© Rupert Spira, text, 2012
© ООО ИД «Ганга». Издание на русском языке, оформление, 2016–2020
Вступление
Похоже, каждое поколение рождает несколько необычайно чистых голосов, зовущих нас обратно к нашей изначальной неразделенной природе. Руперт Спайра – такой голос, и собрание его очерков в этих двух томах – его песни, его гимны напоминания и торжества.
Как и с любой песней, мы должны быть доступны, чтобы по-настоящему услышать ее. Эти частично повторяющиеся записи предназначены для внимательного размышления, чтобы лежащая в их основе вибрирующая Тишина могла быть услышана и почувствована. Смакуйте их не спеша, как хорошее вино, вкусное блюдо или восхитительно прекрасный закат. Пусть мудрость и любовь, из которых они возникли, пропитают вас. Почувствуйте их воздействие. То в вас, что знает и любит истину, ответит на их зов вернуться домой, к тому, что вы есть на самом деле.
Эти изящно написанные лаконичные очерки приглашают нас кардинальным образом исследовать наш непосредственный опыт. Нас постоянно побуждают изучать кажущуюся двойственной реальность отдельного внутреннего «я» и отдельного внешнего мира. Когда мы внимательно наблюдаем наш действительный опыт, привычное разделение на себя и других тает, как линия, нарисованная в воздухе. Как только кажущееся отдельным «я», то есть процесс поиска и сопротивления, видится насквозь, оно теряет опору как в мышлении, так и в ощущении. Обманчивый покров истончается и со временем исчезает, обнажая то, что всегда здесь: Присутствие, которое одновременно и свидетель, и субстанция всего восприятия. Мы ощущаем это нераздельное глубокое знание себя – в форме и без формы – как любовь.
Эти очерки одновременно безвременны и современны. Они безвременны в своем указании на то, что никогда не появляется и не исчезает. Они современны в своем выражении недвойственного понимания, свободном от культурного багажа, доступном и понятном обычному западному человеку. Некоторые современные недвойственные учения, на мой взгляд, делают слишком большой упор на трансцендентное, а эти записи включают в себя здоровую дозу неизменного. Это сбалансированный подход.
Руперт побуждает нас обратить внимание на все наши человеческие переживания, включая сложные чувства и неприятные ощущения, поскольку именно в теле заключается наше глубокое отождествление с отдельной личностью. Когда наши тела и умы освобождаются от гнетущей тирании иллюзорного отдельного «я», в нас возрастает свобода любить, творить и играть. Тогда мы счастливы, благодарны и умиротворенны без всякой причины. Эта трансформация освещает нашу работу и все наши отношения. Это революционный, но тихий способ бытия.
Наслаждайтесь этими сильными откровениями и будьте готовы к снятию покрова с того, кто вы на самом деле, и обнаружению жизни как она есть: открытое сияющее изнутри Присутствие.
Д-р Джон Дж. Прендергаст
Предисловие
Виолончелист Пабло Казальс тридцать пять лет исследовал и разучивал сюиты для виолончели Баха, прежде чем записать их. Во многом размышления в этой книге следуют аналогичному подходу, исследуя одну и ту же тему с нежной, но несколько упорной преданностью.
На самом деле даже сейчас присутствует некоторое нежелание заключить в форму готовой книги что-то, чья природа не очень-то поддается написанному слову. Я бы предпочел форму музыки, которая растворяется, как только закончено исполнение, оставляя свое истинное содержание бесформенным ароматом в сердце слушателя.
Эта книга – медитация о сущностной природе опыта, берущая нас в путешествие к его сердцу. Поэтому в ней неизбежно присутствует определенное количество повторений.
Для ума, который ищет новые идеи, стимулы или развлечения, эти повторения иногда могут вызывать досаду, но для того, кто ищет сердце опыта, они не будут восприниматься как таковые. Вместо этого мы можем рассматривать эти размышления как постоянно углубляющееся исследование опыта, приводящее со временем к погружению в его суть.
В этом исследовании раскрываются слои тонкости и смысла, но мы никогда долго не останавливаемся на той или иной формулировке. Каждое новое понимание растворяет предыдущее, только чтобы затем раствориться самому.
На самом деле потенциал слов, пытающихся исследовать и выразить природу опыта, заключается в свойстве их растворяемости, а не в их способности сформулировать то, что не может быть точно выражено словами. Я надеюсь, эта книга будет читаться именно с таким пониманием.
Введение
Поиск счастья
Если бы мы могли провести опрос всех семи миллиардов людей, живущих на Земле, о том, чего они больше всего хотят в жизни, почти все ответили бы: «Счастья». [1] Некоторые, возможно, ответят не прямо, говоря вместо этого, что хотят, например, встретить близкого человека, создать семью или заработать больше денег, но все это желается только ради приносимого этим счастья. На самом деле большая часть нашей деятельности направлена на получение счастья.
Сначала в нашем поиске счастья мы исследуем возможности, доступные в обычных сферах тела, ума и мира. С раннего возраста мы обнаруживаем, что достижение объекта [2] нашего желания, по-видимому, приносит счастье, которого мы жаждем, и, как следствие, связь между обретением различных объектов, видов деятельности или отношений, с одной стороны, и опытом счастья – с другой, устанавливается как фундаментальный факт нашей жизни.
Однако со временем, хотя мы все еще можем обладать желаемым объектом, будь то физический предмет, отношения, деятельность или психическое состояние, приносимое им ранее ощущение счастья тускнеет. Одного этого должно быть достаточно, чтобы указать, что счастье не является результатом обретения объектов, отношений или состояний. Если бы счастье было связано с объектами, оно сохранялось бы до тех пор, пока остается объект.
Вместо того чтобы осознать это, мы просто избавляемся от объекта, который когда-то вроде бы приносил нам счастье, и ищем вместо него другой в надежде, что он вернет нам счастье, которого теперь недостает. На самом деле эта привычка искать объект за объектом в попытке обеспечить себе счастье, покой или любовь свойственна большинству людей.
Затем, после того как обычные объекты желания перестают приносить счастье, мы начинаем искать другие средства. И тогда либо наш поиск в традиционных сферах – работы и денег, еды и веществ, секса и отношений – превратится в навязчивость, приводящую к различным степеням зависимости, либо мы отвернемся от общепринятого поля возможностей и начнем духовный поиск.
Обычно к духовному поиску обращаются, когда попытки обретения счастья, покоя и любви в традиционных сферах опыта не приносят результатов. Вместо счастья, которое кажется доступным только в мимолетных проблесках, мы теперь стремимся к постоянному состоянию просветления. Но на самом деле наш поиск просветления – это просто переименование обычного поиска счастья.
Этот поиск приводит нас к новым сферам опыта, к стремлению сосредоточиться на обретении состояний ума, а не объектов или отношений в мире. И так же как обретение объектов или отношений временно прекращает традиционный поиск, давая нам краткий вкус счастья, так и эти новые состояния ума приводят духовный поиск к временному окончанию, принося проблески того же самого счастья, которое мы теперь называем пробуждением или просветлением. Однако так же как ранее мы ошибочно принимали обретение объектов или отношений за источник счастья, так и теперь мы путаем эти новые состояния ума с просветлением.
Тем не менее эти краткие проблески, подобно прошлым моментам счастья, вскоре затмеваются старыми шаблонами поиска счастья, покоя и любви в объектах, отношениях и состояниях. В результате мы вновь сталкиваемся с неудачей нашего поиска, только на этот раз больше уже нет никаких возможных сфер для его продолжения. Подобно блудному сыну, мы отважились отправиться в «дальние страны» в поисках счастья и теперь исчерпали все свои возможности.
Для некоторых эта неудача влечет за собой период отчаяния или кризиса. Идти больше некуда, а поиск так и не был доведен до удовлетворительного конца. Обычные средства окончания поиска, или, по крайней мере, избегания его дискомфорта посредством веществ, деятельности, отношений или утонченных медитативных состояний ума, возможно, временно заморозили его, но в наших сердцах он все еще горит. Искать больше негде, и все же мы не можем остановить поиск.
Нам всем не обязательно идти на такие крайности. В некоторых случаях скорее разум, а не отчаяние, дает понимание, что то, чего мы так жаждем, – не в каком-либо состоянии тела, ума или мира. На самом деле всегда действует наш собственный ум. В одних он принимает форму кризиса, поражающего самое сердце нашей жизни. В других он может быть более сдержанным.
Однако в каждом случае может открыться новый путь – единственный, который до сих пор не исследован. Кто тот я, который почти непрерывно ищет счастье, и какова природа этого счастья? Это момент, когда блудный сын поворачивает назад. Эта книга начинается с такого поворота. Это глубокое исследование природы нашего Я и счастья, которое мы ищем.
[1] – В этой книге «счастье» является синонимом покоя, любви, красоты и понимания.
[2] – В этой книге «объекты» означают все, переживаемое ментально, эмоционально или физически, включая все мысли, образы, чувства, ощущения и восприятия.
I
Наша истинная природа
Глава 1
Кто Я или что Я?
Все, что мы знаем об уме, теле и мире, – это наш опыт их восприятия, который полностью зависит от наличия нашего собственного Я, чем бы оно ни было. Никто и никогда не воспринимал и не мог бы воспринимать ум, тело или мир без Присутствия самого себя.
Весь опыт познается нашим собственным Я, и поэтому наши знания об уме, теле и мире связаны с нашим знанием своего Я и зависят от него.
Поэт и художник Уильям Блейк сказал: «Каков человек, так он и видит». Он имел в виду, что то, как человек видит и понимает себя, глубоко влияет на то, как он или она видит и понимает объекты, других и мир.
Поэтому давайте начнем с нашего Я, ибо все зависит от него. Что мы знаем о нашем Я наверняка?
Для того чтобы это выяснить, мы должны быть готовыми отложить в сторону все, что мы узнали о своем Я от других или из нашей культуры, и решить полагаться только на наш собственный внутренний непосредственный опыт. В конце концов, опыт должен быть тестом реальности.
Первое, что каждый знает наверняка, – это то, что «я есть». Это простое знание нашего собственного бытия – настолько простое и очевидное, что, как правило, упускается из виду, – оказалось самым ценным знанием, доступным кому бы то ни было.
Мы можем не знать, что я такое, но каждый знает, что я есть. Никто не может на законных основаниях отрицать собственное бытие, ибо чтобы отрицать себя, нужно сначала присутствовать.
Никто не утверждает: «Я есть» только потому, что так ему говорили родители или он вычитал это в книге. Наше собственное бытие – это всегда наше прямое, знакомое и близкое переживание. Оно очевидно и не вызывает сомнений.
Другими словами, бытие или присутствие – неотъемлемое качество нашего Я. Что еще мы можем с уверенностью сказать о нашем Я?
Что бы мы собой ни представляли, «я» – это имя, которое мы этому даем. Для того чтобы с уверенностью утверждать, что «я есть», – а это одно из очень немногих утверждений, которые мы вправе сделать, – мы должны знать, или осознавать, что «я есть». Другими словами, мы уверены в нашем собственном бытии, потому что оно познается через непосредственный опыт. Тут мы не полагаемся ни на чужое мнение, ни на информацию, которая поступает из прошлого, чтобы подтвердить наше собственное бытие. Прямо сейчас наше бытие или присутствие очевидно.
Что же это такое, что знает или осознаёт наше бытие? Это Я знает, что «я есть», или Я осознаюсь кем-то или чем-то другим, отличным от меня? Очевидно, именно Я знает, что «я есть». Другими словами, Я, которое «я есть», – это то же Я, которое знает или осознает, что «я есть».
То есть осознавание или знание является неотъемлемым качеством нашего Я, и это то же самое наше Я, которое знает, что оно одновременно присутствует и осознает.
Нашему Я не нужно знать что-то особенное, чтобы знать, что оно присутствует и осознает. Оно знает себя, просто будучи самим собой, потому что его природа – осознавание или знание. Ему также не нужно делать что-либо особенное, – например, думать, – чтобы знать, что оно присутствует. Знание нашего собственного бытия – самый простой и очевидный факт переживания. Оно предшествует мышлению, чувствованию или ощущению.
Если нас кто-то спросит: «Вы сейчас присутствуете?», мы сделаем некоторую паузу и ответим: «Да». В этой паузе мы обращаемся к внутреннему и непосредственному переживанию нашего Я, и уверенность нашего ответа исходит из этого опыта. В этой паузе мы не обращаемся к мышлению, чувствам или восприятию, мы обращаемся непосредственно к нашему Я. Оно обращается к себе.
Другими словами, наше Я знает, что оно присутствует и осознает, посредством самого себя и только через себя. Оно не нуждается ни в каком другом инструменте, таком как ум или тело, не говоря уже о внешнем источнике, чтобы подтвердить свое осознающее Присутствие. Оно знает себя не опосредованно.
Из нашего собственного внутреннего и непосредственного опыта ясно, что я не только присутствую, но также осознаю. Именно по этой причине наше Я иногда называется Осознаванием, что просто означает присутствие того, что осознает. Слово «Осознавание» указывает, что бытие, которое мы знаем как свое Я – знающее, что оно есть, – по своей сути присутствует и осознает.
В этой книге наше Я также называется «осознающим Присутствием» или просто «Присутствием», «Сознанием» или «Бытием». Или это осознающее Присутствие известно как просто Я. Как бы мы ни решили его назвать, сокровенная близость нашего собственного бытия – или осознание Осознаванием себя – есть наиболее очевидное, знакомое и прямое знание, которым обладает каждый.
Прежде чем знать что-либо еще, мы сначала осознаем наше собственное Бытие. Оно сознает само себя. То есть осознающее Присутствие, которое, согласно нашему сокровенному непосредственному знанию, есть мы, знает, что оно осознает и присутствует. Я – это имя, которое мы даем этому простому знанию факта нашего собственного Бытия.
На самом деле это знание нашего собственного Бытия настолько просто и очевидно и, прежде всего, настолько незаметно, что оно, как правило, упускается из виду. Это забвение или игнорирование нашего самого сокровенного Бытия хотя и кажется незначительным, но в действительности инициирует почти все наши мысли, чувства, деятельность и отношения и оказывается источником всех несчастий.
Однако что это, что могло забыть или не заметить простое знание факта нашего собственного Бытия, это знание Осознавания о себе? Наше Бытие, очевидно, не может забыть или игнорировать себя, потому что знание нашего собственного Бытия это не то, что мы делаем, это то, что мы есть.
На самом деле именно мысль, по-видимому, скрывает это простое знание нашего собственного Бытия и заставляет нас считать, что наше Я – это нечто отличное от присутствия Осознавания. Эта путающая мысль позже подкрепляется чувствами и приводит к сокрытию или потере знания нашего Я как оно есть на самом деле – то есть его знания истинного себя, – и к вере и чувству, что мы отличаемся от этого осознающего Присутствия.
История человечества на индивидуальном и коллективном уровнях – это трагедия потери нашей подлинной идентичности и последующего поиска ее обретения.
Глава 2
От «Я – тело и ум» до «Я – осознающее присутствие»
Какими еще качествами обладает наше Я, это осознающее Присутствие, кроме просто бытия и осознавания?
Не вызывает сомнений тот факт, что наше Я присутствует и осознает. Тем не менее к этому простому знанию факта нашего бытия мы обычно добавляем много дополнительных характеристик. В этой книге мы будем продвигаться очень медленно, опираясь только на прямое и глубокое знание нашего Я, добавляя, если таковые будут, только атрибуты, действительно исходящие из опыта, то есть из нашего переживания собственного Я, а не из каких-либо представлений.
Первой характеристикой, которой мы обычно наделяем наше Я, или простое знание факта собственного бытия, является убеждение, что оно обитает в теле и уме, состоит из тела и ума и ограничивается телом и умом. Мы считаем, что наше Я находится внутри тела и ума, а все другие люди и все остальное находится вовне.
Это исходное представление отвечает за фундаментальное допущение, лежащее в основе всей нашей культуры: опыт делится на две части – отдельный внутренний субъект, «я», которое знает, чувствует или воспринимает, и отдельный внешний объект, другие или мир, который познается, чувствуется или воспринимается. Это основополагающее убеждение, что «Я, осознающее Присутствие» синонимичен телу и ограничиваюсь телом и, следовательно, разделяю его характеристики, отвечает за сокрытие или забвение нашей истинной идентичности – осознающего Присутствия.
На самом деле простое знание нашего Бытия скрывается и забывается в результате такого представления не больше, чем экран скрывается появляющимся на нем изображением, хотя может так казаться. Эта иллюзия, не имеющая в действительности места, чрезвычайно убедительна и глубоко определяет то, как мы думаем, чувствуем, действуем и относимся к другим. Давай более подробно рассмотрим этот будто бы очевидный факт, что наше Я пребывает в теле и разделяет его характеристики.
Сначала обрати внимание на что-то в видимом внешнем мире, например на звук движения автомобилей, или на вид здания, или на ландшафт. Звук или вид сознаются или ощущаются нашим собственным Я, осознающим Присутствием. Мы считаем, что Я, это осознающее Присутствие, по-видимому, живущее внутри и ограниченное телом, слышит звук движения или видит здания или пейзаж.
Тем не менее очевидно, что Я – не звук и не образ. Я – то, что осознает звук движения или виды зданий или ландшафта. Эти звуки и виды приходят и уходят, но Я, осознающее Присутствие, остаюсь. По этой причине мы знаем, что Я не автомобиль, не здание и не ландшафт.
А как же тело? Разве мы не осознаем тело так же, как осознаем звуки и виды?
Например, если у нас болит голова, мы осознаем это как ощущение, которое появляется и исчезает, так же, как мы осознаем звук движения, который появляется и исчезает. По этой причине мы знаем, что головная боль не является неотъемлемой частью нашего Я. Наше переживание себя – переживание Осознаванием себя – таково, что оно присутствует всегда. Следовательно, чем бы мы ни были в своей основе, это также должно всегда присутствовать.
Мы знаем, что головная боль не является неотъемлемой частью нашего я именно потому, что она появляется и исчезает, в отличие от нашего Я, которое остается после того, как она прошла. Она не то, что мы есть. Даже если мы никогда не формулировали это таким образом, тот факт, что головная боль появляется и исчезает, дает понимание, что она не является внутренне присущей нашему бытию.
Если мы теперь обратимся к ощущению покалывания в лице, руках или ногах, то обнаружим, что осознаем это ощущение так же, как осознаем звук движения автомобилей, здание, ландшафт или головную боль. И подобно тому, как появляются и исчезают звуки и пейзажи, появляются и исчезают ощущения тела, оставляя только наше Я, осознающее Присутствие.
Другими словами, тело – в данном случае лицо, руки или ноги – это объекты нашего внимания так же, как звуки и виды окружения, а мы, осознающее Присутствие, – их субъект, или сознающий.
Таким образом, мы приходим к простому, но революционному открытию: не «я – тело», а «Я – осознающее Присутствие» являюсь субъектом, или осознающим переживание, а объекты тела осознаются и переживаются так же, как объекты окружающего мира. Другими словами, мы осознаем ощущения тела так же, как осознаем переживание мира.
Мы можем возразить, что головная боль присутствует не всегда и поэтому не присуща нашему Я, в то время как тело всегда присутствует и поэтому законно считается нашим Я. Однако если мы возьмем любое ощущение или переживание тела, то обнаружим, что оно присутствует не всегда.
Если мы внимательно посмотрим на фактическое переживание тела, а не на наши представления о нем, то увидим, что наш единственный опыт тела – это текущее ощущение или восприятие. Все ощущения и восприятия появляются и исчезают, но наше Я, осознающее Присутствие, остается всегда. Следовательно, это всегда присутствующее Я не может состоять из такого прерывистого объекта, как, например, ощущение или переживание.
Теперь, что можно сказать об уме, который большинство из нас считает тождественным нашему Я? Ум состоит из мыслей и образов. На самом деле никто никогда не переживал ум как таковой, то есть как постоянно существующее вместилище всех мыслей, образов, воспоминаний, страхов, надежд, желаний и т. д. Существование вместилища для всего этого – тоже идея. Другими словами, мы не знаем ум как таковой. Все, что мы знаем о кажущемся уме, – это текущая мысль или образ.
Возьмем любую мысль, например: «Что сегодня на ужин?» Эта мысль появляется как тонкий объект, подобный переживанию мира или ощущению в теле. Другими словами, не «я – ум» является субъектом, сознающим мой опыт, а, скорее, «Я – осознающее Присутствие» является субъектом, сознающим объекты мира, тела и ума.
Спроси себя, является ли тело, согласно твоему фактическому опыту, субъектом или сознающим? Могут ли лицо, руки или ноги знать или исследовать что-то? Могут ли лицо, руки или ноги слышать, различать на вкус, на запах или, например, видеть эти слова? Или лицо, руки и ноги являются сознаваемыми и переживаемыми, как и все остальное?
А как насчет мысли или образа? Может ли мысль или образ знать или переживать что-либо? Может ли мысль видеть или образ – слышать? Может ли мысль видеть и понимать эти слова, или же мысли видятся и понимаются нашим Я?
Если мы будем держаться близко к опыту, используя только факты в качестве теста истины или реальности, то увидим, что тело и ум не сознают и не переживают – они осознаются и переживаются. Ясно пойми, что не «я – тело и ум» осознает мир, а «Я – осознающее Присутствие» осознает тело, ум и мир.
Открытие того, что наше Я по существу не является телом или умом, а на самом деле есть осознающее Бытие или Присутствие, которое сознает или свидетельствует их, имеет радикальные и далеко идущие последствия.
Первый шаг в этом рассмотрении – обнаружить, что мы – осознающее Присутствие, и понять, что именно это Присутствие сознает или свидетельствует ум, тело и мир. Второй шаг заключается в том, чтобы осознанно быть этим, а не представлять, что мы – что-то еще, например тело или ум. Мы не станем этим свидетельствующим Присутствием в результате данного исследования. Скорее, мы заметим, что мы всегда есть только это, и теперь мы будем этим осознанно.
Ранее мы принимали себя за тело и ум, этим был обусловлен весь наш опыт, и он проявлялся в соответствии с этой верой. Теперь мы возвращаем себе то, что всегда было нашим. Мы сознательно пребываем как свидетельствующее Присутствие, которым были всегда, но которое тем не менее иногда скрыто, забыто или упущено из виду.
Когда мы свидетельствуем таким образом наше тело и ум, то пребываем как осознающее Присутствие, в котором они появляются, хотя сначала, возможно, и не понимаем этого.
В следующих главах мы будем исходить из позиции пребывания этим свидетельствующим присутствием Осознавания и исследуем опыт своего Я. То есть мы будем изучать знание Осознавания о себе из его собственного сокровенного и непосредственного опыта.
Хотя результаты этого исследования будут сформулированы умом, важно понять, что сам эксперимент не основывается на мысли. Он основан не на представлениях, которые у нас могут быть о себе, а на нашем фактическом опыте себя, на простом знании нашего Бытия как оно есть в своем собственном переживании себя.
Глава 3
Наше Я – без местоположения и ограничения
Для ума, который привык столько лет сознавать лишь объекты – то есть фокусировать свое внимание и интересы только на теле, уме и мире, – неизбежно будет сохраняться желание познать себя как своего рода неявный объект. Мы будем искать осознающее Присутствие и попытаемся сделать его объектом нашего знания и опыта. Однако если снова и снова возвращаться к основанному на опыте пониманию того, что наше Я – это знающий или свидетель всех объектов, то становится ясно, что оно само не может быть объектом.
Простой опыт показывает, что наше Я присутствует и осознает, но не имеет никаких объективных качеств. По мере углубления этого эмпирического понимания попыток поиска нашего Я в качестве объекта становится все меньше. Неспособность познать наше Я как объект не означает, что оно вообще не может быть познано. Это просто означает, что оно не может быть познано как обычный объект, то есть посредством отношений субъект – объект. Наше подлинное Я знается более глубоким и прямым способом, просто через бытие. В самом деле, мы обнаруживаем, что единственный способ знать наше Я – это быть им, не принимая его за какой-то другой объект.
Если кто-то попросит нас обратить внимание на ощущения в теле, на мысль или образ в уме или объект во внешнем мире, это будет не трудно, так же как не трудно удерживать внимание на этих словах. Но что делать, если кто-то попросит нас обратиться к нашему Я, к осознающему Присутствию, которое осознает объекты тела, ума и мира? Попробуй сделать это. Например, попробуй обратить свое внимание на то, что видит эти слова. Некоторые из нас при этом могут начать фокусироваться на ощущениях вокруг глаз или головы, но обрати внимание, что глаза и голова сами являются ощущениями, которые мы осознаем.
Попробуй еще раз обратить внимание на то, что осознает эти ощущения и что само не является ощущением. В каком направлении смотреть? Заметь, что любое направление, в котором движется наше внимание, – всегда в сторону какого-то объекта, явного или неявного. Если мы отводим наше внимание от этого объекта и пробуем обратить его на то, что осознает или ощущает этот объект, то всегда разочаровываемся. Любое направление оказывается неправильным. Как будто мы стоим и пытаемся сделать шаг в направлении своего тела – каждый шаг будет в неправильном направлении. И тем не менее ни один шаг не уводит нас от цели.
В определенный момент попытки найти себя в качестве объекта в теле или уме могут спонтанно прекратиться. Тогда ищущий ум ненадолго исчезает, и в этот момент – по сути, безвременный момент – наше Я получает проблеск или вкус себя такого, какое оно есть, – чистого осознающего Присутствия, не обусловленного никакими убеждениями или чувствами, наложенным на него мыслью.
Хотя это переживание прозрачно, или необъектно, то есть не является мыслью, образом, ощущением или восприятием, тем не менее, когда ум и тело появляются снова, они часто кажутся наполненными новым видом знания, близким и знакомым и в то же время исходящим из неизвестного направления.
Этот прозрачный опыт, хоть и временно, преображает ум и тело, и ум может быть сбит с толку и даже напуган. Однако так как во время этого прозрачного и вневременного опыта ум не присутствует, само это переживание не запоминается. В нем нет ничего объектного, чтобы запомнить. В результате ум в большинстве случаев отвергает этот прозрачный опыт как незначительный или даже несуществующий и возвращается назад, к привычному сосредоточению внимания на объектах в той или иной форме.
Однако это растворение в нашей истинной природе оставляет внутри нас осадок, который никогда не забывается полностью и часто остается десятилетиями как своего рода ностальгия или тоска по тому, что было когда-то в прошлом, в детстве, и по чему мы томимся в моменты тишины или когда прерывается нормальный ход нашей жизни.
На самом деле этого не было в нашем прошлом. Это присутствует в нашем Я. Это и есть наше Я, оно присутствует и достижимо сейчас так же, как и в то первое краткое знакомство.
Если поразмыслить над этим новым, но странно знакомым опытом и постоянно возвращаться к нему, то можно прийти к необычному и глубокому осознанию того, что мы не можем найти наше Я – оно не может найти себя – в качестве объекта, находящегося в пространстве. Мы обнаруживаем, что осознаем все объекты и места, но само наше Я не является объектом и не воспринимает себя как что-то, пребывающее в каком-то конкретном месте. Другими словами, если мы будем держаться простого, прямого знания нашего Бытия – его знания самого себя, – то обнаружим, что у нас нет знания о своем Я как о чем-то, находящемся где-то.
На самом деле именно мысль, первоначально отождествившая наше Я, осознающее Присутствие, с телом, воображает затем, что мы находимся внутри него. Эта мысль накладывается на нашу истинную природу – осознающее Присутствие, но никогда по-настоящему не находит его. Отождествляя наше Я с телом, мысль предполагает, что мы, осознающее Присутствие, обладаем теми же качествами и, следовательно, ограничениями, которыми обладает тело.
Сможем ли мы найти какие-то ограничения нашего Я, осознающего Присутствия? Ум может вообразить границы, но воспринимаем ли мы их на самом деле? Только наше Я, осознающее Присутствие, знает и переживает все, что знается или переживается. Таким образом, вопрос можно сформулировать по-другому: воспринимает ли наше Я, осознающее Присутствие, какие-либо ограничения себя?
Начнем с того, что воображаемые ограничения, которые ум налагает на наше Я, могут казаться настолько подлинными, что заслонят наш реальный опыт. Однако если мы оставим эти представления в стороне и по-настоящему исследуем, существует ли какое-то реальное переживание границ нашего Я, этого осознающего Присутствия, то поймем, что их нет.
Каждое ограничение, которое внушает ум, оказывается каким-то объектом. Ум утверждает, что наше Я является телом, и, имея это в виду, затем заявляет, что оно имеет форму, возраст, историю, будущее, вес, цвет, национальность, пол и размер. Однако все эти характеристики являются качествами тела, а не Я. Они сознаются нашим Я, но не принадлежат ему. Они ограничивают Я не больше, чем изображение ограничивает экран, на котором оно появляется.