Мыться в ручье посреди гостиной, наверное, повезло только мне. Необычно, интересно, но лучше бы стена у дома была целой, и первый этаж не затопило! Ругательствам меня научил дед, спасибо ему, теперь я могла громко и внятно описать свои чувства по поводу этих банных процедур.
Полотенцу было, по меньшей мере, лет сто. Ткань рассыпалась под моими пальцами, но я кое-как сумела вытереться, и даже завернуться в него. Пятая точка осталась неприкрытой, но гостей я не ждала…
— Вы что здесь делаете? — застыла на входе в единственную уцелевшую комнату — библиотеку.
За столом при свете масляного фонаря вальяжно развалился уже знакомый мне господин.
— Читаю, — небрежно бросил он, не отрывая взгляда от книги.
— Почему в моем доме?
— Он не твой, — мужчина все же взглянул на меня. На миг замер, увидев меня едва ли не в чем мать родила, но потом его почти отсутствующее воспитание взяло верх. — Хм, ты бы оделась, что ли.
— В своем доме я сама решаю в чем мне ходить! — я начинала закипать. — Выметайтесь, пожалуйста!
— Дочитаю и уйду.
— Книгу можете взять с собой.
— Нельзя.
— Это еще почему?
Эйран, усмехнувшись, впился в мое лицо взглядом.
— Вот видишь, ты сама себя выдала. Если бы это был и правда твой дом — ты бы знала почему.
Несколькими днями ранее:
Я свернула с дороги, вспомнив короткий путь. Ту тропинку я вытоптала еще в прошлом году, она наверняка еще не успела зарасти. В тяжелой клетке пищал маленький гусеныш, я пыталась говорить с ним чтобы идти было не так скучно, но вот наконец впереди показалась вывеска…
Поселок Росиный? Это я куда свернула?
Растерянно заозиралась по сторонам. Та же полевая дорога, сухая трава, еще не успевшая смениться свежей весенней, тот же жиденький лес. Да я в этой области всю жизнь живу, не было здесь никогда никакого Росиного!
— Куда мы пришли, Евлампий? — задумчиво спросила у гуся, тот в ответ раздраженно крякнул — ему не нравилось сидеть в клетке.
Дорога от села, где я купила Евлампия, до моего дома занимала полтора часа прогулочным шагом. Я часто по ней ходила, то за новыми цыплятами, то в гости. Видимо задумалась и прошла мимо… Но такого быть не могло. Здесь поблизости всего две деревни, и если бы я действительно проскочила свою, то уже бы ночь наступила.
Телефон был полностью заряжен, но вот связи не было. Я поставила клетку с птицей, поскакала по поляне в поисках сети, но тщетно. “Вставьте SIM-карту” светилось на экране дешевенького смартфона. Старенький телефон начал глючить еще зимой, надо было сразу его поменять, но денег не хватало. Накопила часть, конечно, но сегодня они были потрачены на покупку Евлампия.
Взглянула на гусеныша. Птиц склонил голову на бок, потом на другой бок.
— Что смотришь? Не знаю я, где мы находимся.
Солнце светило еще так жарко! С утра было прохладно, оделась в спортивный костюм, сейчас же готова была раздеться до белья. Прищурившись от яркого света, стала всматриваться в горизонт.
— Там какой-то дом! — радостно крикнула гусю, подхватила клетку и резво помчалась в сторону виднеющейся крыши.
Уже на подходе поняла, что дом выглядит ну очень странно. Первый этаж оказался наполовину застеклен, словно теплица, под высокой покатой крышей находился второй этаж. Само здание было построено буквой “П”, но одна часть дома была полностью разрушенной.
Таких построек я никогда не встречала. Стены и крышу прочно обвили щупальца плюща, а прямо посреди “теплицы” росло дерево, пробив стеклянную стену. Помимо этого часть участка была затоплена, а через дыру в стене, прямо в дом, тек ручей из озера, находящегося у дороги.
Территория вокруг дома заброшенная, затянута сухой травой, повсюду валялись жестянки, ведра, доски. Огород, если и был, то непонятно в какой стороне.
Рядом со всем этим безобразием, за забором, стоял новенький каменный коттедж. Симпатичный, со светлым фасадом, с каминной трубой торчащей из крыши.
Туда я и направилась. Если хозяева дома, попрошу у них телефон, или просто дорогу до своей деревни спрошу.
Калитка была закрыта, пришлось кричать из-за забора.
— Хозяева-а-а!
Снова осмотрелась. Неподалеку в хаотичном порядке были разбросаны и другие дома, явно жилые. Где-то лаяли псы, кудахтали курицы, мычали коровы. Этот странный затопленный участок стоял хоть и на отшибе, но не очень далеко от поселка, так что минут через десять я была на оживленной улице.
Ребятишки верещали, играя в догонялки, и я бы даже внимания не обратила на них, если бы не их необычная одежда. Такие рубахи с воланами и широкие штаны уже даже в деревнях никто не носит, но Росиный, видимо, был очень далек от веяния моды.
— Парень, что за деревня? — крикнула одному из светловолосых мальчишек лет десяти, который стоял в отдалении от всех остальных. Тот резко обернулся, из-за чего не заметил корягу на земле и споткнувшись о нее, грохнулся на колени.
— Росиный! Вы потерялись?
— Вроде того.
— А вы откуда?
— Из села Подгорка.
— Не слышал о таком.
— А какие здесь деревни поблизости? Город может какой?
— Город есть, да. Совсем рядом — Иженев, а там чуть подальше поселок Русалочий.
Я тяжело вздохнула, принимая неизбежное — мне все снится. Ну не бывает такого, чтобы ты шел по знакомой дороге и резко попал туда, где никогда не был.
— Есть тут магазин какой? — рядом с деревенскими магазинами всегда в большом количестве на лавочках сидят бабули, вот они то точно все знают.
— О чем вы, теть? — нахмурился мальчишка.
— Место, где продают продукты… конфеты, например, — растерянно объяснила я. Странный ребенок, элементарных названий не знает.
— А, лавка! Так у бабки моей же. Пойдемте, провожу.
Лавка? Я поплелась за мальчишкой, перекатывая на языке незнакомое слово. Видела в книгах, конечно, но его уже давным давно не используют. Что за Росиный такой? Даже в моей Подгорке особо обеспеченные дачники на крутых машинах гоняют. Здесь же у домов стояли телеги, лошади, и ни намека на цивилизацию. Не заметила ни одного столба с проводами, или телевизионными антеннами.
Ни бабулек, ни лавочки у местного магазина не было. Сам он располагался в обычном ничем не примечательном доме, а над дверью висела вывеска “Продуктовая лавка”.
— Теть, я с вами не пойду, — мальчишка довел меня до двери и сбежал.
Я осторожно открыла входную дверь. Появилось ощущение, что вламываюсь в чужое жилище, но почти сразу оно исчезло, да и гвалт, стоящий в лавке, напрочь отбил все желание туда заходить.
— А я еще раз говорю — творог свежий! Всегда ты его берешь, и вчера не было другого! — бойкая старушка за прилавком ругалась с не менее старенькой посетительницей.
— Манька, ты мне деньги-то верни, я этот творог выкинула! Он заплесневелый был!
— Не видела что-ль когда покупала?
— Простите! — прикрикнула я, понимая, что это скандал не скоро утихнет. Мешать старушечьим разборкам было страшно, но не менее страшно чем то что я черт знает где!
Бабули удивленно взглянули на меня.
— Милые бабулечки, скажите, где я? Я потерялась. Шла в Подгорный, но видимо свернула куда-то не туда и оказалась в вашем селе. Мне бы карту какую.
— В Росином ты. Откуда шла то? Тут рядом только Русалочий, да Иженев.
Так, спокойно Алевтина, спокойно.
Сердце колотилось как сумасшедшее, пришлось ущипнуть себя за ладонь со всей силы, но ожидаемого пробуждения не произошло. Только боль отдалась по всей руке, и выступила слезами на глазах.
— Ну не плачь, что ты, — та, которую звали Манькой, вытащила из-под прилавка большую карту. — Вот возьми, может найдешь свой… Как его?
— Подгорный, — пожала плечами вторая бабка. — За все девяносто девять лет ни разу о такой деревне не слышала.
— Так может это город какой? Девочка то смотри как по-модному одета, явно из аристократов.
Я вскинула голову, ошарашенно взглянула на лица старушек. Розыгрыш какой-то? Карту мне сунули в руку, я машинально стиснула ее и вышла на улицу. Останавливать меня не стали.
Села прямо здесь, во дворе на сухой пенек. Поставила рядом с собой клетку с Евлампием, а карту развернула на коленях.
Знала бы я, что произойдет ночью, пошла бы куда-нибудь подальше от этого поселка прямо с этой картой! Но я даже не догадывалась, и вдумчиво рассматривала картинки.
Повсюду были нарисованы леса, озера, реки. Города выделены жирной черной линией и обозначены словом “город”, которых на всю карту было всего пять штук. Столица занимала самое большое место на карте, и находилась она очень далеко от Росиного. А вот и он сам, и Иженев рядом, и Русалочий.
Буквы и картинки перед глазами расплывались, паника то накатывала, то отступала. Я сидела так очень долго. Мимо прошла та самая скандальная старушка, еще раз внимательно меня рассмотрев на ходу, а я все сидела и смотрела на карту.
"Западное королевство Хайрес на краю Молота" жирными черными буквами было написано на ней. Королевство… Это слово я, конечно, знаю. Но что такое “Молот”?
Вспоминай, Алевтина, вспоминай все что учила или когда-то читала… Королевства, балы, принцы… Ты ведь читала книги о других мирах, да? А еще ты всегда верила в визуализацию, и так сильно мечтала побывать на месте героинь попавших прямо в руки красивых лордов. Так чего теперь испугалась? Ты ведь сама хотела… Новую жизнь.
Быстро сложила карту и сунула под кофту. Мне еще пригодится, а бабулька поди не обидится. Потом верну, как смогу найти замену этой.
Солнце начинало клониться к горизонту, вот-вот наступит ночь, а я все еще не проснулась. Значит, не сплю, это точно. Но что если у меня солнечный удар, я валяюсь сейчас посреди поля и ловлю галлюцинации? Что бы ни происходило на самом деле, усталость и голод были вполне реальными, поэтому мне не оставалось ничего другого, как искать ночлег.
Гусеныш в клетке как-то странно притих, я постучала по решетке, и улыбнулась птице.
— Ничего, прорвемся.
В глазках-бусинках Евлампия мелькнул страх. Пернатый чувствовал, что я хочу есть и явно опасался попасть в бульон. Он ведь не понимал, что я так ни за что не поступлю — хотя бы потому что остаться совершенно одной неизвестно где было подобно страху смерти.
Прижала клетку к себе и двинулась вдоль дороги. Единственное место, где мне удастся переночевать — тот заброшенный дом. Из него меня явно не прогонят, кому нужна эта развалюха?
Пока шла через деревню внимательно осматривалась по сторонам в поисках чего угодно, что поможет мне развеять мои глупые надежды. Мне не верилось, что я могла попасть в другой мир, хоть и очень этого хотелось.
Моя жизнь на Земле была, мягко сказать, не очень удачной. Еще вчера я проплакала всю ночь из-за несправедливости судьбы, а наутро собрав все силы в кулак, отправилась за гусем. Я начинала все заново, хоть очень хотелось сдаться, а теперь даже не знаю что делать.
Что-то заставило меня остановиться и прислушаться к голосам, которые раздавались совсем рядом. Непривычный говор, интересная интонация. Людей видно не было, но во дворе одного из домов кто-то жарко спорил о вкусе молодой травы. Кто это был, я не видела, но желание разузнать переборола. Не пойду же я заглядывать за чужие заборы, в самом-то деле!
По дороге в мою приближался тот белобрысый паренек. Выставив руки в боки он остановился передо мной, и спросил:
— А вы гуся на продажу несете?
— Нет, это мой питомец.
— Жаль.
Я задумчиво взглянула на клетку. Конечно, продавать не собираюсь, но узнать цену обязана.
— Сколько дашь за него?
— Три серебряных. Батя увидел вас, заинтересовался.
— Три серебряных чего — ложки, вилки?
— Монеты, теть.
— Я его купила за полторы тысячи.
— Полторы тысячи? — мальчишка вытаращив глаза, присвистнул. — Серебра? Не золота ведь. Или золота? С ума сойти!
— Рублей.
— Что это?
Я вздохнула. Честно признаться, в глубине души зарождалась радость, хотелось срочно бежать и знакомиться с местными жителями, кричать что вот она я, новая переселенка! Они когда-нибудь видели людей из других миров? Вряд ли. Ох, как же меня рвало на части от одной только мысли о такой удаче!
Но я молчала и улыбалась, внутренне сгорая от счастья.
— Тебя как зовут?
— Пирс. А вас?
— Алевтина.
— Необычное имя. Вы так одеты… Из знатного рода? Я слышал, что аристократкам позволено носить штаны так же как и мужчинам.
— Вроде того, — улыбнувшись, ответила я, не зная что еще сказать.
— Кла-а-ас, — протянул Пирс. — К нам то как попали?
— Заблудилась.
— Куда сейчас идете?
Дотошный паренек мне не особо докучал, но я боялась случайно проговориться. Не могла понять, можно ли рассказывать хоть кому-то о том, откуда я родом, или нет, поэтому за своими словами лучше следить. А то отведут на какие-нибудь опыты! Окинув взглядом едва ли не средневековое поселение, хмыкнула — сомневаюсь, что у них вообще знают, что такое “опыты”.
И снова я ошибалась. Но узнала об этом конечно же не сразу.
— Скажи, а в том доме что на отшибе, кто живет?
— Эйран Флор. Вы к нему идете? Бесстрашная вы однако.
— Не к нему, наверное. Я о другом доме, который разрушен.
— Там — никто, и вам не советую к нему приближаться, — мальчишка вздрогнув, съежился.
— Почему?
— В нем живут призраки. Существа не очень приятные, и даже опасные.
Я усмехнулась. Да, в десять лет я тоже верила в призраков. Но ответ Пирса меня успокоил — если в том доме никто не живет кроме привидений, значит мне не помешают. Спать хотелось ну очень сильно, бессонная ночь проведенная с промокшим от слез платком в руках, давала о себе знать.
Двинулась вдоль дороги, и с удивлением обнаружила, что Пирс идет за мной. Не то что бы мне стало страшно, но все же было как-то не по себе.
— Тебе тоже в ту сторону?
— Нет, я хочу вас проводить.
— Зачем?
Мальчишка насупился, смутившись.
— Вы со мной разговариваете.
Более странного ответа я не ожидала услышать. Местный сумасшедший что-ли? Вроде выглядит нормальным. Ну ладно, что ж.
— Хорошо, идем. Правда, лучше проводить, а то снова потеряюсь.
— А вы из какого рода?
— Езерских… Наверное, — хмыкнула я, назвав свою настоящую фамилию. Рода! Ну и сказочник, этот Пирс.
— В нашем королевстве таких нет, — скептически взглянул на меня паренек.
— Я из другого.
— Из какого?
— Ты очень любопытный малый.
— Я люблю разговаривать, но не с кем.
— Отчего же?
— Так вышло.
Нет, он определенно что-то скрывает! Любопытство брало верх, и я стала придумывать, как выведать у мальчишки его секрет.
— Ты учишься где-нибудь?
— Нет, конечно, вы что!
— Эм, ладно. С кем живешь, мама, папа, братья?
— С батей.
А словечко-то земное. Или здесь тоже так говорят? Какое-то время мы шли молча, пока у меня не зарычал от голода живот.
— А можно где-то еды достать? Только у меня денег нет совсем.
— Гуся вы же на что-то купили?
— Так я за него последние и отдала. Не буду же его есть, в самом-то деле.
Клетка дернулась, птица заметалась, стукаясь об решетки.
— Тише, маленький, тише! Ты мне друг, а друзей я не ем.
— Это хорошо, — расплылся в улыбке Пирс. — А то бывают, знаете, нелюди.
— И все же, есть возможность где-то покушать?
— Вообще да… Отец должен уйти в город сейчас, а у нас с обеда осталась вареная картошка.
Я почувствовала укол стыда. Можно сказать, напросилась на ужин, но голод был очень сильным. Последний раз я ела… не соврать бы, дня два назад. Последний морковный салат доела, да огурцы соленые.
Мы развернулись и пошли к дому Пирса. Домик его был крошечным, а за ним в огороде стоял сарай, в него мальчишка меня и повел. Расположились на куче сена рядом с загоном, в котором хрюкал во сне маленький поросенок.
— Хозяйство держите?
— Порося, да корову. В поселке без хозяйства не прожить, а так мясо свое, молоко. Овощи еще с огорода, скоро картошку сажать вот будем.
Я прижала колени к груди, и задумалась. Паренек казался слишком смышленым для своих лет, и довольно странно, что он нигде не учится. Разговаривает грамотно, рассуждает как взрослый.
— Так почему с тобой никто не дружит? — мне не давал покоя этот вопрос. Пирс развалился на сене, закинул руки под голову.
— Таких как я тут не любят. Боятся, что-ли, не знаю. Может быть презирают, но в лицо не говорят.
— Ты кажешься вполне обычным, даже милым, — улыбнулась я, а паренек зарделся.
— Сразу видно, что не местная. Что, маменька с папенькой никогда не выпускали из дома? Наверное и училась еще в академии.
— Училась. Только не в академии, а в университете. Не закончила последний курс, — ответила я. А про себя добавила: не хватило денег, а потом дед умер и мне пришлось вернуться в деревню. Как же я проклинала тот день!
Случившееся пять лет назад перевернуло всю мою жизнь с ног на голову, и не было ни одного дня с того момента, чтобы я не злилась на судьбу. В то время, как мои подружки выходили замуж, катались по морям, я чистила птичник с утра до ночи, выращивала и продавала гусей, выращивала и продавала…
А потом случился позавчерашний день, и моя жизнь снова перевернулась.
— На каком факультете училась? — отвлек меня от размышлений Пирс.
— На экономическом, — мальчишке я не боялась рассказывать правду частично. Нет лучше собеседника, чем собеседник без друзей. Этот точно никому не расскажет.
— Ого! Какая-то новая разновидность магии? Я читал всего о пятнадцати, но про такую не слышал.
— Какой еще магии? — спросила, выдержав паузу. Решила, что мне послышалось.
Пирс сел на куче сена, и удивленно посмотрел мне в лицо.
— Ты странная, вот что я скажу. Из аристократов, училась в каком-то необычном месте, о магии не слышала. Откуда ты? Даже в самом захудалом королевстве есть книги в которых все можно прочитать. Ты никогда не читала?
Так, все! Я так больше не могу!
— Пирс, а слышали ли в вашем поселке хоть что-то о других мирах?
Мальчишка фыркнул, открыл рот чтобы что-то сказать, но застыл словно привидение увидел.
— Ты… что? Правда? Ты не из Молота? Пресвятой Создатель! — паренек вскочил, забегал по сараю. Поросенок испугался шума, завизжал, и тоже принялся бегать по клетке. — С ума сойти!
— То есть все-таки слышали?
— Да ты что! В академии целые факультеты Путешественников есть! Исследователи других миров — это элита Молота. Их единицы: земные, подводные, и морские. Путешественники уходят через порталы иногда на целые десятилетия, если проход редко открывается, а потом возвращаются и пишут книги. Только прочитать их нельзя — такие знания доступны лишь правящему роду. Книги хранятся в королевской библиотеке для будущих поколений, а сами Путешественники дают клятвы о неразглашении еще до того, как поступят в академию.
Пирс продолжал прыгать и скакать по сараю, эмоции разрывали его не меньше чем меня. У меня словно камень с души свалился, когда рассказала мальчишке правду. Одной мне было бы не вынести всего этого.
— Ты ведь никому не расскажешь? Пирс, если кто-то узнает… я боюсь, что может случиться.
— Спокойно! Во-первых, со мной никто не говорит. Во-вторых, такой секрет мне и самому нужен. Я всю свою жизнь мечтал узнать хоть что-то о другом мире, любом, а тут ты… Ох! Создатель услышал меня!
— Сколько тебе лет? — расхохоталась я на фразе “всю свою жизнь”.
— Четырнадцать, — закатил глаза парнишка.
— Оу, — удивилась я. — Выглядишь ты чуть моложе.
— Лет с трех мне рассказывали сказки о Тетраории — это мир, из которого к нам пришли русалки, — взбудораженный мальчишка плюхнулся на сено, но тут же снова подскочил. — Существа страшные, столько мужиков погубили! Портал в тот мир есть только в озере, которое находится в поселке Русалочий, так что никто никогда в Тетраории не бывал. За исключением одной женщины, но та давно померла и я даже не знаю, правда ли все ее россказни в исторических книгах.
— Я сама еще толком не знаю, как я сюда попала, если честно, — перебила мальчишку, и он замолчав, взглянул на меня растерянно. — Я правда заблудилась. Решила свернуть с дороги, чтобы дойти домой быстрее, а когда впереди увидела указатель “Росиный”, было уже поздно. Вокруг оставалось все таким же, только мир, как оказалось, другой.
— А откуда ты? Ну, из какого мира?
— Земля. Слышал когда-то?
— Если только в сказках. Путешественники бывали на Земле, но информация о ней вообще никому не доступна, кроме самого короля. Говорят, ваш мир слишком сильно отличается от всех других и очень опасен, а еще что живут у вас только люди. Это правда?
— Ну да, — пожала плечами, нахмурившись. — А у вас — нет?
— Да ты что, нет конечно. Но я потом тебе расскажу обо всех расах, многие из которых кстати живут в Росином. Вообще этот поселок пятнадцать лет назад покидали в спешке все кто тут жил, но потом сюда вернулись все те, кто не нашел пристанище в другом месте.
— А из-за чего?
— Если честно, и сам не знаю. Об этом мой отец не любит говорить, ну а спросить у кого-то еще не могу.
С улицы раздался шум, словно поленница рассыпалась, Пирс выглянул за дверь и махнул мне рукой.
— Все, идем. Батя ушел.
Мальчишка завел меня в дом. В прихожей было почти пусто — только одинокий табурет стоял на трех ножках, прислоненный к стене. А вот в комнате… Я застыла посреди дома в изумлении, резко решив отказаться от предложенной еды.
Настолько скромно не жила даже я! А уж я-то считала, что мы с дедом были самыми бедными в деревне.
В доме Пирса было всего две крошечных комнатки — спальня, и кухня. В спальне, вход в которую был сразу из малюсенькой прихожей, не было даже пола. То есть совсем не было — голая земля, голые бревенчатые стены, у окна был сооружен топчан, напротив него, у другой стены — второй. Постельного белья не было, на топчанах лежали только замызганные матрасы.
Из спальни дверь вела на кухню, где на голой земле лежали никак не закрепленные не ошкуренные доски. У окна стояли стол и два стула, в углу большая печь. И все. Грязные стекла приглушали солнечный свет, не мыли их наверное, потому что не было даже простеньких занавесок.
Мне было стыдно. Стыдно за то, что я злилась на деда из-за нашего положения. За то, что я сбегала из дома, когда нечего было есть, а дед все время только спал. Он болел, но я этого не понимала. Стыдно за то, что я сбежала в университет и три года даже не вспоминала о деде.
— Мы живем скромно, — словно сквозь толщу воды услышала вздох Пирса. — Все деньги батя отдает за долг, чтобы дом не забрали.
— Почему? — рассеянно спросила я. Медленно скользнула взглядом по голым стенам и становилась на железной кастрюле без крышки, в которой и лежала вареная картошка. Мне и кусок в горло не полезет теперь.
— Люди говорят, что мы не местные.
— Из другого поселка? Королевства?
— Мира, — пожал плечами мальчишка. — Но я не помню момент переселения, а отец запретил об этом спрашивать. Я даже сам не знаю, кто я такой, но подозреваю, что точно не человек. Со мной поэтому никто не говорит. У бати есть друг, который ему помогает, дает работу, а меня… Короче, ты есть будешь?
Я снова взглянула на картошку. Поесть надо, иначе силы меня окончательно покинут. Пирс положил три картофелины на тарелку, поставил на стол и пригласил меня сесть. Себе налил воды, и тоже занял место за столом.
— Ты поэтому хотел встретить кого-то не отсюда? — я надкусила овощ, и зажмурилась от удовольствия. Желудок тут же заурчал, требуя еще.
— Да. Я четырнадцать лет живу в Молоте, но никогда еще не встречал никого из других миров. Да даже не слышал о них, что уж. Даже начал думать, что их вообще не существует, а все истории выдуманные. Но тут ты появилась, — мальчишка глянул на меня с надеждой. — Ты же меня не обманула, да?
— Если бы, — я доела картофелину. — Сама думаю, как теперь выживать.
— Домой хочешь?
— Если честно, то нет. У меня можно сказать, нет дома.
— Почему?
— Ну, чисто технически, само жилье есть, а вот делать там нечего. Два дня назад у меня было тринадцать гусей, на которых я собиралась заработать денег себе на зиму, чтобы купить дров и еды. Огород был, но очень маленький, поэтому на одних овощах не прожить.
— Что случилось то?
Я отпила воды из стакана Пирса. Чувствуя, что к глазам снова подступают слезы, собралась с силами и улыбнулась.
— Волки гусей сожрали. У меня были деньги, совсем немного, я на них купила Евлампия, — кивнула на клетку с притихшим гусенышем. — Думала, хоть с одной птицы начать все заново.
— Ну… начнешь все заново. В Молоте.
— Другого выхода нет, — фыркнула я. На тарелке оставалась последняя картофелина. Вот как, думала и кусок в горло не полезет, но не заметила как наелась. Мальчишка задумчиво смотрел в свой стакан с водой. Я же благодарила Вселенную за то, что он послал мне друга. Пусть совсем молоденького, но поговорить с кем-то по душам иногда важнее любой помощи. Не с Евлампием же говорить, в самом-то деле.
— Я придумал! — вскинулся Пирс. Лицо мальчишки сияло.
У меня картофелина застряла в горле. Обычно, когда кто-то говорит что-то вроде “Я придумал!”, то за этим следует безумный план.
— Ты же содержала птиц, так? А в наших краях ферма — это прибыльное дело!
— А животных бесплатно раздают? — скептически хмыкнула я.
— Нет, — мальчишка приуныл, и вновь задумчиво уставился на стакан. — Ты, наверное, теперь уйдешь в город на работу, да?
— Не знаю. Если другого выхода не будет. Мне нужно как-то жить, на что-то кормить Евлампия зимой. Летом травку пощиплет, а потом что?
— Суп, — Пирс кинул на клетку хитрый взгляд.
Евлампий загоготал, и забился об решетки. На этот раз я наблюдала за птицей более внимательно — создавалось ощущение, что гусеныш понимает смысл человеческой речи.
— Так магии у тебя, говоришь, точно нет?
— Точно. Я впервые от тебя услышала о ней. Нет, на Земле есть конечно всякие экстрасенсы, да ведуньи, но они чаще всего обычные шарлатаны. Да и я точно не из них.
— Жаль. С магической силой заработать денег было бы куда проще.
— А может рассказать всем о том, что я переселенка? Может быть мне какая-то помощь положена?
— Ага, — хохотнул Пирс. — Помощь в проводах до королевской тюрьмы, а там будут выяснять с какой целью ты прибыла в Молот. Если Просветителю покажется, что со злыми намерениями, то сгниешь в темнице.
— Бр-р-р. Не любят у вас иномирян?
— Боятся. То что мы с отцом из другого мира никем не доказано, только это и спасает от тюрьмы. Я с рождения живу в Молоте, а батя запрещает вообще поднимать эту тему.
С улицы донесся звон металла — стукнула калитка. Пирс подскочил со стула, схватил клетку с Евлампием, меня за руку, и мы выскочили из дома. Успели завернуть за угол как раз в тот момент, когда ко входу подошел худенький мужичок в драной одежке.
— Пирс! — крикнул он, и закашлялся, словно поперхнувшись. — Пи-и-рс!
— Батя, — прошептал паренек. — Слушай, мне нужно выйти к нему. Только вот что тебе делать… Я попробую поговорить с отцом, может согласится тебя домой пустить.
— Не нужно! Я пойду в тот дом на отшибе.
— Но привидения…
— Не волнуйся, их я не боюсь, — усмехнулась, потрепав мальчишку по волосам. Наивный он. Ну какие привидения?
— Я приду завтра или как смогу. Можно?
— Конечно!
Паренек вывел меня за ограду так, чтобы его отец нас не заметил, и помахав на прощание рукой, скрылся в доме.
Мы с гусенышем снова остались одни, но теперь я улыбалась. Теперь я смотрела на поселок совсем другими глазами — это мой новый дом. Новый мир. Новая жизнь.
— Ну что, идем спать? — просунув руку сквозь прутья погладила Евлампия по клюву. Птица не испугалась, как обычно, а наоборот, прижалась головой к решетке.
Дорогу до заброшенного здания преодолела быстро. Пребывая в своих мыслях даже не заметила, как оказалась рядом с новеньким домом некоего Эйрана Флора. А почему Пирс сказал, что я бесстрашная, когда решил, что мне нужно к Эйрану? Впрочем, мальчишка в привидений верит, может и об этом доме придумал что-то подобное, и теперь боится.
Но я развернулась к участку, который наверняка теперь мой. Пирс сказал, что этот дом точно никому не нужен, так что сомневаюсь, что у него внезапно появятся другие хозяева. А есть ли здесь какая-то администрация? Я бы приватизировала участок, или выкупила как-то со временем… Но да ладно, такие вещи точно не сейчас решать, мне бы в целом в правилах жизни Молота разобраться.
На улице потихоньку темнело. Оранжевый закат сменился сумраком, трава подернулась легкой изморозью. Несмотря на то, что погода была летней, весна все еще оставляла за собой следы.
Вход в дом нашла не сразу, но он оказался забаррикадирован поваленным сухим деревом, которое кто-то принес. Оно точно чужое, и росло не на этом участке — не было видно корней и места в земле, откуда было вырвано. Пришлось идти к разлому в стеклянной стене, там и пролезла внутрь. Штаниной зацепилась за стекло, но к счастью, не поранилась.
Так, это явно не оранжерея, как я думала изначально. Я находилась в некогда шикарно обставленной гостиной, но сейчас мебель была жутко старой, потрепанной и грязной. Через всю гостиную прямо по ковру бежал ручей и вытекал через другой разлом в стене. Диваны, кресла, и софа у стеклянной стены выглядели дорого, видимо, тут жил кто-то очень не бедный. Может быть даже какой-нибудь граф! Ну а что? Короли же тут еще существуют.
Я медленно обошла все помещение, присмотрелась к портретам на стенах. На них были изображены вполне человеческие лица женщин, мужчин, и детей.
Спать в этой комнате я точно не стану, страшно что стеклянная стена может разбиться по какой-то причине и меня засыпет осколками, поэтому отправилась на поиски какой-либо уцелевшей комнаты.
Но уже сейчас этот дом мне нравился. Очень! Было в нем что-то такое… сказочное.
И страшное, как потом выяснилось, черт бы его побрал!
Колорит и атмосфера следующей комнаты меня поразила. Круглое помещение служило, по моим представлениям, чем-то вроде бального зала. Мне судить о местах для танцулек аристократов было сложно, за неимением познаний о них, но комната с высокими столиками под закуски и диванами вдоль стен наталкивала именно на такие мысли.
Интерьер в бальном зале был выполнен в едином стиле — для меня устаревшем, для местных — в самом что ни на есть модном. Вензеля на темно-зеленом фоне от потолка до середины стены были нарисованы золотой краской, а ниже, до пола, шли деревянные коричневые панели. Часть огромных окон скрывали плотные шторы, насквозь пропитавшиеся пылью от времени. С трех окон эти самые шторы упали на пол, и благодаря какому-никакому, но свету с улицы, я могла все разглядеть.
В целом, это помещение можно было привести в порядок, только хорошенько все отмыть, и… Нет, спать здесь довольно некомфортно. Слишком просторно и пусто, да и не на что лечь — диваны слишком узкие. Если найду кровать и каким-то чудом притащу сюда, поставлю среди зала, то в темноте мне будут мерещиться те, о ком говорил Пирс. Я не особо впечатлительная, но уставший мозг может подкинуть парочку идей для беспокойного сна.
С некоторым сожалением покинула это, пока самое приличное помещение, и отправилась дальше. Пока еще из многочисленных окон льет сумрачное, но освещение, хочется осмотреть как можно больше. Все-таки ночевать в заброшке было несколько страшновато.
Просторный коридор, заваленный пустыми деревянными коробками и грязными кучами неизвестно чего, вывел меня к широкой лестнице ступеньки которого покрывало заляпанное, когда-то яркого красного цвета, ковровое покрытие. Справа стояла мраморная статуя орла на возвышении, слева — окно, рядом с которым валялась штора. Кто их срывал здесь, и зачем — непонятно, но этот кто-то по какой-то причине явно не успел доделать свое гадкое дело. За лестницей находились еще два арочных коридора, но продолжить осмотр я решила со второго этажа.
На ступеньки ступала с опаской, прислушиваясь — не заскрипят ли? Я не знала, как долго пустует этот дом, а за неимением хозяев он мог давно прогнить в самых неожиданных местах. Впрочем, лестница оказалась крепкой. Быстренько преодолела все пятнадцать ступеней, и оказавшись наверху поняла, что здесь ничего нет. Даже расстроилась, когда увидела огромную площадь служившую обычным чердаком, заваленную различным хламом и узкими деревянными кроватями. Под крышей можно было сделать еще несколько комнат, но хозяева почему-то этим не озаботились. Хотя, может быть на первом этаже этих комнат предостаточно, я же еще не все осмотрела.
Вернулась вниз и путем считалочки выбрала тот коридор, что был справа от лестницы. Да, там действительно оказалось множество дверей, и все они вели в спальни. Точнее будет сказать — покои, потому что за каждой дверью была своя отдельная гостиная, из нее были выходы в спальню, ванные комнаты и гардеробные. В каждых таких покоях обязательно находился камин, что наталкивало на мысль об отсутствии в этом мире, или как минимум, поселке, отопления. Газового, парового, водяного… да хоть какого-нибудь!
Осмотрев четверо покоев я пришла к заключению — спать мне негде. В каждой спальне была кровать, но перевернутая вверх дном. Замызганное постельное белье валялось на полу, полочки со стен были безжалостно сорваны и валялись в куче тряпок. Камины, сомневаюсь, что действовали — наверняка нужно чистить дымоходы. Гостиные в покоях тоже выглядели не лучшим образом — повсюду лежала толстым слоем пыль, на стенах почти во всех комнатах образовалась плесень, где-то даже проросли внутрь с улицы стебли плюща. В воздухе витал запах сырости, гнили и затхлости, несмотря на выбитые стекла в окнах. Сквозняк не справлялся с проветриванием помещений.
Следующий коридор привел меня в сердце дома — кухню, столовую, прачечную и множество кладовых помещений.
Начала осмотр с кухни. Здесь, на удивление, оказалась вся необходимая мебель, и даже пребывала в более-менее целом состоянии. Дверцы шкафчиков нужно было подкрутить, тумбы — отмыть от жира и копоти, длинный стол на котором можно было бы готовить оказался целым очень удобным. Печи на кухне не оказалось, но были три тумбы с каменной поверхностью и стеклянными дверцами, открыв которые, внутри можно было увидеть каменную полку. Довольно странные тумбы, надо сказать, по виду примерно походили на электрические земные плиты с духовым шкафом, но как работают именно эти, я даже представить не могла. В них не было никаких отверстий под провода, ни одной кнопки включения-выключения, регулировки температуры или времени. Просто тумбы, зачем-то наполовину сделанные из гладкого камня.
В столовой все было куда радужнее. Здесь были целые стекла в оконных проемах, и наличествовали полупрозрачные занавески. Когда-то полупрозрачные… Сейчас они имели оттенок дождевого неба, из-за пыли осевшей на них. По центру помещения стоял длинный стол и восемь стульев. Дом видимо строился или для большой семьи, или же для любителей гостей.
На полу валялись осколки тарелок, давно сгнившая еда, но почему-то все еще почти сохранившая такой вид, что в ней явно угадывались запеченные овощи, стейки и фрукты. За много лет продукты должны были превратиться в пыль, но я присела на корточки перед одной из глубоких чашек и скривилась при виде жареной птицы. Клетку с Евлампием пришлось задвинуть за спину, чтобы мой дорогой, в прямом смысле дорогой, питомец не узнал в этом ужине своего сородича.
В общем-то и кухня, и столовая, будут пригодны для жизни после тщательной уборки, которая займет не один день, но опять же остро вставал вопрос — где я буду спать?
В ванных комнатах были купальни, но не было воды. Разве что из ручья натаскать, но чем — я не нашла. Стопка полотенец источала мерзкий запах, кусок мыла превратился в склизкую кашу, а на полу можно было сажать картошку — слой пыли для этого достаточно толстый.
Оставалась одна дверь к которой я почему-то не горела желанием подходить. Не знаю почему, но внутри крепло стойкое ощущение опасности, таящейся за ней.
— Мы же с тобой не какие-то трусы, да? — обратилась я к птичке, уже задремавшей в клетке. Евлампия экскурсия утомила. — Вот и я думаю, что такого может быть за этой дверью? Если бы здесь были привидения, мы бы их уже встретили. А вообще, если встретим, надо будет хоть у них поинтересоваться, где можно с комфортом переночевать.
Нервно хохотнув, толкнула двустворчатые двери и обомлела. Библиотека! Ничего страшного, как я и думала! Но даже не мой неоправдавшийся глупый страх меня порадовал, а то что в комнате с кладезью полезной информации царил абсолютный порядок! С пылью, конечно, но порядок. Вдоль трех стен стояли высокие стеллажи, на каждой полке находились ровными рядами книги. Здесь же рядышком стоял удобный рабочий стол, и вместительное кресло. У стены напротив входа занимал место огромный камин, наверное, уже пятый по счету в этом доме, а рядом с ним целехонький диван! С него можно было смахнуть пыль, и спокойно спать наслаждаясь теплом…
Потому что в камине горел огонь.
Я почему-то не сразу обратила на это внимание. Кто его развел — мне было неведомо, и я бы даже испугалась этому явлению, но мой уставший мозг решил, что раз в доме такая разруха, то здесь наверняка любят собираться дети и подростки. Кто-то из них навел беспорядок за годы пока это жилье стояло бесхозным, а библиотеку оставил как место сбора. Значит прямо перед моим приходом группа юношей развела огонь, чтобы согреться, и не удосужившись погасить его, ушла домой.
Вот это меня слегка разозлило. Жаркое пламя трещало, пожирая сухие поленья, искры летели во все стороны и без присмотра легко мог загореться диван или ковер, который лежал возле него. Огонь янтарными всполохами освещал всю комнату, отблески пламени плясали на корешках сотен книг и создавали ощущение уюта, благодаря чему я решила на сегодня закончить осмотр дома.
Поставила клетку с гусенышем на стол, пожелала ему спокойных снов и, на всякий случай заперев дверь, развалилась на диване. Несмотря на то, что очень хотелось спать, заснуть удалось не сразу. Я неподвижно лежала на левом боку и смотрела на огонь до тех пор, пока рука не омертвела. Пришлось потрясти конечностью, чувствительность восстановилась, и тогда я провалилась в сон.
Проснулась от того, что мне послышался шепот. Не открывая глаз и съежившись от ужаса, я прислушивалась к тихим голосам прямо за спинкой дивана. Сколько проспала до этого момента — неизвестно, но все тело ныло от боли в мышцах, видимо, за всю ночь я ни разу не сменила позу.
Сквозь закрытые веки видела, что огонь в камине давно погас, и от этого страх, сковавший сердце в тиски, сменился паническим ужасом. Я всхлипнула, не удержалась, трясясь как осиновый листочек подтянула ноги к подбородку и спрятала лицо. Так менее страшно. Как будто спряталась и меня никто не увидит.
Сразу вспомнились тревожные слова Пирса о привидениях, и мой опрометчивый смех.
— Я не боюсь! — говорила я, улыбаясь.
А теперь лежала в кромешной темноте, даже не имея одеяла под которым можно спрятаться от чудовищ, и чувствовала, как седеют мои и без того белые волосы. Шепот стих. Я все еще боялась пошевелить даже пальцем, но когда лежать неподвижно стало уже невозможно, молясь всем известным богам, убрала колени от лица и приоткрыла один глаз.
В камине только-только начинал разгораться огонь, совсем свежие поленья лежали ровненькой пирамидкой, но через минуту, начав потрескивать, ссыпались в кучку. Искры взметнулись и осели, а жадные языки пламени принялись облизывать каждое полешко.
Я шумно выдохнула, стерла пот со лба. Так, ясно, я задремала лишь на мгновение, а все что слышала — мне приснилось. Сквозь закрытые веки видела темноту, хотя обычно, зрачки улавливают яркий свет даже так, а теперь я вижу огонь в камине. Голоса? Да что только не покажется уставшему мозгу! Мое подсознание частенько баловало меня отборными сновидениями, после которых руки тряслись еще пол дня.
— Евлампий? — подтянулась на руках, ухватившись за спинку дивана, и взглянула на мирно спящего в клетке гуся. — Хозяйка твоя с ума потихоньку сходит, но ты не волнуйся, я все равно не люблю суп из гусят. Вот будь ты курицей, или петушком, это другое дело, а тебе переживать не о чем. Полторы тысячи! Да ты мне обошелся в стоимость пяти кастрюль бульона, знаешь ли.
Ну вот, я начинаю разговаривать сама с собой. Точно чокнулась!
Повздыхав по судьбе своей горестной, в которой меня даже в дурку некому доставить, вновь легла и попыталась заснуть. Но странное дело — спать не хотелось, наоборот, создавалось ощущение, что я уже отдохнула.
Вот если сейчас выйду в гостиную и увижу за окнами день, наверное, прям тут же решусь на предложение Пирса пожить у них с отцом. Даже если этот самый отец будет против. В доме, где огонь разводится сам по себе ни на минуту не останусь.
Стоя посреди гостиной, похожей на теплицу, с прижатой к груди клеткой Евлампия в руках я смотрела на яркое солнце за окном.
— Так, гусеныш, давай рассуждать здраво, — я старалась говорить спокойным тоном, не отрывая взгляда от оранжевого диска который находился даже не над горизонтом, а уже высоко в небе. — Чисто теоретически, если я заснула на закате, а проснулась… в обед, видимо, не знаю сколько сейчас времени, то каким образом те пять крошечных полешек не сгорели за целую ночь?
Евлампий, ожидаемо, промолчал. Я принялась самостоятельно строить догадки дальше.
— Вообще-то Пирс говорил, что в Молоте распространена магия и все такое, а в этом доме жили какие-то богачи, как я думаю, то могут те дрова быть заговоренными? Я думаю, что могут. Да? Да.
Гусеныш заворочался. Он нервничал из-за душевного состояния хозяйки, но помочь больной, конечно же не мог.
— А шепот? Я ведь слышала чьи-то голоса. Но знаешь, ни единого слова не разобрала из-за шума в ушах. Мне могло показаться? Могло. Я долго не спала, не ела, а тут еще переезд внезапный в другой мир, вот и видится и слышится всякое разное.
В общем, как могла уговаривала себя от немедленного позора, который испытаю падая на колени перед отцом Пирса. Я буду умолять пустить меня в дом, потому что ночевать на улице еще более страшно, чем в заброшенном доме.
— Но знаешь что, дорогой мой Евлампий, я наверное не буду страшиться этого жилья. Почему? Потому что если бы здесь были привидения в самом деле, то до утра я бы не дожила. Если они все-таки есть и настроены недружелюбно, то почему я еще цела? У меня только два ответа — либо духов тут нет, либо они добренькие.
Удовлетворенная односторонним общением с гусенышем, благодаря которому сама себя убедила в безопасности жилища, я вернулась в библиотеку.
Мне необходимо было как можно внимательнее все осмотреть. За неимением окон освещение было только от камина, на который теперь я поглядывала с опаской.
— Есть тут кто? — мой голос прозвучал особенно громко из-за того, что помещение было небольшим и полностью заставленным мебелью. — Вылезай, кто бы ты ни был, братом будешь!
Пока цитировала русские народные сказки, в рот попала витающая в воздухе пыль, и ее пришлось сплюнуть. На месте призраков я бы не вылезла знакомиться со странной девицей ведущей себя как гопник.
Двинулась вдоль стеллажей, кончиками пальцев проводя по запыленным корешкам, в надежде, что одна из книг окажется той, которая откроет тайную дверь. Но стоило мне начать вчитываться в названия, как тут же забыла обо всем на свете! Нет, вы только представьте, книга “Методы знакомства с темными эльфами” была не сказкой, а самым настоящим пособием! Темные эльфы… пресвятой Создатель, мне бы безумно хотелось увидеть хоть кого-то из сказочных существ. Помыслить невозможно, что они и правда существуют.
“Кикиморы — места обитания”. Сердце забилось еще чаще. Читать все это мне пока некогда, но осознание, что такие книги в наличии в моей библиотеке, грело душу. Только бы никто у меня это не забрал.
Никаких потайных дверей в комнате не было. Встроенных сейфов в стену — тоже. Пока я это выясняла вся перемазалась пылью, костюм стал похож на половую тряпку, лицо и руки чумазые, а волосы были всклокоченными ото сна. С усмешкой подумала, что призраки точно не покажутся мне на глаза. Я выгляжу хуже них.
— Что нам делать, Евлампий? Есть хочется. Пойдем хоть тебя покормлю, — со вздохом потащила клетку в гостиную. Там, найдя тяжелый камень, разбила одно из окон почти полностью, чтобы выбираться на улицу было удобнее. Главные двери открывались наружу, а с той стороны лежало сухое огромное дерево которое ничем, кроме как трактором, не сдвинуть. То есть ближайшее время мне придется пользоваться проемом в окне.
Уже стоя на поляне, где под сухим пластом травы проклевывалась зеленая трава, я задумчиво посмотрела на клетку. Гусеныш ведь сбежит, если его выпустить на волю вот так, без какого либо ограждения. Чувствуя себя не очень умной, зато зная, что точно не лишусь единственной животинки, сбегала на кухню и отыскала моток тонкой веревки. Я заприметила его еще вчера, словно знала, что пригодится.
Через несколько минут недовольно кричащий Евлампий бегал по поляне на поводке. Ну а что? Не могла я отпустить его самовольничать! Бодрого жизнерадостного птенца я просто не догоню в случае, если тот решит сбежать. Евлампий был уже не очень мал, но и до взрослого гуся ему было еще далеко, вот-вот только желтый пушок начал сменяться серыми перышками, и я, как счастливая мать, наблюдала за метаниями гусеныша с улыбкой.
Наконец птенчик успокоился, поняв, что хомут с него никто не снимет, а тут еще под клювом заворочался какой-то жирный жук, и поводок его окончательно перестал волновать. Я медленно бродила за Евлампием, попутно осматривая свои владения, но мой взгляд то и дело искал окна соседнего дома.
В какой-то момент из-за забора показалась мужская голова. Я испуганно вздрогнула от неожиданности, а потом даже залюбовалась. До чего же симпатичный у меня сосед! Черные как смоль волосы водопадом струились чуть ниже лопаток, в темных глазах сверкало непонимание. И только ощутив на себе этот взгляд, до меня дошло, что сосед заинтересован моим питомцем.
— Добрый день! — я приветливо замахала рукой Эйрану. Это ведь был он? Да точно он, кто же еще!
Сосед оказался не столь дружелюбен как я, и кинув на меня еще один ошарашенный взгляд, скрылся в своем доме.
Мне сделалось как-то неловко. Я к нему со всей душой, а он даже поздороваться не удосужился. В голове за долю секунды пролетела картинка, как я готовлю или покупаю сладости к чаю, и иду знакомиться с соседом, а потом мы мило общаемся и ходим друг к другу за солью. Я чуть сама с себя не расхохоталась, это ж надо, глупость такую придумать!
Вообще-то мужчина мне не показался злым, или страшным — как говорил Пирс, но и что-то мне подсказывало, что дружбы у нас с ним не выйдет. Не желая больше забивать голову мыслями об Эйране, вернулась к прогулке.
Евлампий жрал жуков, прикусывая молодой травой. Много и с аппетитом. А вот мой живот уже скрутился в узел от голода, да и голова начинала кружиться. Мне бы глюкозы хоть найти, не то что еды, кубик сахара сейчас тоже был бы кстати.
А еще я очень-очень ждала Пирса в гости. Без его познаний об этом мире я просто сойду с ума. Мне необходимо выяснить так много всего! Но мальчишка все не шел и не шел, а от голода меня начало тошнить.
— Так, слушай меня, — обратилась к гусенышу, когда мы уже были в гостиной у ручья, и птенчик с удовольствием запивал сытный обед прозрачной холодной водой. — Мне нужно уйти, а ты пока поспи, хорошо? Обещаю, как только смогу, сразу же построю тебе птичник. Сейчас я тебя даже на улице оставить не могу, вдруг сопрут. Ты ведь не хочешь другую хозяйку, правда?
Сытый гусь склонил голову на бок. Ему было все равно кто его будет кормить и выгуливать, но мне хотелось думать, что Евлампий меня любит. Все-таки у животных и птиц есть душа, и не надо мне доказывать обратное.
У них-то душа есть, а вот моей явно требуется лечение.
Клетка с гусенышем внутри перекочевала в библиотеку, огонь в камине уже погас и в полной темноте птенцу будет нечем заняться, кроме как спать.
На улицу вышла с полным непониманием, что делать дальше. Наверное, пойду к той бабке Маньке, спрошу может ей нужна какая-то помощь. Хотя бы за еду, не говорю уж о деньгах.
Весеннее солнышко было ласковым, и обманчиво жарким. На Земле конец апреля, и я точно знала, что в эту пору легко заболеть даже если кажется что тепло. Какое время года было в Молоте мне неведомо, но судя по только проснувшейся с зимы природе, тоже весна. Поляны зарастали молодой травой, деревья недавно оделись в зеленое, но в ямах и оврагах все еще стояла талая вода, какая бывает после схода снега.
“Самое время заняться посадкой огорода”, — подумала я, но тут же отмела эту мысль. Я в Молоте второй день, мне есть нечего, откуда взять семена?
Поселок явно не спал с раннего утра, в отличие от меня. Во дворах суетились женщины с корзинами полными свежестиранного белья, мужики кормили скотину, кто-то таскал сено вилами из одного двора в другой, наверное, делился с родственниками. Ребятишки, как и вчера, носились по дорогам играя в догонялки, а вот Пирса видно не было. Я специально прошла мимо его дома, заглянув за ограду. Увидев отца мальчишки, тяжелым колуном превращающего круглые пни в поленья, решила что и Пирс занят по хозяйству.
Так, лавка бабушки Пирса где-то через пару домов…
Стоп. Как это — бабушки? Да, мальчишка совершенно точно сказал “Так у бабки же моей”, а после этого утверждал, что они с отцом в Росином отшельники, и вообще из другого мира! Получается, врал?
Так обидно стало от понимания того, что единственный, кого я тут встретила и думала, что подружилась, лжет. Ребенок, что с него взять. Но все же я обязана выяснить у него правду, вдруг что-то не так поняла?
С этими мыслями добрела до продуктовой лавки и остановилась на пороге, нащупав под кофтой карту королевства. Она была со мной со вчерашнего вечера, даже на время сна я ее не вытаскивала из-под одежды, а сейчас мне еще нужно будет выпросить у Маньки карту себе насовсем.
В дверь лавки я зачем-то постучала, и через несколько секунд услышала неуверенное “Войдите”.
— Здравствуйте, — я потопталась на пороге, но потом все же сделала нерешительный шаг к прилавку. — Я была вчера у вас, помните?
Бабуля прищурившись, осмотрела меня и кивнула.
— Помню-помню, так что получается, не нашла дорогу домой?
— Да знаете, не совсем. Далеко я забралась, так что решила остаться жить здесь.
Манька нисколько не удивилась такому ответу. Наверное, у них было в порядке вещей уехать куда-то, заблудиться, да так далеко от дома, что проще новый дом обустроить.
— Это ты конечно зря, но дело молодое. От мамки что-ль сбежала? Ты же явно из богатой семьи.
— Вроде того. Простите, не представилась — меня зовут Алевтина.
— Ко мне можешь обращаться госпожа Манретта, — кивнула старушка, и я порадовалась, что узнала ее полное имя. А то “Манька” ну как-то… как будто коровку назвали. — Ты за продуктами, иль как?
— Я карту принесла, — вытащила ее из-под кофты, но старушке не протянула, в надежде, что она откажется.
— А, давай-давай.
— Простите, вообще-то она мне еще нужна, — прижала карту к груди, чувствуя себя невозможно глупо под непонимающим взглядом госпожи Манретты. — Хочу попросить ее на какое-то время, пока другую не найду.
— Так зачем принесла тогда? Мне она без надобности, еще есть.
— Правда? Ой, спасибо большое!
— Ты еще что-то хотела? Уж извини, но если покупать ничего не будешь, а просто поболтать пришла, то у меня времени нет. У меня хозяйство, а живу одна.
— А можно вам помочь? — тут же спросила я, ни на секунду не задумавшись. И уже чуть тише добавила: — За еду.
Вот как бы мы с дедом не жили бедно, побираться мне никогда не приходилось. Чувство, когда клянчишь поесть, надо сказать, весьма омерзительно. Настолько отвратно мне было, что от жалости к самой себе на глазах проступили слезы, но я быстро взяла себя в руки и попыталась улыбнуться.
Манретта оказалась старушкой сердобольной.
— Что тебя привело к нам, девочка? Денег с собой даже не взяла! Сбегала не по своей воле поди? Тебя били?
— Нет, нет, ничего такого! Просто… так вышло.
— Ну пойдем, поможешь мне яйца собрать. У курятника потолок низкий, а я уже не могу нагибаться, спина после каждого такого раза болит аж до слез.
Манретта вывела меня на улицу с другой стороны дома, через помещение, полностью заваленное мешками и коробками с продуктами. Возле полки с шайбами сыра я чуть слюной не захлебнулась, но стойко прошла мимо, даже не обернувшись.
На заднем дворе оказалось полно построек. Большие загоны для свиней, коровы, овец, и курятник, высотой мне по грудь. Как пухленькая высокая старушка туда втискивалась, ума не приложу, мне и самой то было сложно бродить внутри него с корзинкой в руках. Пока большая часть кур гуляла на улице за ограждением, пятеро других птиц высиживали яйца. Ну или просто были ленивыми, и предпочитали все время спать. Я вытаскивала из маленьких кучек сена облепленные перышками яйца, по два, а то и по четыре штуки, и аккуратно складывала в корзину. Чувство было при этом такое… непередаваемое, почему-то оно мне очень нравилось при сборе яиц. Любила я хозяйство всей душой, что уж.
Небольшая, но вместительная корзинка, оказалась доверху заполнена. Сбилась со счета, пока собирала, но яиц точно было не меньше сотни штук. Мне такого количества хватило бы прожить минимум две недели. Но они не мои, со вздохом подумала я. Неплохо было бы раздобыть цыплят, или сразу куриц, хоть пару штук.
Купить точно не могу, а вот заработать можно попробовать.
— Все собрала? — крикнула Манретта, возясь в свинарнике почему-то босиком. Старушка, проваливаясь по щиколотку в грязь, с трудом передвигалась к выходу. Увидев количество яиц в корзинке, воскликнула:
— Так много? Вот это да! Чудно, просто чудно, молодец, Алевтинка.
А я-то что молодец? Я их просто в корзину сложила.
— Пожалуйста, — протянула дары куриные старушке. Манретта молчала всего пару секунд, а я в это время думала, как бы напомнить ей о нашем уговоре.
— Пойди-ка помоги мне почистить у свиней, или ты может торопишься куда?
— Нет, никуда, — покачала головой, но поняла, что зря вообще шевелюсь. От каждого движения слабость наваливалась все сильнее, а тошнота подступала к горлу.
Манретта выдала мне совковую лопату.
— Ты куда обутая-то? Обувь потом не отмоешь! — прикрикнула бабулька, едва я ступила за ворота. Замарать кроссовки не успела, отскочила в сторону под крик Манретты.
— А как?
— Горе ты, горе! Сразу видно, в городе жила. Поди еще и слуги были? Сымай обутки, подворачивай штаны. Вот так вот, другое дело.
Я отставила кроссовки в сторону, завернула штанины выше колена, и только чудом сдерживая рвотные позывы ступила в хлюпающую грязь вперемешку с… Даже думать это слово мне не хотелось.
Свинки довольно хрюкали, ворочаясь в грязи, по уши ею измазавшись. Я шла с лопатой до дальнего угла загона словно на эшафот. Не права Манретта насчет моей “белорукости”, но по сараю я привыкла ходить в резиновых сапогах. Сомневаюсь, что у бабульки не хватило денег на сапоги, но в голове мелькнула догадка, что резину тут тоже не изобрели. Все, вообще все указывало на то, что я попала в жуткое средневековье, только сильно улучшенное магией и порталами.
Первые метры грязи я соскоблила достаточно быстро с помощью госпожи Манретты. Старушка не отлынивала от работы, шла рядом со мной бок о бок орудуя своей лопатой. Вдвоем мы справились, по ощущениям, за полчаса, к концу которых мои руки мелко дрожали, а ноги подкашивались.
Бабулька заметила мое состояние, но ничего не спрашивая предложила перерыв на чай. Я согласилась, да так явно обрадовалась предстоящему чаепитию, что на стол, стоящий прямо во дворе, Манретта выставила кучу еды. Я чуть со скамейки не упала, принюхиваясь к чашкам.
Передо мной стоял казан с кашей, мясо в горшочке, тарелка со свежими булочками, и полная крынка молока. Для приличия, наверное, стоило завести беседу в перерывах между жеванием, но Манретта ни разу не заговорила за все то время, что я уплетала обед.
Не стоило мне так сильно объедаться, вот что я поняла. Желудок с перепугу отказывался работать, из-за чего мне даже сидеть было тяжело, но и просто встать и уйти мне бы совесть не позволила.
Старушка зашла в дом, а вернулась с корзиной, прикрытой голубенькой тряпицей.
— Вот, возьми. Тут немного, но на пару дней хватит, а как закончится, приходи. Мне помощь часто нужна, когда Пирс не приходит.
— Вы его бабушка ведь? — вот так, прямо в лоб спросила я, а старушка грустно улыбнулась.
— Считай, что так, милая.
— Мы знакомы с Пирсом, он показался мне хорошим мальцом, — пожала я плечами, надеясь показать Манретте свое положительное отношение к пареньку. Морщинистое лицо бабульки просияло.
— Ты же не местная, Алевтинка. Многого не знаешь.
— Все знаю. Он сам мне рассказал.
Манретта напряглась, задрожавшие руки спрятала под стол.
— Вот как?
— Угу.
— И ты поверила?
— А почему нет?
— Тогда не понимаю, почему ты еще не сбежала отсюда с криками.
— Потому что я не вижу ничего ужасного в том, что мальчишка с отцом из другого…
— Тише ты! — бабулька взволнованно заозиралась по сторонам. — Ни слова об этом!
— Простите, — я перешла на шепот. — Так вы его родная бабушка?
— Нет, конечно, что ты! Я с младенчества этого парнишку выхаживала, пока его отец работу пытался найти. Мальчонка у меня жил, а вот Говар где придется. Не могла я пустить его к себе, понимаешь? Меня б тогда вся деревня возненавидела. Пирс и сейчас-то приходит помогать только по ночам, да пока никто не видит, а Говар вообще к моему дому не приближается. В поселке говорят о том, что мы с ребятенком дружно живем, да только лишних поводов для сплетен давать нельзя.
— Не волнуйтесь, я никому не расскажу.
— Да уж надеюсь! — старушка пригрозила мне пальцем. Было видно, что она сильно взволнована, и кажется, вообще жалела что поделилась со мной такой информацией.
Говорить ей, что я тоже не из Молота, было бы по меньшей мере глупо. И опасно. Это Пирса она с рождения выхаживала, а я ей кто? Сразу сдаст властям. Ну или не сразу, а когда все сараи ей вычищу. Да и не поверит поди вообще, сочтет за одержимую фантазерку.
— А почему Пирс не учится, это дорого, да?
— Ну ты честное слово как с неба свалилась! У кого ж он учиться будет? Преподавателей могут пригласить из столицы только знатные рода, вроде твоего.
Да не из знатного я рода! Я вообще из потерянной на карте Земли почти заброшенной деревни!
Но Манретте я лишь улыбнулась уголками губ. Мол, да, сбежавшая из дому аристократка. Взбалмошная девица, не желающая выходить замуж за выбранного папенькой… Ну, пусть будет, герцога.
Потому что по-другому объяснить свою грамотность не смогу. Да и одежду, видимо, тоже.
Я все еще сидела за столом с грязными по колено ногами, а вот старушка свои вымыла в тазу с теплой водой, до которого я не добралась — не хватило сил. Сейчас же, немного посидев и отдышавшись, сумела добрести до таза и смыть с себя грязь. Вытереть ноги было нечем, так что надела носки и кроссовки прямо так. Погода жаркая, высохнут.
— Где живешь-то, Алевтинка? Была раньше в Росином?
— Ни разу. Живу в заброшенном доме, который на отшибе.
— Безысходность толкает нас на ужасные вещи, — пробормотала госпожа Манретта, покачивая седой головой. — Ночевала там уже?
— Вы тоже будете убеждать меня в наличии там привидений? — я усмехнулась, но по спине пробежал холодок от страха. Вот сейчас как скажет, что там и правда духи живут, и что мне делать?
— Не буду. Раз ты сумела провести там целую ночь, значит тебя никто уже не тронет. Разозли ты достопочтенного Райндорра, и тебя бы уже никогда не нашли.
Я так и застыла, не дойдя до стола. В голосе старушки не было лжи, но и печаль, мелькнувшая на ее лице, пугала. Манретта словно говорила о ком-то… близком, едва ли не родном.
— Вы что-то знаете, да?
— Даже если и знаю — не скажу. Ни к чему тебе слушать старушечьи россказни. Давай-ка, тебе пора домой, а мне отдыхать. Днем спать нужно, дневной сон придает сил.
Уходить без ответов я, конечно, не хотела. Но и бесцеремонно допытывать бабульку не могла, поэтому поблагодарив за корзинку с едой, ушла, пообещав вернуться как только смогу.
Домой шла едва переставляя ноги. Кто такой этот “достопочтенный Райндорр”? Очень надеюсь никогда с ним не познакомиться.
Мимо дома Пирса я шла ну очень медленно, надеясь, что парнишка выскочит из-за ворот, хотя бы для того, чтобы поздороваться. А вдруг он за ночь решил, что общаться со мной не хочет? Я тогда сойду с ума от одиночества, честное слово. И от страха! Как выведать секреты этого мира, когда ты вообще никому не можешь говорить правду?
Со двора уже знакомого мне дома все еще доносились удары колуна о дерево. Услышав их, в мою голову закралась противная мысль… а чем топиться мне? Камин в библиотеке может быть и заговоренный, раз сам производит поленья и поджигает их, но жить в одной только комнате достаточно проблематично. Как минимум, нужно отапливать ванную. Какие зимы в Молоте мне неизвестно пока, но думаю, что ничуть не теплее тех, к которым я привыкла на Земле. Переживать об этом еще до начала лета, в то время как других проблем полно, было очень глупо, но всю дорогу до дома я пыталась придумать, как разжиться дровами.
— Евлампий, я дома! — кричала гусенышу, еще на входе с улицы в гостиную. Птенчик меня, конечно, не слышал, до библиотеки еще целых два коридора, но мне было жизненно необходимо хоть кому-то снова сообщать о своем возвращении.
Огромный дом встретил меня тишиной. Вот видите, Манретта и Пирс, никаких привидений тут нет! Да и слова старушки о том, что раз я пережила эту ночь значит бояться нечего, как-то успокоили.
Решив, что и спать, и есть я буду в библиотеке, пока не приведу в порядок кухню, поставила корзинку с едой на стол, а клетку с мирно спящим гусенышем отправила на пол. Евлампию было все равно, что хозяйка вернулась, а вот я обрадовалась ему как старому другу.
— Поспи пока тут, — погладила клетку, и вернулась к изучению содержимого корзины.
Жалостливая старушка положила мне десяток яиц, пачку макарон, булку хлеба, коробочку сливочного масла, соль, сахар, перец, и чашку оладьев. На пару дней? Да с таким набором продуктов я проживу почти неделю! Если есть по чуть-чуть и растягивать на подольше, то запросто.
Но к Манретте я все же пойду завтра снова. Не потому что надеюсь на еще одну корзинку с провизией, а потому что бабульке нужна помощь. Я видела, как ей тяжело, Манретта хоть и выглядит сильной, бодрой старушкой, но усталость и печаль в глазах не скрыть. К тому же, спрошу, как и где достать картофеля на посадку, да и семян вроде моркови, лука. Еще бы землю как-то вспахать, благо, участок хоть и заросший, но не сильно завален хламом, то есть место для огорода есть. А если вырастить овощи, то жить станет еще веселее.
Еще меня не покидала мысль насчет птичника. Слова Пирса прочно засели в моей голове, а наличие хоть и одного, но гуся, заставляло поверить в то, что все возможно. Гусей разводить я не буду, наверняка здесь это не выгодно, а вот куриц… С этими пернатыми можно жить на яйцах и мясе даже в самые тяжелые времена. Еще бы поросеночка к зиме подрастить, да на мясо.
Я так размечталась, что не заметила, как прошерстила по кладовкам, отыскала ведро, кучу тряпок, и мешок с уже окаменевшим порошком. Воды у меня было полно, вон, прямо не выходя из дома.
Наполнила ведро из ручья, отколола кусок порошка, и растворив его в воде, вернулась в библиотеку. Когда пришла из поселка, не обратила внимание на то, что в комнате было освещение от камина, а сейчас же застыла с тряпкой в руках, глядя на слегка обуглившиеся поленья.
— Если ты заговоренный, так и скажи! — зашипела я на камин. — Нечего меня так пугать!
Со злостью принялась стирать пыль со всех поверхностей начиная от входа. Языки пламени заставляли поленья трещать и пищать, и под этот приятный слуху звук, я убралась в почти половине библиотеки. Стерла пыль со стен, двери, стола, кресла, и дивана. По стеллажам тоже прошлась, а вот за книги взялась, сменив мыльную воду на чистую.
Стоило мне только прикоснуться к первым корешкам книг мокрой тряпкой, как пламя в камине вспыхнуло еще ярче, а в воздухе мгновенно повисло напряжение. Я буквально чувствовала чей-то взгляд на спине, но так как меня парализовало от страха, повернуться не могла.
Спустя пару минут мне все же удалось убедить себя в том, что обладаю излишне богатым воображением, и утерев со лба холодный пот, осторожно провела тряпкой по корешкам и срезам. Пыль размазалась, пришлось взять вторую тряпку, сухую, и так, с двумя клочками ткани, я двинулась вдоль стеллажа. Когда вытерла все-все книги стоявшие на уровне глаз, забралась на передвижную лестницу, чтобы отмыть и верхние полки.
На уборку пыли с книг ушло очень много времени, а все почему? Потому что я вытаскивала некоторые из них и начинала читать. Ну не могла удержаться!
Сколько же информации таилось в этих историях! А самое интересное, что написаны они были сухим языком, словно изложение фактов… В связи с чем я решила, что это не художественные романы, а вполне себе справочники и книги по истории. Значит, благодаря этой самой библиотеке я смогу узнать о Молоте много всего.
В коридоре что-то хлопнуло, повалилось и покатилось по полу. Я замерла, стоя уже у выхода из библиотеки. Медленно поставила на пол ведро с водой, которую собиралась вылить, и тихонько задвинула засов. Кто бы ни пришел в мой дом, я гостей не ждала. Не сразу вспомнила, что Пирс должен был прийти, обещал ведь.
Выйти в коридор было нужно — мальчишка не найдет меня в таком огромном доме. Поэтому я отыскала рядом с камином тяжелую кочергу и вышла из комнаты. Дошла до лестницы, и увидев на полу осколки орла, а саму статую валяющуюся почти у окна, передвигаться стала на цыпочках и постоянно оглядываться.
В коридорах никого не было, в бальном зале — тоже, а когда вышла в гостиную, то увидела Пирса, стоявшего на улице прямо за стеклом. Облегченно выдохнув, опустила кочергу.
— Заходи, чего ты там стоишь!
— Меня сюда не пускают, а вот то что ты еще цела, хоть и выглядишь неважно, меня очень удивляет.
Мальчишка меня пугал, и чтобы успокоить натянутые нервы приходилось вспоминать слова старушки о том, что мне бояться нечего.
— Как знаешь, — я сама вышла на улицу. Пирс улыбнулся и неловко меня приобнял.
— Рад, что ты вышла. Я стоял здесь несколько часов, все ждал, уже собирался уйти.
— Несколько часов? — Это ж сколько времени я провела за уборкой? Взглянула на серое небо — день уже подошел к концу.
— Я пришел после обеда. Как прошла ночь?
— Хорошо, спасибо. Твои опасения насчет призраков не подтвердились, — усмехнувшись, щелкнула мальчишку по носу и показала язык. Пирс рассмеялся.
— Ты им понравилась значит. Честно сказать, удивлен. Обычно они никого в дом не пускают, даже меня. Я несколько раз пытался полазить тут, когда было особенно скучно, меня каждый раз прогоняли.
— И как же это было? — я подозрительно прищурилась. Маленький лгунишка! — Ты их прям видел?
— Нет, не видел, мне они не показались. Но и не убили, к счастью, хотя могли. Просто кидались разными предметами, в последний раз мне в грудь прилетела деревянная коробка. Не очень больно, но приятного мало.
— Тебе бы сказки писать, Пирс, — улыбалась я, несмотря на что начинала понимать — парень не врет. Он не врет, и тут действительно есть нечто потустороннее, вот только мой мозг упорно блокировал это осознание, чтобы я не свихнулась от страха.
— В общем, я рад, что у тебя все хорошо. Смог прийти ненадолго, и… кое-что тебе принес. Только пойдем к воротам, а то я не стал приносить их к дому.
— Надеюсь, это дрова. А то камин хоть и заговоренный, и сам разжигает пламя, но он такой видимо один, а мне бы еще в ванной растопить очаг.
— Сам разводит огонь? — мальчишка удивленно вскинул брови. — Алевтина, мне хоть всего четырнадцать, и я могу многого не знать, но уверяю тебя — заговоренных каминов не существует.
— Ты ничуть меня не успокоил, знаешь ли, — ворчала я, пока мы шли к воротам. — Мне ночью было страшно, очень страшно! Я слышала голоса, Пирс! В полной темноте лежала и слышала шепот, а потом вдруг огонь разгорелся сам собой, и поленья стали целыми.
— Они полюбили тебя за что-то, — загадочно улыбнулся мальчишка.
— Поленья? — не поняла я.
— Бывшие хозяева этого дома — господин Райндорр, и его лютый враг — господин Сантери. Это все, что я знаю об этих двух духах. Почему они враждуют мне неизвестно, но с появлением тебя, кажется, у них перемирие. Знаешь, никто не может похвастаться тем, что призраки для них камины топят. Обычно те, кто встречает духов, уже в принципе ничем похвастаться не могут — их тела им больше не принадлежат.
— Большое тебе спасибо, Пирс, теперь мне стало гораздо легче! — прошипела я сквозь зубы. — Зачем ты мне все это рассказал? Я с ума сойду этой ночью!
— Ну прости, думал тебе важно знать. Правда, извини… Но вообще-то сначала посмотри, что я принес, — мальчишка широко распахнул ворота.
В деревянном ящике, прикрытом сверху тряпкой, пищали два крошечных цыпленка — один птенчик был желтый, второй — черный.
Я от умиления чуть не расплакалась.
— Где ты их взял?
— Да так, неважно.
— Не украл ведь? — всполошилась я, а Пирс насупился.
— Нет!
— Извини. Так где? В общем, в любом случае спасибо. Это… это очень приятно, и неожиданно. Такой подарок дорогого стоит! Но ты еще вчера говорил, что денег нет…
— Я их попросил в долг. Но ты не волнуйся, сам потом рассчитаюсь.
— Так не пойдет. Мне очень приятен твой сюрприз, но давай оплатим долг напополам?
— Как? — мальчишка занервничал, а глазки загорелись надеждой.
— Вырастим их вместе, а если это петушок и курица, то их цыплят потом отдадим тому, у кого ты взял этих двоих.
— Ты приглашаешь меня к себе?
— Ну не в дом, — я развела руками. — На территории будешь выгуливать Евлампия. Забор, как ты видишь, в плачевном состоянии.
Забор и правда был весь поломан, оставались целыми только четыре бревна и несколько штакетин, да ворота у которых мы сейчас стояли. Остальная территория дома огорожена не была, забор давно растащили на доски.
— Я согласен! — обрадованно воскликнул Пирс. — Забирай этих мелких тогда, а мне пора идти. Я приду завтра гулять с гусем.
Парнишка ушел, а мы с птичками отправились в дом. Внутрь я заходила с высоко поднятой головой, трясясь от страха, но внешне никак не выдавая свое состояние. Остановилась посреди гостиной, поставила ящик с цыплятами на пол и громко, во весь голос крикнула:
— Господа! Я желаю видеть вас!
Сколько же сил мне понадобилось, чтобы не развернуться, и не выбежать на улицу визжа как поросенок, потому что ручей, до этого мирно и тихо журчащий, вдруг покрылся коркой льда. Мусор с пола поднялся в воздух, закружился, завертелся, и снова осел. Портреты на стенах зашевелились, и из них потянулись почти прозрачные, дымчатые щупальца.
Самообладание оставило меня, когда эти самые щупальца вдруг поползли по полу в мою сторону, а потом принялись формироваться в высокие фигуры прямо передо мной. Я закричала, подхватила ящик с цыплятами, и уже почти выбежала через окно на улицу, как вспомнила про гусеныша. Нет, Евлампия я этим существам ни за что не оставлю.
Кто-то наверное сказал бы мне: “Алевтина, ты — круглая идиотка, что вернулась к призракам из-за какой-то птицы. Гусь — это еда, а теперь ты сама станешь едой”. Но я бы его слушать не стала, я была слишком ответственной, к тому же Евлампий не какой-то гусь, он мой друг! Он тот, кто был со мной с первой минуты жизни в этом мире.
— Не трогайте меня, — повернулась к привидениям. С замершим сердцем принялась их рассматривать, хоть и не собиралась.
Одна фигура была высокой. Мужчина, в прозрачном чепце и ночной сорочке типа платья, — женской, что-ли? Второй был чуть ниже первого ростом, с взлохмаченными длинными волосами, под глазами залегли мешки, а само лицо выглядело сильно помятым. Одет второй дух был в костюм очень старого фасона — даже я это понимала. Зауженные брюки, фрак, и рубашка с пышными воланами. Почему у призраков и одежда стала призрачной — явление очень любопытное.
Оба духа смотрели на меня с нескрываемым любопытством.
— Кто из вас — кто? — дрожащим голосом спросила, со всей силы прижимая ящик к груди, словно цыплята могли бы меня защитить.
— Кхм, — вперед вышел мужчина в костюме, и отвесил легкий поклон. — Господин Райндорр, леди.
— Господин Сантери, леди, — произнес второй.
— Закрой рот, — шикнул ему первый.
— Сам закрой.
Я офигела. Нет, не удивилась, а прямо офигела. Передо мной вступили в перепалку друг с другом два призрака, предварительно очень вежливо ответив мне на вопрос.
— Меня зовут Алевтина, — когда шок прошел, представилась им. — А теперь хочу попросить пропустить меня в библиотеку. Я только заберу своего друга и оставлю ваш дом. Мне жаль, что я потревожила вас, если бы знала, что тут кто-то живет, не пришла бы.
Я и договорить не успела, как призраки за долю секунды оказались прямо перед моим лицом. Сантери сильно пихнул Райндорра в плечо, и мужчина, как будто и не был бесплотным, отлетел в сторону.
— Леди, я бы хотел попросить вас остаться в моем доме.
— Этой мой дом, гнусная ты скотина! — налетел на него Райндорр, и привидения, скрутившись в клубок, растворились в воздухе.
Продолжая офигевать с происходящего, бегом пересекла гостиную, бальный зал, коридор, и влетев в библиотеку вихрем, подхватила клетку с Евлампием.
— Хорошенький мой, нам пора. Спасибо этому дому, пойдем к другому.
Так же бегом вернулась в гостиную, но из-за клетки и коробки в руках не видела ничего впереди себя, и оказалась на замерзшем ручье. Давно стертая подошва старых кроссовок подвела и я, поскользнувшись, с визгом полетела на пол. Птенцы вместе со своими домиками выпали из рук, но удариться о пол не успели. Ящик подхватил внезапно появившийся Райндорр, а клетку с гусенышем — Сантери. Насчет меня призраки видимо решили, что если самоубьюсь сама, то им вроде как и руки марать не придется.
Я лежала на полу, корчась от боли в плече от удара. Привиденияв это время стояли, нагнувшись надо мной, с обеспокоенными лицами.
— Могли бы и меня поймать! — возмутилась, не задумавшись, что и кому говорю.
— Простите леди, ваши птенцы еще малы. Если бы они упали, это повлекло бы за собой проблемы с их здоровьем, — проговорил Райндорр.
— Я помогу вам подняться, — засуетился Сантери, спешно опуская клетку на пол.
— Ты не можешь трогать живых, идиот, — фыркнул на него Райндерр.
Ни один из духов не протянул мне руку, пришлось вставать самой.
— Значит так, — я зачем-то принялась отряхивать свой и без того грязный костюм. — Отдайте мне моих птиц, и я уйду. Пожалуйста.
Мужчины переглянулись, и видимо решили ненадолго объединиться ради одной цели.
— Леди, вы нужны здесь, — твердо произнес Сантери.
— Вы можете уйти, конечно, но куда? — вопросительно вскинул брови Райндорр. — Мне показалось, раз здесь ночевали, то идти больше некуда.
— Вы правы, идти мне некуда. Но вы… Вы призраки, блин! — в моем голосе вновь прорезался страх.
— А-а-а, — одновременно протянули мужчины, понимающе взглянув на меня. — Боишься.
— Не просто же так я от вас бегаю.
— Мы тебя не тронем, да мы и не можем — духи не способны касаться живого существа. Вот, смотри, — рука Сантери прошла сквозь мой живот насквозь. Я взвизгнула в этот момент, на миг зажмурившись.
— Как это?.. Что вы сделали?
— Показал, что вреда причинить не можем.
— Ага, а вот Пирс сказал, что вы в него коробки кидали!
— В него — да, кидали. Потому что защищаем это поместье, и чужакам здесь не место.
— Ну не всем чужакам, — глянул на него Райндорр.
— Это ты всех подряд пускаешь сюда, а я — нет! — злобно ответил ему Сантери.
Любопытство, граничащее со страхом, заволокло мой разум. Я почему-то улыбалась, глядя на то, как ругаются призрачные старики. Забавные такие.
— Так если вы защитники дома, почему меня не прогнали?
— Ты та, кто приведет его в порядок. Поместье умирает от времени, а мы не в силах ему помочь, — вздохнул Райндорр.
— С чего вы решили, что я не разграблю дом и не уйду?
Призраки расхохотались, и забыв о вражде, принялись хлопать друг друга по плечам.
— Разграбит она!
— Я бы на это посмотрел!
— Тихо вам! Что смешного?!
Мужчины замолчали, но всего на секунду, а потом снова принялись смеяться. Я молча пережидала их пятиминутную истерику. Лед под ногами в это время начал таять, и мне пришлось отскочить в сторону, чтобы кроссовки не промокли. Напряжение в воздухе тоже спало, но холод, который возник при первом появлении духов, никуда не делся.
— Как вас зовут, милая леди? — вытирая невидимые слезы от смеха, спросил Сантери.
— Алевтина Езерская, — ответила, и… да будь что будет, добавила: — Переселенка с Земли.
— Оу!
— С ума сойти!
— Ты давно с него сошел.
— Ой помолчи!
— Господа! — рявкнула я. — Думаю, мне будет сложно с вами жить, по той простой причине, что я вас боюсь. Это во-первых. А во-вторых — вы постоянно ссоритесь?
— Не говори ей, — прошипел Сантери, мгновенно ставшему грустным Райндорру. Старик в призрачном костюме стал еще бледнее, чем был, и спрятал растерянный взгляд в пол.
Но почти сразу вскинул голову, улыбнувшись.
— Если вы останетесь здесь, леди Езерская, мы разрешим вашему другу Пирсу сюда приходить, а еще будем помогать с птицами, пока вы ходите в деревню.
— С чего такая щедрость?
— Еще несколько лет и дом будет разрушен до основания, нам станет негде жить.
— Вы — призраки. Летите на небо, или куда вы там уходите после… — я замялась, слово “смерть” мне не нравилось.
— Не можем, — ответили в один голос. — Нас еще держит Молот.
— Из-за тебя, — фыркнул Сантери, а Райндорр едва не кинулся на него с кулаками.
— Так… Ваше предложение очень заманчивое, но я соглашусь при одном условии — вы расскажете мне, что между вами двумя происходит.
— Она же с Земли, поэтому и не знает, — пожал плечами Сантери.
— Расскажу, но не сейчас.
— Ладно, — ответ Райндорра меня устроил. — У меня будет еще одна просьба — пожалуйста, не показывайтесь Пирсу, и… мне. Хоть какое-то время, пока я не привыкну.
Призраки дружно закивали.
— Еще вопрос — камин растопили этой ночью вы или он сам как-то?
— Мы.
— Зачем?
— Чтобы тебе не было страшно.
— А от шепота за спиной мне, блин, не страшно! — от нервов я начала употреблять слова-паразиты в своей речи, даже не замечая этого. Ручки все еще меленько дрожали, но на призраков смотрела уже скорее с любопытством, нежели ужасом.
— Извините, не думали, что услышите.
— Хорошо. Уходите, пожалуйста, я позову, когда буду готова.
Духов след простыл в ту же секунду. Я села прямо на пол, подтянула к себе клетку с Евлампием, и ящик с цыплятами. Сидела так долго-долго, пытаясь прийти в себя. Теперь мне никто не мешал сбежать, но отчего-то я не торопилась. Поглядывала на, уже ставшее почти черным, небо за окном, и размышляла, смогу ли уснуть этой ночью если останусь в доме. Призраки хоть и объяснили свое ко мне хорошее отношение в обмен на то, чтобы занялась поместьем, и я даже поверила им, но все равно было как-то не по себе. А если не останусь, то уснуть на улице мне будет просто негде!
— Что делать будем? — обратилась к пернатым друзьям серьезным тоном, словно они могли мне ответить. Цыплятки молчали. Они плевать хотели на проблемы хозяйки. — Так я и думала. Вот сварят из всех нас суп, что тогда скажете?
Птенцы заверещали в один голос. Конечно, за свои-то жопки боятся!
В гостиную, медленно, но верно, возвращалось тепло. Ручей, полностью растаяв, вновь запел веселым переливчатым журчанием, а я смотрела на него и думала, как извлечь пользу из домашнего источника воды. Уборка станет гораздо проще, благодаря ручейку, но что еще? А еще я могу в нем мыться, что тоже очень удобно, пока на дворе стоит хорошая погода.
— Пойдемте-ка в комнату, спать пора.
Мы вернулись в библиотеку. Ящик и клетку поставила на пол, потому что на столе все еще стояла корзина с продуктами. Макароны в пачке манили меня, и желудок начинал требовать простое, но вкусное блюдо — макароны с яйцом. Вот только готовить его не на чем, разве что в камине.
Притащила из кухни кастрюлю, по пути набрала в нее воды из ручья, и поставила на угли. Пламя еще не погасло полностью, так что вода закипеть успеет. Дождавшись, когда она забурлит, кинула в нее щепотку соли и горсть макарон. Когда все было готово потащила кастрюлю на улицу, чтобы слить воду. Толстая тряпка которую я использовала как прихватку, хоть и защищала от ожогов, но жар все же пропускала, поэтому мне приходилось иногда останавливаться по пути. В очередной раз когда рукам стало слишком горячо, я поспешила поставить кастрюлю на пол, но она тут же поднялась в воздух и поплыла к выходу.
— Я же просила не показываться!
— Я и не показываюсь, — послышался голос Сантери.
Невидимый помощник оставил кастрюлю прямо на полу у дыры в стеклянной стене, и исчез. Надеюсь, что исчез, неприятно думать, что за тобой все время подсматривают.
Вернувшись в библиотеку разбила яйцо в еще горячие макароны, быстро перемешала, и поужинала, не выкладывая на тарелку. Всю посуду нужно было очень тщательно мыть, а времени пока на это тратить не хочется. Но на завтра пора было составлять план действий: первым делом возьмусь за уборку кухни, и если останутся силы, то вымою еще и столовую. С утра до ночи провожусь, вот прям чувствую!
Но все оказалось куда интереснее. Я даже призадумалась, а так ли плохо жить в одном доме с потенциальными невидимыми уборщиками?
С рассветом притащила на кухню несколько ведер воды и порошок, и спустя пару часов на кухне кипела генеральная уборка с летающими по воздуху тряпками. А все потому что привидения хоть и не показывались, но помочь очень хотели. Время от времени эти тряпки летали из угла в угол, и тогда слышалась такая отборная ругань, что я поняла — мой дед был не самым искусным матершинником.
— А что вам мешало самим навести порядок раньше? — возмущалась я, вытирая слезы от клубящейся пыли.
— Незачем было, — раздалось из угла под потолком.
— Без живой души дом все равно умрет, поэтому смысла в уборке мы не видели, — вторил ему другой голос.
— Бездельники, — хмыкнув, пробормотала я.
Пока одна из тряпок орудовала на потолке, смахивая с поверхности пыль, вторая мыла окно. Я же взялась за шкафы, предварительно вытащив из них всю посуду. Фарфоровый кофейный сервиз с изображением льва на чашках запал мне в душу сразу, стоило только его увидеть. Бережно перенесла предметы аж для восемнадцати человек, на длинный стол, не решившись выкинуть. В одной из чашек что-то зашевелилось, пока я держала ее в руках, и на меня из слоя пыли вытаращил глаза крупный паук.
Пару дней назад я бы разоралась от ужаса и немедленно сожгла дом, а сейчас только брезгливо поморщилась. Ну паук и паук, что в нем страшного, когда вокруг тебя вихрем носятся два мертвеца без тел?
К полудню стало понятно, что если бы Райндорр и Сантери мне не помогали, я бы бросила всю эту затею с уборкой еще отмывая верхние шкафы для посуды. Столько грязи не бывает даже на помойках! Бесконечная посуда мылась и полоскалась в огромных тазах, скрип тряпки по стеклу уже отдавал в ушах отчего ныли зубы. Шкафы хоть и блестели чистотой, но мне все равно казалось, что я недостаточно хорошо их отмыла.
Ближе к вечеру вычищена была вся кухня, кроме пола. Этим решил заняться Сантери, а Райндорр с удовольствием предоставил ему возможность, как он сам сказал, “выслужиться” перед новой хозяйкой. И громко, с выражением добавил: “Настоящей хозяйкой!”
Да что за дела у этих двоих? Оба умерли в этом поместье, раз тут живут, но кем они приходятся друг другу? Райндорр намного старше Сантери, и я бы предположила, что они отец и сын, но общение между призраками больше походило на поругавшихся много лет назад лучших друзей. Что-то мне подсказывало, что духи друзьями друг другу никогда не были. Между ними словно произошло что-то очень, и очень серьезное…
Пока стояла в столовой в задумчивости, Райндорр уносил ведра в кладовую, а Сантери домывал пол, на улице совсем стемнело. День пролетел незаметно, и только ночью с ужасом поняла, что если Пирс приходил, то я об этом не знала! Мне нужно было хоть иногда выглядывать на улицу, глупая моя голова!
Несмотря на то что Пирс совершенно точно не мог стоять у моего дома до самой ночи, я поспешила на улицу. Прошлась по всей территории, послушала пение сверчков, подышала прохладным свежим воздухом. Откуда-то доносился запах фиалок, но время роста для них еще было не самое подходящее, поэтому я из любопытства пошла искать источник аромата.
Осторожно высунув полголовы из-за забора, который отделял мою территорию от соседской, я увидела любопытную картину. Эйран Флор дремал на скамейке-качеле, расположенной недалеко от входа в дом, а рядом горел костер. От полыхающих дровишек и исходил ароматный дым, привлекший меня. Я залюбовалась соседом всего на минутку: его мускулистое тело, обтянутое черной хлопковой рубашкой и брюками из плотной ткани, казалось выточенным из камня. Невозможно не засмотреться. Длинные волосы растрепались, пушистые ресницы вздрагивали во сне. Я начала переживать, не простудится ли Эйран? Все-таки ночами еще довольно прохладно, и спать на улице не лучшая идея.
Когда рассматривать сосед стало уже неловко, я ушла в дом. Призраки, снова не показывались, но активно давали понять, что присутствуют. Едва я вошла, как ручей мгновенно замерз.
— Хотите, чтобы я убилась? — недовольно проворчала, ступая на лед.
Духи как-то сразу поняли, что сотворили глупость, и решили сделать еще большую глупость — разморозили ручей. Тут же провалившись в воду по щиколотку, промочила ноги.
— Не трогайте ручеек! Идите спать лучше.
— Мы не спим.
— Нам не нужно.
— А мне нужно, и я очень прошу, не приходите в библиотеку! Во-первых, это неприлично. Во-вторых, мне не хочется спросонья слышать голоса в темноте. Страшно, знаете ли.
Я продолжала ворчать, уже заходя в библиотеку. Меня очень расстроил мой собственный поступок по отношению к Пирсу, и утром, едва проснувшись, я начала собираться к нему с извинениями.
Духи были тут как тут. Встречали меня в коридоре, опять же, не показываясь, но очень громким шепотом ругаясь друг с другом.
— Доброе утро, — прокряхтел Сантери.
— Вы неважно выглядите, может быть, чаю? — любезно предложил Райндорр.
— А есть? — вздохнув, потерла глаза. Сон еще не прошел, голова туманилась.
— Нет.
— Ну а зачем тогда предлагать? — с утра я снова была не в духе, не до бесед с невидимками.
— Леди, вам бы умыться, — преследовали меня голоса до самой гостиной.
— Да, точно! — встрепенулась я, решив, как избавиться от призраков хоть ненадолго. — Я искупаюсь в ручье, а вы, — погрозила пальцем потолку. — Спрячьтесь где-нибудь, и не вздумайте подсматривать!
— Я и не думал!
— Обижаете, леди, — фыркнул Сантери. — Я — человек благородных кровей.
— Не благородных, и не человек вовсе! — возмутился удаляющийся голос Райндорра. Сантери ему ответил что-то неразборчивое, но уже откуда-то из коридора с лестницей.
Пока я присматривалась к ручейку, в гостиную выбросили полотенце. Хмыкнув, вытрясла с него пыль насколько сумела, и со вздохом бросила на сухую часть ковра.
Мыться в ручье посреди гостиной, наверное, повезло только мне. Необычно, интересно, но лучше бы стена у дома была целой, и первый этаж не затопило! Ругательствам меня научил дед, спасибо ему, теперь я могла громко и внятно описать свои чувства по поводу этих банных процедур.
Полотенцу было, по меньшей мере, лет сто. Ткань рассыпалась под моими пальцами, но я кое-как сумела вытереться, и даже завернуться в него. Пятая точка осталась неприкрытой, но гостей я не ждала…
— Вы что здесь делаете? — застыла, на входе в единственную уцелевшую комнату — библиотеку.
За столом при свете масляного фонаря вальяжно развалился уже знакомый мне господин.
— Читаю, — небрежно бросил он, не отрывая взгляда от книги.
— Почему в моем доме?
— Он не твой, — мужчина все же взглянул на меня. На миг замер, увидев меня едва ли не в чем мать родила, но потом его почти отсутствующее воспитание взяло верх. — Хм, ты бы оделась, что ли.
— В своем доме я сама решаю в чем мне ходить! — я начинала закипать. — Выметайтесь, пожалуйста!
— Дочитаю и уйду.
— Книгу можете взять с собой.
— Нельзя.
— Это еще почему?
Эйран, усмехнувшись, впился в мое лицо взглядом.
— Вот видишь, ты сама себя выдала. Если бы это был и правда твой дом — ты бы знала почему.
Я потрясла головой, пытаясь понять, видится мне мужчина, или он и правда здесь.
— А как вы прошли мимо? — с ужасом поняла я, что пока лежала спиной в ручейке и наслаждалась прохладной чистой водичкой, Эйран мог видеть меня. Голую!
Смущенно прикрыла руками грудь, осознавая, что и сейчас нахожусь не в лучшем виде.
— Леди, — раздался шепот Райндорра прямо над моим ухом. — Он давно в доме, просто вы спали и господин Флор находился на кухне. Я думал, что предложив чаю, сумею привести туда и вас, но вы отказались.
— Да! — прошипела я. — Потому что чая нет! Почему этот, — ткнула пальцем в сторону мужчины. — Здесь? Вы ведь защищаете дом от чужаков?
Эйран Флор, хмыкнув, перелистнул страницу и протяжно так, нервируя меня еще больше, вздохнул.
— Леди, господин Флор не чужак, — дрожащим голосом ответил Сантери.
— Вы здесь живете? — отмахнулась я от призраков, обращаясь к соседу.
— Нет.
Короткий ответ меня не удовлетворил. В библиотеке наступила тишина, нарушаемая лишь моим излишне громким сердцебиением и шелестом книжных страниц.
— Господа, — это уже обращение к духам. — Оставим Эйрана одного, мне хочется с вами поговорить.
Я уже и думать забыла о том, что разгуливаю в одном полотенце. Сейчас меня волновало другое — кто такой он, этот господин Флор?
— Леди, — Сантери снова был совсем рядом.
— Да перестаньте меня так называть! Мое имя — Алевтина.
— Алевтина, — подкрался и Райндорр. — Господин Флор наш пленник.
Я не успела удивленно раскрыть рот, как Сантери выругался.
— Дурень старый! Не пленник, а союзник.
— Да объявитесь вы уже, не могу я так, будто сама с собой разговариваю.
Передо мной тут же возникли призрачные старики, старательно отводя взгляды, чтобы ненароком не увидеть меня без одежды. Пока я одевалась, старики кружили вокруг, рассматривая лепнину на потолке.
— Так, а теперь по порядку, — одевшись, села у стены на сухой ковер. — Если Эйран Флор ваш союзник, то почему вы на него не спихнули всю работу по дому? По вашим словам, я вам здесь нужна чтобы дом не пришел в негодность. Тогда не понимаю, зачем тут нужен тот господин?
— Господин Флор пытается отправить нас туда, где мы и должны быть — в Призрачном мире.
— А мы, в свою очередь, поможем ему найти брата.
— Брата? Вы же из дома не выходите, — я непонимающе уставилась на духов.
Сантери вздохнул, покосившись на Райндорра.
— Мы должны вспомнить, что случилось перед нашей смертью. Какие-то обрывки воспоминаний есть, но почти вся жизнь стерлась, а чтобы восстановить ее требуются годы.
— И темная магия, — кивнул Райндорр.
— А Эйран тут при чем?
— Дроу — единственные кто обладает силой Тьмы. Не такого уровня, как чернокнижники, конечно, но достаточного для того, чтобы собрать пазл из воспоминаний и потом подарить его каждому из нас.
— Ясно, — кивнула я, ровным счетом ничего не понимая. — А вы двое, почему враждуете? Ты, — указала пальцем на Райндорра. — Обещал рассказать.
— Не помню подробностей. Могу лишь сказать, что с первого дня как только вернулся в поместье из скитаний между Молотом и Призрачным миром, не найдя покоя, Сантери уже был здесь, а я люто его возненавидел.
— Потому что ты при жизни был злой, и после смерти таким же остался, — фыркнул Сантери.
— Хватит! — прикрикнула, понимая, что сейчас снова подерутся.
Мне все еще было не по себе от того, что позволяю себе так разговаривать с привидениями, способными меня убить в мгновение ока. Но они оба вытянулись по струнке, слушаясь. Конечно, раз они не помнят свою жизнь, то можно сказать, что с момента становления призраками, как будто снова родились. Выглядят, конечно, очень уж взросло, но повадки какие-то подростковые.
— Пусть этот Эйран забирает книгу и уходит, мне нужна моя комната.
— Он не может, — хором ответили духи. — На библиотеке стоит защитное заклинание, не позволяющее вынести книги за ее пределы. Кто-то из нас навесил его при жизни…
— …а вспомнить не можете, я поняла. Может, записали его куда-то?
Призраки пожали плечами.
— Хорошо, тогда уйду я.
— Ты же обещала остаться? — снова хором.
— Я ненадолго, только проведаю своего друга. Напоите цыплят водой, вернусь, отведу их гулять.
Уже подходя к дому Пирса вспомнила, что призраки не смогут взять на руки цыплят и гусенка, но возвращаться не стала. Приду, сама напою.
Во двор заходила уверенно, а вот у двери остановилась в задумчивости. Что скажу, если мне откроет отец Пирса? Но пока думала, дверь распахнулась и на пороге появился заспанный парнишка.
— Я думал, что все, пропала ты, — грустно, но с веселым блеском в глазах проговорил он.
— Прости, пожалуйста. Мы затеяли уборку вчера и весь день провозились, я совсем забыла что ты не можешь войти в дом.
— Не могу. Ждал у стеклянной стены, но ты не появилась. Решил, что призраки все же сожрали.
— Кстати, об этом — ты теперь можешь приходить в гости прямо в дом, я договорилась. Надо сказать, привидения, очень милые и даже забавные.
Пирс захохотал, но его смех тут же прервался.
— Ты серьезно? — вскинул он брови.
— Пойдем со мной, сам все увидишь.
— Не могу, — мальчишка скривился. — Отец скоро вернется, я обещал ему быть дома. Приду завтра к полудню, жди меня на улице.
Мы попрощались, и я вернулась домой. Но уже у входа поняла, что лучше бы не уходила!
Из гостиной раздавались истошные крики, подойди кто к дому, сразу бы сбежали, а наутро в газетах появились статьи о том, что в поместье мучают людей.
— Держи их!
— Сам держи! Как я по твоему его оттуда достану?!
Чувствуя что-то неладное, поспешила внутрь. Ну точно, уходить не следовало! По помещению носился черный цыпленок, вслед за ним, яростно гогоча бегал гусеныш, смешно перебирая лапками. Сантери и Райндорр кружились вихрем вокруг них, по очереди пытаясь поймать мелких беглецов руками, но те каждый раз проскальзывали словно сквозь дым.
— Где желтый? — попыталась я перекричать шумных духов, но тут же была с ног до головы обрызгана водой из ручья, потому что Сантери бросил коробку, метясь так, чтобы она наделась прямо на Евлампия.
— Там! — крикнули старики, повторяя попытку с ловушкой, раз первая не увенчалась успехом. Клетка Евлампия и вовсе валялась в коридоре за аркой.
“Там”, это где-то в углу, куда указал Райндорр. Я пошла на писк, и обнаружила цыпу в крошечном проеме в стене, откуда уже давненько вывалился камень. Самого камня и близко не было видно, а вот получившаяся дыра служила хорошим убежищем для крошечного жулика.
— Выходи, — я опустилась на колени, и прилегла на пол, упираясь локтями. Нагло хватать цыпленка не хотелось, маленький был напуган и смотрел на меня круглыми глазками-бусинками с ужасом. — Пойдем кушать?
На минутку призадумалась. Когда дала гусенышу имя, то птица стала вдруг… понимающей, что-ли. Евлампий меня словно слушал и слышал. Поэтому я принялась срочно думать желтому цыпленку имя.
— Буду звать тебя Хома, — не придумав ничего лучше, заявила я.
Цыпленыш взглянул на меня как-то иначе. Как на дурочку.
— Ладно, ладно, я понимаю, что давать имена курочкам не самая умная затея, но давай так, хорошо? Мы с тобой шут его знает где, я вообще из дома ушла в другой мир, поэтому если хочу дать имя цыпленку, то сделаю это.
Хома запищал, да так громко и жалобно, что мне все же пришлось протянуть к нему ладонь. И на удивление, цыпленок тут же прыгнул мне на руку.
— Вот и молодец, а теперь пойдем спасать твоих сородичей.
В ручье теперь плескались не только коробки, но и сам Евлампий. Когда гусеныша накрывали импровизированной ловушкой, птенчик выплывал из под нее каким-то чудесным, невиданным способом. Я долго пыталась вспомнить, есть ли у гусей навыки плавания, но судя по тому что вижу, они есть, и довольно прокачанные. Черный цыпленок сидел под деревянным ящиком, недовольно пища. Его охранял Сантери, сидя на этом самом ящике сверху. Пока я мысленно хохотала с представленной мне картины, Райндорру удалось поймать Евлампия и двигая коробку по полу так, чтобы гусь не сбежал, притащил его к призрачному другу.
Самый старый призрак утирал пот со лба, и тяжело дышал.
— Вы способны устать? — с удивлением спросила я.
— Нет, но это как привычка… отголоски из прошлого, что-ли, — задыхаясь, ответил Райндорр. — Мы даже можем есть, или почти спать. Сны не видим, конечно, да и слышим все что происходит в доме.
— Извините, забыла что вы живых трогать не можете, так бы не попросила поить цыплят. Но все равно спасибо за помощь.
Оба привидения горделиво выпятили грудь, и могу поклясться, если бы их бесплотные образы имели кровь, то я бы увидела смущенный румянец на щеках.
— Этот, — кивнула в сторону коридора, где находилась библиотека. — Еще здесь?
Духи, переглянувшись, кивнули. Я пересадила Евлампия в клетку, подхватила ее и ящик с птенцами, на ходу придумывая имя и второму цыпленку. В библиотеку вошла, распахнув дверь с ноги.
— Добрый день, — произнесла холодным тоном, чтобы Эйран не думал, что рада его видеть. Поставила цыплят на столик, нагло сдвинув книгу, которую читал мужчина, но тут же поняла, что места для Евлампия нет — на столе стояла еще корзина с продуктами. Пришлось ставить клетку на пол, на что гусеныш возмущенно загоготал.
Эйран же сделал вид, что ему все равно! Он просто откинулся на спинку кресла, и взял книгу в руки. На меня не обращал никакого внимания!
— Господин Флор, — я подпрыгнула и уселась на спинку дивана. — Райндорр и Сантери рассказали мне о причине ваших визитов в этот дом, но так как здесь теперь живу я, то мы с вами должны договориться о том, в какое время вы сможете приходить.
Эйран перевел взгляд на меня, и я, пусть и всего на мгновение, но почувствовала страх. Взгляд черных глаз пробирал до мурашек, хотя само лицо мужчины оставалось бесстрастным. Ну, давай же, будь паинькой, соглашайся! Он вновь вернулся к чтению.
— Нет.
— Что значит — нет? Господин Флор, я ведь могу закрыть библиотеку и вы сюда не попадете.
Эйран молчал какое-то время, а я с ужасом и надеждой ждала его ответ.
— Как тебя зовут? — голос мужчины вдруг стал бархатистым, и мое напряжение мгновенно прошло. Отчего-то захотелось улыбнуться.
— Алевтина.
— Мое имя Эйран Флор, как ты наверняка уже знаешь. Говоришь, духи уже поведали тебе нашу маленькую тайну?
— А это была тайна? — у меня рот открылся сам собой.
— Так вот, я прихожу сюда почти каждый день, трачу на поиски нужной мне информации по несколько часов, и это вовсе не потому что мне жалко каких-то призраков. Нет, Алевтина, это потому что мне хочется как можно скорее убраться из Росиного, но я не уйду, пока не найду своего брата. Понимаешь? Чем скорее я перечитаю все эти книги, тем быстрее покину этот дом.
— И как давно вы уже здесь?
— Два часа.
— Нет, в Росином? Ваш брат… он давно пропал?
— Год. Пропал при рождении.
Эйран охотно отвечал на вопросы, но при этом не поднимал голову от книги.
— Почему же вы тогда ищете его здесь? Он может быть где угодно.
— Он в этом королевстве, но я был здесь уже в каждом городе и поселке.
Я молчала, в задумчивости постукивая по нижней губе кончиками пальцев. Конечно, я прониклась грустной историей Эйрана, но это еще не повод оставлять меня без спального места.
— Хочу предложить вам удобное для всех решение, — наконец придумала я.
Дроу, как его назвали призраки, кто бы это ни был, на секундочку поднял голову.
— Вы поможете мне привести в порядок одну из спален, чтобы я могла в ней разместиться, ну а в библиотеке проводите столько времени, сколько вам потребуется. По-моему, это хорошее предложение.
— Я и так могу проводить здесь столько времени сколько мне потребуется.
Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Эйран добавил:
— Но помочь могу, если мне ничего не придется делать.
— Не то что бы ничего… — Давай, Алевтина, будь наглее! По сути, ты не выпрашиваешь, а требуешь арендную плату за библиотеку, вот! — Всего лишь застеклить комнату, и обеспечить постельным бельем, а еще принадлежностями для ванной комнаты. Призраки помогут мне с уборкой, но жить в комнате с дырой во все окно как-то холодно и страшно.
Господин Флор не отрывался от чтения. Пока я говорила, его взгляд бегал туда-сюда по строчкам, а меня словно вообще не слышал! Повторить все то же самое я бы уже не смогла, и так чувствовала себя позорнее некуда.
— Какое твое второе имя?
— Второе имя? — не поняла я.
— У тебя нет второго имени? — удивился он. — Хм, не похожа ты на леди, но если все же… Тогда из какого рода?
Так, Пирс уже спрашивал у меня такое, а значит, второе имя — это фамилия. Если я не ошибаюсь, и не ляпну сейчас ничего лишнего.
— Я не леди, мое второе имя — Езерская.
Мужчина не переспросил, значит, ответила правильно. Вытащил из нагрудного кармана прямоугольный блокнот, карандаш, и быстро вписал туда что-то, а потом вырвал листок и протянул его мне.
— Мне не сложно, но все что я могу предложить — это финансовую помощь. Стеклить комнату, или убирать мусор, это пожалуй не ко мне.
Я забрала листок и взглянула на него, а когда на два раза прочитала написанное, мои глаза округлились.
“Алевтине Езерской, проживающей по адресу: поселок Росиный, улица Перекрестков, поместье Норданн.
Выдать сумму в пятьсот золотых монет со счета Эйрана Флора”
— Это… очень много, господин Флор, — понятия не имела, что такое — пятьсот золотых, но даже так понимала, что сумма просто огромная. Для меня, огромная, а мужчина отдал чек не моргнув глазом.
— Этого хватит на ремонт нескольких комнат, чтобы мы с тобой случайно не пересеклись где-то еще. Приведи дом в порядок, и гуляй где хочешь, кроме библиотеки.
— Да на здоровье! — я подхватила клетку с Евлампием в одну руку, коробку с цыплятами — в другую, умудрилась взять еще и корзинку с продуктами, а потом ушла. Нет, выбежала! Пока неслась до кухни с радостным выражением лица, за мной летели обеспокоенные духи.
— Алевтина, ты выглядишь счастливой, в чем дело?
— Вы договорились с господином Флором? Он что, уйдет? — Сантери взволнованно шептал. — Ты его прогнала?
— Ой, да перестаньте, — я водрузила все на стол, и помахала перед лицами призраков чеком. — Он купил у меня место в библиотеке, только и всего.
— Ого, — глаза обоих стариков расширились. — Куда ж тратить такие деньги?
Я фыркнула, обводя руками кухню. Нет, эта часть дома была еще в более-менее приличном состоянии, а вот гостиная, в которой остекление и ремонт стен обойдется в кругленькую сумму, вызывала священный ужас. Хоть бы этих пятисот монет хватило. Но в первую очередь — спальня!
— Мне нужно обналичить их, и сразу заказать стекла. Знаете, у кого можно это сделать?
Призраки посмотрели на меня вопросительно.
— А, да, точно, не помните ж ничего. Ладно, у Пирса спрошу. В общем, вам задание: навести порядок в тех покоях, что ближе всего к лестнице. В гостиной, ванной, гардеробной, и самой спальне. Справитесь?
Старики закивали.
— Вот и хорошо. Приступайте, а я снова к Пирсу, потом, видимо, в город. Кстати, какого размера нужны стекла для окон в покоях? Там выбиты и в спальне, и в гостиной.
— Двенадцать, каждое по полметра, — не задумываясь, хором ответили старики. Ну хоть это они помнят… Или же измеряли от скуки?
Как же чудесно было на улице! Лучи ласкового солнышка скользили по лицу, воздух был таким чистым и свежим, а настроение — до небес! Так бывает только когда в кармане лежит огромная сумма. Правда, до сегодняшнего дня я такого чувства никогда не испытывала, самый максимум, который у меня был на счету, всего двадцать тысяч рублей, и те были потрачены на дрова, уголь и корм для гусей.
Пока шла к Пирсу, молилась Вселенной и всем богам, чтобы мне выдали эти деньги, я нашла стекольщика и вообще, чтобы все пошло по плану.
Но так ведь никогда не бывает, об этом я забыла.
— Пирс! — кричала от калитки, чтобы не заходить во двор. — Пи-и-ирс!
— Тут я, — в форточку высунулась белокурая голова.
— Подскажи, где банк находится? А еще стекольщика бы мне.
— Это тебе в Иженев надо. Недалеко, идти пешком минут двадцать. Банк на главной площади, двухэтажное зеленое здание, ни с каким другим точно не перепутаешь. А стекольщик… — мальчишка задумчиво почесал затылок. — Кажется, в мастерской у Викрушена можно заказать, он и мебель делает.
— В какую сторону идти?
— Вон в ту, не заблудишься, — парнишка махнул рукой в ту сторону, откуда я и пришла. — Сразу за твоим домом есть дорога, вот по ней и иди.
За моим домом? Там всего одна дорога. А что если я снова попаду в портал? Нет, нет, нет! Не хочу! Решено, пойду по обочине.
В Иженеве и правда оказалась достаточно быстро, даже устать не успела, ну а когда вошла в город, то дальше шла медленно и с открытым от удивления ртом. Вокруг царила такая атмосфера! Такая… подпитанная кучей денег в моем чеке, разумеется. Голодная и в плохом настроении, я бы и половины всей красоты не заметила.
Без стеснения разглядывала витрины в лавках, заставленные ажурными кружевами, тканями, посудой, печеньями, а где-то и готовыми платьями. Вот одежду надо бы прикупить, а то в спортивном костюме не получается слиться с толпой местных.
Девушки, прогуливающиеся по узким улочкам города, выглядели словно принцессы из сказок. В красивых платьях, с замысловатыми прическами, в чудесных туфельках на острых низких каблучках. Мужчины были одеты в костюмы хорошего кроя, из плотной и явно дорогой ткани, а обуты в начищенные до блеска сапоги.
Но это лишь малая часть населения, и такие гуляли только на улице, где находились лавки. Большинство горожан выглядели словно вот-вот с полевых работ вернулись. Грязные, в лохмотьях, с ненавистью во взгляде к тем, кто цокал по брусчатой дороге в красивых туфельках и с улыбкой.
Заметила и представителей среднего класса, к которым скоро буду относиться и я. Эти люди были одеты просто, но чисто. Ботиночки, ситцевые платья, костюмы из тоненькой ткани, плохо сидящие на фигуре… Такие девушки и мужчины не улыбались, но и не было на их лицах никакой злости или раздражения. Скорее, легкая усталость, и немного — грусть.
Я прошла всю улицу, никуда не сворачивая, интуитивно понимая, что она выведет меня к площади. Так и получилось. Вскоре я маневрировала между десятками кричащих торговцев, попутно стараясь отказаться от предлагаемых ими лакомств так, чтобы не обидеть, но и чтобы отстали. За площадью оказалась еще одна улица, в конце которой мной и было обнаружено зеленое двухэтажное здание с вывеской “Королевский банк Иженева”
По ступеням широкой лестницы буквально взлетела, распахнула двери и с бешено бьющимся сердцем вошла внутрь.
Огромное помещение банка занимали мягкие диваны, а вот касса была всего одна. За застекленным окошком сидела, зевая от скуки, женщина с оранжевыми волосами. Меня бы не удивил такой цвет волос на Земле, но здесь же… Я застыла как вкопанная, не зная, как подойти.
— Госпожа, вам чем-то помочь? — работница банка натянуто улыбнулась.
— Нет. То есть, да, конечно, — подскочила к окошечку и протянула женщине чек с таким видом и ощущением, словно я маленький ребенок, которого мама отправила в магазин за хлебом.
— Обналичить желаете весь?
У нее даже вопросов не возникло! Ух!
— Да, если можно.
— Разумеется, можно. Вашу именную карточку, пожалуйста.
— К… что?
— Именную карточку, — терпеливо повторила она, не прекращая улыбаться.
— У меня нет такой, — на меня словно ушат ледяной воды вылили. Чертова бюрократия. Во всех мирах одинаковая!
— В таком случае, вам стоит получить карточку в Доме советов в Первый или Третий день недели, а уже после прийти к нам.
Обидно было до слез! И работница видела, как сжались мои губы, а на глазах проступили слезинки. У меня нет карточки, и вряд ли мне ее выдадут! Что я им скажу там? Они попросят еще какую-нибудь справку или вроде того, чтобы выдать карту.
— Вы можете обналичить десять золотых, госпожа, для такой суммы идентификация не требуется, а вот за остальными средствами придете уже с документом.
— Благодарю, — я кивнула, и женщина скрылась за дверью, что была за ее спиной.
Десять золотых, это ужасно мало. Мне, наверное, и на стекло не хватит, про ремонт уж вообще молчу.
— Пожалуйста, — передо мной выложили десять монет, и чек, на котором слово пятьсот было перечеркнуто, и подписано: четыреста девяносто. На этом же месте появилась и вторая печать банка, уже не черного цвета как была, а синего.
— Скажите, а если у меня никогда не было именной карточки, то смогу ее сделать?
— Да, вам нужно в Дом советов.
— Благодарю, — я схватила монеты, чек, и уже развернулась чтобы уйти, но все же спросила: — А какой сегодня день недели?
— Девятый, госпожа.
На мой ошарашенный взгляд женщина пожала плечами, а я все же пошла на выход из банка. Девятый день… мне это ровным счетом ни о чем не говорит! Завтра спрошу у Пирса, или у призраков, может хоть даты в календаре они помнят.
Монеты и чек положила в карман, для надежности застегнула его на молнию. Прищурившись от солнца, уже не такого ласкового как было до моего похода в банк, а скорее раздражающего, стала присматриваться к людям. Спросить дорогу до мастерской Викрушена можно было не абы у кого, а только у того, кто точно знает куда идти. Заблужусь ведь, как есть заблужусь!
Мужичок, в замызганной одежде, который катил куда-то тележку с гладкими досками, показался мне как раз тем, кто отправит меня куда надо.
— Зачем вам к Викрушену? — зыркнул он так зло, что меня морозец пробрал.
— Стекло хочу заказать, — ответила, икнув от испуга.
— Всем надо к этому Викрушену, а ко мне кто придет?!
Мужик сплюнул и двинулся за здание банка. Я понять ничего не успела, но потом решила, что к нему никто не ходит, потому что общаться с людьми нужно чуть вежливее. Следующей моей жертвой допроса стала старушка, милая на вид, улыбающаяся беззубым ртом. Она была такой старенькой, худенькой, и морщинистой, словно вот-вот испустит дух.
— Пойди вон в ту сторону, — указала она дрожащей рукой на арку между домами. — Там найдешь деревянный дом, вывески нет, но узнаешь мастерскую по белой крыше.
— Спасибо, бабуль! — махнула ей на прощание и побежала в ту сторону, куда меня отправили. Вскоре вышла к дому с белой крышей.
Дверь мне открыл тощий мужичок с лысеющей головой. Он был одет в штаны, запыленные опилками, и клетчатую рубашку, блестящую от лака для дерева. Ну точно не ошиблась!
— Господин Викрушен? — я улыбнулась приветливо, чувствуя радость от того, что поняла как обращаться к местным жителям.
— Он самый, кто спрашивает?
— Меня зовут Алевтина. Мне сказали, что у вас можно заказать стекло, — тут я с сомнением взглянула на небольшой домик, совершенно не понимая, как в нем разместилась стекольная мастерская.
— Можно, но поеду за ним не раньше завтрашнего вечера, и только через три дня доставлю по адресу.
— Так долго…
— А вы что думали? Стекольная мастерская есть только в Лисиневе, это день пути туда, и день обратно.
Ах, вот оно что, все-таки Викрушен — перекупщик. Перекупщик стекол… бывают такие?
— Хорошо, я согласна. Сколько будет стоить двенадцать квадратных стекол, по полметра каждое?
Викрушен вскинул брови, задумавшись, но уже через минуту ответил.
— Шесть золотых, и один за доставку и установку.
— Чудесно! — оставшиеся три монеты радовали мою душу, а еще я вдруг поняла, что мне хватит денег чтобы застеклить все окна в доме. Если сделаю именную карточку, конечно.
Благодаря чеку Эйрана Флора я смогла назвать Викрушену адрес своего дома. Он пообещал, что доставит стекла ровно через три дня, и забрал деньги сразу. Конечно, я опасалась оплачивать заранее, но по-другому Викрушен не хотел принимать заказ.
Дорогу по городу вроде запомнила, но все равно немного заплутала. Но не зря — по пути попалась продуктовая лавка, а имея деньги, пройти мимо нее никак было нельзя. Корзинка с едой от Манретты не уменьшилась еще ни на грамм, но в ней не хватало круп, да и печенек к чаю не помешало бы прикупить.
— Добрый день, — за прилавком стоял симпатичный улыбающийся мужчина лет сорока, со светлыми волосами, собранными в хвост. — Меня зовут Антер, чем могу вам помочь?
— Здравствуйте, — улыбнулась и я. — Мне нужно что-то к чаю, может быть… — я озиралась по сторонам. Полки были забиты различными пакетиками, коробочками, мешочками. — А посмотреть можно?
— Конечно, выбирайте.
Я сунула нос в каждую коробочку, в которых лежали кусочки шоколада, песочные печенья, крекеры, карамель. Выбор не огромный, но хоть что-то. Взяла пакетик риса, коробочку шоколада, десяток яиц, и выставила на прилавок. Антер все посчитал, выудил из-под прилавка небольшую тканевую сумку и сложил мои покупки в нее.
— С вас пятьдесят медяков.
Я хлопала глазами, а мужчина улыбался, ожидая оплаты. Пятьдесят медяков. Ну и сколько это?
— У меня есть только вот, — золотая монетка сверкнула в солнечном свете льющемся из окна, ложась на прилавок.
Антер кивнул, забрал плату, а сдачу выдал целой кучей монет! Я внимательно следила за тем, как мне отсчитывают сдачу… За вычетом суммы за покупку продуктов, мне вернули девяносто девять серебряных монет, и пятьдесят медных. Теперь мне отчетливо стало понятно, сколько денег в одном золотом — много!
Мужчина глянул на мой костюм, не заметил боковые карманы и подал бумажный пакетик, чтобы я сложила в него сдачу. Из лавки вышла чуть более радостнее, чем была до этого. Так, на четыреста девяносто золотых монет можно прожить всю жизнь, и даже хорошо питаться ни в чем себя не ограничивая, но увы, у меня другие цели.
Как оказалось, я попала на улицу где кругом были одни лавки. Тут продавались и продукты, и товары для дома. Но заинтересовалась я банной лавкой. У магазинчика одна стена была полностью стеклянной, и за ней открывалось взору просто целое море всяких красивых штучек! Да и пошла я на приятный древесный запах, который разносился из приоткрытой форточки.
— Добрый день! — сразу же поприветствовали меня, стоило войти в двери.
У меня рот открылся сам собой, когда я увидела женщину с зелеными длинными волосами, и кожей, такого же светло-зеленого оттенка. Ведьма? Водяная? Болеет чем-то?
— З-здравствуйте, — от неожиданности я даже заикаться начала.
Женщина отчего-то вся сжалась, и тихо проговорила:
— Я кикимора. Вряд ли вы таких встречали, немногим повезло жить среди людей.
— Простите, не хотела вас смутить.
— Вам помочь с выбором?
Да мне уже наверное ничего и не нужно было, из головы разом вылетели все мысли. Я смотрела прямо в черные глаза кикиморы, и чувствовала, как на моей голове шевелятся волосы. Да я привидениям удивилась меньше, чем ей!
— Может быть вас интересуют ароматные масла для тела? — мягко подсказала она, указывая на полку с симпатичными бутылочками, и я тут же отвернулась к стеллажу.
Десятки маленьких пузырьков из прозрачного стекла, с разноцветной внутри них жидкостью, занимали три узких полки в стеллаже. Деревянные крышечки закупоривали каждый флакончик, а к ним была привязана тоненькая бечевка с квадратной картонной табличкой. Я с любопытством читала названия. Здесь были масла розы, лаванды, персиков, яблочные, мятные, и еще очень много других. Смогла бы хоть одна девушка устоять перед такой красотой? Сомневаюсь. Поэтому вскоре на кассе стояли три бутылечка — масло розы, мяты, и фиалковое.
Помимо этого в лавке продавались мочалки, веники, шапочки, халаты, тапочки, скрабирующие соли, глина, мыла разных форм и размеров, шампуни… Всего не перечислить! К выбранным мной маслам добавился твердый шампунь, скрабирующая соль, мыло, и сиреневый пушистый халат. Вот последнее мне было необходимо, носить уже совершенно нечего, а костюм, что на мне, жутко грязный.
Пока кикимора считала стоимость моей покупки, я немного нервничала, и не зря — с меня взяли десять серебряных. По сравнению с ценами на продукты, это оказалось довольно много, а точнее — целых сто медяков. Я отметила в своей голове и эту информацию, и вышла из лавки с заметно потяжелевшей сумкой. Все, теперь точно домой!
В какую сторону идти, примерно помнила, но очень уж боялась заблудиться. Выискивала взглядом похожие здания, вывески, и даже к камням на дороге присматривалась! Плохо жить без навигатора.
К счастью, не потерялась, и домой добралась по ощущениям примерно за полчаса, что было гораздо дольше, чем когда я шла сюда. Во двор заходила с опаской и надеждой, что призраки ничего не натворили, но тут же вспомнилось, что мои птенцы не кормлены уже целый день! Совсем замоталась, а бедные птицы голодные сидят. Нет, это не дело, нужно что-то срочно думать насчет их самовыгула.
В доме было относительно тихо, но из недр комнат доносились какие-то звуки, и я пошла туда.
— Оу, — остановилась на пороге покоев, едва не прыгая от радости.
Призраки вальяжно расхаживали по вымытой дочиста гостиной. В спальню и ванную меня не пустили.
— Мы успели закончить только здесь, — встал на входе в спальню Сантери, руками загораживая мне проход.
— Ты можешь пока отдохнуть в гостиной, — Райндорр покружился вокруг дивана, прилег на него, похлопал ладонями по мягкой части, якобы показывая, что лежать мне будет удобно.
В целом, призраки потрудились хорошо. Камин почистили от золы, протерли пыль на полках, со стеллажей убрали мусор. Сам диван выглядел менее пыльным чем был, а полы, выложенные темно-зеленой плиткой, сверкали. Ковер с пола куда-то утащили. Наверное, выкинули. Он был слишком толстым и грязным, как отстирать его в домашних условиях я не представляла, но потом выяснилось, что Сантери отнес его к черному выходу и там выкинул от двери на улицу, так как выходить из дома он не может. Вот так я еще узнала, что все это время был черный ход, и лазить через дыру в стеклянной стене мне незачем.
— А ты не спрашивала, — удивленно ответил Райндорр. — Мы думали, тебе удобнее ходить через холл.
— Холл?
— То помещение с ручьем, в больших домах оно является холлом.
Значит, не гостиная. Как много нового я тут узнаю, оказывается. Еще раз внимательно осмотрела комнату, и счастливо улыбнулась. Эти покои были большей площадью, чем мой дом на Земле, так что мне определенно здесь нравится.
— Я заказала стекла, привезут на днях. У меня к вам будет просьба — пожалуйста, спрячьтесь на время, пока их будут устанавливать! Если мастер Викрушен умрет от сердечного приступа, у вас, конечно, появится еще один сожитель, но стекла тогда кто поставит?
— Так он и поставит, — хмыкнул Сантери. — Если не заблудится между Молотом и Призрачным миром, то вернется в дом почти сразу после смерти и…
— Короче! Вы меня поняли? Не показываться на глаза никому из входящих в этот дом людей!
— Хорошо, — оба духа закатили глаза.
— Я пойду продукты на кухню отнесу, а вы постарайтесь закончить уборку в спальне к ночи, чтобы мне было где спать. Ой, и еще — а камин действующий?
— Не знаем, если не сильно засорен, то почему нет? Проверим, дрова есть.
— А как давно этот дом пустует?
Старики пожали плечами, переглянувшись.
— Я появился здесь пятнадцать лет назад, — спустя минутную паузу проговорил Сантери. — Дом был пуст, но так… словно в нем совсем недавно кто-то жил. Из шкафов были выкинуты вещи прямо на пол, будто кто-то собирался в спешке, документов никаких я не нашел — столы и тумбы были тоже пусты. В бочках все еще была вода, а в шкафах на кухне — продукты. Потом, спустя какое-то время, сюда стали приходить дети. Я слышал, они хотели пощекотать нервишки… Чем именно, не знаю, но еду и всякую другую мелочь растащили. Шло время, я научился защищать дом, и больше сюда никто не приходил.
— А я вернулся из скитаний четырнадцать лет назад, — сообщил Райндорр. — Думаю, что между Молотом и Призрачным миром я провел очень много лет, но точно не могу сказать сколько… Сбился на двадцати годах.
— Ого, — я прижала руки к груди, жалостливо глядя на призрака. — Как тебе, наверное, было одиноко.
— Призракам не бывает одиноко, — ответил Райндорр, но в голосе его слышалось лукавство. — Я все ждал и ждал, даже думал, что вот та пустота и есть жизнь после смерти, но как оказалось — нет. Меня выкинуло в этот дом, а здесь уже был Сантери. Единственное, что мы смогли понять, то что оба умерли в этом доме, но как и почему — неизвестно.
— Наверное, от старости, — усмехнулся Сантери. — Ты посмотри на себя — дряхлый, немощный.
— Ты как будто лучше выглядишь!
— Так, стоп! — я вскинула руку, прерывая начавшуюся ссору. — Надеюсь, Эйран Флор поможет вам узнать почему вы вернулись сюда, а не ушли… куда там уходят после смерти, неважно. В общем разберется он поди, дроу этот… Все, я на кухню.
Покинула покои, пока призраки снова не начали ругаться при мне. Выглядело это, конечно, немного забавно, но очень уж страшно. Мало ли на что способны разозлившиеся духи.
Кухня, благодаря нашим стараниям, сияла чистотой. Находиться на ней было приятно. Я с подозрением косилась на три странных тумбы с каменной поверхностью, так и забыв спросить у привидений, какой у них функционал, но все остальное очень даже радовало глаз.
В один из шкафчиков составила продукты, купленные в городе, и те, что мне дала Манретта. Яиц оказалось девятнадцать штук, и часть из их было решено сварить, чтобы накормить желтками цыплят вдобавок к траве. Сами цыплятки тоже находились на кухне в ящике и клетке у окна, и пригревшись под теплыми солнечными лучами, спали.
— Пойдемте кушать, мелкие, — подхватила их и потащила на улицу, на ходу придумывая, как выгуливать. Если все трое разбегутся по сторонам, я не сумею их поймать, но и водить их всех на поводках тоже не вариант. Возникла одна идея, когда я уже вынесла их на улицу.
Перевернув деревянный ящик вверх дном, получилось так, что цыпы могли беспрепятственно щипать траву. Гусеныш, пока еще маленький, тоже поместится в такой, поэтому я вернулась в дом в поисках еще одного ящика. Нашелся он прямо в холле, в углу. Вытащила его на улицу, пересадила недовольно кричащего Евлампия, и все, проблема с самовыгулом решена!
— Кормитесь тут, я пока вам яйца сварю.
А вот где варить-то? Ужин себе готовила на огне в камине, но в библиотеке сейчас Эйран… Ой, не помешаю же я ему, если буду тихонечно сидеть.
В дверь библиотеки робко стукнула два раза. После того как мне отдали пятьсот золотых, я мысленно попрощалась с этой комнатой, поэтому считала ее уже чужой.
— Открыто, — раздался удивленный голос, и я вошла.
Остановилась на пороге, стеснительно хлопая глазами.
— Простите, господин Флор, могу ли я воспользоваться камином?
— Пожалуйста, пользуйся.
— Спасибо! — уже собиралась пойти за кастрюлькой, но Эйран меня окликнул.
— Что ты собираешься с ним делать?
— Хочу сварить яйца, чтобы накормить цыплят.
На лице мужчины появилось сразу несколько эмоций: шок, смятение, и легкий испуг. Могу поклясться, что все это я видела, но через секунду выражение его лица вновь стало каменным.
— Твои цыплята… хм, они едят друг друга? Какой-то новый вид?
— Нет, господин Флор, все цыплята едят желтки. Неважно, у меня все равно нет другой прикормки.
— Ладно, но камин-то тебе зачем? Насколько помню, на кухне были плиты.
— Не видела там никаких плит.
Эйран отложил книгу и поднялся. Я, впервые увидев его рост, ошарашенно вытаращила глаза — я ему едва доставала макушкой до груди. Черные длинные волосы, темные глаза, белоснежная кожа… Восторг!
— Все в порядке? — обеспокоенный голос мужчины вырвал меня из мечтаний.
Ну что? Я впервые видела дроу! Очень уж, они, необычные.
— Я покажу плиты, но так понимаю, магии у тебя нет.
— Нет, точно нет, — облизнув пересохшие губы, помотала головой. Ну о какой магии все говорят?
За Эйраном я едва не бежала, не поспевала за его быстрым шагом. Мужчина привел меня на кухню и указал на те странные тумбы.
— Это — плиты. Работают только от бытовой магии. Я их зажечь не могу, у меня другая направленность, но у Райндорра остались способности, думаю, его сил хватит на то, чтобы плита заработала.
— Райндорр — маг?!
— Да, бытовой.
— Это что, получается, он и убираться может? Ну, если зажечь плиту способен… Как вообще работает бытовая магия?
— Райндорр — призрак, его сил не хватит на сложные заклинания, да он их и не помнит.
Привидение появилось перед нами, выпрыгнув из-под пола. Я лишь вздрогнула, уже привыкнув к неожиданным появлениям духов, а вот на лице дроу ни один мускул не дрогнул.
— Я умею включать плиты, — ровным голосом произнес Райндорр, но мне показалось, что старик слегка обижен на что-то. — Не совсем из ума выжил, что-то да помню.
— Вот и отлично, — хмыкнул Эйран, удаляясь из кухни.
— Отличная способность! — захлопала я в ладоши. Ты мне очень-очень поможешь. Мне нужно включить всего одну и показать, как на ней что-то сварить.
Дух остановился у плиты, дотронулся до поверхности ладонями и на мгновение завис. Потом словно отмер, убрал руки и подозвал меня.
— Ставь сюда кастрюлю и все.
— И все? — я недоверчиво дотронулась кончиком пальца до камня, и тут же отдернула руку, обжегшись. — Ай!
— Ай, — передразнил Райндорр, втягиваясь в пол.
Ладно, не так уж и сложно. Но почему в этом доме техника, которая работает от магии? А что, если бы у жильцов ее не было? Да даже если и была, вдруг дом продадут кому-то, у кого магии нет? Десятки вопросов и ни одного ответа!
Вода в кастрюле закипела в считанные минуты, я и яйца помыть не успела. Пока они варились, сидела на подоконнике, осматривая через окно задний двор. Пусто, и много места… Здесь бы хорошо встал сарай большого размера, но на что его строить? Наверняка возведение хозяйственных построек недешевое удовольствие. Да и дом такого размера отгрохать, это ж сколько золота было потрачено? А зачем мне такой большой?
Из вихря разнообразных вопросов в голове начинала проявляться какая-то картинка… Дом! Мне же не нужно все это пространство! Решено, в лишних помещениях я поселю животных. Не самое мудрое решение, конечно, но и выбора у меня не было. Если смогу купить коровку, овечку хоть одну, то им необходимы загоны и сарай, а вот на них у меня денег может не хватить. Зато в доме есть никому не нужный холл, у которого нужно возвести всего одну стену, убрать с улицы поваленное дерево, и с главного входа выпускать животинок на улицу, а самой пользоваться запасным выходом. Из холла отдельный вход есть в бальный зал, который лично мне никогда не понадобится. На а коридор, с которого начинаются библиотека, покои, кухня, столовая, перекрыть и все! Установить дверь, чтобы запахи не слишком уж пробирались в жилую часть дома, и будет все просто замечательно!
Я так радовалась этой идее, что совсем забыла про яйца, а когда вспомнила, вода в кастрюле уже вся выкипела. Залила их холодной водой, и оставила остывать на столе.
— Райндорр! Сантери! — позвала призраков негромко, но они все равно услышали и тут же возникли передо мной с вопросительными взглядами.
— Спальня еще не готова!
— Да неважно, я о другом хотела поговорить. У меня появилась одна идея.
Лица стариков вытянулись, в глазах мелькнул испуг.
— Я решила из холла и бального зала сделать сарай.
Первую минуту призраки молча переваривали информацию, а потом заорали в один голос.
— В нашем доме?! Сарай?!
Я подождала, пока истерика утихнет, и начала приводить доводы в пользу содержания животных в доме. Во-первых, призраки смогу ухаживать за ними, например, кормить и поить. Во-вторых, это сэкономит кучу денег на постройке загонов! Духи переживали, нервничали, ругались и спорили, но в конце-концов смирились.
— Ну а животных каких хочешь? — обреченно вздохнув, спросил Сантери, и я позволила себе помечать.
— Хочу корову, — с придыханием ответила я. — Представьте только — мы будем иметь молоко, сыр, творог, сливки, и все это не выходя из дома! Еще, конечно, цыплят и уже взрослых куриц-несушек, пару петушков, гусей… Нет, гусей не хочу. Евлампий будет единственным.
— Как ты собралась держать корову в доме? — зажмурившись, шептал Райндорр. — Она будет мычать, гадить, а еще вокруг нее все время будут кружить мухи, и эти самые мухи проберутся в жилые комнаты!
— Не проберутся. Я уже решила, что часть дома, где холл и бальный зал, мы отгородим стеной. Думала, что стоит установить дверь, но уже поняла, что это плохая идея. Мы заложим проход камнями. У вас ведь нет проблем с просачиванием сквозь стены?
Призраки замотали головами.
— Вот и отлично. Еще я думала насчет кроликов, но боюсь, для них места не будет. Пару овец для мяса и шерсти, несколько молочных коз. Вы когда-нибудь пробовали козий сыр? Он безумно вкусный! И, кстати, очень полезный.
— Не слышал никогда про молочных коз, — вздохнул Сантери. — Но пил козье молоко. Думал, что это просто название такое.
— Надеюсь, мне хватит денег, чтобы купить всех этих животных и корм для них, но на зиму надо что-то думать… А какое сейчас время года?
— Весна, — задумчиво ответил Райндорр. — Господин Флор говорил что идет Первая неделя Второго весеннего месяца, но это было восемь дней назад, значит через два дня наступит Вторая неделя.
— А названия у этих временных промежутков есть?
— Это и есть названия, Алевтина. В кабинете можешь найти карточку чисел, она лежала в верхнем ящике когда… — Старик замолчал, взволнованно переглянулся с Сантери и писклявым голосом крикнул: — Я вспомнил! Ничего особенного, но вдруг вспомнил свои руки… Я положил карточку чисел в ящик стола, закрыл чернильницу и встал с кресла… На этом воспоминание обрывается, но я вспомнил!
Райндорр все кричал и кричал, кружился по кухне, а мы молча наблюдали за ним. Когда призрак успокоился, совещание было продолжено.
— Итак, я отправлюсь в город в Первый день недели, мне нужно будет в Дом советов, чтобы получить именную карточку. Так понимаю, это уже послезавтра. Там же поищу кого-то кто сможет подсказать мне где купить животных, но для начала найду каменщика, прикуплю у него камней, и когда их привезут, то вы поможете мне построить стену. Еще зайду снова к стекольщику, после того как сниму остатки денег со счета, чтобы он отремонтировал стену в холле.
— Корова разобьет стекло, — почесал голову Сантери.
— Мда, об этом я не подумала.
— Мы можем построить стену из камня, вместо стеклянной, — предложил Райндорр, но его тут же отругал Сантери за вандализм, и я была с ним согласна. Холл слишком прекрасен в том виде, в котором есть сейчас.
— А кто сможет убрать дерево от главного входа? — распилить его не выйдет, слишком уж оно огромное.
— Господин Флор, если его попросить, с удовольствием испепелит то дерево, — улыбнулись старики.
— Флор, так Флор, — скривилась я, вновь направляясь в библиотеку.
В этот раз стучала в дверь чуть увереннее, и вошла внутрь, не дожидаясь ответа.
— Что-то с плитой? — не отрываясь от чтения, спросил Эйран.
— Все в порядке, благодарю, что подсказали. Господин Флор, у меня будет к вам просьба… Призраки сказали, что могу обратиться…
— Короче, — Эйран перелистнул страничку.
Я набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула:
— Испепелите дерево!
Взгляд мужчины, бегающий по строчкам, на миг остановился, а потом метнулся в мою сторону.
— Что сделать?
— Райндорр сказал, что вы способны убрать то поваленное дерево от входа. Ну вам ведь самому неудобно лазить через дыру в стене!
— Я захожу через запасной вход, Алевтина.
Я чуть себя по лбу не хлопнула. Точно! Есть же еще один вход! Значит, голенькую Алевтинку в ручье никто не видел, это хорошо.
— Мы решили из той половины дома сделать загон для коров и овец, господин Флор, и нам очень нужна ваша помощь! Или посоветуйте кого-то, кто сможет расчистить территорию?
— Кто-нибудь из темных эльфов, — Эйран едва заметно ухмыльнулся. Я порадовалась тому, что мужчина проявляет хоть какие-то эмоции, но потом до меня дошел смысл его слов.
— Темные эльфы? Отлично, спасибо! А где их найти?
— Ты не отстанешь, да? — дроу захлопнул книгу. Он как раз дочитал последнюю страницу и отложил фолиант к стопке других, уже прочитанных книг.
— Простите, но нет, — мне было неловко выпрашивать что-либо у Эйрана, особенно после того как он меня озолотил, но другого выхода нет. — А вас не смущает, что в доме будет сарай?
— Мне плевать. Дом все равно скоро развалится.
— Долго стоял без хозяев?
— Всего пятнадцать лет, но когда в доме живут призраки, он разрушается во много раз быстрее.
— О… — задумчиво произнесла я. Надо же, не думала, что от духов могут быть такие проблемы. Интересно, с чем это связано? Призраки вроде нарочно ничего не ломают.
Эйран Флор поднялся из кресла и я на короткий миг снова им залюбовалась, но почти сразу отвернулась и повела мужчину к главному входу. Мне было жутко интересно, как будет гореть такое большое дерево, но уничтожение ненужного предмета произошло совсем по-другому, я и понять ничего не успела.
Господин Флор вылез за мной через дыру в стеклянной стене, окинул хмурым взглядом сухой ствол и пульнул в него крошечным огоньком, просто щелкнув пальцами. Дерево не горело, оно просто вспыхнуло как спичка и тут же осыпалось пеплом на землю. Ветер донес золу до моего носа, и пока я чихала, Эйран уже ушел к себе домой. Даже поблагодарить его не успела.
Смести в одну кучу весь пепел заняло много времени, она все время разлеталась. Пеплом засыпало ближайшую территорию у дома, но зато главный вход теперь был доступен! Я распахнула огромные двустворчатые двери и с радостными воплями помахала призракам. Те помахали в ответ, улыбаясь.
— Я придумала кое-что еще! — крикнула им, подпрыгивая от нетерпения, а Райндорр испуганно схватился за то место, где когда-то у него было сердце. — Да успокойтесь, ничего такого. Я решила разбить огород! Вон сколько земли, для чего она мне? Выращу картофель, морковь, зелень. Овощей будет столько, что мне хватит на всю зиму.
— Это отличная идея, просто превосходная, — поддержал мой порыв Сантери, да и Райндорр одобряюще хмыкнул.
— Вот только где хранить все это? Овощам нужна прохлада.
— Так в подвале полно места, — пожали плечами старики.
Как будто я знала, что доме есть подвал!
— Отведите меня туда.
Призраки поплыли из холла в коридор, который был слева от лестницы, и я отправилась за ними. Как оказалось, за одной из дверей была еще одна узкая дверь, ведущая в подвал. Я-то ошибочно думала, что это очередное кладовое помещение, а оно вон как.
Вниз вела узкая трухлявая лестница, но к счастью, все еще достаточно крепкая и мой, пусть и небольшой, вес выдержала, но отремонтировать ее необходимо. В подвале было немного сыро, но стены не покрылись плесенью, и это хорошо, значит, овощи здесь можно хранить без опаски. Помещение тянулось почти под всем домом, но заблудиться в нем невозможно — перегородок не было, потолок подпирали лишь толстые бревна. Смею предположить, что здесь уже когда-то хранили овощи, потому что вдоль стен горой были свалены деревянные ящики.
— Замечательно, — потирала я руки, осматривая подвал. Места в нем хватит для всех овощей с огорода, если они вырастут, конечно. Вот что-то, а ухаживать за огромной плантацией картофеля при наличии домашнего скота сама не смогу, придется нанять кого-то на работу. За еду, потому что платить ему, скорее всего, будет нечем.
Я остановилась посреди подвала, резко вспомнив о том, что обещала Манретте зайти в гости! Она же ждет, а я тут…
— Мне надо идти в поселок, — крикнула уже упылившим куда-то привидениям, и поспешила наверх. Хотела же еще ванную нагреть, помыться по-человечески с маслами и мылом, но придется отложить сие мероприятие до вечера.
Быстро сбегала на кухню и почистила яйца. Белки отложила в отдельную чашку, а желтки раскрошила и отнесла цыплятам. С Евлампием тоже поделилась, хоть он и не показал особой радости от такой пищи. Птенцам было хорошо на свежем воздухе, так что я решила их оставить на улице, а сама отправилась в продуктовую лавку, взяв с собой серебряную монетку. Куплю что-нибудь у Манретты, и ей будет выручка, и мне далеко из города тащить продукты не придется.
На этот раз в лавку зашла без стука, и застала Манретту за прилавком. Старушка выставляла на стойку красивые пирожные в картонных упаковках у которых одна из сторон была прозрачной. Всего десертов было три, и мне тут же захотелось их купить. Спасибо вам, господин Флор, что я могу себе это позволить!
— Здравствуй, — заулыбалась старушка, завидев меня.
— Извините, что раньше не пришла, столько дел было, — вздохнула я. Не люблю оправдываться, сразу чувствую себя виноватой, хотя ничего плохого не сделала.
— Да меня и дома не было, ездила в город к сестре, да в кондитерскую зашла. Вон, смотри какую красоту прикупила! — Манретта кивнула на пирожные. — Только в одном месте делают такие необычные десерты, каких ни в одном городе королевства нет. Поговаривают, что это сладости по рецептам из другого мира. Якобы, девушке, которая их готовит, кто-то из Путешественников привез рецепты.
Я еще раз внимательно взглянула на пирожные. Обычные песочные корзинки со сливочным кремом и кусочками фруктов. Таких полно в любой кофейне на Земле, да и в магазинах их там продают сплошь и рядом.
— Вы их продаете? — мне стало еще интереснее попробовать местные “корзиночки”.
— Да. Холодильной витрины у меня нет, но может кто-то успеет купить, пока не испортятся.
— А давайте мне! — обрадованно воскликнула я, глотая слюну. Выложила на прилавок монету, а Манретта глянула на меня удивленно.
— Уже нашла работу? Это ты молодец!
— Вроде того, — хмыкнула я, не углубляясь в подробности.
Пока старушка упаковывала десерты и несколько других выбранных мною продуктов в бумажный пакет, я все размышляла, предлагать ли свою помощь по хозяйству. С одной стороны мне жуть как не хотелось снова лазить по грязи в свинарнике, но с другой — понимала, что моя помощь очень нужна.
— Может вам чем-то помочь? — все же решилась предложить, но старушка покачала головой, улыбнувшись.
— Пирс приходил, мы уже управились, осталось кур накормить, но это я и сама могу сделать.
Мы перекинулись еще парой слов, и я, довольная, вышла из лавки с пакетиком пирожных. Рецепт из другого мира, ага, хитрый ход придумала та девушка-кондитер. Такие пироженки ведь на каждом шагу готовят. Пока шла до дома, перебирала в голове простые рецепты какие знала, и поняла, что готовить-то толком не умею. Из того, что купила, я могу сварить кашу и испечь лепешки, а будь во мне хоть какие-то способности к готовке, то ужин был бы куда более интересным. С этой мыслью я взяла назад свои слова про то, что “корзинки” готовить проще простого. Надо как-нибудь наведаться к тому кондитеру, интересно, что еще у нее есть, ну а сладкое я ой как люблю.
— Мы вспомнили! — орали с порога призраки, едва завидев меня у ворот.
Что они там вспомнили? Судя по тому, что не дерутся, надеюсь, что-то хорошее.
— Где зарыт мешок с монетами? — в шутку предположила я, но все же расстроилась, когда духи замотали головами.
— Где купить корову, — ответил Сантери. — Помнится мне, будто совсем недавно, видел объявление в одном из новостных листков, которые выпускает “Любознательный лис”. Там было написано, что у коровы Осинки родились два теленка, и продают их по двадцать золотых монет за штуку… А вот кто хозяин этой Осинки, я не знаю.
Я скептически взглянула на призрака. Он на полном серьезе думает, что родившиеся лет десять, а то и двадцать назад, телята, до сих пор стоят на продаже? Но я хотя бы примерно узнала стоимость теленка, отчего волосы на голове зашевелились. Двадцать золотых — сумма просто немыслимая! Фермеры явно не бедствуют, потому что насколько я уже смогла понять, заработная плата в месяц у среднестатистического гражданина примерно в десять раз меньше стоимости молодой коровки. Сколько же стоит взрослая? Раза в два больше, не иначе.
Райндорр протянул мне две миски с водой, чтобы я поставила их цыплятам.
— Прости, но ты мне не помог, Сантери, — вздохнула, засовывая поилки под ящики. — Очень рада, что к тебе возвращаются воспоминания, но пока они бесполезны в плане создания фермы.
Я двинулась на кухню и духи поплыли за мной.
— А вот и не скажи, — выпятил грудь Райндорр. — Я ведь тоже кое-что вспомнил.
Я вопросительно вскинула бровь, в ожидании, пока призрак соизволит продолжить то, что начал говорить. Пока он держал интригу, выложила продукты из пакета на стол и открыла одно пирожное. Укусив его, зажмурилась от удовольствия. Действительно, не только красивое, но еще и очень вкусное! На земные мало похоже, был у него какой-то немного непривычный привкус.
— Райндорр? — не выдержала я спустя пять минут, когда и второе пирожное было съедено.
— Так вот, когда ты ушла, я вдруг заснул…
— Как это?
— Не перебивай. Моменты, когда воспоминания возвращаются, похожи на сон, и вот один из таких сегодня был у меня. Мне приснилось, что я был богат.
Из-под потолка раздался сдавленный хохот Сантери, и Райндорр, мгновенно разозлившись, метнул в хохочущего старика кастрюльку. Посудина зазвенела, ударившись о стену, а потом упала на пол с грохотом. Сантери успел смыться в столовую сквозь стену. Я и внимания не обратила, ждала когда Райндорр дорасскажет свой сон.
— Ты хочешь сказать, что у тебя где-то есть деньги, так? — с надеждой спросила я.
— Нет, их совершенно точно нет, потому что я умер, а наследство наверняка перешло к супруге или детям, если они у меня были. Но я вспомнил, что как-то помогал одной семье с покупкой скота, и расценки были такие: за овцу отдавал тринадцать золотых, за взрослую курицу и петуха — по пять золотых, корову — тридцать, а за козлика — пятнадцать.
Я присвистнула. Если взять хотя бы несколько животных, это сожрет львиную долю тех денег, что у меня есть! Хоть бы на ремонт жилых комнат хватило. Все-таки не зря решила сэкономить на постройке сарая, а то жить бы мне и дальше в полуразваленном доме.
— Но и это еще не все — покупал я скотину у господина Варга Воланда, чья семья занимается фермерством не один век. Думается мне, что они продолжают продавать животных и сейчас, не важно сколько лет прошло с того дня, который я вспомнил.
— Хорошо, отлично даже, — закивала я. — А где жил господин Варг Воланд?
— А этого не знаю, — беззаботно пожал плечами Райндорр, втягиваясь в пол.
В целом, призрак мне очень помог, осталось узнать место жительства того самого Варга. Даже если сам господин Воланд мертв, а это наверняка так, то его дети или внуки скорее всего приняли наследство. Узнать, где находится их ферма, я могла у Пирса завтра, когда он придет, а пока отправилась проверять насколько чисто в моих покоях.
Призраки потрудились на славу. Гостиную я уже видела ранее, а вот от спальни пришла в восторг. Кровать духи поставили посередине комнаты, придвинув изголовьем к стене. На окна повесили шторы, и благодаря им можно было не бояться прям уж сильного сквозняка из-за отсутствия стекол, потому что ткань была очень плотной. Ковер с пола в спальне, так же как и из гостиной, видимо выкинули на улицу, да и постельного белья на кровати не было. Оставался только матрас, выглядевший чистым, а вот подушек тоже не наблюдалось. Что ж, постельное придется купить, ну или постирать старое, надеюсь, сумею почистить его от въевшихся за эти годы пятен.
С кухни притащила с собой то, что купила днем в городе — соль, мыло, шампунь, масла, и мне не терпелось скорее все это опробовать. Пришлось звать призраков, чтобы они натаскали и нагрели воды. Надо сказать, получилось у них это довольно быстро, я всего около часа полежала на голом матрасе, всматриваясь в потолок, как Райндорр позвал меня в ванную.
— Все готово, Алевтина, — радостно кружился он по комнате. — Отдыхай, пожалуйста.
Я заглянула в ванную. Круглая купальня была доверху наполнена горячей водой, пар от нее исходил такой густой, что заволок всю комнату и затуманил большое зеркало на стене. Прогнала духа, выставила на столик у купальни все свое богатство, и раздевшись, забралась в воду. От удовольствия замычала. Мытье в ручье, конечно, не сравнится с горячей ванной, и за те дни, что я в Молоте, кажется, покрылась толстым слоем грязи. В воду капнула несколько капель фиалкового масла, и воздух наполнился дурманящим ароматом.
Первые минуты просто лежала, наслаждаясь, и только потом принялась за мытье волос. Блондинистая шевелюра длиной почти до пояса была моей гордостью, но сейчас мне захотелось подстричься покороче, потому что промыть ее оказалось не так-то просто. Мне понадобилось много времени, чтобы вспенить иномирную шампунь на голове, а потом еще столько же времени, чтобы смыть пену. Собрала вымытые волосы в пучок, и снова откинулась на бортик купальни, закрыв глаза.
Полежав еще немного, скрабировала все тело солью, и полностью удовлетворенная купанием вылезла из воды. Замоталась в пушистый новый халат, разморенная и ленивая добралась до кровати, легла и тут же заснула. Усталость, накопившаяся за последние дни дала о себе знать. Проснувшись на следующее утро, я с трудом смогла встать с постели, и не встала бы до самого обеда, если бы под окном кто-то не пел.
Слов спросонья разобрать не могла, но голос был таким звонким, что я поспешила к окну, чтобы прекратить пение. Вдоль стены дома прогуливался Пирс и самозабвенно пел, пританцовывая.
— И тебе доброе утро! — немного ворчливо крикнула мальчишке, и тот замолчав, радостно помахал мне.
— Я уж думал никогда не проснешься.
— В честь чего концерт?
— Чтобы ты точно знала, что я пришел, а то придется мне снова торчать под дверью пол дня. Цыплят, кстати, перенес на другое место, на том они уже всю траву выщипали.
— Спасибо, — зевнула я. — Заходи внутрь, я оденусь и выйду к тебе.
Парнишка замялся, бросив испуганный взгляд в сторону двери.
— А куда делось дерево, которое тут лежало?
— Уничтожили.
— Призраки?
— Сосед.
— Господин Флор? — изумленно вытаращил глаза Пирс. — Ого!
Я отошла от окна, и поспешно надела костюм. Мальчишка не зайдет в дом без меня, это точно, поэтому побежала скорее встречать его. Он боится привидений которые бросали в него ящики, и это нормально, я бы тоже так себя вела.
— Давай, иди сюда. Они не появятся, пока ты в доме, — позвала я Пирса от входа. Паренек неуверенно приблизился к двери, заглянул в холл.
— И где они сидят?
Только я собиралась ответить, что не знаю, как из-под пола раздался глухой крик:
— Не говори, что мы в подвале!
От неожиданности мы с Пирсом вздрогнули одновременно, а мальчишка аж заикаться начал.
— Т-ты же с-сказала, что их не будет?
— Их и нет, они в подвале сидят. Пойдем уже, — я схватила его за руку и потянула внутрь. Так же, не отпуская, увела на кухню. — Чай вчера купила у Манретты, но выпить мы с тобой его не сможем — плиту умеет включать только Райндорр.
— Ты с ними что, правда так просто можешь общаться? — громко зашептал Пирс, ошарашенно глядя на меня.
Я пихнула ему в руки последнее оставшееся пирожное.
— Могу.
Мальчишка посмотрел на десерт, на меня, на плиту, а потом вздохнул.
— Ну… зови Райндорра, пусть сделает нам чай.
— Правда? — растерянно спросила я, пытаясь представить встречу призрака и ребенка. Пирс, увидев духа, может сбежать и не вернуться.
— Да, ты же рядом. Ну и если что, выскочу через форточку.
— Ладно, — хмыкнула я. — Райндорр!
Привидение явно подслушивало, потому что вместо того чтобы спросить, зачем я его зову, старик выскочил из пола.
— К вашим услугам, — улыбался он, хитро поглядывая на медленно бледнеющего Пирса.
— Зажги, пожалуйста, плиту и спрячься, а то тебя боятся. Я вас позову потом, ладно?
Дух тут же выполнил просьбу, и снова скрылся в подвале.
— Вот это да-а-а! — восхищенно протянул мальчишка. — Ты приручила призраков!
— Мы просто сотрудничаем, вот и все. Я облагораживаю поместье, а они меня не трогают. Говорят, что дом окончательно развалится, если в нем никто не будет жить еще какое-то время.
— Это да, я слышал, что мертвые разрушают место, в котором живут, одним своим присутствием. Не знаю с чем это связано, но в книгах о привидениях пишут, что духи всегда живут в развалинах.
Мы выпили чай, и Пирс слопал пирожное за долю секунды, довольно жмурясь. Я отметила себе, что в следующий поход в город обязательно куплю ребенку сладостей в той кондитерской, если найду где она находится.
Напоили птенцов, расправили ковры на поляне, чтобы потом мне было удобнее их чистить, утащили мешки с мусором, оставшимся от уборки покоев, к воротам. Надо будет разузнать, куда его увозить.
— Я планирую засадить всю территорию овощами, — предлагать мальчику работу начала издалека, когда мы разлеглись прямо на поляне у дома, греясь под лучами теплого солнышка. — И у меня к тебе предложение…
— Если нужна помощь, то я с радостью. Но только если отец позволит.
— Помощь, да, но не бесплатно.
Пирс вскинул голову, прищурившись от солнечного света.
— А откуда у тебя деньги?
Я рассказала мальчишке все, что произошло за это время. И про Эйрана, взявшего в аренду мою библиотеку, и про то что была у Манретты. Пирс слушал, не перебивая. Я была уверена, что он согласится на предложение о работе. Так и вышло. Мы вместе размышляли у кого купить семена и картофель на посадку, и Пирс пообещал узнать у своего отца, где тот покупает картошку.
Время близилось к обеду, а полезных дел сделано не было. Пирс ушел домой, и я отправилась стирать постельное. Райндорр и Сантери нагрели воды, наполнили ею большую деревянную кадку, засыпали туда порошка и стирать простыни принялись сами. Я лишь стояла и наблюдала за работой, хотя где-то в глубине души меня мучила совесть за то, что использую призраков как бесплатную рабсилу.
— Нам только за радость заниматься домашними делами, — пыхтя от мнимой усталости, проговорил Райндорр. — Пока тебя не было, нам приходилось слоняться без дела день и ночь, день и ночь. Ужасное было время! Ты вот знала, что от скуки можно сойти с ума?
— По тебе видно, — буркнул под нос Сантери, за что получил от Райндорра тряпкой по лицу.
— Не драться! — прикрикнула я, успокаивая начавших злиться, духов. — Если работа по дому вам за радость, то я составлю список дел, а вы потом будет выполнять все по пунктам. Где можно найти бумагу и карандаш?
— В кабинете, — хором ответили привидения, дружно полоская один пододеяльник, а Сантери потом добавил: — В том, что находится в самых просторных дальних покоях.
Я оставила стариков, очень надеясь, что они не передерутся пока меня не будет, и отправилась на поиски кабинета, по дороге прихватив небольшой деревянный ящик. Самые дальние покои явно принадлежали хозяевам этого дома много лет назад, здесь было так же грязно, как и в остальных помещениях, но мебель и ковры чуть роскошнее. Камин в гостиной этих покоев тоже был больше, чем остальные, и занимал почти половину стены. Хороший диван с не потрескавшейся от времени кожаной обивкой я решила потом утащить к лестнице силами призраков и поставить у окна, а миленькие гранитные статуэтки животных, размером с ладонь, собрала сразу. Поставлю на каминной полке в своих комнатах, для уюта.
Дверь в кабинет была заперта, так мне показалось сначала, но когда навалилась на нее изо всех сил, она поддалась и со скрипом отворилась. Петли заржавели, хотя не должны были, ведь не так много времени прошло, но последние годы сюда явно никто не заходил. В помещении было пыльно, впрочем, как и везде, но ничего не разбросано. Книги в стеллажах стояли ровными рядами, на столе были аккуратно сложены писчие принадлежности, несколько листов бумаги, и три толстых книги. Я с умилением взглянула на чернильницу и красивое, с золотым наконечников перо, и тоже взяла их себе, положив в ящик к статуэткам.
Рабочий стол был выполнен из гранита темного цвета. Лакированный, очень красивый, но его наверное духи не смогут перенести, слишком уж тяжелый. У меня вообще есть несколько вопросов к тому, кто его сюда принес. Наверное, делали сразу в кабинете, иначе не представляю как стол сюда попал. Все шесть ящиков, по три с каждой стороны, были деревянными и крепились к столу неизвестно на что. Я тщетно пыталась разглядеть хоть какие-то болты, но нет, ящики были словно приклеены.
Я потянула один из них на себя, и разочарованно вздохнула — он был пуст. Остальные также оказались пусты, за исключением хранившихся в них мятых клочков бумаги, огрызков карандашей, пыли и старой потрепанной книжки, с названием “Все, что надо знать о выращивании лилий”. Мне эта информация была ни к чему, так что книгу оставила лежать на месте.
Последний ящик оказался закрыт. Я тщетно дергала его, пыталась потрясти за ручку, но он не поддавался. На стеллаже нашлась гильотина для сигар. Она лежала в симпатичной хрустальной вазе вместе с запонками и золотыми перьями. Попробовала поддеть ящик гильотиной, но тщетно.
Я сюда пришла за чистыми листами бумаги, которые лежали в свободном доступе на столе, и в целом, содержимое ящиков можно было не проверять, но любопытство — такое любопытство! Внимательно осмотрелась: у окна стояли два вместительных кожаных кресла, на стене висели пустые полки… Где хозяева могли прятать ключ? На автомате двинулась в спальню, и там, в перевернутой прикроватной тумбочке, нашлась связка из пяти ключей. “Хочешь спрятать так, чтобы не нашли — прячь на видное место”, — так говорил мой дед, а он всегда был прав. Тут же, в тумбочке, валялись несколько новостных листков, я собрала их и отнесла в кабинет, чтобы потом просмотреть.
Один из ключиков подошел к замку, и ящик протяжно завыл, когда я потянула его на себя. Вот тут уже поинтереснее! Внутри лежали листы газет, тонкие книги без названий, скорее всего обычные блокноты с записями, портрет, нарисованный на тонкой дощечке, и…
Я вернулась взглядом к портрету. С него на меня смотрел улыбающийся мужчина преклонного возраста, похожий на Райндорра как две капли воды. Отложила дощечку на стол, и вновь зарылась в хлам ящика. Вытащила оттуда обрывки газет. На каждом были крупные заголовки, но разные даты.
“Умерла супруга Райндорра Норданна — Росиный в трауре… Смерть виконта Райндорра Норданна потрясла общественность… Молодой сын виконта — Сантери Норданн унаследовал титул и поместье… Сантери Норданн объявил о помолвке с простолюдинкой Перен Лайн… Первенец Сантери и Перен Норданн — девочка. Когда же родится наследник? Сантери Норданн вот уже два месяца в плохом состоянии, после смерти у него останутся три дочери, кому же перейдет поместье? Неужели, простолюдинке Перен?..”
Я растерянно прочитала заголовки на несколько раз. Сантери — сын Райндорра?! Но тогда что произошло между ними, что они так люто друг друга ненавидят? Оставила обрывки газет в ящике и заперла его на ключ. Призракам не надо знать то, что я прочитала, пока не поговорю с Эйраном Флором.
А что если и он не знает правды? Подумав, вытащила газеты снова, прижала к груди и вихрем помчалась к соседу. Выскочила на улицу через черный вход, обежала вокруг забор, которым была обнесена территория Эйрана Флора, и в удивлении остановилась. Ворот не было. Только обойдя еще на два раза, поняла, что калитка сливается с забором. Толкнув ее, бегом понеслась по ухоженному дворику, и не заметив сидящего на диване-качалке темного эльфа, затарабанила в дверь.
— Господин Флор!
— Должно быть случилось что-то более важное, чем потребность зажечь плиту, раз ты здесь? — раздалось тихое сзади.
Подпрыгнув от неожиданности, развернулась.
— Господин Флор, я кое-что нашла в кабинете, — чтобы не быть многословной, протянула мужчине газетные листы. Эльф потер сонные глаза, и сел на качелях ровнее. Мне сесть не предложил. Рядом с диваном на столике стояла тарелка с недоеденным завтраком, остывший чайник и пустая чашка. Я разглядывала симпатичный сервиз, пока Эйран читал заголовки, и время от времени нетерпеливо поглядывала на лицо мужчины. Впрочем, по нему как всегда ничего невозможно было понять.
— Любопытно, — ровным голосом произнес Эйран, возвращая листочки мне. — Ты давно живешь в Росином?
—
ГЛАВА 1
Мыться в ручье посреди гостиной, наверное, повезло только мне. Необычно, интересно, но лучше бы стена у дома была целой, и первый этаж не затопило! Ругательствам меня научил дед, спасибо ему, теперь я могла громко и внятно описать свои чувства по поводу этих банных процедур.
Полотенцу было, по меньшей мере, лет сто. Ткань рассыпалась под моими пальцами, но я кое-как сумела вытереться, и даже завернуться в него. Пятая точка осталась неприкрытой, но гостей я не ждала…
– Вы что здесь делаете? – застыла на входе в единственную уцелевшую комнату – библиотеку.
За столом при свете масляного фонаря вальяжно развалился уже знакомый мне господин.
– Читаю, – небрежно бросил он, не отрывая взгляда от книги.
– Почему в моем доме?
– Он не твой, – мужчина все же взглянул на меня. На миг замер, увидев меня едва ли не в чем мать родила, но потом его почти отсутствующее воспитание взяло верх. – Хм, ты бы оделась, что ли.
– В своем доме я сама решаю в чем мне ходить! – я начинала закипать. – Выметайтесь, пожалуйста!
– Дочитаю и уйду.
– Книгу можете взять с собой.
– Нельзя.
– Это еще почему?
Эйран, усмехнувшись, впился в мое лицо взглядом.
– Вот видишь, ты сама себя выдала. Если бы это был и правда твой дом – ты бы знала почему.
Несколькими днями ранее:
Я свернула с дороги, вспомнив короткий путь. Ту тропинку я вытоптала еще в прошлом году, она наверняка еще не успела зарасти. В тяжелой клетке пищал маленький гусеныш, я пыталась говорить с ним чтобы идти было не так скучно, но вот наконец впереди показалась вывеска…
Поселок Росиный? Это я куда свернула?
Растерянно заозиралась по сторонам. Та же полевая дорога, сухая трава, еще не успевшая смениться свежей весенней, тот же жиденький лес. Да я в этой области всю жизнь живу, не было здесь никогда никакого Росиного!
– Куда мы пришли, Евлампий? – задумчиво спросила у гуся, тот в ответ раздраженно крякнул – ему не нравилось сидеть в клетке.
Дорога от села, где я купила Евлампия, до моего дома занимала полтора часа прогулочным шагом. Я часто по ней ходила, то за новыми цыплятами, то в гости. Видимо задумалась и прошла мимо… Но такого быть не могло. Здесь поблизости всего две деревни, и если бы я действительно проскочила свою, то уже бы ночь наступила.
Телефон был полностью заряжен, но вот связи не было. Я поставила клетку с птицей, поскакала по поляне в поисках сети, но тщетно. “Вставьте SIM-карту” светилось на экране дешевенького смартфона. Старенький телефон начал глючить еще зимой, надо было сразу его поменять, но денег не хватало. Накопила часть, конечно, но сегодня они были потрачены на покупку Евлампия.
Взглянула на гусеныша. Птиц склонил голову на бок, потом на другой бок.
– Что смотришь? Не знаю я, где мы находимся.
Солнце светило еще так жарко! С утра было прохладно, оделась в спортивный костюм, сейчас же готова была раздеться до белья. Прищурившись от яркого света, стала всматриваться в горизонт.
– Там какой-то дом! – радостно крикнула гусю, подхватила клетку и резво помчалась в сторону виднеющейся крыши.
Уже на подходе поняла, что дом выглядит ну очень странно. Первый этаж оказался наполовину застеклен, словно теплица, под высокой покатой крышей находился второй этаж. Само здание было построено буквой “П”, но одна часть дома была полностью разрушенной.
Таких построек я никогда не встречала. Стены и крышу прочно обвили щупальца плюща, а прямо посреди “теплицы” росло дерево, пробив стеклянную стену. Помимо этого часть участка была затоплена, а через дыру в стене, прямо в дом, тек ручей из озера, находящегося у дороги.
Территория вокруг дома заброшенная, затянута сухой травой, повсюду валялись жестянки, ведра, доски. Огород, если и был, то непонятно в какой стороне.
Рядом со всем этим безобразием, за забором, стоял новенький каменный коттедж. Симпатичный, со светлым фасадом, с каминной трубой торчащей из крыши.
Туда я и направилась. Если хозяева дома, попрошу у них телефон, или просто дорогу до своей деревни спрошу.
Калитка была закрыта, пришлось кричать из-за забора.
– Хозяева-а-а!
Снова осмотрелась. Неподалеку в хаотичном порядке были разбросаны и другие дома, явно жилые. Где-то лаяли псы, кудахтали курицы, мычали коровы. Этот странный затопленный участок стоял хоть и на отшибе, но не очень далеко от поселка, так что минут через десять я была на оживленной улице.
Ребятишки верещали, играя в догонялки, и я бы даже внимания не обратила на них, если бы не их необычная одежда. Такие рубахи с воланами и широкие штаны уже даже в деревнях никто не носит, но Росиный, видимо, был очень далек от веяния моды.
– Парень, что за деревня? – крикнула одному из светловолосых мальчишек лет десяти, который стоял в отдалении от всех остальных. Тот резко обернулся, из-за чего не заметил корягу на земле и споткнувшись о нее, грохнулся на колени.
– Росиный! Вы потерялись?
– Вроде того.
– А вы откуда?
– Из села Подгорка.
– Не слышал о таком.
– А какие здесь деревни поблизости? Город может какой?
– Город есть, да. Совсем рядом – Иженев, а там чуть подальше поселок Русалочий.
Я тяжело вздохнула, принимая неизбежное – мне все снится. Ну не бывает такого, чтобы ты шел по знакомой дороге и резко попал туда, где никогда не был.
– Есть тут магазин какой? – рядом с деревенскими магазинами всегда в большом количестве на лавочках сидят бабули, вот они то точно все знают.
– О чем вы, теть? – нахмурился мальчишка.
– Место, где продают продукты… конфеты, например, – растерянно объяснила я. Странный ребенок, элементарных названий не знает.
– А, лавка! Так у бабки моей же. Пойдемте, провожу.
Лавка? Я поплелась за мальчишкой, перекатывая на языке незнакомое слово. Видела в книгах, конечно, но его уже давным давно не используют. Что за Росиный такой? Даже в моей Подгорке особо обеспеченные дачники на крутых машинах гоняют. Здесь же у домов стояли телеги, лошади, и ни намека на цивилизацию. Не заметила ни одного столба с проводами, или телевизионными антеннами.
Ни бабулек, ни лавочки у местного магазина не было. Сам он располагался в обычном ничем не примечательном доме, а над дверью висела вывеска “Продуктовая лавка”.
– Теть, я с вами не пойду, – мальчишка довел меня до двери и сбежал.
Я осторожно открыла входную дверь. Появилось ощущение, что вламываюсь в чужое жилище, но почти сразу оно исчезло, да и гвалт, стоящий в лавке, напрочь отбил все желание туда заходить.
– А я еще раз говорю – творог свежий! Всегда ты его берешь, и вчера не было другого! – бойкая старушка за прилавком ругалась с не менее старенькой посетительницей.
– Манька, ты мне деньги-то верни, я этот творог выкинула! Он заплесневелый был!
– Не видела что-ль когда покупала?
– Простите! – прикрикнула я, понимая, что это скандал не скоро утихнет. Мешать старушечьим разборкам было страшно, но не менее страшно чем то что я черт знает где!
Бабули удивленно взглянули на меня.
– Милые бабулечки, скажите, где я? Я потерялась. Шла в Подгорный, но видимо свернула куда-то не туда и оказалась в вашем селе. Мне бы карту какую.
– В Росином ты. Откуда шла то? Тут рядом только Русалочий, да Иженев.
Так, спокойно Алевтина, спокойно.
Сердце колотилось как сумасшедшее, пришлось ущипнуть себя за ладонь со всей силы, но ожидаемого пробуждения не произошло. Только боль отдалась по всей руке, и выступила слезами на глазах.
– Ну не плачь, что ты, – та, которую звали Манькой, вытащила из-под прилавка большую карту. – Вот возьми, может найдешь свой… Как его?
– Подгорный, – пожала плечами вторая бабка. – За все девяносто девять лет ни разу о такой деревне не слышала.
– Так может это город какой? Девочка то смотри как по-модному одета, явно из аристократов.
Я вскинула голову, ошарашенно взглянула на лица старушек. Розыгрыш какой-то? Карту мне сунули в руку, я машинально стиснула ее и вышла на улицу. Останавливать меня не стали.
Села прямо здесь, во дворе на сухой пенек. Поставила рядом с собой клетку с Евлампием, а карту развернула на коленях.
Знала бы я, что произойдет ночью, пошла бы куда-нибудь подальше от этого поселка прямо с этой картой! Но я даже не догадывалась, и вдумчиво рассматривала картинки.
Повсюду были нарисованы леса, озера, реки. Города выделены жирной черной линией и обозначены словом “город”, которых на всю карту было всего пять штук. Столица занимала самое большое место на карте, и находилась она очень далеко от Росиного. А вот и он сам, и Иженев рядом, и Русалочий.
Буквы и картинки перед глазами расплывались, паника то накатывала, то отступала. Я сидела так очень долго. Мимо прошла та самая скандальная старушка, еще раз внимательно меня рассмотрев на ходу, а я все сидела и смотрела на карту.
“Западное королевство Хайрес на краю Молота” жирными черными буквами было написано на ней. Королевство… Это слово я, конечно, знаю. Но что такое “Молот”?
Вспоминай, Алевтина, вспоминай все что учила или когда-то читала… Королевства, балы, принцы… Ты ведь читала книги о других мирах, да? А еще ты всегда верила в визуализацию, и так сильно мечтала побывать на месте героинь попавших прямо в руки красивых лордов. Так чего теперь испугалась? Ты ведь сама хотела… Новую жизнь.
Быстро сложила карту и сунула под кофту. Мне еще пригодится, а бабулька поди не обидится. Потом верну, как смогу найти замену этой.
Солнце начинало клониться к горизонту, вот-вот наступит ночь, а я все еще не проснулась. Значит, не сплю, это точно. Но что если у меня солнечный удар, я валяюсь сейчас посреди поля и ловлю галлюцинации? Что бы ни происходило на самом деле, усталость и голод были вполне реальными, поэтому мне не оставалось ничего другого, как искать ночлег.
Гусеныш в клетке как-то странно притих, я постучала по решетке, и улыбнулась птице.
– Ничего, прорвемся.
В глазках-бусинках Евлампия мелькнул страх. Пернатый чувствовал, что я хочу есть и явно опасался попасть в бульон. Он ведь не понимал, что я так ни за что не поступлю – хотя бы потому что остаться совершенно одной неизвестно где было подобно страху смерти.
Прижала клетку к себе и двинулась вдоль дороги. Единственное место, где мне удастся переночевать – тот заброшенный дом. Из него меня явно не прогонят, кому нужна эта развалюха?
Пока шла через деревню внимательно осматривалась по сторонам в поисках чего угодно, что поможет мне развеять мои глупые надежды. Мне не верилось, что я могла попасть в другой мир, хоть и очень этого хотелось.
Моя жизнь на Земле была, мягко сказать, не очень удачной. Еще вчера я проплакала всю ночь из-за несправедливости судьбы, а наутро собрав все силы в кулак, отправилась за гусем. Я начинала все заново, хоть очень хотелось сдаться, а теперь даже не знаю что делать.
Что-то заставило меня остановиться и прислушаться к голосам, которые раздавались совсем рядом. Непривычный говор, интересная интонация. Людей видно не было, но во дворе одного из домов кто-то жарко спорил о вкусе молодой травы. Кто это был, я не видела, но желание разузнать переборола. Не пойду же я заглядывать за чужие заборы, в самом-то деле!
По дороге в мою приближался тот белобрысый паренек. Выставив руки в боки он остановился передо мной, и спросил:
– А вы гуся на продажу несете?
– Нет, это мой питомец.
– Жаль.
Я задумчиво взглянула на клетку. Конечно, продавать не собираюсь, но узнать цену обязана.
– Сколько дашь за него?
– Три серебряных. Батя увидел вас, заинтересовался.
– Три серебряных чего – ложки, вилки?
– Монеты, теть.
– Я его купила за полторы тысячи.
– Полторы тысячи? – мальчишка вытаращив глаза, присвистнул. – Серебра? Не золота ведь. Или золота? С ума сойти!
– Рублей.
– Что это?
Я вздохнула. Честно признаться, в глубине души зарождалась радость, хотелось срочно бежать и знакомиться с местными жителями, кричать что вот она я, новая переселенка! Они когда-нибудь видели людей из других миров? Вряд ли. Ох, как же меня рвало на части от одной только мысли о такой удаче!
Но я молчала и улыбалась, внутренне сгорая от счастья.
– Тебя как зовут?
– Пирс. А вас?
– Алевтина.
– Необычное имя. Вы так одеты… Из знатного рода? Я слышал, что аристократкам позволено носить штаны так же как и мужчинам.
– Вроде того, – улыбнувшись, ответила я, не зная что еще сказать.
ГЛАВА 2
– Кла-а-ас, – протянул Пирс. – К нам то как попали?
– Заблудилась.
– Куда сейчас идете?
Дотошный паренек мне не особо докучал, но я боялась случайно проговориться. Не могла понять, можно ли рассказывать хоть кому-то о том, откуда я родом, или нет, поэтому за своими словами лучше следить. А то отведут на какие-нибудь опыты! Окинув взглядом едва ли не средневековое поселение, хмыкнула – сомневаюсь, что у них вообще знают, что такое “опыты”.
И снова я ошибалась. Но узнала об этом конечно же не сразу.
– Скажи, а в том доме что на отшибе, кто живет?
– Эйран Флор. Вы к нему идете? Бесстрашная вы однако.
– Не к нему, наверное. Я о другом доме, который разрушен.
– Там – никто, и вам не советую к нему приближаться, – мальчишка вздрогнув, съежился.
– Почему?
– В нем живут призраки. Существа не очень приятные, и даже опасные.
Я усмехнулась. Да, в десять лет я тоже верила в призраков. Но ответ Пирса меня успокоил – если в том доме никто не живет кроме привидений, значит мне не помешают. Спать хотелось ну очень сильно, бессонная ночь проведенная с промокшим от слез платком в руках, давала о себе знать.
Двинулась вдоль дороги, и с удивлением обнаружила, что Пирс идет за мной. Не то что бы мне стало страшно, но все же было как-то не по себе.
– Тебе тоже в ту сторону?
– Нет, я хочу вас проводить.
– Зачем?
Мальчишка насупился, смутившись.
– Вы со мной разговариваете.
Более странного ответа я не ожидала услышать. Местный сумасшедший что-ли? Вроде выглядит нормальным. Ну ладно, что ж.
– Хорошо, идем. Правда, лучше проводить, а то снова потеряюсь.
– А вы из какого рода?
– Езерских… Наверное, – хмыкнула я, назвав свою настоящую фамилию. Рода! Ну и сказочник, этот Пирс.
– В нашем королевстве таких нет, – скептически взглянул на меня паренек.
– Я из другого.
– Из какого?
– Ты очень любопытный малый.
– Я люблю разговаривать, но не с кем.
– Отчего же?
– Так вышло.
Нет, он определенно что-то скрывает! Любопытство брало верх, и я стала придумывать, как выведать у мальчишки его секрет.
– Ты учишься где-нибудь?
– Нет, конечно, вы что!
– Эм, ладно. С кем живешь, мама, папа, братья?
– С батей.
А словечко-то земное. Или здесь тоже так говорят? Какое-то время мы шли молча, пока у меня не зарычал от голода живот.
– А можно где-то еды достать? Только у меня денег нет совсем.
– Гуся вы же на что-то купили?
– Так я за него последние и отдала. Не буду же его есть, в самом-то деле.
Клетка дернулась, птица заметалась, стукаясь об решетки.
– Тише, маленький, тише! Ты мне друг, а друзей я не ем.
– Это хорошо, – расплылся в улыбке Пирс. – А то бывают, знаете, нелюди.
– И все же, есть возможность где-то покушать?
– Вообще да… Отец должен уйти в город сейчас, а у нас с обеда осталась вареная картошка.
Я почувствовала укол стыда. Можно сказать, напросилась на ужин, но голод был очень сильным. Последний раз я ела… не соврать бы, дня два назад. Последний морковный салат доела, да огурцы соленые.
Мы развернулись и пошли к дому Пирса. Домик его был крошечным, а за ним в огороде стоял сарай, в него мальчишка меня и повел. Расположились на куче сена рядом с загоном, в котором хрюкал во сне маленький поросенок.
– Хозяйство держите?
– Порося, да корову. В поселке без хозяйства не прожить, а так мясо свое, молоко. Овощи еще с огорода, скоро картошку сажать вот будем.
Я прижала колени к груди, и задумалась. Паренек казался слишком смышленым для своих лет, и довольно странно, что он нигде не учится. Разговаривает грамотно, рассуждает как взрослый.
– Так почему с тобой никто не дружит? – мне не давал покоя этот вопрос. Пирс развалился на сене, закинул руки под голову.
– Таких как я тут не любят. Боятся, что-ли, не знаю. Может быть презирают, но в лицо не говорят.
– Ты кажешься вполне обычным, даже милым, – улыбнулась я, а паренек зарделся.
– Сразу видно, что не местная. Что, маменька с папенькой никогда не выпускали из дома? Наверное и училась еще в академии.
– Училась. Только не в академии, а в университете. Не закончила последний курс, – ответила я. А про себя добавила: не хватило денег, а потом дед умер и мне пришлось вернуться в деревню. Как же я проклинала тот день!
Случившееся пять лет назад перевернуло всю мою жизнь с ног на голову, и не было ни одного дня с того момента, чтобы я не злилась на судьбу. В то время, как мои подружки выходили замуж, катались по морям, я чистила птичник с утра до ночи, выращивала и продавала гусей, выращивала и продавала…
А потом случился позавчерашний день, и моя жизнь снова перевернулась.
– На каком факультете училась? – отвлек меня от размышлений Пирс.
– На экономическом, – мальчишке я не боялась рассказывать правду частично. Нет лучше собеседника, чем собеседник без друзей. Этот точно никому не расскажет.
– Ого! Какая-то новая разновидность магии? Я читал всего о пятнадцати, но про такую не слышал.
– Какой еще магии? – спросила, выдержав паузу. Решила, что мне послышалось.
Пирс сел на куче сена, и удивленно посмотрел мне в лицо.
– Ты странная, вот что я скажу. Из аристократов, училась в каком-то необычном месте, о магии не слышала. Откуда ты? Даже в самом захудалом королевстве есть книги в которых все можно прочитать. Ты никогда не читала?
Так, все! Я так больше не могу!
– Пирс, а слышали ли в вашем поселке хоть что-то о других мирах?
Мальчишка фыркнул, открыл рот чтобы что-то сказать, но застыл словно привидение увидел.
– Ты… что? Правда? Ты не из Молота? Пресвятой Создатель! – паренек вскочил, забегал по сараю. Поросенок испугался шума, завизжал, и тоже принялся бегать по клетке. – С ума сойти!
– То есть все-таки слышали?
– Да ты что! В академии целые факультеты Путешественников есть! Исследователи других миров – это элита Молота. Их единицы: земные, подводные, и морские. Путешественники уходят через порталы иногда на целые десятилетия, если проход редко открывается, а потом возвращаются и пишут книги. Только прочитать их нельзя – такие знания доступны лишь правящему роду. Книги хранятся в королевской библиотеке для будущих поколений, а сами Путешественники дают клятвы о неразглашении еще до того, как поступят в академию.
Пирс продолжал прыгать и скакать по сараю, эмоции разрывали его не меньше чем меня. У меня словно камень с души свалился, когда рассказала мальчишке правду. Одной мне было бы не вынести всего этого.
– Ты ведь никому не расскажешь? Пирс, если кто-то узнает… я боюсь, что может случиться.
– Спокойно! Во-первых, со мной никто не говорит. Во-вторых, такой секрет мне и самому нужен. Я всю свою жизнь мечтал узнать хоть что-то о другом мире, любом, а тут ты… Ох! Создатель услышал меня!
– Сколько тебе лет? – расхохоталась я на фразе “всю свою жизнь”.
– Четырнадцать, – закатил глаза парнишка.
– Оу, – удивилась я. – Выглядишь ты чуть моложе.
– Лет с трех мне рассказывали сказки о Тетраории – это мир, из которого к нам пришли русалки, – взбудораженный мальчишка плюхнулся на сено, но тут же снова подскочил. – Существа страшные, столько мужиков погубили! Портал в тот мир есть только в озере, которое находится в поселке Русалочий, так что никто никогда в Тетраории не бывал. За исключением одной женщины, но та давно померла и я даже не знаю, правда ли все ее россказни в исторических книгах.
– Я сама еще толком не знаю, как я сюда попала, если честно, – перебила мальчишку, и он замолчав, взглянул на меня растерянно. – Я правда заблудилась. Решила свернуть с дороги, чтобы дойти домой быстрее, а когда впереди увидела указатель “Росиный”, было уже поздно. Вокруг оставалось все таким же, только мир, как оказалось, другой.
– А откуда ты? Ну, из какого мира?
– Земля. Слышал когда-то?
– Если только в сказках. Путешественники бывали на Земле, но информация о ней вообще никому не доступна, кроме самого короля. Говорят, ваш мир слишком сильно отличается от всех других и очень опасен, а еще что живут у вас только люди. Это правда?
– Ну да, – пожала плечами, нахмурившись. – А у вас – нет?
– Да ты что, нет конечно. Но я потом тебе расскажу обо всех расах, многие из которых кстати живут в Росином. Вообще этот поселок пятнадцать лет назад покидали в спешке все кто тут жил, но потом сюда вернулись все те, кто не нашел пристанище в другом месте.
– А из-за чего?
– Если честно, и сам не знаю. Об этом мой отец не любит говорить, ну а спросить у кого-то еще не могу.
С улицы раздался шум, словно поленница рассыпалась, Пирс выглянул за дверь и махнул мне рукой.
– Все, идем. Батя ушел.
Мальчишка завел меня в дом. В прихожей было почти пусто – только одинокий табурет стоял на трех ножках, прислоненный к стене. А вот в комнате… Я застыла посреди дома в изумлении, резко решив отказаться от предложенной еды.
Настолько скромно не жила даже я! А уж я-то считала, что мы с дедом были самыми бедными в деревне.
В доме Пирса было всего две крошечных комнатки – спальня, и кухня. В спальне, вход в которую был сразу из малюсенькой прихожей, не было даже пола. То есть совсем не было – голая земля, голые бревенчатые стены, у окна был сооружен топчан, напротив него, у другой стены – второй. Постельного белья не было, на топчанах лежали только замызганные матрасы.
Из спальни дверь вела на кухню, где на голой земле лежали никак не закрепленные не ошкуренные доски. У окна стояли стол и два стула, в углу большая печь. И все. Грязные стекла приглушали солнечный свет, не мыли их наверное, потому что не было даже простеньких занавесок.
Мне было стыдно. Стыдно за то, что я злилась на деда из-за нашего положения. За то, что я сбегала из дома, когда нечего было есть, а дед все время только спал. Он болел, но я этого не понимала. Стыдно за то, что я сбежала в университет и три года даже не вспоминала о деде.
– Мы живем скромно, – словно сквозь толщу воды услышала вздох Пирса. – Все деньги батя отдает за долг, чтобы дом не забрали.
– Почему? – рассеянно спросила я. Медленно скользнула взглядом по голым стенам и становилась на железной кастрюле без крышки, в которой и лежала вареная картошка. Мне и кусок в горло не полезет теперь.
– Люди говорят, что мы не местные.
– Из другого поселка? Королевства?
– Мира, – пожал плечами мальчишка. – Но я не помню момент переселения, а отец запретил об этом спрашивать. Я даже сам не знаю, кто я такой, но подозреваю, что точно не человек. Со мной поэтому никто не говорит. У бати есть друг, который ему помогает, дает работу, а меня… Короче, ты есть будешь?
Я снова взглянула на картошку. Поесть надо, иначе силы меня окончательно покинут. Пирс положил три картофелины на тарелку, поставил на стол и пригласил меня сесть. Себе налил воды, и тоже занял место за столом.
– Ты поэтому хотел встретить кого-то не отсюда? – я надкусила овощ, и зажмурилась от удовольствия. Желудок тут же заурчал, требуя еще.
– Да. Я четырнадцать лет живу в Молоте, но никогда еще не встречал никого из других миров. Да даже не слышал о них, что уж. Даже начал думать, что их вообще не существует, а все истории выдуманные. Но тут ты появилась, – мальчишка глянул на меня с надеждой. – Ты же меня не обманула, да?
– Если бы, – я доела картофелину. – Сама думаю, как теперь выживать.
– Домой хочешь?
– Если честно, то нет. У меня можно сказать, нет дома.
– Почему?
– Ну, чисто технически, само жилье есть, а вот делать там нечего. Два дня назад у меня было тринадцать гусей, на которых я собиралась заработать денег себе на зиму, чтобы купить дров и еды. Огород был, но очень маленький, поэтому на одних овощах не прожить.
– Что случилось то?
Я отпила воды из стакана Пирса. Чувствуя, что к глазам снова подступают слезы, собралась с силами и улыбнулась.
– Волки гусей сожрали. У меня были деньги, совсем немного, я на них купила Евлампия, – кивнула на клетку с притихшим гусенышем. – Думала, хоть с одной птицы начать все заново.
– Ну… начнешь все заново. В Молоте.
– Другого выхода нет, – фыркнула я. На тарелке оставалась последняя картофелина. Вот как, думала и кусок в горло не полезет, но не заметила как наелась. Мальчишка задумчиво смотрел в свой стакан с водой. Я же благодарила Вселенную за то, что он послал мне друга. Пусть совсем молоденького, но поговорить с кем-то по душам иногда важнее любой помощи. Не с Евлампием же говорить, в самом-то деле.
– Я придумал! – вскинулся Пирс. Лицо мальчишки сияло.
ГЛАВА 3
У меня картофелина застряла в горле. Обычно, когда кто-то говорит что-то вроде “Я придумал!”, то за этим следует безумный план.
– Ты же содержала птиц, так? А в наших краях ферма – это прибыльное дело!
– А животных бесплатно раздают? – скептически хмыкнула я.
– Нет, – мальчишка приуныл, и вновь задумчиво уставился на стакан. – Ты, наверное, теперь уйдешь в город на работу, да?
– Не знаю. Если другого выхода не будет. Мне нужно как-то жить, на что-то кормить Евлампия зимой. Летом травку пощиплет, а потом что?
– Суп, – Пирс кинул на клетку хитрый взгляд.
Евлампий загоготал, и забился об решетки. На этот раз я наблюдала за птицей более внимательно – создавалось ощущение, что гусеныш понимает смысл человеческой речи.
– Так магии у тебя, говоришь, точно нет?
– Точно. Я впервые от тебя услышала о ней. Нет, на Земле есть конечно всякие экстрасенсы, да ведуньи, но они чаще всего обычные шарлатаны. Да и я точно не из них.
– Жаль. С магической силой заработать денег было бы куда проще.
– А может рассказать всем о том, что я переселенка? Может быть мне какая-то помощь положена?
– Ага, – хохотнул Пирс. – Помощь в проводах до королевской тюрьмы, а там будут выяснять с какой целью ты прибыла в Молот. Если Просветителю покажется, что со злыми намерениями, то сгниешь в темнице.
– Бр-р-р. Не любят у вас иномирян?
– Боятся. То что мы с отцом из другого мира никем не доказано, только это и спасает от тюрьмы. Я с рождения живу в Молоте, а батя запрещает вообще поднимать эту тему.
С улицы донесся звон металла – стукнула калитка. Пирс подскочил со стула, схватил клетку с Евлампием, меня за руку, и мы выскочили из дома. Успели завернуть за угол как раз в тот момент, когда ко входу подошел худенький мужичок в драной одежке.
– Пирс! – крикнул он, и закашлялся, словно поперхнувшись. – Пи-и-рс!
– Батя, – прошептал паренек. – Слушай, мне нужно выйти к нему. Только вот что тебе делать… Я попробую поговорить с отцом, может согласится тебя домой пустить.
– Не нужно! Я пойду в тот дом на отшибе.
– Но привидения…
– Не волнуйся, их я не боюсь, – усмехнулась, потрепав мальчишку по волосам. Наивный он. Ну какие привидения?
– Я приду завтра или как смогу. Можно?
– Конечно!
Паренек вывел меня за ограду так, чтобы его отец нас не заметил, и помахав на прощание рукой, скрылся в доме.
Мы с гусенышем снова остались одни, но теперь я улыбалась. Теперь я смотрела на поселок совсем другими глазами – это мой новый дом. Новый мир. Новая жизнь.
– Ну что, идем спать? – просунув руку сквозь прутья погладила Евлампия по клюву. Птица не испугалась, как обычно, а наоборот, прижалась головой к решетке.
Дорогу до заброшенного здания преодолела быстро. Пребывая в своих мыслях даже не заметила, как оказалась рядом с новеньким домом некоего Эйрана Флора. А почему Пирс сказал, что я бесстрашная, когда решил, что мне нужно к Эйрану? Впрочем, мальчишка в привидений верит, может и об этом доме придумал что-то подобное, и теперь боится.
Но я развернулась к участку, который наверняка теперь мой. Пирс сказал, что этот дом точно никому не нужен, так что сомневаюсь, что у него внезапно появятся другие хозяева. А есть ли здесь какая-то администрация? Я бы приватизировала участок, или выкупила как-то со временем… Но да ладно, такие вещи точно не сейчас решать, мне бы в целом в правилах жизни Молота разобраться.
На улице потихоньку темнело. Оранжевый закат сменился сумраком, трава подернулась легкой изморозью. Несмотря на то, что погода была летней, весна все еще оставляла за собой следы.
Вход в дом нашла не сразу, но он оказался забаррикадирован поваленным сухим деревом, которое кто-то принес. Оно точно чужое, и росло не на этом участке – не было видно корней и места в земле, откуда было вырвано. Пришлось идти к разлому в стеклянной стене, там и пролезла внутрь. Штаниной зацепилась за стекло, но к счастью, не поранилась.
Так, это явно не оранжерея, как я думала изначально. Я находилась в некогда шикарно обставленной гостиной, но сейчас мебель была жутко старой, потрепанной и грязной. Через всю гостиную прямо по ковру бежал ручей и вытекал через другой разлом в стене. Диваны, кресла, и софа у стеклянной стены выглядели дорого, видимо, тут жил кто-то очень не бедный. Может быть даже какой-нибудь граф! Ну а что? Короли же тут еще существуют.
Я медленно обошла все помещение, присмотрелась к портретам на стенах. На них были изображены вполне человеческие лица женщин, мужчин, и детей.
Спать в этой комнате я точно не стану, страшно что стеклянная стена может разбиться по какой-то причине и меня засыпет осколками, поэтому отправилась на поиски какой-либо уцелевшей комнаты.
Но уже сейчас этот дом мне нравился. Очень! Было в нем что-то такое… сказочное.
И страшное, как потом выяснилось, черт бы его побрал!
Колорит и атмосфера следующей комнаты меня поразила. Круглое помещение служило, по моим представлениям, чем-то вроде бального зала. Мне судить о местах для танцулек аристократов было сложно, за неимением познаний о них, но комната с высокими столиками под закуски и диванами вдоль стен наталкивала именно на такие мысли.
Интерьер в бальном зале был выполнен в едином стиле – для меня устаревшем, для местных – в самом что ни на есть модном. Вензеля на темно-зеленом фоне от потолка до середины стены были нарисованы золотой краской, а ниже, до пола, шли деревянные коричневые панели. Часть огромных окон скрывали плотные шторы, насквозь пропитавшиеся пылью от времени. С трех окон эти самые шторы упали на пол, и благодаря какому-никакому, но свету с улицы, я могла все разглядеть.
В целом, это помещение можно было привести в порядок, только хорошенько все отмыть, и… Нет, спать здесь довольно некомфортно. Слишком просторно и пусто, да и не на что лечь – диваны слишком узкие. Если найду кровать и каким-то чудом притащу сюда, поставлю среди зала, то в темноте мне будут мерещиться те, о ком говорил Пирс. Я не особо впечатлительная, но уставший мозг может подкинуть парочку идей для беспокойного сна.
С некоторым сожалением покинула это, пока самое приличное помещение, и отправилась дальше. Пока еще из многочисленных окон льет сумрачное, но освещение, хочется осмотреть как можно больше. Все-таки ночевать в заброшке было несколько страшновато.
Просторный коридор, заваленный пустыми деревянными коробками и грязными кучами неизвестно чего, вывел меня к широкой лестнице ступеньки которого покрывало заляпанное, когда-то яркого красного цвета, ковровое покрытие. Справа стояла мраморная статуя орла на возвышении, слева – окно, рядом с которым валялась штора. Кто их срывал здесь, и зачем – непонятно, но этот кто-то по какой-то причине явно не успел доделать свое гадкое дело. За лестницей находились еще два арочных коридора, но продолжить осмотр я решила со второго этажа.
На ступеньки ступала с опаской, прислушиваясь – не заскрипят ли? Я не знала, как долго пустует этот дом, а за неимением хозяев он мог давно прогнить в самых неожиданных местах. Впрочем, лестница оказалась крепкой. Быстренько преодолела все пятнадцать ступеней, и оказавшись наверху поняла, что здесь ничего нет. Даже расстроилась, когда увидела огромную площадь служившую обычным чердаком, заваленную различным хламом и узкими деревянными кроватями. Под крышей можно было сделать еще несколько комнат, но хозяева почему-то этим не озаботились. Хотя, может быть на первом этаже этих комнат предостаточно, я же еще не все осмотрела.
Вернулась вниз и путем считалочки выбрала тот коридор, что был справа от лестницы. Да, там действительно оказалось множество дверей, и все они вели в спальни. Точнее будет сказать – покои, потому что за каждой дверью была своя отдельная гостиная, из нее были выходы в спальню, ванные комнаты и гардеробные. В каждых таких покоях обязательно находился камин, что наталкивало на мысль об отсутствии в этом мире, или как минимум, поселке, отопления. Газового, парового, водяного… да хоть какого-нибудь!
Осмотрев четверо покоев я пришла к заключению – спать мне негде. В каждой спальне была кровать, но перевернутая вверх дном. Замызганное постельное белье валялось на полу, полочки со стен были безжалостно сорваны и валялись в куче тряпок. Камины, сомневаюсь, что действовали – наверняка нужно чистить дымоходы. Гостиные в покоях тоже выглядели не лучшим образом – повсюду лежала толстым слоем пыль, на стенах почти во всех комнатах образовалась плесень, где-то даже проросли внутрь с улицы стебли плюща. В воздухе витал запах сырости, гнили и затхлости, несмотря на выбитые стекла в окнах. Сквозняк не справлялся с проветриванием помещений.
Следующий коридор привел меня в сердце дома – кухню, столовую, прачечную и множество кладовых помещений.
Начала осмотр с кухни. Здесь, на удивление, оказалась вся необходимая мебель, и даже пребывала в более-менее целом состоянии. Дверцы шкафчиков нужно было подкрутить, тумбы – отмыть от жира и копоти, длинный стол на котором можно было бы готовить оказался целым очень удобным. Печи на кухне не оказалось, но были три тумбы с каменной поверхностью и стеклянными дверцами, открыв которые, внутри можно было увидеть каменную полку. Довольно странные тумбы, надо сказать, по виду примерно походили на электрические земные плиты с духовым шкафом, но как работают именно эти, я даже представить не могла. В них не было никаких отверстий под провода, ни одной кнопки включения-выключения, регулировки температуры или времени. Просто тумбы, зачем-то наполовину сделанные из гладкого камня.
В столовой все было куда радужнее. Здесь были целые стекла в оконных проемах, и наличествовали полупрозрачные занавески. Когда-то полупрозрачные… Сейчас они имели оттенок дождевого неба, из-за пыли осевшей на них. По центру помещения стоял длинный стол и восемь стульев. Дом видимо строился или для большой семьи, или же для любителей гостей.
На полу валялись осколки тарелок, давно сгнившая еда, но почему-то все еще почти сохранившая такой вид, что в ней явно угадывались запеченные овощи, стейки и фрукты. За много лет продукты должны были превратиться в пыль, но я присела на корточки перед одной из глубоких чашек и скривилась при виде жареной птицы. Клетку с Евлампием пришлось задвинуть за спину, чтобы мой дорогой, в прямом смысле дорогой, питомец не узнал в этом ужине своего сородича.
В общем-то и кухня, и столовая, будут пригодны для жизни после тщательной уборки, которая займет не один день, но опять же остро вставал вопрос – где я буду спать?
В ванных комнатах были купальни, но не было воды. Разве что из ручья натаскать, но чем – я не нашла. Стопка полотенец источала мерзкий запах, кусок мыла превратился в склизкую кашу, а на полу можно было сажать картошку – слой пыли для этого достаточно толстый.
Оставалась одна дверь к которой я почему-то не горела желанием подходить. Не знаю почему, но внутри крепло стойкое ощущение опасности, таящейся за ней.
– Мы же с тобой не какие-то трусы, да? – обратилась я к птичке, уже задремавшей в клетке. Евлампия экскурсия утомила. – Вот и я думаю, что такого может быть за этой дверью? Если бы здесь были привидения, мы бы их уже встретили. А вообще, если встретим, надо будет хоть у них поинтересоваться, где можно с комфортом переночевать.
Нервно хохотнув, толкнула двустворчатые двери и обомлела. Библиотека! Ничего страшного, как я и думала! Но даже не мой неоправдавшийся глупый страх меня порадовал, а то что в комнате с кладезью полезной информации царил абсолютный порядок! С пылью, конечно, но порядок. Вдоль трех стен стояли высокие стеллажи, на каждой полке находились ровными рядами книги. Здесь же рядышком стоял удобный рабочий стол, и вместительное кресло. У стены напротив входа занимал место огромный камин, наверное, уже пятый по счету в этом доме, а рядом с ним целехонький диван! С него можно было смахнуть пыль, и спокойно спать наслаждаясь теплом…
Потому что в камине горел огонь.
Я почему-то не сразу обратила на это внимание. Кто его развел – мне было неведомо, и я бы даже испугалась этому явлению, но мой уставший мозг решил, что раз в доме такая разруха, то здесь наверняка любят собираться дети и подростки. Кто-то из них навел беспорядок за годы пока это жилье стояло бесхозным, а библиотеку оставил как место сбора. Значит прямо перед моим приходом группа юношей развела огонь, чтобы согреться, и не удосужившись погасить его, ушла домой.
Вот это меня слегка разозлило. Жаркое пламя трещало, пожирая сухие поленья, искры летели во все стороны и без присмотра легко мог загореться диван или ковер, который лежал возле него. Огонь янтарными всполохами освещал всю комнату, отблески пламени плясали на корешках сотен книг и создавали ощущение уюта, благодаря чему я решила на сегодня закончить осмотр дома.
Поставила клетку с гусенышем на стол, пожелала ему спокойных снов и, на всякий случай заперев дверь, развалилась на диване. Несмотря на то, что очень хотелось спать, заснуть удалось не сразу. Я неподвижно лежала на левом боку и смотрела на огонь до тех пор, пока рука не омертвела. Пришлось потрясти конечностью, чувствительность восстановилась, и тогда я провалилась в сон.
Проснулась от того, что мне послышался шепот. Не открывая глаз и съежившись от ужаса, я прислушивалась к тихим голосам прямо за спинкой дивана. Сколько проспала до этого момента – неизвестно, но все тело ныло от боли в мышцах, видимо, за всю ночь я ни разу не сменила позу.
Сквозь закрытые веки видела, что огонь в камине давно погас, и от этого страх, сковавший сердце в тиски, сменился паническим ужасом. Я всхлипнула, не удержалась, трясясь как осиновый листочек подтянула ноги к подбородку и спрятала лицо. Так менее страшно. Как будто спряталась и меня никто не увидит.
Сразу вспомнились тревожные слова Пирса о привидениях, и мой опрометчивый смех.
– Я не боюсь! – говорила я, улыбаясь.
А теперь лежала в кромешной темноте, даже не имея одеяла под которым можно спрятаться от чудовищ, и чувствовала, как седеют мои и без того белые волосы. Шепот стих. Я все еще боялась пошевелить даже пальцем, но когда лежать неподвижно стало уже невозможно, молясь всем известным богам, убрала колени от лица и приоткрыла один глаз.
В камине только-только начинал разгораться огонь, совсем свежие поленья лежали ровненькой пирамидкой, но через минуту, начав потрескивать, ссыпались в кучку. Искры взметнулись и осели, а жадные языки пламени принялись облизывать каждое полешко.
Я шумно выдохнула, стерла пот со лба. Так, ясно, я задремала лишь на мгновение, а все что слышала – мне приснилось. Сквозь закрытые веки видела темноту, хотя обычно, зрачки улавливают яркий свет даже так, а теперь я вижу огонь в камине. Голоса? Да что только не покажется уставшему мозгу! Мое подсознание частенько баловало меня отборными сновидениями, после которых руки тряслись еще пол дня.
– Евлампий? – подтянулась на руках, ухватившись за спинку дивана, и взглянула на мирно спящего в клетке гуся. – Хозяйка твоя с ума потихоньку сходит, но ты не волнуйся, я все равно не люблю суп из гусят. Вот будь ты курицей, или петушком, это другое дело, а тебе переживать не о чем. Полторы тысячи! Да ты мне обошелся в стоимость пяти кастрюль бульона, знаешь ли.
Ну вот, я начинаю разговаривать сама с собой. Точно чокнулась!
Повздыхав по судьбе своей горестной, в которой меня даже в дурку некому доставить, вновь легла и попыталась заснуть. Но странное дело – спать не хотелось, наоборот, создавалось ощущение, что я уже отдохнула.
Вот если сейчас выйду в гостиную и увижу за окнами день, наверное, прям тут же решусь на предложение Пирса пожить у них с отцом. Даже если этот самый отец будет против. В доме, где огонь разводится сам по себе ни на минуту не останусь.
Стоя посреди гостиной, похожей на теплицу, с прижатой к груди клеткой Евлампия в руках я смотрела на яркое солнце за окном.
ГЛАВА 4
– Так, гусеныш, давай рассуждать здраво, – я старалась говорить спокойным тоном, не отрывая взгляда от оранжевого диска который находился даже не над горизонтом, а уже высоко в небе. – Чисто теоретически, если я заснула на закате, а проснулась… в обед, видимо, не знаю сколько сейчас времени, то каким образом те пять крошечных полешек не сгорели за целую ночь?
Евлампий, ожидаемо, промолчал. Я принялась самостоятельно строить догадки дальше.
– Вообще-то Пирс говорил, что в Молоте распространена магия и все такое, а в этом доме жили какие-то богачи, как я думаю, то могут те дрова быть заговоренными? Я думаю, что могут. Да? Да.
Гусеныш заворочался. Он нервничал из-за душевного состояния хозяйки, но помочь больной, конечно же не мог.
– А шепот? Я ведь слышала чьи-то голоса. Но знаешь, ни единого слова не разобрала из-за шума в ушах. Мне могло показаться? Могло. Я долго не спала, не ела, а тут еще переезд внезапный в другой мир, вот и видится и слышится всякое разное.
В общем, как могла уговаривала себя от немедленного позора, который испытаю падая на колени перед отцом Пирса. Я буду умолять пустить меня в дом, потому что ночевать на улице еще более страшно, чем в заброшенном доме.
– Но знаешь что, дорогой мой Евлампий, я наверное не буду страшиться этого жилья. Почему? Потому что если бы здесь были привидения в самом деле, то до утра я бы не дожила. Если они все-таки есть и настроены недружелюбно, то почему я еще цела? У меня только два ответа – либо духов тут нет, либо они добренькие.
Удовлетворенная односторонним общением с гусенышем, благодаря которому сама себя убедила в безопасности жилища, я вернулась в библиотеку.
Мне необходимо было как можно внимательнее все осмотреть. За неимением окон освещение было только от камина, на который теперь я поглядывала с опаской.
– Есть тут кто? – мой голос прозвучал особенно громко из-за того, что помещение было небольшим и полностью заставленным мебелью. – Вылезай, кто бы ты ни был, братом будешь!
Пока цитировала русские народные сказки, в рот попала витающая в воздухе пыль, и ее пришлось сплюнуть. На месте призраков я бы не вылезла знакомиться со странной девицей ведущей себя как гопник.
Двинулась вдоль стеллажей, кончиками пальцев проводя по запыленным корешкам, в надежде, что одна из книг окажется той, которая откроет тайную дверь. Но стоило мне начать вчитываться в названия, как тут же забыла обо всем на свете! Нет, вы только представьте, книга “Методы знакомства с темными эльфами” была не сказкой, а самым настоящим пособием! Темные эльфы… пресвятой Создатель, мне бы безумно хотелось увидеть хоть кого-то из сказочных существ. Помыслить невозможно, что они и правда существуют.
“Кикиморы – места обитания”. Сердце забилось еще чаще. Читать все это мне пока некогда, но осознание, что такие книги в наличии в моей библиотеке, грело душу. Только бы никто у меня это не забрал.
Никаких потайных дверей в комнате не было. Встроенных сейфов в стену – тоже. Пока я это выясняла вся перемазалась пылью, костюм стал похож на половую тряпку, лицо и руки чумазые, а волосы были всклокоченными ото сна. С усмешкой подумала, что призраки точно не покажутся мне на глаза. Я выгляжу хуже них.
– Что нам делать, Евлампий? Есть хочется. Пойдем хоть тебя покормлю, – со вздохом потащила клетку в гостиную. Там, найдя тяжелый камень, разбила одно из окон почти полностью, чтобы выбираться на улицу было удобнее. Главные двери открывались наружу, а с той стороны лежало сухое огромное дерево которое ничем, кроме как трактором, не сдвинуть. То есть ближайшее время мне придется пользоваться проемом в окне.
Уже стоя на поляне, где под сухим пластом травы проклевывалась зеленая трава, я задумчиво посмотрела на клетку. Гусеныш ведь сбежит, если его выпустить на волю вот так, без какого либо ограждения. Чувствуя себя не очень умной, зато зная, что точно не лишусь единственной животинки, сбегала на кухню и отыскала моток тонкой веревки. Я заприметила его еще вчера, словно знала, что пригодится.
Через несколько минут недовольно кричащий Евлампий бегал по поляне на поводке. Ну а что? Не могла я отпустить его самовольничать! Бодрого жизнерадостного птенца я просто не догоню в случае, если тот решит сбежать. Евлампий был уже не очень мал, но и до взрослого гуся ему было еще далеко, вот-вот только желтый пушок начал сменяться серыми перышками, и я, как счастливая мать, наблюдала за метаниями гусеныша с улыбкой.
Наконец птенчик успокоился, поняв, что хомут с него никто не снимет, а тут еще под клювом заворочался какой-то жирный жук, и поводок его окончательно перестал волновать. Я медленно бродила за Евлампием, попутно осматривая свои владения, но мой взгляд то и дело искал окна соседнего дома.
В какой-то момент из-за забора показалась мужская голова. Я испуганно вздрогнула от неожиданности, а потом даже залюбовалась. До чего же симпатичный у меня сосед! Черные как смоль волосы водопадом струились чуть ниже лопаток, в темных глазах сверкало непонимание. И только ощутив на себе этот взгляд, до меня дошло, что сосед заинтересован моим питомцем.
– Добрый день! – я приветливо замахала рукой Эйрану. Это ведь был он? Да точно он, кто же еще!
Сосед оказался не столь дружелюбен как я, и кинув на меня еще один ошарашенный взгляд, скрылся в своем доме.
Мне сделалось как-то неловко. Я к нему со всей душой, а он даже поздороваться не удосужился. В голове за долю секунды пролетела картинка, как я готовлю или покупаю сладости к чаю, и иду знакомиться с соседом, а потом мы мило общаемся и ходим друг к другу за солью. Я чуть сама с себя не расхохоталась, это ж надо, глупость такую придумать!
Вообще-то мужчина мне не показался злым, или страшным – как говорил Пирс, но и что-то мне подсказывало, что дружбы у нас с ним не выйдет. Не желая больше забивать голову мыслями об Эйране, вернулась к прогулке.
Евлампий жрал жуков, прикусывая молодой травой. Много и с аппетитом. А вот мой живот уже скрутился в узел от голода, да и голова начинала кружиться. Мне бы глюкозы хоть найти, не то что еды, кубик сахара сейчас тоже был бы кстати.
А еще я очень-очень ждала Пирса в гости. Без его познаний об этом мире я просто сойду с ума. Мне необходимо выяснить так много всего! Но мальчишка все не шел и не шел, а от голода меня начало тошнить.
– Так, слушай меня, – обратилась к гусенышу, когда мы уже были в гостиной у ручья, и птенчик с удовольствием запивал сытный обед прозрачной холодной водой. – Мне нужно уйти, а ты пока поспи, хорошо? Обещаю, как только смогу, сразу же построю тебе птичник. Сейчас я тебя даже на улице оставить не могу, вдруг сопрут. Ты ведь не хочешь другую хозяйку, правда?
Сытый гусь склонил голову на бок. Ему было все равно кто его будет кормить и выгуливать, но мне хотелось думать, что Евлампий меня любит. Все-таки у животных и птиц есть душа, и не надо мне доказывать обратное.
У них-то душа есть, а вот моей явно требуется лечение.
Клетка с гусенышем внутри перекочевала в библиотеку, огонь в камине уже погас и в полной темноте птенцу будет нечем заняться, кроме как спать.
На улицу вышла с полным непониманием, что делать дальше. Наверное, пойду к той бабке Маньке, спрошу может ей нужна какая-то помощь. Хотя бы за еду, не говорю уж о деньгах.
Весеннее солнышко было ласковым, и обманчиво жарким. На Земле конец апреля, и я точно знала, что в эту пору легко заболеть даже если кажется что тепло. Какое время года было в Молоте мне неведомо, но судя по только проснувшейся с зимы природе, тоже весна. Поляны зарастали молодой травой, деревья недавно оделись в зеленое, но в ямах и оврагах все еще стояла талая вода, какая бывает после схода снега.
“Самое время заняться посадкой огорода”, – подумала я, но тут же отмела эту мысль. Я в Молоте второй день, мне есть нечего, откуда взять семена?
Поселок явно не спал с раннего утра, в отличие от меня. Во дворах суетились женщины с корзинами полными свежестиранного белья, мужики кормили скотину, кто-то таскал сено вилами из одного двора в другой, наверное, делился с родственниками. Ребятишки, как и вчера, носились по дорогам играя в догонялки, а вот Пирса видно не было. Я специально прошла мимо его дома, заглянув за ограду. Увидев отца мальчишки, тяжелым колуном превращающего круглые пни в поленья, решила что и Пирс занят по хозяйству.
Так, лавка бабушки Пирса где-то через пару домов…
Стоп. Как это – бабушки? Да, мальчишка совершенно точно сказал “Так у бабки же моей”, а после этого утверждал, что они с отцом в Росином отшельники, и вообще из другого мира! Получается, врал?
Так обидно стало от понимания того, что единственный, кого я тут встретила и думала, что подружилась, лжет. Ребенок, что с него взять. Но все же я обязана выяснить у него правду, вдруг что-то не так поняла?
С этими мыслями добрела до продуктовой лавки и остановилась на пороге, нащупав под кофтой карту королевства. Она была со мной со вчерашнего вечера, даже на время сна я ее не вытаскивала из-под одежды, а сейчас мне еще нужно будет выпросить у Маньки карту себе насовсем.
В дверь лавки я зачем-то постучала, и через несколько секунд услышала неуверенное “Войдите”.
– Здравствуйте, – я потопталась на пороге, но потом все же сделала нерешительный шаг к прилавку. – Я была вчера у вас, помните?
Бабуля прищурившись, осмотрела меня и кивнула.
– Помню-помню, так что получается, не нашла дорогу домой?
– Да знаете, не совсем. Далеко я забралась, так что решила остаться жить здесь.
Манька нисколько не удивилась такому ответу. Наверное, у них было в порядке вещей уехать куда-то, заблудиться, да так далеко от дома, что проще новый дом обустроить.
– Это ты конечно зря, но дело молодое. От мамки что-ль сбежала? Ты же явно из богатой семьи.
– Вроде того. Простите, не представилась – меня зовут Алевтина.
– Ко мне можешь обращаться госпожа Манретта, – кивнула старушка, и я порадовалась, что узнала ее полное имя. А то “Манька” ну как-то… как будто коровку назвали. – Ты за продуктами, иль как?
– Я карту принесла, – вытащила ее из-под кофты, но старушке не протянула, в надежде, что она откажется.
– А, давай-давай.
– Простите, вообще-то она мне еще нужна, – прижала карту к груди, чувствуя себя невозможно глупо под непонимающим взглядом госпожи Манретты. – Хочу попросить ее на какое-то время, пока другую не найду.
– Так зачем принесла тогда? Мне она без надобности, еще есть.
– Правда? Ой, спасибо большое!
– Ты еще что-то хотела? Уж извини, но если покупать ничего не будешь, а просто поболтать пришла, то у меня времени нет. У меня хозяйство, а живу одна.
– А можно вам помочь? – тут же спросила я, ни на секунду не задумавшись. И уже чуть тише добавила: – За еду.
Вот как бы мы с дедом не жили бедно, побираться мне никогда не приходилось. Чувство, когда клянчишь поесть, надо сказать, весьма омерзительно. Настолько отвратно мне было, что от жалости к самой себе на глазах проступили слезы, но я быстро взяла себя в руки и попыталась улыбнуться.
Манретта оказалась старушкой сердобольной.
– Что тебя привело к нам, девочка? Денег с собой даже не взяла! Сбегала не по своей воле поди? Тебя били?
– Нет, нет, ничего такого! Просто… так вышло.
– Ну пойдем, поможешь мне яйца собрать. У курятника потолок низкий, а я уже не могу нагибаться, спина после каждого такого раза болит аж до слез.
Манретта вывела меня на улицу с другой стороны дома, через помещение, полностью заваленное мешками и коробками с продуктами. Возле полки с шайбами сыра я чуть слюной не захлебнулась, но стойко прошла мимо, даже не обернувшись.
На заднем дворе оказалось полно построек. Большие загоны для свиней, коровы, овец, и курятник, высотой мне по грудь. Как пухленькая высокая старушка туда втискивалась, ума не приложу, мне и самой то было сложно бродить внутри него с корзинкой в руках. Пока большая часть кур гуляла на улице за ограждением, пятеро других птиц высиживали яйца. Ну или просто были ленивыми, и предпочитали все время спать. Я вытаскивала из маленьких кучек сена облепленные перышками яйца, по два, а то и по четыре штуки, и аккуратно складывала в корзину. Чувство было при этом такое… непередаваемое, почему-то оно мне очень нравилось при сборе яиц. Любила я хозяйство всей душой, что уж.
Небольшая, но вместительная корзинка, оказалась доверху заполнена. Сбилась со счета, пока собирала, но яиц точно было не меньше сотни штук. Мне такого количества хватило бы прожить минимум две недели. Но они не мои, со вздохом подумала я. Неплохо было бы раздобыть цыплят, или сразу куриц, хоть пару штук.
Купить точно не могу, а вот заработать можно попробовать.
– Все собрала? – крикнула Манретта, возясь в свинарнике почему-то босиком. Старушка, проваливаясь по щиколотку в грязь, с трудом передвигалась к выходу. Увидев количество яиц в корзинке, воскликнула:
– Так много? Вот это да! Чудно, просто чудно, молодец, Алевтинка.
А я-то что молодец? Я их просто в корзину сложила.
– Пожалуйста, – протянула дары куриные старушке. Манретта молчала всего пару секунд, а я в это время думала, как бы напомнить ей о нашем уговоре.
– Пойди-ка помоги мне почистить у свиней, или ты может торопишься куда?
– Нет, никуда, – покачала головой, но поняла, что зря вообще шевелюсь. От каждого движения слабость наваливалась все сильнее, а тошнота подступала к горлу.
ГЛАВА 5
Манретта выдала мне совковую лопату.
– Ты куда обутая-то? Обувь потом не отмоешь! – прикрикнула бабулька, едва я ступила за ворота. Замарать кроссовки не успела, отскочила в сторону под крик Манретты.
– А как?
– Горе ты, горе! Сразу видно, в городе жила. Поди еще и слуги были? Сымай обутки, подворачивай штаны. Вот так вот, другое дело.
Я отставила кроссовки в сторону, завернула штанины выше колена, и только чудом сдерживая рвотные позывы ступила в хлюпающую грязь вперемешку с… Даже думать это слово мне не хотелось.
Свинки довольно хрюкали, ворочаясь в грязи, по уши ею измазавшись. Я шла с лопатой до дальнего угла загона словно на эшафот. Не права Манретта насчет моей “белорукости”, но по сараю я привыкла ходить в резиновых сапогах. Сомневаюсь, что у бабульки не хватило денег на сапоги, но в голове мелькнула догадка, что резину тут тоже не изобрели. Все, вообще все указывало на то, что я попала в жуткое средневековье, только сильно улучшенное магией и порталами.
Первые метры грязи я соскоблила достаточно быстро с помощью госпожи Манретты. Старушка не отлынивала от работы, шла рядом со мной бок о бок орудуя своей лопатой. Вдвоем мы справились, по ощущениям, за полчаса, к концу которых мои руки мелко дрожали, а ноги подкашивались.
Бабулька заметила мое состояние, но ничего не спрашивая предложила перерыв на чай. Я согласилась, да так явно обрадовалась предстоящему чаепитию, что на стол, стоящий прямо во дворе, Манретта выставила кучу еды. Я чуть со скамейки не упала, принюхиваясь к чашкам.
Передо мной стоял казан с кашей, мясо в горшочке, тарелка со свежими булочками, и полная крынка молока. Для приличия, наверное, стоило завести беседу в перерывах между жеванием, но Манретта ни разу не заговорила за все то время, что я уплетала обед.
Не стоило мне так сильно объедаться, вот что я поняла. Желудок с перепугу отказывался работать, из-за чего мне даже сидеть было тяжело, но и просто встать и уйти мне бы совесть не позволила.
Старушка зашла в дом, а вернулась с корзиной, прикрытой голубенькой тряпицей.
– Вот, возьми. Тут немного, но на пару дней хватит, а как закончится, приходи. Мне помощь часто нужна, когда Пирс не приходит.
– Вы его бабушка ведь? – вот так, прямо в лоб спросила я, а старушка грустно улыбнулась.
– Считай, что так, милая.
– Мы знакомы с Пирсом, он показался мне хорошим мальцом, – пожала я плечами, надеясь показать Манретте свое положительное отношение к пареньку. Морщинистое лицо бабульки просияло.
– Ты же не местная, Алевтинка. Многого не знаешь.
– Все знаю. Он сам мне рассказал.
Манретта напряглась, задрожавшие руки спрятала под стол.
– Вот как?
– Угу.
– И ты поверила?
– А почему нет?
– Тогда не понимаю, почему ты еще не сбежала отсюда с криками.
– Потому что я не вижу ничего ужасного в том, что мальчишка с отцом из другого…
– Тише ты! – бабулька взволнованно заозиралась по сторонам. – Ни слова об этом!
– Простите, – я перешла на шепот. – Так вы его родная бабушка?
– Нет, конечно, что ты! Я с младенчества этого парнишку выхаживала, пока его отец работу пытался найти. Мальчонка у меня жил, а вот Говар где придется. Не могла я пустить его к себе, понимаешь? Меня б тогда вся деревня возненавидела. Пирс и сейчас-то приходит помогать только по ночам, да пока никто не видит, а Говар вообще к моему дому не приближается. В поселке говорят о том, что мы с ребятенком дружно живем, да только лишних поводов для сплетен давать нельзя.
– Не волнуйтесь, я никому не расскажу.
– Да уж надеюсь! – старушка пригрозила мне пальцем. Было видно, что она сильно взволнована, и кажется, вообще жалела что поделилась со мной такой информацией.
Говорить ей, что я тоже не из Молота, было бы по меньшей мере глупо. И опасно. Это Пирса она с рождения выхаживала, а я ей кто? Сразу сдаст властям. Ну или не сразу, а когда все сараи ей вычищу. Да и не поверит поди вообще, сочтет за одержимую фантазерку.
– А почему Пирс не учится, это дорого, да?
– Ну ты честное слово как с неба свалилась! У кого ж он учиться будет? Преподавателей могут пригласить из столицы только знатные рода, вроде твоего.
Да не из знатного я рода! Я вообще из потерянной на карте Земли почти заброшенной деревни!
Но Манретте я лишь улыбнулась уголками губ. Мол, да, сбежавшая из дому аристократка. Взбалмошная девица, не желающая выходить замуж за выбранного папенькой… Ну, пусть будет, герцога.
Потому что по-другому объяснить свою грамотность не смогу. Да и одежду, видимо, тоже.
Я все еще сидела за столом с грязными по колено ногами, а вот старушка свои вымыла в тазу с теплой водой, до которого я не добралась – не хватило сил. Сейчас же, немного посидев и отдышавшись, сумела добрести до таза и смыть с себя грязь. Вытереть ноги было нечем, так что надела носки и кроссовки прямо так. Погода жаркая, высохнут.
– Где живешь-то, Алевтинка? Была раньше в Росином?
– Ни разу. Живу в заброшенном доме, который на отшибе.
– Безысходность толкает нас на ужасные вещи, – пробормотала госпожа Манретта, покачивая седой головой. – Ночевала там уже?
– Вы тоже будете убеждать меня в наличии там привидений? – я усмехнулась, но по спине пробежал холодок от страха. Вот сейчас как скажет, что там и правда духи живут, и что мне делать?
– Не буду. Раз ты сумела провести там целую ночь, значит тебя никто уже не тронет. Разозли ты достопочтенного Райндорра, и тебя бы уже никогда не нашли.
Я так и застыла, не дойдя до стола. В голосе старушки не было лжи, но и печаль, мелькнувшая на ее лице, пугала. Манретта словно говорила о ком-то… близком, едва ли не родном.
– Вы что-то знаете, да?
– Даже если и знаю – не скажу. Ни к чему тебе слушать старушечьи россказни. Давай-ка, тебе пора домой, а мне отдыхать. Днем спать нужно, дневной сон придает сил.
Уходить без ответов я, конечно, не хотела. Но и бесцеремонно допытывать бабульку не могла, поэтому поблагодарив за корзинку с едой, ушла, пообещав вернуться как только смогу.
Домой шла едва переставляя ноги. Кто такой этот “достопочтенный Райндорр”? Очень надеюсь никогда с ним не познакомиться.
Мимо дома Пирса я шла ну очень медленно, надеясь, что парнишка выскочит из-за ворот, хотя бы для того, чтобы поздороваться. А вдруг он за ночь решил, что общаться со мной не хочет? Я тогда сойду с ума от одиночества, честное слово. И от страха! Как выведать секреты этого мира, когда ты вообще никому не можешь говорить правду?
Со двора уже знакомого мне дома все еще доносились удары колуна о дерево. Услышав их, в мою голову закралась противная мысль… а чем топиться мне? Камин в библиотеке может быть и заговоренный, раз сам производит поленья и поджигает их, но жить в одной только комнате достаточно проблематично. Как минимум, нужно отапливать ванную. Какие зимы в Молоте мне неизвестно пока, но думаю, что ничуть не теплее тех, к которым я привыкла на Земле. Переживать об этом еще до начала лета, в то время как других проблем полно, было очень глупо, но всю дорогу до дома я пыталась придумать, как разжиться дровами.
– Евлампий, я дома! – кричала гусенышу, еще на входе с улицы в гостиную. Птенчик меня, конечно, не слышал, до библиотеки еще целых два коридора, но мне было жизненно необходимо хоть кому-то снова сообщать о своем возвращении.
Огромный дом встретил меня тишиной. Вот видите, Манретта и Пирс, никаких привидений тут нет! Да и слова старушки о том, что раз я пережила эту ночь значит бояться нечего, как-то успокоили.
Решив, что и спать, и есть я буду в библиотеке, пока не приведу в порядок кухню, поставила корзинку с едой на стол, а клетку с мирно спящим гусенышем отправила на пол. Евлампию было все равно, что хозяйка вернулась, а вот я обрадовалась ему как старому другу.
– Поспи пока тут, – погладила клетку, и вернулась к изучению содержимого корзины.
Жалостливая старушка положила мне десяток яиц, пачку макарон, булку хлеба, коробочку сливочного масла, соль, сахар, перец, и чашку оладьев. На пару дней? Да с таким набором продуктов я проживу почти неделю! Если есть по чуть-чуть и растягивать на подольше, то запросто.
Но к Манретте я все же пойду завтра снова. Не потому что надеюсь на еще одну корзинку с провизией, а потому что бабульке нужна помощь. Я видела, как ей тяжело, Манретта хоть и выглядит сильной, бодрой старушкой, но усталость и печаль в глазах не скрыть. К тому же, спрошу, как и где достать картофеля на посадку, да и семян вроде моркови, лука. Еще бы землю как-то вспахать, благо, участок хоть и заросший, но не сильно завален хламом, то есть место для огорода есть. А если вырастить овощи, то жить станет еще веселее.
Еще меня не покидала мысль насчет птичника. Слова Пирса прочно засели в моей голове, а наличие хоть и одного, но гуся, заставляло поверить в то, что все возможно. Гусей разводить я не буду, наверняка здесь это не выгодно, а вот куриц… С этими пернатыми можно жить на яйцах и мясе даже в самые тяжелые времена. Еще бы поросеночка к зиме подрастить, да на мясо.
Я так размечталась, что не заметила, как прошерстила по кладовкам, отыскала ведро, кучу тряпок, и мешок с уже окаменевшим порошком. Воды у меня было полно, вон, прямо не выходя из дома.
Наполнила ведро из ручья, отколола кусок порошка, и растворив его в воде, вернулась в библиотеку. Когда пришла из поселка, не обратила внимание на то, что в комнате было освещение от камина, а сейчас же застыла с тряпкой в руках, глядя на слегка обуглившиеся поленья.
– Если ты заговоренный, так и скажи! – зашипела я на камин. – Нечего меня так пугать!
Со злостью принялась стирать пыль со всех поверхностей начиная от входа. Языки пламени заставляли поленья трещать и пищать, и под этот приятный слуху звук, я убралась в почти половине библиотеки. Стерла пыль со стен, двери, стола, кресла, и дивана. По стеллажам тоже прошлась, а вот за книги взялась, сменив мыльную воду на чистую.
ГЛАВА 6
Стоило мне только прикоснуться к первым корешкам книг мокрой тряпкой, как пламя в камине вспыхнуло еще ярче, а в воздухе мгновенно повисло напряжение. Я буквально чувствовала чей-то взгляд на спине, но так как меня парализовало от страха, повернуться не могла.
Спустя пару минут мне все же удалось убедить себя в том, что обладаю излишне богатым воображением, и утерев со лба холодный пот, осторожно провела тряпкой по корешкам и срезам. Пыль размазалась, пришлось взять вторую тряпку, сухую, и так, с двумя клочками ткани, я двинулась вдоль стеллажа. Когда вытерла все-все книги стоявшие на уровне глаз, забралась на передвижную лестницу, чтобы отмыть и верхние полки.
На уборку пыли с книг ушло очень много времени, а все почему? Потому что я вытаскивала некоторые из них и начинала читать. Ну не могла удержаться!
Сколько же информации таилось в этих историях! А самое интересное, что написаны они были сухим языком, словно изложение фактов… В связи с чем я решила, что это не художественные романы, а вполне себе справочники и книги по истории. Значит, благодаря этой самой библиотеке я смогу узнать о Молоте много всего.
В коридоре что-то хлопнуло, повалилось и покатилось по полу. Я замерла, стоя уже у выхода из библиотеки. Медленно поставила на пол ведро с водой, которую собиралась вылить, и тихонько задвинула засов. Кто бы ни пришел в мой дом, я гостей не ждала. Не сразу вспомнила, что Пирс должен был прийти, обещал ведь.
Выйти в коридор было нужно – мальчишка не найдет меня в таком огромном доме. Поэтому я отыскала рядом с камином тяжелую кочергу и вышла из комнаты. Дошла до лестницы, и увидев на полу осколки орла, а саму статую валяющуюся почти у окна, передвигаться стала на цыпочках и постоянно оглядываться.
В коридорах никого не было, в бальном зале – тоже, а когда вышла в гостиную, то увидела Пирса, стоявшего на улице прямо за стеклом. Облегченно выдохнув, опустила кочергу.
– Заходи, чего ты там стоишь!
– Меня сюда не пускают, а вот то что ты еще цела, хоть и выглядишь неважно, меня очень удивляет.
Мальчишка меня пугал, и чтобы успокоить натянутые нервы приходилось вспоминать слова старушки о том, что мне бояться нечего.
– Как знаешь, – я сама вышла на улицу. Пирс улыбнулся и неловко меня приобнял.
– Рад, что ты вышла. Я стоял здесь несколько часов, все ждал, уже собирался уйти.
– Несколько часов? – Это ж сколько времени я провела за уборкой? Взглянула на серое небо – день уже подошел к концу.
– Я пришел после обеда. Как прошла ночь?
– Хорошо, спасибо. Твои опасения насчет призраков не подтвердились, – усмехнувшись, щелкнула мальчишку по носу и показала язык. Пирс рассмеялся.
– Ты им понравилась значит. Честно сказать, удивлен. Обычно они никого в дом не пускают, даже меня. Я несколько раз пытался полазить тут, когда было особенно скучно, меня каждый раз прогоняли.
– И как же это было? – я подозрительно прищурилась. Маленький лгунишка! – Ты их прям видел?
– Нет, не видел, мне они не показались. Но и не убили, к счастью, хотя могли. Просто кидались разными предметами, в последний раз мне в грудь прилетела деревянная коробка. Не очень больно, но приятного мало.
– Тебе бы сказки писать, Пирс, – улыбалась я, несмотря на что начинала понимать – парень не врет. Он не врет, и тут действительно есть нечто потустороннее, вот только мой мозг упорно блокировал это осознание, чтобы я не свихнулась от страха.
– В общем, я рад, что у тебя все хорошо. Смог прийти ненадолго, и… кое-что тебе принес. Только пойдем к воротам, а то я не стал приносить их к дому.
– Надеюсь, это дрова. А то камин хоть и заговоренный, и сам разжигает пламя, но он такой видимо один, а мне бы еще в ванной растопить очаг.
– Сам разводит огонь? – мальчишка удивленно вскинул брови. – Алевтина, мне хоть всего четырнадцать, и я могу многого не знать, но уверяю тебя – заговоренных каминов не существует.
– Ты ничуть меня не успокоил, знаешь ли, – ворчала я, пока мы шли к воротам. – Мне ночью было страшно, очень страшно! Я слышала голоса, Пирс! В полной темноте лежала и слышала шепот, а потом вдруг огонь разгорелся сам собой, и поленья стали целыми.
– Они полюбили тебя за что-то, – загадочно улыбнулся мальчишка.
– Поленья? – не поняла я.
– Бывшие хозяева этого дома – господин Райндорр, и его лютый враг – господин Сантери. Это все, что я знаю об этих двух духах. Почему они враждуют мне неизвестно, но с появлением тебя, кажется, у них перемирие. Знаешь, никто не может похвастаться тем, что призраки для них камины топят. Обычно те, кто встречает духов, уже в принципе ничем похвастаться не могут – их тела им больше не принадлежат.
– Большое тебе спасибо, Пирс, теперь мне стало гораздо легче! – прошипела я сквозь зубы. – Зачем ты мне все это рассказал? Я с ума сойду этой ночью!
– Ну прости, думал тебе важно знать. Правда, извини… Но вообще-то сначала посмотри, что я принес, – мальчишка широко распахнул ворота.
В деревянном ящике, прикрытом сверху тряпкой, пищали два крошечных цыпленка – один птенчик был желтый, второй – черный.
Я от умиления чуть не расплакалась.
– Где ты их взял?
– Да так, неважно.
– Не украл ведь? – всполошилась я, а Пирс насупился.
– Нет!
– Извини. Так где? В общем, в любом случае спасибо. Это… это очень приятно, и неожиданно. Такой подарок дорогого стоит! Но ты еще вчера говорил, что денег нет…
– Я их попросил в долг. Но ты не волнуйся, сам потом рассчитаюсь.
– Так не пойдет. Мне очень приятен твой сюрприз, но давай оплатим долг напополам?
– Как? – мальчишка занервничал, а глазки загорелись надеждой.
– Вырастим их вместе, а если это петушок и курица, то их цыплят потом отдадим тому, у кого ты взял этих двоих.
– Ты приглашаешь меня к себе?
– Ну не в дом, – я развела руками. – На территории будешь выгуливать Евлампия. Забор, как ты видишь, в плачевном состоянии.
Забор и правда был весь поломан, оставались целыми только четыре бревна и несколько штакетин, да ворота у которых мы сейчас стояли. Остальная территория дома огорожена не была, забор давно растащили на доски.
– Я согласен! – обрадованно воскликнул Пирс. – Забирай этих мелких тогда, а мне пора идти. Я приду завтра гулять с гусем.
Парнишка ушел, а мы с птичками отправились в дом. Внутрь я заходила с высоко поднятой головой, трясясь от страха, но внешне никак не выдавая свое состояние. Остановилась посреди гостиной, поставила ящик с цыплятами на пол и громко, во весь голос крикнула:
– Господа! Я желаю видеть вас!
Сколько же сил мне понадобилось, чтобы не развернуться, и не выбежать на улицу визжа как поросенок, потому что ручей, до этого мирно и тихо журчащий, вдруг покрылся коркой льда. Мусор с пола поднялся в воздух, закружился, завертелся, и снова осел. Портреты на стенах зашевелились, и из них потянулись почти прозрачные, дымчатые щупальца.
Самообладание оставило меня, когда эти самые щупальца вдруг поползли по полу в мою сторону, а потом принялись формироваться в высокие фигуры прямо передо мной. Я закричала, подхватила ящик с цыплятами, и уже почти выбежала через окно на улицу, как вспомнила про гусеныша. Нет, Евлампия я этим существам ни за что не оставлю.
Кто-то наверное сказал бы мне: “Алевтина, ты – круглая идиотка, что вернулась к призракам из-за какой-то птицы. Гусь – это еда, а теперь ты сама станешь едой”. Но я бы его слушать не стала, я была слишком ответственной, к тому же Евлампий не какой-то гусь, он мой друг! Он тот, кто был со мной с первой минуты жизни в этом мире.
– Не трогайте меня, – повернулась к привидениям. С замершим сердцем принялась их рассматривать, хоть и не собиралась.
Одна фигура была высокой. Мужчина, в прозрачном чепце и ночной сорочке типа платья, – женской, что-ли? Второй был чуть ниже первого ростом, с взлохмаченными длинными волосами, под глазами залегли мешки, а само лицо выглядело сильно помятым. Одет второй дух был в костюм очень старого фасона – даже я это понимала. Зауженные брюки, фрак, и рубашка с пышными воланами. Почему у призраков и одежда стала призрачной – явление очень любопытное.
Оба духа смотрели на меня с нескрываемым любопытством.
– Кто из вас – кто? – дрожащим голосом спросила, со всей силы прижимая ящик к груди, словно цыплята могли бы меня защитить.
– Кхм, – вперед вышел мужчина в костюме, и отвесил легкий поклон. – Господин Райндорр, леди.
– Господин Сантери, леди, – произнес второй.
– Закрой рот, – шикнул ему первый.
– Сам закрой.
Я офигела. Нет, не удивилась, а прямо офигела. Передо мной вступили в перепалку друг с другом два призрака, предварительно очень вежливо ответив мне на вопрос.
– Меня зовут Алевтина, – когда шок прошел, представилась им. – А теперь хочу попросить пропустить меня в библиотеку. Я только заберу своего друга и оставлю ваш дом. Мне жаль, что я потревожила вас, если бы знала, что тут кто-то живет, не пришла бы.
Я и договорить не успела, как призраки за долю секунды оказались прямо перед моим лицом. Сантери сильно пихнул Райндорра в плечо, и мужчина, как будто и не был бесплотным, отлетел в сторону.
– Леди, я бы хотел попросить вас остаться в моем доме.
– Этой мой дом, гнусная ты скотина! – налетел на него Райндорр, и привидения, скрутившись в клубок, растворились в воздухе.
Продолжая офигевать с происходящего, бегом пересекла гостиную, бальный зал, коридор, и влетев в библиотеку вихрем, подхватила клетку с Евлампием.
– Хорошенький мой, нам пора. Спасибо этому дому, пойдем к другому.
Так же бегом вернулась в гостиную, но из-за клетки и коробки в руках не видела ничего впереди себя, и оказалась на замерзшем ручье. Давно стертая подошва старых кроссовок подвела и я, поскользнувшись, с визгом полетела на пол. Птенцы вместе со своими домиками выпали из рук, но удариться о пол не успели. Ящик подхватил внезапно появившийся Райндорр, а клетку с гусенышем – Сантери. Насчет меня призраки видимо решили, что если самоубьюсь сама, то им вроде как и руки марать не придется.
Я лежала на полу, корчась от боли в плече от удара. Привиденияв это время стояли, нагнувшись надо мной, с обеспокоенными лицами.
– Могли бы и меня поймать! – возмутилась, не задумавшись, что и кому говорю.
– Простите леди, ваши птенцы еще малы. Если бы они упали, это повлекло бы за собой проблемы с их здоровьем, – проговорил Райндорр.
– Я помогу вам подняться, – засуетился Сантери, спешно опуская клетку на пол.
– Ты не можешь трогать живых, идиот, – фыркнул на него Райндерр.
Ни один из духов не протянул мне руку, пришлось вставать самой.
– Значит так, – я зачем-то принялась отряхивать свой и без того грязный костюм. – Отдайте мне моих птиц, и я уйду. Пожалуйста.