результаты испытаний ваших разработок и рекомендации от высокопоставленных военных. Вы в состоянии их предоставить? – В глазах юриста читалось сомнение.
– Думаю, да. Но на это потребуется какое-то время.
– Тогда мы можем поступить следующим образом: я зарегистрирую для вас компанию. Это будет первым этапом нашего сотрудничества. Достаточно недорогим этапом. А дальше, по мере предоставления вами необходимых документов, мы займемся лицензированием. Вот тут готовьте деньги, Игорь. Меньше, чем в полмиллиона рублей, вам это точно не обойдется.
Церемония награждения была обставлена весьма торжественно. Нас, тридцать пять награждаемых, собрали в главном колонном зале. Награждение транслировалось через Сеть на всю Федерацию. Помимо президента в зале находились многие высшие чиновники и высокопоставленные военные. Я прямо облизывался, глядя на этот цветник потенциальных возможностей, но мой невеликий чин отрезал меня от них не хуже толстой танковой брони.
Президент Земной Федерации маршал Иван Тобольский, шестидесятилетний импозантный мужчина с густой гривой седых волос, носом с легкой горбинкой, волевым подбородком и пронзительными карими глазами произнес традиционную в таких случаях речь, слегка адаптированную к текущему, далеко не лучшему, положению на фронтах. Поэтому в его словах часто встречалось «в это тяжелое время», «пора нелегких испытаний» и «проверка нашей воли к победе». Ну, а дальше он перешел непосредственно к награждению.
Высокий и гладкий генерал, вызвавший у меня ассоциацию со словом «паркетный», называл фамилию очередного награждаемого, и тот строевым шагом подходил к президенту с докладом. Чаще всего Тобольский дежурно улыбался, брал с подноса в руках донельзя торжественного помощника соответствующую награду, вручал ее герою и жал руку со словами поздравления. Награжденный бодро отвечал уставной фразой и возвращался в строй. Иногда президент тихим голосом говорил офицеру или солдату несколько слов и даже выслушивал ответ. Разобрать, что именно они говорили, не представлялось возможным.
До меня дошла очередь одним из последних.
– Господин верховный главнокомандующий, курсант Высшего Военного Училища планетарного десанта Игорь Лавров для награждения государственной наградой прибыл! – четко доложил я президенту.
– Лейтен-5? Командование тяжелой десантной бригадой и удар навстречу нашему десанту? – неожиданно спросил Тобольский.
На лице лощеного генерала, услышавшего вопрос, мелькнуло удивление.
– Так точно, господин главнокомандующий.
– Поздравляю с награждением орденом Золотая Звезда, младший лейтенант. И с зачислением в академию Генерального штаба. Сейчас как никогда нам нужны такие командиры.
– Служу Земной Федерации! – по-уставному ответил я и вытянулся перед главнокомандующим.
– «Уникальный специалист»? – негромко спросил президент, кивнув на знак на моем кителе и повергнув церемониального генерала в окончательный шок отступлением от протокола. – Просьбы или предложения имеются?
Я, признаться, тоже едва удерживал на лице невозмутимое выражение. Но упускать такой случай – это точно без меня.
– Так точно, господин главнокомандующий. Имеются.
– После церемонии дождитесь моего помощника. А сейчас свободны, младший лейтенант.
Чуда не произошло, личной встречи с президентом я не удостоился, но его помощник действительно нашел меня после церемонии награждения и, старательно скрывая пренебрежение при общении со столь незначительной персоной, как сопляк младший лейтенант, предложил мне изложить свои просьбы и соображения в письменном виде и прислать ему для обработки и передачи верховному главнокомандующему.
Дверь в рабочий кабинет президента тихо открылась, и вышколенный референт принес главе государства кофе с имбирным печеньем. Тобольский молча кивнул.
– Господин президент, вы просили напомнить про младшего лейтенанта Лаврова.
– А, Лавров… да, спасибо, – Тобольский устало провел по лицу ладонью. – Что там? Только вкратце.
– Он утверждает, что в операциях на Лейтене-5 и Каптэйне применил системы вооружений собственной разработки, созданные на ремонтных мощностях училища и в полевых условиях на нашей и трофейной элементной базе. По его утверждениям, они показали значительно более высокую эффективность в бою, чем наши штатные образцы.
– Вы проверили это утверждение?
– Да, господин президент. Я направил запросы командирам, которым он подчинялся. Ответы сугубо положительные. В случае Лейтена-5 есть даже конкретный расчет боевой эффективности. Сто тридцать процентов.
– Хм. Допустим. Чего он хочет? Денег на разработку или перевода в оборонно-промышленный комплекс?
– Как ни странно, ни то ни другое. Денег не просит, а себя он видит только в боевых частях. Просит он лицензию на разработку вооружений и военной техники для только что зарегистрированной им фирмы и беспрепятственный доступ к конкурсам минобороны.
– И в чем загвоздка с лицензией?
– По сложившейся практике министерство обороны выдает такие лицензии только крупным предприятиям из структуры оборонно-промышленного комплекса и их дочерним компаниям. Только что созданной мелкой фирме такую лицензию не получить никак. Просто не дадут, даже при выполнении формальных требований. Впрочем, их столько, что всегда можно к чему-то придраться.
– Не будем чинить ему препятствий. Этот парень может нам пригодиться. Кое-кто в военно-промышленном комплексе изрядно зарвался, и этот парень, если не окажется пустышкой, – а я думаю, что не окажется, – может стать хорошей занозой в соответствующей жирной заднице… Что требуется от меня?
– Рекомендация на выдачу лицензии за вашей подписью решит все проблемы.
– Проект документа готов?
– Да, господин президент.
– Скидывайте, я подпишу. И сообщите мне, если у него выйдет что-то толковое.
Лев Рабинович пребывал в глубоком ступоре, глядя в экран своего планшета остановившимся взглядом. Я его хорошо понимал. Сам так же сидел вчера, тупо читая и перечитывая рекомендацию на выдачу Оружейной компании Лавровых лицензии на разработку оружия и боевой техники, подписанную лично президентом Тобольским.
Наконец юрист оторвался от созерцания документа и перевел на меня все еще слегка ошалевший взгляд.
– Я думаю, Игорь, через неделю лицензия у вас будет. При такой рекомендации на формальности вряд ли кто-то станет обращать внимание, ведь, по сути, САМ взял на себя всю ответственность. Большое доверие вы заслужили, однако.
Я только неопределенно хмыкнул. Сам не ожидал. И некий червячок сомнения скребся где-то в моем мозгу, стуча молоточками в темечко, что не бывает бесплатного сыра в крысиных лабиринтах.
– Неделя меня более чем устраивает, – сообщил я Рабиновичу, – но мне нужно где-то начинать деятельность. Ваша компания сможет подобрать мне помещение под офис и площадку для опытного производства?
– Думаю, да. Это не составит проблемы. Офис в столице снять не сложно, были бы деньги. С площадкой под производство тоже все достаточно просто, но не на Земле, конечно. Здесь производство разместить не дадут ни под каким видом, а вот Луна в полном вашем распоряжении. Там есть огромные технопарки, где вам с удовольствием сдадут в аренду нужные площади, возможно, даже с оборудованием.
– Тогда, Лев, ловите список необходимых мне параметров площадки и офиса, и я жду от вас предложений.
– Добрый день, Иван Герхардович, – звонок профессору Штейну я решил не откладывать. – У вас найдется для меня несколько минут?
– Рад тебя видеть, Игорь, – искренне улыбнулся профессор. Ну еще бы, со мной у него связаны исключительно положительные воспоминания, как в эмоциональном, так и в финансовом плане. – Всегда рад с тобой пообщаться. Но ты ведь не просто так вспомнил провинциального профессора? Наверняка у тебя есть для меня очередная авантюра. Я прав?
– Как всегда, Иван Герхардович, как всегда, – не стал отпираться я, – но вас в хорошем настроении я тоже очень рад видеть.
– Ну, излагай тогда. Что уж тянуть-то?
– Я зарегистрировал компанию и собираюсь заняться разработкой оружия для нашей армии. Через неделю у меня будет необходимая лицензия, офис и место для размещения производственного оборудования. Мне нужны люди, хорошие инженеры и ученые для разработки систем РЭБ, брони и пушек, а потом сборки всего этого в опытные образцы скафандров, ботов и боевых роботов. Пока хватит десяти человек. Список требуемых знаний и навыков я вам скину. Не могли бы вы найти для меня таких людей среди лучших студентов Колониального технологического или среди недавних выпускников? Мне нужны молодые, незашоренные мозги, способные на восприятие и развитие прорывных идей.
– Давай свой список, я посмотрю, что можно сделать.
Я скинул профессору подготовленный заранее документ. Спустя пару минут Штейн оторвался от чтения и поднял на меня взгляд.
– Пожалуй, найду. Я смотрю, ты уже и примерные уровни зарплаты указал. Не думаю, что кто-то из моих кандидатов от такого откажется. Мне потребуется несколько дней, чтобы переговорить с нужными людьми.
– Спасибо, профессор, я даже не сомневался, что вы сможете мне помочь в наборе людей. Но это не все, – сообщил я, наблюдая легкое удивление и заинтересованность на лице Штейна. – Для управления этим коллективом мне нужен опытный руководитель, обладающий необходимыми знаниями и авторитетом в научной среде.
– И вы хотите, чтобы я помог вам найти такого человека?
– Нет, Иван Герхардович, не хочу. Я его уже нашел. Этот человек – вы. Если, конечно, на то будет ваше желание. Но что-то мне подсказывает, что вы не откажетесь, – я хищно улыбнулся.
Профессор задумался. Все-таки такого он не ожидал.
– Гхм… – неопределенно хмыкнул Штейн, – про очередную авантюру я и впрямь угадал. Кого другого я, наверное, сразу отправил бы с этой идеей в далекое далеко. Слишком привык я к Колониальному технологическому, врос в него всеми корнями…
– Профессор, – негромко обратился я к Штейну, – вы новости смотрите регулярно?
– Поглядываю иногда.
– И что вы там видите? Думаете, я стал бы затевать всю эту историю, будь все нормально? Зачем? Я и так не беден. И, как вы уже убедились, я солдат, а не ученый. И вдруг от меня поступает такое предложение! Почему, как вы считаете?
Профессор молча смотрел на меня.
– Когда я впервые встретился с вами, я умирал от астероидной горячки. И тогда, чтобы избежать смерти, я стал на какое-то время ученым. А теперь я вновь пришел к вам и снова готов заниматься наукой и инженерными разработками. Я опять смертельно болен, профессор. Но на этот раз болен не я один. Больна вся Федерация. И если прямо сейчас не создать лекарство, мы все умрем. Кто-то в космосе и в колониях, сражаясь с кваргами, а кто-то в Солнечной системе под бомбами и ударами с орбиты, когда защищать планеты станет уже некому. Не будет Колониального технологического, погаснет искусственное солнце над Титаном… Это вопрос нескольких лет. Нужно лекарство, профессор, и это лекарство – новое оружие. Я его Федерации дам, с вами или без вас, но я бы предпочел все-таки с вами.
– Все так плохо?
– Я был там и видел все своими глазами.
Профессор отвел взгляд и некоторое время молча думал о чем-то своем. Наконец он вновь посмотрел мне в глаза.
– Куда и когда мне привозить научно-инженерную группу?
С новоиспеченным лейтенантом инженерных войск Джеффом я переговорил почти сразу после звонка профессору. Идею мою он воспринял спокойно, но ответом своим меня удивил.
– Командир, я с вами, какой разговор? Столько нового железа, сколько я увидел и пощупал за несколько месяцев общения с вами, я не видел за всю предыдущую жизнь. И не только увидел, а и вдумчиво в нем поковырялся, а потом еще и проверил в бою. Мечта, а не служба! И что-то мне подсказывает, что в вашей новой фирме с этим вопросом никаких проблем не предвидится. Только вы уж поговорите с начальником училища. Я ему много чем обязан. Вот и лейтенанта без него ни в жизни бы прапору не дали. А так я типа прошел индивидуальный курс обучения в высшем военном училище. Хотя почему «типа», если я сейчас со своим инструктором разговариваю, – улыбнулся лейтенант, – да и из армии уходить не хотелось бы. Только ведь офицером стал…
– Договорились, Джефф. Я переговорю с генерал-лейтенантом, думаю, мы найдем вариант, который всех устроит, ну а потом я снова постучусь к тебе.
Генерал-лейтенант Шиллер оставил мне свой личный контакт, отправляя меня на награждение в столицу, так что теперь я мог обратиться к нему напрямую.
Начальник училища на вызов не ответил, но минут через двадцать перезвонил сам.
– Ну что, младший лейтенант, поздравляю с высшей наградой Федерации, новым званием и поступлением в академию Генштаба! Можешь не тянуться, звонок не служебный. И давай без званий.
– Спасибо за помощь. Во всем этом немалая ваша заслуга.
– Я смотрел трансляцию награждения. О чем это ты целую минуту болтал с президентом? Генерал Галло чуть не лопнул на месте от такого нарушения протокола, – усмехнулся Шиллер.
– Вот об этом я и хотел переговорить с вами. Посмотрите, пожалуйста, вот этот документ, – я переслал генералу копию рекомендации, подписанной президентом Тобольским.
– Ну ты и жук, Лавров! Как ты умудряешься добывать такие бумажки? – спустя минуту с усмешкой произнес генерал. – Сначала адмирал Петров, теперь вот сам президент… У тебя просто талант оказываться в нужное время в нужном месте с правильными словами. И что ты хочешь от меня?
– Мне нужен главный инженер. Талантливый техник, знакомый с оружейной спецификой. У вас такой есть.
– Джеффа не отдам! До сих пор все, что ты делал, шло только на пользу училищу. А теперь хочешь увести у меня лучшего техника?
– Не хочу. Да он и сам не ушел бы со службы, тем более от вас.
– Тогда что ты хочешь? – удивился генерал.
– Взаимовыгодного сотрудничества с ВВУ планетарного десанта. Вы ведь можете направить лейтенанта Джеффа в мою компанию военным советником или просто консультантом, в конце концов. По моему официальному приглашению, естественно. Для обеспечения взаимодействия разработчиков вооружений с армией и наиболее полного учета потребностей войск при разработке новой техники. Мне нужен талантливый техник. Вам тоже. У меня его квалификация будет только расти, а училище через него будет иметь доступ к последним разработкам моей компании, которые только-только проходят боевые испытания. Ну и, естественно, у меня он будет проводить только часть времени, так что свои обязанности в училище он тоже сможет выполнять, пусть и в несколько урезанном виде.
– Ты не просто жук, младший лейтенант, – со смехом произнес генерал, – ты Жучило! С большой буквы же. И приглашение на Джеффа, я подозреваю, ты уже подготовил?
– Высылаю.
Пятнадцатого мая я, который Игорь Лавров, отметил свой семнадцатый день рождения. Ингу на целый месяц вместе со всем первым курсом заслали в какие-то невероятные долбеня на очередные практические занятия, так что увидеться с ней я не смог. В итоге семнадцатилетие я отмечал дома с мамой. Все равно я собирался перевезти ее на Землю, так что решил совместить приятное с полезным. Своей ролью единоличной владелицы Оружейной компании Лавровых она была слегка шокирована, но именно что слегка. К причудам сына она уже начала привыкать.
– А что я буду делать в столице, сын? – спросила меня мама, когда нагляделась на меня и задала все обычные после долгой разлуки вопросы. – Здесь я учу детей, и моя работа мне нравится. У нас сложившийся доброжелательный коллектив, привычная комфортная обстановка. А что будет там?
– А там, мама, будет последнее место, куда придут кварги, если мы не сможем их остановить. Столицу Федерации будут защищать до конца, до последней возможности.
– Ты говоришь ужасные вещи.
– К сожалению, я с этими ужасными вещами лично знаком. В Сеть выпускают не всю информацию, чтобы не вызывать панику у населения колоний. Сейчас прорывы кваргов возможны в любом месте. А что касается твоих занятий в столице, там ведь тоже есть дети и начальные школы. Да ты и сама как-то предлагала мне перебраться на Землю.
– Я всего лишь хотела отговорить тебя от идеи стать профессиональным военным, – тихо сказала мама, – и ради этого готова была лететь куда угодно. Я очень боялась тебя потерять.
– А теперь я боюсь потерять тебя. Я не смогу спокойно работать, зная, что тебе угрожает опасность.
Мама грустно улыбнулась.
– И когда мы летим?
Я внимательно дочитал документ, явившийся плодом совместного творчества Льва Рабиновича, Джеффа и профессора Штейна. Название документа начиналось словами «План расходов…». И все бы ничего, красивый получился документик, Рабинович оказался мастером на подобные штуки, но сумма в строке «Итого» поставила дыбом мои волосы во всех местах. Восемьсот двадцать миллионов рублей. Да я и представить-то себе эту сумму могу только абстрактно.
Самое противное заключалось в том, что даже при самом предвзятом подходе я нашел возможность сократить расходы только процентов на десять, да и то путем переноса некоторых трат на более поздние сроки, когда они имели шансы быть компенсированными ожидаемыми поступлениями от деятельности компании.
Денег нет, но вы держитесь! Кто-то из древних деятелей Земли сказанул эту бессмертную фразу. Фамилию его моя память не сохранила, видимо, за полной никчемностью данной личности.
– Господа, – я поднял взгляд на своих товарищей, – план замечательный. Но денег в наличии только тридцать миллионов рублей. Мы не сможем даже заплатить авансы поставщикам оборудования, я уже молчу про все остальное.
– Оборудование можно попробовать взять в лизинг, – предложил Рабинович. – Это процентов на десять увеличит итоговую сумму, но позволит на начальном этапе сократить вложения вдвое. Но тут многое зависит от деловой репутации фирмы и ее хозяев. Как у вас с этим, Игорь?
– Боюсь, никак. Хотя… подписанная президентом рекомендация на выдачу лицензии может в этом помочь?
– Сложно сказать. Нужно пробовать. Хотя документ, несомненно, внушает уважение. Но к нему еще потребуется бизнес-план с прогнозом финансовых потоков компании, производственным графиком, обоснованием источников погашения лизинговых платежей и еще кучей обязательных разделов вплоть до биографий и опыта работы руководителей компании.
– Даже если мы сможем все это провернуть, где-то нужно взять еще почти четыреста миллионов, – озвучил я свои сомнения.
– Ну, либо придется привлекать стороннего инвестора, а он, если даст деньги, непременно захочет стать совладельцем компании, либо идти в банк за кредитом с примерно такими же сложностями, как и в случае лизинга.
– Нет. Без совладельцев постараемся обойтись. Это может привести к проблемам с управляемостью. Мне только конфликтов между акционерами не хватало. Готовьте документы, Лев. Завтра попытаем счастья в Федеральном Военном Банке. Там кредитуется вся оборонка, так что наша тематика должна быть им близка, да и своя лизинговая компания у них имеется.
– Добрый день, господа. Меня зовут Илья. Я менеджер по работе с новыми клиентами нашего банка. Чем я могу вам помочь? – поприветствовал нас с экрана моего планшета невысокий и очень худой молодой человек, судя по всему, мелкий клерк, основной задачей которого являлось первичное знакомство с клиентами. Некий фильтр, нужный, чтобы всякая мелочь не беспокоила серьезных людей.
– День добрый, – ответил за нас Рабинович и назвал наши имена. – Мы представляем Оружейную компанию Лавровых. Разработка и производство оружия и военной техники.
– Я раньше не слышал о вашей компании. Вы давно на этом рынке?
– Нет. Компания только что получила государственную лицензию на данный вид деятельности.
– И какие услуги нашего банка вам необходимы?
– Лизинг оборудования и кредит на пополнение оборотных средств. Ну, и счет в вашем банке, разумеется.
– Что ж, перешлите мне, пожалуйста, ваш пакет документов.
Минут десять клерк знакомился с переданными ему файлами. Мы терпеливо ждали.
– Что я могу сказать, господа, – наконец произнес он, – компания у вас новая, деятельность пока не начала и опыта успешной работы в выбранной сфере не имеет. Это минус, причем очень существенный. Собственных средств у вас всего четыре процента от запрашиваемых сумм кредита и лизинга. Тоже не очень хорошо. Источники погашения кредита и лизинговых платежей нельзя считать надежными. Если бы у вас были уже заключенные с минобороны контракты, дело другое, а так… вы ведь можете и не выиграть конкурс. Это минусы. Теперь о плюсах. У вас очень серьезная лицензия, что означает, что государственные органы считают вашу компанию вполне состоятельной и способной вести выбранную вами деятельность. Кроме того, у вас есть положительные результаты боевых испытаний некоторых ваших разработок, правда, оформлены они не по стандарту, но это уже кое-что. И последний плюс: в штате вашей компании есть авторитетный ученый и группа квалифицированных инженеров и исследователей. Все вместе дает довольно противоречивую картину. Боюсь, что запрашиваемые вами суммы мы предоставить вам не сможем.
– Есть ли дополнительные факторы, способные как-то повлиять на решение банка? – вступил я в переговоры.
– Разумеется. Например, наличие серьезных поручителей или качественного залога, стоимость которого с запасом перекроет размер запрашиваемых кредитных средств.
– Авторские права в качестве залога подойдут?
– Зависит от конкретного случая и, прежде всего, от размера авторских отчислений за последние месяцы. Что вы можете предложить?
– Патент на метод лечения астероидной горячки. Файл я вам переслал.
Менеджер некоторое время знакомился с документом, после чего задумчиво произнес:
– Неплохой актив. Конечно, он требует профессиональной оценки, но думаю, миллионов двести он стоит. Это если целиком. Ваша доля в нем двадцать процентов… В общем, миллионов тридцать под такой залог получить можно. Но, как вы понимаете, существенно ситуацию это не меняет. Может быть, есть что-то еще?
– Акции нашей компании. С учетом имеющейся лицензии они имеют какую-то ценность в качестве залога?
– К сожалению, это неликвидный актив. На бирже ваши акции не котируются, так что вряд ли они заинтересуют банк.
– Скажите, Илья, – Рабинович решил выложить наш последний козырь, – вы внимательно читали документы, связанные с нашей лицензией?
– Ну, я их просмотрел. Там все соответствует нормам.
– Обратите, пожалуйста, внимание на то, кем подписана рекомендация на выдачу лицензии.
Менеджер нашел нужный документ и углубился в чтение. На этот раз он поднял на нас глаза почти сразу.
– Это очень необычно, господа, – с сомнением в голосе произнес он, – с точки зрения регламентов, утвержденных советом директоров банка, личность подписанта такого документа не является существенным фактором. Но ваш случай явно выходит за стандартные рамки. Мне придется передать вашу заявку на рассмотрение директору нашего филиала. В ближайшее время он с вами свяжется.
Директор столичного филиала Федерального Военного Банка самостоятельно принять решение тоже не смог. Он связался с нами и сказал, что передал наши документы на рассмотрение совету директоров. Те мурыжили нас три дня, после чего мы получили от банка категорический отказ. Нам не только не дали запрашиваемую сумму, нам вообще отказали в обслуживании. В голосе сообщившего нам эту новость директора филиала звучала растерянность и удивление. Либо он был великолепным актером, либо сам искренне не понимал, что произошло. А в моей голове зазвенел новый тревожный звоночек, и злой червячок застучал своими молоточками с удвоенной силой.
Еще в пяти крупных банках нас тоже постигла неудача. Нет, категорически отказались иметь с нами дело только в двух из них. Остальные готовы были открыть нам счета, а в одном даже обещали рассмотреть кредитную заявку на десять миллионов, и менеджер уверял, что мы имеем все шансы на одобрение кредита руководством. Но это, конечно, нашу проблему решить не могло.
Все прояснилось на третий день. Со мной связался смущенный и явно расстроенный Рабинович.
– Игорь, у меня для вас плохие новости, – прямо заявил он, – на меня вышли люди из «Глобал Випон Индастриз». Они недвусмысленно намекнули мне, что хотят провести переговоры с владельцами Оружейной компании Лавровых о продаже фирмы. Мне очень интересно с вами работать, но хочу сразу предупредить, если вы решите отказаться от продажи, я буду вынужден прекратить наши деловые отношения. Мне такие недоброжелатели испортят весь бизнес. Это очень серьезные люди, и я бы не хотел видеть их своими противниками.
– Спасибо за откровенность, Лев, – задумчиво ответил я, пытаясь выстроить свою линию поведения в новых обстоятельствах, – я не буду отказываться от переговоров. Посмотрим, что эти господа мне предложат. На этом этапе вы еще готовы участвовать?
– Пока не принято решение об отказе – да.
– Тогда организуйте нам встречу, пожалуйста.
От приглашения к нам в офис представители одного из крупнейших мировых производителей оружия отказались. К себе они нас тоже предпочли не звать. Мы встретились на нейтральной территории, в комнате для переговоров одного из самых дорогих столичных бизнес-центров.
– Итак, господа, – взял я на себя инициативу после нашего взаимного представления, – у вас есть ко мне какое-то предложение. Я вас внимательно слушаю.
– Игорь Яковлевич, – негромко начал латиноамериканец Энрике Крус, первый из переговорщиков оружейной корпорации, – мы рады знакомству с вами. Такой молодой офицер, и уже кавалер Золотой Звезды и Железного Креста. Вы отличный военный, и, очевидно, именно в этом ваше призвание.
– Спасибо, господин Крус, – кивнул я головой, – но ведь не это стало поводом для нашей встречи.
– Не торопитесь, господин Лавров, я только начал свою мысль. Итак, вы образцовый офицер с невероятным для вашего возраста и звания боевым опытом. Вас ждет блестящая военная карьера, ведь уже сейчас вы стали слушателем академии Генерального штаба, а окончание этого учебного заведения открывает перед любым офицером многие двери. Мы с коллегой Мартинесом хотели бы понять, зачем вам вдруг понадобилось столь круто менять образ жизни и начинать бизнес, в котором вы не слишком разбираетесь?
– Господа, – с подчеркнутым удивлением в голосе ответил я, – но ведь это более чем логично. Я участвовал в двух боевых операциях, и в обоих случаях мне удалось добиться высокой боевой эффективности за счет усовершенствования стандартного оружия, стоящего на вооружении армии Федерации. Это ли не повод для оптимизма при создании своего оружейного бизнеса?
– Для оптимизма? Ничуть. Вы, видимо, не очень понимаете, во что ввязываетесь и на что замахиваетесь. Разработка оружия и боевой техники требует просто колоссальных ресурсов, как материальных, так и людских. Кроме того, эта сфера деятельности давно поделена между крупными игроками. Мы, «Глобал Випон Индастриз», имеем на рынке вооружений долю около сорока процентов. Есть еще три крупные корпорации, но их доли ниже. И все, господин Лавров. Больше никого нет. Конечно, небольшие компании тоже занимаются своими разработками, но они работают не напрямую с министерством обороны, а являются подрядчиками одной из крупных фирм и выполняют некоторые их заказы, да и то, скажу вам честно, чаще всего это либо дочерние, либо зависимые компании все тех же основных игроков рынка вооружений. Вы же, получив в обход обычных процедур полную лицензию на разработку и производство оружия, выпали из этой давно отлаженной схемы. Никому сейчас не нужен новый участник рынка, имеющий прямой доступ к конкурсам минобороны.
– Спасибо за познавательный экскурс в мир оружейного бизнеса, господин Крус, – с улыбкой ответил я. – Так что же хочет от меня руководство ГВИ?
– Мы бы хотели выкупить вашу компанию. Вместе с лицензией, разумеется, ведь именно она представляет основною ценность. Наше руководство готово предложить вам сто миллионов рублей. Это очень хорошая цена, господин Лавров. Подумайте об этом. Кроме того, мы готовы отдельно приобрести все ваши уже сделанные наработки по модернизации стандартных образцов вооружений и выкупать впредь все перспективные усовершенствования и новые образцы, которые вам удастся создать.
Крус замолчал, и все трое, включая Рабиновича, посмотрели на меня в ожидании ответа. Судя по выражению лица моего консультанта, он считал предложение ГВИ более чем щедрым.
– Это хорошее предложение, господа, – сказал я. – И будь я обычным коммерсантом, я принял бы его, не задумываясь.
– Что же вам мешает, господин Лавров?
– Только одно. Я начал это дело не ради прибыли. У меня и так достаточно средств для безбедного существования. Но, увы, недолгого. Вам будет сложно меня понять, господа, я это уже вижу, но все же постарайтесь, хотя бы для того, чтобы правильно донести мои мотивы до тех людей, по чьему поручению вы сейчас здесь находитесь. Я совсем недавно вернулся из боя, и я знаю реальное положение дел на фронтах, поскольку вращался среди высших офицеров, настоящих боевых командиров высокого ранга. С имеющимся оружием и ресурсами мы не только не сможем победить кваргов, но проиграем войну. Это вопрос нескольких лет. Кому тогда будут нужны деньги, которые вы мне обещаете за мою компанию? Кто и где будет их тратить?
– Мне кажется, господин Лавров, вы сгущаете краски, – произнес Мартинес, но было видно, что от моих слов ему стало не по себе. – Пораженческие настроения…
– Я похож на человека, подверженного пораженческим настроениям? – мягко перебил я переговорщика от ГВИ. – Вы ведь наверняка изучили мою биографию.
– Мой коллега неверно выразился, – поспешил сгладить ситуацию Энрике Крус, – он имел в виду, что сам смотрит на этот вопрос более оптимистично. Продолжите, пожалуйста, вашу мысль.
– Так вот, господа. Я создал Оружейную компанию Лавровых, поскольку чувствую в себе силы изменить сложившуюся ситуацию. Я подобрал отличную команду единомышленников, обладающих необходимой компетенцией. У меня уже есть несколько перспективных наработок, которые я, по собственному опыту боев с кваргами, считаю наиболее важными для быстрейшего внедрения в вооруженных силах Федерации. Именно их я и хочу представить комиссии по вооружениям минобороны. Еще раз повторюсь: мне не нужна прибыль. Все заработанное я планирую направлять в исследования и разработки, а для того, чтобы их внедрение шло максимально быстро, мне нужен прямой выход на министерство обороны. Я буду делать именно то, что считаю сейчас наиболее актуальным для армии, и не хочу, чтобы кто-либо в этот процесс вмешивался и диктовал мне, что более перспективно, а что менее с точки зрения коммерческой выгоды.
На лице Мартинеса читались тщательно скрываемое разочарование и досада. Ход переговоров ему явно не нравился. А Энрике Крус о чем-то напряженно размышлял. Наконец, он вздохнул и посмотрел на меня.
– Я уважаю вашу позицию, Игорь, – в его голосе мне послышалось сожаление, но, возможно, это мне лишь показалось, – но реалии таковы, что вы не сможете вести это бизнес самостоятельно. Вам ведь уже отказали в кредитовании и лизинге? Вы человек умный, и, я думаю, уже поняли, что это не случайность. Поверьте, дальше будет только хуже. При всем моем уважении, искреннем уважении к вашим достижениям, рынок вооружений – не ваш уровень. Мне очень жаль, что мы с вами находимся по разные стороны стола переговоров, но жизнь сложилась именно так, и с этим ничего не поделаешь. Я все же рекомендую вам еще раз обдумать наше предложение. Я мог бы удвоить сумму, но понимаю, что дело не в деньгах. Откажитесь от этого бизнеса и переходите вместе с вашей командой в ГВИ. Я думаю, мне удастся убедить руководство создать из вашего коллектива отдельное подразделение. У вас будут практически неограниченные ресурсы и возможность безопасной работы в крупной корпорации.
– Спасибо, Энрике, – я тоже решил обратиться к нему по имени, – я понимаю, что вы просто делаете свою работу, а ваш работодатель поставил вам задачу выкупить мою компанию. Но я ничем не могу вам помочь. Мне нужна самостоятельность в принятии решений. Полная самостоятельность, что абсолютно невозможно в рамках вертикально-интегрированной корпорации, каковой и является ГВИ. Поэтому я вынужден отказаться.
– Это ваше окончательное решение, господин Лавров? – в голосе Мартинеса слышалось с трудом сдерживаемое раздражение.
– Окончательное, господин Мартинес.
– Ну что ж, боюсь вам вскоре придется об этом пожалеть, младший лейтенант, – прошипел переговорщик, – ведь когда через три месяца к вам выйдет комиссия минобороны и увидит, что реальная деятельность не ведется, она отзовет лицензию, и все ваши благие намерения превратятся в пшик. А без денег никакой деятельности у вас не будет. Обойдите, хоть все банки Федерации, никто с вами работать не станет. Максимум – пообещают что-нибудь незначительное и будут месяцами тянуть с принятием решения. А если попробуете найти стороннего инвестора – сами понимаете, кто будет стоять за его спиной.
– К сожалению, мой коллега прав, господин Лавров, – мягко сказал Крус, – мой контакт у вас есть. Я буду ждать звонка. Наше предложение еще в силе. Ну, пока у вас есть лицензия, разумеется. Вот только каждый день вашего промедления будет уменьшать предложенную нами сумму на два миллиона рублей. Рад был знакомству с вами. А теперь, простите, господа, нас ждут дела.
Не все партнеры одинаково полезны. Рабиновича я потерял, а ведь у меня были на него определенные планы.
– Простите, Игорь, но на вашем месте я бы принял это предложение. Мне было приятно с вами работать, но, боюсь, вам придется искать другого консультанта, – сказал мне Рабинович сразу после ухода переговорщиков ГВИ.
Я не жалел. Лучше расстаться с ненадежным партнером на ранней стадии отношений, чем потом получить удар в спину в более серьезной ситуации. Да сейчас мне было и не до Рабиновича. И без него проблем хватало.
Я вернулся в офис, заперся в своем кабинете, взял в руки планшет и начал анализировать ситуацию. Изначально я собирался замахнуться на разработку новых станций РЭБ. Используя знания моей цивилизации, я вполне мог существенно улучшить не только схемы, применяемые в производстве средств радиоэлектронной борьбы, но и саму элементную базу, на которой они собирались. Для этого мне и требовалось дорогостоящее оборудование. Теперь о нем можно было забыть, но нельзя сказать, что мои планы от этого совсем перечеркивались. В конце концов, и с имеющимися у Федерации технологиями можно было многое сделать, используя известные мне программные алгоритмы. Ну что ж, будем улучшать системы связи и электронного противодействия, используя то, что есть.
Я залез в каталоги фирм-производителей и стал прикидывать, что именно нам может понадобиться и в какие деньги это обойдется. Через три месяца мне предстоит отчитываться перед комиссией минобороны, и лучше будет, если на эту комиссию я вынесу уже готовый действующий образец.
Минут через сорок я понял, что увяз окончательно, и вызвал к себе Джеффа. Провозившись с ним вместе еще час, я осознал, что дело плохо, и пригласил профессора Штейна. В итоге наши мучения вылились в полноценное совещание всего коллектива фирмы.
– Итак, господа, – подвел я промежуточный итог, – в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, в ресурсах мы оказались сильно ограничены. Закупить дорогое исследовательское и производственное оборудование на данный момент не представляется возможным, но у нас есть другой путь. Перспективные исследования по новым процессорам для станций РЭБ мы пока остановим. Мы не отказываемся от них окончательно, но поскольку с сегодняшнего дня в плане денег мы можем рассчитывать только на себя, первостепенными для нас становятся проекты, способные доказать министерству обороны нашу состоятельность и принести нам государственный заказ, на деньги от реализации которого мы сможем продолжить наши исследования.