Белые каменные стены родной академии почти остались в прошлом, а будущее пока виделось туманным ввиду «особых личных обстоятельств», как называл сложившуюся ситуацию куратор курса менталистов. И теперь, нервно сцепив пальцы, Алира ожидала решения комиссии по распределению, уже не менее часа игнорируя просьбы секретаря ректора успокоиться и перестать изображать чартер на Луну.
– Курсант Нииро, вас оповестят, идите уже к себе в комнату! Отдохнете сами и другим не будете мешать работать. Я вызову, когда они закончат. – Женственная блондинка, в недавнем прошлом боевой пилот (о чем шептались почти все обучающиеся в Академии кинеза), в результате травмы комиссованная на Землю, вдруг сменила тон: – Алира, ничего страшного не случится, да и без работы не останешься. Ты же в десятке лучших среди менталистов! Поверь, не всегда даже самые ужасающие повороты судьбы ведут к худшему. Рассматривай это как новый этап. Мне ли не знать!
Сколько раз Алира говорила себе нечто подобное. Но еще чаще слышала от окружающих. Последний год учебы дался ей тяжело, поэтому попасть в десятку лучших это была даже не удача, а настоящее чудо. Особенно для менталиста, для которого психологическое состояние является определяющим в работе. Никакие тренинги, медитации и техники релаксации не могли помочь забыть о случившемся, оставалась лишь надежда. В чудеса Алира раньше не верила, но теперь хотела верить, надеялась, что хотя бы одно случится: Илиодор вернется и все станет по-прежнему. Но каждый день приносил только разочарование и боль, ставшую ее частью, не позволяющей спать и быть сосредоточенной. Выпускные экзамены прошли словно в тумане, который пока так и не отступал, скрывая будущее. Распределение… Когда-то они вместе с Илиодором ждали его с нетерпением, зная, что будут вместе. Всегда и везде. Соединенные особой связью, которая существует между людьми, наделенными кинетическими способностями, любящими друг друга и не представляющими иной судьбы…
На виртуальной панели перед секретарем вспыхнули символы, и та, продемонстрировав удивление столь быстрым развитием событий, указала Алире на дверь, за которой проходило заседание межведомственной комиссии, созывающейся исключительно редко для рассмотрения особенно сложных случаев.
– Присаживайтесь, курсант Нииро. – Ректор внимательно посмотрел на вошедшую на негнущихся ногах девушку и даже сделал попытку улыбнуться. – Ваше дело рассмотрено, но, увы, предложить вам место на одной из наших станций или колонии мы не можем. Правила никто не отменял. Для того чтобы покинуть Землю не просто в качестве туриста, а отправиться на работу по специальности, вы должны состоять в браке. Ментальная связь с партнером в вашем случае гарантирует не только качество работы, но и защиту от воздействия особей другого вида. Ну, кому я объясняю…
– На Земле запрещены к применению ментальные техники. Если я не могу покинуть планету, значит, мне отказано в праве работать по специальности?
– Ни в коем случае! – Голос ректора стал еще добрее, напоминая Алире сироп, такой же липкий и вызывающий желание смыть чем-нибудь горячим. – Государство потратило слишком много средств на ваше обучение. При зачислении каждого курсанта заключается контракт, который предусматривает права и обязанности для обеих сторон. Академия по результатам аттестации проводит распределение и трудоустраивает вас, этот пункт никто не оспаривает. Равно как и то, что до этого момента все выпускники должны иметь партнера, с которым прошли инициацию ментальной связи. Никто не предполагал, что ваш жених погибнет…
– Тело так и не было найдено! – не сдержавшись, Алира перебила ректора, чем вызвала недовольство других членов комиссии.
– Не будем углубляться в обсуждение столь травмирующей ситуации, курсант Нииро! – Теперь голос руководителя академии источал холод, но девушку уже и без того бил озноб. – Факт в том, что у вас партнера нет. Но! В подобных случаях за нами остается право распределить выпускника на место работы вне зоны влияния землян. При условии наличия соответствующей заявки, конечно. И вашего согласия, разумеется. В случае же отказа… Как вы должны поступить, не напомните?
Этот пункт контракта никто не воспринимал всерьез, поскольку подобного за несколько десятилетий существования Академии кинеза, в которой обучались люди, владеющие разными психотехниками от ментализма до телекинеза, не случалось. И потому он считался чистой формальностью, которая теперь обернулась реальными проблемами для Алиры.
– В течение двух месяцев пройти инициацию, в противном случае возместить расходы, понесенные государством на обучение, после чего мои способности подлежат аннигиляции, – выучив наизусть ненавистный пункт, Алира повторила то, что знали все присутствующие.
– Все верно, – удовлетворенно кивнул ректор. – Поэтому имею все основания предполагать, что предложение, поступившее от зиндаррианцев, будет встречено с пониманием. Комиссия, при наличии вашего согласия – ведь не звери же мы, а цивилизованные члены Межгалактического союза гуманоидных рас, – утвердит ваше распределение, курсант Нииро, на Зиндаррию.
– Сколько у меня времени для того, чтобы дать ответ? – охрипшим голосом поинтересовалась Алира, не ожидавшая подобного. – Я имею право оставить заявку в службе организации браков. Два месяца контрактом все же предусмотрено для подбора нового партнера.
Что Илиодор не погиб во время визита к родителям на станцию, подвергшуюся нападению пиратов, верила только она. И хотя были свидетели, но не сохранились записи, не оставляющие сомнений, что он находился на том шаттле, который взорвался первым. Прошел почти год, и пусть два месяца не спасали, но все же это время можно было потратить на очередную поисковую операцию. Та планета, на которой только разворачивалась научно-исследовательская станция, еще была плохо освоена, да и пираты не брезговали работорговлей. Даже родители Илиодора уже опустили руки, но не Алира, которой теперь приходилось делать выбор между верностью и собственным будущим. Аннигиляция не просто превратит ее в человека без ментальных способностей, она сотрет все воспоминания и навыки. Прошедший эту процедуру становится новорожденным ребенком во взрослом теле и помещается в специнтернат, который может покинуть только через двадцать лет, научившись разговаривать и ходить, получив даже базовое образование, но никогда не становится прежним. Такому воздействию за все время официального признания кинеза подверглись лишь несколько человек, нарушивших закон о запрете использования дара на Земле. И это тоже знали члены комиссии.
– Самообман иногда полезен, курсант, позволяет не впасть в отчаяние, и мы, поверьте, прекрасно вас понимаем. Но не следует уповать на подобное, когда требуется принимать настолько серьезные решения. Закон достаточно суров к обладающим даром, союзы возможны только между носителями оного, а указанная вами служба занимается подбором пар едва ли не с подросткового возраста. Слишком много времени уходит на то, чтобы проверить совместимость. В вашем случае с Илиодором Лаэром это заняло три года, как указано в личном деле. К сожалению, зиндаррианский корабль улетает завтра. Либо сейчас, либо аннигиляция… Мне очень жаль.
Казалось, сердце замерло, пропуская удар, пока звучал ответ. Алира все понимала, как и то, что означает согласие, если оно будет дано. К обладающим даром, как именовались люди, способные влиять на окружающих и предметы лишь силой мысли, закон суров везде. И земные правила возникли вследствие присоединения к Межгалактической конвенции по регуляции популяции кинетиков. Выхода по сути не было.
– Я согласна. – Алира и сама не узнала свой голос, прозвучавший далеким эхом и заглушаемый ударами сердца, не готового принять предательство.
– Похвальная решимость. Но вы же понимаете, курсант Нииро, что обязанность пройти инициацию никто не отменяет? Жениха по соглашению между нашими планетами обязуется предоставить принимающая сторона. К сожалению, выбора на Зиндаррии вам никто не даст, придется вступить в брак с тем, кого назначат. Все-таки это не Земля, другие законы и нравы, – последнюю фразу ректор произнес с некоторой гордостью за родную планету.
Отступать было уже некуда, и Алира повторила, надеясь, что сумеет найти выход, тогда как на Земле ее дело решится однозначно и быстро.
– Я даю согласие, понимая все последствия.
Едва двери ректорского кабинета, в котором проводилось заседание, с шипением закрылись за спиной, выдержка покинула Алиру. Прислонившись к стене, она закрыла глаза в попытке не заплакать. Подобной слабости не было места в каменных стенах, символизирующих крепость ума и твердость духа курсантов. Но как же невозможно тяжело оказалось принять мысль о том, что с Илиодором им никогда не быть вместе! Попытаться потянуть время и найти пропавшего без вести человека можно, но способа уклониться от исполнения заключенного с зиндаррианцами соглашения просто не существует. Даже если удача улыбнется и поиск завершится успехом, ей придется остаться с тем, кого назначат в мужья на далекой планете. Разве это имеет большое значение? Нет, куда важнее для Алиры, что Илиодор будет жить. На Земле, без нее, но будет!
С тихим жужжанием подъехал робот, протянувший девушке стакан воды. Открыв глаза, Алира не сразу смогла сосредоточиться, слишком погрузившись в собственные переживания, и все же через некоторое время поблагодарила, взяв бумажный стакан из не знающих усталости металлических рук.
– Спасибо.
– Не за что, – ответила вместо робота секретарь, которая и отдавала тому команды. – Куда?
– Зиндаррия.
– Ничего себе! – присвистнула совсем как мужчина-пилот блондинка. – Неожиданно. Зиндаррианцы, мягко говоря, не жалуют менталистов.
Вода в академии добывалась из собственного источника и была предметом особой гордости благодаря составу, но Алира ничего не чувствовала в этот момент, ни вкуса, ни любопытства, механически делая один глоток за другим. И поэтому спросила тоже автоматически, просто чтобы не молчать и не думать о том, что ее жизнь, по сути, закончена.
– Почему?
– Честь. – Поднявшись из-за стола, секретарь приблизилась к Алире, отослав робота. – Вмешиваться в личное пространство разумного существа – это табу. Зиндаррианцы считают ментализм, не говоря уж о телепатии, синонимом низости и подлости, если хочешь знать. Тебе придется непросто, и я даже предположить не могу, зачем им понадобился подобный специалист.
– Значит, читать мысли подло, а завоевывать населенные планеты – в самый раз? Не они ли считаются одной из самых быстро захватывающих соседние галактики рас? Военные корабли Зиндаррии наводят ужас одним только своим появлением, а их солдаты и оружие кажутся неисчерпаемым ресурсом. Да, привыкнуть к логике зиндаррианцев будет, видимо, непросто. А ты откуда их так хорошо знаешь? Насколько помню из курса истории, эта воинственная раса далеко не из самых открытых. На планету никого не допускают, даже союзников принимают исключительно на космических станциях. Совместные операции или личный контакт?
– Операции, множественные, но не те, о которых ты подумала. Не военные, а медицинские. Благодаря им я жива и выгляжу именно так. – Секретарь внимательно посмотрела в глаза Алире, будто могла прочитать мысли, хотя не владела даром, после чего тихо добавила: – Не знаю, почему они решили спасти человеческого пилота, от которого осталось только израненное тело без конечностей и с частично раздробленным черепом. Эти молчуны не особенно любят объяснять причины своих поступков. Возможно, сделано это было просто из желания провести удачный эксперимент или в качестве дружеского жеста в отношении землян, но мне все равно, важен результат. Зиндаррианские технологии творят чудеса, видишь мои руки и ноги? Никто даже не догадывается, если я не скажу, что они искусственно созданы вместо ампутированных во время взрыва моего боевого шаттла. Неудачный был вылет, первая атака пиратов – и я уже не в строю… Летать мне уже, конечно, не могли позволить, но во всяком случае я жива. Правда, покидать Землю запретили, не доверяют, поэтому теперь тружусь в этой закрытой от любых контактов академии. Знаю, надеешься, что Лаэр остался жив. Не исключено, ведь меня тоже некоторое время считали погибшей. А в помощи тот, кто тебе достанется в мужья, не должен отказать, если найдешь верный подход и не испортишь отношения сразу же. Помни, честь для зиндаррианцев – это высшая ценность. Не пытайся обмануть или сбежать, если твой поиск увенчается успехом. Этого не простят. Удачи, курсант Нииро!
Последняя фраза была произнесена холодным казенным тоном. Резко отстранившись, секретарь вернулась за рабочий стол, словно и не говорила всего несколько секунд назад с удивленной Алирой о личном. И лишь когда ректор дотронулся до плеча курсантки, она поняла причину столь разительной перемены в поведении бывшего пилота.
– Вам нехорошо? В любом случае перед отправкой необходим врачебный осмотр. – Ничего не выражающий взгляд седовласого руководителя академии контрастировал с улыбкой и почти заботливыми словами. – Все устроится наилучшим образом, Алира. Поверьте моему опыту и несколько более близкому знакомству с теми, кто оставил заявку, чем может похвастаться любой из землян. Мне жаль, что столь ценный специалист и хороший человек будет трудиться на благо другой цивилизации, но я рад за вас. Оптимизма вам не занимать, как утверждает куратор курса, подобное качество может помочь в самой, казалось бы, безвыходной ситуации. А теперь следуйте в медицинский блок, курсант Нииро, ближайшие сутки будут насыщенными. Выпускной бал никто не отменял, и даже для вас явка обязательна.
– Благодарю. – Кивнув, Алира приблизилась к столу секретаря, рядом с которым располагался утилизатор, отправила опустошенный стаканчик на переработку и улыбнулась блондинке. – И вам за все спасибо.
– Не за что. Всего лишь вода, – улыбнулась та в ответ, и глаза ее, как на мгновение показалось, вспыхнули ярким синим цветом.
Более задерживаться Алире на административном этаже смысла не было, на что красноречиво намекала спина ректора, повернувшегося лицом к своей блондинистой подчиненной. И менталистка направилась к выходу, который сиял соответствующей надписью в конце длинного пустого коридора, сюда редко заходили по собственной инициативе. И вопреки тяжким раздумьям о нерадостной перспективе Алира усмехнулась, подумав, что вполне возможно, согласившись на предложение зиндаррианцев, она и в самом деле выбрала лучший выход из скверной ситуации, в которой оказалась. Браслет, обвивающий запястье с момента зачисления в академию, служил и органайзером и коммуникатором, поэтому появившийся красный сигнал ее не удивил. Теперь, как знала Алира, он так и будет мигать, напоминая о необходимости выполнить созданное по распоряжению ректора поручение. И по мере истечения установленного для этого срока начнет едва ощутимо подавать электрические разряды, не болезненные, но не позволяющие забыть о неисполнении.
– Быстро сработано. – Вздохнув, когда проходила под надписью «выход», девушка свернула к лифтовому холлу, чтобы спуститься в медицинский блок. – Не знаю, каким она была пилотом, но в качестве секретаря с обязанностями справляется на зависть предшественнице. Та вспомнила бы о необходимости создать задание не раньше момента, когда я уже покидала бы орбиту Земли.
В отличие от прочих помещений академии, режущих глаз белизной, подвальный этаж, отданный под лаборатории, стационар и процедурные, впечатлял разнообразием расцветок. Пастельные тона прекрасно зонировали пространство и на самом деле позволяли расслабиться, как и тихая музыка, звучащая неожиданно шепотом ветра или трелями птиц. И когда Алира прошла пропускной контур, медицинская сестра уже знала, кто и с какой целью нанес визит.
– Добрый день, – приветливо улыбнулась девушка, прекрасно знакомая всем курсантам. Перед каждым экзаменом, а также после все они проходили обязательное тестирование под чутким руководством строгой, но доброжелательной Клеи. – Вы единственная решили пройти обследование сегодня, все к балу готовятся, не до проверки здоровья. Тем быстрее закончим, не придется отвлекаться.
– Здравствуйте, Клея. Какой мой? – Забрав со стойки медицинской сестрой указанный планшет, Алира начала традиционное заполнение анкеты, некоторые вопросы которой впервые за все шесть лет обучения в академии поставили в тупик. – Наличие детей? Родители? Какое это имеет отношение к моему здоровью? К тому же все и так есть в личном деле.
– Это не наша форма, а миграционной службы. Обычная для тех, кто покидает Землю не с туристическими целями. Привыкнете еще заполнять такие каждый раз, когда улетать будете, – отозвалась медсестра.
– Сомневаюсь. – Алире не хотелось жаловаться, но и совсем молчать не получалось.
– Как только закончите, можете проследовать в третью процедурную. Общее тестирование будет расширенным, как и перечень лабораторных исследований. Обычно мы полный комплекс уже после выпускного проводим, всегда и все курсы без исключения тянут с этим до последнего. Скоро улетаете?
– Завтра.
– Повезло, – мечтательно посмотрела куда-то на голубой потолок Клея. – Готово? Тогда прошу, через два часа результаты будут доступны вам и всем заинтересованным службам.
Переместившись в погруженную в полумрак и сверкающую серебристыми звездами ночного неба процедурную, Алира привычно попыталась расслабиться, ожидая, когда закончится обследование. Медицинская сестра, включив узконаправленный свет, необходимый ей для манипуляций, молча и почти безболезненно взяла кровь, после подсоединила датчики, снимая показания, но в конце отчего-то замешкалась и сделала громче музыку, связываясь с кем-то по коннектору.
– Что-то не так? – Алира вначале даже не открыла глаза, привыкнув всецело доверять профессионализму сотрудников медцентра академии, но теперь отчего-то и музыка начала раздражать, и непонимание происходящего. – У меня проблемы или у вас?
Обычно реагирующая на подобные колкости шутливыми ответами Клея вдруг отозвалась несколько нервно:
– Небольшое изменение в заявке. Сейчас доктор подойдет. Не волнуйтесь, просто еще один тест.
– Для которого нужен доктор? Это что-то новенькое. – Теперь Алире все начало казаться подозрительным.
– Всем прекрасного дня, хотя бы наполовину столь лучезарного, как вы, дамы! – В процедурной появился заведующий с неизменным комплиментом на устах. – И почему такая высокая громкость? Мы разве начали проводить тесты, сколько децибел выдержат барабанные перепонки наших курсантов? Клея, будь добра, выключи музыку совсем. А вы, дорогая Алира, почему нервничаете? В вашем голосе отчетливо была слышна тревога.
– Здравствуйте, – улыбнулась Алира доктору, которого видела лишь раз в год накануне экзаменов. – Может, хотя бы вы объясните, что происходит? Неизвестность, пожалуй, это именно то, что нервирует. У меня срыв или что-то вроде этого?
– Мне импонирует склонность к самоанализу. Помогает и пациенту и доктору, если не становится манией. – Похожие на сталь серые глаза врача внимательно смотрели не на планшет, который ему протянула медсестра, а на Алиру. – Не наш случай, верно? Ну что ж, не вижу смысла скрывать, вы имеете право знать. Психическая активность несколько повышена, но не критично, поэтому противопоказанием для отбытия точно не станет. Нашу милую Клею несколько смутило, что в обход действующих процедур в вашей карте с пометкой о крайней степени важности возникло требование о наличии вакцинации от заболеваний, которых, на наше счастье, пока нет на Земле. Как правило, если планируется контакт с внеземными формами жизни, используется один из утвержденных протоколов. В данном случае такого просто не существует, индивидуальная заявка. Но не стоит беспокоиться, рано утром в академию поступил необходимый комплект семивалентного препарата, перекрывающего данную заявку на все сто процентов. Я лично принимал, поскольку рабочий день еще не начался, поэтому данное требование и стало сюрпризом для Клеи.
– Утром?
– Именно так, а что в этом удивительного? Распределение – это решение не одного дня. Но поскольку большинство курсантов начинают подготовку к отбытию к назначенному месту службы только после официальной церемонии выпуска, в том, что необходимые средства поступили раньше, чем стало известно имя реципиента, нет ничего странного. Сейчас посмотрим результаты экспресс-теста и, если все в порядке, приступим.
– Почему реципиента? – Слово врезалось в мозг, выделяясь на фоне разговора о традиционной для предполагаемых контактеров прививке. – Мне что-то будут вливать помимо введения вакцины?
– Похвальная внимательность! – Доктор одобрительно кивнул, сделал какую-то пометку, после чего терпеливо объяснил: – В этом конкретном случае мы имеем дело с особым составом, поэтому я использовал подходящее к ситуации определение. Вам, помимо традиционно используемых в данном виде вакцин искусственно синтезированных пептидных комплексов, будет введена цельная кровь представителя другой расы. Совместимая, разумеется. Это необходимо для того, чтобы организм быстрее адаптировался и для более полного ответа на введенные препараты. Процедура безопасная, оттестированная и уже не раз проведенная. Никакого отторжения и даже малейшей аллергии не предвидится, уж поверьте моему опыту. Что ж, результаты анализов превосходные, можем приступать.
Вновь отдавшись во власть медицинских работников, Алира задумалась над словами доктора. В терминологии она не особенно разбиралась, как и в том, о чем говорил врач, но одно то, что не стал скрывать, успокаивало. Надо, пусть вводят, хуже уже не будет. Важнее Алире показалось другое – то, что вакцина прибыла еще до совещания по вопросу ее распределения в кабинете ректора. Значит, все было решено заранее. И заседание комиссии, и получение согласия Алиры – лишь проформа. То, какой выбор сделает она между аннигиляцией и распределением на Зиндаррию, допустим, можно было предугадать с достаточной степенью вероятности, но ректор, но представители других ведомств… Зачем им участие в этом спектакле? Впрочем, вряд ли обычному курсанту что-то станут отвечать, даже если начать задавать вопросы. Да и объяснение найдется легко, ведь зиндаррианцы могли просто действовать на опережение, сопроводив заявку требованиями к кандидатуре менталиста и его подготовке.
Голова кружилась, и дико хотелось пить, когда, выждав после прививки положенные тридцать минут, будущая зиндаррианка вернулась в свою комнату.
– Странно, в медицинском блоке все было нормально, а стоило уйти… – Рука уже потянулась к браслету, чтобы вызвать врача, но Алира быстро передумала, когда перед глазами возник образ пропавшего, как она верила, Илиодора. – Приплыли…
Светловолосый и улыбчивый, он смотрел слегка исподлобья, будто задумал очередную шутку. Этот взгляд Алира отлично помнила, как и то, что подобные видения не могут означать ничего хорошего. Оставалось только надеяться, что это всего лишь побочный эффект, который не усугубится и скоро пройдет без последствий. И даже понимая, что видит галлюцинацию, она не смогла удержаться и не приблизиться, попытавшись дотронуться. Все тот же изгиб губ, нос с легкой горбинкой – результатом их вылазки на Луне, куда летали отдохнуть и заодно ловить завезенных туда карликовых пум. Илиодор не удержался на аэродоске, которые стали весьма популярны после создания атмосферы на спутнике, и спасло его только удачное прилунение в заполненный свежей дождевой водой кратер. Воспоминания вызвали легкую улыбку. А потом взгляд переместился на пересекающую подбородок тонкую белую линию шрама, который Алира любила целовать, некогда став причиной его появления. Илиодор тогда, нарушая все правила, забрался на самую высокую скалу, чтобы спрыгнуть в море, когда невеста во время размолвки заявила, что он слишком осторожный и безэмоциональный, поэтому не способен на безумства.
– Ты жив, – прошептала едва слышно. – И плевать, что все думают по этому поводу. Для меня всегда будешь жив. Если это сумасшествие, я не хочу от него избавляться.
Руки обняли воздух – Илиодор исчез, но прежде подмигнул на прощанье, как делал всегда. И Алира разочарованно вздохнула, надеясь, что видение когда-нибудь повторится вновь. Сердце бешено билось, будто бежала марафон, а стоило закрыть глаза, мужской образ вновь оживал в воспоминаниях. Следовало лечь спать, как рекомендовал доктор, но нервы оказались на пределе, да и дел оставалось много, а время стремительно убегало, будто ускорилось с того момента, когда было дано согласие на брак и вылет на Зиндаррию. Выпив не менее литра воды, чтобы унять жажду и хоть немного успокоиться, Алира принялась приводить в порядок дела. Активная деятельность помогала не думать ни о чем, кроме того, что она отправляется на поиски, а все остальное это ерунда. Распределение, муж… С любым человеком, имея терпение и настойчивость, можно найти общий язык, даже если он зиндаррианец!
Придирчиво просмотрев список контактов, решила не отправлять никаких сообщений. С друзьями, которых приобрела за время учебы, попрощается сегодня. А за контуром по-настоящему близких людей не осталось. Мама пропала без вести на бескрайних и опасных космических просторах, когда Алире было всего десять, а отца она никогда не видела, поэтому и трудного расставания ни с кем из родственников не предвиделось.
После настало время финансовых вопросов, которые в последнее время не приносили радости. И этот раз не стал исключением, счет грустно мигал всего лишь четырехзначной цифрой, тогда как некоторые курсанты могли похвастаться к моменту выпуска шестизначной. Небольшие, но регулярные заработки принятых в Академию кинеза были, пожалуй, самым большим плюсом по сравнению с другими учебными заведениями на Земле. Оплачиваемая практика два раза в год и возможность подработать в родных стенах в качестве помощника повара на кухне или кем-то вроде этого позволяли не отказывать себе в маленьких и не очень радостях. Среди курсантов особенно пользовались популярностью полеты на другие планеты Солнечной системы во время каникул, откуда привозились тонны сувениров, чтобы после в течение всего года отправлять подарки родным и друзьям. Изолированное положение делало спрятанную на неприступном каменистом побережье академию нуждающейся либо в услугах обучающихся, либо в найме дополнительного персонала. Руководство предпочитало справляться собственными силами, не допуская посторонних в святая святых молодой, если сравнивать с прочими, науки кинетики. Бережливостью Алира никогда не отличалась, но последнее и самое крупное списание случилось, когда она оплатила очередную поисковую операцию за счет собственных средств после отказа родителей Илиодора участвовать в этом раз и навсегда.
– Не густо, – вздохнув, отправила поручение на перевод земных денег в межгалактическую валюту, зная, что на планете это можно сделать по самому выгодному курсу. – На билет до Земли или аренду транспортника точно не хватит. Надеюсь, женам на Зиндаррии работать не запрещено. Где бы еще найти методичку, как расположить к себе незнакомого инопланетянина…
Следующим пунктом стал осмотр гардероба. Довольно скудный набор комбинезонов и практичные комплекты спортивного нижнего белья всегда удовлетворяли потребностям курсантки, поэтому мук выбора и страданий по поводу того, что все с собой взять не получится, не случилось. Единственное исключение – бальное платье, настоящее, сшитое по эскизам, честно подсмотренным в исторической библиотеке. И это был подарок Илиодора, будто он знал, что стоит подготовиться заранее, поскольку в последний год у Алиры точно не возникнет желания заниматься нарядом. Сам он выпустился на год раньше, поэтому и улетел к родителям, чтобы не просто отдохнуть, но провести время с пользой. На осваиваемых планетах всегда выше потребность в кинетиках, и можно было надеяться на соответствующую заявку, если подготовить почву. Они с Алирой ждали момента, когда смогут инициировать ментальную связь, обязательную для кинетиков, став мужем и женой. Планировали устроиться недалеко от Земли, и планета, куда отправились родители Илиодора, очень подходила. Доставили платье уже после того, как Илиодор исчез…
– Занята?
За дверью, ставшей прозрачной с внутренней стороны, нетерпеливо переминаясь, поскольку не могла долго находиться в состоянии покоя, стояла Минила, одна из немногих подруг, жизнерадостная и отзывчивая, всегда заражающая своим настроем даже самых отъявленных пессимистов.
– Открыть, – отдала команду Алира и улыбнулась. – Готовлюсь. Завтра меня здесь уже не будет.
– Я думала, что к выпускному готовишься, – протянула Минила. – Получается, распределили? Ну, если улыбаешься, значит, не все так плохо. Куда и, главное, с кем? Неужели Илиодор…
– Увы, новостей по-прежнему нет. Не нашелся мой жених. Но ты права, распределили. Все что угодно, лучше, чем аннигиляция. Меня ждет сказочный принц на далекой Зиндаррии. Буду надеяться, что сказка окажется не слишком страшной.
– Угу, сказочный и именно принц! Там вообще-то президент, – хмыкнула Минила. – Аннигиляция? Никогда бы ректор не решился на такую расточительность. Денег, чтобы оплатить затраты на обучение, у тебя все равно нет. Верно? Значит, нашли бы способ использовать по прямому назначению менталиста, пусть и без пары. Но вообще правильно, надо расширять зону влияния землян. А зиндаррианцы те еще красавцы – высокие, плечистые, если бы не мой, я бы…
Глядя на то, как подруга показательно закатывает глаза, и зная о ее пылкой влюбленности в жениха, которого Минила обрела совсем недавно в числе последних на курсе, Алира не смогла сдержать улыбки.
– Они же всегда в защитных костюмах. Мало ли что там внутри спрятано. По виду даже невозможно пол определить, не только внешность. А если густая колючая шерсть или покрытая слизью чешуя?
– Скажешь тоже! Можно подумать, ни у одной землянки романа с зиндаррианцем не случалось. Они гуманоиды, без явных анатомических отличий от человека, насколько я слышала. Остальное не важно, главное – стать и характер. Ты у нас какого роста? Вот именно, метр восемьдесят. Не на Киндаррию же отправляться, где обитатели тебе по пояс примерно, в самом деле! Так что зиндаррианец будет в самый раз. К тому же об их молчаливости легенды ходят, поэтому семейных сцен тоже не предвидится. Повезло тебе с распределением!
Пусть Минила и прибавила ей пару сантиметров, округлив для большего эффекта, но вообще-то проблема с ростом, несколько превышающим средний, преследовала Алиру везде. Начиная от сложностей с подбором одежды до пресловутых потенциальных женихов, которых, еще до появления в ее жизни Илиодора, появлялось не так уж много. И пусть она не разделяла мнения подруги, на душе просветлело только от присутствия Минилы с ее способностью никогда не унывать, благодаря которой они оставили за спиной не одну неприятность за время учебы.
– Мне будет тебя не хватать.
– И мне, – вздохнув, подруга бросила на Алиру только один грустный взгляд и сразу же настроилась по-боевому. – Оторвемся сегодня? Нас академия должна запомнить надолго! Шикарное платье! Каждый раз, когда вижу, завидую по-черному.
– Это потому, что в черном ты выглядишь лучше многих, – рассмеявшись, Алира с любовью пропустила между пальцев дорогой шелк цвета игристого вина, которое они с Илиодором как-то пробовали на одном курорте. – Знаешь, а я счастлива. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, жить в постоянном ожидании худшего такая мука. Плана у меня нет, но ничто не мешает составить его по ходу развития событий. Да, необыкновенное платье…
– Возьми с собой непременно! Знаю я твою практичность, не захочешь тащить не нужную в обычной жизни вещь, но это же память.
– Вещи – это всего лишь ткань и пластик. Я и без подобных напоминаний не смогу забыть. – Алира не лукавила ни в малейшей степени, подарок был дорог, но самое ценное она хранила в душе и этого никто не смог бы отнять. – Ни тебя, ни Илиодора, ни Землю. Но платье я не оставлю здесь ни за что по другой причине. Я еще станцую с Илиодором! И надену его подарок, когда мы встретимся.
– Сумасшедшая! Думаешь, муж-зиндаррианец будет не против, чтобы ты искала бывшего?
– Попробую убедить, что это нечто вроде клятвы, которую я должна исполнить. Могут быть у землянок свои странности или нет? К тому же это ему ничем не грозит, Илиодор должен будет вернуться на Землю, найти пару и стать примерным мужем уже другой счастливицы.
– Звучит не особенно радостно, но вполне реалистично. Ты права, все что угодно лучше, чем аннигиляция. Пусть у тебя все получится! Я буду скучать, – обняла подругу Минила.
Едва узнав, что владеет даром, каждый из будущих кинетиков мог быть уверен в том, что на родной планете ему не жить. Постоянно, во всяком случае. Прилетать в отпуск, чтобы навестить родных или по иной причине, им никто не запретит, но устраивать жизнь придется вне пределов Земли. Слишком опасными считались курсанты после того, как небольшая группа заговорщиков подчинила себе руководство Межгалактического совета. Это случилось давно, но законы, регулирующие деятельность кинетиков, ужесточались постоянно, запрещая и обязывая. И Алира с Минилой давно свыклись с мыслью о расставании, воспринимая такое положение вещей как данность. Поэтому выпускной бал стал бы прощальным в любом случае, просто разлететься менталисты, телепаты и прочие специалисты разных психотехник могли в разное время, возможно, более никогда не встретившись вновь. Влияние землян распространялось уже далеко за пределы Солнечной системы, а обучалось в академии не более сотни курсантов. Ежегодно покидали белые стены и вовсе два десятка, растворяясь в бескрайних и холодных, не знающих жалости, но манящих просторах Вселенной.
– Я тоже.
– Примерь, а?
Глаза Минилы сияли огнем предвкушения, тогда как эмоциональный фон казался ровным. Среди кинетиков считалось неприличным не блокировать собственное сознание и транслировать чувства вовне, равно как и пытаться проникнуть под чужую защиту. Потому это не удивляло Алиру, она и сама могла показаться чрезмерно хладнокровной, если бы не озорной блеск глаз и почти не исчезающая улыбка. Исключением стал последний год, но никто не осуждал и тем более не пытался вести утешительных бесед, что ее вполне устраивало.
Наряд сел как влитой, заботливо обняв тонкую талию и загадочными мягкими складками опустившись до пола длинной юбкой. Открытые плечи придавали женственность спортивной фигуре, а освобожденные из плена каштановые волосы красиво оттеняли цвет и нежность платья. И едва Минила в очередной раз восхитилась вкусом Илиодора, надрывно завыл сигнал тревоги.
– Обалдели они там? В такой день учения устраивать! – возмутилась подруга, бегом направляясь к аварийному выходу, как и было предусмотрено планом действий в подобных ситуациях. – Бежим! Некогда переодеваться.
Подхватив длинный подол платья и для верности подняв его повыше, Алира бросилась следом, зная, что внизу ждут инспекторы, засекающие время эвакуации с точностью до десятой доли секунды. Конечно, возможность проштрафиться в самый последний день пребывания в академии не особенно пугала, но никак нельзя было подвести весь факультет менталистов. Младшие курсы тоже будут наказаны, отрабатывая раз за разом то, что не удалось выпускникам, которые вскоре распрощаются со ставшими родными стенами Академии кинеза. Алира слишком хорошо помнила, как выматывают подобные занятия, отбирая последние силы, поэтому никому не желала повторить этот опыт. И, защищая население Земли от владеющих даром, администрация академии не могла не позаботиться также и об учениках, предпринимая все меры для обеспечения возможности покинуть здание в случае возникновения непредвиденных ситуаций. В прошлом году день выпуска обошелся без подобных испытаний и поэтому срабатывание оповещения в день, когда все были заняты подготовкой к балу, стало неприятным сюрпризом.
Коридор для эвакуации в финале переходил в разветвляющийся желоб, направляющий каждого человека в индивидуальную аэрошлюпку, которая сразу же относила на безопасное расстояние. Сила некоторых курсантов, особенно обучающихся на факультете телекинеза, могла преподносить сюрпризы, в том числе и стать в какой-то момент опасной даже для каменных стен, разрушив их, поэтому подобная предосторожность отнюдь не была лишней. И если у Минилы все прошло штатно, то Алира с ужасом обнаружила, что в конце ее шлюза приветливо синеет только небо, но никак не средство спасения. Сила инерции неумолимо влекла ее вниз, обещая не самое приятное завершение путешествия, а платье самым удручающим образом устремилось в обратном направлении, залепив лицо. И если летать, как вездесущие чайки, менталистка не умела, то издать вполне конкурентоспособный крик оказалось ей по силам, даже несмотря на затруднения с дыханием.
Упав, Алира с удивлением обнаружила, что амортизационные свойства покрытия оказались на высоте, было несколько жестковато, но отнюдь не больно, да и вообще возникло чувство, будто она зависла в воздухе. Избавившись от шелкового плена, Алира не поверила собственным глазам, обнаружив, что ощущения не подвели, но причина была совсем иной. Непонятно каким образом оказавшись в зоне эвакуации, ее держал на руках незнакомец, в синих глазах которого удивление боролось с интересом. Кажется, победило первое, поскольку шлем мужчины внезапно потемнел, скрыв лицо и яркие глаза, а сильные руки бережно опустили летающую курсантку на землю.
– Спасибо.
Ответа Алира не удостоилась, будучи оставленной спасителем, странный костюм которого наводил на мысль о нападении космических пиратов. Вой сирены захлебнулся и умолк, но адреналин отпускать никак не хотел. И, чувствуя, как пылают от возмущения щеки, что всегда было для нее чистым наказанием и выдавало ее истинные чувства, Алира вынужденно прогуливалась в одиночестве по площадке, на которую выходили эвакуационные шлюзы. С одной стороны возвышались неприступные стены академии, с другой синело глубокое море, такое же, как глаза спасителя. При этом воспоминании, отпуская напряжение, вдоль позвоночника прошла волна дрожи, но оценить столь странную реакцию собственного организма девушка не успела, поскольку вокруг начали опускаться спасательные шлюпки успешно эвакуировавшихся курсантов.
– Развлекаешься без меня? – К подруге подбежала Минила, оставив группу увлеченно что-то обсуждающих и явно веселящихся сокурсников.
– Ага. Только не говори, что это я специально все сломала. Безобразие! А где подушки безопасности? Ни одна не сработала.
– Как, если живой объект на покрытии стоит? Это же опасно для него.
– А датчики? Я же падала, для меня не опасно, что ли?!
Продолжая возмущаться, Алира почему-то не переставала искать глазами того, кто оказался столь вовремя рядом, не позволив проверить систему обеспечения безопасности на все баги.
– Алгоритм такой, – понимающе кивнула Минила. – Да тут лететь-то всего метра полтора. Группироваться умеешь, ничего страшного не случилось бы.
– Да я в платье запуталась. Хорошо, что этот… не знаю, наверное, один из старых выпускников, прибывших на церемонию, среагировал и поймал.
– Ну ты даешь! Нет, серьезно? – вначале рассмеявшись, а после недоверчиво прищурившись, удивилась подруга. – Выпускник? Это же зиндаррианец. Не узнала их стандартное облачение?
– Да не разглядывала я его. Зиндаррианцы? Здесь? Нет, не может быть. Внутри защитного костюма обычный человек, я точно тебе говорю. Хотя… Может, они выглядят именно так. Хочешь сказать, что сигнализация на появление зиндаррианского корабля сработала?
– Нет, конечно. Без соответствующей санкции они сюда вообще не долетели бы, да и где тут садиться? Скорее всего, по твою душу явились на обычном шаттле, поэтому и разрешение получили, – хихикнула Минила, явно радуясь ошарашенному виду подруги. – А безобразие, из-за которого сирена сработала, это наши учудили. Первокурсники пытались выкрасть кубок за победу в Межгалактическом состязании кинетиков. Что за глупость! Мы делали это не раньше чем на третьем, узнав, что и как. Эх, молодость… Каждый год меняют систему, но периодически повторяют одну из использованных ранее методик защиты. Эти попались еще на первом защитном контуре. Так что не учебная тревога была, там же самая простая система огневой атаки стоит. Автоматика с пожаром, правда, быстро справилась.
– Никто не пострадал?
Инопланетянин будто растворился, поглощенный толпой курсантов, во всяком случае, обнаружить его Алире так и не удалось.
– Мощность не та, знали же, что дети полезут. Ты единственная жертва. Идем! – Подхватив подругу за локоть, Минила увлекла ее к открывшимся лифтовым отсекам. – Ну и как он? Зиндаррианец, я имею в виду.
Отвечать Алира не спешила, не разобравшись толком в том, кого увидела и что это вообще было за существо, почти не отличимое от человека, и, конечно, в собственных ощущениях от встречи. А позже уже не успела, заметив, что перед лифтами, которые вели в их блок, ожидает мужчина в форме, весьма напоминающей военную. Девушки приблизились молча. Минила просто сияла, предвкушая начало новой жизни, радуясь и хорошей погоде, и даже происшествию, придавшему необходимый для больших свершений в этот знаменательный день тонус. Алира же мрачнела все более по мере приближения к мужчине с суровым лицом и неприятным колючим взглядом, который будто сканировал всех в зоне доступности. Внутреннее напряжение становилось все сильнее, приблизившись к стадии раздражения, чего раньше девушка за собой не замечала. К незнакомым людям она обычно относилась нейтрально, тем более к тем, которые находились на службе, поставленные в довольно жесткие рамки должностных инструкций и прочего.
– Курсант Нииро? – Внимательный взгляд впился в лицо Алиры, недвусмысленно говоря о том, что ответ человеку прекрасно известен.
– А вы кто? Разве вы не должны вначале представляться? И что делаете на территории Академии кинеза? У вас допуск имеется?
– Курсант Нииро, прошу немедленно проследовать за мной к месту передачи зиндаррианцам. – Военный явно игнорировал выпады девушки, следуя одному ему известному плану.
– А почему не на Марс? Я не знаю, кто вы и какие у вас полномочия, поэтому не намерена следовать данным указаниям.
– Не вынуждайте меня…
В Алире поднималась волна возмущения, словно кто-то ввел ей препараты, провоцирующие агрессию. И даже понимая это, она ничего не могла с собой поделать, сознательно провоцируя конфликт и с некоторым наслаждением ожидая развязки, которая обещала быть отнюдь не мирной.
– Позвольте мне… – Рядом вдруг возник ректор, с очевидным намерением поработать громоотводом. – Прошу оставить нас наедине. Я все объясню, Алира. Планы зиндаррианцев несколько изменились. Корабль улетает сегодня, поэтому вам придется покинуть академию немедленно. Увы, мы не властны над тем, что не можем изменить. Офицер будет вас сопровождать до космодрома, чтобы обеспечить прибытие в нужное место и зафиксировать факт передачи.
– Я не вещь.
– Формально вы уже гражданка Зиндаррии. – Ректор неожиданно положил руки на плечи Алире и обнял, прижав к себе и прошептав на ухо: – Ничего не бойся, о тебе позаботятся. Береги себя, девочка моя.
Если предыдущие события нельзя было назвать понятными и предсказуемыми, то поведение всегда сохраняющего дистанцию с курсантами ректора вообще выходило за рамки возможного. Не единожды Алире казалось, что к ней руководитель академии питает неприязненные чувства, пусть немного, но строже оценивая экзамены, накладывая самые жесткие из возможных взысканий за проступки, которые другим прощались вовсе, и так далее. Причина этого была непонятна, но его последние слова и, что оказалось более весомо, пронизанный любовью взгляд еще долго вспоминались, никак не желая оформиться в нечто осознанное. Попрощавшись с Минилой и получив стандартные уверения в том, что бал – всего лишь развлечение и дань традиции, поэтому пропустить его не так уж страшно, а официальные документы уже занесены в базу данных, Алира отправилась следом за офицером, который не позволил даже переодеться.
– Все необходимое будет предоставлено на борту зиндаррианского лайнера. Военный шаттл доставит нас на космодром всего за час. Надеюсь, полет будет приятным, – даже не улыбнувшись, но совершенно издевательски, явно изображая стюарда, прокомментировал просьбу Алиры сменить одежду офицер.
Матовое пузо стоящего на посадочной площадке шаттла грелось в солнечных лучах, ожидая пассажиров. И когда пара забралась в него, стало очевидно, что, кроме пилота, внутри никого нет.
– Разве представитель зиндаррианцев не прибыл? Или он перемещается на другом транспорте?
– Нет никакого другого шаттла, это трудно было не заметить, курсант Нииро. И с чего вдруг зиндаррианцам являться в академию, если правилами установлен режим передачи непосредственно на космодроме? Вы, конечно, теперь важная птица, но не настолько. Пристегните ремень.
Если офицер и удивился вопросу, то не подал виду, просто нагрубив, а после взлета вовсе потерял интерес к сопровождаемому лицу, всецело погрузившись в изучение картины, открывающейся за иллюминатором, радующей глаз исключительно плотной облачностью, через которую двигался шаттл.
«Допустим, мне могло привидеться с учетом того, что галлюцинации сегодня уже имели место, но Миниле вряд ли. И кто-то же меня подхватил! Раньше я его точно не видела в академии. Наверное, все же это был кто-то из выпускников прежних лет. Странная побочка, если это все же она». – Размышляя, Алира откинулась на высокую спинку кресла, радуясь, что ее пока оставили в покое. Но оттого, что мыслей было много, а понятнее ситуация не становилась, от раздумья или просто от волнения разболелась голова, да еще тошнота вдруг подкатила к горлу. И спасли только леденцы с лимонным соком, которые, видимо, заранее приготовил заботливый стюард в форменной военной одежде. Только уничтожив весь стратегический запас, пассажирка почувствовала облегчение. Незаметно Алира уснула, погрузившись в тяжелый сон.
Иссиня-черная воронка затягивала, увлекая вглубь и лишая возможности дышать. Холод пронизывал все тело и, казалось, превращал кровь сразу в лед. А после мелькали лица и места столь разные, будто находились на разных планетах. Головокружение усиливалось, переходя в острую боль, и казалось, сердце отбивает последние секунды жизни, как часы, отдаваясь ударами в висках.
– Жива? – Мужской голос едва достигал ушей Алиры, отдаленно, словно шум грозы, которая гремела далеко в море.
– Доза не смертельная, но спать может долго, – отозвался второй голос, показавшийся смутно знакомым и неприятным. – Теперь замучаешься рапорты писать. В первый раз такое.
– Может, голодная была? – раздался смешок. – Твоя манера действовать нахрапом, не давая возможности опомниться, не всегда хороша, согласись. Она же девчонка совсем, аппетит хороший, к тому же нервы… Мы, конечно, не предоставляем питание в полете, но доставить объект должны в кондиционном состоянии. Хотя бы в сознании, черная дыра тебя поглоти! Вместе с теми конфетами, в которые успокоительное добавлено, надо было и обычных положить.
– Да тут лететь-то всего… Обычно съедят одну-две, и никаких хлопот по пути и при передаче. Сейчас приведем в сознание, гости уже нервничают, как я вижу. Посмотри, сколько их там уже? Редко более двух выходят, а тут всем экипажем решили встречать, что ли.
– Двенадцать, выстроились у трапа в две линии. Многовато для одной землянки. Кто она?
– Нам знать не положено. Просыпайся, красавица, ну же!
Чувствуя, как кто-то бьет ее по щекам, Алира тщетно пыталась открыть глаза и возмутиться неподобающим обращением. Физическое воздействие – это уже слишком! Но смогла сквозь завесу ресниц лишь увидеть расплывающееся лицо офицера, которого помнила по короткой перепалке в академии, и пробормотать нечто невнятное.
– Признаки жизни подает, значит, можно отгружать. Зови, пусть забирают, пока снова не отключилась.
Вновь этот взгляд – синий и манящий в пучину, из которой нет возврата. Опять удивление вкупе с замешательством. И страх отступает, а холод уползает шипящей змеей, норовя ужалить напоследок. Но от его рук исходит тепло, защищая и унося туда, где нет боли, но есть солнце и свет, поглощающий страшную темную воронку.
Зажмурившись от ярких лучей, Алира не смогла рассмотреть, где находится. И слезы, навернувшиеся на глаза, тоже мешали, стоило попытаться взглянуть на яркое солнце. Заметила лишь кажущийся бесконечным ряд склоняющихся по мере их приближения зиндаррианцев в уже знакомых защитных костюмах. Кто-то нес ее на руках, медленно и очень заботливо, и что удивительно, так, словно Алира совсем ничего не весила. Мышцы не дрожали, что она непременно почувствовала бы через тонкую ткань платья, да и шаг был ровным, словно несущий был роботом, а не живым существом. И лишь когда он поднялся по лестнице, а солнечные лучи остались позади, уступив место полумраку дежурного освещения космического корабля, Алира окончательно уверилась в том, что оказалась на лайнере, следующем на Зиндаррию. Повернула лицо, чтобы разглядеть того, кто нес ее, надеясь, что синий взгляд не привиделся, но вновь уткнулась лишь в безразличный и ничего не отражающий материал шлема.
Шаг, еще один… Мерный, словно тиканье старинных часов, что отсчитывали время, отведенное на экзаменационное задание. Бесконечный коридор, казалось, уходящий спиралью внутрь огромной улитки… Сознание, вернувшись на краткий миг, вновь подвело хозяйку, и Алира уснула, уже спокойным, глубоким сном без кошмаров, не успев задать ни одного вопроса, как бы ни хотелось. Зиндаррианец же, сохраняя спокойствие и не меняя ритма движения, продолжал идти со своей необычной ношей, пока не достиг нужного отсека. Каюта располагалась в медицинском блоке, изолированная и приспособленная под оказание экстренной помощи. Аккуратно уложив землянку на кровать, мужчина озадаченно замер, и лишь голос вошедшего следом за ним вывел зиндаррианца из состояния задумчивости.
– Так даже лучше. Взлет не самая приятная часть путешествия. Надо ее переодеть. Странный наряд, не находишь, Дэйв?
– Мне нравится. Изменения начались слишком быстро, я не ожидал подобного.
– Значит, решение президента оказалось верным. Впрочем, ничего удивительного. Получается, ты тоже ненадолго выйдешь из строя. К себе не вернешься, останешься здесь с нею?
– Да, это самое разумное. И переодеть действительно придется.
– Помощь понадобится? – В голосе вошедшего не слышалось ни тени улыбки, лишь тревожная заинтересованность.
– Нет, теперь она – моя работа. Исключительно моя.
Кивнув, второй зиндаррианец покинул каюту, и вскоре по корпусу лайнера распространилась характерная вибрация, предшествующая старту, задерживаться на Земле дольше необходимого гости из галактики Андромеды не планировали. Вновь осмотрев спящую девушку и оценив шансы на то, что удастся снять платье, не потревожив необходимый в данный момент сон или не причинив ущерб одежде, как чрезвычайно низкие, мужчина решил оставить Алиру в той, в которой ее доставили. Защитный костюм зиндаррианца, едва тот на несколько минут исчез в одной из ниш, сменился обычной для пребывания на борту форменной одеждой из износостойкого, но с прекрасной терморегуляцией и повышенной комфортностью, невзрачного серого материала.
– Включить санитарную обработку!
Отданный спокойным голосом приказ был мгновенно исполнен, и каюта наполнилась характерным запахом, среагировав на который, недовольно зашевелилась Алира, но так и не проснулась. Задержав взгляд на лице девушки и убедившись, что она продолжает спать, зиндаррианец выдвинул из ниши столик, на который уложил упаковку с комплектом для внутривенной инфузии и добавил к ней небольшой контейнер из холодильной камеры. Процедура длилась недолго, но в процессе землянка несколько раз вздрагивала, будто что-то пугало ее во сне. И после завершения вливания на этот раз не цельной крови, а заблаговременно созданного на основе ее плазмы препарата, зиндаррианец сел рядом, взяв хрупкую ладонь в руки.
Дэвид всю жизнь готовился к этой главной для любого зиндаррианца роли – мужа и отца, но вместо спокойствия и уверенности, которые, по его мнению, закономерно должны были прийти на смену волнению после пробы на совместимость, в душе царило смятение. Землянка оказалась слишком не похожей на тех женщин, которых доводилось встречать Дэвиду. И уж точно не походила на ту единственную, с которой он хотел быть рядом. Аллаэ – советник президента по особым вопросам, касающимся взаимодействия именно с Землей, она когда-то стала наваждением и наказанием. Были свежи, не стерлись из памяти воспоминания о тех днях десятилетней давности, когда юный Дэвид, едва достигший брачного возраста, который наступает в двадцать пять, участвовал в испытаниях. В финал вышли двое – он и его друг Эдриан. Мужем мог стать только один, навсегда соединившись с прекрасной, смелой и являющейся носительницей нескольких видов дара Аллаэ. Встречи являлись неотъемлемой частью процесса отбора, их единственное путешествие вдвоем на горный пик Доверия Дэвид точно не забудет никогда. В тот день он впервые узнал мягкость и вкус губ любимой, и даже ветреная погода не помешала им насладиться временем, что было отведено для общения. Но победителем он не стал. И долгие годы его друг, как видел ситуацию Дэвид, был счастлив рядом с женой, которая подарила ему двух детей. Женщинам на Зиндаррии закон позволяет многое, в том числе дает свободу в части выбора того, кого любить, в отличие от мужчин, уже вступивших в брак. И Дэвид вполне мог продолжать добиваться взаимности, не нарушая установленных правил, поскольку был свободным. Пусть даже был шанс стать только любовником без права иметь совместных детей, это счастье законом отдавалось только законному супругу. Получить желаемое, зная, что чаша весов едва не склонилась в его сторону, Дэвид хотел совершенно точно и знал, что вполне может преуспеть в этом. Вот только поступить подобным образом с другом, украв у него любовь, оказался неспособен. И судьба решила испытать его иначе. Аллаэ овдовела, а Дэвид потерял того, с кем делил радость успеха и горечь неудачи, кроме одной…
Прошло всего семь месяцев с того страшного дня, когда Эдриан погиб и Аллаэ объявила о том, что готова повторно вступить в брак. И окончательно перечеркнула мечты Дэвида вновь поймать ветер, что заблудился на горной вершине в ее волосах цвета меди, избрав даже не зиндаррианца. Тогда и решился тридцатипятилетний мужчина, разуверившийся в любви и потерявший от охватившего гнева рассудительность, на брак с той, кого определит жребий. Не слепой случай, а выбор, сделанный самой госпожой президентом и оракулом в одном лице. Она удостоила его персональным предсказанием, проведя ритуал и увидев будущее, но только два года спустя отправила на Землю. О том, кого Дэвид будет обязан оберегать и делать счастливой, он узнал только во время полета, когда ознакомился с данными будущей жены.
Землянка поразила уже тем, что, получив одну лишь дозу его крови, привязала к себе настолько крепко. Едва ощутив призыв, зиндаррианец разорвал пространство, чтобы спасти свою женщину, оказавшись рядом в мгновение опасности. Обычно на формирование подобной связи уходили недели, иногда месяцы. Если же она так и не появлялась, брак могли признать недействительным. Его жена, даже во сне полная бурлящей энергии, напоминала Дэвиду смерчи, что жили на плато Надежды на родной планете. Этот земной торнадо тоже увлекал любого неосторожно приблизившегося в свою сердцевину и уже мог никогда не отпустить, сметая прошлое и разрушая все вокруг. Он был настолько же притягательным, сколь и опасным. И зиндаррианец не знал, верно ли поступил, решившись на брак, который, как теперь уже было ясно совершенно точно, невозможно будет аннулировать.
Через час после введения препаратов у землянки начался жар, и Дэвид был вынужден все же избавиться от ее столь неожиданно солнечного, как ему показалось, наряда. В тот момент, когда пришлось перенестись на зов той, что вскоре официально будет названа женой, зиндаррианец не поверил глазам. Женщины на его планете всегда старались выглядеть более строго, предпочитая форменную одежду, чаще военную, поскольку почти все служили в армии родной Зиндаррии. Непрактичные платья тоже имелись в их гардеробе, но надевались лишь по особым случаям – на свадьбу или прощание с жизнью. Именно такое Дэвид хотел бы видеть на землянке в тот день, когда всей Зиндаррии будет предъявлена его жена, новый член общества и часть того будущего, к которому стремится немногочисленный народ. Увы, выбор предстояло делать не ему…
Укутав горячее тело в одеяло с хладоэлементами, поддерживающими максимально комфортную температуру, чтобы не позволить начаться необратимым процессам, Дэвид решился и на обратную процедуру. Вполне возможно, избыточность реакции человеческого тела он будет способен компенсировать, если связь станет двусторонней. Рискованно, конечно. Для него в первую очередь. И если затея окажется бесполезной, то поставит под угрозу и жизнь землянки, поскольку ее единственный защитник окажется на грани смерти. Но раздумывал зиндаррианец недолго. Сбивать жар медикаментами не представлялось возможным, это он знал, а долго в таком пограничном состоянии его невеста могла не выдержать. Более пятидесяти минут, которые прошли, это уже немало, а ему понадобится еще столько же, прежде чем можно будет увидеть результат.
– Реакция развилась слишком быстро. Острый процесс нуждается в корректировке, – надиктовывал, фиксируя свои действия, Дэвид. – Принял решение сделать инъекцию себе до завершения формирования связи и воздействовать на внутренние процессы, используя фантомную телепортацию.
Убедившись в том, что ситуация по меньшей мере не ухудшается и его вмешательство не потребуется в ближайшее время, зиндаррианец, профессионально наложив жгут и войдя в вену, набрал достаточное количество крови Алиры в вакуумный шприц с реагентом. После запечатал ранку, аккуратно вновь спрятав руку девушки под одеяло, и устроился все в том же кресле рядом с кроватью. Теперь торопиться было нельзя, кровь землянки должна была поступать строго в соответствии с определенными для подобных случаев временными рамками. Поэтому, установив катетер на запястье левой руки, Дэвид тщательно отрегулировал капельницу.
– Процесс инфузии запущен в шестнадцать двадцать две по времени Зиндаррии. Ожидаемое время завершения – шестнадцать сорок пять. Синергия уже ощущается. Закрепить ремни!
Вокруг тела, предплечий и ног зиндаррианца затянулись крепкие ленты, не позволяя телу, которое едва заметно колебалось, сдвинуться с места. Мужчина стиснул зубы, ощутив первую волну изменений, и едва сдержал стон от боли, которая прокатилась со второй волной по телу. Чувствовалось, что мозг противится столь бесцеремонному воздействию, отторгая чужеродные элементы, но тело словно знало, как их использовать, умело встраивая совершенные, казалось бы, цепочки нуклеиновых кислот.
– Изменения начались, – едва боль позволила говорить, хрипло продолжил вести дневник Дэвид.
Решающий этап лишил зиндаррианца не только сил терпеть боль, но и сознания, что отчасти стало спасением. И когда миновало время, отмеченное Дэвидом для завершения процедуры, раздался ультразвуковой сигнал, благодаря которому зиндаррианец пришел в себя. Отдав новую команду и получив свободу, мужчина некоторое время оставался недвижным и даже не открывал глаз, но второй сигнал заставил действовать вновь, чтобы завершить начатое. Поднявшись, Дэвид приблизился к продолжающей спать землянке и склонился над ней, приблизив свое лицо почти вплотную. Казалось, его фантомное тело отделилось, слившись с женским, тогда как губы физического тела почти касались, но так и не притронулись к губам Алиры. Девушка резко вздохнула, выгнулась дугой и мелко задрожала. Контуры ее тела на долю секунды потеряли четкость, будто оно пыталось переместиться в пространстве. Но уже через минуту зиндаррианец выпрямился, чтобы отойти и устало опуститься в кресло.
– Процесс изменений стабилизирован. Связь оформилась и стала двусторонней.
Очнувшись, будто вынырнула из темной воды, Алира не сразу поняла, что происходит. Обнаружить себя в каюте межгалактического лайнера, судя по обстановке, обнаженной, пусть и прикрытой одеялом, да еще в обществе незнакомца, оказалось не слишком приятно и совершенно неожиданно. Мужчина спал, откинувшись на высокую спинку мягкого белоснежного кресла, которое больше подходило для кабинета ректора, чем для космического корабля. И это точно был не офицер, обеспечивающий ее транспортировку. Внешне, насколько можно было судить по доступному обзору, почти не отличимый от человека, разве что слишком высокий и с чрезмерно развитой мускулатурой, будто являлся спортсменом. Подобное на Земле давно стало редкостью, люди предпочитали развивать интеллект часто в ущерб физическому состоянию. Исключением были военные и кинетики, поскольку от них требовалось иное. У каждого свой функционал, как любили говорить в академии. Темно-русые волосы мужчины обрамляли бледное лицо, довольно резкие черты которого показались знакомыми. Но тот ли это синеглазый или просто другой похожий зиндаррианец, Алира определить не могла. Слишком коротким выдалось знакомство, которое, по сути, и не состоялось, а после… Кажется, во время перелета на космодром она почему-то уснула, довольно крепко и с какими-то странными снами, да еще вновь мучила жажда, с каждым мгновением приближаясь к определению «нестерпимая». Кто был рядом – ее опекун, охранник или даже муж, понять не представлялось возможным, но почему-то то, как этот зиндаррианец держал ее руку, совершенно не раздражало, даже наоборот… Вот только насладиться минутой фантазии, в которой в новой жизни все окажется не так уж страшно и плохо, не пришлось, мысли о воде заставили действовать.
– Эй! – вначале тихо позвала Алира, а после, не дождавшись реакции, крепко сжала руку спящего. И вздрогнула, когда синие глаза распахнулись, удивившись даже более, чем в первую их встречу.
И слова замерли в горле, когда по телу распространилась волна, будто через место контакта проходил электрический ток. Мысли хаотично кружились, словно вихрь снежинок, бросая в жар и холод попеременно. Рефлексы кричали о том, что следует разомкнуть цепь, но рука лишь крепче сжала мужскую, не желая этого. И, постепенно погружаясь в темно-синий океан чужих глаз, в котором бушевала самая настоящая буря, Алира пыталась понять, что же с ней происходит. Это не была любовь с первого взгляда, в подобную глупость она не верила, да и сердце сразу возмущенно забилось чаще, напомнив об Илиодоре. Не страсть, это тоже можно было понять по реакции тела на незнакомца, продолжающего хранить молчание. Только расставаться с ним не хотелось, словно этот зиндаррианец был самым близким существом, рядом с которым уютно и безопасно даже в эпицентре самой настоящей майской грозы.
– Что вы мне дали? – Собственный голос, прозвучавший почти шепотом, но обогатившийся ранее не присущими ему красками женственности, Алира едва узнала.
– Кто ты? – Казалось, зиндаррианец находится еще в большем шоке, чем она, хотя синеглазому совершенно точно должно быть известно больше, чем Алире, попавшей на борт межгалактического лайнера без сознания.
– Алира Нииро. Человек. Землянка. Менталист.
Понять, какой точно смысл вкладывал в свой вопрос незнакомец, не представлялось возможным.
Буря продолжала бушевать, а между бровей зиндаррианца залегла глубокая складка, как и у губ.
– Нет. Не то… Кто ты? Люди не могут так быстро и глубоко проходить через адаптацию. Связь между нами формируется слишком прочная.
– Ничего не понимаю. И пить хочу. Очень сильно.
– Сейчас…
Мужчина будто очнулся, сбросив наваждение. Взгляд его стал более напоминать нормальный, отпустив из плена завораживающего вихря, в котором сменялись, то искря, то поглощая свет, словно черные дыры, вкрапления серого и сиреневого, сливаясь в итоге в яркий синий.
Получив свободу, рука Алиры словно осиротела, а в душе появилось ощущение потери. И даже перестало смущать, что из одежды на ней было лишь невесомое одеяло. А дальше так и вовсе происходящее стало напоминать сон, настолько все было нереальным и невозможным в прошлой, земной жизни. Упаковка с водой, которую следовало пить через трубочку, довольно быстро оказалась в руках Алиры, а мужчина вдруг склонился, прикоснувшись губами к ее лбу. Бросило в жар, словно корабль вышел на солнечную орбиту, решив покончить со всем и сразу. И яркими вспышками возникли воспоминания, будто бы собственные, но совершенно точно не являющиеся таковыми. Уже знакомое ощущение разрыва пространства, расщепляющее тело на триллионы клеток, а после собирающее вновь. Лица, места, чувства…
– Об этом я и говорю. Такого просто не должно быть! – Зиндаррианец сел рядом, вновь взяв ладонь Алиры в свою руку.
– Объясни. И я, кстати, тоже не знаю, кто ты.
– Дэвид. Зиндаррианец. Твой муж и страж.
– Вполне земное имя, старинное, правда, так уже не называют детей. Твои предки с Земли? Дань традициям? И что значит – страж? Я теперь пленница?
– Много вопросов. Долгий разговор. Жидкость тебе сейчас нужнее. Пей, – отпустив руку, Дэвид переместился в кресло. – Физический контакт на данном этапе тоже очень важен, но, боюсь, я даже не представляю, чем завершится формирование связи и твоя трансформация.
Судорожно сделав несколько быстрых глотков, Алира закашлялась, и сразу вновь рядом оказался зиндаррианец с невозможно завораживающими глазами. Постучал по спине совсем по-земному и обнял, прижав к себе. Почему-то это принесло умиротворение, и, закрыв глаза, Алира смирилась с тем, что пока позволит себе и ему столь близкое общение, если это приносит облегчение телу, похоже, не совсем здоровому. Не лгали те, кто в один голос твердил, что зиндаррианцы молчуны и редко отвечают на вопросы. Но даже пока не получив ответов, она была уверена, что назначенный ей в мужья инопланетянин Дэвид не желает причинить ей вреда. А еще он был привлекательным. Слишком. Подобная реакция на мужчин не была свойственна Алире, уже навсегда отдавшей сердце только одному. Да и ничего, похожего на желание, не видела она в том вихре, что пленил после пробуждения. Значит, и жена не привлекала зиндаррианца в качестве женщины и партнера.
– Как все странно, – прошептала, чувствуя, как тело расслабляется и вновь тянет в сон, даже упустив из внимания то, что зиндаррианец общался с ней на вполне обычном, общем земном языке, не используя переводчик.
– Согласен! – Дэвид обнял крепче и вновь прикоснулся губами к землянке, вдохнув аромат ветра, который уже ощущал на этой маленькой планете, где рождаются столь необычные женщины.
Президентский дворец нависал над пропастью, величественный и прекрасный, как редкий весенний цветок эдель, нежными лепестками обнимающий серую горную породу. Когда-то это было имя, теперь название, данное диковинному растению, ставшему символом возрождения и силы, в честь первой женщины, родившейся на этой планете. Пусть Зиндаррия много сотен лет назад стала родным домом, названная в честь богини, которой поклонялась раса владеющих небывалой силой перемещения в пространстве существ, но каждый из них с надеждой смотрел на небо, веря, что когда-нибудь они найдут тот, из которого были изгнаны.
– Госпожа президент, разрешите? – Светлые волосы, убранные в высокий хвост, прекрасно оттеняли голубые глаза первого советника, которая постучала в кабинет.
– Аллаэ? Не ожидала вас сегодня увидеть на работе. Трудитесь, несмотря на законный выходной? Входите.
Неторопливой, но уверенной походкой женщина под внимательным взглядом президента прошла к столу, за которым обычно проводились совещания.
– Поступило сообщение с лайнера, который был отправлен на Землю. Я решила, вы пожелаете узнать новости незамедлительно. Торговая сделка успешно пролонгирована. Редкоземельный элемент, который мы будем поставлять в прежнем порядке, очень нужен землянам, поэтому они были вынуждены согласиться на новые условия.
– Ожидаемо, но приятно. Вы были правы, когда настаивали на внесении изменений в прежний контракт. Что с другой целью визита на Землю?
Взгляд голубых глаз советника стал ледяным, чего не могли смягчить ни прежний тихий, обволакивающий голос, ни улыбка. Женщина была необыкновенно хороша, обычно пленяя собеседников с первой же минуты, но внутренний холод довольно быстро остужал пыл увлекшихся ею. Конмира, она же президент Зиндаррии, вначале удивлялась данному факту, но, узнав тогда еще претендентку на столь важный пост советника по взаимодействию с землянами, сразу же утвердила именно Аллаэ. Только по-настоящему самовлюбленная женщина, обладающая всем, но ничего не ценящая, могла стать фигурой, которой отводилась одна из ведущих ролей в игре.
– Тоже удачно, – далеким от радости голосом отвечала Аллаэ. – Девушка на борту, процесс пробуждения спящих генов идет опережающими среднюю продолжительность трансформации темпами. Дэвид был вынужден прибегнуть к фантомной телепортации, чтобы стабилизировать состояние землянки, приняв на себя значительную часть болевых и прочих сопровождающих изменение побочных эффектов. Все прошло успешно.
– Он будет хорошим мужем, – удовлетворенно кивнула Конмира. – Знаю, вы не одобряете мое решение, но уже пора оставить его в покое, Аллаэ. Или новый муж так быстро надоел? Всего два года в браке. Вы, безусловно, вольны избрать другого мужчину, который займет пустующее место в сердце, но именно этот занят. Предсказание оракула невозможно отменить. Так что с вашим мужем-землянином? Временные проблемы или полное непонимание?
– В семье все в порядке. Я довольна, благодарю за заботу, госпожа президент. – Алые губы советника скривились в подобии улыбки. – Как жаль, что прежде чем лететь на Землю в тот памятный раз, я не попросила также о личном предсказании. Теперь бы знала, что должна быть счастлива.
– Не язвите, Аллаэ, от этого становится заметен ваш возраст. Когда же улыбаетесь, просто девочка. К тому же стоит подумать о детях, их отец эмпат. Не думаете, что дар мог перейти им по наследству? Тогда они ощущают все то же, что родители. Не пренебрегайте моими советами и вскоре поймете, что я была права, а счастье непременно случится даже в вашей наполненной многими заботами жизни.
– Как и всегда, госпожа президент, – слегка склонив голову, упрямо сжала губы блондинка. – Вы правы, мне стоит идти работать и заниматься подготовкой к родам.
– Не слышите вы меня, очень жаль. Все еще страдаете? Непродуктивно. Я всегда восхищалась вашей стойкостью, Аллаэ. – Президент, женщина среднего роста с чрезмерно хрупким по меркам Зиндаррии телосложением, но с поразительно яркими зелеными глазами, проницательного взгляда которых боялись все, поднялась из-за стола, чтобы пройтись по кабинету. – А также тем, что интересы своего народа вы ставите выше личных. Считаю, что, когда вызвались отправиться на Землю для участия в конференции по биотехнологиям сразу после смерти мужа, это был настоящий подвиг. Нам очень повезло, что развеялись вы самым удачным способом, закрутив роман со столь выдающимся ученым, как Киран Ноул. Такого специалиста земляне нам ни за что не отдали бы даже за огромные деньги и выгоды по контрактам на добычу редких элементов. Теперь он заботливый муж, будущий отец, что само по себе уже великое достижение, а разработки Кирана обещают очередной прорыв в генной инженерии. Надеюсь, вы не разочаруете меня опрометчивыми поступками, которых ранее не допускали, благодаря чему добились столь значительных успехов в карьере.
– Я все понимаю. – Голубые глаза потухли, рядом с губами Аллаэ залегли морщинки, демонстрирующие истинный возраст уже далеко не юной девушки, а взрослой женщины.
– Не сомневаюсь. – Президент вернулась на рабочее место, продолжая говорить деловым тоном, будто не было минуту назад попытки вести доверительную беседу. – Близится зима. Мне кажется, вам пора подумать о том, чтобы перебраться в другое полушарие. Положение обязывает. Сколько осталось до родов?
– Десять недель.
– Полагаю, две недели достаточный срок, чтобы сдать дела и отправиться в теплые края. Внутри вас растет сокровище – девочка. Вы не имеете права рисковать, Аллаэ. К тому же через три недели прибудет лайнер с Земли, не думаю, что будет разумно вам с Дэвидом видеться. Если более у вас, госпожа советник, дел ко мне нет, можете идти отдыхать. Благодарю за службу.
– Слушаюсь, госпожа президент.
Покинув кабинет, Аллаэ не смогла заставить себя отправиться в жилой корпус, где ей было так же одиноко, как и в любом другом месте планеты. Повернув в другую сторону, она оказалась на балконе, который, уже припорошенный колкими снежинками, выходил на горную гряду. И пик Доверия, немым укором напоминающий о той ошибке, которую госпожа советник когда-то совершила, сиял в солнечных лучах, ослепляя до слез. Но ни одна слезинка не скатилась по мраморной щеке Аллаэ, госпожа президент не напрасно выражала восхищение ее внутренней силой.
Подставив горящее после неприятного разговора лицо порывам холодного ветра, женщина поглаживала живот и беседовала со своими еще не рожденными детьми. Она часто поступала подобным образом, обращаясь к близнецам мысленно, чтобы ни одно слово не достигло чуткого слуха ее стражей, тех, которых выделила госпожа президент, поскольку второй муж не мог обеспечить необходимой зиндаррианке защиты. Да, девочки, появляющиеся на свет, считались сокровищем, которое необходимо оберегать, поскольку рождались крайне редко, лишь один из сотни детей был женского пола. Успехи ученых, множественные эксперименты и самые передовые достижения генетиков не могли изменить существующего положения вещей. Впрочем, когда-то зиндаррианцы практически в девяносто процентах случаев не могли иметь потомства вовсе, вынужденные вступать в брак с совместимыми представителями других рас, а теперь почти каждая пара обретает это счастье хотя бы единожды. Впрочем, если связь, соединяющая супругов на ином, не доступном другим расам уровне, формировалась крепкой, шансы на то, что детей в браке родится много, повышались многократно. И зиндаррианки в таких случаях рожали часто. Но что не менялось за все время, которое они скитались по вселенной, – только среди девочек мог появиться оракул, благодаря дару которого их раса еще существовала, получая указания и питаемая верой в лучшее. И потому все беседы завершались единым финалом – напоминанием о необходимости беречь дочь. Аллаэ же неистово любила обоих детей, пусть один и был мальчиком, этих даже больше, чем первенцев, лишь с возрастом прочувствовав, что такое материнство. И работа, и служение Зиндаррии, и все прочее стало восприниматься обычной суетой, а самым важным оказалась именно та жизнь, что двумя крохотными сердцами билась внутри. Сыновья Эдриана росли, почти не видя мать, но теперь Аллаэ пыталась это исправить, каждые каникулы привозя мальчиков в апартаменты, которые были отведены ей во дворце. И всем своим детям она желала счастья, которого не обрела сама. В душе давно поселилось ощущение пустоты, теперь занимаемое ненавистью и желанием отомстить той, кого Аллаэ считала виновной не только в своих несчастьях. А таковыми она теперь считала почти все события в жизни, так или иначе случившиеся под влиянием бывшей землянки, а ныне оракула и президента, которая оказалась слишком расчетливой и сильной для той, что даже не была рождена на Зиндаррии.
«Пусть небеса обрушатся на меня, если я позволю воле оракула коснуться вас. – Щеки зиндаррианки все еще пылали, и уходить ей с балкона не хотелось. – Братья станут вашими защитниками, если меня не будет рядом, но вы, надеюсь, со временем поймете и простите».
– Госпожа нуждается в тепле. – Рядом возник один из обычно безмолвных стражей и, не дождавшись ответа, укрыл женские плечи плащом.
– Благодарю. – Аллаэ даже не взглянула, кто это был, привыкнув к постоянной опеке, и вновь замкнулась в себе, отдавшись воспоминаниям.
Рожденная, чтобы достичь вершины. Дочь двух, владеющих даром и сама наделенная многими способностями, от умения пробуждать симпатию до гипноза. Свой дар Аллаэ никогда не использовала на родной планете, лишь за ее пределами и ради блага Зиндаррии. Добилась многого, но и потеряла тоже. И так ли она была несчастна? Ведь познала всю глубину чувств, вознеслась к самой вершине власти, которая доступна не владеющим даром оракула. Именно об этом она мечтала с детства, и даже, кажется, была любима. Так почему ненавидит ту, что предсказала Дэвиду иную судьбу, чем быть с ней? Первый выбор сделала сама, отдав предпочтение Эдриану, обладающему всем набором качеств, необходимых для того, чтобы стать лучшим из мужей. Дэвид был молод, слишком горяч и всегда стремился улететь с Зиндаррии. Аллаэ думала о будущем и была осторожной. Но уже через год после свадьбы поняла, что удобство не равно счастью, а безрассудство, порой кружащее голову, может привнести в жизнь ту искру, что почти угасла в ее браке. Возможно ли любить двоих? Аллаэ это удавалось, или она так думала. Связь с Эдрианом была крепкой, они понимали друг друга, чувствовали, им было по-настоящему хорошо вместе. Но на этом все, любви не было. А от одного только взгляда Дэвида сердце замирало и щемило в груди от мысли, что нужна ему. Его преданная любовь стала той силой, что питала госпожу советника, тогда еще только поднимающуюся к данной должности по карьерной лестнице. И пусть Дэвид никогда более, кроме единственной встречи на пике Доверия, не прикоснулся к Аллаэ и ни словом не намекнул на то, что творилось в его душе, зиндаррианка купалась в этом чувстве. И громом прозвучало предсказание оракула, сделанное два года назад, навсегда отдававшее его другой женщине. Смерть мужа, бегство на Землю и встреча с Кираном… Они так похожи. Отдавшись иллюзии любви с мужчиной, который лишь внешне напоминал Дэвида, она сама определила свою судьбу. Слишком важным стал этот человек для Зиндаррии, а потому Аллаэ уже не могла отказаться от брака. Киран одержим ею, и его любви должно было хватить на двоих… Но сердце прекрасной зиндаррианки не смогло впустить новое чувство, и теперь в нем расцветала кровавым цветком только ненависть. И желание отомстить будоражило кровь гораздо сильнее горячих объятий супруга.
Резкая боль заставила согнуться, и Аллаэ ощутила, как по ногам стекает жидкость, недвусмысленно намекая на то, что тело не терпит столь сильных эмоций, отторгая их и вместе с этим ускоряя другие процессы.
– Началось! Сообщите мужу!
Мириады звезд кружились, образуя причудливые фигуры. Одно мановение руки создавало галактику, другое отправляло в долгий и наполненный неожиданными встречами путь комету. Удивительный танец, сплетающий в единое целое нити, сотканные из хаоса, и разбавляющий пульсирующие предчувствием жизни миры черными дырами, поглощающими все, что умирало, но вскоре могло вернуться уже иным. Появление планет, таинство зарождения жизни, ее расцвет и угасание… Воодушевление, восторг и неожиданный страх, что все это напрасно – самые странные чувства и впечатления, застывшие на грани сознания, то ли видения, то ли воспоминания…
Внезапно очнувшись от странного сна, Алира услышала рядом размеренное дыхание. Это стало еще одной неожиданностью, удивившей, но, как ни странно, не испугавшей ввиду предшествующих событий. Никогда прежде она не проводила ночь в одной постели с мужчиной, правила академии не позволяли подобного, чтобы курсанты могли всецело посвятить себя обучению. И краткие мгновения, когда они с Илиодором проводили время вместе, случались исключительно в дни отдыха, если не было занятий и других дел, которым требовалось посвятить себя полностью. Как давно это было, будто в другой жизни и с другим человеком! Впрочем, так, наверное, даже лучше, подумалось Алире, меньше боли и сожаления о том, что уже невозможно вернуть. Грусть стерла остатки сна, но мужчина рядом вдруг застонал, заставив беспокоиться о нем. Дэвид был рядом, живой и нуждающийся в помощи. Во всяком случае, Алире показалось именно так. И непонятное, но волнующее ощущение при мысли, что она теперь замужем за этим зиндаррианцем, заставляло задумываться о том, как будут складываться их отношения. С одной стороны, он в таком же положении, как и она, если, конечно, не стал инициатором столь странного распределения землянки. В последнее не верилось, для подобного нужны хоть какие-то основания. Дар у Алиры не такой уж редкий, возраст и внешность, вполне возможно, подходящие, но не особенно выделяющиеся. Сногсшибательной красавицей ее точно нельзя назвать, если, конечно, у жителей загадочной Зиндаррии такой же вкус, как у землян. Да и знакомы они не были, поскольку покидала Алира территорию академии только в сопровождении Илиодора и более ни с кем не общалась после появления пары. Это было так недавно, но уже в прошлой жизни… И потому Дэвид совершенно точно не заслуживал дурного отношения, но с другой стороны – насколько можно быть к нему расположенной, чтобы это не привело к тем последствиям, которые Алира и сама расценила бы как предательство…
Зиндаррианец вновь застонал, привлекая пока оказавшуюся не способной сосредоточиться Алиру к своей персоне. Тусклый свет дежурного освещения, имитирующий ночное время суток, позволял разглядеть лишь очертания, но и так было очевидно, что мужчина лежит, вытянувшись словно струна. И, дотронувшись до холодной руки, что лежала рядом, но не касалась ее, Алира поняла, что Дэвид напряжен сверх нормы. Конечно, физиология зиндаррианцев могла отличаться, но если они с людьми на самом деле схожи, то стоны в данной ситуации уж точно нельзя отнести к хорошему самочувствию.
– Дэвид… С тобой все в порядке? Воды? Лекарства? – Приподнявшись, девушка села на не слишком широкой кровати, на которой пришлось умещаться вдвоем, пока смирившись с подобным неудобством и тем, что теперь все будет не так, как она привыкла.
– Я разбудил тебя? – Прозвучал хриплый голос в темноте, и засиявшие глаза, открывшись, заставили Алиру вспомнить о том, что она не одета.
Натянув тонкое одеяло до подбородка, землянка кивнула, будто точно знала, что мужчина способен разглядеть ее, но после все же ответила, заметив, что синий свет вновь угас.
– Ты стонал. Сначала скажи, что нужно. Тебе станет легче, я надеюсь. А после объяснишь, что, затяни меня черная дыра, происходит! – Последнюю фразу Алира не произнесла шепотом, как предыдущие, а угрожающе прошипела.
– Ничего не надо. Скоро само пройдет. Если можешь, поспи, это самое лучшее в данной ситуации. Ты всегда так эмоциональна?
Объяснять, что испытывает дикую боль, которую забрал себе, Дэвид не собирался, поэтому пришлось умолчать и о том, что она стихает лишь тогда, когда тело землянки касается его.
– Нет. Только тогда, когда ничего не понимаю. Впервые. – Ответ был произнесен уже вполне обычным голосом.
Показалось или зиндаррианец рассмеялся? Или, может, это кашель у него такой?
– Ложись, я буду рассказывать. – Дождавшись, когда, вздохнув и что-то неразборчиво пробурчав, землянка устроится рядом, Дэвид продолжал, найдя в темноте ее руку и бережно сжав в своей. – История слишком долгая, чтобы начинать сначала, поэтому остановлюсь на том, что происходит с нами сейчас. У некоторых землян имеются спящие гены, свойственные представителям той же расы, к которой относятся и зиндаррианцы. Эта часть ДНК в подобном состоянии ни на что не влияет и может не активироваться на протяжении всей жизни, если не предпринять к этому соответствующих мер. Самый действенный способ – ввести в организм уже активный образец. Мы с тобой оказались совместимы по всем параметрам, поэтому именно я стал твоим мужем и стражем. Это означает, что теперь единственный смысл моей жизни – защищать тебя, оберегая от любого негативного воздействия, быть рядом, если возникнет опасность. Не все мужчины Зиндаррии обладают способностью к телепортации, но такие, как я, просто не имеют права не создавать семьи, поскольку считаются самыми лучшими стражами. Мне долго удавалось оставаться свободным, но твое появление это изменило. Я всегда буду рядом, стоит – осознанно или нет – тебе позвать, даже если в какой-то момент волей оракула или судьбы мы окажемся на разных планетах. Правда, последнее вряд ли будет возможно в силу ряда причин.
– Телепортация? Даже у нас в академии сейчас нет таких кинетиков. Слишком редкое явление среди землян. Значит, и у тебя распределение… Ты обязан, и другого смысла в жизни нет. Звучит красиво, но не особенно приятно для здравомыслящего и свободного в проявлении своей воли существа. Это ненормально так воспринимать брак, не находишь? На Земле права и обязанности у супругов одинаковые. А я что должна делать? И что дает активация этих спящих генов? И почему плохо тебе, если кровь переливали мне? Нет, так дело не пойдет!
– Напрасно я думал, что вопросов станет меньше. Сам виноват. Отложим до утра. – Мужчина рядом вновь превратился в статую, лишь временно ожившую, будто Алире и в самом деле приснился их разговор.
– Эй, Дэвид! Мы так не договаривались. И не надо пугать меня оракулом, предсказатели и в моем роду были, знаешь ли. – Девушка уже почуяла азарт первооткрывателя, поэтому отказываться от пытки откровенностью не собиралась, методично формулируя вопросы, без ответов на которые просто невозможно было разобраться. – Давай по порядку. Откуда у землян спящие гены? Что за раса? И как вам вообще стало известно, что они у меня есть? Кто-то сливает персональные данные? Это же противозаконно!
Зиндаррианец молчал, не реагируя на возмущенное сопение поблизости, а рука его становилась все холоднее, и пальцы несколько мгновений спустя полностью разжались. Алира не посмела настаивать, выпалив все вопросы, что роились в голове. И в тот миг, когда физический контакт был прерван, полоснуло острым лезвием чувство, что она не права. Дэвиду на самом деле плохо и становится все хуже.
– Само пройдет?! Сомневаюсь. Дэвид! Отключился… – Вновь поднявшись, Алира заправила тонкую ткань, обернув вокруг себя, чтобы не спадала, и, поджав колени, села. – Ладно, менталист я или где? На зиндаррианском корабле земные инспекторы меня точно не прижмут за нарушение правил использования дара. Покажи мне, синеглазый, что с тобой и как я могу помочь! Продержись немного, пока я буду работать.
Беседуя больше с собой, чтобы унять дрожь, которая вдруг охватила ее от волнения, Алира даже не подумала о том, чтобы позвать на помощь. Почему-то в голове прочно засела мысль, что с происходящим они с зиндаррианцем, ставшим ее мужем, должны справиться без постороннего вмешательства. Если бы не защита, которая блокировала любую возможность постороннего ментального воздействия, она решила бы, что это Дэвид или кто-то другой из высокорослых инопланетян постарался, пока землянка находилась без сознания. Впрочем, возможности зиндаррианцев, умеющих хранить свои тайны лучше других гуманоидов, доподлинно не были известны никому. И кто посеял в ее голове эту мысль, да и другие, которые прежде были ей несвойственны, это вопрос, на который вряд ли в скором времени удастся получить ответ.
Для полноценного сеанса, особенно производимого с объектом воздействия впервые, когда для менталиста еще не было опорных точек, требовался зрительный контакт. Но потерявший сознание зиндаррианец не подавал признаков, что планирует приходить в себя и помогать Алире, поэтому она решила прибегнуть к радикальным мерам. Резко выдохнув, набралась смелости и несколько раз ударила мужчину по щекам. Реакции не последовало, поэтому следующим пунктом плана стал ментальный удар. Болезненно, причем для обоих. Собственное неудобство молодая менталистка перенесла бы спокойно, но не хотелось причинять дискомфорт зиндаррианцу. Впрочем, она в первую очередь рассчитывала на действенность, а неприятные ощущения старалась минимизировать быстротой установления полноценного контакта. К удивлению всегда прекрасно использовавшей подобную технику Алиры и это не помогло. Крепость сдаваться не собиралась, но небольшим бонусом вновь раздался стон мужчины, до этого подозрительно переставшего подавать хоть какие-то сигналы и вообще реагировать на попытки вторжения в его сознание.
– Болит, значит, жив. И это отличная новость. Но холодный как лед, что не очень хорошо. Я, конечно, не мечтала оказаться женой горячего во всех отношениях инопланетянина, но не настолько же… Дэвид!
Склонившись к лицу зиндаррианца, Алира пыталась уловить момент, когда он хоть на секунду откроет глаза, такие яркие, что могли осветить эту комнату не хуже едва рассеивающего мрак дежурного освещения. Выдержала лишь пару минут и, положив ладони на лоб Дэвида, попыталась наладить хоть какой-то контакт, чтобы уловить малейший отклик. Мощная стена, будто отвесная скала, уходила вверх и вниз, не позволяя пробиться к сознанию. Такой защите мог позавидовать любой менталист! Мысленно присвистнув, Алира двинулась вдоль в поисках малейшей трещинки, что неизбежно должна была существовать при такой плотности оборонной оболочки. Несколько слоев возводятся не за один сеанс, а значит, должны быть стыки. Аккуратно, стараясь не повредить ни один участок, поскольку позже подобное воздействие могло отозваться в лучшем случае сильнейшей головной болью, а в худшем проблемами с памятью, она проходила шаг за шагом, постепенно погружаясь в транс. Удивительно, но даже без активных действий со стороны Алиры вскоре защита начала сдаваться. Она стала зыбкой, неохотно, но пропуская внутрь, будто постепенно признавала в охотнице за чужими мыслями право на доступ в эту сокровищницу.
Погружение вышло тяжелым, словно омут затягивал, заставляя чувствовать всю тяжесть состояния зиндаррианца. И выбраться уже не представлялось возможным, каждая попытка лишала сил и эмоционального равновесия, столь необходимого при ментальном контакте. Поэтому Алира выбрала иной путь, нырнув глубже, чтобы полностью раствориться и после всплыть на поверхность, слившись с чужим сознанием, став его неотделимой частичкой, совсем крохотной, но прекрасно сознающей происходящее. Мысли прочитать не удалось, но этого уже и не требовалось. Увиденное поразило, показав пылающие нечеловеческой активностью участки, отвечающие за боль, а еще Алира ощутила искреннее сопереживание и желание помочь. Разве могла землянка теперь просто уйти, не оказав помощь?! Все случилось почти инстинктивно, без мыслей о высоком, вроде необходимости не бросать в беде мужа. Просто землянка не могла иначе и потому разделила страдание зиндаррианца, уменьшив тем самым нагрузку на него.
– Зачем? Ну зачем ты сделала это?!
Пришедший в себя через несколько часов Дэвид увидел, что рядом лежит бледная, словно снег на горных пиках, с искусанными в кровь губами его жена. Прошлой ночью связь окрепла, завершив трансформацию и сделав ее тоже зиндаррианкой, во всяком случае, для Дэвида, привязав до последнего вздоха к этой зеленоглазой и поразительно мягкой в душе девушке. И если бы землянка не вмешалась в процесс, сейчас чувствовала бы себя великолепно. Аккуратно сняв одеяло, Дэвид подхватил бесчувственное тело, чтобы отнести в душевую кабину. Теперь требовалось тепло, много. Оно снимало спазмы намного лучше любого лекарства, унося боль и оставляя после себя обновление. Физический контакт прерывать не хотелось, так и ему становилось легче. И, встав вместе со своей ношей под горячую воду, Дэвид вдруг обнаружил, что смотреть на эту женщину приятно, как и сознавать то, что его жена поступила так, как ни одна зиндаррианка до нее. Забрала боль, которую должен был терпеть мужчина, пожалела…
Этот сон был самым волнующим, волшебным и… ужасно неуместным. Голова слегка кружилась, и податливое, словно полимер для лепки, тело реагировало так, как никогда ранее даже на прикосновения Илиодора. Сквозь туман высвечивались, впечатываясь в сознание и навсегда оставаясь в памяти, яркие картины, образы и ощущения. Боль уходила от жгучих прикосновений упругих струй горячей воды, и внутри разливалось тепло, наполняя желанием жить. Синие глаза вновь сияли, рассеивая этот туман, но взгляд никак не желал фокусироваться надолго даже на них. Смещаясь на подбородок с крохотной, почти незаметной ямочкой, по которой стекали капли, сверкая в полумраке и представляясь звездами, он с трудом возвращался к ярким глазам, чтобы вскоре вновь уйти в туман. Даже во сне понимая, что это всего лишь реакция организма и результат того длительного одиночества, которое мучило последний год, Алира не могла не поддаться искушению вновь ощутить мужские прикосновения. Дыхание перехватывало от скользящих движений рук, что всего лишь не позволяли упасть, но так хотелось больше тепла и неги, которая охватывала, вытесняя прочие мысли и желания, кроме одного. И упрямые мужские губы, близкие, четко очерченные, притягивающие взгляд и не замечающие воды, что тихо струилась по ним, не скованная принципами, в этот момент казались невозможно далекими…
Очнувшись, Алира еще долго пыталась унять сердцебиение, радуясь, что зиндаррианец не может видеть ее лица. На узкой кровати она лежала спиной к Дэвиду, который слегка придерживал ее рукой, фиксируя и всего лишь не позволяя упасть, как и во сне, если вдруг снова станет плохо. Последствия своего спонтанного поступка менталистка помнила: боль, забирающая все ресурсы, а после пустота и это странное во всех смыслах видение. Неожиданно ввиду плохого самочувствия и того, что она не планировала реальных брачных отношений с этим вполне приятным, но чужим мужчиной. В сердце оставалось место лишь для одного, но его не было рядом уже давно и еще дольше не будет…
– Проснулась? – Рука зиндаррианца подала признаки жизни, сместившись с талии к плечу, и Алире показалось, что через мгновение ей на всякий случай проверят на шее пульс.
– А ты вообще не спишь, только сознание теряешь? – Алира непроизвольно поморщилась, услышав истерическую нотку в собственном голосе.
– Не в духе? Болезненные ощущения? Это нормально после того, что пришлось перенести. – Зиндаррианца реакция жены, похоже, совсем не отталкивала. – Зачем ты сделала это?
– Что именно? Согласилась выйти замуж? Нам вообще обязательно спать вдвоем на этой постели?
– Уже нет.
Односложный ответ прозвучал, словно удар двери, наглухо закрывшейся и оставившей за собой едва накануне возникшее доверительное отношение. Именно так показалось Алире, но заставить себя повернуться к Дэвиду и сказать что-нибудь нейтрально-примирительное она не могла. Слишком ярким был сон, который все еще заставлял пылать щеки и сбиваться дыхание. Хорошо, что она укутана в одеяло по самое горло и зиндаррианец не может читать мысли. Хотя…
– Что это было? И откуда у тебя настолько сильная ментальная защита? Ты телепат?
– Формирование связи. Дара читать мысли и внушать их у меня нет. Защита для того, чтобы никто другой не мог проникнуть в сознание. У каждого, кто покидает Зиндаррию, такая. Тебе необходимо поесть.
Односложные ответы были неприятно хлесткими, но звучали по делу, поэтому Алира не могла придраться, хотя недовольство внутри все же шевелилось, частично придавленное остатками совести или тем, что так называлось. Тихое шуршание позади, и вот уже зиндаррианец покинул каюту, заставив вздохнуть одновременно от облегчения и расстройства.
– Мистер очевидность! Никогда не была стервой, но, похоже, замужество действительно меняет. – Горько усмехнувшись, Алира приподняла одеяло, чтобы убедиться в отсутствии белья, которое совершенно точно сама не снимала. – Хорошо, что ничего не помню. Значит, раздел и спать уложил? Да, вроде бы еще до того, как полезла ему в голову. Вечно сначала делаю, а потом думаю! Платье жалко, надеюсь, хотя бы не успели утилизировать как потенциально несущее биологическую опасность. Да уж лучше забыть и не надеяться, чтобы потом не разочаровываться.
Даже совсем небольшое движение напоминало о пережитом. Мышцы болели, словно наутро после первой тренировки, как бывало по возвращении с каникул, забитые и ноющие. Есть на самом деле хотелось, но вначале все же желалось увидеть себя полностью на предмет наличия признаков внешнего воздействия, а после уже одеться, перестав ощущать странное чувство неудобства и стыда. Едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, Алира с трудом поменяла положение тела и села на кровати, слегка покачнувшись. Голова немного кружилась, но уже через пару минут перестала, позволив ощутить себя почти здоровым человеком. Впрочем, радость длилась недолго; стоило попытаться встать, комната вновь поплыла, отчего к горлу подкатила легкая, но все же тошнота. Пришлось вернуться в исходное положение и дождаться стабилизации в явно сошедшем с ума вестибулярном аппарате. Алира вздохнула несколько раз глубоко, прислушалась к себе и вновь поднялась, усилием воли заставив неприятные ощущения отойти на второй план. Но добраться удалось лишь до кресла, теперь стоявшего несколько дальше, чем накануне. Эти два небольших шага дались с огромным трудом, а вымотали так, будто совершила марш-бросок в горы. Хорошо хоть тошнить перестало. И все же пришлось признать, что дойти до кабины санитарного блока, который находился примерно в пяти метрах, точно не представлялось возможным в обозримом будущем.
– Ощущения, конечно, незабываемые, но как-то иначе я себе представляла первую брачную ночь. И это мы просто ментально познакомились…
Обстановка в каюте, которую пришлось изучать ввиду отсутствия возможности перемещаться, показалась довольно необычной, хотя не особенно отличалась от привычного убранства в туристических шаттлах. В первую очередь удивило даже не это кресло, в котором можно было провести много часов – удобное и мягкое, оно оказалось прекрасно подходящим для фигуры Алиры. Впрочем, ей вспомнилось, что и зиндаррианец им пользовался, явно не испытывая неудобства. Единственным объяснением было то, что это дорогая модель-трансформер, подстраивающаяся под конкретного седока. Если есть не только желание, но и средства, то поводов не позволить себе кресло по цене обычного атмосферного шаттла Алира не видела. Больше удивляла, как ни странно, кровать. Обычно спальное место устраивалось в стеновой нише, являясь ее частью и не угрожая причинить вреда в случае возникновения непредвиденной ситуации. Здесь же стояла на первый взгляд обычная кровать, конечно, закрепленная фиксирующими устройствами, но явно предназначенная для транспортировки. Такие обычно использовались в медицинских блоках, чтобы врачи имели свободный доступ к больному со всех сторон. Однако каюта никак не напоминала привычные палаты, в которых, пусть и редко, но доводилось бывать Алире во время недолгих полетов на Луну. Здесь не было медицинского оборудования, и свет казался вполне естественным, а не тем мертвенно-бледным, который всегда оставлял неприятные ощущения не только в глазах. Да и размер каюты казался гораздо больше обычного, поэтому определиться с тем, придется провести здесь все время полета или положенное время карантина, Алира так и не смогла.
А вскоре вернулся зиндаррианец. Удивительно напоминающий человека суровой профессии со своим развитым телосложением, он принес контейнер, который молча установил на выдвинутый из стены и до этого не замеченный девушкой столик. Внутри оказалась питательная, но легкая еда: горячий мусс с запахом мяса, овощное пюре, судя по зеленовато-бурому цвету, сок из цитрусовых и уже привычная вода в необычной упаковке. К счастью, тошноты уже не было, в отличие от чувства голода.
– А ты? – Ощутив, как сильно хочет на самом деле есть, Алира все же не могла не заметить, что контейнер один. – Не будешь есть здесь или вообще голодаешь?
– Мне показалось, ты хочешь остаться одна. Я позавтракаю у себя. – Ответ прозвучал холодно и вежливо, отчего напрашивался очевидный вывод, что зиндаррианец обиделся.
– Подожди, не уходи, мне нужно кое-что тебе сказать. Личное время и пространство нужно каждому… – Алира вначале принялась объяснять не слишком приятную ситуацию, которую спровоцировала, общепринятыми фразами, но после решила честно признаться: – Я повела себя некрасиво, сорвалась. Мы почти не знакомы, если не считать нескольких часов, которые провели здесь вместе и не в лучшем состоянии. Я вообще не хотела выходить замуж, а тут… Извини, Дэвид. Я злилась на себя, а досталось тебе, это не повторится. Мир? Мне нужна одежда, в таком виде неудобно разговаривать, да и есть тоже. Если честно, я почти постоянно об этом думаю, особенно когда ты рядом. Может, позавтракаем вместе? Поговорим откровенно. Ты тоже, как я поняла, не слишком рад этому браку. Предлагаю сразу обсудить нашу ситуацию и определиться с планами и отношениями. Не возражаешь?
Очевидно, зиндаррианец не имел ничего против, удивившись настолько сильно, что даже не ответил, в очередной раз поразив вспыхнувшим в глубине синих глаз светом, будто сработал какой-то из датчиков, настроенных на общение с плохо изученными представителями других рас. На бесстрастном лице промелькнули совершенно не совместимые, по мнению Алиры, чувства, учитывая ситуацию: недоверие, благодарность и некий восторг. И, поправив темно-русые пряди, которые, слегка завиваясь, упали на лоб, Дэвид, казалось, что-то для себя решил, не говоря этого. Он вновь нажал на что-то в стене, извлекая упакованный набор с форменной одеждой, обувью и гигиеническими принадлежностями. Положил все это на кровать и направился к выходу. Уже переступив через порог, зиндаррианец вдруг повернулся к уже не надеявшейся что-то услышать землянке и ответил:
– Я вернусь через десять минут. Мне будет приятно разделить с тобой пищу.
– Отлично, – хмуро заметила Алира, обратившись к уже тихо занявшей свое место двери. – Со мной или с ним что-то не так? Впрочем, это зависит от того, с чьей точки зрения смотреть.
Учитывая опыт, она медленно переместилась на кровать, чтобы извлечь одежду и прочее из герметичной упаковки. В первую очередь облачилась в белье, почти физически почувствовав облегчение оттого, что уже не совсем обнажена. Облегающий комбинезон графитового оттенка тоже оказался вполне удобным, а мягкие ботинки были нужного размера. И необычный гребень, казалось, сделанный из дерева, который лежал в числе прочих вещей, необходимых женщине, было жаль использовать по прямому назначению. Широкие зубья хищно изгибались, как образцы древнего оружия, а витиеватый рисунок напоминал узор, который Алира лишь однажды видела в террариуме на шкуре одной из самых ядовитых змей планеты, к сожалению, давно вымершей и искусственно восстановленной по генетически пригодным останкам. Теперь такие экземпляры имелись только в биопарке. Это воспоминание всколыхнуло и другое, заставив мысли вернуться сюда – на инопланетный корабль, на борту которого, по заявлению новоиспеченного мужа, «пробуждались спящие гены» Алиры. И, расчесывая необычайно красивым гребнем волосы, она уже без удивления приняла тот факт, что они выглядят свежевымытыми и кем-то заботливо приведенными в порядок ранее. Вот только думать о том, что заставляющий злиться на себя сон может оказаться вовсе не плодом воображения, а настоящим воспоминанием, совершенно не хотелось.
Времени до возвращения Дэвида оставалось не так уж много, поэтому, довольно быстро приведя себя в порядок, Алира вновь переместилась в кресло, чтобы не демонстрировать собственную слабость. Чего она точно не могла терпеть в отношении себя, так это жалости. Еще тогда, когда потеряла маму и была помещена в интернат для сирот, поняла, что за этим проявлением отношения окружающих скрываются только самые худшие новости. И пусть давно выросла и понимала, что некоторые люди способны вполне искренне сопереживать, также знала: большинство проявляют сочувствие лишь внешне, внутри оставаясь безучастными. И это в лучшем случае. Притворство Алира презирала даже больше, чем откровенную вражду, поэтому решила рассказать мужу всю правду, чем бы это ни обернулось.
Дэвид вернулся с дополнительным контейнером и поставил его рядом с тем, который ранее открыл перед Алирой. Из очередной ниши молча достал раздвижной стул-кресло, на котором устроился напротив, и под удивленным взглядом землянки забрал себе ту порцию еды, которая успела несколько остыть.
– После приема пищи станет легче. Слабость, верно?
Кивнув, Алира открыла контейнер с тем же набором продуктов и попробовала оказавшееся восхитительно нежным и вкусным мясное суфле.
– Ваш повар знает толк в своем деле. Обычно подобная диетическая пища не обладает ярко выраженным вкусом.
– Все нейтральное не по тебе? – В уголках синих глаз возникли небольшие морщинки, выдающие улыбку, так и не появившуюся на губах зиндаррианца. – Лучшие повара именно мужчины.
– О, совершенно то же самое утверждают и земляне-мужчины, – улыбнулась Алира. – Впрочем, готовят в большинстве случаев не они, а роботы, если речь идет о персональных заказах, или вообще автоматизированные линии, как у нас в академии. Правда, специалист-повар активирует нужные программы и всегда контролирует не только процесс, но и результат. Очень нравится нашим курсантам подрабатывать именно поварами, но есть и минус – прибавка в весе, потому что дегустировать приходится слишком много блюд на протяжении всего дня. Люди давно не любят тратить время на то, чтобы лично готовить себе еду. Поэтому не могу ни согласиться, ни опровергнуть твои слова. На Зиндаррии дело обстоит так же?
– Ни в коем случае. Вместе с пищей мы поглощаем энергию, которую она несет. В руках живого существа еда обогащается ею, в механических – умирает. Надеюсь, тебе понравится, как я готовлю, хотя уже давно не практиковался. На корабле у меня другая работа, – казалось, с каждым произнесенным словом и съеденной ложкой «живой еды» Дэвид и сам оживает, расслабляясь.
– Какая? – Невольно залюбовавшись процессом преображения маски холодно-отстраненного лица в отражающее эмоции лучше любых слов, Алира даже есть перестала.
– Штурман. Но это было до женитьбы. Теперь моя задача – обеспечивать твою безопасность. Предполагалось, что процесс трансформации и формирования связи будет более длительным, поэтому вместо меня всю работу бортовых систем позиционирования и прокладки маршрута контролирует напарник. Не будешь возражать, если я сменю его ненадолго, пока ты будешь отдыхать?
Едва сделав глоток воды, Алира поперхнулась, закашлявшись, не поверив своим ушам. Впрочем, в голосе и взгляде зиндаррианца не чувствовалось ни намека на шутку.
– Ты серьезно? Мне казалось, что это я пленница или что-то вроде этого. Разве требование карантина не распространяется и на тебя? Мы довольно тесно контактировали.
Отложив прибор, Дэвид внимательно посмотрел на Алиру и произнес бесстрастным голосом, словно затронутая тема вновь лишила его эмоций:
– В изоляции нет необходимости. Ты абсолютно здорова. Но отсутствие аппетита начинает меня беспокоить. Ты совершенно свободна здесь и на Зиндаррии. Можешь перемещаться везде в пределах корабля, а после и на планете, без дополнительных разрешений, если дело не касается особо охраняемых зон и территорий. Впрочем, вначале я предпочел бы лично представить тебя экипажу.
– Как скажешь, – пожала землянка плечами. – Знаешь, Дэвид, что меня беспокоит? Между нами чувствуется напряжение. И возникает оно из-за недоговоренностей и того, что я, а возможно, и ты, чего-то не знаем. Ты очень торопишься помочь напарнику или у нас есть время поговорить, как и собирались? И да, ты тоже свободен здесь и на Зиндаррии. Надо всю фразу целиком произносить? Это какой-то ритуал?
– Нет. Требуется уточнение? Я не могу распоряжаться собой так, как это имеешь право делать ты. Понимаю, жизненный уклад на Зиндаррии отличается от принятого на Земле, поэтому объясню: это тоже моя обязанность. Брак, если сформировалась связь, в основе которой лежат энергетические процессы, спровоцированные пробуждением генов, имеющихся лишь у редких представителей гуманоидных рас, не может быть расторгнут. Мы с тобой теперь связаны до смерти одного из нас. Но ты говорила, что не имела желания выходить замуж? Никто и никогда не смеет принудить женщину к тому, чего она не желает. Теперь ты зиндаррианка и находишься под защитой нашего законодательства. Можешь, если хочешь, жить в отдельном помещении, я буду рядом, но никоим образом не стану посягать на твое личное пространство. Ты о нем уже упоминала, когда проснулась, я услышал. Насилие в любом виде – физическое, моральное, ментальное – под запретом. Нарушение этого закона, как и измена мужа, карается смертью на Зиндаррии.
– Сурово. Значит, принуждать к исполнению брачных обязанностей меня не будут, но могут казнить, если вдруг полюблю другого? – Алира всерьез задумалась, стоит ли рассказывать о месте, которое занимает в ее жизни Илиодор.
– Это касается только мужа. Пока сложно сосредоточиться?
– Ты думаешь, что я еще не в себе? – обиженно фыркнув, Алира все же постаралась понять реакцию Дэвида. – Причина в другом. Я привыкла, что права и обязанности не дифференцируются в зависимости от гендерной принадлежности. Если измену мужа закон определяет как измену, то и измену жены в моем понимании тоже. У вас, как я теперь начинаю понимать, не все устроено так же. Но казнить… Как ты на такое согласился? Всю жизнь посвятить одной женщине, которую даже не знал до брака и которой, возможно, совсем не нужен?
– Мужчины рождены для того, чтобы оберегать и защищать, с этой мыслью мы растем, постигаем науку жизни и воспитываем детей. А равенство… Оно такое же призрачное, как и свобода выбора. Разве ты не согласилась на этот брак, даже не зная меня? Как же пресловутые земные законы? Я не раб, а защитник. Это мой осознанный выбор. Воля оракула коснулась меня, но теперь я знаю, что она не ошиблась, указав на тебя.
Спокойный тон Дэвида не мог обмануть Алиру. В его голосе не чувствовалось вызова или приглашения к спору, слышалась лишь некая обреченность и грусть, которая не могла укрыться от выпускницы Академии кинеза, давно привыкшей видеть больше, чем демонстрируют внешние проявления и тем более слова. Ментальная защита всех, не только обучающихся, но и работающих в академии, не позволяла чувствовать, поэтому приходилось ориентироваться иначе.
– Ты в чем-то прав. Выбор без выбора… У тебя все почти так же, как у меня. И я не могла поступить по-другому, хотя формально имела право отказаться. Значит, еще и брак нельзя расторгнуть… Вообще прекрасно! Если честно, надеялась, что отработаю практику как обычный контракт и буду хотя бы относительно свободна. Мы могли бы жить и работать на одной из исследовательских станций, пусть и считались бы семьей, но этот варварский закон… У меня есть дело, которое я не могу просто оставить, забыв о нем. И я надеялась на твою помощь, Дэвид. Не потому, что ты обязан или что-то мне должен, этого я вообще не понимаю, а просто… Даже не знаю, как сказать… Хотелось, чтобы мы стали друзьями. А с учетом того, что происходит на Зиндаррии, это тебя нужно защищать от местных законов. Понятно, почему твоя планета настолько закрыта. Межгалактический суд никогда не признал бы законным подобное обращение с мужчинами. Казнь! Это вообще негуманная форма наказания, на нее уже двести лет как наложен мораторий в коалиции гуманоидных планет. Зиндаррия нарушает межгалактическую конвенцию об охране жизни, применяя ее.
– Это внутреннее дело Зиндаррии, – коротко заметил Дэвид, окончательно надев на лицо маску безразличия. Но, заметив, как расстроена жена, решил объяснить подробнее и придвинул свой стул почти вплотную к креслу Алиры. – Это даже не законы, которые утверждаются правительством, тут иное… Традиции, память предков, что передали нам свой опыт сквозь столетия, когда они были вынуждены скитаться между планетами. И потому ни одно из правил, которых мы придерживаемся, не возникло по чьей-то прихоти, а стало результатом ошибок и трудных решений. Слишком мало рождается женщин, способных сохранить и передать силу, которой более не владеет никто во вселенной, мы просто не имеем права не беречь вас. И хотим делать счастливыми, лишая другого той самой свободы, ради которой ищем давшую нам жизнь планету. Такова жертва, которую приносят мужчины Зиндаррии, но разве она слишком велика? Мы дарим вам верность и безграничную любовь, даже если не можем получить того же взамен. Впрочем, примерно двести лет столь жестокая мера наказания ни к одному зиндаррианцу не применялась. Никто не попадался на подобном безрассудстве. Другие преступления караются иначе, хотя и не могу сказать, что более гуманно. Иногда оставить жизнь это тоже своего рода наказание.
– Утешил, ничего не скажешь! Правда, я ничего не поняла, но не уверена, что хочу узнать детали именно сейчас. – Вздохнув, Алира несколько отстранилась, чувствуя определенное неудобство от близости мужчины, которому планировала сообщить, что любит другого. – И что, ты никогда не любил и думаешь, что с тобой такого просто не может случиться? Или дисциплина заставит испытывать некое подобие чувства ко мне, навязанной тебе жене?
Вновь синие глаза вспыхнули, показывая, как на самом деле можно безошибочно считывать эмоции зиндаррианца. Вернув стул на прежнее место, Дэвид признался:
– Любил. Был уверен, что люблю. Слепо, преданно, не требуя, но желая взаимности. Мне казалось, что она была, эта любовь… Что-то изменилось во мне. Наверное, так работает связь. Я хочу ответить тебе искренне, но сам не могу понять, что испытываю к той женщине теперь. И все же никогда я более не прикоснусь ни к одной, кроме тебя. И дело даже не в законе, я сам не хочу этого. Наверное, существует нечто большее, чем физическая близость. Мне кажется, что друзьями мы с тобой точно можем стать. Я бы не хотел больше возвращаться к этой теме. Какая помощь тебе нужна? Обещаю, что сделаю все возможное.
– Получается, я буду использовать тебя так же, как и ваши женщины. Еще не видела их, но почему-то уже не хочется общаться с этими эгоистичными дамочками, которые даже не пытаются изменить положение мужчин к лучшему. Понятно, их все устраивает. Дэвид, я не хочу, чтобы у нас сложилась такая модель отношений. Пусть я не могу стать тебе полноценной женой, но достаточно близкими мы уже стали. Ты же раздевал меня? – Натянуто улыбнувшись, Алира попыталась хоть как-то сгладить плохие новости, которые собиралась сообщить. Ей было искренне жаль, что все так сложилось, но изменить что-то, как выяснилось, уже вряд ли получится.
Неопределенно передернув плечами, будто хотел что-то добавить, Дэвид просто кивнул. Потом обратил внимание на еду, которой в порции Алиры почти не убавилось.
– Надо все-таки поесть. Ты расскажешь сейчас или пока не готова? Нам предстоит многое объяснить друг другу, но и путь неблизкий, времени должно хватить. Я помню, у тебя еще было много вопросов ко мне.
– Да, это так, но с вопросами точно можно потерпеть. – Покаянно вздохнув и взяв вилку, Алира не могла вновь не восхититься выдержкой зиндаррианца. – По поводу же остального… Лучше рассказать все сразу, чем после объяснять причины тех или иных поступков. Я тоже любила, Дэвид. Конечно, по вашим законам женщине предоставлено право быть с другим, но… Это искушение, с которым, возможно, и я не смогла бы справиться. Но существуют и другие, не менее строгие законы, относящиеся к кинетикам. Тот человек должен был стать моим мужем, мы были официально зарегистрированной парой. Илиодор пропал, но признан на Земле погибшим, поэтому мне пришлось согласиться на брак по распределению. Я должна найти Илиодора, спасти, если он оказался захвачен пиратами. Вместе нам все равно не быть, он будет обязан найти другую женщину, чтобы получить право работать и вообще жить так, как хочет. Я готова к этому. И это моя жертва. Как видишь, общего у нас несколько больше, чем можно было предположить. Взаимопонимание и уважение, это вполне твердая основа для брака, пусть даже такого странного, как наш, не находишь?
Первый день замужества, как и первый день полета, оказался богатым событиями. Знакомство состоялось, прозвучали первые откровения, и на душе, как ни странно, стало легче. Алире не хотелось бы начинать общение с тем, кто так или иначе, но стал ее мужем, с обмана. Да и положение Дэвида казалось ей незавидным, пусть пока она и не совсем разобралась в тонкостях законодательства Зиндаррии. К тому же в итоге Алира получила не только уверения в том, что муж всецело поддержит ее в миссии спасения бывшего жениха, но и постарается устроить встречу с оракулом сразу по прибытии на планету. Эту таинственную зиндаррианку Алира очень хотела видеть, поскольку связь между весьма тщательным подбором невесты Дэвиду и исчезновением Илиодора ей казалась очевидной. Предсказание – это одно, подобным даром обладали, как когда-то рассказывала мама, несколько поколений их семьи, но столь странное удачное стечение обстоятельств, благодаря которым землянка оказалась на корабле зиндарриацев, совсем другое.
Самочувствие довольно быстро вернулось к нормальному, особенно учитывая не слишком приятные и явно способные иметь последствия болевые ощущения, которые пришлось испытать. Зиндаррианец, ни в малейшей степени не уступая в профессионализме медицинской сестре Клее, что осталась в академии и прошлом, снял жизненные показатели Алиры, ввел стимулятор, который должен был убрать слабость, и даже взял кровь для исследований.
– У вас все каюты так прекрасно оборудованы или специально для инопланетных жен подготовлены особенные?
– Стандартная медицинская каюта. Не отличающаяся от обычной обстановка, может, и в меньшей мере способствует нормализации эмоционального состояния, чем препараты, но точно не несет риска возникновения непосредственных и отсроченных побочных эффектов. Мы предпочитаем добиваться положительных результатов, не подвергая организм стрессу. И даже раненый не воспринимает себя больным, если ничто вокруг не напоминает об этом. Тебе уже лучше, и я предложил бы перебраться в мою каюту, ее я совершенно определенно оборудовал дополнительно, учитывая твои нужды, вот только спальное место там одно. Более свободных кают нет, экипаж укомплектован полностью, а пассажиров мы обычно не берем.
– Меня и здесь все устраивает, спасибо. Не вижу смысла менять каюту и доставлять тебе тем самым неудобства. Уже уходишь? Работа? – Поняв, что затронула щекотливую тему, Алира сразу же сменила ее. И, не отрывая взгляда от мужской фигуры, не уставала поражаться тому, насколько плавно и одновременно быстро перемещается зиндаррианец, убирая в соответствующие ниши стул, столик и остатки еды, подлежащие переработке. Сравнение напрашивалось само, будто это мягкие лапы хищника из семейства кошачьих касались пола, а не ноги гуманоидного существа, слишком крупного для подобной завораживающе опасной грации.
– Да, пора сменить напарника. Если что-то понадобится, назови мое имя и позови.
– Так работает наша связь? – Брови Алиры взлетели вверх.
– Конечно. Громкая, – улыбнулся совсем по-мальчишески Дэвид. – Я настроил ее на твой голос и мое имя. Позовешь – я услышу через динамик, где бы ни находился, в каюте или командной рубке. Ничего личного не говори, поскольку рядом может кто-то находиться. А та связь, которую ты имела в виду, не нуждается в подобных сложностях. Когда тебе потребуется помощь, я сам почувствую, но это касается критических ситуаций.
– А можно мне с тобой? Заняться все равно нечем, а так хотя бы осмотрюсь. Интересно же.
– Если только в порядке развлечения… – Дэвиду не хотелось оставлять жену одну, но пока он не определился с тем, почему ощущает все нарастающую тревогу и желание немедленно вернуться, даже покидая ее ненадолго, поэтому просто смирился с тем, что в ближайшие дни постарается изучить эту аномалию. – Официальное представление я запланировал на завтра, но так даже лучше. Идем, конечно.
Было непривычно ощущать себя в новом статусе, но то, что Дэвид не отпускал ее руку, будто боялся потерять, оказалось даже приятным. Чувствовать неподдельную заботу, которой была лишена еще в детстве, внимание, когда взгляд синих глаз останавливался на ее лице во время разговора, – все это было новым опытом для Алиры, удивительным и заставляющим улыбаться без видимой причины. И всегда внимательная курсантка вдруг оказалась несколько более рассеянной, чем позволяла новая обстановка и длинные объяснения зиндаррианца, из которых Алира поняла едва ли половину. Но в целом устройство межгалактического лайнера не особенно отличалось от межпланетных шаттлов, а детали были не так уж интересны. И когда пара, рассмеявшись над очередной шуткой Дэвида, вошла в рубку, в которой находились два зиндаррианца, оба обернулись, а после встали и поклонились, будто приветствовали высокопоставленную особу.
Имен Алира не запомнила, они оказались слишком сложными и совсем не похожими на земные, в отличие от имени ее мужа. Или это просто память отказывалась воспринимать слишком много новой информации да еще после воздействия непонятной трансформации и стимуляторов. Землянка в восхищении замерла перед открывающимся видом, мгновенно завладевшим ее вниманием. В каютах для пассажиров обычно не было иллюминаторов, шаттлы экономкласса представляли собой лишь относительно комфортное средство перемещения, но, что считалось более важным в космических путешествиях, почти абсолютно безопасное. Здесь же панорама в сто восемьдесят градусов позволяла ощущать себя почти в открытом космосе. Командная рубка выдавалась вперед, огромным глазом хищной рыбы осматривая светящиеся вдалеке галактики и другие звездные системы.
– Что это? – заметив объект, который явно выделялся, приближаясь и отчетливо подавая световые сигналы, Алира задала вопрос, лишь после заметив, что отвлекла зиндаррианцев от разговора.
– Уже второй случай! Никакого контакта! – Командир, даже более высокий, чем Дэвид, темноволосый мужчина с легкой сединой в волосах, с такой силой сжал кулаки, что в повисшей тишине раздался хруст, как показалось Алире.
– Они подают сигнал о помощи! – Напарник Дэвида с надеждой бросил взгляд на командира, но тот лишь повторил приказ:
– Никакого контакта с изгнанниками! При попытке стыковки я буду вынужден применить оружие на поражение. Надеюсь, до этого не дойдет. Что же вы делаете, ребята? Уходите, пока не поздно…
Кто такие эти изгнанники, Алира не понимала, но в целом ситуация была ясна. С теми, кто пытался выйти на контакт с зиндаррианцами, те очевидно общаться не хотели, а потому вполне могли пригодиться ее навыки. Не напрасно же в академии она проходила многочисленные виртуальные тренировки для отработки навыков дистанционного воздействия в космосе на любые формы разумной жизни.
– Я могу скрыть корабль! Правда, для этого мне придется использовать свой дар менталиста.
– Каким образом? – Вопрос задал командир, деактивировав движением руки пульсирующий красный сигнал, который появился на виртуальной панели на мгновение раньше возгласа Алиры.
Казалось, все трое мужчин забыли о корабле, подающем сигнал бедствия, сосредоточившись на общении с землянкой, которая в свою очередь в один миг утратила уверенность, вновь почувствовав себя на экзамене. Только теперь речь шла о реальных живых существах, и в случае провала не Алира получит плохую оценку, а пострадают те, кому и без того требуется помощь.
– Создам ментальный щит, который будет визуально скрывать лайнер. Для этого мне не нужен контакт с той стороной, их сознание само сработает против собственных органов зрения, столкнувшись с моим щитом.
– А для приборов лайнер останется видимым? – серьезно отнесся к заявлению юной девушки, по-настоящему поразив тем самым Алиру, умудренный годами командир зиндаррианского корабля.
– Только на время, которое потребуется, чтобы мы могли уйти с данной траектории движения. В дальнейшем им придется очень точно навести сканеры, чтобы, отразившись, пришел ответ о том, где лайнер находится на самом деле.
– Надеюсь, удача улыбнется им в чем-нибудь ином, нас же изгнанники потеряют. – Казалось, капитан облегченно вздохнул. – Как быстро сможете это сделать? И на какой период времени хотя бы примерно? Данные параметры важны в работе менталиста, или можете переориентироваться в процессе?
– Лучше, конечно, заранее все рассчитать, – уже включаясь в рабочий режим, ответила Алира. – Мне потребуется две-три минуты для создания, удерживать смогу не дольше пятнадцати. Этого хватит?
– Вполне. Что ж, это, пожалуй, самое лучшее в данной ситуации. Приступайте, госпожа Нииро. Дэвид, помогите супруге.
Заняв место в подвинутом мужем удобном кресле, высокая вогнутая спинка которого поддерживала спину и в то же время прятала от взглядов зиндаррианцев, Алира закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. И почти сразу ощутила, как щекочет щеку чужое дыхание, а после шепотом прозвучало:
– Можешь попробовать узнать, что у них случилось? Только тихо.
Кивнув Дэвиду и не открывая глаз, Алира привычно выровняла дыхание. Ей понравилось то, что сделал муж. Она и сама планировала поступить так же, если, конечно, у неизвестных изгнанников не стоит настолько же сильная защита, как у Дэвида, но сама его просьба говорила о многом. Бросать терпящих бедствие в космосе это, конечно, не преступление, если корабль не идентифицирован как союзнический, но точно подлость. Впрочем, подобными уловками пользовались и пираты, поэтому капитана можно было понять, ведь ему могло быть известно много больше, нежели никогда не покидавшей Солнечную систему Алире, уж точно не понимающей, кто на самом деле скрывается под словом «изгнанники». Может, это и преступники, но вряд ли можно жить спокойно, если сомневаешься и просто отстранился, оставив в беде нуждающихся, даже не попытавшись помочь.
Щит, возникнув крохотной точкой, видимой только создательнице, мгновенно развернулся, стирая очертания огромного лайнера. И, оставив лишь часть сознания контролировать его, землянка попыталась нащупать следы чужого, запомнив направление. Это оказалось даже легче, чем на тренировках, в космосе почти не ощущалось помех, а голоса зиндаррианцев, обсуждающих координаты и смену курса, стали фоном, не отвлекающим от главной задачи. И, к удивлению Алиры, ответ она получила почти сразу. Менталиста обмануть невозможно, во всяком случае, так считали преподаватели Академии кинеза. Поэтому не приходилось сомневаться в том, что на корабле, от которого столь удивительным образом убегали воинственные зиндаррианцы, на самом деле большие проблемы. И едва уловив суть, Алира позвала Дэвида, чтобы прошептать то, о чем просили зиндаррианцы на другом корабле. В том, что помощь нужна именно соплеменникам мужа, она была уверена ровно так же, как в собственном имени.
Минуты текли медленно, наваливаясь усталостью, щит становилось все труднее держать, и соленые капли пота уже достигли губ, раздражая и заставляя терять концентрацию. Но рядом никого не было, за спиной шел горячий спор, результата которого Алира так и не узнала, провалившись в темноту беспамятства. Оно иногда отпускало, слегка ослабляя тяжелые объятия, и тогда сквозь ресницы словно в тумане вновь виделся взволнованный синий взгляд и спокойствие накрывало уютным одеялом, когда теплые губы касались щеки или лба… Алире стали нравиться ее сны.
Дэвид был зол. Всегда прекрасно владеющий собой, привыкший скрывать чувства, теперь он не мог сдержаться. И командир заметил, что это, должно быть, результат неполного восстановления после формирования брачной связи с землянкой. И лишь потому согласился поступить в соответствии со здравым смыслом, на чем настаивал Дэвид, посчитав, что это не может считаться полноценным контактом и не должно иметь негативных последствий. Они все-таки отправили капсулу с необходимыми медикаментами и запчастями, которые требовались бывшим братьям, навсегда изгнанным с Зиндаррии только за то, что результатом их любви стало рождение детей. Молодые, горячие, влюбленные и свободные… Он сам когда-то был таким, и только дружба воспрепятствовала ему стать любовником Аллаэ. Этим ребятам повезло больше. Кого-то могли пощадить в порядке исключения, если бы родилась девочка, но вне брака всегда появлялись на свет лишь мальчики. Так работала связь, которая была спасением и в то же время наказанием зиндаррианцев. На месте любого из тех, кто страдал от болезни на вынужденном бесконечно странствовать корабле с выходящей из строя кислородной установкой, мог быть и Дэвид или его друг, если бы не выиграл тот отбор Аллаэ, кто знает… И то, что пришлось использовать дар менталиста, лишь меньшее из зол, если помогло спасти жизни. В то же время зиндаррианец был рад и горд тем фактом, что его жена не отмахнулась, напротив, рискнула, вступив в ментальный контакт с неизвестными ей существами, чтобы помочь. И пусть она не знала, что это именно те, кого закон Зиндаррии считал истинными преступниками, ведь они посмели любить замужних женщин и стали в результате отцами. Но в душе Дэвида вначале поселилась, а после окрепла уверенность в том, что даже получив эту информацию, землянка не отказалась бы от этой идеи, чтобы в результате содействовать оказанию помощи.
Едва очнувшись, Алира ощутила, что Дэвид рядом. Тепло руки, которая согревала ее ладонь, обнимая и укрывая от беспощадности поставивших себя выше законов гуманности существ, уже стало привычным. И едва ее ресницы дрогнули, сразу послышался голос, полный беззаботного веселья, будто абсолютно все плохое для всех без исключения уже осталось позади.
– Проснулась? Все земные женщины так часто проводят время без сознания? Это развлечение или способ привлечь внимание мужа?
– Удалось что-нибудь сделать? – открыв глаза, Алира сразу задала единственный вопрос, который на самом деле считала важным, пошутить она сможет и после.
– Все необходимое они получили.
– Это не может не радовать. Но надолго ли им хватит? Корабль постоянно требует ремонта, особенно в долгих перелетах, да и питание, вода, топливо, наконец… Кто такие изгнанники, это же зиндаррианцы?
– Уже не жители Зиндаррии, поэтому чужие нам. Мужчины, преступившие закон, предавшие доверие и потому лишенные благоволения оракула. Предвосхищая твой вопрос: с ними никто не станет вступать в контакт. И любые попытки оспорить осуждение законом Зиндаррии будут восприниматься лишь нелепыми оправданиями. Им никто не поверит, даже если удастся добиться того, чтобы выслушали представители межгалактического суда. У приговоренных к смерти через изгнание нет такого права. Это касается и других планет, правда, не слышал о подобном наказании для землян.
– По мне так уж лучше мгновенная смерть, чем медленное угасание в ожидании неизбежного конца. Значит, говоря официальным языком, они преступники. Тогда вопрос о том, почему не попросят убежища на одной из планет союзников, отпадает. Никто не станет ссориться с Зиндаррией, нарушая договоренности. Но разве нет других планет, пригодных для жизни?
Веселье покинуло синие глаза еще после первого вопроса, а теперь на лбу залегли несколько морщин, делая лицо Дэвида не только старше, но и отчего-то более близким, будто Алира знала его и видела много лет, успев изучить и если не полюбить, то привыкнуть. Землянка вздохнула и, чтобы скрыть свое смятение, попросила воды, которую незамедлительно получила.
– Звездная система, которую земляне именуют Андромеда, состоит на самом деле из нескольких галактик, и почти все пригодные для жизни планеты уже находятся под контролем нашего правительства. Некоторые изгнанники предпочитают держаться поблизости, чтобы в крайнем случае все-таки иметь возможность вернуться, если вдруг оракул смягчится. Да и медицинские станции почти все находятся там, поэтому помощь получить много проще. В крайне тяжелых ситуациях отправить медикаменты и оборудование оттуда могут, поскольку ограничения по контактам на благотворительные организации, обеспечивающие их деятельность, не распространяются, хотя подобное и не поощряется. Другие, как те, которых мы встретили, более не верят в чудеса, поэтому пытаются найти новым дом, но, очевидно, пока не преуспели.
– Грустно. И страшно, если представить себя на их месте. Что такого надо совершить, чтобы тебя изгнали с родной планеты, фактически лишив права на жизнь?
– Не стоит сейчас говорить об этом, темные страницы есть в истории любого народа. Когда-нибудь ты будешь готова и к этому, но пока совсем ничего не знаешь и не сможешь понять зиндаррианцев. Да и твое эмоциональное состояние после ментального контакта, как мне показалось, еще далеко не спокойное. Как общее самочувствие? Восстановилась после сеанса?
– Могло быть и лучше, но и хуже тоже. Нормально. – Допив воду, Алира вдруг обнаружила, что они находятся в ее каюте и уж точно не в капитанской рубке. – Такими темпами я долго не смогу понять вас, слишком мало информации ты выдаешь. Это твоя каюта?
– Да, – кивнув несколько виновато, но это Алире могло лишь показаться, как она рассудила ввиду вернувшейся маски бесстрастия на суровом лице зиндаррианского мужчины, Дэвид пояснил: – Мне надо было уладить некоторые вопросы, а эта каюта расположена ближе к командной рубке. Не хотел, чтобы ты находилась далеко.
– Да я не против, мера вынужденная, это понятно. – Землянка пожала плечами, эта привычка Дэвиду начинала нравиться. Окружающие его женщины всегда были уверены в своих словах и поступках, возражений не терпели, поэтому и вели себя иначе, не допуская никакой неопределенности даже в жестах и тому подобном. – Вспомнила, что мне показалось странным. Ведь в крейсерском режиме движения мы не смогли бы состыковаться ни с одним кораблем при всем желании другой стороны. Почему командир так напрягся?
– Условия безопасности полетов в обитаемых галактиках, – терпеливо принялся объяснять очевидное для него, но, похоже, не для выпускников Академии кинеза, которые не могли стать действующими пилотами, Дэвид. – Пока мы не покинули Млечный Путь, не имеем права переходить в стандартный межгалактический режим. Он потому так и называется, что используется в относительно спокойных в плане движения территориях за пределами обитаемых звездных систем. К лайнеру возможно пристыковаться в автоматическом режиме практически любому космическому аппарату. Система стыковки самостоятельно инициирует и регулирует процесс, когда расстояние позволяет, после соответствующей команды капитана или при отсутствии руководящих указаний определенное время, разумеется. Но чего точно нельзя сделать, так это проникнуть внутрь корабля из шлюза без прямого разрешения командира. Это правило установлено для того, чтобы при любом повреждении, болезни или даже гибели экипажа шаттл или корабль смог произвести стыковку, но при этом опасность не будет угрожать тем, кто находится внутри лайнера. Отдельный шлюз может быть изолирован сколь угодно долго и даже отстрелен в случае крайней необходимости, так сконструированы все космические аппараты.
– Логично и понятно. Больше по данному пункту вопросов не имею. Проводишь в мою каюту? – Настроение никак не желало возвращаться в норму, впрочем, Алира не могла не заметить, что и Дэвид не выглядит особенно радостным, хотя явно желал развеселить, судя по тому, как пытался шутить при ее пробуждении. – Я слышала, что зиндаррианцы не особенно жалуют менталистов. У тебя проблем не будет из-за такой жены и того, что я уже начала использовать дар на вашем корабле?
– Наше сознание, мысли, мечты, если хочешь, это единственное, что принадлежит только нам. Не Зиндаррии, не оракулу, не женщине, которая избрала в супруги, а лично каждому мужчине. Тебя не обманули. Не жди любви и восхищения от окружающих, поскольку все будут знать о твоем даре, слишком мало женщин среди нас и о каждой известно почти все. Но положенного законом уважения ты никогда не лишишься, что бы ни сделала. Проблем у меня не будет, да и в отношении изгнанников разрешено все, они вне закона и морали. Ты использовала свой дар во благо на этот раз, но не следует пытаться воздействовать на других зиндаррианцев. Это не предупреждение, просто просьба.
– Я бы назвала предостережением. Идем?
На протяжении всего пути до каюты Дэвид вновь не отпускал руку Алиры, крепко сжимая, но не доводя до той грани, где начинался бы дискомфорт или, более того, болезненные ощущения. Этот высокий мужчина, казалось, сознательно отстраняющийся от реальности, чтобы не замечать некоторых вещей, сильный, но уважающий другие проявления сознательного, даже отдаленно не был похож на Илиодора. Пропавший без вести жених почти никогда не прибегал к подобному физическому контакту, считая, что даже такой близости нет места в обыденной жизни, что довольно часто расстраивало его невесту. По мнению Илиодора, они были состоявшейся парой, друзьями, оба знали, что ни один не предаст и более никому не отдаст сердца. Так зачем демонстрировать это лишний раз? Между ними никогда не было пылких объяснений, скорее, существовала некая договоренность и даже постепенно появившаяся привычка, одобренная психологами и педагогами-кинетиками. Но как-то появилось это чувство, когда перехватывает дыхание и дрожат руки от одного лишь взгляда и улыбки… И уходить оно не желало вопреки разуму и убеждениям тех же специалистов. Образ Илиодора был светлым, идеальным, за последний год потерявшим многие реально присущие ему черты, по большей части те, которые не нравились Алире. Она это понимала, как и то, что многое со временем теряет значение, представляясь глупой прихотью и отражением собственной нетерпимости. То, что раздражало когда-то, теперь не казалось важным, но позволяло видеть больше, чем можно разглядеть, не расставаясь ни на один день. Сможет ли она когда-нибудь, пусть не так же, но хотя бы близко, относиться к Дэвиду? На этот вопрос ответ даст только время, которое есть у нее, но не у тех парней, с которыми состоялся ее первый рабочий контакт как менталиста.
– У нас в академии работает бывший пилот, женщина. Она рассказывала, что именно зиндаррианцы спасли ее, вернув возможность снова двигаться, да и вообще жить. Почему к инопланетянке вы проявили милосердие, но так жестоки с соплеменниками?
Вздохнув, Алира морально была готова к тому, что получит в ответ молчание или очередное обещание рассказать позже, но ее спутник вдруг решил изменить своей привычке откладывать неприятные разговоры на потом.
– Она женщина. Ни один зиндаррианец не способен оставаться в стороне, если женщине нужна помощь. Мужчины должны справляться с любыми испытаниями, нас много, но ни один не может стать оракулом.
– Расходный материал, это ты имел в виду? Это нормально, по-твоему? Нет, лучше не отвечай, и так понятно. Значит, все и за всех решает оракул. А как же президент?
– Оракул един в двух лицах. Когда уходит один – всегда передает бразды правления той, что будет вести наш народ в будущее, не только предсказывая, но и направляя твердой рукой в качестве президента. – Дэвид, закончив преисполненную веры речь, не без сожаления отпустил руку Алиры, остановившись перед дверью ее каюты. – Мне оставить тебя одну?
– Как хочешь. – Пожав плечами, Алира вошла в уже привычное безликое помещение. – Я точно не оракул и не считаю возможным распоряжаться не только чьей-то жизнью, но даже поступками. Как жаль, что здесь нет такого окна, как в командной рубке… Меня, наверное, туда больше не допустят?
Дэвид не ответил, но тоже вошел внутрь каюты и сделал то, чего никак не ожидала от него землянка. Положив руки вначале на плечи Алиры, он вдруг обнял, прижав к себе и едва ощутимо прикоснувшись губами в районе виска к линии роста волос, убранных в высокий хвост.
– Спасибо. Сегодня ты спасла много жизней. И какая разница, что я думаю относительно того, кем являюсь, если этого не изменить? Впервые я стал свидетелем того, как женщина думает о ком-то больше, чем о себе. Когда ты помогла мне, я еще мог это понять, ведь мы связаны как муж и жена, но тут другое… Знаю, на Земле многое иначе, но мне доводилось встречаться с теми, кто прибыл так же, как и ты, с этой зеленой планеты. И в жестокости многие из них могут превзойти самого сурового военачальника Зиндаррии. Армией у нас командуют исключительно женщины. Извини, я не имею права прикасаться к тебе, пока ты сама не позволишь, но я готовился к нашему браку и знаю, что люди обнимают тех, кто им дорог. И в благодарность тоже, не только в качестве знака супружеского внимания. Я все делаю правильно?
– Это зависит от цели. – Хмыкнув, Алира впервые с момента контакта с изгнанниками улыбнулась. – Обнимают, верно, но не совсем так… Знаешь, а все не так плохо, как казалось. Значит, ты все же сочувствуешь тем ребятам, потому и попросил узнать, что у них случилось, и благодаришь. Ты странный, Дэвид! И сдается мне, не договариваешь, потому что сам не считаешь правильным многое из происходящего. Всегда тороплюсь, накручиваю себя и в итоге делаю поспешные выводы. И поэтому начала сомневаться в том, что мы вообще сможем найти общий язык, слишком разный менталитет. Буду рада, если ошиблась. Для меня это типично, если честно, слишком эмоциональна для кинетика. И еще… «Спасибо» вполне достаточно, не стоит больше меня так обнимать, ладно?
Кивнув, зиндаррианец молча развернулся, чтобы покинуть каюту, и Алира не могла видеть, как его губы растягиваются в улыбке. Сегодня все складывалось удачно. Без вмешательства землянки изгнанники могли погибнуть, а теперь у них появился шанс, может, она та самая, которую его народ ждал столько веков… Дэвид спешил исполнить просьбу, которую услышал в словах жены, и ему нравилось чувство, что было сродни предвкушению. И пусть официально о браке будет объявлено только на Зиндаррии и в торжественной обстановке, но он уже успел состояться, оформленный не только документально, но подкрепленный энергетической связью. Дэвиду уже не терпелось сделать все, чтобы Алира была счастлива, и не из чувства долга, этого желал он сам. И если потребуется превратить командную рубку в каюту, Дэвид сделает это! И повернет вспять движение кометы, если это порадует Алиру. И станет тем, кого она сама пожелает сделать мужем де-факто.
Решив отоспаться после непредвиденного и довольно энергозатратного сеанса ментальной связи, Алира вначале проинспектировала все стены каюты, обнаружив несколько ниш для хранения вещей, а также мебели и медицинских изделий, после чего отправилась в санитарную кабину. Очень хотелось принять горячий душ и облачиться в несколько более удобное для сна одеяние, чем рабочий комбинезон и даже объятия чрезмерно привлекательного, учитывая их положение, зиндаррианца. По спине каждый раз проходила волна дрожи, стоило вспомнить невинный, по сути, поцелуй, который шел в комплекте с благодарностью. Неужели гормоны и физические потребности настолько могут управлять ею, человеком, способным влиять на чужой разум? Всего лишь год как одна, а кажется, что целую вечность…
Встряхнув головой, Алира быстро избавилась от одежды, чтобы войти в душевую кабину, автоматически включившую выбранный ею режим – средний напор и высокая температура почти на грани обжигающей. Волосы, освобожденные от плена, сразу потяжелели, намокнув, а лицо, подставленное под упругие струйки, расслабилось, получая своеобразный массаж, но что-то было не так… Удивленно обернувшись, землянка заметила на одной из задвинутых створок рисунок – крохотный цветок. Это едва видимое тисненое изображение будто проявило нечто скрытое до этого, приковав к себе взгляд. Она уже видела этот цветок! И было это в том сне, когда так хотелось продолжения и поцелуя почти фиктивного, как предпочитала думать Алира, мужа. Неужели… Несмотря на повышенную влажность, в горле пересохло, а память услужливо решила продемонстрировать свою функциональность, оживив туманные образы из сна, в котором Алира была почти обнажена, если не считать мокрого нижнего белья, а Дэвид слишком близок к тому, чтобы ответить на ее настойчивость.
– Поглоти меня черная дыра, что же я натворила?! Теперь понятно, почему он вдруг именно так меня поблагодарил – сама дала повод. И как мы, интересно, вообще в душе оказались?
Странно, но Алира не чувствовала вины, лишь легкое раздражение от собственной неосмотрительности, уже убедив себя, что не предавала Илиодора, поскольку ничего сознательного не делала. И все же определенное лукавство в этой позиции ощущала, поскольку третья сторона тоже оказалась вовлеченной и была поставлена в двусмысленную ситуацию. И разобраться с этим следовало немедленно!
Вновь оставив без внимания уже приготовленный удобный, пусть и стандартный, комплект одежды для сна, Алира торопливо натянула на едва протертое полотенцем тело комбинезон. Вернулась в каюту и села в кресло, гипнотизируя взглядом вход, который безразлично отражал лишь матовый свет, льющийся с потолка, и никоим образом не реагировал на мощнейшее воздействие менталиста с тем, чтобы как можно скорее впустить зиндаррианца. Постепенно решимость угасала, время стало тягучей субстанцией, превратившись в медленно ползущую величину, а Дэвид все не возвращался. Звать, как он предлагал, не хотелось, ведь ничего по-настоящему серьезного не произошло, лишь глупые поступки землянки, которые она решила обсудить… И, зевнув пару раз, Алира подумала, что ничего страшного не случится, если она немного вздремнет. Вполне могло быть, что отлучился Дэвид надолго, поэтому мучить собственный организм, лучшим способом восстановления для которого является сон, смысла нет.
Уладив дела наилучшим образом, инопланетный муж действительно застал Алиру уже спящей, но не расстроился по этому поводу ни в малейшей степени. Дэвид готовил сюрприз, который и продемонстрирует, когда жена проснется. Спала она крепко, это был почти обморок, поэтому не проснулась, когда Дэвид, подняв на руки, понес в новую каюту. Можно было отвезти на кровати, предназначенной для транспортировки, или даже в кресле, которое также имело подобный функционал, но зиндаррианец не мог отказать себе в удовольствии вновь ощутить тепло тела, обладательница которого столь стремительно забирала на себя все его внимание и переключала мысли строго определенным образом. Эта ноша не была в тягость, заставляя улыбаться и забывать о том, что осталось в прошлом, будто неразделенная любовь и страдания по Аллаэ принадлежали кому-то другому, и отчего-то вовсе не было переживаний о будущем. Теперь Дэвид понимал, что значит связь и почему женатые мужчины не нарушают установленный законом запрет на внебрачные контакты с другими женщинами. Дело было вовсе не в наказании, как выяснилось. И что могло случиться между супругами, если все-таки имели место измены, даже представить не мог. Впрочем, эта мысль заставила глубокую складку вновь залечь между бровями – женщины редко хранили верность одному мужчине на протяжении всей жизни. И чего не хотел Дэвид, так это делить внимание землянки с кем-то другим. Ему и самому пока доставались лишь капли, но о том, как Алира стремилась добиться внимания, когда согревал ее в душе, зиндаррианец и спустя время не мог вспоминать спокойно. В тот момент решил не торопиться, дать землянке время восстановиться после того, как сформировалась связь, но чувство сожаления периодически кусало мыслями об упущенной возможности.
Идти пришлось долго, но с каждым шагом Дэвид лишь преисполнялся пониманием важности происходящего в их новой общей жизни. Однажды испытав боль потери, оставившей саднящую рану, которая только теперь затянулась, он желал лишь того, чтобы его жена никогда не ощутила подобного. Значит, остались в прошлом полеты, даже редкие и в собственной галактике просто для сохранения навыков или обучения новобранцев. Именно в одном из таких недолгих путешествий погиб Эдриан, заслонив своим шаттлом корабль, на который по ошибке направил атаку один из его подопечных. И раньше Дэвид удивлялся тому, с какой легкостью отпускала мужа с Зиндаррии Аллаэ, теперь же в нем крепло нехорошее чувство, будто его друга предали. И уже не казалась невыразимо прекрасной светловолосая, как само солнце, обладающая нежным и мягким голосом Аллаэ, которым привлекала внимание всех мужчин, оказавшихся рядом. И, крепче прижимая к себе жену, Дэвид надеялся, что никогда не услышит от нее слова, что ему пора возобновить полеты.
Периодически по пути встречались молодые братья, мгновенно умолкающие, едва видели Дэвида. Каждый член экипажа знал, зачем они летят и как ему повезло, но ни в одном взгляде новоиспеченный муж не видел зависти, лишь радость и понимание. Мужское братство было настоящей семьей, в которой поддерживают друг друга и готовы умереть ради любого, если в том возникнет необходимость. Почему-то среди женщин Зиндаррии, гордых и независимых, редко встречалась даже дружба. И это всегда удивляло Дэвида, не понимающего, как можно годы и десятилетия хранить в себе эмоции, переживания, не имея возможности поделиться с кем-то… Отец всегда учил его сдержанности, являясь тому примером, но Дэвид знал, что его выслушают и поймут, если вдруг возникнет необходимость поговорить по душам. Никогда после гибели Эдриана не прибегал к подобному средству успокоения, но возможность была. Он и теперь в ответ лишь кивал и улыбался парням, которые осторожно проходили мимо, не задавая вопросов и воздерживаясь от поздравлений, чтобы не побеспокоить сон Алиры.
Многие впервые отправились в полет и весьма весело провели время на Земле, ставшей единственной остановкой во время данной миссии. Не все обладали даром, делающим их автоматическими кандидатами в мужья, а другой возможности познать женскую любовь у зиндаррианцев могло и не быть. Руководство знало о вольностях, которые позволяли себе члены экипажа, высаживаясь на планетах, на которых для них не было биологической опасности. Не поощряло, конечно, но не вмешивалось, считая, что настоящий мужчина должен иметь представление о всех сторонах жизни. Да и разбавить чужую расу зиндаррианской кровью всегда считалось хорошим заделом на будущее, поскольку связь формировалась лучше именно с теми женщинами, среди предков которых были выходцы с их планеты. И тем более ценились подобные полеты, поскольку для многих зиндаррианцев на родной планете никогда не найдется пары. Кто знает, может, когда-нибудь дочь или внучка одного из них станет женой другого счастливчика. Именно этим аргументом часто утешал Дэвид тех, кто успевал привязаться к женщине, которая удостоила своим вниманием молодого зиндаррианца. Второй раз на одну и ту же планету ребят никогда не отправляли, и шансов увидеться вновь с возлюбленными у них не было, как и возможности узнать, имела ли связь последствия. Один плюс в этом все же имелся: дети, рожденные от инопланетянок, не учитывались системой Зиндаррии, поэтому не влияли на судьбу отцов. Возможно, его Алира также была рождена от одного из гостей из далекой галактики, поэтому и оказалась совместима их кровь.
Наконец, спустя два спуска и восемь коридоров, Дэвид достиг цели. Давно законсервированный учебный блок штурманов, с устаревшим оборудованием и куда более скромным обзором, чем командный пункт, уже был подготовлен к проживанию. Командир удивился просьбе, но сразу же пошел навстречу, разрешив временно переоборудовать блок в жилую каюту. Всего лишь на один полет, но такой важный для Алиры и Дэвида интервал времени, во время которого им нужно так много узнать друг о друге и, возможно, на что-то решиться…
Первое, что увидела землянка, открыв глаза, была иссиня-черная глубина, заполненная лишь на первый взгляд кажущимися неподвижными объектами. Вселенная дышала, задумчиво гася одни звезды и вспыхивая сверхновыми, грустила, позволяя черным дырам поглощать целые планеты, и радовалась, отправляя в путь каскады комет. Это было очень красиво. И выглядело словно что-то давно забытое и родное. Наверное, такие сны видят дети, еще умеющие мечтать, и Алире стало грустно оттого, что уже никогда не вернуться в то время. И мама была рядом, и все казалось возможным, даже самое невероятное, ведь ласковый голос обещал, что дочь точно будет счастлива.
– Нравится? Это теперь твоя каюта.
Голос у Дэвида был приятный, глубокий, мужественный и в то же время мягкий, он будто окружал Алиру, и ей на какой-то миг вдруг показалось, что так мог бы звучать сам космос.
– Спасибо тебе. – Не поднимаясь с постели, на которой лежала, спрятанная в нише, не сводя взгляда с восхитительной картины, что манила и обещала открыть свои тайны, Алира вдруг решилась: – Прости меня, Дэвид.
– За что? – Голос зиндаррианца раздавался сбоку, но Алира так и не набралась смелости повернуть голову, чтобы посмотреть в синие глаза. – Разве ты сделала мне что-то плохое?
– Почти. Во всяком случае, не хорошее точно. Я вспомнила, как непозволительно вела себя. Мы обсуждали, как оба были вынуждены согласиться на этот брак и вроде бы пришли к некоему соглашению, но я переступила черту, за которой остается исключительно дружеское отношение. Тем самым я нарушила наш первый договор, обманув доверие, а это не лучшее начало. Возможно, меня оправдывает то, что я была не в себе, но ты, кажется, вполне осознавал происходящее в душевой кабине и мог расценить это как согласие на реальные брачные отношения. Пойми меня правильно, я не смогу полюбить тебя и потому не хочу сближаться. Возможно, что со временем это изменится, но обещаний здесь быть не может. Не терплю лжи и притворства, из-за которых неприятности только множатся, а глупые недоразумения смешны лишь в юмористических сериалах.
– Хорошее качество. Я все понял, не вспоминай и не переживай, никто не в ответе за себя, когда находится без сознания. Но разве нужно извиняться за чувства, которые испытываешь или, напротив, не можешь испытать? Мне казалось, менталисты уж точно не грешат подобными терзаниями. Вся ваша жизнь – ощущения и чувства, та сторона бытия, что обычно скрыта, а вас пытает, постоянно нарушая баланс необходимостью разделять чужие и свои. Ты все честно рассказала сразу, а мои… хм… предположения это не твоя вина. Надеюсь, инцидент исчерпан и мы можем вернуться к тому, что просто пытаемся узнать друг друга лучше, и как-то наладить совместную жизнь. А что такое сериалы?
– Ты серьезно? Никогда не видел? – После такого заявления Алира уже не могла оставаться спокойной и подскочила, чувствуя, как возвращается обычное желание не сидеть на месте, подгоняемое бурлящей внутри энергией. – А на Зиндаррии вообще искусство существует? Хоть какое-нибудь?
– Живопись и музыка. Разве этого мало?
Казалось, что в глазах зиндаррианца мерцают такие же далекие и загадочные звездные системы, которые еще несколько минут назад навсегда пленили Алиру, но эти, живые, будто смеялись над реакцией землянки.
– Вполне достаточно, если не знать о существовании другого. Это база, конечно, но не финальная черта. А театр? Тоже нет?! Ты меня убиваешь! Как жаль, что у меня с собой ничего нет, даже элементарных устройств связи со встроенной памятью. Показала бы тебе свое избранное. – Покусывая губы, Алира сидела на кровати, покачивая ногами.
– Ты словно ребенок, – уже не только глазами улыбнулся зиндаррианец. – Я был в театре на Земле. Понравилось, хотя многое понять не удалось. У нас такого нет, но мы больше вас заботимся о планете, на которой живем, поэтому имеем возможность наслаждаться ею. Я покажу тебе бархатные долгие рассветы, которых, уверен, ты никогда не видела. И сияние звезд, когда они танцуют в середине лета. Ты будешь жить во дворце, а он стоит в горах, но на океан мы тоже обязательно выберемся. Он бывает разным – серым и угрюмым перед бурей, бирюзовым и ласковым в яркие солнечные дни или опасным, когда волны разбиваются о скалы, превращаясь в мириады искрящихся капель, и уносят в глубины в свои сокровищницы все, до чего могут дотянуться. В Зиндаррию невозможно не влюбиться, она почти не заселена, в отличие от Земли, но в ее дикости нет коварства, она любит нас, а мы отвечаем взаимностью.
Заслушавшись, Алира и сама не заметила, что во все глаза смотрит на мужа. Дэвид и раньше казался ей красивым, что, несомненно, не должно быть главным качеством в мужчине, но в этот момент, когда зиндаррианец объяснялся в любви к планете, землянка посмотрела на него иначе. Не как на инопланетянина, а как на простого человека, которому не чуждо это чувство – любовь, а еще столь редко встречающаяся у современных технократов и карьеристов способность восхищаться простыми вещами. И, рассказывая о Зиндаррии, Дэвид становился безумно привлекательным, преображаясь в того, кто чувствует душой, как и сама Алира.
– Не думала, что ты такой… – произнесла она вслух, но сразу же одумалась. – Я не ослышалась, мы будем жить во дворце? Ну, точно в сказку попала! Ты еще скажи, что у вас тайная монархия и мне посчастливилось выйти замуж за наследника. Когда-то я так шутила, н-да…
– Я тоже умею шутить, – с самым серьезным лицом сделал многообещающее заявление Дэвид. – Но пока не знаю, что можно себе позволить, ведь мы почти не знакомы. У нас руководит президент и по наследству данный пост не передается. Не мы – ты сначала совершенно точно будешь жить во дворце, пока оракул не определит твой дальнейший путь, а я… Буду рядом, если захочешь. Там безопасно, поэтому необходимости в защитнике объективно нет. Проголодалась?
– Не особенно, но если ты хочешь пообедать или уже поужинать, присоединюсь, одной сидеть скучно. И знаешь, Дэвид, я попрошу тебя не оставлять меня на Зиндаррии хотя бы первое время. Немного страшно, если честно. Еще и законы эти ваши странные… Понимаю, что всего не изучить, это целая наука, но хотя бы краткий справочник для инопланетных жен никто не составлял?
– Нет. Это работа мужа – подготовить к жизни на Зиндаррии и в дальнейшем во всем помогать. К тому же женщинам позволено почти все, в отличие от мужчин, а свои обязанности и прилагающиеся к ним ограничения я прекрасно знаю. Тебе это тоже интересно?
– Почему нет? Одного не пойму: не могут же мужчины просто тенью ходить за женой! Без дела мозги перестают работать, как и мышцы атрофируются без нагрузки. Если по мне полная неопределенность ввиду необходимости в обязательном порядке согласовать собственную работу с оракулом, – скривилась, словно надкусила лимон, Алира, – то тебе нет смысла киснуть от безделья так же, как мне.
– Это верно. На Зиндаррии мужчины традиционно занимаются земледелием и охотой, если не могут больше летать. Мой отец владеет фермой, мы с братьями с детства научились всему, что необходимо.
– Сложно представить тебя верхом на лошади или перепахивающим землю… Вроде бы так все выглядело согласно историческим хроникам. – Окинув взглядом крупную фигуру зиндаррианца, Алира отчего-то вздохнула. – Впрочем, это прекрасный способ поддерживать хорошую физическую форму.
– На Земле подобная деятельность сведена к минимуму, насколько я успел узнать, и большинство продуктов питания вы получаете, выращивая на фабриках из материнских клеток. Так и не смог привыкнуть к этому неестественному вкусу. Но сначала нас обоих, если ты так решила, ждет дворец, а потом посмотрим, пока невозможно что-то планировать.
– Значит, у тебя большая семья – родители, братья… Как они отнеслись к тому, что тебе пришлось отправиться за женой на Землю и навсегда связать свою жизнь с женщиной, которую ты раньше даже не видел?
– Удивились, – невозмутимо ответил Дэвид. Он прошелся по каюте, стараясь не перекрывать Алире вид из панорамного окна. – Два года – достаточный срок, чтобы привыкнуть к мысли, что мне предстоит заботиться о столь необычной жене – землянке. Это честь, быть удостоенным персонального предсказания оракула. Мама после этого получила повышение, ты увидишь ее во дворце.
– Надо же, мы с тобой, оказывается, просто с ног до головы в этой чести оказались! И с браком помогли, и чем дальше заниматься, расскажут… Везунчики!
– Пока никому из нас от этого хуже не стало, разве нет? Ну, если ты не голодна, может, потанцуем? – неожиданно предложил Дэвид, заставив новоиспеченную жену забыть о негодовании по поводу оракула и ее предсказаний.
Сказать, что просто удивилась, Алира не могла, как и произнести хотя бы пару слов, поразившись не только столь резкой смене темы, но и предложению в целом. Чего угодно она могла ожидать, но не прозвучавшего от зиндаррианца будничным тоном приглашения на танец. Дэвид тем временем сообщил номер композиции, и каюта наполнилась звуками, напоминающими землянке старинный танец с красивым названием «танго». Никогда прежде Алира не пыталась даже представить себя в роли настоящей танцовщицы, но, когда доводилось видеть грациозные и быстрые движения исполнителей в театре или фильмах, иногда мечтала закружиться в этом страстном танце.
– После церемонии представления оракулу традиционно проходит бал, это очень важное событие, на которое любой зиндаррианец мечтает получить приглашение. С детства мальчики изучают танцы, это один из самых важных предметов в школе наряду с математикой и физикой. Мы с тобой, как виновники торжества, не можем отказаться от участия, это равно оскорблению. На самом деле правил, которые тебе нужно знать, не так уж много, я почти все рассказал, – приблизившись к продолжающей молча удивляться Алире, зиндаррианец протянул руку в приглашающем жесте.
– Нечего изучать, хочешь сказать? И чем же мы тогда будем заниматься весь полет? – Сглотнув от вдруг охватившего ее волнения, землянка поднялась, не спеша вложить свою ладонь в мужскую руку.
– Танцевать. Чем не занятие? Мы будем главной парой, это обязывает. – Положив горячую ладонь на талию Алире, зиндаррианец увлек ее в самый центр каюты.
– Ну, только если…
Музыка требовала, звала и увлекала, но тело не желало послушно следовать за ритмом, сбиваясь и заставляя вначале смеяться, а после все чаще хмуриться от досады. Со стороны танец всегда выглядел красиво, да и Алира прежде не считала себя настолько неуклюжей, теперь же постоянно наступала на ноги Дэвиду, делала неверные шаги и шипела на себя от злости, напрягаясь всем телом от чрезмерного старания. Лишь через час мучений, от усталости или просто смирившись с тем, что хуже уже быть не может, Алира расслабила
Глава 1
Белые каменные стены родной академии почти остались в прошлом, а будущее пока виделось туманным ввиду «особых личных обстоятельств», как называл сложившуюся ситуацию куратор курса менталистов. И теперь, нервно сцепив пальцы, Алира ожидала решения комиссии по распределению, уже не менее часа игнорируя просьбы секретаря ректора успокоиться и перестать изображать чартер на Луну.
– Курсант Нииро, вас оповестят, идите уже к себе в комнату! Отдохнете сами и другим не будете мешать работать. Я вызову, когда они закончат. – Женственная блондинка, в недавнем прошлом боевой пилот (о чем шептались почти все обучающиеся в Академии кинеза), в результате травмы комиссованная на Землю, вдруг сменила тон: – Алира, ничего страшного не случится, да и без работы не останешься. Ты же в десятке лучших среди менталистов! Поверь, не всегда даже самые ужасающие повороты судьбы ведут к худшему. Рассматривай это как новый этап. Мне ли не знать!
Сколько раз Алира говорила себе нечто подобное. Но еще чаще слышала от окружающих. Последний год учебы дался ей тяжело, поэтому попасть в десятку лучших это была даже не удача, а настоящее чудо. Особенно для менталиста, для которого психологическое состояние является определяющим в работе. Никакие тренинги, медитации и техники релаксации не могли помочь забыть о случившемся, оставалась лишь надежда. В чудеса Алира раньше не верила, но теперь хотела верить, надеялась, что хотя бы одно случится: Илиодор вернется и все станет по-прежнему. Но каждый день приносил только разочарование и боль, ставшую ее частью, не позволяющей спать и быть сосредоточенной. Выпускные экзамены прошли словно в тумане, который пока так и не отступал, скрывая будущее. Распределение… Когда-то они вместе с Илиодором ждали его с нетерпением, зная, что будут вместе. Всегда и везде. Соединенные особой связью, которая существует между людьми, наделенными кинетическими способностями, любящими друг друга и не представляющими иной судьбы…
На виртуальной панели перед секретарем вспыхнули символы, и та, продемонстрировав удивление столь быстрым развитием событий, указала Алире на дверь, за которой проходило заседание межведомственной комиссии, созывающейся исключительно редко для рассмотрения особенно сложных случаев.
– Присаживайтесь, курсант Нииро. – Ректор внимательно посмотрел на вошедшую на негнущихся ногах девушку и даже сделал попытку улыбнуться. – Ваше дело рассмотрено, но, увы, предложить вам место на одной из наших станций или колонии мы не можем. Правила никто не отменял. Для того чтобы покинуть Землю не просто в качестве туриста, а отправиться на работу по специальности, вы должны состоять в браке. Ментальная связь с партнером в вашем случае гарантирует не только качество работы, но и защиту от воздействия особей другого вида. Ну, кому я объясняю…
– На Земле запрещены к применению ментальные техники. Если я не могу покинуть планету, значит, мне отказано в праве работать по специальности?
– Ни в коем случае! – Голос ректора стал еще добрее, напоминая Алире сироп, такой же липкий и вызывающий желание смыть чем-нибудь горячим. – Государство потратило слишком много средств на ваше обучение. При зачислении каждого курсанта заключается контракт, который предусматривает права и обязанности для обеих сторон. Академия по результатам аттестации проводит распределение и трудоустраивает вас, этот пункт никто не оспаривает. Равно как и то, что до этого момента все выпускники должны иметь партнера, с которым прошли инициацию ментальной связи. Никто не предполагал, что ваш жених погибнет…
– Тело так и не было найдено! – не сдержавшись, Алира перебила ректора, чем вызвала недовольство других членов комиссии.
– Не будем углубляться в обсуждение столь травмирующей ситуации, курсант Нииро! – Теперь голос руководителя академии источал холод, но девушку уже и без того бил озноб. – Факт в том, что у вас партнера нет. Но! В подобных случаях за нами остается право распределить выпускника на место работы вне зоны влияния землян. При условии наличия соответствующей заявки, конечно. И вашего согласия, разумеется. В случае же отказа… Как вы должны поступить, не напомните?
Этот пункт контракта никто не воспринимал всерьез, поскольку подобного за несколько десятилетий существования Академии кинеза, в которой обучались люди, владеющие разными психотехниками от ментализма до телекинеза, не случалось. И потому он считался чистой формальностью, которая теперь обернулась реальными проблемами для Алиры.
– В течение двух месяцев пройти инициацию, в противном случае возместить расходы, понесенные государством на обучение, после чего мои способности подлежат аннигиляции, – выучив наизусть ненавистный пункт, Алира повторила то, что знали все присутствующие.
– Все верно, – удовлетворенно кивнул ректор. – Поэтому имею все основания предполагать, что предложение, поступившее от зиндаррианцев, будет встречено с пониманием. Комиссия, при наличии вашего согласия – ведь не звери же мы, а цивилизованные члены Межгалактического союза гуманоидных рас, – утвердит ваше распределение, курсант Нииро, на Зиндаррию.
– Сколько у меня времени для того, чтобы дать ответ? – охрипшим голосом поинтересовалась Алира, не ожидавшая подобного. – Я имею право оставить заявку в службе организации браков. Два месяца контрактом все же предусмотрено для подбора нового партнера.
Что Илиодор не погиб во время визита к родителям на станцию, подвергшуюся нападению пиратов, верила только она. И хотя были свидетели, но не сохранились записи, не оставляющие сомнений, что он находился на том шаттле, который взорвался первым. Прошел почти год, и пусть два месяца не спасали, но все же это время можно было потратить на очередную поисковую операцию. Та планета, на которой только разворачивалась научно-исследовательская станция, еще была плохо освоена, да и пираты не брезговали работорговлей. Даже родители Илиодора уже опустили руки, но не Алира, которой теперь приходилось делать выбор между верностью и собственным будущим. Аннигиляция не просто превратит ее в человека без ментальных способностей, она сотрет все воспоминания и навыки. Прошедший эту процедуру становится новорожденным ребенком во взрослом теле и помещается в специнтернат, который может покинуть только через двадцать лет, научившись разговаривать и ходить, получив даже базовое образование, но никогда не становится прежним. Такому воздействию за все время официального признания кинеза подверглись лишь несколько человек, нарушивших закон о запрете использования дара на Земле. И это тоже знали члены комиссии.
– Самообман иногда полезен, курсант, позволяет не впасть в отчаяние, и мы, поверьте, прекрасно вас понимаем. Но не следует уповать на подобное, когда требуется принимать настолько серьезные решения. Закон достаточно суров к обладающим даром, союзы возможны только между носителями оного, а указанная вами служба занимается подбором пар едва ли не с подросткового возраста. Слишком много времени уходит на то, чтобы проверить совместимость. В вашем случае с Илиодором Лаэром это заняло три года, как указано в личном деле. К сожалению, зиндаррианский корабль улетает завтра. Либо сейчас, либо аннигиляция… Мне очень жаль.
Казалось, сердце замерло, пропуская удар, пока звучал ответ. Алира все понимала, как и то, что означает согласие, если оно будет дано. К обладающим даром, как именовались люди, способные влиять на окружающих и предметы лишь силой мысли, закон суров везде. И земные правила возникли вследствие присоединения к Межгалактической конвенции по регуляции популяции кинетиков. Выхода по сути не было.
– Я согласна. – Алира и сама не узнала свой голос, прозвучавший далеким эхом и заглушаемый ударами сердца, не готового принять предательство.
– Похвальная решимость. Но вы же понимаете, курсант Нииро, что обязанность пройти инициацию никто не отменяет? Жениха по соглашению между нашими планетами обязуется предоставить принимающая сторона. К сожалению, выбора на Зиндаррии вам никто не даст, придется вступить в брак с тем, кого назначат. Все-таки это не Земля, другие законы и нравы, – последнюю фразу ректор произнес с некоторой гордостью за родную планету.
Отступать было уже некуда, и Алира повторила, надеясь, что сумеет найти выход, тогда как на Земле ее дело решится однозначно и быстро.
– Я даю согласие, понимая все последствия.
Едва двери ректорского кабинета, в котором проводилось заседание, с шипением закрылись за спиной, выдержка покинула Алиру. Прислонившись к стене, она закрыла глаза в попытке не заплакать. Подобной слабости не было места в каменных стенах, символизирующих крепость ума и твердость духа курсантов. Но как же невозможно тяжело оказалось принять мысль о том, что с Илиодором им никогда не быть вместе! Попытаться потянуть время и найти пропавшего без вести человека можно, но способа уклониться от исполнения заключенного с зиндаррианцами соглашения просто не существует. Даже если удача улыбнется и поиск завершится успехом, ей придется остаться с тем, кого назначат в мужья на далекой планете. Разве это имеет большое значение? Нет, куда важнее для Алиры, что Илиодор будет жить. На Земле, без нее, но будет!
С тихим жужжанием подъехал робот, протянувший девушке стакан воды. Открыв глаза, Алира не сразу смогла сосредоточиться, слишком погрузившись в собственные переживания, и все же через некоторое время поблагодарила, взяв бумажный стакан из не знающих усталости металлических рук.
– Спасибо.
– Не за что, – ответила вместо робота секретарь, которая и отдавала тому команды. – Куда?
– Зиндаррия.
– Ничего себе! – присвистнула совсем как мужчина-пилот блондинка. – Неожиданно. Зиндаррианцы, мягко говоря, не жалуют менталистов.
Вода в академии добывалась из собственного источника и была предметом особой гордости благодаря составу, но Алира ничего не чувствовала в этот момент, ни вкуса, ни любопытства, механически делая один глоток за другим. И поэтому спросила тоже автоматически, просто чтобы не молчать и не думать о том, что ее жизнь, по сути, закончена.
– Почему?
– Честь. – Поднявшись из-за стола, секретарь приблизилась к Алире, отослав робота. – Вмешиваться в личное пространство разумного существа – это табу. Зиндаррианцы считают ментализм, не говоря уж о телепатии, синонимом низости и подлости, если хочешь знать. Тебе придется непросто, и я даже предположить не могу, зачем им понадобился подобный специалист.
– Значит, читать мысли подло, а завоевывать населенные планеты – в самый раз? Не они ли считаются одной из самых быстро захватывающих соседние галактики рас? Военные корабли Зиндаррии наводят ужас одним только своим появлением, а их солдаты и оружие кажутся неисчерпаемым ресурсом. Да, привыкнуть к логике зиндаррианцев будет, видимо, непросто. А ты откуда их так хорошо знаешь? Насколько помню из курса истории, эта воинственная раса далеко не из самых открытых. На планету никого не допускают, даже союзников принимают исключительно на космических станциях. Совместные операции или личный контакт?
– Операции, множественные, но не те, о которых ты подумала. Не военные, а медицинские. Благодаря им я жива и выгляжу именно так. – Секретарь внимательно посмотрела в глаза Алире, будто могла прочитать мысли, хотя не владела даром, после чего тихо добавила: – Не знаю, почему они решили спасти человеческого пилота, от которого осталось только израненное тело без конечностей и с частично раздробленным черепом. Эти молчуны не особенно любят объяснять причины своих поступков. Возможно, сделано это было просто из желания провести удачный эксперимент или в качестве дружеского жеста в отношении землян, но мне все равно, важен результат. Зиндаррианские технологии творят чудеса, видишь мои руки и ноги? Никто даже не догадывается, если я не скажу, что они искусственно созданы вместо ампутированных во время взрыва моего боевого шаттла. Неудачный был вылет, первая атака пиратов – и я уже не в строю… Летать мне уже, конечно, не могли позволить, но во всяком случае я жива. Правда, покидать Землю запретили, не доверяют, поэтому теперь тружусь в этой закрытой от любых контактов академии. Знаю, надеешься, что Лаэр остался жив. Не исключено, ведь меня тоже некоторое время считали погибшей. А в помощи тот, кто тебе достанется в мужья, не должен отказать, если найдешь верный подход и не испортишь отношения сразу же. Помни, честь для зиндаррианцев – это высшая ценность. Не пытайся обмануть или сбежать, если твой поиск увенчается успехом. Этого не простят. Удачи, курсант Нииро!
Последняя фраза была произнесена холодным казенным тоном. Резко отстранившись, секретарь вернулась за рабочий стол, словно и не говорила всего несколько секунд назад с удивленной Алирой о личном. И лишь когда ректор дотронулся до плеча курсантки, она поняла причину столь разительной перемены в поведении бывшего пилота.
– Вам нехорошо? В любом случае перед отправкой необходим врачебный осмотр. – Ничего не выражающий взгляд седовласого руководителя академии контрастировал с улыбкой и почти заботливыми словами. – Все устроится наилучшим образом, Алира. Поверьте моему опыту и несколько более близкому знакомству с теми, кто оставил заявку, чем может похвастаться любой из землян. Мне жаль, что столь ценный специалист и хороший человек будет трудиться на благо другой цивилизации, но я рад за вас. Оптимизма вам не занимать, как утверждает куратор курса, подобное качество может помочь в самой, казалось бы, безвыходной ситуации. А теперь следуйте в медицинский блок, курсант Нииро, ближайшие сутки будут насыщенными. Выпускной бал никто не отменял, и даже для вас явка обязательна.
– Благодарю. – Кивнув, Алира приблизилась к столу секретаря, рядом с которым располагался утилизатор, отправила опустошенный стаканчик на переработку и улыбнулась блондинке. – И вам за все спасибо.
– Не за что. Всего лишь вода, – улыбнулась та в ответ, и глаза ее, как на мгновение показалось, вспыхнули ярким синим цветом.
Более задерживаться Алире на административном этаже смысла не было, на что красноречиво намекала спина ректора, повернувшегося лицом к своей блондинистой подчиненной. И менталистка направилась к выходу, который сиял соответствующей надписью в конце длинного пустого коридора, сюда редко заходили по собственной инициативе. И вопреки тяжким раздумьям о нерадостной перспективе Алира усмехнулась, подумав, что вполне возможно, согласившись на предложение зиндаррианцев, она и в самом деле выбрала лучший выход из скверной ситуации, в которой оказалась. Браслет, обвивающий запястье с момента зачисления в академию, служил и органайзером и коммуникатором, поэтому появившийся красный сигнал ее не удивил. Теперь, как знала Алира, он так и будет мигать, напоминая о необходимости выполнить созданное по распоряжению ректора поручение. И по мере истечения установленного для этого срока начнет едва ощутимо подавать электрические разряды, не болезненные, но не позволяющие забыть о неисполнении.
– Быстро сработано. – Вздохнув, когда проходила под надписью «выход», девушка свернула к лифтовому холлу, чтобы спуститься в медицинский блок. – Не знаю, каким она была пилотом, но в качестве секретаря с обязанностями справляется на зависть предшественнице. Та вспомнила бы о необходимости создать задание не раньше момента, когда я уже покидала бы орбиту Земли.
В отличие от прочих помещений академии, режущих глаз белизной, подвальный этаж, отданный под лаборатории, стационар и процедурные, впечатлял разнообразием расцветок. Пастельные тона прекрасно зонировали пространство и на самом деле позволяли расслабиться, как и тихая музыка, звучащая неожиданно шепотом ветра или трелями птиц. И когда Алира прошла пропускной контур, медицинская сестра уже знала, кто и с какой целью нанес визит.
– Добрый день, – приветливо улыбнулась девушка, прекрасно знакомая всем курсантам. Перед каждым экзаменом, а также после все они проходили обязательное тестирование под чутким руководством строгой, но доброжелательной Клеи. – Вы единственная решили пройти обследование сегодня, все к балу готовятся, не до проверки здоровья. Тем быстрее закончим, не придется отвлекаться.
– Здравствуйте, Клея. Какой мой? – Забрав со стойки медицинской сестрой указанный планшет, Алира начала традиционное заполнение анкеты, некоторые вопросы которой впервые за все шесть лет обучения в академии поставили в тупик. – Наличие детей? Родители? Какое это имеет отношение к моему здоровью? К тому же все и так есть в личном деле.
– Это не наша форма, а миграционной службы. Обычная для тех, кто покидает Землю не с туристическими целями. Привыкнете еще заполнять такие каждый раз, когда улетать будете, – отозвалась медсестра.
– Сомневаюсь. – Алире не хотелось жаловаться, но и совсем молчать не получалось.
– Как только закончите, можете проследовать в третью процедурную. Общее тестирование будет расширенным, как и перечень лабораторных исследований. Обычно мы полный комплекс уже после выпускного проводим, всегда и все курсы без исключения тянут с этим до последнего. Скоро улетаете?
– Завтра.
– Повезло, – мечтательно посмотрела куда-то на голубой потолок Клея. – Готово? Тогда прошу, через два часа результаты будут доступны вам и всем заинтересованным службам.
Переместившись в погруженную в полумрак и сверкающую серебристыми звездами ночного неба процедурную, Алира привычно попыталась расслабиться, ожидая, когда закончится обследование. Медицинская сестра, включив узконаправленный свет, необходимый ей для манипуляций, молча и почти безболезненно взяла кровь, после подсоединила датчики, снимая показания, но в конце отчего-то замешкалась и сделала громче музыку, связываясь с кем-то по коннектору.
– Что-то не так? – Алира вначале даже не открыла глаза, привыкнув всецело доверять профессионализму сотрудников медцентра академии, но теперь отчего-то и музыка начала раздражать, и непонимание происходящего. – У меня проблемы или у вас?
Обычно реагирующая на подобные колкости шутливыми ответами Клея вдруг отозвалась несколько нервно:
– Небольшое изменение в заявке. Сейчас доктор подойдет. Не волнуйтесь, просто еще один тест.
– Для которого нужен доктор? Это что-то новенькое. – Теперь Алире все начало казаться подозрительным.
– Всем прекрасного дня, хотя бы наполовину столь лучезарного, как вы, дамы! – В процедурной появился заведующий с неизменным комплиментом на устах. – И почему такая высокая громкость? Мы разве начали проводить тесты, сколько децибел выдержат барабанные перепонки наших курсантов? Клея, будь добра, выключи музыку совсем. А вы, дорогая Алира, почему нервничаете? В вашем голосе отчетливо была слышна тревога.
– Здравствуйте, – улыбнулась Алира доктору, которого видела лишь раз в год накануне экзаменов. – Может, хотя бы вы объясните, что происходит? Неизвестность, пожалуй, это именно то, что нервирует. У меня срыв или что-то вроде этого?
– Мне импонирует склонность к самоанализу. Помогает и пациенту и доктору, если не становится манией. – Похожие на сталь серые глаза врача внимательно смотрели не на планшет, который ему протянула медсестра, а на Алиру. – Не наш случай, верно? Ну что ж, не вижу смысла скрывать, вы имеете право знать. Психическая активность несколько повышена, но не критично, поэтому противопоказанием для отбытия точно не станет. Нашу милую Клею несколько смутило, что в обход действующих процедур в вашей карте с пометкой о крайней степени важности возникло требование о наличии вакцинации от заболеваний, которых, на наше счастье, пока нет на Земле. Как правило, если планируется контакт с внеземными формами жизни, используется один из утвержденных протоколов. В данном случае такого просто не существует, индивидуальная заявка. Но не стоит беспокоиться, рано утром в академию поступил необходимый комплект семивалентного препарата, перекрывающего данную заявку на все сто процентов. Я лично принимал, поскольку рабочий день еще не начался, поэтому данное требование и стало сюрпризом для Клеи.
– Утром?
– Именно так, а что в этом удивительного? Распределение – это решение не одного дня. Но поскольку большинство курсантов начинают подготовку к отбытию к назначенному месту службы только после официальной церемонии выпуска, в том, что необходимые средства поступили раньше, чем стало известно имя реципиента, нет ничего странного. Сейчас посмотрим результаты экспресс-теста и, если все в порядке, приступим.
– Почему реципиента? – Слово врезалось в мозг, выделяясь на фоне разговора о традиционной для предполагаемых контактеров прививке. – Мне что-то будут вливать помимо введения вакцины?
– Похвальная внимательность! – Доктор одобрительно кивнул, сделал какую-то пометку, после чего терпеливо объяснил: – В этом конкретном случае мы имеем дело с особым составом, поэтому я использовал подходящее к ситуации определение. Вам, помимо традиционно используемых в данном виде вакцин искусственно синтезированных пептидных комплексов, будет введена цельная кровь представителя другой расы. Совместимая, разумеется. Это необходимо для того, чтобы организм быстрее адаптировался и для более полного ответа на введенные препараты. Процедура безопасная, оттестированная и уже не раз проведенная. Никакого отторжения и даже малейшей аллергии не предвидится, уж поверьте моему опыту. Что ж, результаты анализов превосходные, можем приступать.
Вновь отдавшись во власть медицинских работников, Алира задумалась над словами доктора. В терминологии она не особенно разбиралась, как и в том, о чем говорил врач, но одно то, что не стал скрывать, успокаивало. Надо, пусть вводят, хуже уже не будет. Важнее Алире показалось другое – то, что вакцина прибыла еще до совещания по вопросу ее распределения в кабинете ректора. Значит, все было решено заранее. И заседание комиссии, и получение согласия Алиры – лишь проформа. То, какой выбор сделает она между аннигиляцией и распределением на Зиндаррию, допустим, можно было предугадать с достаточной степенью вероятности, но ректор, но представители других ведомств… Зачем им участие в этом спектакле? Впрочем, вряд ли обычному курсанту что-то станут отвечать, даже если начать задавать вопросы. Да и объяснение найдется легко, ведь зиндаррианцы могли просто действовать на опережение, сопроводив заявку требованиями к кандидатуре менталиста и его подготовке.
Глава 2
Голова кружилась, и дико хотелось пить, когда, выждав после прививки положенные тридцать минут, будущая зиндаррианка вернулась в свою комнату.
– Странно, в медицинском блоке все было нормально, а стоило уйти… – Рука уже потянулась к браслету, чтобы вызвать врача, но Алира быстро передумала, когда перед глазами возник образ пропавшего, как она верила, Илиодора. – Приплыли…
Светловолосый и улыбчивый, он смотрел слегка исподлобья, будто задумал очередную шутку. Этот взгляд Алира отлично помнила, как и то, что подобные видения не могут означать ничего хорошего. Оставалось только надеяться, что это всего лишь побочный эффект, который не усугубится и скоро пройдет без последствий. И даже понимая, что видит галлюцинацию, она не смогла удержаться и не приблизиться, попытавшись дотронуться. Все тот же изгиб губ, нос с легкой горбинкой – результатом их вылазки на Луне, куда летали отдохнуть и заодно ловить завезенных туда карликовых пум. Илиодор не удержался на аэродоске, которые стали весьма популярны после создания атмосферы на спутнике, и спасло его только удачное прилунение в заполненный свежей дождевой водой кратер. Воспоминания вызвали легкую улыбку. А потом взгляд переместился на пересекающую подбородок тонкую белую линию шрама, который Алира любила целовать, некогда став причиной его появления. Илиодор тогда, нарушая все правила, забрался на самую высокую скалу, чтобы спрыгнуть в море, когда невеста во время размолвки заявила, что он слишком осторожный и безэмоциональный, поэтому не способен на безумства.
– Ты жив, – прошептала едва слышно. – И плевать, что все думают по этому поводу. Для меня всегда будешь жив. Если это сумасшествие, я не хочу от него избавляться.
Руки обняли воздух – Илиодор исчез, но прежде подмигнул на прощанье, как делал всегда. И Алира разочарованно вздохнула, надеясь, что видение когда-нибудь повторится вновь. Сердце бешено билось, будто бежала марафон, а стоило закрыть глаза, мужской образ вновь оживал в воспоминаниях. Следовало лечь спать, как рекомендовал доктор, но нервы оказались на пределе, да и дел оставалось много, а время стремительно убегало, будто ускорилось с того момента, когда было дано согласие на брак и вылет на Зиндаррию. Выпив не менее литра воды, чтобы унять жажду и хоть немного успокоиться, Алира принялась приводить в порядок дела. Активная деятельность помогала не думать ни о чем, кроме того, что она отправляется на поиски, а все остальное это ерунда. Распределение, муж… С любым человеком, имея терпение и настойчивость, можно найти общий язык, даже если он зиндаррианец!
Придирчиво просмотрев список контактов, решила не отправлять никаких сообщений. С друзьями, которых приобрела за время учебы, попрощается сегодня. А за контуром по-настоящему близких людей не осталось. Мама пропала без вести на бескрайних и опасных космических просторах, когда Алире было всего десять, а отца она никогда не видела, поэтому и трудного расставания ни с кем из родственников не предвиделось.
После настало время финансовых вопросов, которые в последнее время не приносили радости. И этот раз не стал исключением, счет грустно мигал всего лишь четырехзначной цифрой, тогда как некоторые курсанты могли похвастаться к моменту выпуска шестизначной. Небольшие, но регулярные заработки принятых в Академию кинеза были, пожалуй, самым большим плюсом по сравнению с другими учебными заведениями на Земле. Оплачиваемая практика два раза в год и возможность подработать в родных стенах в качестве помощника повара на кухне или кем-то вроде этого позволяли не отказывать себе в маленьких и не очень радостях. Среди курсантов особенно пользовались популярностью полеты на другие планеты Солнечной системы во время каникул, откуда привозились тонны сувениров, чтобы после в течение всего года отправлять подарки родным и друзьям. Изолированное положение делало спрятанную на неприступном каменистом побережье академию нуждающейся либо в услугах обучающихся, либо в найме дополнительного персонала. Руководство предпочитало справляться собственными силами, не допуская посторонних в святая святых молодой, если сравнивать с прочими, науки кинетики. Бережливостью Алира никогда не отличалась, но последнее и самое крупное списание случилось, когда она оплатила очередную поисковую операцию за счет собственных средств после отказа родителей Илиодора участвовать в этом раз и навсегда.
– Не густо, – вздохнув, отправила поручение на перевод земных денег в межгалактическую валюту, зная, что на планете это можно сделать по самому выгодному курсу. – На билет до Земли или аренду транспортника точно не хватит. Надеюсь, женам на Зиндаррии работать не запрещено. Где бы еще найти методичку, как расположить к себе незнакомого инопланетянина…
Следующим пунктом стал осмотр гардероба. Довольно скудный набор комбинезонов и практичные комплекты спортивного нижнего белья всегда удовлетворяли потребностям курсантки, поэтому мук выбора и страданий по поводу того, что все с собой взять не получится, не случилось. Единственное исключение – бальное платье, настоящее, сшитое по эскизам, честно подсмотренным в исторической библиотеке. И это был подарок Илиодора, будто он знал, что стоит подготовиться заранее, поскольку в последний год у Алиры точно не возникнет желания заниматься нарядом. Сам он выпустился на год раньше, поэтому и улетел к родителям, чтобы не просто отдохнуть, но провести время с пользой. На осваиваемых планетах всегда выше потребность в кинетиках, и можно было надеяться на соответствующую заявку, если подготовить почву. Они с Алирой ждали момента, когда смогут инициировать ментальную связь, обязательную для кинетиков, став мужем и женой. Планировали устроиться недалеко от Земли, и планета, куда отправились родители Илиодора, очень подходила. Доставили платье уже после того, как Илиодор исчез…
– Занята?
За дверью, ставшей прозрачной с внутренней стороны, нетерпеливо переминаясь, поскольку не могла долго находиться в состоянии покоя, стояла Минила, одна из немногих подруг, жизнерадостная и отзывчивая, всегда заражающая своим настроем даже самых отъявленных пессимистов.
– Открыть, – отдала команду Алира и улыбнулась. – Готовлюсь. Завтра меня здесь уже не будет.
– Я думала, что к выпускному готовишься, – протянула Минила. – Получается, распределили? Ну, если улыбаешься, значит, не все так плохо. Куда и, главное, с кем? Неужели Илиодор…
– Увы, новостей по-прежнему нет. Не нашелся мой жених. Но ты права, распределили. Все что угодно, лучше, чем аннигиляция. Меня ждет сказочный принц на далекой Зиндаррии. Буду надеяться, что сказка окажется не слишком страшной.
– Угу, сказочный и именно принц! Там вообще-то президент, – хмыкнула Минила. – Аннигиляция? Никогда бы ректор не решился на такую расточительность. Денег, чтобы оплатить затраты на обучение, у тебя все равно нет. Верно? Значит, нашли бы способ использовать по прямому назначению менталиста, пусть и без пары. Но вообще правильно, надо расширять зону влияния землян. А зиндаррианцы те еще красавцы – высокие, плечистые, если бы не мой, я бы…
Глядя на то, как подруга показательно закатывает глаза, и зная о ее пылкой влюбленности в жениха, которого Минила обрела совсем недавно в числе последних на курсе, Алира не смогла сдержать улыбки.
– Они же всегда в защитных костюмах. Мало ли что там внутри спрятано. По виду даже невозможно пол определить, не только внешность. А если густая колючая шерсть или покрытая слизью чешуя?
– Скажешь тоже! Можно подумать, ни у одной землянки романа с зиндаррианцем не случалось. Они гуманоиды, без явных анатомических отличий от человека, насколько я слышала. Остальное не важно, главное – стать и характер. Ты у нас какого роста? Вот именно, метр восемьдесят. Не на Киндаррию же отправляться, где обитатели тебе по пояс примерно, в самом деле! Так что зиндаррианец будет в самый раз. К тому же об их молчаливости легенды ходят, поэтому семейных сцен тоже не предвидится. Повезло тебе с распределением!
Пусть Минила и прибавила ей пару сантиметров, округлив для большего эффекта, но вообще-то проблема с ростом, несколько превышающим средний, преследовала Алиру везде. Начиная от сложностей с подбором одежды до пресловутых потенциальных женихов, которых, еще до появления в ее жизни Илиодора, появлялось не так уж много. И пусть она не разделяла мнения подруги, на душе просветлело только от присутствия Минилы с ее способностью никогда не унывать, благодаря которой они оставили за спиной не одну неприятность за время учебы.
– Мне будет тебя не хватать.
– И мне, – вздохнув, подруга бросила на Алиру только один грустный взгляд и сразу же настроилась по-боевому. – Оторвемся сегодня? Нас академия должна запомнить надолго! Шикарное платье! Каждый раз, когда вижу, завидую по-черному.
– Это потому, что в черном ты выглядишь лучше многих, – рассмеявшись, Алира с любовью пропустила между пальцев дорогой шелк цвета игристого вина, которое они с Илиодором как-то пробовали на одном курорте. – Знаешь, а я счастлива. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, жить в постоянном ожидании худшего такая мука. Плана у меня нет, но ничто не мешает составить его по ходу развития событий. Да, необыкновенное платье…
– Возьми с собой непременно! Знаю я твою практичность, не захочешь тащить не нужную в обычной жизни вещь, но это же память.
– Вещи – это всего лишь ткань и пластик. Я и без подобных напоминаний не смогу забыть. – Алира не лукавила ни в малейшей степени, подарок был дорог, но самое ценное она хранила в душе и этого никто не смог бы отнять. – Ни тебя, ни Илиодора, ни Землю. Но платье я не оставлю здесь ни за что по другой причине. Я еще станцую с Илиодором! И надену его подарок, когда мы встретимся.
– Сумасшедшая! Думаешь, муж-зиндаррианец будет не против, чтобы ты искала бывшего?
– Попробую убедить, что это нечто вроде клятвы, которую я должна исполнить. Могут быть у землянок свои странности или нет? К тому же это ему ничем не грозит, Илиодор должен будет вернуться на Землю, найти пару и стать примерным мужем уже другой счастливицы.
– Звучит не особенно радостно, но вполне реалистично. Ты права, все что угодно лучше, чем аннигиляция. Пусть у тебя все получится! Я буду скучать, – обняла подругу Минила.
Едва узнав, что владеет даром, каждый из будущих кинетиков мог быть уверен в том, что на родной планете ему не жить. Постоянно, во всяком случае. Прилетать в отпуск, чтобы навестить родных или по иной причине, им никто не запретит, но устраивать жизнь придется вне пределов Земли. Слишком опасными считались курсанты после того, как небольшая группа заговорщиков подчинила себе руководство Межгалактического совета. Это случилось давно, но законы, регулирующие деятельность кинетиков, ужесточались постоянно, запрещая и обязывая. И Алира с Минилой давно свыклись с мыслью о расставании, воспринимая такое положение вещей как данность. Поэтому выпускной бал стал бы прощальным в любом случае, просто разлететься менталисты, телепаты и прочие специалисты разных психотехник могли в разное время, возможно, более никогда не встретившись вновь. Влияние землян распространялось уже далеко за пределы Солнечной системы, а обучалось в академии не более сотни курсантов. Ежегодно покидали белые стены и вовсе два десятка, растворяясь в бескрайних и холодных, не знающих жалости, но манящих просторах Вселенной.
– Я тоже.
– Примерь, а?
Глаза Минилы сияли огнем предвкушения, тогда как эмоциональный фон казался ровным. Среди кинетиков считалось неприличным не блокировать собственное сознание и транслировать чувства вовне, равно как и пытаться проникнуть под чужую защиту. Потому это не удивляло Алиру, она и сама могла показаться чрезмерно хладнокровной, если бы не озорной блеск глаз и почти не исчезающая улыбка. Исключением стал последний год, но никто не осуждал и тем более не пытался вести утешительных бесед, что ее вполне устраивало.
Наряд сел как влитой, заботливо обняв тонкую талию и загадочными мягкими складками опустившись до пола длинной юбкой. Открытые плечи придавали женственность спортивной фигуре, а освобожденные из плена каштановые волосы красиво оттеняли цвет и нежность платья. И едва Минила в очередной раз восхитилась вкусом Илиодора, надрывно завыл сигнал тревоги.
– Обалдели они там? В такой день учения устраивать! – возмутилась подруга, бегом направляясь к аварийному выходу, как и было предусмотрено планом действий в подобных ситуациях. – Бежим! Некогда переодеваться.
Подхватив длинный подол платья и для верности подняв его повыше, Алира бросилась следом, зная, что внизу ждут инспекторы, засекающие время эвакуации с точностью до десятой доли секунды. Конечно, возможность проштрафиться в самый последний день пребывания в академии не особенно пугала, но никак нельзя было подвести весь факультет менталистов. Младшие курсы тоже будут наказаны, отрабатывая раз за разом то, что не удалось выпускникам, которые вскоре распрощаются со ставшими родными стенами Академии кинеза. Алира слишком хорошо помнила, как выматывают подобные занятия, отбирая последние силы, поэтому никому не желала повторить этот опыт. И, защищая население Земли от владеющих даром, администрация академии не могла не позаботиться также и об учениках, предпринимая все меры для обеспечения возможности покинуть здание в случае возникновения непредвиденных ситуаций. В прошлом году день выпуска обошелся без подобных испытаний и поэтому срабатывание оповещения в день, когда все были заняты подготовкой к балу, стало неприятным сюрпризом.
Коридор для эвакуации в финале переходил в разветвляющийся желоб, направляющий каждого человека в индивидуальную аэрошлюпку, которая сразу же относила на безопасное расстояние. Сила некоторых курсантов, особенно обучающихся на факультете телекинеза, могла преподносить сюрпризы, в том числе и стать в какой-то момент опасной даже для каменных стен, разрушив их, поэтому подобная предосторожность отнюдь не была лишней. И если у Минилы все прошло штатно, то Алира с ужасом обнаружила, что в конце ее шлюза приветливо синеет только небо, но никак не средство спасения. Сила инерции неумолимо влекла ее вниз, обещая не самое приятное завершение путешествия, а платье самым удручающим образом устремилось в обратном направлении, залепив лицо. И если летать, как вездесущие чайки, менталистка не умела, то издать вполне конкурентоспособный крик оказалось ей по силам, даже несмотря на затруднения с дыханием.
Упав, Алира с удивлением обнаружила, что амортизационные свойства покрытия оказались на высоте, было несколько жестковато, но отнюдь не больно, да и вообще возникло чувство, будто она зависла в воздухе. Избавившись от шелкового плена, Алира не поверила собственным глазам, обнаружив, что ощущения не подвели, но причина была совсем иной. Непонятно каким образом оказавшись в зоне эвакуации, ее держал на руках незнакомец, в синих глазах которого удивление боролось с интересом. Кажется, победило первое, поскольку шлем мужчины внезапно потемнел, скрыв лицо и яркие глаза, а сильные руки бережно опустили летающую курсантку на землю.
– Спасибо.
Ответа Алира не удостоилась, будучи оставленной спасителем, странный костюм которого наводил на мысль о нападении космических пиратов. Вой сирены захлебнулся и умолк, но адреналин отпускать никак не хотел. И, чувствуя, как пылают от возмущения щеки, что всегда было для нее чистым наказанием и выдавало ее истинные чувства, Алира вынужденно прогуливалась в одиночестве по площадке, на которую выходили эвакуационные шлюзы. С одной стороны возвышались неприступные стены академии, с другой синело глубокое море, такое же, как глаза спасителя. При этом воспоминании, отпуская напряжение, вдоль позвоночника прошла волна дрожи, но оценить столь странную реакцию собственного организма девушка не успела, поскольку вокруг начали опускаться спасательные шлюпки успешно эвакуировавшихся курсантов.
– Развлекаешься без меня? – К подруге подбежала Минила, оставив группу увлеченно что-то обсуждающих и явно веселящихся сокурсников.
– Ага. Только не говори, что это я специально все сломала. Безобразие! А где подушки безопасности? Ни одна не сработала.
– Как, если живой объект на покрытии стоит? Это же опасно для него.
– А датчики? Я же падала, для меня не опасно, что ли?!
Продолжая возмущаться, Алира почему-то не переставала искать глазами того, кто оказался столь вовремя рядом, не позволив проверить систему обеспечения безопасности на все баги.
– Алгоритм такой, – понимающе кивнула Минила. – Да тут лететь-то всего метра полтора. Группироваться умеешь, ничего страшного не случилось бы.
– Да я в платье запуталась. Хорошо, что этот… не знаю, наверное, один из старых выпускников, прибывших на церемонию, среагировал и поймал.
– Ну ты даешь! Нет, серьезно? – вначале рассмеявшись, а после недоверчиво прищурившись, удивилась подруга. – Выпускник? Это же зиндаррианец. Не узнала их стандартное облачение?
– Да не разглядывала я его. Зиндаррианцы? Здесь? Нет, не может быть. Внутри защитного костюма обычный человек, я точно тебе говорю. Хотя… Может, они выглядят именно так. Хочешь сказать, что сигнализация на появление зиндаррианского корабля сработала?
– Нет, конечно. Без соответствующей санкции они сюда вообще не долетели бы, да и где тут садиться? Скорее всего, по твою душу явились на обычном шаттле, поэтому и разрешение получили, – хихикнула Минила, явно радуясь ошарашенному виду подруги. – А безобразие, из-за которого сирена сработала, это наши учудили. Первокурсники пытались выкрасть кубок за победу в Межгалактическом состязании кинетиков. Что за глупость! Мы делали это не раньше чем на третьем, узнав, что и как. Эх, молодость… Каждый год меняют систему, но периодически повторяют одну из использованных ранее методик защиты. Эти попались еще на первом защитном контуре. Так что не учебная тревога была, там же самая простая система огневой атаки стоит. Автоматика с пожаром, правда, быстро справилась.
– Никто не пострадал?
Инопланетянин будто растворился, поглощенный толпой курсантов, во всяком случае, обнаружить его Алире так и не удалось.
– Мощность не та, знали же, что дети полезут. Ты единственная жертва. Идем! – Подхватив подругу за локоть, Минила увлекла ее к открывшимся лифтовым отсекам. – Ну и как он? Зиндаррианец, я имею в виду.
Отвечать Алира не спешила, не разобравшись толком в том, кого увидела и что это вообще было за существо, почти не отличимое от человека, и, конечно, в собственных ощущениях от встречи. А позже уже не успела, заметив, что перед лифтами, которые вели в их блок, ожидает мужчина в форме, весьма напоминающей военную. Девушки приблизились молча. Минила просто сияла, предвкушая начало новой жизни, радуясь и хорошей погоде, и даже происшествию, придавшему необходимый для больших свершений в этот знаменательный день тонус. Алира же мрачнела все более по мере приближения к мужчине с суровым лицом и неприятным колючим взглядом, который будто сканировал всех в зоне доступности. Внутреннее напряжение становилось все сильнее, приблизившись к стадии раздражения, чего раньше девушка за собой не замечала. К незнакомым людям она обычно относилась нейтрально, тем более к тем, которые находились на службе, поставленные в довольно жесткие рамки должностных инструкций и прочего.
– Курсант Нииро? – Внимательный взгляд впился в лицо Алиры, недвусмысленно говоря о том, что ответ человеку прекрасно известен.
– А вы кто? Разве вы не должны вначале представляться? И что делаете на территории Академии кинеза? У вас допуск имеется?
– Курсант Нииро, прошу немедленно проследовать за мной к месту передачи зиндаррианцам. – Военный явно игнорировал выпады девушки, следуя одному ему известному плану.
– А почему не на Марс? Я не знаю, кто вы и какие у вас полномочия, поэтому не намерена следовать данным указаниям.
– Не вынуждайте меня…
В Алире поднималась волна возмущения, словно кто-то ввел ей препараты, провоцирующие агрессию. И даже понимая это, она ничего не могла с собой поделать, сознательно провоцируя конфликт и с некоторым наслаждением ожидая развязки, которая обещала быть отнюдь не мирной.
– Позвольте мне… – Рядом вдруг возник ректор, с очевидным намерением поработать громоотводом. – Прошу оставить нас наедине. Я все объясню, Алира. Планы зиндаррианцев несколько изменились. Корабль улетает сегодня, поэтому вам придется покинуть академию немедленно. Увы, мы не властны над тем, что не можем изменить. Офицер будет вас сопровождать до космодрома, чтобы обеспечить прибытие в нужное место и зафиксировать факт передачи.
– Я не вещь.
– Формально вы уже гражданка Зиндаррии. – Ректор неожиданно положил руки на плечи Алире и обнял, прижав к себе и прошептав на ухо: – Ничего не бойся, о тебе позаботятся. Береги себя, девочка моя.
Если предыдущие события нельзя было назвать понятными и предсказуемыми, то поведение всегда сохраняющего дистанцию с курсантами ректора вообще выходило за рамки возможного. Не единожды Алире казалось, что к ней руководитель академии питает неприязненные чувства, пусть немного, но строже оценивая экзамены, накладывая самые жесткие из возможных взысканий за проступки, которые другим прощались вовсе, и так далее. Причина этого была непонятна, но его последние слова и, что оказалось более весомо, пронизанный любовью взгляд еще долго вспоминались, никак не желая оформиться в нечто осознанное. Попрощавшись с Минилой и получив стандартные уверения в том, что бал – всего лишь развлечение и дань традиции, поэтому пропустить его не так уж страшно, а официальные документы уже занесены в базу данных, Алира отправилась следом за офицером, который не позволил даже переодеться.
– Все необходимое будет предоставлено на борту зиндаррианского лайнера. Военный шаттл доставит нас на космодром всего за час. Надеюсь, полет будет приятным, – даже не улыбнувшись, но совершенно издевательски, явно изображая стюарда, прокомментировал просьбу Алиры сменить одежду офицер.
Матовое пузо стоящего на посадочной площадке шаттла грелось в солнечных лучах, ожидая пассажиров. И когда пара забралась в него, стало очевидно, что, кроме пилота, внутри никого нет.
– Разве представитель зиндаррианцев не прибыл? Или он перемещается на другом транспорте?
– Нет никакого другого шаттла, это трудно было не заметить, курсант Нииро. И с чего вдруг зиндаррианцам являться в академию, если правилами установлен режим передачи непосредственно на космодроме? Вы, конечно, теперь важная птица, но не настолько. Пристегните ремень.
Если офицер и удивился вопросу, то не подал виду, просто нагрубив, а после взлета вовсе потерял интерес к сопровождаемому лицу, всецело погрузившись в изучение картины, открывающейся за иллюминатором, радующей глаз исключительно плотной облачностью, через которую двигался шаттл.
«Допустим, мне могло привидеться с учетом того, что галлюцинации сегодня уже имели место, но Миниле вряд ли. И кто-то же меня подхватил! Раньше я его точно не видела в академии. Наверное, все же это был кто-то из выпускников прежних лет. Странная побочка, если это все же она». – Размышляя, Алира откинулась на высокую спинку кресла, радуясь, что ее пока оставили в покое. Но оттого, что мыслей было много, а понятнее ситуация не становилась, от раздумья или просто от волнения разболелась голова, да еще тошнота вдруг подкатила к горлу. И спасли только леденцы с лимонным соком, которые, видимо, заранее приготовил заботливый стюард в форменной военной одежде. Только уничтожив весь стратегический запас, пассажирка почувствовала облегчение. Незаметно Алира уснула, погрузившись в тяжелый сон.
Глава 3
Иссиня-черная воронка затягивала, увлекая вглубь и лишая возможности дышать. Холод пронизывал все тело и, казалось, превращал кровь сразу в лед. А после мелькали лица и места столь разные, будто находились на разных планетах. Головокружение усиливалось, переходя в острую боль, и казалось, сердце отбивает последние секунды жизни, как часы, отдаваясь ударами в висках.
– Жива? – Мужской голос едва достигал ушей Алиры, отдаленно, словно шум грозы, которая гремела далеко в море.
– Доза не смертельная, но спать может долго, – отозвался второй голос, показавшийся смутно знакомым и неприятным. – Теперь замучаешься рапорты писать. В первый раз такое.
– Может, голодная была? – раздался смешок. – Твоя манера действовать нахрапом, не давая возможности опомниться, не всегда хороша, согласись. Она же девчонка совсем, аппетит хороший, к тому же нервы… Мы, конечно, не предоставляем питание в полете, но доставить объект должны в кондиционном состоянии. Хотя бы в сознании, черная дыра тебя поглоти! Вместе с теми конфетами, в которые успокоительное добавлено, надо было и обычных положить.
– Да тут лететь-то всего… Обычно съедят одну-две, и никаких хлопот по пути и при передаче. Сейчас приведем в сознание, гости уже нервничают, как я вижу. Посмотри, сколько их там уже? Редко более двух выходят, а тут всем экипажем решили встречать, что ли.
– Двенадцать, выстроились у трапа в две линии. Многовато для одной землянки. Кто она?
– Нам знать не положено. Просыпайся, красавица, ну же!
Чувствуя, как кто-то бьет ее по щекам, Алира тщетно пыталась открыть глаза и возмутиться неподобающим обращением. Физическое воздействие – это уже слишком! Но смогла сквозь завесу ресниц лишь увидеть расплывающееся лицо офицера, которого помнила по короткой перепалке в академии, и пробормотать нечто невнятное.
– Признаки жизни подает, значит, можно отгружать. Зови, пусть забирают, пока снова не отключилась.
Вновь этот взгляд – синий и манящий в пучину, из которой нет возврата. Опять удивление вкупе с замешательством. И страх отступает, а холод уползает шипящей змеей, норовя ужалить напоследок. Но от его рук исходит тепло, защищая и унося туда, где нет боли, но есть солнце и свет, поглощающий страшную темную воронку.
Зажмурившись от ярких лучей, Алира не смогла рассмотреть, где находится. И слезы, навернувшиеся на глаза, тоже мешали, стоило попытаться взглянуть на яркое солнце. Заметила лишь кажущийся бесконечным ряд склоняющихся по мере их приближения зиндаррианцев в уже знакомых защитных костюмах. Кто-то нес ее на руках, медленно и очень заботливо, и что удивительно, так, словно Алира совсем ничего не весила. Мышцы не дрожали, что она непременно почувствовала бы через тонкую ткань платья, да и шаг был ровным, словно несущий был роботом, а не живым существом. И лишь когда он поднялся по лестнице, а солнечные лучи остались позади, уступив место полумраку дежурного освещения космического корабля, Алира окончательно уверилась в том, что оказалась на лайнере, следующем на Зиндаррию. Повернула лицо, чтобы разглядеть того, кто нес ее, надеясь, что синий взгляд не привиделся, но вновь уткнулась лишь в безразличный и ничего не отражающий материал шлема.