Не каменные Стены создают Тюрьму,
Не металлические прутья — клетку.
Лавлейс.«Алтею, из Тюрьмы»
Когда-то полнота расценивалась положительно. Люди «смеялись и жирели»; лишь немногие счастливцы «как сыр в масле катались [1]»; менее везучие завидовали «толстопузым» [2]. В культурах, менее богатых, чем наша, упитанные невесты до сих пор «на вес золота». В Китае и Японии человека с толстым животом уважают и почитают как основательного и вполне уверенного в себе. Однако в западном обществе к полноте относятся совсем иначе. У человека с весом 200 фунтов [3] «нет никаких шансов [4] в стройном мире», и толстая женщина стыдится показываться на людях «со своим свисающим неврозом». Безусловно, некоторые женщины довольны своей полнотой и не испытывают никаких трудностей по поводу своего размера. Эта книга посвящена не им. Это научное исследование мучительных страданий из-за ожирения и его психических и соматических причин.
До сих пор ни магия, ни наука не смогли постичь корни проблемы ожирения, встающей все более остро. Я как можно тщательнее документально зафиксировала свои экспериментальные результаты и дословно привела цитаты из разговоров в надежде сделать внутренний мир тучной женщины осознаваемым. Каждая из этих женщин индивидуальна, но каждая из них страдает от ожирения. Осознание не всегда разрешает проблему, но оно хотя бы может сделать страдание осмысленным.
Большинство высказываний тучных женщин во время Ассоциативного эксперимента (подробности в главе 1) могли бы принадлежать и женщинам с нормальным весом. У мыслящих западных женщин XX века много общего. Однако у женщины с ожирением невроз проявляется во вполне ощутимой форме. Это исследование сосредоточено на особой комбинации факторов, создающих этот симптом, отмеченный у 40 % американских женщин. Когда я думала о том, какой образ мог бы полнее всего раскрыть эту особую комбинацию, я постоянно вспоминала одну фразу из «Гамлета»: «Она меж тем обрывки песен пела, / Как если бы не чуяла беды». Потом возник образ Офелии, склонившейся к своим цветам и увлекаемой смертоносным потоком воды, поддерживаемой только своим пышным платьем. В этой «милой девушке», похороненной в своих придворных одеждах, я увидела принцессу, спящую в тучном теле.
Офелия была папиной дочкой. Она выросла без матери при дворе, требовавшем соблюдения определенных правил поведения. Она влюбилась в принца, которому предстояло стать королем. Пока реальность не вторгалась в их маленький рай, Офелия и Гамлет могли любить. Но когда «…буйный сад, плодящий / Одно лишь семя, дикое и злое» внезапно разрушил их мир, принц Гамлет внимательно вгляделся в ее лицо и обнаружил маленькую девочку, не имевшую внутренних ресурсов оставаться верной ни самой себе, ни тем более ему. Когда ночь сменила день, ей оставалось лишь выполнять требования отца, — играть роль его марионетки, бессознательно предавая женщину, которую она так никогда и не нашла внутри себя, и обманывая мужчину, которого, как ей казалось, она любила. У нее не было внутренней реальности, при поддержке которой она могла бы откликнуться на его мужскую потребность. Если женское сердце пляшет под дудку своего отца, «нет и не может в этом быть добра».
Ее отец мертв, ее возлюбленного нет, Офелия сходит с ума. Сойдя с ума, она изрекает больше истин, чем ей было доступно до этого. В одиночестве среди придворных она стоит в запачканном платье с растрепанными косами — маленькая заколдованная птичка, — в ее глазах нет ничего, кроме завладевшего ею демона. Она жалобно плачет:
Это ссылка на старую английскую легенду:
Наш Спаситель зашел в пекарню, где как раз готовили хлеб, и попросил немного. Хозяйка магазина тотчас же положила для него в духовку кусок теста, но дочь отругала ее за то, что этот кусок был слишком большим, и хозяйка уменьшила его до очень маленького. Однако сразу после этого тесто начало подниматься и достигло огромных размеров. После чего дочь пекаря выкрикнула: «Ух-ух-ух», — что напомнило совиное уханье. Возможно, за эту злую выходку наш Спаситель превратил ее в эту самую птицу [6].
По иронии судьбы Офелия описывает саму себя. Закованная в свои инфантильные потребности, она не в состоянии познать другого человека. Она не может совершить переход от детства к женственности и поэтому не способна ответить Гамлету зрелым чувством, которое могло бы познакомить его с фемининной частью его собственной сущности и спасти от неизбежного самоотчуждения.
В другой версии легенды дело происходит в Рождественский сочельник. Дочь пекаря настолько занята приготовлением рождественских хлебов и приведением в порядок своего магазина, что злится на своего простодушного отца, теряющего время на то, чтобы накормить нищего у черного входа. Целиком поглощенная своими хлопотами и фантазиями о грядущем великом дне, она не замечает реальности, смотрящей ей в лицо. Хлеб, который она крадет у Бога, поднимается до «огромных размеров»; таинство, которое она отвергает у черного входа, материализуется в чудовище у парадных дверей. Неспособная даже крикнуть по-человечески, она испускает три совиных уханья и чувствует, что превращается в ночную птицу. В Греции сова была птицей Афины, символизировавшей ее родство с темнотой. Афина была папиной дочкой, рожденной из головы своего отца после того, как он проглотил ее беременную мать.
Офелия — это маленькая ходячая сова, околдованная своей собственной неосознаваемой женственностью, своим отцом и тем, «что говорят» [7]. Она никогда не обретет свой собственный голос. Она никогда не обретет свое собственное тело или свои собственные чувства и поэтому проходит мимо жизни и любви, возможных здесь и сейчас. Постепенно воды бессознательного, для которых она — «как существо речной породы», поглощают ее. Описывая ее смерть, Шекспир говорит (от лица Королевы Гертруды):
Любой женщине, страдающей от ожирения, известна мучительная боль от лицезрения себя в зеркале, в котором видишь смотрящую на тебя сову. Если у нее хватит духа продолжать смотреть, то, возможно, она даже увидит ее русалочий хвост. Расщепление между головой и телом разбивает ее жизнь, и у нее нет сил, чтобы разрушить чары. Эта книга о том, как сорок женщин и я посмотрели в глаза сове настолько честно, насколько это было возможно. Какой свет мы в них обнаружили — будет рассказано на последующих страницах.
На самом деле, я предполагаю, что женщины XX столетия многие века жили в обществе, ориентированном на мужчин, что удерживало их от осознания собственного феминного начала. Сейчас, в своей попытке найти собственное место в мужском мире, они по неведению приняли мужские ценности — жизнь, ориентированную на результат, компульсивную целеустремленность и твердый [9] хлеб, который не может питать их фемининную тайну. Их неосознанная фемининность восстает и проявляется в некоей соматической форме. В этом исследовании Великая Богиня или претворяется в жизнь в женщине с ожирением, или пожирает женщину с анорексией. Жертва Богини должна вплотную подойти к своей феминности, взаимодействуя с симптомом. Только раскрыв и полюбив богиню, затерянную внутри ее собственного отвергаемого тела, женщина может услышать свой собственный подлинный голос. В этой книге предложены практические способы, помогающие прислушаться к своей фемининности и исследовать ее значение, пока она, «ссутулясь, двигается к Вифлеему, чтобы родиться» [10].
Там, где начинается царство комплексов, свободе Эго приходит конец, т. к. комплексы представляют собой психические силы, глубинная природа которых до сих пор является непостижимой.
К.Г. Юнг «Обзор теории комплексов»
Современные исследования ожирения доказали, что увеличение веса является не простым следствием переедания. Два человека могут потреблять абсолютно одинаковое количество калорий в день и вести одинаково активный образ жизни. При этом один из них толстый, другой худой. На самом деле, толстый может есть даже меньше и больше заниматься спортом. Основное различие между ними заключается в индивидуальной способности усваивать потребляемые калории. Любое метаболическое расстройство может одновременно иметь и физиологические, и психологические причины.
С самого начала необходимо установить важное различие. Некоторые люди, кажется, запрограммированы на то, чтобы быть толстыми; другие толстеют по разнообразным причинам. Эндогенное, или первичное, ожирение развивается изнутри; экзогенное, или вторичное, ожирение является следствием переедания, т. е. запускается извне. Излишние калории накапливаются в жировых клетках в форме триглицеридов. Анатомически триглицериды могут сохраняться в уже существующих жировых клетках, вызывая увеличение их размера, или формировать новые жировые клетки, приводя к увеличению их количества. В начале жизни преобладающим фактором, ответственным за рост жировых клеток, является клеточное размножение, но позже количество клеток стабилизируется, а жировая ткань расширяется или сжимается почти исключительно за счет изменения размера жировых клеток. По-видимому, окончательное число клеток формируется уже к возрасту около 20 лет или даже раньше. При ожирении происходит нарушение упорядоченного процесса роста жировой ткани, которое касается как размера клеток, так и их числа [11].
Гиперцеллюлярность (увеличение числа клеток) начинается в раннем детстве, и к ней может существовать генетическая предрасположенность. В соответствии с «Учебником по медицине» Бисона и Макдермотта:
Локализация чрезмерных жировых отложений, таких как однородная жировая ткань над ягодицами у некоторых бушменов, так называемый «готтентотский турнюр», является примером генетически предрасположенного локализованного ожирения. Этот яркий пример наводит на мысль, что количество жировых клеток может быть частично предопределено генетически и что количество и местоположение этих клеток или их предшественников будет частично определять как размеры, так и локализацию ожирения [12].
Споры относительно генетического влияния ведутся и поныне. Однако, похоже, что в начале жизни существуют два периода, в течение которых вероятность развития гиперцеллюлярности резко возрастает: очень рано, в самые первые годы жизни, и позже — примерно в пубертатном возрасте. Люди с ожирением, начавшимся в детстве, имеют наибольшее количество клеток, размеры которых очень близки к нормальному, в то время как тем, кто набирает вес в пубертате, свойственна менее выраженная гиперцеллюлярность при некотором увеличении размеров жировых клеток. Второй тип ожирения характеризуется наличием увеличенных жировых клеток, но их количество соответствуют норме. Ожирение этого типа начинается во взрослом возрасте и обычно является легким или средним по степени тяжести.
Обнаружено, что снижение веса у всех пациентов с ожирением, независимо от того возраста, в котором оно началось, или от степени и продолжительности ожирения, может быть достигнуто только при изменении размеров клеток. Количество клеток остается постоянным даже при сильном снижении веса. У лиц, страдающих ожирением с детства, может быть в три раза больше жировых клеток, чем у лиц с нормальным весом. Это объясняет тот факт, что люди, всю жизнь страдающие ожирением, могут сбросить вес, но почти неизбежно наберут его вновь. Жировые клетки никуда не деваются и ждут момента упадка силы воли, чтобы вновь наполниться.
Более того, есть предположение, что гиперцеллюлярность побуждает гипоталамус стимулировать увеличение объемов принимаемой пищи [13]. В соответствии с этой теорией пищевые центры контролируют общее количество телесного жира, а он, в свою очередь, регулирует их деятельность. Таким образом, гиперцеллюлярность может быть источником постоянного стимулирования чрезмерного потребления пищи. По некоторым, до сих пор не понятым причинам аппестат (установка на у потребление определенного количества пищи) у человека с ожирением может быть высоким и постоянным, или высоким и увеличивающимся, или же странно флуктуирующим. Однако кажется логичным, что когда женщина с ожирением переживает сильный психологический конфликт, ее гомеопатическое равновесие нарушается, и хотя его можно искусственно выровнять диетой и суровым самоконтролем, оно не может поддерживаться постоянно. Недавние исследования показывают, что тело в буквальном смысле защищает жировую клеточную ткань.
Возможно, что гипоталамус защищает разные изначальные уровни для равных индивидов, поддерживая исходные установки индивида независимо от того, считает ли он их благоприятными или обременительными для себя… Из итого следует предположение, что ожирение для некоторых является «нормальным» или «идеальным» строением тела [14].
Эти факты имеют решающее значение в любой терапевтической ситуации, связанной с ожирением. В том случае, если гиперцеллюлярность является чертой физического строения женщины, она может просто принять свои размеры своего тела как нечто само собой разумеющееся. Это новое отношение само по себе может способствовать прекращению постоянных колебаний веса. Вторичное ожирение, с другой стороны, может быть скорректировано диетой, когда это психологически оправдано и необходимо. Важно не забывать о двух дополнительных факторах. Во-первых, метаболическая активность в жировой ткани во время фазы активного набора веса разительно отличается от той, что имеет место по достижении стабильного веса при ожирении, в результате чего могут наблюдаться значительные перемены в настроении [15]. Во-вторых, разные виды пищи могут по-разному усваиваться людьми с ожирением и худыми людьми, и никакая диета не является универсальной. Психика каждого индивида по-своему уникальна. Как писал К.Г. Юнг:
Несмотря на успехи в области органической химии, мы все еще находимся очень далеко от возможности объяснения сознания как биохимического процесса. Напротив, необходимо признать, что химические законы не объясняют избирательного процесса усвоения пищи и уж тем более не проливают свет на саморегуляцию и самосохранение организма. Чем бы ни была реальность психики, она, кажется, совпадает с реальностью жизни и в то же время имеет связь с формальными законами, управляющими неорганическим миром [16].
Взаимосвязь психики и тела, о которой говорил К.Г. Юнг, более детально рассматривается в главе II.
В начале своей карьеры Юнг разработал эмпирический метод обнаружения того, что он впоследствии назвал чувственно окрашенными комплексами. Поначалу он просто исследовал серии спонтанных ответов на ряд выбранных стимульных слов, пытаясь установить среднюю скорость и качество таких ответов. Однако он обнаружил, что способ автономного поведения психики, из-за которого нарушалось проведение эксперимента, важнее, чем время реакции. Он понял, что невозможно исследовать изолированные психические процессы и, таким образом, обнаружил чувственно окрашенные комплексы, которые до этого всегда квалифицировались как неудачи реагирования. Он определил комплекс следующим образом:
Это образ определенной психической ситуации, который сильно эмоционально акцентуирован и к тому же несовместим с привычной установкой сознания. Этот образ имеет мощную внутреннюю связанность и слаженность, присущую только ему целостность и вдобавок относительно высокую автономность, а значит, подлежит контролю сознательного разума лишь в ограниченной степени и проявляет себя как одушевленное посторонние тело в сфере сознания. Такой комплекс обычно подавляется усилием воли, но его существование не подвергается серьезной опасности, поэтому при первой же возможности он заявляет о себе с прежней силой [17].
Далее Юнг указывал на то, что внешняя ситуация может высвобождать психический процесс, входе которого определенные содержания собираются вместе и подготавливаются к действию. Он назвал это «констелляцией»; это автоматический процесс, не контролируемый индивидом. «Констеллированные содержания представляют собой определенные комплексы, обладающие своей собственной специфической энергией» [18]. В экспериментальной ситуации комплексы провоцируют нарушения ответных реакций, самое частое из которых — задержка времени реагирования. Активный комплекс мгновенно обволакивает нас чарами компульсивного мышления и поведения. Юнг с «достаточной степенью уверенности» предполагал, что комплексы — это «осколки психики», появляющиеся в довольно персонифицированном виде в наших снах, когда отсутствует подавляющее их запрещающее сознание. Их источником часто является травма или эмоциональный шок, который отщепляет часть психики. Одной из наиболее распространенных причин является моральный конфликт, при котором индивид не может утвердить целостности своей натуры. «Такая невозможность предполагает непосредственное расщепление, независимо от того, известно об этом сознанию или нет» [19].
Чем более бессознательным является индивид, тем большей автономностью обладает комплекс, вплоть до того, что он может ассимилировать Эго, в результате чего возникает мгновенное изменение личности, известное как «идентификация с комплексом». В Средние века это называлось одержимостью или околдованностью. «Via regia к бессознательному, — говорил Юнг, — являются все же не сновидения, как принято считать [Фрейд], а комплексы, которые предстают архитекторами снов и симптомов» [20].
В наши дни во время проведения ассоциативного эксперимента испытуемому предъявляют простое стимульное слово, в ответ на которое он должен произнести одно слово. Используется заранее подготовленный список из ста слов; время каждого ответа тщательно фиксируют с помощью секундомера, а также отмечают эмоциональные реакции. После завершения работы со всем списком испытуемого просят повторить свой ответ на каждое слово. Экспериментатор отмечает замедленные реакции, мнестические ошибки, повторения, эмоционально окрашенные ответы и т. д. и далее просит испытуемого давать ассоциации на те слова, которые вызвали волнение. Тщательный анализ проблемных областей и ассоциативного материала позволяет дать достаточно точную качественную и количественную оценку комплексов.
В попытке понять психическую динамику, скрывающуюся за ожирением, я провела юнговский ассоциативный эксперимент с двадцатью женщинами, страдающими ожирением. (Я предпочла работать только с женщинами, поскольку после проведения эксперимента с тремя мужчинами с ожирением я увидела, что их проблемы были совершенно иными и заслуживали отдельного изучения.) Эксперименты проводились индивидуально, по описанной выше схеме, и каждый из них занял от двух до четырех часов. Определенные области страха и сопротивления мгновенно бросались в глаза во всех двадцати случаях. Некоторые слова неизменно вызывали заминки и эмоциональное напряжение. Ниже приведены несколько примеров с некоторыми типичными ответами:
пытаться: сильнее, провал, снова
голод: боль, пустота, влечение (жажда, тоска, нетерпение), комок, слабость, страх
лакомство: жирность, округлость, полнота, пудинг (желеобразная масса)
бой: битва, убить, убийство, удар
ждать: тяжело, прибавлять, жир, контроль, раздуваться, я
зло: дух, дьявол, смерть, темнота, женщина, я
выбор: нет, прочерк, где
плавать: вода, топить, страх, холодная, тонуть, рыба
В нескольких случаях во второй части теста, направленной на оценку памяти, женщины не могли вспомнить эти слова или те, которые следовали сразу после них. Чувство неуспеха ясно различимо в упаднических ответах на стимульные слова пытаться и выбор; пищевой комплекс проявляется в ответах на слова голод, лакомство, ждать; агрессия кроется за отсроченными ответами на бой (ни одна не услышала его как свекла [21]); страх перед бессознательным может быть спрятан за ответами на зло и плавать. Эти заключения основаны на мнестических ошибках, замедленных ответах, эмоциональных реакциях и дополнительных факторах, не всегда непосредственно очевидных по самим словам.
Если проблемы ассоциирования вызывали группы слов, они расценивались как целое, например: злой, презирать, мерзкий, бой, зло, обида. В случае, если я замечала волнение при ответе, я просила женщину давать свободные ассоциации на это слово. Обычно это вызывало у нее сильный аффект. Пока она говорила, я записывала ее высказывание дословно. Примеры этого приводятся чуть ниже в этой главе.
Проведя эти двадцать экспериментов, я обработала данные в поисках паттернов ответов, сфокусированных на повторяющихся темах, определяя таким образом области активных комплексов (столбцы 1 таблиц 1 и 2). Все высказывания были сгруппированы мною или по прямым утверждениям, или по их скрытому значению. (Мой выбор категорий при интерпретации высказываний, безусловно, до некоторой степени субъективен.)
Для того чтобы обнаружить, существует ли какое-либо значимое различие в психической динамике у женщин с ожирением и с нормальным весом, я провела еще одну серию экспериментов с контрольной группой из двадцати женщин. Эксперименты были организованы таким же образом, с одним лишь отличием. В конце каждого эксперимента я сообщала испытуемой цель моего исследования и просила ее ответить на ряд вопросов, построенных на основе автобиографических данных людей с ожирением. Без этих вопросов не было бы основания для сравнения этих групп по их отношению к проблеме еды, поскольку последняя никогда не упоминалась ни одной из женщин в контрольной группе как фактор первостепенной важности. Показательно то, что эти вопросы часто казались им нелепыми. Всегда, когда вопрос касался сильно выраженных пищевых нарушений, участницам требовалось время, чтобы понять, что данный вопрос вообще может означать.
Вопросы для контрольной группы были следующими:
1. Были ли Вы толстой в детстве? В подростковом возрасте? Был ли хотя бы один из Ваших родителей толстым?
2. Вы когда-нибудь едите или отказываетесь есть для привлечения внимания?
3. Едите ли Вы, когда испытываете депрессию? Когда тревожитесь?
4. Едите ли Вы тогда, когда не можете выразить свою злость?
5. Ели ли Вы когда-нибудь, чтобы заменить секс?
6. Вы испытываете какое-либо удовлетворение, воруя еду?
7. Думаете ли вы, что можете вознаградить свое тело едой?
8. Можете ли вы так сильно разозлиться на свое тело, что для наказания его готовы съесть такое количество пищи, которое оно не способно переварить?
9. Думаете ли Вы о голодании как о награде для своего тела?
10. Думаете ли Вы о голодании как о наказании для своего тела?
11. Вы когда-нибудь злились на себя из-за своего тела?
12. Вы когда-нибудь злились на судьбу из-за своего тела?
13. Сколько калорий в день Вы можете съедать, не набирая вес?
14. Считаете ли Вы, что Ваше тело правильно использует съедаемую Вами пищу?
15. Имеются ли у Вас какие-либо хронические физические проблемы, связанные с едой или сексом?
Полученные в экспериментах данные и ответы двадцати участниц контрольной группы представлены в столбцах 2 таблиц 1 и 2.
При составлении данных для таблиц 1 и 2, т. е. при определении интенсивности ответов, мне пришлось давать субъективную оценку, основанную на высказываниях или эмоциональных реакциях. Например, «гиперсензитивностья (таблица 1, строка 34) — понятие относительное, но для характеристики тех случаев, когда жизнь контролируется страхом того, как отреагируют другие люди, и страхом своих собственных физических реакций на эмоциональную боль, гиперсензитивность кажется подходящим словом. Аналогично, характеристика «перфекционист» (таблица 1, строка 31) в этом исследовании относится к человеку, доводящему себя до изнеможения в стремлении соответствовать своим собственным внутренним требованиям и стандартам. Оценка осложняется тем, что многие из этих женщин являются неординарными, творческими и артистичными личностями. В этом отношении очень сложно отличить мощный порыв от внутренней потребности в творческом совершенстве. (Роль творческой женщины в патриархальной культуре является одной из главных тем этой книги.) Все участницы были интеллектуально развиты. Характеристика «интеллект выше среднего» (таблица 1, строка 33) в этой группе означает, что участницы, будучи студентками, хорошо учились, о чем свидетельствовали их оценки и стипендии.
У меня есть ощущение, что проблемы с весом связаны с психологической типологией. Безусловно, люди интуитивного типа кажутся более склонными к пищевым нарушениям, а чувствующего типа — менее, но этот вопрос в целом заслуживает отдельного исследования [22].
Для пояснения табличных данных ниже дословно приведены комментарии, данные женщинами с ожирением во время эксперимента. Если те или иные темы повторялись постоянно, я выбирала те высказывания, которые наиболее лаконично описывали отношение к ним. (Они перечислены в случайном порядке, чтобы сохранить анонимность участниц.)
Конечно же, комплексы должны местами перекрываться, и в них всегда присутствуют определенные скрытые течения. Например, влияние «негативного Анимуса» (одна из форм околдованности) отравляет всю личность. Снова и снова в комментариях мы слышим голос, отрицающий истинные чувства женщины, вкладывающий в ее уста избитые мнения, высасывающий ее энергию в попытках угодить окружающим или интроецированным родителям. С детства ригидность матери и перфекционисткие стандарты отца вынуждали ребенка «проглатывать» свой страх и обиду, заглушать свои эмоции едой. Возникающая в результате тревога часто приводит к формированию в раннем возрасте паттерна переедания в сочетании с чрезмерной зависимостью от самоконтроля. Эта форма поведения может настолько укорениться, что способна впоследствии стать серьезной преградой для проявления гибкости во взаимоотношениях.
В анализе — например, в случае позитивного переноса — женщина может обрести достаточную уверенность, чтобы облегчить свою строгую диету. Она сможет позволить себе получать удовольствие от еды и, что еще важнее, позволить себе спонтанные реакции в отношениях с окружающими. Если, однако, перенос является или становится негативным, женщиной может овладеть тревога, которая заставит ее вернуться к изначальному контролю, а с вместе с ним — к компульсивному перееданию. До той поры, пока она сознательно придерживается строгой диеты, она, вероятно, относится к аналитику и ко всем окружающим людям одинаково поверхностно. В этом случае невозможно задействовать в переносе более глубокие инстинктивные уровни, и, таким образом, нет никакой надежды на оздоровление.
Голос негативного Анимуса громко кричит: «Ты не должен, ты не должен, ты не должен!» Зажатый в тиски этой негативности, ребенок очень рано начинает задействовать защитные механизмы и развивает защитный панцирь, который можно принять за сильное Эго. Однако это реактивная форма поведения, которая заключает сознание реальной личности в клетку и оставляет ее в неведении относительно ее собственных потребностей. Так, например, толстая девушка в детстве часто выглядит старше своих сверстников, а во взрослом возрасте — младше своих лет. Ее заимствованные чувства не имеют корней в ее собственной реальности, и из-за этого ее непознанный внутренний ребенок оказывается похороненным в ее взрослом теле. Пока ее собственный ребенок голодает, она питает своего Анимуса — его ярость, жадность, уродство и зависть — и вынуждена жить, не имея позитивного мостика к своему собственному бессознательному.
1. Еда
Тщательное изучение данных сразу раскрывает тираническую мощь пищевого комплекса (таблица 1, ряд 16). Пища становится фокусом депрессии (таблица 2, ряд 11), подавленной злости (таблица 2, ряд 12), тревоги (таблица 2, ряд 13) и подавленной сексуальности (таблица 2, ряд 15). Она превращается в средство, при помощи которого человек пытается контролировать собственную судьбу, способ выражения сопротивления чужому контролю (таблица 2, ряд 10), неповиновения закону и общественным традициям (таблица 1, ряд 28, таблица 2, ряд 14) или даже вызова природе и Богу (таблица 2, ряд 21).
Восемь женщин, страдающих ожирением, признали, что они отказывались от еды в ходе семейных трапез, которые были им неприятны, предпочитая «варварски хватать куски» из холодильника; несколько женщин получали наслаждение, воруя сладости в супермаркетах. Слова «милая, дорогая, моя сладкая» [23] используются для выражения нежности, привязанности; от колыбели до могилы мы ищем у тех, кого любим, «пищу». Тем самым потребность в любви легко можно перепутать с потребностью в еде. Из-за того что любовь является очень существенной частью жизни, пробовать еду — то же, что и пробовать жизнь, но и наоборот, избегание еды может быть избеганием жизни. Система наказания и вознаграждения при кормлении тучного тела становится вопросом морали. Когда такие женщины чувствуют себя отвергнутыми другими, они стараются скомпенсировать свою потерю тем, что едят (таблица 2, ряд 16); когда они злятся на себя, они наказывают свое тело тем, что едят (таблица 2, ряд 17); когда они счастливы, они награждают свое тело тем, что не едят (таблица 2, ряд 18). Только одна из женщин с ожирением предположила, что добровольное голодание было наказанием для ее тела (таблица 2, ряд 19). Короче говоря, еда становится козлом отпущения при любой эмоции и формирует ядро, вокруг которого вращается личность.
Необходимо помнить про обсессивное могущество этого комплекса, чтобы понимать интенсивность эмоций, лежащих за другими комплексами. Тучные женщины стараются избегать темы еды или приуменьшать свои эмоции по отношению к ней. Только когда они выражают свое безграничное чувство пустоты и описывают свои суицидальные стремления, картина их беспомощности перед лицом обсессии раскрывается во всей полноте. Возникающие в результате страх и ярость проникают во все другие комплексы.
Таблица 1
Комплексы и личностные черты женщин с ожирением и в контрольной группе
История жизни, пищевые особенности и пр. при ожирении и в контрольной группе
Я чувствую себя возвышенно, когда я на диете. Мне кажется, что отказывать себе — это хорошо.
Я уже сыта по горло мыслями о еде. Должен быть иной, лучший способ жить. Уже 25 лет я не могу вырваться из этого круга, как белка в колесе. Это не по-людски.
Если я счастлива или влюблена, я теряю вес.
Когда приходится справляться с проблемами, я забываю о своих 900 килокалориях. Когда появляется проблема, я начинаю вести себя неправильно.
Я всегда теряю вес, когда играю или пишу. Я всегда великолепно себя чувствую, когда занимаюсь творчеством. Я никогда не чувствую слабость, несмотря на нехватку еды.
Я бросаюсь в крайности — полный контроль всего или никакого контроля вообще. Это называется «синдром маятника».
Я думаю, что идея «болеутоляющего» верна. Еда уничтожает боль. Когда жизнь невыносима, еда — лучший способ забыться. Она также помогает уклоняться от дел. Когда я не могу убедить себя что-то сделать, я грызу, пока принимаю решение.
Я ем, чтобы угодить другим. Еда всегда является обязательным атрибутом визита в гости. Кто-то передает мне свою любовь через еду. Я очень стараюсь угодить окружающим.
Когда я обжираюсь, я чувствую себя моральной размазней.
В нашем доме была тяжелая атмосфера, царил жесткий контроль. Пища давала утешение, служила поддержкой, средством отдыха. Она была радостью, наслаждением. Она была взяткой и проявлением гостеприимства. Я стала реагировать на своих собственных детей посредством еды. Если бы они курили «траву», я бы спросила их, не хотели бы они чего-нибудь поесть.
Иногда, когда я вижу, что другие едят, а я — нет, я чувствую себя нравственно свободной. Я не обязана есть. Они едят. В другое время я чувствую себя безнравственной из-за того, что вес имеет власть надо мной. Им не надо беспокоиться о такой глупости. Они свободны. А я — нет.
Я никогда не была худой, даже в голодное военное время. Я не могу сбросить вес, потребляя 400 килокалорий в день. Врач считает, что мой военный опыт позволил моему телу выживать на том, что в него помещали.
Я люблю печь, но мне не нравится, когда я испытываю искушение поесть. Это похоже на прерывание полового акта непосредственно перед оргазмом. Я не могу дождаться старости, чтобы стать по-настоящему жирной.
Мой вес чем-то похож на высокое давление. Я набираю вес, когда я напряжена, независимо от того, что я ем.
2. Мать
Юнг, описывая растущий страх, окружающий человека, уклоняющегося от адаптации к реальности, пишет следующее:
Страх перед жизнью является не просто воображаемым пугалом, а совершенно реальной тревогой, которая кажется диспропорциональной только потому, что ее реальный источник находится в бессознательном и поэтому спроецирован: юная, растущая часть личности, если ее отгораживать от жизни или контролировать, порождает страх и превращается в страх. Страх кажется идущим от матери, но на самом деле это смертельный страх инстинктивного, бессознательного внутреннего существа, отрезанного от жизни вследствие постоянного избегания реальности. Если мать ощущается как препятствие, она становится мстительным преследователем. Естественно, это не реальная мать, хотя она также может серьезно навредить своему ребенку патологической заботой, которой она преследует его при вступлении во взрослую жизнь, тем самым поддерживая его инфантильную установку дольше, чем следует. Это скорее имаго матери (образ матери), превратившееся в вампира. Однако материнское имаго представляет бессознательное, и бессознательному так же жизненно необходимо присоединиться к сознанию, как сознанию — не потерять контакт с бессознательным [24].
Женщин, участвовавших в этом исследовании, при вступлении во взрослую жизнь преследовала скорее не «патологическая забота» матери, а сохраняющаяся зависимость от обожающего отца или своя собственная мечта о таком отце-муже. Однако «юная растущая часть личности» во многих случаях ригидно подавлялась Анимусом матери и материнским «смертельным страхом инстинктивного, бессознательного» внутренней женщины.
Грехи матери передаются из поколения в поколение, и прогрессирующая утрата женственности в нашей культуре может быть одной из основных причин увеличения количества молодых женщин, отвергающих свое собственное тело и прячущихся за созданной ими самими эгидой [25] Афины. Некоторые из них достаточно чутки, чтобы осознавать, что от них ожидают подражания карикатурной женственности, и они просто отказываются совершать этот rite de passage [26]. Какими бы ни были причины, фемининное либидо заблокировано, женская богиня оскорблена и посылает Эго свой ультиматум через раздутое тело. Только благодаря установлению связи с этой бессознательной силой тело может быть окончательно исцелено, а женский дух освобожден.
Комментарии на тему матери (таблица 1, ряды 1–4)
Мать всегда говорила: «Это не то, что ты думаешь». Я слишком остро реагировала на ее ригидный стиль воспитания.
Моя мать лишила моего отца чувства мужского достоинства. Она обострила его чувство несостоятельности. Она очень старалась показать нам, насколько она изнурена. «Вы не заботитесь о своей матери», — не раз говорила она.
Я чувствовала, что была для нее вечной помехой. Впоследствии, тратя на нее деньги, я пыталась уменьшить чувство вины. Она была религиозно-добродетельна — непорочна — носила белые перчатки — была отрезана от жизни. Мои чувства к матери были очень смешанными. Она пережила мои академические успехи. Ее позиция выражалась фразой: «Любая девка может родить ребенка».
Когда родился мой брат, чувства матери ко мне превратились в ненависть. Я переняла отношение своей матери — ее ужасное чувство превосходства. Я ненавижу себя за это. Мой папа был маленьким провинциальным мальчиком.
Наш дом, как мне кажется, — это естественная сила, противостоящая естественным ритмам — жирных морских свинок, жирных котов, жирных птичек, жирных детей, жирной матери.
У меня нет никаких ассоциаций со словом «любовь». Ни людей, ни предметов, которые могли бы ассоциироваться с этим словом. Меня никогда не любили — никогда. Меня никогда не обнимали мои родители. Моя мать пыталась сделать аборт, когда была беременна мной. Это не получилось. И вот она я — большой воздушный шар.
Я бы хотела что-нибудь сделать, но я боюсь. Внутри я — маленькая девочка. В сорок два мне все еще нужно одобрение матери во всем, что я делаю.
Когда я была маленькой, моя мать никогда не обнимала меня. Она ненавидела пеленки и то, что меня рвало всем, что бы она мне ни давала, и это попадало на нее. С самого начала я чувствовала себя отвергнутой из-за своих телесных функций. Я сразу же поняла, что меня не любят из-за моих экскрементов. Теперь у меня постоянные запоры.
Мать никогда ничего мне не позволяла. Я даже на велосипеде не могла ездить. У меня нет понятия ни о чем творческом. Она всегда выставляла напоказ свою грудь. И делает это до сих пор. Ее отец хотел сына. Пытался сделать из нее мужчину. Она — воплощенное отрицание. Ни друзей, ни интересов. Я боюсь быть такой, как она, и я знаю, что я такая же.
Во всем, что касалось секса, мать была демоном. Я думаю, она была одержима. Я думаю, что она сама прошла через такое же отвержение своей пуританской матерью и так никогда и не смогла оправиться.
Моя мать всегда считала, что я обязательно буду толстой. (Она сама была толстой в детстве.) Я стала одержима этой идеей; к одиннадцати годам я растолстела. Мать молилась, чтобы произошло чудо — чтобы, когда мне исполнится пятнадцать, я стала худой. Я умела печь превосходные шоколадные торты. Я верю в то, что это основная роль женщины — кормление. Я люблю людей на кухне. Я люблю детей. Я бы хотела выйти замуж и иметь детей вместо этих проклятых книг.
Комментарии на тему базового страха жизни (таблица 1, ряд 20)
Рассказы матери о том, как она нас рожала, несчастье за несчастьем, никак не способствовали появлению желания иметь детей. Когда-то я хотела иметь детей, но я боялась, что они разочаруются в жизни, как и я. Я боялась за них.
Я не хочу детей. Если мне удастся сделать произведение искусства из собственной жизни, этого вполне достаточно. Я хоть что-то спасу от свалки.
У меня нет детей. Я упустила самое важное в жизни.
Когда я боюсь, я мерзну. Мне холодно большую часть времени.
Я испытывала ужас дома и в школе. Постоянно в ужасе. Теперь я могу скрывать свой ужас.
Я никогда не жила. Если бы только я могла умереть и начать все заново. Я уже устала от бесплодных попыток. Я горюю но своей не прожитой жизни.
Меня до сих пор беспокоит, что я никогда не хотела того, что другие женщины воспринимают как само собой разумеющееся — дом, дети, муж.
Все, что я делаю всю мою жизнь, — сбиваю себя с толку и терплю поражение.
Я боюсь рассчитывать на что-нибудь, что приносит мне радость. Оно всегда лопается прямо у меня перед носом. Моя философия: ничего не ожидай, тогда ты реже будешь разочарована.
Я всегда чувствовала, что недостаточно умна, чтобы справляться с какими-либо незнакомыми ситуациями.
Все всегда сводится к одному и тому же. Я не могу найти никакого смысла в жизни. Я смотрю из-за своей решетки и удивляюсь, почему другие люди выглядят такими счастливыми.
Комментарии на тему страха отвержения (таблица 1, ряд 21)
Я эгоистка, но ненавижу, когда обо мне так думают. Я выпускаю дымовую завесу вежливости, чтобы понравиться. Если бы я говорила людям то, что я думаю, я бы уничтожила их.
Я чувствую себя недостойной любви из-за моего тела. Я полна самоуничижения и чувствую, что меня не за что любить.
Я не могу смотреть на себя в зеркало. Я чувствую, что все ненавидят меня. Я ненавижу себя. У меня нет никакого чувства самоуважения.
Взрослые пугают меня. Я боюсь их. Я общаюсь с молодежью.
Я всегда боялась мужчин. Я чувствую отвержение со стороны как мужчин, так и женщин.
Я не знаю, кем я хочу быть, чтобы я могла себя принять.
Я пришла к выводу, что я хныкающая трусиха — боящаяся разговаривать с людьми, боящаяся обстоятельств. «Ты всегда будешь дурой, — говорю я себе. — Всегда ничтожеством. Никто никогда не полюбит тебя. Толстую, страшную дуру».
3. Утрата образа тела, сексуальности и женской идентичности
То, как мы воспринимаем наши тела, является «пластичным представлением, которое строится на основе всех сенсорных и психических переживаний и постоянно интегрируется в ЦНС» [27]. У тучных женщин образ тела нарушен. Последующие комментарии предполагают, что образ тела в некотором смысле предшествует строению тела и определяет его. Тучная женщина должна задаться вопросом, как психическая сфера отражается в ее теле. Ребенок впитывает отношение других к своему телу. Если оно не соответствует общественно приемлемому образу, он оказывается под невыносимым давлением. Размеры тела тучной женщины могут быть результатом нарушения не только чувства голода, но и также других ощущений тела. Она должна стараться понять, как ее отношение к своему телу отражает ее представление о том, как воспринимают ее значимые другие и, что еще важнее, ее отношение к ее собственной жизни. С помощью снов и активного воображения она может овладеть своим телом и тем самым — своей собственной реальностью.
Комментарии на тему утраты образа тела (таблица 1, ряд 18)
У меня хорошие отношения с собственным телом, но мне не нравится быть привязанной к умирающему животному.
Я знаю, что выгляжу как пирамида, перевернутая вверх ногами, но я ничего не могу с этим поделать.
Я понятия не имею, где я начинаюсь или где я заканчиваюсь. Я все время трогаю свое тело, пытаясь определить его границы.
Тело — это ничто. Я знаю, что, если бы я умерла завтра, мой дух продолжал бы жить.
Я нахожусь в пустой тюрьме.
Может быть, мои родители меня и обнимали, но уж точно не было никаких игр нагишом.
Вчера вечером я впервые танцевала. Я не боролась с этим чертовым телом. Я была танцем.
Иногда мне кажется, что я не могу больше тащить этот груз по жизни. Сама жизнь кажется ужасным грузом.
Я люблю покупать одежду, ноя никогда не представляю ее на себе.
Тяжеловесность — это защита. Мужчины не будут смотреть на меня. Я прячусь за ней.
Когда я смотрюсь в зеркало, я вижу себя такой, какой я хочу выглядеть.
Я отвергнута своим телом. Мой жир, я ненавижу его. Я ненавижу себя, потому что я неудачница. Я сама во всем виновата.
Я ненавижу быть жирной, но мне не хватает силы воли,чтобы изменить это. Мне пятьдесят один, и я не настолько наивна, чтобы поверить в то, что я снова могу сесть на диету.
Конечно, иногда я испытываю жалость к себе. Я вынуждена жить в этом теле. Другим людям приходится терпеть его всего лишь несколько часов. Я думаю, что другие считают меня омерзительной.
Поскольку мое тело никогда не было нормальным, мне пришлось развить психическую эмпатию; это единственный способ моего общения.
Я ужасно боюсь дезинтеграции (распада, расщепления). Иногда мне кажется, что я развалилась бы на части, если бы у меня не было моего пояса, связывающего меня в единое целое. Это клетка — физическая и психическая, — но я не могу функционировать без нее.
Внутри меня, под слоями жира, живет стройная, желанная, красивая женщина, ожидающая рождения.
Мне нравится разговаривать с людьми по телефону или в темноте. Тогда я могу расслабиться и быть самой собой. Я знаю, что им не мешает мое уродство.
Не все так плохо в полноте. Другие люди не могут командовать мной. Я чувствую себя реальной, когда я толстая. Я не чувствую себя реальной, когда я худая.
Я чувствую себя человеческим существом в доспехах из жира.
Я чувствую себя подобно муравью, живущему в стакане.
Когда я толстая, я не в ладах со своим телом. Когда я худая, я с ним дружу. Когда я могу разговаривать с ним, я на девять десятых выхожу из депрессии.
Я опасаюсь терять вес. Я привыкла быть толстой. Снижение веса не сделает жизнь такой уж замечательной.
Моя машина важнее для меня, чем мое тело, она является большей частью меня. Когда я думаю о себе, я думаю о своем разуме. Когда у меня разбилась машина, я эмоционально страдала. Я плакала. Я не выношу боли.
Комментарии на тему сексуальности и утраты женской идентичности (таблица 1, ряды 15 и 19)
Я на самом деле ничего не знаю относительно собственной сексуальности. Необходим реальный опыт, а я боюсь оказаться отвергнутой.
Мой размер защищает меня и огораживает меня от любви мужчин. Я чувствую себя нестоящей.
Я знала, что никогда не забеременею.
Я горюю с момента смерти моего любовника. Моя реальная проблема с весом стала тогда невыносимой. У меня нет никакой мотивации ее решать. В глубине, души я боюсь снова потерпеть крах, поэтому я и не пытаюсь.
Мое тело никогда не стояло между мной и любым мужчиной, которого я хотела. Если мужчинам не нравится мое жирное тело, ну и пусть.
Я не пользуюсь контрацептивами, никогда не пользовалась. Я знаю, что никогда не забеременею. Я не считаю себя женщиной. Я просто я, чем бы это ни было.
Все, что ниже пояса, пугает меня. Это все грязно.
Мать просто давала мне читать книги и говорила мне, что секс — ужасно грязное дело. Когда я начала встречаться с мужчинами, она делала вид, что ей это очень не нравится, но с другими женщинами она разговаривала только о моих приятелях. Я воплощала в жизнь ее мечты, желании.
Я ужасно боялась забеременеть, так как это стало бы для всего света свидетельством того, что мы с мужем занимаемся сексом. Но я чувствовала, что у меня должен быть сын, потому что, подарив моим родителям внука, я бы оправдала свое существование. Они так никогда и не смирились с тем, что я девочка.
Моя мать всегда старалась защитить меня от опасности, идущей от мужчин. Она никогда не наряжала меня в розовое и шифон. Я носила армейские рубашки… Секс в нашем браке — нечто животное. Я чувствую себя подобно плевательнице… Габариты отца делали его внушительным. Ему никогда не приходилось утверждать свой авторитет перед другими. Он был как гибралтарская скала. Он был большим и щедрым во всех своих проявлениях. Бессознательно я смирилась с тем, что я толстая. Я — как он, и я рада, что похожа на него.
Я знала, что ни один мужчина меня никогда не полюбит.
Я ненавижу быть женщиной, ненавижу занимать вторые места. «Женщина» — это унизительное слово, относящееся к непристойным греческим богиням, сиренам и строящим козни ведьмам.
4. Отец
У двенадцати женщин в каждой из групп были хорошие отношения со своими отцами («позитивный» отец, таблица 1, ряд 6). У восьми в каждой из групп были плохие отношения с отцами («негативный» отец, таблица 1, ряд 7). Однако восемь тучных женщин идеализировали своего негативного отца. «Негативным» я называю отца, отсутствующего из-за работы, алкоголизма, развода или смерти, в связи с чем их воображение сфокусировалось на идеальной любви, заменяющей его. Только две женщины из контрольной выборки демонстрировали подобную тенденцию.
Важное различие между у частницами контрольной и экспериментальной групп заключается в личности отца и динамике отношений между отцом, матерью и дочерью. Для участниц контрольной группы позитивный отец был авторитетной фигурой — мужчиной, вышедшим во внешний мир и помогавшим девочке строить отношения с внешней реальностью. Среди тучных позитивный отец ощущался святым, идеалистичным, нежным пуэром (юношей), обращенным, главным образом, к своему собственному внутреннему миру.
В тех случаях, если между родителями имелись расхождения во мнениях, мать-Анима отца часто проецировалась на дочь, которая, к несчастью, принимала ее («Я выгляжу точно так же, как мать моего отца. Я горжусь этим, как и он»). Эта ситуация дополнялась восприятием девочкой матери как негативной. Анима участниц контрольной группы была направлена на достижение физических целей, в то время как Анима тучных женщин стремилась к духовным и научным достижениям, иногда с сексуальным оттенком. Невозможно измерить эмоциональный накал этих отцовско-дочерних отношений. В целом можно сказать, что тучные женщины говорили о своих отцах — живых или мертвых — с непосредственностью и страстью, предполагающими, что определенные отношения еще не были разрешены. Женщины из контрольной группы, с другой стороны, тратили свою энергию на регулирование напряжения, ежедневно возникающего в их отношениях с мужчинами-сверстниками. Мрак в психике тучных женщин, в котором парил «призрачный любовник», казалось, был гораздо гуще, чем мрак в психике участниц контрольной группы.
Комментарии на тему отца (таблица 1, ряды 6–8)
Я никогда не встречала мужчину, который был бы таким добрым; мой отец был святым человеком — таким застенчивым, таким мягким.
Из-за своего отца я слишком доверяю мужчинам. Я ожидаю слишком многого. Я пыталась жить с этим, но всегда обжигалась.
Я такая же, как сестра моего отца, — интеллектуальная, мужеподобная.
Я обожала своего отца, но сейчас я понимаю, что он ценил меня за мой интеллектуальный блеск.
Маленьким ребенком я ужасно боялась Отца. Я боялась сделать что-нибудь не так и быть отвергнутой им. Я знала, что он не любил меня, когда я делала что-либо расстраивающее его. Он был защитником — пока он был рядом, я была в безопасности.
Я старалась угодить Отцу в детстве. Теперь считается, что я должна угождать своему мужу. Он счастлив, когда я хожу вокруг него как сомнамбула. Он думает, что я такая и есть, когда я никогда не перечу ему или не причиняю никакого беспокойства.
С отцом мы самые близкие люди. Мне хотелось бы считать себя его девушкой. Я такая же чувствительная, как он. Мне хотелось быть ближе с ним, чем с моей мамой. В десять я поклялась никогда не быть похожей на нее. Все ее высказывания наполнены сарказмом. Иногда я слышу, что сама говорю так же. Я ненавижу это.
Я должна была быть мальчиком. Мир, в котором мы живем, — это мир мужчин. Я на самом деле хотела бы родиться мальчиком. Мои качества как мужчины были бы признаны. Для женщины они являются барьером, ограничивают. Качества моего отца — мои сильные стороны.
Комментарии на тему любви к учебе (таблица 1, ряд 10)
Я собираю книги. У меня был свободный доступ к библиотеке моего отца.
Папа начал читать со мной, когда мне было три. Мне не терпелось вырваться из школы, чтобы прибежать домой и почитать вместе с ним.
Моя любовь к поэзии, мои литературные пристрастия ассоциируются у меня с отцом.
В моем мире-ловушке книги — мой единственный шанс выжить. Отец учил меня любить Библию. Я читаю ее и сейчас, потому что люблю ее.
Комментарии на тему отцовской Анимы (таблица 1, ряд 9)
Я была папиной девочкой.
Отец говорит: «Если бы ты только была красивой. Если бы ты только сделала что-нибудь со своим весом и волосами». Я набиваю свой желудок до отказа, когда я нахожусь со своим отцом. Он не дает мне никакой любви, хотя я для него неимоверно сексуально привлекательна. Он бесконечно жаден. Он высасывает меня. Я не могла бы его удовлетворить. Штопка, уборка — я делаю все. Но этого не достаточно. Даже если бы я легла с ним в постель, другая бы сделала это лучше. Он никого больше не хочет в своем доме. Он без конца талдычит мне, как красивы другие девушки. Тогда я запихиваю еду себе в рот.
Панина маленькая Анима должна быть такой женщиной, какую он хочет, чтобы она была матерью четверых детей: Матвея, Марка, Луки и Иоанна. Мне бы хотелось вырастить маленькую девочку — ребенка в себе, который никогда не родится. Лишний вес защищал меня от отцовской сексуальности. Когда я была подростком, я боялась, что, если я когда-нибудь займусь сексом, я стану диким животным.
Мой отец всегда высмеивал моих приятелей. Он говорил, что мы залюбим их до смерти. Они всегда уходили.
Период моего пубертата очень возбуждал моего отца. Его на самом деле надо бы пристрелить.
В моих мыслях отец был идеальным, блестящим, чувственным, духовным человеком. И он любил меня — Боже, как он любил меня. Но за это я должна была заплатить всем.
Мой отец давал мне деньги, когда бы я ни попросила, и взамен сосал мои жизненные соки. Я думала, что он был самым замечательным отцом, пока не поняла, что он забрал даже мою интеллектуальную свободу.
Отец хотел, чтобы я осталась в раю, который он создал для меня — для нас. Он боялся жизни и планировал, что мы останемся вместе, пока он будет жив.
5. Религия
За позитивным отцовским комплексом или бессознательной идентификацией с позитивным отцом лежит образ (имаго) «любящего Бога». Поклоняющаяся Ему девочка учится превыше всего ценить храбрость, рациональный контроль и духовные цели. От нее требуется совершенство, и она требует совершенства от других. Идеальная схема не поощряет слабость, глупость, страх или обжорство. Когда она не может справиться с собственным чувством голода или когда ее тело отказывается сбрасывать вес, она чувствует себя бессильной, и проблема переходит в сверхличное измерение.
На ранних стадиях борьбы она чаще испытывает личную вину и утрату самоуважения, но питает определенную дерзкую надежду. Постепенно ее чувство справедливости порождает вопросы к Богу, которого она так сильно пыталась ублажить, но который, тем не менее, наказывал ее, «наступая» на самое больное место. Как и Иов, она верит в то, что ее добродетель превыше чувства долга, и поэтому ее ситуация непонятна ей. Постепенно (отчасти за счет чувства депривации, а отчасти из-за физической и психической усталости) она впадает в молчаливое отчаяние. Она может говорить о воле Господа с детской верой, но злобно высмеивает свою собственную слабость и неспособность контролировать свою жизнь.
Из тех женщин, которые участвовали в исследовании, только те, кто проходили анализ, имели в виду под «злом» нечто большее, нежели абстрактное понятие; для других же «зло» было проекцией, и они ощущали себя жертвами темного рока — всегда в связи с собственным весом. Главное, они не осознавали собственную тень, принявшую соматическую форму в их отвергаемых телах.
Комментарии на тему религии (таблица 1, ряд 14)
Раньше я могла обращаться к Богу, как к отцу; сейчас я вижу его и как дьявола.
Я не могу следовать традиционной религии. Я почти теряю сознание во время причастия. Но я верю в Бога. Раньше я представляла Его добрым, любящим отцом. Сейчас же я в полной растерянности. Как мог любящий Бог подвергнуть меня такому? Это несправедливо.
Я мечтала, что из моих толстых бедер родится Христос.
За мной гонится Небесный Цербер. Когда я не могу бежать достаточно быстро, я ем.
Раньше я считала, что в Бога верят слабые люди. Они не могут управлять своей собственной жизнью. Меня должны были полностью разрушить, чтобы я научилась смирению. Чтобы принять дар смирения, надо иметь силу.
Я испытываю ужасное чувство вины. Я не знаю почему. Мне кажется, что я должна делать все, что мой муж хочет от меня, иначе я чувствую себя виноватой. Мне кажется, что я эгоистка, если хочу чего-то для себя. И тогда я не могу делать что-либо для себя.
Я приняла свою боль и свое прощение, но я боюсь, что Сатана может напасть на меня через моих детей.
Я стремлюсь делать все правильно — или то, что люди считают правильным. Меня всегда переполняли сомнения насчет того, что «правильно», а что нет.
Я сторонюсь зла своих немощных рук. Я подвержена лени.
Я думаю, что это грех, что у меня недостаточно здравого смысла для того, чтобы исправить свою жизнь, — я просто продолжаю есть. Гора на месте, и Мухаммед так и не сдвинул ее.
Комментарии на тему злости на судьбу (таблица 2, ряды 20 и 21)
Я злюсь на судьбу из-за своего тела. Я стараюсь не слишком много думать об этом. Стараюсь извлечь лучшее из всего. Я раньше фантазировала, но сейчас уже нет.
«Неужели нет Кого-то, кто мог бы мне помочь?» — спрашиваю я. Я чувствую себя поверженной. Но я научилась жить на автопилоте. Если я проигрываю, я знаю, как подняться. Я устраиваю вечеринку, готовлю еду и т. д. Депрессия заставляет меня работать; она никогда не мешает мне делать что-либо.
Мне сложно любить Бога, сделавшего меня такой. Лучше бы я была калекой. По крайней мере, люди бы не думали обо мне как о жирной размазне. Иногда я думаю, что я больше не вынесу этого, но у меня не хватает духу совершить самоубийство.
Я думаю, что Бог возложил это на меня. Меня воспитали с верой, что Иисус Христос идет рядом со мной. Меня заставили взглянуть на Его темную сторону… Если бы все было правильно с Богом, все было бы правильно с моим телом. Если я не в надлежащих отношениях с Богом, я в ненадлежащих отношениях с собой. Если у меня не складываются хорошие отношения с мужчиной, у меня не может быть хороших отношений с Богом. Когда я не получаю духовную пищу от человека или Бога, мне надо поесть. Я пожираю еду.
Комментарии на тему совершенства (таблица 1, ряд 31)
Я — шедевр моего папы. Этот шедевр должен оправдывать свое существование.
Я пытаюсь выйти за пределы своей выносливости. Я была перфекционисткой двадцать лет назад. Мне хотелось бы думать, что я повзрослела. Некоторые вещи могут быть совершенными, другие — нет. Мой дом похож на театральные декорации. Мне нравится переставлять вещи снова и снова. Мне нравится думать, что он выглядит уютно, но я не связана с ним. Я хочу, чтобы люди, которые приходят сюда, были совершенными — особенно мой муж. Если они показывают мне свое несовершенство, я ненавижу их. Если я совершаю ошибку, я годами мучаю себя из-за этого.
Совершенство. Совершенство. Это все, о чем я мечтала. До сих пор приходится следить за собой. Мне до сих пор кажется, что я должна оправдывать свое существование, потому что я способная.
Делать все настолько хорошо, насколько это возможно. Это мой девиз. Выжимать максимум из каждого дня — океан амбиций и лужица достижений. Я человек крайностей. Если я ставлю свое имя на чем-либо, я хочу, чтобы это было сделано хорошо.
Я презираю глупость в себе и других. Я перфекционистка.
Совершенство достигается не тогда, когда больше нечего добавить, но тогда, когда нечего отнять. Поэтому-то я и не выношу свое толстое тело.
Я знала, что я была важна, но это зависело от моих успехов. Я была созданием, шедевром. Поэтому я и не могла иссякнуть (уменьшиться в размерах).
6. Предпочтение фантазии взамен реальности
В отношениях, где отец боялся реальности, его дочь также была заражена этим страхом и мечтала укрыться с ним в фантазийном мире. Восемнадцать из женщин с ожирением предпочитали фантазию реальности, и пятнадцать мечтали о рае, о котором они узнали от своих отцов или мечтали вместе с ними. Контрольная группа была более реалистичной. Несколько женщин из обеих групп выразили сомнения по поводу отцовской любви по отношению к ним как к личностям. Оглядываясь назад, они видели себя куклами, которыми манипулировали, чтобы угодить идеалам их отцов. В случаях, когда обстоятельства вынуждали девочку принять материнскую роль еще ребенком, до сих пор была очевидна тоска по детству, которого она никогда не имела (таблица 1, ряд 26).
Комментарии на тему предпочтения фантазии реальности (таблица 1, ряд 23)
Я ем вместо того, чтобы бороться со своими проблемами. Я не готова к столкновению с жизнью.
Я не могу выспаться. Я не вижу себя в своих снах. Во сне мне не важно, толстая я или худая.
Мне нравится видеть сны, мечтать. Я убегаю от одержимости, от навязчивых мыслей.
Моя жизнь — конфликт. Конфликт между той, какая я есть, и той, которой я мечтаю быть.
Комментарии на тему тоски по раю детства (таблица 1, ряд 24)
Хотелось бы мне остаться семилетней. Тогда я была счастлива. На мне не лежало никакой ответственности.
Ребенком я была «маленькой мисс Солнышко». Мое сердце не знало горя, пока я не пошла в школу.
Я чувствую себя невинным, как ребенок, созданием, прячущимся где-то. Я до смерти боюсь не справиться с проблемами в этом мире.
Я чувствую, что потерялась в своем детстве. Теперь мне хотелось бы растянуть мое детство на всю жизнь.
Меня вытолкнули во взрослую жизнь в десять лет. Я часто возмущалась тем, что у меня отняли детство и юность; я тащила на себе всю гребанную семью.
Я взвалила на себя взрослые обязанности в пять лет. Моя мать была больна, и я чувствовала себя в ответе за младших детей. Я не знаю других ролей, кроме материнской. Сейчас я не боюсь ответственности, но не хочу ее.
У меня никогда не было детства. Всю свою жизнь я провела в тени своей матери. Ее отец был Иисусом Христом, хотя Он, бывало, и побивал ее. Мать никогда не принимала меня такой, какой я была. Она проецировала на меня свою креативность. Я тащила ее проклятую ношу с самого начала.
7. Агрессия
Толстые женщины редко выражали беспомощную ярость. По большей части они скромно держались в тени — уступчивые маленькие девочки, чьей главной радостью в жизни было угодить папе. Мать наказывала их за спонтанные взрывы злости, радости или слез, и они бессознательно направляли свою агрессию против самих себя. Их не выраженные чувства живут в клетке их навязчивых влечений в ожидании того момента, когда они смогут прорваться. Обычно они понимают, что в их теле заблокирована энергия, но бессильны высвободить ее. Одной из их задач является осознание воспоминаний, которые хранятся в их теле с младенчества. Все их страхи отвержения и уничтожения заперты в клетку их толстого тела вместе с компенсационной злостью и желанием власти. Женщина, толстая с детства, она, вероятно, изначально чувствует себя парией в обществе, и развитие ее Эго может быть сильно нарушено.
Эстер Хардинг, обращаясь к теме Эго-комплекса, предшествующего образованию сознательного Эго, пишет:
Если у современного взрослого человека Эго развито неадекватно и не стало сознательным, мы обнаруживаем, что Эго-комплекс остается в бессознательном и действует оттуда. В сознании индивида, находящегося на этом уровне развития, может явно не хватать концентрации и центрированности, характеризующих личность с более сознательным развитием Эго; при этом эгоизм и желание власти, которых неразвитая личность не осознает, могут, тем не менее, присутствовать и оказывать свое неизбежное влияние на всех, с кем эта личность вступает в контакт… [Когда] эгоизм и своеволие находятся в бессознательном… они проявляют себя в соматической, т. е. препсихологической, форме.
Когда Эго вступает в сознание и индивид начинает осознавать себя как Я, реакция на трудности или преграды больше не будет появляться в физической форме в виде симптомов, а будет присутствовать в сознании в виде эмоций. По-другому говоря, реакция станет психологической… Появление Эго из бессознательного приносит с собой новую проблему, проблему воли к власти [28].
Если женщина хочет освободиться от невротических симптомов, она должна отказаться от бессознательных методов добиваться своего и смотреть в лицо жизни более открыто. Таким образом она сможет обрести реальную власть и над собой, и над обстоятельствами.
Если в дальнейшем женщина подчинит себе свой голод с помощью Эго-контроля, она сможет признать, что сама способна контролировать свою судьбу. Но это Эго на самом деле может быть очень слабым, потому что оно было построено за счет выключения себя из основного течения жизни посредством суровых диет. Оно построено больше на негативной, а не на позитивной потребности. При реальном жизненном кризисе такое Эго может оказаться неэффективным, потому что женщина не осознает, в чем заключаются ее собственные потребности. Бессознательное снова затопит ее. Она будет протестовать против Судьбы; ее вздутое тело может стать выражением ее безвластного Эго и ее страха уничтожения. Амбивалентность мученичества-бунтарства (таблица 1, ряды 27 и 28) лежит в основе этого конфликта. Часть ее вынуждена принять то, что она считает своей судьбой; часть ее восстает против «фальшивой справедливости». Эго, собирающееся подняться против Судьбы, пытается узурпировать власть Самости; оно мечется от черного к белому, от эмоционального подъема к депрессии. Женщина может освободиться от своего компульсивного поведения только тогда, когда ее Эго твердо укоренится в ее собственной женской чувственности.
Комментарии на тему агрессии (таблица 1, ряд 11)
Ужасно смотреть на тигра в клетке. Вся эта силища ловит собственных блох.
В нашей семье не было принято выражать злость. Это разрушает, потому что она остается внутри. Я игнорирую свою злость или не чувствую ее, а затем неожиданно — «БАХ!».
Переедание — это самонаказание. Это абсолютно разрушительное действие, за которым всегда следует депрессия.
У меня несносный характер. Я не выношу беспорядок.
Я могу быть злой. Ярость ослепляет меня, но я никогда не скандалю. Я часто просыпаюсь от собственного крика во сне.
Когда я злюсь на Дика, я распахиваю настежь холодильник, хватаю первое, что попадется под руку, и с жадностью проглатываю.
Я способна на убийство. Бывало, я лежала на полу и билась головой. Меня не просто вывести из себя, но, если уж я разозлюсь, я пугаю людей.
Я редко конфликтую — нет необходимости. Я горжусь тем, что не вступаю в ссоры. Но затем я всегда восстаю против себя самой и ем. Иногда я приставляю к себе нож. Ничто не может остановить меня. Я никогда не считаю, что это неправильно. После этого я испытываю огромное облегчение. Я что-то завершила. Я должна довести вес до предела, до кризиса, чтобы исправить ситуацию. У меня нет никакого желания кончать жизнь самоубийством. Я просто хочу сделать себе больно. Физическое действие доводит до сознания тот факт, что мне нужна помощь.
Я не выношу чувства злости, потому что оно направлено на себя. В моей злости всегда присутствует страх искренности.
В детстве я никогда не выигрывала. Я знаю, что никогда не выиграю.
Меня ограничивали во всем в очень строгой семейной обстановке. Я думаю, что хочу отомстить.
Комментарии на тему ощущения запертости в клетку (таблица 1, ряд 13)
Мой первый рисунок для моего аналитика появился прямо у меня изнутри — черная сова с огромными пустыми глазами, из которых текли капли ярко-красной крови.
Когда я счастлива, я отключаю весь контроль. Я должна быть осторожной, так как не думаю о том, как надо. Я слишком быстро веду машину. Я не соблюдаю закон. Свободная жизнь. Я свободна. Я ем все, что мне нравится, поддавшись этой свободе. Я почти боюсь свободы из-за страха, что что-то может случиться. Буду ли я есть и наберу килограммы? Или свобода сожжет калории? Сгорит ли заблокированная энергия? А может, на самом деле я потеряю вес?
Жизнь — это коробка, закрывающаяся все быстрее и быстрее. Чем сильнее я стараюсь, тем больше она закрывается.
Существует творческая часть меня, которая никак не освободится. Моему мужу не правится, когда я веду себя ярко. Я не могу говорить о том, что чувствую.
Нет никакой свободы. Я в ловушке. Я не прошу о сладком. Я просто хочу есть нормальную еду. И именно в этот момент возникает негодование и чувство вины.
Этот вес — «знак зверя». Если бы я пребывала в гармонии с бесконечностью, не думаю, что у меня была бы эта проблема. Это всегда было невыносимым мучением, постоянной тиранией. Если у меня был правильный настрой, если бы препятствия исчезли, у меня бы не было этой проблемы.
У меня есть повторяющаяся фантазия — выбежать в поле и бегать по нему кругами, размахивая руками, крича во все горло, как будто бы меня только что выпустили из клетки, как будто бы я только что почувствовала свободу впервые в жизни.
Я часто чувствую себя уткой с крыльями, прижатыми к бокам, как внутри духовки.
Я хочу свободы. Я не могу спокойно находиться на одном месте. Моя машина — коробка, но она куда-то движется. Я устала от жизненных проблем, поэтому у меня есть опасения насчет программ по самоусовершенствованию. При возникновении первой же проблемы я взорвусь, поэтому я не отваживаюсь начать.
Нет выхода. Я испробовала все диеты. Я принимала амфетамины до того момента, когда уже не могла остановить дрожь. Я посещала группы Weight Watchers и Vic Tanny's [29]. Я была у специалистов по гомеопатии и акупунктуре. К сорока шести я набрала и сбросила более 1000 фунтов, и я все еще толстая.
Комментарии на тему власти (нет в таблице)
Наверное, я была бы более сильным партнером в браке. Мне бы не хотелось этого. Мне бы совсем этого не хотелось — но это, наверное, так и было бы. В нашей семье мать сильная. Мой отец терпеть не может сильных женщин, но он бы развалился на части без нее.
Я терпеть не могу выполнять приказания, особенно мужчин.
Я люблю свою машину. Я всегда сама за рулем.
Если бы я думала, что не контролирую свою жизнь, я бы очень сильно расстроилась. Не люблю идею власти Судьбы. Не думаю, что я бы смогла жить дальше, если бы я не считала, что контроль — в моих руках.
Я всегда была сильной женщиной. Я знала только одного сильного мужчину — того, за которого я не вышла замуж.
Мне бы хотелось, чтобы обо мне заботился мужчина; я смирилась с тем, что этого никогда не произойдет. Обо всех мужчинах в моей жизни заботилась я.
Я не хочу власти, потому что я не хочу ответственности. Мне не нужны связанные с этим хлопоты. Было бы неплохо иметь чувство контроля; оно бы гарантировало мне свободу выбора.
Я тиран. Мне нравится контролировать жизнь. Я была рождена, чтобы стать сильной. Никому не нужна «дама на диване».
Мое чувство справедливости не имеет ничего общего с общепринятыми законами.
Во мне что-то отказывается голодать просто для того, чтобы стать такой же, как и другие люди.
Я очень тщательно соблюдаю порядок и контролирую себя, но вдруг что-то втемяшивается мне в голову — и я делаю, что хочу.
Мне нравятся мои маленькие интрижки. Еда важна для запретного удовольствия. Криминальная сторона почти не контролируется.
Жизнь, которую я веду, настолько ненормальна, что любая нормальная реакция оказывается ненормальной.
Я понятия не имею, что такое «нормальная» жизнь, ненавижу вписываться в шаблоны. Я всегда отличалась от своих сверстников.
Комментарии на тему жертвы (таблица 1, ряд 27)
Я гораздо в большей степени, чем другие люди, позволяю чужим потребностям определять мои действия.
Я прирожденная мученица.
Я думаю, что неважно знать, кто я есть. Я использую свои таланты, прислуживая другим. Помощь другим — вот что важно. Я не люблю себя. Я не согласна с Фроммом, что для того, чтобы любить других, надо любить себя. Я смирилась с условиями своей жизни. Я не должна обижаться на то, с чем была рождена.
Я не хочу жалости. Я чувствую жалость к себе; но это моя собственная вина.
Мой любимый — сладкий, милый щеночек. Я полагаю, что это еще одно существо, о котором я собираюсь заботиться.
Я всегда должна думать о другом человеке. Я всю свою жизнь прожила нечестно. С детства я покрывала моего пьяного деда и пьяного отца.
8. Смерть
Комплекс смерти — несмотря на то, что о нем прямо сказали только 11 испытуемых, страдающих ожирением, — проявлялся в высказываниях, касающихся их страха перед жизнью и их сознательной и неосознаваемой ярости, направленной против самих себя. Не раз упоминался страх утонуть. Это можно интерпретировать как страх перед бессознательным, но также и как страх неосознанно соскользнуть в смерть. Непреднамеренное самоубийство может принять форму неизлечимой болезни. Будущее казалось им безнадежным, что делало смерть магнетически притягательной и отталкивающей. Однако статистически процент самоубийств среди тучных значительно ниже, чем среди обычных людей. Ожирение, следовательно, может иметь позитивную ценность как защитная реакция [30]. Но опасность совершения самоубийства все же увеличивается, когда при суровом голодании всплывают на поверхность настоящие чувства. Отчаяние может заменить еду. Такие женщины могут отказываться от жизни сознательно или неосознанно через отказ от пищи, как при нервной анорексии. В то время как тщательно выработанные пищевые ритуалы защищают страдающую анорексией девушку от ее чувств, отчаявшаяся женщина может молча решить постепенно исчезнуть из жизни с помощью голодания.
Комментарии на тему смерти (таблица 1, ряд 12)
Я жутко боюсь оказаться во власти другого человека. Иногда мною овладевает Тьма. Этот страх удерживает меня от жизни, удерживает то, что я могла бы дать.
Меня преследует страх. Может быть, это страх Дурного Глаза. Я боюсь выражать слишком сильную радость из страха, что ее отнимут у меня. Я боюсь, что что-нибудь может случиться с моими детьми.
Почти каждое утро я делаю выбор — жить или не жить.
Иногда я вынуждена бросать вызов Жизни, вплоть до ее самых крайних пределов. Я должна видеть Смерть, чтобы познать, что такое Жизнь.
Я, наверное, умру от рака. Это будет Божьим проклятием на мою голову. Смерть — это конец страданиям.
Я много раз мечтала о смерти. Когда ребенок не может получить леденец, он говорит, что он вовсе и не хотел его.
Начиная с семнадцатилетнего возраста я забавлялась мыслью о самоубийстве. Только сила воли заставляет меня продолжать жить. Однажды я сдамся.
Контрольная группа
Я акцентировала внимание на ответах тучных женщин, поскольку это исследование посвящено нарушениям пищевого поведения. Конфликты женщин из контрольной группы могли бы сами по себе составить материал для интересного исследования о женщинах ХХ-го века. Здесь, однако, уместно провести некоторые основные сравнения.
Одним из общих факторов в обеих группах была любовь к природе как к утешительнице и восстановительнице (таблица 1, ряд 22). Помимо этого, контрольная группа разделилась на две части — на тех, у кого была позитивная мать, и тех, у кого мать была негативной. Пятнадцать женщин из контрольной группы благодаря тому, что у них была позитивная мать, любили жизнь, любили свою собственную сексуальность, и им была присуща внутренняя уверенность в своей собственной ценности. У них не было проблем в отождествлении с собственным телом. Они были способны выражать свои эмоции, особенно раздражение, в спонтанных реакциях на непосредственную ситуацию. Они разбирались со своими проблемами прямым женским способом, так сказать, с помощью инстинктивной мудрости, унаследованной ими от их матерей, что позволяло им «чувствовать», как надо правильно действовать в сложившейся ситуации. У многих тучных женщин были позитивные отношения с матерями (часто до степени идентификации), но если мать не имела контакта со своей собственной женственностью, дочь наследовала негативный материнский комплекс [31].
Пять женщин из контрольной группы с негативным материнским комплексом составили важную подгруппу, так как их проблемы, за исключением еды, имели большое сходство с проблемами, которые встречались у тучных женщин, — особенно с теми, которые касались тела, сексуальности, женской идентичности и базового страха жизни. Как и другие женщины из контрольной группы, они говорили о наслаждении пищей как о важной части жизни, но так же, как у тучных женщин, у них было больше сложностей с соблюдением диеты. Большинство могло съедать более 1500 килокалорий в день, не набирая вес. У семи женщин из контрольной группы были проблемы с алкоголем или курением.
Тринадцать женщин из контрольной группы выражали чувство «запертости в клетку», но никогда — по отношению к своему телу. Обычно это было вызвано тем, что они не могли позволить себе быть самими собой из страха обидеть близких людей. Это утверждение предполагает, что клетка или тюрьма как-то связаны с искусственностью или условностью жизни, что часто является результатом попыток проживать проекции других людей вместо того, чтобы жить своей жизнью. Если женщина не осознает свою истинную сущность, она будет пытаться заполнить свою пустоту каким-либо суррогатом.
Таким образом, у тучных женщин мы встречаем образ тела как клетки, созданной ложными проекциями других, в то время как их собственная внутренняя пустота наполняется едой; у женщины с нормальным весом клетка менее осязаема. В обоих случаях, однако, ключ находится в руках негативного Анимуса, который может парадоксальным образом проецироваться на любимого мужчину.
Очевидно одно. В тех случаях, когда мать бесспорно находилась в контакте со своей женственностью, она передала своей дочери чувство радости от того, что она — женщина, и базовое доверие к жизни. У такой женщины нет необходимости проходить анализ, потому что она может расти, проходя через различные жизненные ситуации. Она развивается cum natura. В тех же случаях, когда мать негативна, дочь с самого начала сталкивается с трудностями эмоциональной регуляции и не в состоянии пройти естественный путь к зрелой женственности. Если же она приходит на анализ, она может символически разрешить те ситуации, с которыми не смогла справиться в реальности. Естественные физические процессы и их образы сознательно прорабатываются в психологическом и духовном измерении contra naturam.
Только если девушке разрешалось в детстве жить своей собственной жизнью, и она научилась ценить себя и свои чувства, она сможет справиться с реальностью творчески. Наследство матери и отцовского уважения по отношению к матери как к женщине очень важны для этого естественного взросления.
В целом можно сказать, что первичное и вторичное ожирение следует различать и относиться к ним по-разному. Время и причина возникновения ожирения играют решающую роль в определении способа лечения.
Семейная история женщины, страдающей ожирением
1. Возможно, семья обращалась к еде для удовлетворения различных эмоциональных потребностей.
2.Мать обычно не осознавала свою собственную женственность, не имела контакта со своим собственным телом и сексуальностью.
3. Мать имела склонность доминировать над всей семьей, не признавала девочку как личность и проецировала свою собственную не прожитую жизнь на ребенка.
4. Вероятно, мать считала отца слабым и несостоятельным в его взаимодействии с миром.
5. Дочь могла познавать маскулинность через материнский Анимус. Таким образом развивался глубоко укорененный страх «мужского». Все спонтанные проявления жестко контролировались в семье, в результате чего у ребенка не сформировалось понимание собственного тела и он утратил контакт со своими собственными эмоциональными потребностями.
6. Не осознаваемое отвержение матерью своей собственной и дочерней женственности приводило к возникновению чувства отверженности, которое сохранилось в телесных воспоминаниях, а также к чувствам вины и неадекватности.
7. Поскольку мать была неспособна давать любовь, она могла компенсировать это едой и быть гиперопекающей.
8. Дочь была вынуждена слишком рано взять на себя материнскую роль, в результате чего она не принимает зрелую материнскую роль, предпочитая оставаться ребенком.
9. Отец был склонен давать дочери необходимое ей тепло и пищу. Путаница в тендерных ролях и границах между поколениями приводит к возникновению интенсивной связи между отцом и дочерью.
10. Разочарование отца в своей жене приводило к проецированию Анимы на дочь. Однако, по существу, он не был способен любить ее такой, какая она есть. Бессознательно она чувствовала это и занижала свою собственную самооценку. Позже ее глубоко спрятанное чувство вины и страх приведут к игнорированию требований ее собственной женственности, тем самым провоцируя отвержение, которого она так боится.
11. Дочь чувствовала, что на нее возложены надежды и мечты обоих родителей. Она так сильно старалась осуществить их, что не осознала и не осознает свой собственный внутренний потенциал.
Личностные проблемы женщины, страдающей ожирением
1. Склонна проживать жизнь в понятиях потребностей и реакций других людей. В качестве компенсации может развиться безудержное чувство собственничества. Опасность стать автоматом.
2. Убеждена, что сама по себе ничего не стоит, поэтому сверхчувствительна к отвержению.
3. Во взрослом возрасте все еще зависима от матери или отца, в то же время идет наперекор им.
4. Жизнь — отчаянный поиск своей собственной идентичности, физической и психической. Хочет чувствовать, что контроль над ее собственным телом и ее собственной жизнью находится в ее собственных руках. Без этого развивается растущее чувство отчаяния.
5. Боится социальных контактов со сверстниками, развивает чрезмерное чувство одиночества и уединенности.
6. Слабое Эго ведет к неспособности взаимодействовать с реальностью, сбегает в фантазию о царственном отце или его заместителе. Фантазии имеют тенденцию быть очень раздутыми.
7. Не осознает собственную Тень. Чувствует, что ею манипулируют, что ее приносят в жертву злые внешние силы (например, родители, дьявол, Бог), но слепа по отношению к личностной реальности зла.
8. «Пассивность» приводит ее в ужас. Нет понимания позитивной фемининной энергии. «Отказаться» для нее означает капитуляцию, трусость, потерю контроля, полное уничтожение. Не может понять «потерю жизни ради обретения жизни» как сексуально, так и духовно. От этого возникает страх сексуальности, спонтанного чувствования и оргазма.
9. Предана порядку Аполлона и дисциплине. Приходит в ужас от всего, имеющего хотя бы малейший дионисийский привкус, поэтому склонна одержимо предаться этому (например, ночная пирушка).
Страдающая от ожирения женщина и ее тело
1. Не воспринимает себя и свое тело как единое целое. Тело принимает на себя проекции Тени и переживается как зло. Сексуальность вследствие этого становится злом. Женственность и сексуальность смешиваются.
2. Неспособна воспринимать размеры собственного тела. Не знает, где она начинается или где заканчивается, физически или психически.
3. Не может распознавать свои собственные телесные функции, поэтому неправильно понимает сигналы тела, особенно «голод».
4. Ригидность в отношении чувств в результате приводит к физической ригидности и блокировке энергии.
5. Фрустрации, агрессия и неумение приспособиться к реальности находят выражение в страстном стремлении к еде.
6. Напряжение в ее теле, вне зависимости от причины его возникновения, снимается с помощью еды.
7. Переедание и ожирение могут служить защитой от психотического прорыва.
8. Не есть и быть стройной понимаются как синонимы быть хорошей, смелой, морально сильной, красивой, способной, успешной, женственной и желанной. Похудение могло бы проверить все эти фантазии.
9. Ожирение часто выражает вызов коллективным ценностям, особенно культуральному подчеркиванию худобы.
10. Фантазии о совершенстве приводят к позиции «все или ничего», которая мешает умеренной диете.
11. Огромное тело может давать чувство силы и стабильности, компенсируя недостаток самоуверенности и чувство неадекватности.
В то время как многие из этих выводов могут быть применимы и к другим формам невротических расстройств, женщиной, страдающей от ожирения, движет ее чрезмерная озабоченность своим весом и тем, что этот фактор необходимо постоянно учитывать.
Интерпретируя эти данные, я держала в уме два вопроса. Почему одна женщина толстеет, тогда как другая остается худой? Что символизирует полнота?
При ответе на первый вопрос наиболее важно учитывать влияния генетических факторов и окружающей среды. Женщина должна честно взглянуть на своих предков и свою собственную личную историю и затем постараться действовать в гармонии с природой. По статистике у 80 % родителей с повышенным весом дети имеют лишний вес, в то время как только у 10 % будет повышен вес, если он не повышен у родителей [32]. Влияние окружающей среды очень быстро проявляет себя в младенческом возрасте, и женщина должна понять, является ли то, что кажется генетическим, на самом деле таковым, или же ее родителей так же перекармливали в детстве. Толстые люди обычно происходят из семей, которые были совершенно оральными по своей жизненной ориентации. Давать пищу и принимать ее считалось огромной ценностью. Это придавало эмоциональные оттенки каждой ситуации: родители, которые не могли дать любовь, давали еду; родители, у которых было мало денег, гордились своим хорошим столом; родители, ценящие культурные традиции, передавали это своим детям во время роскошных праздников; родители, подавлявшие собственную сексуальность, имели тенденцию компенсировать ее недостаток с помощью еды. Другие наслаждения, представление о которых должно было развиться по мере взросления у ребенка, страдающего ожирением, никогда не имели той же поддержки в ее психике. Однажды осознав, насколько важна для нее еда — или даже жирность, — она, возможно, смогла бы признать усиливающуюся тревогу, возникающую всякий раз, когда она отказывала себе в сладких углеводах.
Ответом на второй вопрос — «Что символизирует полнота?» — является последующий материал этой книги. Здесь достаточно сказать, что толстое тело может быть и колыбелью, и могилой. Если оно видится могилой, женщина с излившей готовностью может забросить поиски своей собственной жизненной силы, заживо погребенной внутри нее. Если у нее хватит смелости посмотреться в зеркало и реально увидеть свою темную сторону — без идентификации с ней, — она сможет увидеть свою собственную полноту символически и, таким образом, обрести объективность, которая поможет ей вынести боль осознания. Жир должен быть «помещен в огонь», чтобы дать рост. Она должна посмотреть в лицо собственной тени, чтобы найти сокровище; сознательное отношение к своему телу может дать ей возможность установить связь со своим собственным бессознательным фемининным чувством.
Вместо убегания в еду или проявления активности, продиктованной анимусом, женщина, страдающая ожирением, должна взять свой собственный крест и нести его. Для нее это значит признать противоположности и выносить боль, пока не родится воскресшее тело. Женщина с негативной матерью и позитивным отцом может быть вдвойне бессознательной. Ее задачей является освобождение своего собственного креативного маскулинного духа из колыбели пожирающей матери и в то же время — освобождение своего фемининного духа из могилы отца-Иеговы.
НЕКОТОРЫЕ ФАКТОРЫ, КОТОРЫЕ НЕОБХОДИМО УЧИТЫВАТЬ ТЕРАПЕВТУ ИЛИ АНАЛИТИКУ ЖЕНЩИНЫ, СТРАДАЮЩЕЙ ОЖИРЕНИЕМ
1. Каковы мои сознательные и бессознательные чувства по отношению к толстой женщине?
2. Могу ли я уважать эту женщину как личность и слушать, что она говорит, без предубеждения?
3. Первичное ли у нее ожирение? Если да, то смогу ли я помочь ей принять свои размеры и жить с ними счастливо?
4. В каком возрасте ее чрезмерная озабоченность едой начала препятствовать ее эмоциональному развитию?
5. Является ли ожирение частью ее жизненной модели? Развивалось ли оно постепенно? Является ли оно реакцией на какое-либо травматическое событие?
6. Могу ли я представить, как это — жить в теле, которое я не переживаю как свое собственное?
7. Могу ли я помочь ей испытать и понять чувства, заточенные в ее теле, не навязывая мои собственные интеллектуальные интерпретации?
8. Будет ли ее врач сотрудничать со мной?
9. Знает ли она, как много она съедает? Может ли она сказать правду о своих привычках в еде?
10. Страдает ли она от недостатка пищи? Связаны ли перемены в ее настроении с внезапными колебаниями в ее схеме литания?
11. Является ли еда для этой женщины формой зависимости, представляющей собой неуместную символическую потребности и/или бегство от реальности?
12. Удовлетворяет ли она с помощью пищи жизненно важные потребности? Не приведет ли на этом этапе диета к более серьезным психологическим проблемам (например, опасность суицида)?
13. Соответствуют ли реальности ее ожидания, связанные с похудением? Решит ли похудение ее психологические проблемы или же оно усилит их?
14. Является ли самодисциплина в вопросах еды свидетельством того, что женщина может жестко контролировать свои чувства? Не скрывается ли за ее тихим, сдержанным поведением и «нормальным» отношением к еде брешь в переносе?
15. Может ли она отличать фантазию от реальности? Могу ли я видеть различия между тем, что реально в ее поведении, речи, и тем, что она разыгрывает? Могу ли я сохранять свое чувство юмора?
16. Есть ли опасность психотического эпизода, если эта женщина (особенно, если она юна) похудеет?
Когда больны, собой мы не владеем,
И дух в плену у тела.
Шекспир. «Король Лир»
На сегодняшний день общепризнано, что душа и тело едины и неделимы. Поэтому для психологического понимания соматических проблем ожирения необходимо краткое изучение телесного метаболизма. Исследования последних тридцати лет достаточно ясно показали, что энергетический баланс в теле зависит не только от количества потребляемых калорий и расхода энергии. В медицинских журналах содержится бессчетное количество отчетов об экспериментах, свидетельствующих о том, что необходимо учитывать и иные, психические и соматические факторы.
В силу того, что я не являюсь ни биохимиком, ни эндокринологом, я не могу обсуждать сложный баланс гормонов, ферментов и биохимические процессы энергетического обмена в теле [33]. Однако, как аналитик, работающий с очередной пациенткой, страдающей ожирением, я знаю об ее отчуждении от собственного тела. Оно стало ее врагом. Она сидела на обезжиренной диете, диете с высоким содержанием жиров, на диете «1000 килокалорий в день» — и все без толку. Ее тело увеличивается или уменьшается в размерах в соответствии со своими собственными причудами, и она уже отчаялась понять его. Ее врач, если он не очень хорошо знаком с современными исследованиями, считает ее еще одной «толстухой», у которой не хватает силы воли, чтобы сидеть на диете, и предпочитает уделять свое внимание тем, кто, по его мнению, на самом деле нуждается в нем.
С точки зрения физиологии очень важно, чтобы женщина сама исследовала механизмы работы своего тела — ведь у ее тела есть специфические пищевые потребности, и женщина может найти для себя новый интерес в том, чтобы поэкспериментировать с едой и понять, какие продукты ее организм усваивает хорошо, а какие — плохо. Более того, я убедилась на собственном опыте, что многие женщины с ожирением относятся к интуитивному типу, их подчиненной функцией является ощущение. Их околдовывают образы их снов, и они игнорируют свое тело, в котором воплощена Тень. Такая ситуация в результате приводит к болезни или «одержимости». Это одностороннее сознание может быть скорректировано креативным подходом к телу — любовью к нему и пониманием его уникального устройства. Женщины могут страстно увлечься заботой о своем теле и, таким образом, постепенно осознать его психические проблемы.
Это неожиданное столкновение неизбежно послужит причиной конфликта противоположностей, который женщины должны разрешить, если они хотят продвинуться в своем развитии. С психологической точки зрения очень важно, чтобы женщина с ожирением посмотрела в лицо своей теневой проблеме, о которой свидетельствует ее тело. С учетом этого следует выделить ряд базовых биологических факторов, которые, насколько мы можем судить, важны для терапевтической ситуации.
Тело — великолепно налаженная машина, запрограммированная на то, чтобы усваивать углеводы, белки и жиры.
Гипоталамус — область мозга, находящаяся прямо над гипофизарной железой и соединенная с ней, — координирует действия всех гормонов тела, включая те, которые контролируют аппетит и менструальный цикл. При снижении уровня (вискозы в крови гипоталамус получает послание «голод»; это происходит параллельно с увеличением сокращений пустого желудка, которые воспринимаются высшими центрами мозга и интерпретируются как голод. Уровень сахара в крови должен поддерживаться в определенном диапазоне, потому что глюкоза необходима для обеспечения энергией мозга — он не может расщеплять белки или жиры. Глюкоза образуется при расщеплении углеводов и/или гликогена печени и является источником наиболее быстрого пополнения энергии любых клеток. В норме уровень сахара в крови находится в пределах 80-120 мг/100 мл. Если выпить растворенные в воде 100 г сахара, то через несколько минут он уже всасывается в кровь. В пределах получаса после этого поджелудочная железа получает послание выделить инсулин, который способствует проникновению сахара в клетки всех частей тела. Через час-полтора уровень сахара в крови начинает падать, и в течение трех-четырех часов кривая опускается до нормы.
Уровень сахара в крови поддерживается в пределах нормы благодаря гомеостатическому механизму, известному как печеночный гликогенолиз. Когда уровень сахара крови падает ниже нормы индивида, печень высвобождает глюкозу из гликогена — вещества, в форме которого хранятся углеводы. Когда запасы гликогена оказываются исчерпанными, печень начинает синтезировать глюкозу из запасов белка (этот процесс называется глюконеогенез), и таким образом сахар поступает в кровь. Аналогичным образом для получения энергии шаг за шагом расщепляются жиры. В то время как глюкоза усваивается полностью и эффективно, расщепляясь на воду и углекислый газ, жир расщепляется не полностью, со многими промежуточными метаболитами, например жирными кислотами и кетонами.
Это базовый природный процесс. Голод — это физиологическая потребность, которая должна быть в итоге удовлетворена. Однако человек, страдающий нарушениями пищевого поведения, склонен путать «голод» и «аппетит», потому что, как показывает экспериментальный материал, представленный в главе 1, пища приобрела значение, выходящее за пределы насыщения тела. Если подобная путаница происходит годами, возникает ряд физиологических изменений, в результате чего сигнал о голоде поступает раньше, чем при нормальном аппетите. Доктор Джей Тепперман, известный специалист в данной области, характеризует эти понятия так:
Голод — это осознание потребности принять пищу, и он может сопровождаться сложным рядом явлений, включая муки голода, предваряющее слюноотделение, рост поисковой активности в отношении пищи и пр. Вкратце, голод представляет собой недомогание, неприятное сочетание ощущений, которые, по мере его возрастания, приобретают невыносимый характер… Аппетит — это желание принять пищу. В отличие от голода, который появляется, когда питательные запасы тела падают ниже определенного уровня, аппетит может сохраняться и после того, как голод утолен. На аппетит сильное воздействие оказывают эмоции, присутствие или отсутствие располагающих или отвлекающих стимулов и множество других различных факторов. Насыщение — это отсутствие желания есть, появляющееся после приема пищи [34].
Когда пища удовлетворяет эмоциональные потребности, насыщение или не опознается, или игнорируется физиологически. Человек, ставший зависимым от еды как от наркотика, помогающего снизить тревогу, перенести разочарование и заполнить эмоциональную пустоту, не хочет пищи, содержащей белки и жиры: он жаждет сладкого, а этот вкус характерен для углеводов. Если система нарушается вследствие длительного сверх потребления углеводов или если у индивида есть генетическая предрасположенность, инсулин становится все менее и менее эффективным, пока в конце концов не возникает диабет. При этом заболевании сахар, поступающий в организм, не всасывается клетками, а остается в крови в связи с нехваткой инсулина, поэтому уровень сахара в крови продолжает расти и остается повышенным. Корреляция между диабетом и ожирением хорошо известна, и часто у человека, страдающего ожирением, сахарная кривая похожа на диабетическую, потому что его телу требуется больше инсулина [35].
Гипогликемия (слишком низкий уровень сахара крови) может быть вызвана органическими причинами, но функциональная гипогликемия обычно обусловливается чрезмерной реакцией на углеводы. Перенапряженная поджелудочная железа выделяет слишком много инсулина, и уровень сахара в крови сильно падает. Усталость и депрессия, всегда присутствующие при синдроме ожирения, имеют биохимические, а также психические причины; они являются симптомами низкого уровня сахара в крови. Углеводы на некоторое время повышают энергию и ухудшают настроение, но когда уровень сахара в крови падает, то, помимо усталости и депрессии, появляются другие симптомы — раздражительность, головокружение, головные боли, слабость и растерянность.
Многие врачи резко осуждают современную культуру питания, сильно перегруженного сахаром и рафинированными углеводами, потому как естественное устройство тела не приспособлено для потребления этих ненатуральных продуктов. Такая структура питания, несомненно, отчасти ответственна за то, что ожирение стало одной из важнейших проблем здоровья общества. Оно сопутствует многим хроническим заболеваниям. По мнению Бисон и Макдермотт, вес 30 % американских мужчин и 40 % американских женщин превышает норму на 18 кг и более [36].
Одной из причин такого положения вещей может быть недостаточная питательная ценность современной еды. В нашем высокотехнологичном обществе нам не нужно получать много калорий, как это требовалось нашим предкам-первооткрывателям, но наши потребности в белках и витаминах остаются такими же. Еда быстрого приготовления не насыщает наши тела важнейшими питательными веществами, поэтому они требуют больше калорий в попытке удовлетворить свою потребность в витаминах, минеральных веществах и белках.
В связи с тем, что в большинстве случаев при компульсивном приеме пищи происходит неконтролируемое поглощение обогащенных углеводов, а диеты с высоким содержанием белков и/или жиров часто являются эффективными, тогда как диета «1000-килокалорий-в-день». не срабатывает, наибольший интерес вызвали те диеты, которые нацелены на изменение метаболических процессов. В основном это означает, что когда запас углеводов в печени истощается, она начинает процесс глюконеогенеза, перерабатывая белки, а также работает с остальным телом, превращая жировые запасы в энергию.
Доктор Ричард Маккарнесс, психиатр, руководящий клиникой ожирения и пищевых аллергий в Бейсингстоке (Англия), считает, что ожирение может вызываться нетерпимостью или сверхчувствительностью к пище, слишком обогащенной рафинированными углеводами.
Из всех продуктов жир в последнюю очередь является источником ожирении; в отсутствие углеводов (и в меньшой степени белкой) жир разжигает огонь в теле толстого человека, мобилизует его запасы жира, а также помогает ему сжигать съедаемую им пищу более эффективно. На диете с высоким содержанием жиров вода составляет от 30 % до 50 % теряемого веса [37].
Маккарнесс подчеркивает, что неспособность тучного человека усваивать углеводы вызвана «блокировкой или отклонением в цепи химических реакций, начинающихся с расщепления глюкозы, при котором высвобождается энергия и тепло» [38]. Он обоснованно утверждает, что психические и физические механизмы, которые обусловливают тягу алкоголика к выпивке, «ничем не отличаются от тех, которые побуждают тучных углеводозависимых… переедать мучного и сладкого. И то и другое — формы зависимости» [39]. В то время как белки и жиры не вызывают зависимости, крахмалы и сахара, особенно рафинированные и обогащенные, имеют тенденцию провоцировать компульсивное переедание [40].
Недавнее исследование Маккарнесса подтолкнуло его к изучению роли аллергии и возникновении психических заболеваний. В работе «Не все идет из головы» он предполагает, что многие болезни, считавшиеся психосоматическими, на самом деле являются «соматопсихическими и имеют аллергическую, а не эмоциональную основу» [41]. Коротко говоря, он указывает на то, что изначально нервная система человека строилась не на крахмале и сахаре, поэтому человек XX века, основывающий свой рацион на рафинированных углеводах, провоцирует «неадекватное строение и нарушения мозга и нервов» [42].
Два американских врача, Э. Чераскин и В.М. Рингсдорф, проводивших подобное исследование, пишут в своей книге «Психодиета», что давление современного общества предъявляет все увеличивающиеся требования к телу, как физические, так и психические, но рацион современного человека недостаточно сбалансирован, чтобы выдерживать стресс. «Частая смена диеты приводит к эмоциональному банкротству… Питание по типу "сегодня так, а завтра эдак" нарушает функционирование мозга, разум становится метаболически безумным» [43]. Они также подчеркивают утомление поджелудочной железы, вызванное беспрерывными нагрузками на нее в связи с потреблением рафинированных углеводов. «Чем больше съедается сладкого, тем больше вырабатывается инсулина, тем ниже опускается уровень сахара в крови, тем больше нужда в сахаре… Таким образом, формируется замкнутый цикл» [44]. Они пытаются убедить людей отказаться от аддиктивного потребления пищи, вызывающего физические и психические болезни, и вернуться к естественной структуре питания [45].
Книга «Революционная диета доктора Аткинса» была распродана тиражом более 4 миллионов экземпляров — количество, которое само по себе показывает масштабы проблемы и озабоченности ею. Обещая своим читателям, что на его диете с высоким уровнем жиров/высоким уровнем белков не будут голодать, доктор Аткинс утверждает:
Стресс, тревога и эмоциональное напряжение часто приводят к тому, что люди, чувствительные к углеводам, начинают толстеть… Когда мы напряжены, наши тела расходуют адреналин. А адреналин поднимает уровень сахара в крови. Это, в свою очередь, вызывает приток инсулина, так что уровень сахара в крови в итоге падает ниже, чем он был вначале. Именно в этой низшей точке мы едим и пьем для того, чтобы пополнить запас энергии, успокоиться, отдохнуть и избавиться от страхов, злости и напряжения. Сочетание белков и жиров способно стабилизировать выработку инсулина… В отличие от углеводов, они не так сильно влияют на уровень сахара в крови и тем самым не вызывают притока инсулина [46].
Автор также считает, что кофеин, содержащийся в чае, а также кофе и безалкогольные напитки очень вредны, поскольку что они приводят к излишней выработке инсулина.
Доктор Маккарнесс в своих исследованиях стресса во многом опирался на теорию доктора Ганса Селье. В работе «Стресс без дистресса» Селье приходит к выводу, что стадии адаптации к стрессу удивительно схожи вне зависимости от природы стресса. Из экспериментов с животными стало очевидным, что «ряд изменений в органе, вызываемый токсичными веществами, также появлялся из-за холода, жары, инфекций, травмы, кровотечения, нервного раздражения и других стимулов» [47]. При вскрытии у всех животных были обнаружены увеличение и изменение цвета надпочечников, уменьшение (сжатие) вилочковой железы и кровоточащие язвы в слизистой оболочке желудка. Их реакция на стресс разворачивалась по идентичной схеме:
(1) реакция тревоги, во время которой выделение гипофизом АКТГ ускоряет гормональную перестройку в ответ на стресс; (2) стадия адаптации или сопротивления, во время которой физиологический гомеостаз поддерживается в условиях стресса; (3) и, наконец, стадия истощения, во время которой перенапряженные железы уже не могут продолжать работать далее [48].
Селье обнаружил, что стресс можно выдерживать настолько долго, насколько позволяет продолжительность периода сопротивления, зависящая от адаптивных возможностей тела и от интенсивности стресса. Физиологические и психологические отклонения могут препятствовать процессу адаптации. Несмотря на то, что для выводов Селье существуют исключения и еще не все гормональные связи поняты до конца, интерес исследователей к заболеванию с точки зрения реакции тревоги и адаптации все увеличивается.
Уделяя особое внимание стрессу, вызываемому пищевой аллергией, Маккарнесс отмечает, что у пациента могут возникать умственное замешательство, выводящая из строя усталость, головные боли, боли в животе, отечность и высыпания на коже. Обычно симптомы сопровождаются сильной тягой к пище, или напиткам, или сигаретам как средствам положить конец внутреннему напряжению [49].
Стрессовая ситуация для девочки с первичным ожирением замыкается в порочный круг; она старается избавиться от своей тревоги с помощью еды и в результате становится еще толще. Как и многие дети, она считает, что она одинока, отвержена. Ее представления, однако, вполне обоснованы, так как она живет в обществе, в котором красивыми считаются худые люди, поэтому ее невысоко оценивают сверстники и даже взрослые.
В подростковом возрасте ее поврежденная личность сталкивается с еще более сложными проблемами, потому что в нашем обществе сексуальность и женственность имеют тенденцию ассоциироваться с худобой. Адаптация такой девочки к взрослой жизни происходит с опорой на опыт многих лет одиночества, в то время как ее сверстнице с вторичным ожирением приходится бороться с изменением отношения к своему окружению, к своему собственному образу тела и другому набору жировых клеток. Таким образом, фактор стресса необходимо рассматривать с двух различных точек зрения и на двух различных уровнях интенсивности.
Приведенная ниже таблица иллюстрирует два разных типа развития: один — при первичном, второй — при вторичном ожирении. Фактор стресса является решающим — физиологически и психологически — для обоих типов, но его варианты должны учитываться в терапии.
Работа Селье продолжила исследования доктора Уолтера Кэннона, чьи эксперименты начала XX столетия заложили основу для изучения адаптивных изменений в теле, необходимых для поддержания жизни во время стресса. Хотя в его работе не исследовалась роль гипофиза или коры надпочечников, что было проделано в современных исследованиях, его данные, тем не менее, признаются современной медициной. В связи с тем что наш анализ комплексов индивидов, страдающих ожирением,указывает на характерное для них почти что хроническое состояние страха и подавленной агрессии, для понимания телесной патологии, которая может возникать вследствие этого, могут быть полезны выводы, которые делает Кэннон в работе «Телесные изменения при боли, голоде, страхе и гневе». После тщательных экспериментов с животными Кэннон заключает:
Различия в факторах стресса при первичном и вторичном ожирении
Ощущение небезопасности или потребность в любви может развиться в любом возрасте. Если незрелая личность не может совладать с собственными потребностями, возникает тревога. Если с раннего возраста еда воспринимается как утешение, поддержка, индивид почти наверняка будет набирать вес
(Тоже только как текст:
Первичное (эндогенное)
1. Гиперцеллюлярность и ожирение в раннем детстве
2. Гиперцеллюлярность необратима, поэтому очень трудно поддерживать вес после снижения
3. Сверхизбалованность и гиперопека ребенка могут быть результатом глубинного неприятия со стороны родителей, которое ребенок бессознательно чувствует
4. Застенчивая, зависимая, угодливая личность; часто очень близкие отношения с одним из родителей
5. Ребенок ощущает свое социальное уродство с самого начала. Страх насмешек и издевок, страх быть отвергнутым, страх перед жизнью. Постепенный уход от реальности
6. Базовая эмоциональная небезопасность. Незрелое Эго, часто в бессознательном. Легко переходит к регрессивным формам поведения. Пытается держаться за старые идеалы, ригидные структуры
7. Застывшие чувства. Ребенок не может взрослеть. Неспособность адаптироваться к новым ситуациям.
8. Чувство пассивной беспомощности, сменяющееся агрессивными импульсами. Попытка поддерживать видимость силы и зрелости. Амбивалентность — стремление к власти, стремление к любви
9. Ребенок ест, бессознательно компенсируя эмоциональные трудности
10. К подростковому возрасту еда приобретает обсессивную силу
11. Тучное тело делает переход к фемининной зрелости практически невозможным. Отчуждение возрастает
12. К взрослому возрасту пагубные привычки укореняются. Эндокринные нарушения могут стать патологичными из-за хронического страха и телесной жажды. Коррекция становится очень трудной и по физиологическим, и по психическим причинам
13. Диеты могут оказываться неэффективными. Растущее ощущение тщетности усилий, бесполезности и отчаяния
14. «Гормональный статус очень полных пациентов заметно отклоняется от нормы, во многих отношениях он более схож со статусом пациенток с нервной анорексией, чем здоровых женщин» [50]
15. Естественная продолжительность жизни, если только ожирение не приобретает патологический характер
Вторичное (экзогенное)
1. Нормальное количество жировых клеток. Нормальное тело в детстве
2. Нормальное количество жировых клеток, которые могут быть уменьшены в размере с помощью разумной диеты, если это будет необходимо
3. Ребенка любят и позволяют ему развиваться естественно; он испытывает базовое чувство безопасности
4. Ребенку дают возможность расти в его собственном пространстве
5. Ребенок растет как член группы. Может заниматься спортом, ходить на танцы, участвовать в развлекательных мероприятиях
6. Юное Эго стремится к развитию, естественно приспосабливается к новым ситуациям
7. Отсутствует болезненный эмоциональный конфликт. Способность принимать решения без стресса.)
Ощущение небезопасности или потребность в любви может развиться в любом возрасте. Если незрелая личность не может совладать с собственными потребностями, возникает тревога. Если с раннего возраста еда воспринимается как утешение, поддержка, индивид почти наверняка будет набирать вес
8. Растущая уверенность по отношению к своему телу, к созревающему Эго, к социальным ситуациям
9. Еда является частью жизни
10. Еда — часть развлечений подростка
11. Нормальная девушка гордится своим телом, наслаждается общением с мужчинами
12. Во взрослом возрасте, при прочих равных, женщина набирает вес из-за того, что ест слишком много вредной для здоровья пищи, недостаточно занимается спортом. Коррекция привычек позволяет решить проблему
13. Снижение веса порождает чувства самоуважения и обновления
14. Женщине не приходится сталкиваться с серьезными гормональными трудностями, если только не задействованы дополнительные факторы или если ожирение не имеет длительной истории
15. Укороченная продолжительность жизни. Большие проблемы с заболеваниями, иногда связанными с ожирением, гипертензией, артериосклерозом и пр.)
[Получено] ясное доказательство того, что при боли и глубоких эмоциях железы на самом деле выбрасывают избыток адренина [как он его тогда называл] [51] в циркулирующий кровяной поток [52].
[Адренин] способен воздействовать сам по себе или усиливать нервные воздействия, вызывающие те самые изменения во внутренних органах, которые сопровождают страдание и основные эмоции [53].
Эти изменения внутренних органов, происходящие в результате симпатической стимуляции, таковы: учащение сердцебиения, сужение артерий (сосудов), расширение бронхиол, увеличение количества сахара в крови, подавление активности пищеварительных желез, торможение желудочно-кишечной перистальтики, потоотделение, выделение адренина, расширение зрачков и поднятие волос [54].
Эти изменения появляются при эмоциональных состояниях страха и ярости, так же как и при физических состояниях жара и переохлаждения. Более того, когда животное готовится к бегству или нападению, мышцы стенок живота и диафрагмы произвольно и антагонистично сокращаются, тем самым укрепляя туловище для поддержки передних лап, используемых для обороны; увеличение в результате этого кровяного давления внутри живота приводит к выталкиванию крови из этой области. Кровь перераспределяется в теле таким образом, что в то время, пока абдоминальные органы временно лишаются полноценного кровоснабжения, сердце, легкие, мышцы и центральная нервная система хорошо снабжаются кровью. Накапливая дополнительный сахар в крови для пополнения источника мышечной энергии, тело готовится к чрезмерному напряжению. Именно во время такого физического кризиса происходит переедание. Ясно, что природа не может руководить человеком, который настолько отдален от своих инстинктов, что по привычке ест, когда все телесные процессы включены для борьбы или бегства, а не для правильного усвоения пищи.
Ни одна из этих телесных реакций в момент боли или интенсивной эмоции не продиктована волей. Эти спонтанные реакции нашей нервной системы, сформировавшиеся в ходе долгой эволюции, помогали нам выжить в те моменты, когда мы инстинктивно готовились драться или убежать. Обычно в этих реакциях нет потребности, но если необходимо, то тело готово извергнуть потоки энергии. Бурные эмоции вызывают такие же бурные телесные реакции. В том случае, если физические реакции на эмоции и боль не переходят в действие, излишний адреналин и сахар в крови могут вызвать патологические последствия [55].
Кэннон развил свою теорию, указав, что человек отличается от животных сильно развитыми полушариями головного мозга. В процессе эволюции эти мозговые структуры были добавлены, или как бы наращены, на ствол мозга, который мало чем отличается от того же органа у высших позвоночных. Кэннон пришел к следующему заключению:
Нервные центры, отвечающие за проявления ярости (и других примитивных реакций) в движениях тел, и в изменениях во внутренних органах, расположены в древней области мозга — таламусе. Эта область отличается от коры головного мозга, в которой постоянно возникают новые способы адаптации к внешнему миру. Вместо этого здесь, как и в спинном мозге, находятся более простые механизмы, отвечающие за упорядоченные движения, и стимуляция этой области вызывает фиксированные и однообразные рефлекторные ответы [56].
Кора головного мозга не может ни вызвать, ни предотвратить эти бурные процессы таламуса, которые обусловливают изменения, характерные для сильного возбуждения. Когда эмоция подавлена, она подавляется только в своем внешнем проявлении. Если торможение на мгновение снято, подкорковые нейроны — нейроны, не находящиеся под непосредственным контролем сознания, — перехватывают контроль и побуждают индивида к архаическим реакциям.
Эти процессы, проходящие в глубине древней части мозга, могут серьезно влиять на тело, вызывая патологические нарушения. Внутренние органы невозможно сознательно контролировать; более того, на них влияют процессы, связанные с чувствами и эмоциями. Эмоциональная реакция обладает многими характеристиками рефлекторного ответа; если стимул игнорируется, она может продолжаться неосознанно, пока не приведет к патологическому состоянию, или может совсем перестать появляться. В связи с тем что память сохраняется в теле, даже ассоциации могут возобновить исходное воздействие, которое, хотя и менее сильное, все же оказывает влияние на сенсибилизированную группу соответствующих нейронов. Более того, как доказал Павлов, взаимодействующие стимулы могут начать формирование рефлекторного действия в коре головного мозга так, что за счет расширенных связей эмоциональные реакции начинают подчиняться все возрастающему количеству условных стимулов, пока не возникнет очень сложное аффективное поведение.
Если телесные функции постоянно выводятся из равновесия сильными эмоциональными реакциями, то изначальные стимулы, запускающие эти реакции, все-таки продолжают существовать, осознаваемо или неосознаваемо. Это происходит или потому, что они не исчезают естественным образом при завершении эмоционального импульса, или потому, что повторно возникают тогда, когда завершение импульса становится невозможным из-за воспоминаний, ужаса или раскаяния, угрызений совести, поддерживающих эту реакцию.
Повторяющиеся эмоции, запускающие нервные импульсы, могут приводить к катастрофическим последствиям в организме. В связи с тем что кора головного мозга не контролирует функции внутренних органов, разум не может приостановить учащенный пульс, заставить его биться по-другому. И точно так же разум не способен заполнить душевную пустоту.
В чем состоит значимость работы Кэннона для нашего понимания ожирения? Неоднократно при выполнении Ассоциативного теста женщины, страдающие ожирением, особенно первичным, выражали всеохватывающее чувство поражения — чувство, что они находятся во власти некоей таинственной демонической силы, которой они совершенно не могут управлять. Судьба против них, и лучшее, что они могут сделать, — принять свое поражение и стараться прожить жизнь, насколько возможно, полно, несмотря на тьму, угрожающую поглотить их.
Кэннон в своих выводах предлагает физиологическое объяснение этого демона. Эта демоническая сила проявляется в снах таких женщин — в виде змей или доисторических животных, превратившихся в демонов но причине сильнейшей ярости из-за вопиющей нечувствительности к их потребностям. Змея, дух в теле, жестоко реагирует на стресс современной запрограммированной жизни. Ее ритм — не бесконечное тиканье, тиканье, тиканье часов, не беспрерывная работа, работа, работа машины, не слепой успех, успех, успех общества. Она не желает принимать ригидное коллективное сознание, и рано или поздно она вынудит Эго признать ее гнев против насильственной рациональной дисциплины. Она преодолеет ограничения времени, даже если это потребует смерти.
Хелен (51 год, 5,5 футов, вес 180 фунтов [57]) — одна из участниц нашего исследования, страдавшая первичным ожирением. Она была «красивым» 10-фунтовым [58] младенцем, старшим ребенком хорошо образованных родителей из среднего класса. Она всегда подозревала, что они бы предпочли сына, но она не была явно нежеланной. Ее отец, мягкий, душевный, идеалистичный архитектор, нашел в своей растущей дочери понимание и преданность, которых не могла ему дать его энергичная, доминирующая жена. С самого начала Хелен прилагала усилия, чтобы быть достойной его любви; она была его идеальным компаньоном, идеальной ученицей, его идеальной маленькой женщиной. Хотя она боялась своей матери, она вспоминала детские годы как рай.
В школе начались неприятности. Хелен училась гораздо лучше своих сверстников, но эмоционально не могла переносить суматошный, беспорядочный мир детей. Испуганная и одинокая, она впервые услышала насмешливые выкрики: «Толстая, толстая, два на четыре / Не может пройти сквозь дверь в квартире». Она впервые поняла, что является «социально безобразной». Ее гиперсензитивностъ приводила к тому, что она, не в силах сдержаться, начинала плакать от отчаяния на школьном дворе, когда в очередной раз ее не принимали в игру. Она чувствовала стыд своей матери, когда они ходили покупать одежду, и слышала ее печальные оправдания: «Я не понимаю, в чем дело. Она ест не так уж много».
«Я никогда не знала, откуда последует удар», — говорила Хелен.
Я просто старалась быть как можно более тихой и прилежной, чтобы не привлекать к себе внимания. Я жила в своем собственном мире фантазий. Однажды я ударила девочку за то, что она дразнила меня, и затем я так сильно разозлилась, что, не помня себя, стукнула ее об забор. Это напугало меня.
Когда ей было двенадцать, отец не смог больше терпеть доминирование матери и оставил семью, а Хелен пришлось заботиться о двух своих младших сестренках, пока мать была на работе.
Я выполняла приказы матери. Я холила по магазинам. Я готовила. Я чувствовала себя значимой. Я была нужна. Мне до сих пор важно быть нужной. Я изучала кулинарные книги, чтобы стать великолепной кухаркой. Меня хвалили. Мне до сих пор нужна похвала.
Модели страха и ярости глубоко укоренились у Хелен к возрасту семи лет. Ее сверхчувствительная натура реагировала полнейшим ужасом на внешний мир, подвергавший ее нападкам из-за ее телосложения; ее страх быть отвергнутой компенсировался за счет жажды власти. К возрасту четырнадцати лет ее метаболизм был уже настолько нарушен, что ей выписали лекарства для щитовидной железы, от которых она до сих пор зависит, и, несмотря на это, ей всегда холодно, и она постоянно чувствует усталость.
Пубертатный период и подростковый возраст были для нее адом. Начало менструаций стало для нее шоком, а отношение матери лишь усилило ее чувства ужаса и вины. Она прекрасно училась в школе, но с мальчиками у нее не было никаких отношений. Она идеализировала на расстоянии директора школы и тайно грезила о нем. «Если бы я не была толстой, Грэм полюбил бы меня». Ее полнота мешало ей получать какую бы то ни было радость от жизни, при этом она не понимала, что за этим кроются и более глубокие проблемы. Одним из ее увлечений стали танцы, но после нескольких занятий у стойки она переключилась на написание любовной лирики, а также стала печь пироги для танцевальных вечеров. Иногда ребята по дороге домой заходили к ней попробовать ее пироги. «Я была тряпкой для вытирания ног, — рассказывала она. — Я бы сделала все, чтобы завоевать их любовь». В университете она пыталась сидеть на диете, жила на протеине, но оставалась толстой и в итоге оставила попытки стать красивой.
Со временем я просто не могла это больше выносить. Я научилась откалывать шуточки на свой счет до того, как кто-нибудь другой успевал это сделать. Я научилась смеяться над собой, но это не спасало от депрессии. Я была аутсайдером. Я стала замкнутой, немногословной, упрямой мятежницей, бунтаркой. Я имела свою собственную точку зрения и знала, что буду ее отстаивать, а весь остальной мир может провалиться.
Сознательная установка Хелен на силу и превосходство никогда не достигала той части ее мозга, которую Кэннон называл «древней». Ее организм по-прежнему реагирует на любые стимулы по модели борьбы/бегства, и она чувствует себя жертвой демона, против которого она беспомощна. Двадцать лет она потребляла по 900 килокалорий в день (за исключением нескольких периодов переедания и постов), но весы упорно показывали этот «чертов» вес. Ее бездетный брак закончился разводом через пять лет, когда она устала заботиться о своем зависимом муже. Она пользуется большим уважением в своей профессиональной сфере; у нее самоуверенная, спокойная, счастливая Персона.
Ее существованием, однако, руководит инфантильный паттерн страха/гнева. Она не может приспособиться к миру взрослых. Каждое утро начинается с подзарядки адреналином, когда она встает на весы. Каждая социальная ситуация, связанная с едой, несет в себе страх, что она потеряет ригидный самоконтроль, страх оказаться отвергнутой мужчинами и гнев, направленный против молчаливого презрения худых женщин. Ее строгая диета привела к тому, что у нее возникла аллергия на яйца, творог, молоко, кофе и чай. Ее гардероб составляют платья от 14 до 18 размеров [59], потому что она никогда не знает, какого размера она может быть в день вечеринки.
Я смотрюсь в зеркало, но я не вижу себя такой, какая я есть: если я в депрессии, я вижу только мое огромное уродство. Если я счастлива, я думаю, что выгляжу не хуже других. У меня красивое лицо и ухоженные руки; остальное я тщательно прикрываю, насколько возможно.
Но забытое женское тело берет свой реванш.
Иногда мне хочется вспылить в разговоре. Я чувствую себя оскорбленной. Я хочу вскочить, или вопить, или пить, или танцевать. Ни я ничего не говорю. Затем я чувствую, как мой ремень становится туже, и я знаю, что оно здесь. Черное Нечто. Мое тело разбухает, раздувается, и мне надо скорее идти домой. И я ничего не могу с этим поделать. Иногда я думаю, что у меня больше нет сил пытаться. Но затем я понимаю, что может случиться, если я перестану. Иногда я просто мечтаю о свободе. Умереть, забыться — и покончить с этой невыносимой душевной болью.
Тело Хелен раз за разом повторяет архаические паттерны. Ее страх и ее ярость/гнев физически подготавливают ее к нападению, но эти импульсы остаются неотреагированными, и патологические последствия очевидны. Она околдована физически и психически.
Психология такой женщины, как Хелен, в период детства и подросткового возраста очень сходна с психологией девушки, страдающей анорексией, какими бы различными ни были физические симптомы. При обеих патологиях девушки скованны, слишком уступчивы, они слишком жаждут соответствовать ожиданиям родителей, даже реализовать их не прожитые жизни. Лишенные возможности следовать своим собственным желаниям в детстве, они, в конце концов, восстают, бунтуют и начинают проявлять склонность к упрямству и высокомерию. Те и другие жаждут контроля и стремятся обрести его посредством отказа от пищи. Их одержимость проявляется в форме цикличных, регулярных периодов голодания и переедания. Аноретичка учится завоевывать внимание и восхищение путем потери веса. Она радуется своей собственной силе духа, превращаясь в обтянутый кожей скелет, и чувствует себя более желанной в обществе. Сидящая на диетах толстая девушка-подросток приходит в уныние из-за того, что ей не удается похудеть, она то объедается, то голодает, и учится воспринимать себя как безобразную, малодушную, трусливую неудачницу в глазах своей семьи и сверстников. Ее жизни ничто не угрожает, в то время как ее ровесница, страдающая анорексией, может умереть, но она живет без надежды, разрушаемая глубоким чувством собственной моральной неполноценности и абсолютного поражения.
Не следует недооценивать желание смерти у индивидов с первичным ожирением. Это другая сторона неистового желания жизни, сексуальности, всех дионисийских страстей, для которых созданы их мощные тела, но в которых им отказано этим обществом. Периодические приступы переедания представляют собой архаическое выражение их демонстративного неповиновения аполлонийской дисциплине, которую они вынуждены соблюдать день за днем. Очень важно отметить, что две женщины из группы с первичным ожирением, которые выглядели здоровыми и полными жизни, когда мы проводили исследование пять лет назад, умерли от рака женских органов. В обоих случаях ожирению сопутствовала неспособность устанавливать связь со своей собственной фемининностью. Обе принадлежали к интуитивному типу, отличались умом и были сверхчувствительными. В ретроспективе их высказывания звучат особенно горько:
Я знаю только то, что я была худой, когда надеялась, и была толстой, когда была в отчаянии.
Я ем и набираю вес, и я больше не чувствую напряжения. Теперь я толстая, но неудовлетворенная. Я ловлю себя на том, что снова мечтаю о муках, диеты, о страдании духа, потому что в этом состоянии я чувствую, что расту. Я чувствую себя виноватой, пребывая в этом мертвом, толстом состоянии. Должен же быть какой-то способ быть худой и не испытывать при этом мук излишнего самоконтроля. Это нездорово — желать возвращения страданий, чтобы почувствовать себя живой.
Обе чувствовали себя жертвами «Черного Нечто» — того отчаяния, символом которого явилась их полнота. Неизвестный демон, владеющий ими всю жизнь за счет их ожирения, в конце концов показал свое истинное лицо в их заболевании раком.
Расселл А. Локхарт в работе «Рак в Мифе и во Сне» пишет:
Возможно, ни в одном другом случае индивид так не переживает, не чувствует столь глубоко значение слова «автономный», как в случае рака, атакующего, захватывающего его и пожирающего его жизнь. При этом заболевании индивид противостоит истинному Другому, могущественной божественной силе, угрожающей всему его существованию…Я считаю, что определенные формы рака связаны с некоей отвергнутой, лишенной заботы или разрушенной частью самости индивида; соответствуют чему-то тому, чему в психике человека и его теле не было позволено жить, не было позволено расти. Рак проживает жизнь чего-то не прожитого [60].
В той же статье он цитирует Юнга:
Я на самом деле видел случаи, в которых карцинома возникала тогда… когда человек останавливался в некоторой важной точке своей индивидуации или не мог преодолеть препятствие. К сожалению, за него этого никто не может сделать, и заставить его нельзя. Должен начаться процесс внутреннего роста, и, если сама природа не проявит эту спонтанную творческую активность, исход может быть только фатальным…В конечном счете мы все где-то застреваем, так как все мы смертны и всегда остаемся лишь частью того, что мы есть в целом. Целостность, которой мы можем достичь, очень относительна [61].
В тех случаях, когда тело переживается как помеха, как препятствие, которое невозможно преодолеть, а «спонтанная творческая активность» оторвана от природы, психика вынуждена нести неизбежно фатальное бремя.
Новаторские работы Кэннона были продолжены специалистами, обнаружившими, насколько сложно организовано гомеостатическое равновесие. В работе «Эмоции и телесные изменения» д-р Фландерс Данбар подытоживает клинические исследования и делает вывод:
Мы выяснили, что эндокринно-гормональная система работает как транслятор, переводчик ритма нервной системы в ритм метаболизма и наоборот…Повторные исследования доказали, что по замыслу природы любые эмоции должны немедленно приводить к физической активности, и когда этого не происходит, в кровь попадают отравляющие вещества…Когда причина, изначально вызвавшая это состояние тревоги, устранена, физическое состояние могут успешно лечить бактериологи и эндокринологи [62].
Исследователи склонны соглашаться, что, хотя эндокринная дисфункция не вызывает неврозы или психозы, она реально усиливает конституциональные предрасположенности к ним. Эндокринологическое лечение — всего лишь выщипывание ботвы сорняков, без удаления корней. Чем раньше вырвать корни, тем меньше опасность появления постоянного органического или психического дефекта. Затянувшийся конфликт приводит к стойкому нарушению эндокринной секреции, которое может вызвать вторичные патологические изменения в органах. Только относительно свободная от конфликтов личность будет иметь гармоничный метаболический гомеостаз.
Многие исследования фокусировались на пищевых привычках больных ожирением. Исследователи медицинского колледжа в Вермонте в 1971 г. предприняли попытку изучить ожирение, обратившись с просьбой к студентам-добровольцам с нормальным весом намеренно переедать. Они обнаружили, что эти студенты с трудом смогли набрать 10 % от своего веса и при этом степень их активности не изменялась. Для продолжения своего исследования они решили пригласить добровольцев из тюрьмы штата, которые могли оставаться физически неактивными и за счет этого набрать больший вес. Это исследование показало, что набор веса зависит не только от самодисциплины, но причина скорее кроется в «глубоко спрятанной и часто наследственной проблеме психологической контроля» [63]. В связи с тем что все эти добровольцы сбросили свой набранный вес так же быстро, как люди с ожирением его набирают вновь, учеными был сделан следующий вывод:
Наследственное заболевание ожирением может быть связано с серьезным нарушением работы ЦНС. Это может быть результатом слишком интенсивной работы тех механизмов, которые обеспечивают нас запасом энергии. Это было необходимо для выживания наших далеких предков, но для нас в нашем изобильном обществе их интенсивная работа становится источником неприятностей [64].
Один из наиболее убедительных выводов из этого исследовании — «непроизвольно потолстевшим людям требуется почти в два раза меньше калорий для поддержания состояния ожирения, чем для исследованных добровольцев» [65].
На основе своих исследований доктор Ричард Нисбетт делает предположение, что у многих людей с «лишним весом», соблюдающим диету, чтобы соответствовать медицинским стандартам, на самом деле вес недостаточен, и они постоянно испытывают голод. Далее он показывает, что у животного, лишенного пищи в течение семи дней, происходит определенное функциональное нарушение в области вентромедиального гипоталамуса. Это нарушение приводит к тому, что животное начинает есть больше и быстрее, слишком остро реагировать на еду, оно становится намного более пугливым и подверженным вспышкам ярости, чем нормальное животное, и у него снижаются двигательная активность и сексуальность. Он делает вывод: «Параллели между голодом и поведением человека с ожирением представляются слишком выраженными, чтобы быть просто случайными» [66]. Но, тем не менее, сложная система функциональных процессов в мозгу, образующих т. н. «аппестат» [67], до сих пор остается загадкой.
Этого краткого обзора вполне достаточно, чтобы показать всю сложность проблемы и многообразие посвященных ей исследований. Дж. Тепперман с уверенностью предсказывает, что уже совсем скоро к ожирению будут относиться как к такому же симптому, как повышению давления или температуры, и будет возможно относить пациентов с ожирением к различным патофизиологическим группам. «Наиболее впечатляющий факт, полученный нами в ходе эксперимента, — это разнообразие причин, по которым животные толстеют» [68].
Возвращаясь от новаторской работы Кэннона к работе Юнга, можно увидеть, что, пока Кэннон изучал непроизвольные физиологические реакции на страх и гнев, Юнг исследовал психологические реакции на сильные эмоции в Ассоциативном эксперименте. Оба ученых доказывали существование у индивида двух систем: произвольной и автономной. Однако Юнг пришел к определенным заключениям, которые придали работе Кэннона телеологический смысл, выходящий не только за пределы понимания Кэнноном того явления, которое он исследовал, но также и за пределы работы Фрейда, признание которого Юнг получил после того, как создал Ассоциативный эксперимент.
В конечном итоге Юнг не мог не прийти к заключению, что разнообразные телесные симптомы служили посланиями самой психики. Поэтому им можно было придать символическое значение, быстрее всего раскрывавшееся через образы сновидений. Сон выполнял роль посредника между физиологическим и психическим, соединяя их вместе, так же как и проекции, направленные вовне на объекты, связаны с символами, направленными внутрь на самость. По мнению Юнга, исцеляющую силу несет в себе сознательное восприятие символической природы сновидений, придающих психическое значение тем телесным симптомам, с помощью которых дух пытается сообщить о своем состоянии и своих потребностях. Посредством образов сновидений тело связывается с духом. Для осознанного отношения к телу и его действиям следует для начала осознать дух. Поэтому процесс индивидуации можно наблюдать и по телесным проявлениям. С учетом этого ожирение необходимо трактовать на языке символа. В этой трактовке заключается лечение и возможность исцеления.
В своих ранних исследованиях, наблюдая за кривой, записываемой гальванометром, подключенным к добровольцу, реагирующему в ответ на заданный стимул, Юнг смог выявить сильную чувственную окраску комплекса, наряду с некоторыми физическими реакциями. В то же самое время он использовал пневмограф для изучения кривой дыхания. Он обнаружил, что между дыхательной функцией и бессознательными эмоциями не было столь глубокой взаимосвязи, как между этими эмоциями и системой внутренних желез. Он сделал вывод:
Возможно, что в кривой гальванометра раскрываются бессознательные эмоции, вызванные вопросами или словами, затронувшими глубоко запрятанные комплексы души, между тем как кривая пневмографа остается относительно неизменной. Дыхание является инструментом сознания. Человек может сознательно его контролировать, тогда как кривую гальванометра он контролировать не может [69].
Как и Кэннон, Юнг продолжил исследовать вопрос о том, почему эти осознаваемые и не осознаваемые комплексы эмоционально окрашенных представлений имеют над индивидом ту власть, которую они проявляют в ассоциациях.
Комплекс отнимает у Эго свет и пищу, так же как рак лишает тело его жизненных сил. Последствия действия комплекса вкратце таковы: уменьшение психической энергии, ослабление воли, потеря объективного интереса к жизни, снижение концентрации внимания и самоконтроля и увеличение нездоровых истерических симптомов. Эти симптомы могут также проявиться в ассоциациях [70].
Юнг признавал, что сила комплекса может вызвать патологические изменения в теле:
Возможно, что предрасположенность к dementia praecox обуславливает определенные непоправимые органические нарушения, такие, например, как образование метаболических токсинов [71].
Он неоднократно подчеркивал, что главным фактором, обусловливающим патологические ассоциации, служит не интеллект, а эмоции, и что «все аффективные процессы с большей или меньшей очевидностью связаны с физическими проявлениями». [72]
Если мы представим, что в нашем организме запускаются механизмы бегства или нападения, описанные Кэнноном в отношении мира животных, как прямая реакция или как реакция, запущенная ассоциацией, мы сможем соотнести такие бурные ответы с аффективными элементами комплекса, как его понимал Юнг. Он определял «комплекса как
скопление фантазий, которое вследствие своей автономности относительно независимо от центрального контроля сознания и в любой момент способно перечеркнуть или подчинить себе намерения индивида [73].
Когда комплекс имеет телесное проявление, это дает нам возможность непосредственного доступа к проблеме. Симптомы, наподобие описанных Хелен, когда страх или гнев внезапно раздували ее тело, являются результатом умышленного намерения со стороны бессознательного воспрепятствовать сознательному намерению индивида. «Демон», которого она переживает физически и психически, действительно «овладевает» ей, так как комплекс захватывает власть, потеснив ее сознательное Эго [74].
Сорок лет тщательных наблюдений привели Юнга к более глубокому пониманию взаимоотношений между психикой и сомой. Говоря о диссоциированном вторичном сознании, он подчеркивал, что оно не может пересечь порог Эго-сознания, потому что «представляет собой личностный компонент, который обособился от эго-сознания отнюдь не случайно, а в силу определенных причин» [75]. Одной из причин может быть вытеснение диссоциированного материала из-за его неприемлемости; другая возможность заключается в том, что диссоциированный материал никогда и не входил в сознание, поскольку восприятие его сознанием невозможно. Однако «в обоих случаях имеется достаточно энергии, чтобы сделать его потенциально сознательным, вторичный субъект действительно оказывает влияние на эго-сознание» [76]. Это воздействие проявляется символически в симптомах. В общем, эти мощные вытесненные содержания не вытеснены в истинном смысле, но, как боги примитивных народов, еще не стали осознанными.
Юнг понимал, что мы переживаем психический процесс независимо от его взаимоотношений с органической материей, но как психолога его интересовала вся совокупность этих переживаний. Эту совокупность он определил как «психоидную» [77]. Кроме того, Юнг считал, что бессознательное обладает своим собственным «сознанием», второй психической системой, сосуществующей с сознанием [78].
Психические процессы, которые мы можем наблюдать и переживать, связаны с телом, и тем самым они должны каким-то образом влиять на его инстинкты или быть результатами действия этих инстинктов. Цитируя Пьера Жане, Юнг делает заключение:
Инстинктивное начало управляет partie inférieure [79]функций [организма], тогда как partie supérieure [80]соотносится преимущественно с «психическим» компонентом. Partie inférieure оказывается относительно неизменной, непроизвольной составляющей, а partie supérieure — ее поддающейся изменению составляющей, подчиняющейся воле [81].
Представляется, что физиологический аспект, partiein-férieure, тесно связан с гормонами; его функция компульсивна по природе и поэтому называется «влечение». Психический аспект, partie supérieure, утратил свою компульсивную характеристику, он может быть произвольным и даже применяться наперекор инстинкту.
В психической сфере жизненная сила в нижнем пределе может быть освобождена от своей инстинктивной компульсивной формы, а в верхнем пределе, заряженная другими детерминантами, она, в конце концов, «перестает обусловливаться инстинктом в его изначальном смысле и приобретает так называемую «духовную» форму» [82]. Мотивирующая сила инстинкта существенно не меняется, но меняется форма ее проявления — она может выйти за рамки чисто биологической направленности.
Этот процесс можно наблюдать на примере соблюдения религиозного поста, когда отказ от пищи сопровождается духовными практиками. Без духовной мотивации человек, соблюдающий пост, почти наверняка будет страдать от сильной физической и психической тревоги. Но если пост воспринимается как обряд очищения, который подкрепляется духовной пищей, то тело и дух сближаются на новом уровне внутренней интеграции. Помрачение рассудка вследствие поста наблюдается у анорексичной девушки, которая решительно заставляет себя вызывать ритуальную рвоту вместо того, чтобы отдаться «кайфу», который она испытывает благодаря голоданию. Однако без духовной пищи дух и тело находятся в опасном разъединении.
Жизненная сила в конечном счете мотивируется инстинктом; по мнению Юнга, воля «не в силах подчинить себе инстинкт и точно так же не обладает властью над духом… Дух и инстинкт по природе своей автономны и в равной мере ограничивают сферу приложимости воли» [83]. С этой точки зрения,
…психическое представляет собой сущностный конфликт между слепым инстинктом и волей… Там, где господствуют инстинкты, начинаются психоидные процессы, принадлежащие к сфере бессознательного и не поддающиеся осознанию [84].
Сон Катрин о Змее
Сон Катрин (48 лет, 5,9 футов [85], 165 фунтов [86]), проходившей анализ во время проведения нашего исследования, покажет, насколько справедливы представления Юнга.
Катрин была очень успешна в своей профессиональной карьере, но ее состояние постепенно ухудшалось из-за регулярных приступов водянки, единственным лекарством от которой был сон. Этот симптом определяется как «повторяющиеся эпизоды отекания всего тела с удержанием воды в периоды стресса» [87]. Внешне водянка похожа на ожирение. Сон был таков:
Я жрица в храме. Вот-вот начнется празднество. Около потолка у задней стены камни образуют открытое пространство в форме креста. На алтаре я раскладываю розы — белые и розовые — так, чтобы они образовывали крест именно там, где сияющее сквозь стену солнце осветило бы их. Все подготовлено, кроме центральных цветов. Начинают прибывать люди; мы ожидаем жреца, который начнет церемонию.
Старик хватает мою руку и ведет меня вниз по древней каменной лестнице, покрытой мхом. Я не знаю этого места. Очень темно, но я могу различить грот, и воду, и огромную двадцатифутовую [88], черную, как смоль, змею возле водяного колеса (рисунок 1). Она резко машет головой вперед-назад в ритмичном движении, пытаясь ударить по перекладинам для того, чтобы колесо крутилось. Животное бессмысленно бьется в агонии, стараясь попасть по колесу, но не попадает по нему. Старик говорит: «Оно поставляет энергию для храма». Я делаю попытку подвинуть колесо к змее, но старик одергивает меня назад, и я понимаю, насколько она опасна.
Рис 1. Змея возле водяного колеса (оригинал выполнен сновидицей в цвете)
Я испытываю вину, потому что содержание храма в действующем состоянии, кажется, входит в мои обязанности жрицы. Эта проблема для меня непостижима. Церемонию приходится перенести, потому что молитвы не смогут достичь небес, пока колесо не закрутится вновь. Старик молча смотрит на меня.
Это был сон организованной, экстравертированной и высоко интуитивной женщины, хорошо адаптированной к коллективным религиозным ценностям, причем для нее характерно глубокое осознание своих собственных личных обязательств. Во сне она ответственна за заботу о храме, священном месте, который физиологически можно интерпретировать как ее тело. В partie supérieure все кажется готовым к явлению Бога. Свет сознания осеняет в форме креста на крест противоположностей — розовых и белых роз — цветов Афродиты, символизирующих физическую страсть, и Девы Марии, символизирующих духовную страсть.
Действие по созданию мандалы на алтаре не может быть полностью завершено, потому что, хотя все и кажется упорядоченным в личном и коллективном плане, под алтарем существует серьезная проблема. Мощная энергия кундалини отключена от трансформатора, передающего энергию в храм. Она либо вытеснила свои инстинкты, либо никогда не осознавала их.
Фундамент храма сделан из камня, он порос мхом из-за того, что им редко пользуются. Глубина грота и ее полная неосведомленность о его существовании предполагают, что она унаследовала мощную инстинктивную энергию, но что бог ею еще не осознан. Змеиный бог обладает своим собственным сознанием, так как он знает, что должен быть соединен с колесом, и из-за своих бесплодных усилий он мучается в агонии. Он вырос в темноте и достиг огромного размера, и его меркурианская мощь может оказаться очень опасной для послушницы. Но мудрый старец, п�
Введение
Когда то полнота расценивалась положительно. Люди «смеялись и жирели»; лишь немногие счастливцы «как сыр в масле катались[1]»; менее везучие завидовали «толстопузым»[2]. В культурах, менее богатых, чем наша, упитанные невесты до сих пор «на вес золота». В Китае и Японии человека с толстым животом уважают и почитают как основательного и вполне уверенного в себе. Однако в западном обществе к полноте относятся совсем иначе. У человека с весом 200 фунтов[3] «нет никаких шансов[4] в стройном мире», и толстая женщина стыдится показываться на людях «со своим свисающим неврозом». Безусловно, некоторые женщины довольны своей полнотой и не испытывают никаких трудностей по поводу своего размера. Эта книга посвящена не им. Это научное исследование мучительных страданий из-за ожирения и его психических и соматических причин.
До сих пор ни магия, ни наука не смогли постичь корни проблемы ожирения, встающей все более остро. Я как можно тщательнее документально зафиксировала свои экспериментальные результаты и дословно привела цитаты из разговоров в надежде сделать внутренний мир тучной женщины осознаваемым. Каждая из этих женщин индивидуальна, но каждая из них страдает от ожирения. Осознание не всегда раз решает проблему, но оно хотя бы может сделать страдание осмысленным.
Большинство высказываний тучных женщин во время Ассоциативного эксперимента (подробности в главе 1) мог ли бы принадлежать и женщинам с нормальным весом. У мыслящих западных женщин XX века много общего. Однако у женщины с ожирением невроз проявляется во вполне ощутимой форме. Это исследование сосредоточено на особой комбинации факторов, создающих этот симптом, отмеченный у 40 % американских женщин. Когда я думала о том, какой образ мог бы полнее всего раскрыть эту особую комбинацию, я постоянно вспоминала одну фразу из «Гамлета»: «Она меж тем обрывки песен пела, / Как если бы не чуяла беды». Потом возник образ Офелии, склонившейся к своим цветам и увлекаемой смертоносным потоком воды, поддерживаемой только своим пышным платьем. В этой «милой девушке», похороненной в своих придворных одеждах, я увидела принцессу, спящую в тучном теле.
Офелия была папиной дочкой. Она выросла без матери при дворе, требовавшем соблюдения определенных правил поведения. Она влюбилась в принца, которому предстояло стать королем. Пока реальность не вторгалась в их маленький рай, Офелия и Гамлет могли любить. Но когда «…буйный сад, плодящий / Одно лишь семя, дикое и злое» внезапно разрушил их мир, принц Гамлет внимательно вгляделся в ее лицо и обнаружил маленькую девочку, не имевшую внутренних ресурсов оставаться верной ни самой себе, ни тем более ему. Когда ночь сменила день, ей оставалось лишь выполнять требования отца, – играть роль его марионетки, бессознательно предавая женщину, которую она так никогда и не нашла внутри себя, и обманывая мужчину, которого, как ей казалось, она любила. У нее не было внутренней реальности, при поддержке которой она могла бы откликнуться на его мужскую потребность. Если женское сердце пляшет под дудку своего отца, «нет и не может в этом быть добра».
Ее отец мертв, ее возлюбленного нет, Офелия сходит с ума. Сойдя с ума, она изрекает больше истин, чем ей было доступно до этого. В одиночестве среди придворных она стоит в запачканном платье с растрепанными косами – маленькая заколдованная птичка, – в ее глазах нет ничего, кроме завладевшего ею демона. Она жалобно плачет:
…Говорят, что сова была раньше дочкой пекаря. Вот и знай после этого, что нас ожидает. Благослови бог вашу трапезу![5}
Это ссылка на старую английскую легенду:
Наш Спаситель зашел в пекарню, где как раз готовили хлеб, и попросил немного. Хозяйка магазина тотчас же положила для него в духовку кусок теста, но дочь отругала ее за то, что этот кусок был слишком большим, и хозяйка уменьшила его до очень маленького. Однако сразу после этого тесто начало подниматься и достигло огромных размеров. После чего дочь пекаря выкрикнула: «Ух, ух, ух», – что напомнило совиное уханье. Возможно, за эту злую выходку наш Спаситель превратил ее в эту самую птицу[6].
По иронии судьбы Офелия описывает саму себя. Закованная в свои инфантильные потребности, она не в состоянии познать другого человека. Она не может совершить переход от детства к женственности и поэтому не способна ответить Гамлету зрелым чувством, которое могло бы познакомить его с фемининной частью его собственной сущности и спасти от неизбежного самоотчуждения.
В другой версии легенды дело происходит в Рождественский сочельник. Дочь пекаря настолько занята приготовлением рождественских хлебов и приведением в порядок свое го магазина, что злится на своего простодушного отца, теряющего время на то, чтобы накормить нищего у черного входа. Целиком поглощенная своими хлопотами и фантазия ми о грядущем великом дне, она не замечает реальности, смотрящей ей в лицо. Хлеб, который она крадет у Бога, поднимается до «огромных размеров»; таинство, которое она отвергает у черного входа, материализуется в чудовище у парадных дверей. Неспособная даже крикнуть по человечески, она испускает три совиных уханья и чувствует, что превращается в ночную птицу. В Греции сова была птицей Афины, символизировавшей ее родство с темнотой. Афина была папиной дочкой, рожденной из головы своего отца после того, как он проглотил ее беременную мать.
Офелия – это маленькая ходячая сова, околдованная своей собственной неосознаваемой женственностью, своим отцом и тем, «что говорят»[7]. Она никогда не обретет свой собственный голос. Она никогда не обретет свое собственное тело или свои собственные чувства и поэтому проходит мимо жизни и любви, возможных здесь и сейчас. Постепенно воды бессознательного, для которых она – «как существо речной породы», поглощают ее. Описывая ее смерть, Шекспир говорит (от лица Королевы Гертруды):
Любой женщине, страдающей от ожирения, известна мучительная боль от лицезрения себя в зеркале, в котором видишь смотрящую на тебя сову. Если у нее хватит духа продолжать смотреть, то, возможно, она даже увидит ее русалочий хвост. Расщепление между головой и телом разбивает ее жизнь, и у нее нет сил, чтобы разрушить чары. Эта книга о том, как сорок женщин и я посмотрели в глаза сове настолько честно, насколько это было возможно. Какой свет мы в них обнаружили – будет рассказано на последующих страницах.
На самом деле, я предполагаю, что женщины XX столетия многие века жили в обществе, ориентированном на мужчин, что удерживало их от осознания собственного феминного начала. Сейчас, в своей попытке найти собственное место в мужском мире, они по неведению приняли мужские ценности – жизнь, ориентированную на результат, компульсивную целеустремленность и твердый[9] хлеб, который не может питать их фемининную тайну. Их неосознанная фемининность восстает и проявляется в некоей соматической форме. В этом исследовании Великая Богиня или претворяется в жизнь в женщине с ожирением, или пожирает женщину с анорексией. Жертва Богини должна вплотную подойти к своей феминности, взаимодействуя с симптомом. Только раскрыв и полюбив богиню, затерянную внутри ее собственного отвергаемого тела, женщина может услышать свой собственный подлинный голос. В этой книге предложены практические способы, помогающие прислушаться к своей фемининности и исследовать ее значение, пока она, «ссутулясь, двигается к Вифлеему, чтобы родиться»[10].
Глава I
Экспериментальные факты
Там, где начинается царство комплексов, свободе Эго приходит конец, т. к. комплексы представляют собой психические силы, глубинная природа которых до сих пор является непостижимой.
К.Г. Юнг «Обзор теории комплексов»
Современные исследования ожирения доказали, что увеличение веса является не простым следствием переедания. Два человека могут потреблять абсолютно одинаковое количество калорий в день и вести одинаково активный образ жизни. При этом один из них толстый, другой худой. На самом деле, толстый может есть даже меньше и больше заниматься спортом. Основное различие между ними заключается в индивидуальной способности усваивать потребляемые калории. Любое метаболическое расстройство может одновременно иметь и физиологические, и психологические причины.
Первичное и вторичное ожирение
С самого начала необходимо установить важное различие. Некоторые люди, кажется, запрограммированы на то, чтобы быть толстыми; другие толстеют по разнообразным причинам. Эндогенное, или первичное, ожирение развивается изнутри; экзогенное, или вторичное, ожирение является следствием переедания, т. е. запускается извне. Излишние калории накапливаются в жировых клетках в форме триглицеридов. Анатомически триглицериды могут сохраняться в уже существующих жировых клетках, вызывая увеличение их размера, или формировать новые жировые клетки, приводя к увеличению их количества. В начале жизни преобладающим фактором, ответственным за рост жировых клеток, является клеточное размножение, но позже количество клеток стабилизируется, а жировая ткань расширяется или сжимается почти исключительно за счет изменения размера жировых клеток. По видимому, окончательное число клеток формируется уже к возрасту около 20 лет или даже раньше. При ожирении происходит на рушение упорядоченного процесса роста жировой ткани, которое касается как размера клеток, так и их числа[11].
Гиперцеллюлярность (увеличение числа клеток) начинается в раннем детстве, и к ней может существовать генети ческая предрасположенность. В соответствии с «Учебником по медицине» Бисона и Макдермотта:
Локализация чрезмерных жировых отложений, таких как однородная жировая ткань над ягодицами у некоторых бушменов, так называемый «готтентотский турнюр», является примером генетически предрасположенного локализованного ожирения. Этот яркий пример наводит на мысль, что количество жировых клеток может быть частично предопределено генетически и что количество и местоположение этих клеток или их предшественников будет частично определять как размеры, так и локализацию ожирения[12].
Споры относительно генетического влияния ведутся и поныне. Однако, похоже, что в начале жизни существуют два периода, в течение которых вероятность развития гиперцеллюлярности резко возрастает: очень рано, в самые первые годы жизни, и позже – примерно в пубертатном возрасте. Люди с ожирением, начавшимся в детстве, имеют наибольшее количество клеток, размеры которых очень близки к нормаль ному, в то время как тем, кто набирает вес в пубертате, свойственна менее выраженная гиперцеллюлярность при некотором увеличении размеров жировых клеток. Второй тип ожирения характеризуется наличием увеличенных жировых клеток, но их количество соответствуют норме. Ожирение этого типа начинается во взрослом возрасте и обычно является легким или средним по степени тяжести.
Обнаружено, что снижение веса у всех пациентов с ожирением, независимо от того возраста, в котором оно началось, или от степени и продолжительности ожирения, может быть достигнуто только при изменении размеров клеток. Количество клеток остается постоянным даже при сильном снижении веса. У лиц, страдающих ожирением с детства, может быть в три раза больше жировых клеток, чем у лиц с нормальным весом. Это объясняет тот факт, что люди, всю жизнь страдающие ожирением, могут сбросить вес, но почти неизбежно наберут его вновь. Жировые клетки никуда не деваются и ждут момента упадка силы воли, чтобы вновь наполниться.
Более того, есть предположение, что гиперцеллюлярность побуждает гипоталамус стимулировать увеличение объемов принимаемой пищи[13]. В соответствии с этой теорией пищевые центры контролируют общее количество телесного жира, а он, в свою очередь, регулирует их деятельность. Таким образом, гиперцеллюлярность может быть источником постоянного стимулирования чрезмерного потребления пищи. По некоторым, до сих пор не понятым причинам аппестат (установка на употребление определенного количества пищи) у человека с ожирением может быть высоким и постоянным, или высоким и увеличивающимся, или же странно флуктуирующим. Однако кажется логичным, что когда женщина с ожирением переживает сильный психологический конфликт, ее гомеостатическое равновесие нарушается, и хотя его можно искусственно выровнять диетой и суровым само контролем, оно не может поддерживаться постоянно. Недавние исследования показывают, что тело в буквальном смысле защищает жировую клеточную ткань.
Возможно, что гипоталамус защищает разные изначальные уровни для разных индивидов, поддерживая исходные установки индивида независимо от того, считает ли он их благо приятными или обременительными для себя… Из этого еле дует предположение, что ожирение для некоторых является «нормальным» или «идеальным» строением тела[14].
Эти факты имеют решающее значение в любой терапевтической ситуации, связанной с ожирением. В том случае, если гиперцеллюлярность является чертой физического строения женщины, она может просто принять свои размеры своего тела как нечто само собой разумеющееся. Это новое отношение само по себе может способствовать прекращению постоянных колебаний веса. Вторичное ожирение, с другой стороны, может быть скорректировано диетой, когда это психологически оправдано и необходимо. Важно не забывать о двух дополнительных факторах. Во-первых, метаболичеcкая активность в жировой ткани во время фазы активного набора веса разительно отличается от той, что имеет место по достижении стабильного веса при ожирении, в результате чего могут наблюдаться значительные перемены в настроении[15]. Во вторых, разные виды пищи могут по разному усваиваться людьми с ожирением и худыми людьми, и никакая диета не является универсальной. Психика каждого индивида по своему уникальна. Как писал К.Г. Юнг:
Несмотря на успехи в области органической химии, мы все еще находимся очень далеко от возможности объяснения со знания как биохимического процесса. Напротив, необходимо признать, что химические законы не объясняют избирательного процесса усвоения пищи и уж тем более не проливают свет на саморегуляцию и самосохранение организма. Чем бы ни была реальность психики, она, кажется, совпадает с реальностью жизни и в то же время имеет связь с формальными законами, управляющими неорганическим миром[16].
Взаимосвязь психики и тела, о которой говорил К.Г. Юнг, более детально рассматривается в главе II.
Ассоциативный эксперимент К.Г.Юнга
В начале своей карьеры Юнг разработал эмпирический метод обнаружения того, что он впоследствии назвал чувственно окрашенными комплексами. Поначалу он просто исследовал серии спонтанных ответов на ряд выбранных стимульных слов, пытаясь установить среднюю скорость и качество таких ответов. Однако он обнаружил, что способ автономного по ведения психики, из-за которого нарушалось проведение эксперимента, важнее, чем время реакции. Он понял, что невозможно исследовать изолированные психические процессы и, таким образом, обнаружил чувственно окрашенные комплексы, которые до этого всегда квалифицировались как неудачи реагирования. Он определил комплекс следующим образом:
Это образ определенной психической ситуации, который сильно эмоционально акцентуирован и к тому же несовместим с привычной установкой сознания. Этот образ имеет мощную внутреннюю связанность и слаженность, присущую только ему целостность и вдобавок относительно высокую автономность, а значит, подлежит контролю сознательного разума лишь в ограниченной степени и проявляет себя как одушевленное постороннее тело в сфере сознания. Такой комплекс обычно подавляется усилием воли, но его существование не подвергается серьезной опасности, поэтому при первой же возможности он заявляет о себе с прежней силой[17].
Далее Юнг указывал на то, что внешняя ситуация может высвобождать психический процесс, в ходе которого определенные содержания собираются вместе и подготавливаются к действию. Он назвал это «констелляцией»; это автоматический процесс, не контролируемый индивидом. «Констеллированные содержания представляют собой определенные комплексы, обладающие своей собственной специфической энергией»[18]. В экспериментальной ситуации комплексы провоцируют нарушения ответных реакций, самое частое из которых – задержка времени реагирования. Активный комплекс мгновенно обволакивает нас чарами компульсивного мышления и поведения. Юнге «достаточной степенью уверенности» предполагал, что комплексы – это «осколки психики», появляющиеся в довольно персонифицированном виде в наших снах, когда отсутствует подавляющее их запрещающее сознание. Их источником часто является травма или эмоциональный шок, который отщепляет часть психики. Одной из наиболее распространенных причин является моральный конфликт, при котором индивид не может утвердить целостности своей натуры. «Такая невозможность предполагает непосредственное расщепление, независимо от того, известно об этом сознанию или нет»[19].
Чем более бессознательным является индивид, тем боль шей автономностью обладает комплекс, вплоть до того, что он может ассимилировать Эго, в результате чего возникает мгновенное изменение личности, известное как «идентификация с комплексом». В Средние века это называлось одержимостью или околдованностью. «Viaregiaк бессознательному, – говорил Юнг, – являются все же не сновидения, как принято считать [Фрейд], а комплексы, которые предстают архитекторами снов и симптомов»[20].
В наши дни во время проведения ассоциативного эксперимента испытуемому предъявляют простое стимульное слово, в ответ на которое он должен произнести одно слово. Используется заранее подготовленный список из ста слов; время каждого ответа тщательно фиксируют с помощью секундомера, а также отмечают эмоциональные реакции. После завершения работы со всем списком испытуемого просят повторить свой ответ на каждое слово. Экспериментатор отмечает замедленные реакции, мнестические ошибки, повторения, эмоционально окрашенные ответы и т. д. и далее просит испытуемого давать ассоциации на те слова, которые вызвали волнение. Тщательный анализ проблемных областей и ассоциативного материала позволяет дать достаточно точную качественную и количественную оценку комплексов.
Ассоциативный эксперимент и ожирение
В попытке понять психическую динамику, скрывающуюся за ожирением, я провела юнговский ассоциативный эксперимент с двадцатью женщинами, страдающими ожирением. (Я предпочла работать только с женщинами, поскольку после проведения эксперимента с тремя мужчинами с ожирением я увидела, что их проблемы были совершенно иными и заслуживали отдельного изучения.) Эксперименты проводились индивидуально, по описанной выше схеме, и каждый из них занял от двух до четырех часов. Определенные области страха и сопротивления мгновенно бросались в глаза во всех двадцати случаях. Некоторые слова неизменно вызывали запинки и эмоциональное напряжение. Ниже приведены несколько примеров с некотрыми типичными ответами:
пытаться: сильнее, провал, снова
голод: боль, пустота, влечение (жажда, тоска, нетерпение), комок, слабость, страх
лакомство: жирность, округлость, полнота, пудинг (желеобразная масса)
бой: битва, убить, убийство, удар
ждать: тяжело, прибавлять, жир, контроль, раздуваться, я
зло: дух, дьявол, смерть, темнота, женщина, я
выбор: нет, прочерк, где
плавать: вода, топить, страх, холодная, тонуть, рыба
В нескольких случаях во второй части теста, направленной на оценку памяти, женщины не могли вспомнить эти слова или те, которые следовали сразу после них. Чувство неуспеха ясно различимо в упаднических ответах на стимульные слова пытаться и выбор; пищевой комплекс проявляется в ответах на слова голод, лакомство, ждать; агрессия кроется за отсроченными ответами на бой (ни одна не услышала его как свекла[21]); страх перед бессознательным может быть спрятан за ответами на зло и плавать. Эти заключения основаны на мнестических ошибках, замедленных ответах, эмоциональных реакциях и дополнительных факторах, не всегда непосредственно очевидных по самим словам.
Если проблемы ассоциирования вызывали группы слов, они расценивались как целое, например: злой, презирать, мерзкий, бой, зло, обида. В случае, если я замечала волнение при ответе, я просила женщину давать свободные ассоциации на это слово. Обычно это вызывало у нее сильный аффект. Пока она говорила, я записывала ее высказывание дословно. Примеры этого приводятся чуть ниже в этой главе.
Проведя эти двадцать экспериментов, я обработала данные в поисках паттернов ответов, сфокусированных на повторяющихся темах, определяя таким образом области активных комплексов (столбцы 1 таблиц 1 и 2). Все высказывания были сгруппированы мною или по прямым утверждениям, или по их скрытому значению. (Мой выбор категорий при интерпретации высказываний, безусловно, до некоторой степени субъективен.)
Для того чтобы обнаружить, существует ли какое либо значимое различие в психической динамике у женщин с ожирением и с нормальным весом, я провела еще одну серию экспериментов с контрольной группой из двадцати женщин. Эксперименты были организованы таким же об разом, с одним лишь отличием. В конце каждого эксперимента я сообщала испытуемой цель моего исследования и просила ее ответить на ряд вопросов, построенных на основе автобиографических данных людей с ожирением. Без этих вопросов не было бы основания для сравнения этих групп по их отношению к проблеме еды, поскольку последняя никогда не упоминалась ни одной из женщин в контрольной группе как фактор первостепенной важности. Показательно то, что эти вопросы часто казались им нелепыми. Всегда, когда вопрос касался сильно выраженных пищевых нарушений, участницам требовалось время, чтобы понять, что данный вопрос вообще может означать.
Вопросы для контрольной группы были следующими:
1. Были ли Вы толстой в детстве? В подростковом возрасте? Был ли хотя бы один из Ваших родителей толстым?
2. Вы когда-нибудь едите или отказываетесь есть для привлечения внимания?
3. Едите ли Вы, когда испытываете депрессию? Когда тревожитесь?
4. Едите ли Вы тогда, когда не можете выразить свою злость?
5. Ели ли Вы когда-нибудь, чтобы заменить секс?
6. Вы испытываете какое либо удовлетворение, воруя еду?
7. Думаете ли вы, что можете вознаградить свое тело едой?
8. Можете ли вы так сильно разозлиться на свое тело, что для наказания его готовы съесть такое количество пищи, которое оно не способно переварить?
9. Думаете ли Вы о голодании как о награде для своего тела?
10. Думаете ли Вы о голодании как о наказании для своего тела?
11. Вы когда-нибудь злились на себя из-за своего тела?
12. Вы когда-нибудь злились на судьбу из-за своего тела?
13. Сколько калорий в день Вы можете съедать, не набирая вес?
14. Считаете ли Вы, что Ваше тело правильно использует съедаемую Вами пищу?
15. Имеются ли у Вас какие либо хронические физические проблемы, связанные с едой или сексом?
Полученные в экспериментах данные и ответы двадцати участниц контрольной группы представлены в столбцах 2 таблиц 1 и 2.
При составлении данных для таблиц 1 и 2, т. е. при определении интенсивности ответов, мне пришлось давать субъективную оценку, основанную на высказываниях или эмоциональных реакциях. Например, «гиперсензитивность» (таблица 1, строка 34) – понятие относительное, но для характеристики тех случаев, когда жизнь контролируется страхом того, как отреагируют другие люди, и страхом своих собственных физических реакций на эмоциональную боль, гиперсензитивность кажется подходящим словом. Аналогично, характеристика «перфекционист» (таблица 1, строка 31) в этом исследовании относится к человеку, доводящему себя до изнеможения в стремлении соответствовать своим собственным внутренним требованиям и стандартам. Оценка осложняется тем, что многие из этих женщин являются неординарными, творческими и артистичными личностями. В этом отношении очень сложно отличить мощный порыв от внутренней потребности в творческом совершенстве. (Роль творческой женщины в патриархальной культуре является одной из главных тем этой книги.) Все участницы были интеллектуально раз виты. Характеристика «интеллект выше среднего» (таблица 1, строка 33) в этой группе означает, что участницы, будучи студентками, хорошо учились, о чем свидетельство вали их оценки и стипендии.
У меня есть ощущение, что проблемы с весом связаны с психологической типологией. Безусловно, люди интуитивного типа кажутся более склонными к пищевым нарушениям, а чувствующего типа – менее, но этот вопрос в целом заслуживает отдельного исследования[22].
Для пояснения табличных данных ниже дословно приведены комментарии, данные женщинами с ожирением во время эксперимента. Если те или иные темы повторялись постоянно, я выбирала те высказывания, которые наиболее лаконично описывали отношение к ним. (Они перечислены в случайном порядке, чтобы сохранить анонимность участниц.)
Конечно же, комплексы должны местами перекрываться, и в них всегда присутствуют определенные скрытые течения. Например, влияние «негативного Анимуса» (одна из форм околдованности) отравляет всю личность. Снова и снова в комментариях мы слышим голос, отрицающий истинные чувства женщины, вкладывающий в ее уста из битые мнения, высасывающий ее энергию в попытках угодить окружающим или интроецированным родителям. С детства ригидность матери и перфекционисткие стандарты отца вынуждали ребенка «проглатывать» свой страх и обиду, заглушать свои эмоции едой. Возникающая в результате тревога часто приводит к формированию в раннем возрасте паттерна переедания в сочетании с чрезмерной зависимостью от самоконтроля. Эта форма поведения может настолько укорениться, что способна впоследствии стать серьезной преградой для проявления гибкости во взаимоотношениях.
В анализе – например, в случае позитивного переноса – женщина может обрести достаточную уверенность, чтобы облегчить свою строгую диету. Она сможет позволить себе получать удовольствие от еды и, что еще важнее, позволить себе спонтанные реакции в отношениях с окружающими. Если, однако, перенос является или становится негативным, женщиной может овладеть тревога, которая заставит ее вернуться к изначальному контролю, а с вместе с ним – к компульсивному перееданию. До той поры, пока она сознательно придерживается строгой диеты, она, вероятно, относится к аналитику и ко всем окружающим людям одинаково поверхностно. В этом случае невозможно задействовать в пере носе более глубокие инстинктивные уровни, и, таким образом, нет никакой надежды на оздоровление.
Голос негативного Анимуса громко кричит: «Ты не должен, ты не должен, ты не должен!» Зажатый в тиски этой негативности, ребенок очень рано начинает задействовать защитные механизмы и развивает защитный панцирь, который можно принять за сильное Эго. Однако это реактивная форма поведения, которая заключает сознание реальной личности в клетку и оставляет ее в неведении относительно ее собственных потребностей. Так, например, толстая девушка в детстве часто выглядит старше своих сверстников, а во взрослом возрасте – младше своих лет. Ее заимствованные чувства не имеют корней в ее собственной реальности, и из-за этого ее непознанный внутренний ребенок оказывается похороненным в ее взрослом теле. Пока ее собственный ребенок голодает, она питает своего Анимуса – его ярость, жадность, уродство и зависть – и вынуждена жить, не имея позитивного мостика к своему собствен ному бессознательному.
Комплексы и личностные черты
Тщательное изучение данных сразу раскрывает тираническую мощь пищевого комплекса (таблица 1, ряд 16). Пища становится фокусом депрессии (таблица 2, ряд И), подавлен ной злости (таблица 2, ряд 12), тревоги (таблица 2, ряд 13) и подавленной сексуальности (таблица 2, ряд 15). Она превращается в средство, при помощи которого человек пытается контролировать собственную судьбу, способ выражения сопротивления чужому контролю (таблица 2, ряд 10), неповиновения закону и общественным традициям (таблица 1, ряд 28, таблица 2, ряд 14) или даже вызова природе и Богу (таблица 2, ряд 21).
Восемь женщин, страдающих ожирением, признали, что они отказывались от еды в ходе семейных трапез, которые были им неприятны, предпочитая «варварски хватать куски» из холодильника; несколько женщин получали наслаждение, воруя сладости в супермаркетах. Слова «милая, дорогая, моя сладкая»[23] используются для выражения нежности, привязанности; от колыбели до могилы мы ищем у тех, кого любим, «пищу». Тем самым потребность в любви легко можно пере путать с потребностью в еде. Из-за того, что любовь является очень существенной частью жизни, пробовать еду – то же, что и пробовать жизнь, но и наоборот, избегание еды может быть избеганием жизни. Система наказания и вознаграждения при кормлении тучного тела становится вопросом мора ли. Когда такие женщины чувствуют себя отвергнутыми другими, они стараются скомпенсировать свою потерю тем, что едят (таблица 2, ряд 16); когда они злятся на себя, они наказывают свое тело тем, что едят (таблица 2, ряд 17); когда они счастливы, они награждают свое тело тем, что не едят (таблица 2, ряд 18). Только одна из женщин с ожирением предположила, что добровольное голодание было наказанием для ее тела (таблица 2, ряд 19). Короче говоря, еда становится козлом отпущения при любой эмоции и формирует ядро, во круг которого вращается личность.