Издательство благодарит Сергея Брюховина за помощь в издании книг Джидду Кришнамурти
J. Krishnamurti
The world within
YOU ARE THE STORY OF HUMANITY
KRISHNAMURTI FOUNDATION OF AMERICA
Ojai, California
Перевод с английского Елены Кириченко
© Krishnamurti Foundation of America, 2015
© Издательский Дом «Ганга». Перевод, оформление, 2016
Истина – не нечто таинственное, истина там, где вы находитесь. Отсюда и начните. Истина в том, что вы раздражительны, ревнивы, агрессивны, конфликтны. Это факт. И человек должен начать – если он отнесется к этому с предельной ответственностью – оттуда, где он находится в данный момент. Именно поэтому так важно знать себя, получить полное знание о себе, но только не от других, не от психологов, неврологов и так далее, а узнать самим, чем вы являетесь. Потому что вы – это история человечества. Если вы поймете, как следует читать книгу, которой являетесь вы сами – то есть себя самих, – вы поймете всю деятельность, все жестокости, все глупости человечества, потому что вы и есть этот мир.
Дж. Кришнамурти, первая встреча в форме вопросов и ответов, проходившая в Броквуд Парке в 1983 году
Читая наставления Дж. Кришнамурти, человек тотчас поражается тому, насколько тесно слова Кришнамурти перекликаются с его собственными мыслями, и тому, как они буквально с точностью зеркала, поднесенного вплотную, отражают нашу человеческую психическую активность. Его язык не ограничен ни временем, ни местом, ни обстоятельствами, благодаря чему читатели любой эпохи и любого континента обнаруживают, что теперь им все разъяснили – ясно и сострадательно.
Эвристический подход Кришнамурти был свойствен не только его диалогам или интервью, он также был присущ его публичным выступлениям, во время которых посетитель, находясь среди тысяч таких же, как он, слушателей, чувствовал прямую связь с говорящим. Его язык был простым, без специфической терминологии и без какой бы то ни было предвзятости говорящего в отношении слушающей аудитории. Без какого-либо намерения Кришнамурти помогал собеседникам самим увидеть всю запутанность их мышления и проблем.
Во время Второй мировой войны (1939–1945 гг.) Кришнамурти не выступал публично в Соединенных Штатах, тихо живя в Охае в Калифорнии. Люди сами его находили и приходили, чтобы обсудить с ним многие вопросы той эпохи и поговорить о личных трудностях. Их проблемы были всеобщими человеческими проблемами, и каждая из них лишь подтверждала его постулат: «Вы есть этот мир». По мере того как Кришнамурти распутывал туго переплетенные нити людских мыслей и чувств, открывался центр, или источник, беспокойства, без прикрас, в отсутствии упреков и обвинений.
После Второй мировой войны широкое распространение в мире получил трехтомник бесед с Кришнамурти под названием Commentaries on Living*. «Мир внутри» – это новая книга из Архива Кришнамурти, она представляет собой краткое изложение дополнительной серии вечных вопросов и непреходящих ответов на них. Спустя семьдесят лет эти беседы остаются все такими же свежими, и читатели найдут себя как в поднятых в них вопросах, так и в ответах.
Марк Ли
«Заметки о жизни». На русском языке опубликован под названием «Проблемы жизни». – Прим. ред.
Е. пришел, чтобы спросить, как справиться с гневом, поскольку был весьма возмущен своим сослуживцем, раздражавшим его своими привычками и поведением.
Поговорив немного, мы выяснили, что гнев возникал в то время, когда Е. хотел, чтобы поведение его коллеги согласовывалось с его собственным поведением, что и порождало в Е. нетерпимость, а нетерпимость – это бездумность. Если он оставит этого сослуживца и начнет искать новую работу, то возникнет такая же проблема, поскольку проблема именно в нем, а вовсе не в коллеге. Е. следует разобраться в обстоятельствах, а не просто их поменять. Если его свобода от гнева будет зависеть от внешних условий, то он станет их рабом. Если он будет зависеть от своего окружения, то станет легкомысленным. Это похоже на то, как другие ищут постоянных перемен в своих отношениях: разочаровавшись или устав от одного человека или группы людей, они начинают искать дружбы или любви где-нибудь еще. Поскольку они не поняли до конца смысла отношений, простая смена окружения будет вести все к тому же конфликту, разочарованию и пресыщению, но лишь в другой форме.
Поэтому Е. следует осознать свою собственную бездумность и ее причины.
С. приехала издалека, чтобы узнать, был ли слышимый ею голос голосом интуиции или же это был голос или мысль, связанные с традицией.
После того как она ответила на ряд вопросов, мы пришли к заключению, что этот голос был для нее благотворным, он уводил ее все дальше от материального мира, ведя ко все более возвышенным мыслям и служению другим. Однако теперь ее стали одолевать сомнения, она задавала голосу вопросы, становилась беспокойной. Голос просил ее подчиниться и ни о чем не спрашивать, а сейчас, после многих лет, он стал равнодушным. Как ей теперь быть? Был ли этот голос голосом реальности?
После обстоятельного обсуждения мы подняли вопрос желания, хотения: как оно возникает – восприятие, ощущение, желание, отождествление, «я хочу» и «я не хочу» – и выражает себя, осуществляет себя через чувственное, тоскуя по бессмертию и заботясь о мирских вещах.
С. сказала, что сейчас она регулярно медитирует, сидя на полу.
Если человек не понимает пути желания, то его медитация не приведет к просветлению.
Она медитировала на том, что есть только Бог, и тому подобном, поскольку изучала веданту.
Медитация должна основываться на правильном мышлении, а не просто на словах, какими бы они ни были прекрасными. Правильное мышление возникает, когда желание постигается как «я» и «мое». Этот эгоизм присущ каждому человеку, где бы он ни жил – в Индии, Китае, Европе или здесь. Мир – это проекция нас самих. Чтобы понять проблемы мира, человек сначала должен понять себя, но не через эгоцентрическое постижение, а путем непредубежденного и безусильного самосознавания. Самопознание – начало правильного мышления, которое есть подлинное начало медитации.
Она сказала, что ее проблема обрела новый смысл: из-за своего желания она придала значение этому голосу, который, по-видимому, мог быть просто ее собственным интуитивным представлением.
Р. чрезвычайно болезненно и мучительно переживала потерю своего сына, погибшего на войне. Продолжает ли он жить? Существует ли перерождение?
Это очень трудно – спокойно и взвешенно обсуждать проблему смерти, когда человек почти парализован горем. Что для вас наиболее важно: ваш сын или ваша личная утрата? Каждый в этом мире сталкивается со всеобщей проблемой неизбежности рождения и смерти, радости и горя. Никто не может этого избежать; человек может бежать от этого в фантазии, в какую-нибудь теорию или верование, в какое-нибудь самозабытье; однако рождение и смерть остаются, и эта тайна раскрывается не благодаря рассудку, но через переживание непреходящего, того, что не имеет ни начала, ни конца.
Ненависть к тем, кто способствовал смерти вашего сына, не приводит ум в то необходимое состояние, которое одно лишь позволяет пережить реальность. Напротив, ненависть, горе и собственнический инстинкт мешают пониманию и переживанию того, что неподвластно времени. С возвышением над ненавистью, негодованием и гневом восходит заря сострадания, которая очистит измученный ум. Беспокоясь о мертвом, вы создадите еще больше смертей, а заботясь о живом, познаете бесконечность жизни.
Она сказала, что не поняла, о чем я говорю. Разве она не должна любить своего сына? Разве не должна ненавидеть тех, кто его убил, должна простить, должна раскрыть злу свои объятья? Разве война не нужна для очищения мира?
Зло не приносит хороший конец, насилие не приводит к покою. Этот грандиозный хаос вызван каждым из нас – теми, кто ежедневно проживает так называемые мирные дни, наполненные завистью, жадностью, недоброжелательностью, враждебностью, подозрительностью. Другая мать тоже оплакивает своего сына, та другая мать, которую вы ненавидите. Она тоже истерзана горем. Для нее тоже существует радостная и болезненная проблема рождения и смерти. Ненависть не решает эту проблему, ненависть только увековечивает безжалостное отношение человека к человеку.
Постепенно я подвел ее к ее первому вопросу о продолжении жизни. Она была слишком разбитой, чтобы в него углубляться, но все же спустя время пришла опять.
Мы должны понять создателя времени – прошлого, настоящего и будущего, потому что время – это рождение и смерть. Сознание времени создает длительность, нескончаемость, но это не вечность, не вневременное.
Создатель времени – эго, «я», сознание «себя» и «моего»: моя собственность, мой сын, моя власть, мой успех, мой опыт, мое бессмертие. Озабоченность эго своим состоянием создает время. Это «я» есть причина невежества и скорби, а его собственные причина и следствие – желание, жажда власти, богатства, славы. Это «я» создано силой желания с его памятью о прошлом, принятием решений в настоящем и будущими результатами. Таким образом, будущее становится формой вожделения, настоящее – переходным этапом к будущему, а прошлое – движущим мотивом. Эго является колесом внутри колеса удовольствия и боли, радости и горя, любви и ненависти, бессердечия и доброты. Эти противоположности созданы в интересах эго, ради его собственной выгоды и из-за его собственной неуверенности. Оно – причина моего рождения, моей смерти. Мысль поддерживается энергией желания, энергией эго, но страдание и боль начинают пробуждать мысль, и, если это пробуждение не поддерживается, мысль снова возвращается к своим утешительным представлениям, к своим фантазиям и надеждам.
Однако если постепенно пробуждающаяся мысль начнет мягко и терпеливо исследовать причину горя и, таким образом, начнет ее постигать, то обнаружит, что существует еще одна энергия – энергия понимания. Эта энергия понимания не личностная, она не зависит ни от страны, ни от людей, ни от религии. Именно эта энергия открывает дверь в вечно существующее, бессмертное.
Исследование себя – того «себя», что подчинено воле желания, – это начало правильного мышления. Это «я» жаждой бессмертия создает длительность, но с длительностью приходят также нескончаемые страдания, боль и конфликт «меня» и «моего». И нет другого способа положить этому конец, кроме как с помощью энергии понимания, которая одна лишь устраняет причину страдания.
Осознайте течение желания. Из этого осознания рождается правильное мышление. Добродетель – освобождение мышления от «меня» и «моего», от неуверенности, порождаемой эгоистическим желанием.
С. спросила, как это может быть, что она стала такой уставшей. Несмотря на то, что у нее было море энергии для выполнения повседневной работы, глубоко внутри она чувствовала усталость.
Поговорив немного, мы выяснили, что у нее была огромная зависимость от мужа и окружения. Эта зависимость, которая не была финансовой, делала ее нервной, измотанной, тревожной, нетерпеливой и вспыльчивой.
Некоторые психологические потребности неизбежно приводят к зависимости, мешающей согласованности и слиянию, единению.
Она сказала, что сознавала эту потребность, но почему-то не могла ее преодолеть. Она приняла решение быть независимой, но так и не смогла освободиться от зависимости. Мы согласились с тем, что эта зависимость не означала нехватку любви, но подменяла собой любовь. Она привносила другие элементы, не свойственные любви, приводя к неуверенности и разобщенности. Зависимость задействует отчуждение и привязанность, постоянный конфликт без понимания, без облегчения. С. следует осознавать процесс привязывания и отчуждения, осознавать без осуждения, без порицания, и тогда она поймет смысл конфликта противоположностей.
Если она осознает это глубоко и, таким образом, сознательно направит мысль к постижению смысла зависимости и потребности во всей его полноте, то затем, когда ее сознающий разум его уяснит и будет к нему открыт, подсознательное с его скрытыми мотивами, исканиями и намерениями отразится в сознательном. Когда это произойдет, ей следует изучить и понять все указания подсознательного. Если она повторит это много раз, осознавая проекции подсознательного после того, как сознательное с предельной ясностью продумает эту проблему, тогда, даже если она переключит свое внимание на другое, сознательное и подсознательное решат и проблему зависимости, и любую другую проблему. Таким образом, установится постоянная осознанность, которая спокойно и мягко приведет к единению. А это, при условии, что со здоровьем и диетой у С. все будет хорошо, приведет, в свою очередь, к полноте бытия.
Б. приехал, преодолев большое расстояние, и его проблема звучала так: как встроить дух любви в самолет, принимая во внимание, что Б. работает на авиастроительном предприятии. Он сказал, что серьезно обеспокоен состоянием мира, и поскольку самолет стал частью этого мира, то нельзя ли снабдить его духом любви? Не сможет ли он, будучи свободным от ненависти, желания убивать, будучи доброжелательным, встроить какое-нибудь из этих качеств в машину террора и разрушения?
Он был настроен серьезно, и поэтому мы обсудили невежество и правильные средства существования. Машина, неодушевленный предмет, собранный человеком, сама по себе ни плоха, ни хороша, все зависит от целей, для которых человек ее создал. Поэтому обсуждать следует не машину, а человека. Разве это не невежество лжет, навязывая ошибочные ценности, акцентируя внимание на малозначащих вещах, придавая важность тому, что важным не является? Пока человек не пересмотрит свои ценности, машина будет применяться для причинения вреда и разрушения.
Человек должен изменить свои мысли и чувства так, чтобы их нынешние, ограниченные ценности были заменены ценностями трансцендентными. Если человек гонится за чувственными переживаниями, властью и богатством, он обречен на создание мира, в котором обязательно будут господствовать конфликт, вражда и жестокость вместе с инструментами их выражения: машинами, деньгами и тому подобным. Б. должен заглянуть в свое сердце, чтобы выяснить, чего он ищет. Если он ищет блага для себя и для других, то доброта и разум укажут ему, чем ему следует заниматься и как зарабатывать на жизнь.
Прежде всего он должен очистить свои сердце и ум, и только тогда он будет способен довольствоваться малым.
Б. признался, что он раб своих сексуальных желаний. Он пробовал разные методы их подавления, присоединялся к разным культам в надежде их трансформировать, обращался к психоаналитику, обнаружив затем, что становится все более от него зависимым – еще одна форма боли. Что ему делать?
Сначала мы говорили о любви и выяснили, что она не является ни чувственным искушением, ни ощущением сродни эмоции, ни порождением интеллекта. Она есть некое качество, переживаемое в такие мгновения, когда отсутствует сознание эго, в те редкие минуты, когда эго забывается. И она – не награда за какую-то жертву, а самоцель. Любовь – от доброты и милосердия, прощения и служения, от созидательного единения и покоя. Без всего этого любви нет. Она – великая творческая сила.
Без постижения и высвобождения творческой силы сексуальное облегчение неминуемо превращается в проблему и тяжкую ношу. Эта творческая сила – не просто способность к изобретательству или изменение технических возможностей, она и не только лишь материалистическая, чувственная экспансия или род интеллектуального занятия. Все эти проявления не устраняют сексуальное влечение, они могут временно его успокоить, однако затем оно возвращается еще более ненасытным, зачастую выражая себя не сексуально, а через разные формы насилия и жестокости, во всевозможных видах поверхностной общественной деятельности и так далее.
Творческое высвобождение приходит, когда желание, вожделение, понимается и преобразовывается. Желание вызывает глубинные воспоминания, чьей движущей силой становится страсть. Каждое желание обладает собственной энергией, а множество таких энергий образует энергию эго.
Если бы Б. освободился от вожделения на длительное время, он бы узнал пути, течение желания. Всякий раз, когда у него возникает похотливая мысль – а вожделение находится в уме, – он должен осознавать ее, но не только аналитически, а осознать в том числе и глубинный смысл желания. С каждым таким осознаванием он будет лучше понимать свою проблему, пока свет самопознания не рассеет эгоистические цели желания. Такое осознавание должно стать постоянным не только в отношении какой-то одной, определенной мысли, но в отношении всех мыслей и чувств. Это осознавание ведет к самопознанию, из которого возникает правильное мышление. Правильное мышление незаметно освободит мысль от чувства «я» и «мое», и тогда откроется постижение любви наивысшей.
В. пришел ко мне, будучи обеспокоен проблемой благотворительности – давать или не давать, а также убийством мелких животных, уничтожающих кусты, деревья и так далее.
Как же трудно донести до некоторых типов сознания, что в результате заинтересованности в большем, улаживаются и малые вещи, но, если быть озабоченным мелочами – а эта история бесконечна, – более значимые вещи, в которых лишь одних содержатся решения жизненных проблем, утрачиваются. Чтобы постичь жизнь, необходим свободный ум, а не просчитанная идея или логически выверенная мысль, необходима сердечная щедрость, а не просчитанное и продуманное дарение.
X. спросил, будет ли для него правильным заняться благотворительностью, учитывая, что он получил в наследство большую сумму денег.
Благотворительность должна быть естественной. Ни у дающего, ни у берущего не должно быть ни чувства обязательства, ни чувства, что более благополучный подает ущербному, ни чувства стыда. Давать следует от полноты сердца. И дающий, и берущий ответственны за отсутствие разделительного барьера между ними. Благотворительность заканчивается там, где кончается любовь, без любви нет благотворительности.
В ходе беседы С. сказала, что ходит в церковь для совершения молитв, а затем добавила, что не может мириться с цветными людьми – ох, конечно же, она не имеет в виду индийцев, как я!
Она пришла ко мне, чтобы узнать, как побороть свои страхи – страхи воображаемые и порожденные «я». Она не понимала, что они были порождены «я». Чтобы освободиться от них, она должна каждый раз, когда возникает какой-нибудь страх, сознательно его исследовать путем продумывания и прочувствования, понять до конца и держать сознающий ум открытым. В результате этого на поверхность выйдут тайные, подсознательные, скрытые страхи, и благодаря тому, что ее сознающий ум будет ясным, открытым и ничем не смущенным, она сможет увидеть эти скрытые страхи и полностью их понять. Таким образом бессознательные страхи переместятся в область сознающего разума, и тогда, оставаясь постоянно осознанной, наблюдательной, она освободится от этих страхов, как правило, порожденных «я».
Затем я осторожно заметил ей, что ее молитвы на самом деле уничтожаются ее расовой неприязнью, значащей для нее больше, чем эти молитвы. Когда она испытывает ненависть, ее любовь – не более чем просто противоположное чувство, реакция, однако, если она осознает свою ненависть и превзойдет ее, ее любовь станет совершенной. Без очищения мыслей от враждебности, неприязни и недоброжелательности ее молитвы поверхностны, а церковь предлагает лишь средство ухода от реальности.
Как же трудно бывает объяснить величие любви людям, окопавшимся в своих просительных молитвах! И как трудно бывает сделать то же для тех, кто ищет реальность, чтобы постичь, что они есть целое! Они так стремятся ее ухватить, что она ими просто упускается.
Доктор А. рассказал, что практикует и очень хорошо зарабатывает, однако убежден, что на самом деле не лечит. Немного таблеток и окрашенная жидкость хотя и приносят временное облегчение, в действительности не являются настоящим лекарством. Он хочет заняться подлинным целительством. Это повлечет за собой изменение уровня жизни, к чему сам он относится спокойно, а вот его жена и семья будут возражать. Если он поступит так, как считает правильным, это повлечет за собой разрыв с семьей. Будет ли эгоистичным с его стороны уступить требованиям семьи? В чем состоит его ответственность?
Разве наращиванием материальных ценностей и попаданием под их влияние мы не вызываем социальные катастрофы, войны, жестокость и страдания? Разве, стремясь к самому высокому уровню жизни и придавая ему большое значение, мы не создаем механистический, бесчеловечный мир, где правят бессердечие, соперничество и гордыня?
Доктор понимал это ясно, по крайней мере, в ту минуту.
Поддаваясь окружению – семейному или мирскому вообще – он сам становится причиной как общего, так и собственного страдания. Понимая это, следует ли ему уступать материальным запросам семьи, требующей все большего комфорта, все больших и лучших автомобилей и прочего в том же роде? За что он несет ответственность? Разве это эгоизм – стараться действительно исцелять людей, что повлечет за собой существенное снижение доходов? Это может привести к раздорам в семье, но перед кем он несет ответственность?
А сам он способен жить непритязательной жизнью, лишенной внешней атрибутики успеха и респектабельности, довольствуясь малым, потому что у него внутри царит покой, он богат своим пониманием, полон в своей любви?
Он спросил, как ему прийти ко всему этому?
Путем правильного мышления, приходящего вследствие самосознания. Без познания себя нет правильного мышления, а без правильного мышления не может быть ни покоя, ни любви.
Я объяснил ему, с чем сопряжена эта трудная задача.
Ко мне пришли двое посетителей и сразу же сообщили, что они христиане и поэтому хотят принести этому миру покой.
Не эти ли ярлыки – христиане, буддисты, индуисты и так далее – разделяют людей? Точно так же, как национальные и экономические барьеры, людей разделяют религии с их символикой, ослепительными алтарями и читающими нараспев священниками. Верования и догмы, символы веры и обрядность создают непреодолимые преграды. Это вокруг них шли и продолжают идти горячие, но тщетные дискуссии. Это они порождают нетерпимость и вражду. Это они развращают умы и сердца. Это червь сектантства, исключительности и привилегированности разрушает единство человечества, добрые побуждения и любовь.
Религия – это путь любви в этой жизни, а не какое-то верование. Это действие, свободное от эго с его личными мотивами, а не обрядность. Это свободный от догматических искажений поиск наивысшего.
Когда кто-то заявляет, что он христианин или индуист, американец или англичанин, то вместе с этим возникают особые гордость и сила, которые неизбежно возводят барьеры между людьми. И когда люди говорят, что они христиане, то неужели они не понимают всех последствий этого утверждения? Неужели они не осознают, насколько незначителен этот ярлык и величественна реальность? Все более беспокоясь о пустяках, не придают ли они все меньше значения действительности?
Любовь, милосердие, доброжелательность не нуждаются в ярлыках, но именно они приносят с собой мир на эту землю. Никакое экономическое регулирование, никакая диктатура одного или двух человек, равно как и технический прогресс, не приводят к миру. Напротив, без изменений в сердцах все это может вести лишь ко все более масштабным и разрушительным катастрофам.
Чтобы принести покой этому миру, вы должны начать с себя, поскольку вы и есть этот мир. Чем являетесь вы, тем является и этот мир. Если вы жадны, ищете соперников, ищете привилегий и выгод, привязаны к тем или иным ярлыкам, ревнивы и подвержены страстям, то вы получите мир, где будут царить ненависть и войны, мир нарастающего хаоса и тирании, жестокости и страха.
Это именно вы создали все эти мировые проблемы, и вы же – единственные, кто может их решить. Не перекладывайте это на всевозможных специалистов, политиков, лидеров, поскольку мир – это то, чем являетесь вы сами.
Доктор Д. рассказал, что лечит других, не будучи при этом в состоянии излечить себя самого, что те недуги, которые мучают его пациентов, мучают и его. Он вполне способен взаимодействовать с другими, помогать им и так далее, но что касается его самого… В его душе нет покоя.
Как легко с помощью слов помогать излечиваться другим, исцелять других! И насколько несравнимо труднее лечить себя самого! Чтобы исцелить себя, чтобы достичь покоя в собственной душе, человек должен избавиться от барьеров, которые сам упорно выстраивал вокруг себя, таких как престиж, «прелести» богатства и все, что оно дает: друзей, партнеров, известность, великолепное образование. Доктор признал, что все, что я назвал, у него есть. Но ведь именно эта внешняя атрибутика – эти проявления утонченного эгоизма – мешают ему обрести покой, которого он так жаждет.
Он понимал, что сказанное мной – правда, но отказаться от всего этого ему слишком трудно, так как это стало частью его природы.
Я заметил ему, что он должен либо продолжать в том же духе, укрепляя эту природу и все сильнее страдая, либо начать ее ослабление, устранение. То, что он создает, – всего лишь отдушина посреди печали, пауза между двумя конфликтами, временное затишье или, скорее, усталость от борьбы. Как психиатр, он хорошо понимал, что внутренний покой должен прийти через осознание, возникающее в результате самопознания, то есть не через подавление, а путем интеграции. Такое осознание приводит к медитации.
Он, конечно, никогда не медитировал. Ему было известно, что такое концентрация, но не медитация.
Медитация и концентрация – разные предметы. Концентрация предполагает наличие объекта, на котором сосредоточиваются, в то время как медитация – это сознавание себя, «меня» и «моего» со всеми его следствиями и содержимым, что приводит к пониманию, рождающемуся в результате правильного мышления. Это сознавание имеет качество концентрации, но отличное от сосредоточения на объекте, даже если это весьма возвышенный объект. В этом случае человек достигает глубокой внутренней интеграции и превосходит противоположности, в то время как концентрация на объекте создает двойственность и на глубинном уровне сохраняет причину конфликта.
Пусть он станет осознанным в отношении своих мыслей и чувств, не проявляя избирательности, но просто осознавая их, какими бы банальными и низкими или возвышенными и благостными они ни были. По мере возникновения каждой мысли и каждого чувства, пусть он, следуя за ними, продумает и прочувствует их до конца. Следуя им до конца, он будет постоянно отвлекаем другими мыслями и чувствами, и так он увидит, что истинное сосредоточение отсутствует. Следуя им до конца, он увидит, что он оценивает и осуждает, а затем увидит свою необъективность, предубежденность, свои тайные сомнения и мотивы. Следуя им до конца, он откроет самого себя, и это открытие – освобождающее и созидательное. И так он сознательно освободит свой ум, и в этот свободный и открытый ум, каким бы ограниченным он ни был в начале, будет спроецировано содержимое подсознательного, скрытого. Каждая проекция должна быть продумана и прочувствована, растворена и превзойдена. И с этим глубоким самопознанием придет покой мудрости, любовь, не знающая границ, и реализация высшего.
Все это – ненасильственный процесс, требующий терпения, интенсивной бдительности и глубокой, большой осознанности.
Школьная учительница миссис М. рассказала, что во внеурочное время дети играют в войну, представляя себя солдатами, вооруженными пулеметами, мечами, танками и тому подобным. Как этому помешать?
Учитывая то, что в эту варварскую игру втянуто все общество, удерживание от подобных игр нескольких ребят, которые затем снова будут увлечены ими с подачи взрослых, не сыграет большой роли, если только рядом с ними не будет постоянно находиться их учитель, предлагающий им какие-нибудь другие виды развлечений – разумные и безобидные. Возможно, что ей под силу будет постоянно контролировать одного-двух детей, но если лишить их грамотных объяснений и руководства, которые помогали бы им сознавать те огромные беды, к которым приводит их варварство, то общество вскоре их поглотит.
Ведь, по сути, общество – это личность или совокупность личностей, и если личность сама не избавится от всего, что является причиной войн и тому подобного, то всего лишь внешним «латанием прорех» и перетасовкой все тех же причин с изменением лишь места их расположения многого добиться не удастся.
Поэтому она должна начать с себя; ей необходимо понять себя, поскольку за самопознанием следует правильное мышление.
Миссис К. – очень состоятельная дама. В ее теперешних личных отношениях она чувствует себя несчастной и подавленной. Ей хочется покоя и счастья.
В этом мире нет покоя и счастья, здесь существуют только вечный конфликт и страдание, перемежающиеся временными паузами, ведущими к очередной боли и мучению. Так чего же она хочет – этого так называемого временного затишья или подлинного покоя?
Покой приходит с пониманием того, что такое чувственность, суетность и личное бессмертие, и превосхождением их. Чтобы их понять, а значит, превзойти, она должна сознавать свои мысли и чувства. Это требует сознательных усилий и времени для обдумывания.
Она сказала, что она активная женщина, занимающаяся благотворительностью, член многих клубов и так далее.
Я заметил ей, что все это стало для нее отвлекающим фактором и не имеет большого значения, с чем она неохотно согласилась. Возможно, ей придется оставить все это ради освобождения времени для размышлений; а из этой вдумчивой осознанности взойдет заря понимания, правильного мышления и медитации.
Тут она с готовностью согласилась, поскольку, по ее словам, она уже в какой-то мере задумывалась над этим. Однако добавила, что все это подразумевает отказ от ее нынешней жизни – деятельности, занятий, развлечений и благотворительности.
Ее благотворительность, ее общественная деятельность, ее внешняя активность вообще – это малозначащая деятельность, сравнимая с жизнью бедных животных в клетках. Такая деятельность в итоге приносит больше вреда, чем пользы, – слепой, ведущий слепого.
С этим она снова нерешительно согласилась, и я указал ей на катастрофический беспорядок в мире: на войны, абсурдность национализма, классовую и расовую предубежденность, экономические барьеры и в добавок ко всему огромную нехватку доброжелательности и любви. Все это можно основательно изменить лишь при условии, что она начнет с себя, потому что она и есть этот мир.
Все это она признала, но, по ее словам, она боится менять свою жизнь, поскольку, даже если она начнет с малого, двигаясь в этом направлении, это приведет к слишком большим переменам, чего ей бы не хотелось; хотя добавила, что еще подумает.
Р. сказал, что боится секса; с самого детства секс злил его и притягивал. Общаясь в компании друзей, он сопротивлялся этой теме, что вызывало их неприязнь. Он молился, повторял мантры, псалмы, пробовал психоанализ, но секс все преследовал его, а он – секс.
После того как мы поговорили еще немного, я заметил ему, что, прежде чем у нас появится надежда на решение чувственных и эмоциональных проблем, нам следует разобраться в том, что такое привычка. Упомянутые проблемы не преодолеваются одной лишь решимостью или волей, человек должен стать вдумчивым. Привычка, обыкновение, по свойственной ей природе беспечна, а такая беспечность не ведет к свободе. Мы совершаем легкомысленные поступки в юности, например курим, и это постепенно перерастает в привычку. Если мы говорим себе, что не должны этого делать, то постоянная решительная настроенность не курить просто вырабатывает еще одну привычку. И избавиться от привычки можно только благодаря ее пониманию посредством осознавания, благодаря развитию вдумчивости.
Наша жизнь представляет собой череду легкомысленных действий, превращающихся в привычки – ив наших отношениях, и в религии, и в политической и социальной жизни. Мы мыслим слоганами, формулами – тупыми и скучными. И сама суть легкомысленности – эгоизм со всеми его мелочными, ограниченными, изнурительными поступками и проблемами. Секс становится огромной проблемой, поскольку является бегством от закрепощающего, сковывающего эго. Он раскрепощает и становится привычкой. А привычка – это бездумность.
Человеку следует стать вдумчивым, для начала став осознанным. Благодаря осознанности человек начинает распознавать множество мыслительных привычек и привычек в области чувств. Эти привычки следует основательно обдумать и прочувствовать, следует увидеть их последствия. И когда, таким образом, сфера сознательного будет полностью понята и станет открытой и свободной, содержимое подсознательного, скрытого, сможет спроецировать себя в сознательный разум, готовый его принять, будучи теперь открытым и бдительным. Когда это произойдет, должна быть отслежена и понята каждая проекция. И тогда в результате интенсивного осознавания вечно ограниченная, мелочная деятельность эго будет уничтожена, и появится правильное мышление.
Чем сильнее вы боретесь с привычкой, чем больше ей сопротивляетесь, тем безрассуднее становитесь. Благодаря правильной осознанности, правильному осмыслению всей нашей деятельности, выявляются и превосходятся все привычки мышления и чувствования. Вырабатывать чувство, противоположное страху, – значит создавать еще одну привычку, но сознавание страха и полное его продумывание и прочувствование не приводит к свойственному противоположностям безрассудству, свидетельству того, что в противоположностях нет свободы. Вы должны сознавать привычки мышления и чувств и в отношениях, и в общественно-политической деятельности, и в религии.
Чтобы стать осознанными, вам следует уделить этому время, следует быть терпеливыми и бдительными. Медитация – это очищение ума и сердца от эгоизма. Благодаря такому очищению рождается правильное мышление, и лишь одному ему под силу избавить человека от страдания.
О. сказал, что он не может медитировать, его мысли блуждают повсюду, и ему не удается сохранять ум неподвижным. Он почувствовал, что пришло время задуматься над этим серьезно. Он был активным человеком, всегда занятым тем или иным делом.
Деятельность, лишенная глубокого понимания, ведет к беспорядку, к состоянию, в котором сейчас находится мир. Без знания себя деятельность неизбежно приводит к конфликту. Началом открытий на пути самопознания является медитация. Эти открытия – раскрепощающие и творческие, но просто сосредоточение на каком-нибудь положительном качестве в стремлении стать кем-то сейчас или в будущем не является открытием в самопознании. Качество, взращиваемое таким образом, никогда не может быть освобождающим, продуктивным, и, следовательно, оно все еще в сетях глупости. Поэтому концентрация на чем бы то ни было – на изображении, образе, символе или идее – не медитация. Принуждение ума задерживаться на чем-либо мешает совершению открытий; оно лишь придает уму некую форму, пусть даже благородную, но не раскрепощает, не освобождает его. Медитация же – это освобождение ума.
Пусть О. начнет осознавать свои мысли и чувства и наблюдать каждую мысль и каждое чувство, какими бы примитивными и абсурдными они ему ни казались. Эти мысли и чувства возникают либо вследствие какого-нибудь интереса, либо из-за лени, либо по привычке. Пусть он обнаружит, что они собой представляют. В процессе обдумывания и прочувствования какой-либо мысли или какого-либо чувства другие мысли и чувства тоже будут проецировать себя, из-за чего О. будет отвлекаться. Обнаружив свое отвлечение, он разбудит в себе интерес и воодушевление, которые естественным образом приведут к концентрации. Когда ребенку что-то интересно, он полностью на этом концентрируется, но попробуйте заставить его сосредоточиться на чем-нибудь, и он утратит к этому интерес, а его ум начнет блуждать. Высокая степень осознанности требует постоянного усердия.
Он сказал, что ему трудно быть настолько осознанным, чтобы быть в состоянии с предельной полнотой продумать и прочувствовать каждую мысль и каждое чувство, он не привык к этому. Возможно, это придет в процессе практики.
Он должен сознательно подойти к этой практике во всей ее полноте, чтобы не дать ей превратиться в привычку. Простая привычка либо уничтожает восприимчивость, способность выявлять, понимать, либо мешает им. Бдительность ума вырабатывается благодаря постоянной вдумчивости, а вдумчивость – это не привычка. Если он полагает, что ему трудно стать осознанным, то пусть в течение дня записывает каждую мысль или чувство, пусть записывает побудительные мотивы, стоящие за словами, проявления своей ревности, зависти, тщеславия, похоти и тому подобного.
Он ответил, что не может записывать все мысли и чувства, поскольку должен зарабатывать на жизнь, должен встречаться со многими людьми и у него не так много времени.
В таком случае пусть он посвящает записям некоторое время перед завтраком, что потребует более раннего отхода ко сну и, следовательно, отсрочки каких-то общественные дел. Если же он будет делать записи всякий раз, когда улучит минутку, то вечером перед сном сможет просматривать все, что записал в течение дня. Пусть изучает, рассматривает это без оценивания и осуждения, и по ходу изучения он обнаружит причины своих мыслей и чувств, желаний и слов. Делая это регулярно, он заметит, что всегда, когда у него не будет возможности делать записи в течение дня из-за того, что его внимание будут отнимать другие вещи, он все же продолжит бессознательно отмечать свои мысли, чувства, реакции, которые сможет записать позже, когда появится минутка.
Важно здесь именно то, что он должен исследовать и изучать записанное со свободным умом; и по ходу изучения он поймет свое состояние. В ярком свете самосознавания, самопознания, выявляются и уничтожаются причины [этого состояния]. Он должен вести записи не день и не два, а в течение долгого времени, пока не начнет мгновенно осознавать свои мысли и чувства, реакции и намерения. Так посредством самопознания развивается правильное мышление, из которого вытекает все остальное.
Медитация – это не только постоянное самосознавание, это также постоянный отказ от эго.
Правильное мышление ведет к медитации, из которой рождается спокойствие мудрости. И в этом покое постигается высшее.
Фиксирование на бумаге всего, о чем человек думает и что он чувствует, его желаний и реакций ведет ко внутренней осознанности, сотрудничеству подсознательного и сознательного, ведущему к интеграции и пониманию. Это усилие направлено на то, чтобы стать вдумчивым, а не на концентрацию мысли на каком-либо объекте, что лишь препятствует постижению целого.
Доктор Дж. из госпиталя, где лечились раненые и увечные солдаты, сказал, что это ужасно – видеть молодых парней, ставших полными инвалидами и психически, и физически. Когда кто-нибудь из них поправляется, его снова отправляют на фронт, чтобы его снова ранили или искалечили. Лично он не видит пользы в войне и абсолютно не поддерживает этого разрушения цивилизации во имя цивилизации, но…
Он был глубоко потрясен таким количеством физической боли и устал от нее. Что хорошего во всем этом? Вы лечите, но только лишь для того, чтобы их снова ранили, чтобы их снова калечили или убивали. Зачем?
Чем больше человек задает вопросов, тем более безнадежной становится ситуация, если нет разумного и правдивого ответа. Разумный и правильный ответ нельзя получить, собрав воедино множество частей и выведя из этого ясное и удовлетворительное заключение. Множество частей не дают целого, но когда целое понято и прочувствовано, части становятся на свои места и обретают смысл. Чтобы понять целое, следует прекратить почитание отдельных его частей: страны, расы, класса, семьи, «меня». Когда ум занят частью и превращается в ее раба, первостепенную важность приобретают жестокость, конкуренция, погоня за богатством, славой и материальными благами. И мир становится еще одним средством войны со всеми вытекающими отсюда последствиями: ужасными катастрофами, голодом, психическими и физическими увечьями, хаосом, горем и так далее.
Пока все не поймут этого – того, к чему ведут суетность, вожделение и жажда личного бессмертия в их самых разных проявлениях, – будут продолжаться катастрофы, революции, войны и страдания. Каждый должен это понять и отказаться от причины страданий. В результате этого появятся группы разумных людей, «духовные» группы, которые утвердят устойчивый мир.
Однако, как возразил доктор, на это уйдет слишком много времени, а страдания тем временем будут продолжаться, сопровождаемые еще большим хаосом.
Чтобы прийти к нынешней глупости и жестокости, потребовалось и время, и изобретательное мышление, века невежества и суеверий, поэтому естественно, что для достижения всестороннего понимания потребуются терпение и исследование. В этой ситуации на время не стоит обращать внимания, но вот что действительно важно: каждый должен изо всех сил стремиться к самопознанию, которое одно лишь ведет к полноте и, следовательно, к покою и состраданию. Самопознание ведет к правильному мышлению, которое не есть застывший шаблон, стандарт. Оно также не подразумевает наличия хороших или правильных мыслей, поскольку тогда оно будет ограниченным, неполным. Но человек через осознание того, о чем он думает и что чувствует, через продумывание и прочувствование этого настолько глубоко и полно, насколько это только возможно, начинает понимать, может быть, поначалу смутно, что такое правильное мышление. Правильное мышление освобождает мысль от страстного желания, что есть нравственность, добродетель, и это закладывает фундамент для всех поступков и взаимодействий как с одним человеком, так и со многими людьми. Из этого рождается бесстрашие, а значит, любовь и сострадание. На таком фундаменте должна основываться вся медитация, поскольку медитация тоже освобождает мысль от желания, что есть добродетель. Реализация наивысшего – цель всей жизни.
М. рассказала, что, несмотря на то что она встречается со многими людьми и со многими знакома, ей недостает человеческого общения. Что ей следует делать, чтобы получить его?
Не просить этого. Чем больше вы просите, тем меньше получаете, и чем меньше просите, тем больше получаете.
Причина, препятствующая человеческому общению, – оградительные стены, которые каждый из нас выстроил вокруг себя. Внешние контакты человека – это всего лишь общественные связи, не имеющие большого значения. Но чем активнее человек разрушает ограждающие его стены, тем лучше становится его общение. Не является ли причиной тяготения к общению с людьми одиночество, чувство внутренней пустоты, требующее удовлетворения, спасения от жизненных невзгод? Если это так, то такое спасение лишь укрепляет стены, возведенные вокруг себя человеческим эго. Без понимания причины самоотгораживания каждая форма спасения станет лишь отвлекающим фактором, будь то кинематограф, выпивка, сексуальное влечение, ритуалы или религии, общественная работа или война. И это отвлечение породит еще больший конфликт и разлад.
Как же человеку разрушить стены, выстроенные эго? Большинство из нас их не сознает. Но, даже осознавая их, мы их либо оправдываем чем-либо, либо считаем ответственными за них других или обстоятельства. Поступая таким образом, мы ищем оправдание развитию эгоистической узости.
Такой подход мешает выявлению причины и ее устранению. Чтобы разрушить ограждающие его стены, человек должен их осознать. Чтобы понять их, человек должен их изучать, исследовать, не осуждая, не давая им оценки и не оправдывая. Таким изучением и исследованием стен, ограничивающих мышление, является осознавание, которое должно делать это мягко и терпеливо. Эти стены появляются либо в результате образования, влечений, желаний, влияний среды, либо инстинктивно, но, как правило, они следствие всего перечисленного. Причиной же является эгоизм, желание, выражающее себя через чувственность, суетность, тщеславие и жажду личного бессмертия.
Именно их М. должна изучать, исследовать и стараться понять, выходя, таким образом, за их пределы, поднимаясь над ними с помощью осознавания, осуществляемого в ходе самопознания, которое приведет к правильному мышлению. Благодаря правильному мышлению она сможет освободить ум от желания, а это трудная задача. Благодаря осознаванию навязчивого желания у человека вырабатывается очищающая его способность или черта – честность. Трудно быть честным, будучи разрываемым на части желаниями. Благодаря осознанности мы начинаем постигать природу любви, милосердия, щедрости и так далее.
Правильное действие освобождает ум от страха, вселяя в сердце уверенность. Добродетель – это освобождение мышления от желания, рассеянности, зависти, недоброжелательности, лени и тому подобного.
Далее следует осознание того, как формируется память, сознание «меня» и «моего», прошлого и его влияния, поскольку человек – это результат прошлого. Наши мысли берут начало в прошлом, и без понимания этого ум не сможет стать свободным. Дверь для прошлого – настоящее.
Благодаря самопознанию приходит правильное мышление и правильное усилие. Правильное мышление – основа правильной жизни, которая с помощью медитации ведет к покою мудрости. Мудрость – это простота сердца. И в этой простоте познается высшее.
О. спросил меня, кто я – христианин или индуист, или я учу тому, что он считает мешаниной всех религий? Я ответил, что я не христианин и не индуист, и не исповедую вообще никакую религию.
Что такое христианин или индуист? Не являются ли они выразителями определенных догм, предрассудков, верований и тому подобного? Разве основа буддизма, индуизма или христианства не одна и та же: не быть похотливым, не привязываться к мирским благам, не присваивать чужого, любить, отвергать эгоизм в любом его проявлении, искать высшее и так далее? Если так, то зачем называть себя тем или этим, что, подобно национализму, только разъединяет людей, порождая вражду и хаос. С течением столетий ритуалы, вероучения, ослепительные алтари и священники, исполняющие сакральные песнопения, стали более важными, чем любовь, милосердие, не совершение убийства.
Потому что легче потеряться в противоборствующих вероучениях и впечатляющих церемониях, чем искать реальность внутри себя.
Мир разрознен, разделен национализмом, расовыми предрассудками, несметным количеством сект и религий, которые никогда не объединяют, но поглощают и разделяют, господствуют и эксплуатируют, что приводит к непрекращающемуся конфликту и вражде. Это одна из причин, вызывающих войны.
Есть только одна реальность, одно высочайшее без второго. Существует лишь одна гуманность и одна праведность, и их достижение не может быть осуществлено никак иначе и никем иным, кроме вас самих. Ищите своего собственного освобождения, и тогда вы освободите мир от его беспорядка и конфликта, горя и вражды. Потому что мир – это вы сами, и ваша проблема – это проблема мира. Если вы держитесь за ваши верования, за маленьких божков, за национальность, имущество, за лидеров, вы создаете мир хаоса и конфликта, сектантства, расовых и религиозных предрассудков, экономических и идеологических разделений, всегда ведущих к разобщенности, порождающих неприязнь, умножающих катастрофы.
Человек должен отказаться от этих поверхностных вещей, этих отвлекающих факторов, этих самообманных потаканий своим слабостям и вырабатывать правильное мышление. Правильное мышление приходит через самопознание. Самопознание не основывается ни на каких доктринах, но благодаря постоянному осознаванию наших мыслей и чувств, действий и реакций, всех наших внутренних противоположностей приходит знание себя, из которого возникает правильное мышление, правильное понимание. Правильное мышление требует правильных занятий и действий, которые не разъединяют, поскольку знание себя – это не интеллектуальное знание, разобщающее, ограничивающее, узкое. В понимании себя заключено постижение целого.
Чтобы достичь высочайшего, начните постигать себя. Это постижение нельзя обрести с помощью другого, с помощью церкви или какой бы то ни было организации, но лишь благодаря осознаванию своих желаний. Желание чувственных и мирских удовольствий, личного бессмертия, богатства, власти, славы, превосходства, чудес и таинств ведет к несчастьям, и никто вас не освободит, кроме вас самих. С освобождением от этих оков приходит мудрость, открывающая дверь к высочайшему.
Б., приехавший, преодолев довольно немалое расстояние, был очень разочарованным, очень одиноким и несчастным. Он занимался всевозможными социальными реформами, принадлежал ко многим религиозным группам, имел дело с политикой и старался зарабатывать деньги настолько усердно, насколько мог. Он пребывал в полном расстройстве и не знал, с чего начать новую жизнь. Война обошла его стороной, и он был рад тому, что не пришлось убивать. Свою работу он считал бестолковой, а людей – амбициозными, жестокосердными, обеспокоенными либо собой, либо своими группами, либо своей идеологией, что делало их грубыми и нетерпимыми. Как и с чего ему начать? Он хотел заняться чем-нибудь творческим.
Мы поговорили о социальных реформах – реформах, которые в дальнейшем потребуют лишь новых реформ. Несмотря на то что такие преобразования необходимы и полезны, они не достигают самой сути вещей, глубинных причин. Жестокие восстания и потрясения хотя и обещают огромные перемены, заканчиваются ужасными кровопролитиями и тиранией. В религиозных группах и системах имеет место авторитаризм, слепое подчинение, романтизм, последовательный фанатизм. Мы рассмотрели эти вещи с разных точек зрения.
Чтобы стать действительно творческим и оставаться таковым долгое время, человек должен начать с себя. Ведь мир – это сам человек, и без понимания себя просто быть творческим означает провоцировать борьбу, соперничество и характерные жестокости цивилизации. Благодаря самопознанию обнаруживаются ограничивающие человека процессы; это открытие является освобождающим и творческим, поскольку открываемое правдиво, а правда освобождает человека. Такое открытие затруднено, если присутствует отождествление. Путем самосознавания выявляются причины отождествлений и ограничений. Быть самоосознанным чрезвычайно трудно – без суждений, без отождествлений с догмами, вероучениями, расовой принадлежностью и тому подобного. Но, поскольку большинство из нас с чем-нибудь себя отождествляет, судит, выбирает, мы должны сознавать эти суждения, отождествления, навешивания ярлыков – когда первое место отводится словам, а данность, или реальность, учитывается уже после. Осознавая суждения и все прочее, мы начинаем постигать их причину, и благодаря постоянному осознаванию причина устраняется. Посредством самопознания обнаруживаются наши эгоцентрические самоограничения, и это открытие не только разоблачительное, но также освобождающее и творческое.
Стать настолько высокоосознанным нелегко, но если вы начнете записывать все мысли и чувства, реакции и действия, то начнете понимать состояние вашего бытия. Конечно, у вас нет времени на записывание всех мыслей и чувств, но, ведя записи или делая заметки ежедневно и заинтересованно, вы увидите, что в то время, когда ваше внимание поглощено другим, ваше подсознание уже записывает, так что, когда у вас снова появится время на записывание, вы вспомните свои действия и реакции. Это выработает у вас умение различать, что является ярлыком, или словом, а что настоящим, реальным, то есть умение отличать отождествление с догмами, верованиями, убеждениями, а значит, с суждениями, от того, что есть. Вследствие этого появится бОльшая честность мысли и бдительное, интенсивное сосредоточение – самое главное в раскрытии реальности. Такое сосредоточение полностью отличается от принудительного сосредоточения, которое превращается в привычку, ведущую к праздности самодовольства и потаканию своим прихотям. Такая концентрация будет помогать перенесению в сознательное содержимого подсознательного: мотивов, иллюзорных факторов, скрытых мыслей и отождествлений, уничтожая, таким образом, отгораживающие нас эгоистичные желания. Связывает именно желание с его путами и ограничениями, делая мысль и чувство мелкими и узкими, зависимыми и собственническими. Эти препятствия мешают настоящему творчеству. Именно эти путы, порожденные эго, препятствуют постижению нетварного.
Освобождение мысли и чувства от этих пут – начало медитации. Это не вопрос времени, но зависит лишь от бдительности, терпения и естественного понимания волн желания. Отсюда приходит знание себя и высшая мудрость.
X. сказал, что его религия – социализм, потому что без хлеба нет ни Бога, ни человека. Чтобы обеспечить хлебом всех, нужны решительные действия и неизбежно потребуется уничтожить какое-то количество людей, создающих препятствия. В этом мире жестокость, к сожалению, необходима для того, чтобы в благосостоянии людей произошли нужные перемены и чтобы люди объединились. Насилие действительно приводит к единению, к нему следует прибегать ради достижения мира. В прошлом насилие, несомненно, порождало еще больше насилия, вело к еще большему кровопролитию, но в наше время все обстоит иначе: мы более образованны, лучше себя контролируем, более эволюционно продвинуты. Если нам удастся убрать неправильных людей, а правильных назначить на самые высокие посты, то люди станут счастливыми. Тогда правильные люди будут помогать другим людям в получении образования, в оказании сопротивления эксплуатации, будут помогать жить по-братски, поскольку уже не будет ни экономических разграничений, ни национальностей, ни расовых различий. Цель оправдывает средства. Средства могут быть кровавыми, но конец будет хорошим. Взгляните на эту войну: после нее наш мир станет лучше, и люди будут более процветающими, более счастливыми.
Мы разговорились, и вскоре я осторожно у него поинтересовался, ставит ли он сам хлеб на первое место. Он ответил отрицательно и выглядел при этом удивленным.
Мы живем не только хлебом, и если мы будем в первую очередь ценить второстепенное, то это приведет к дезориентации. Без хлеба мы жить не можем, но поскольку каждый страстно жаждет чувственных утех, мирских удовольствий, личного бессмертия или же власти, славы, богатства, или же превосходства, таинств, чудес, то неизбежен конфликт – жестокий и кровавый. Именно потому, что материальные ценности получили первостепенную важность, они подводят и ведут к полному хаосу. Из-за материальных благ разжигаются войны, текут реки крови, происходят восстания, приходят лишения, разжигается классовая и национальная ненависть. Стремление к материальным ценностям нельзя преодолеть никаким насилием, поскольку истинной природой материального является создание конфликта, и бороться с ним посредством конфликта – значит провоцировать еще больший конфликт, еще большую вражду и беспорядок. Само желание быть преуспевающим приводит к кризису, голоду, страданию. Противоположности ведут к своим же противоположностям, в них нет решения. Только в выходе за пределы противоположностей и возвышении над ними состоит счастье и надежда человечества.
Мир не есть противоположность насилию, но следствие понимания тщетности насилия, его неизбежных опасностей и последствий. Покой и любовь целостны. Они не имеют противоположностей, они есть полная завершенность. Материальные ценности и эгоистические желания ведут к вечно растущему требованию их удовлетворения и, следовательно, к потребности в богатстве и власти. Это жадное стремление к власти, к славе (личному бессмертию) невозможно преодолеть путем принуждения, замены, насилия или уничтожения. Дурные и низкие методы, даже если их цель благородна, приведут к дурному и низкому концу. Путем кровопролития, войны, тирании вы не сотворите любви, доброжелательности, братства и свободы. Ненависть порождает ненависть, так же как насилие порождает насилие. Только применяя правильные средства – любовь и миролюбие, – вы обретете здравомыслящий, безмятежный и творческий мир.
М. рассказал, что его брат, которого он очень любил, больше даже чем собственных детей, совершенно внезапно умер. Он был невероятно расстроен случившимся и выбит из колеи, и, даже будучи весьма религиозным человеком, не находил никакого утешения в своих религиозных убеждениях, поскольку смерть брата вдребезги разбила всю выстроенную им религиозную картину мира. Он прочел много восточных священных книг. Это было кармой его брата – умереть именно так: несостоявшимся, сраженным на поле боя? Получит ли он другой шанс? Потеряна ли для него отныне вся полнота жизненных возможностей? Почему он должен был погибнуть, в то время как М. всем удовлетворен, жив, существует? Живет ли теперь его брат в потустороннем мире, как рассказывают некоторые люди?
Это чрезвычайно сложная проблема, не легкая для понимания. Только верования, предположения или допущения здесь не очень помогают. Когда человек глубоко страдает, он должен оставить поверхностные подходы и средства и не соблазнять себя возможностью найти в них утешение, поскольку они отвлекают от истинного понимания. Только развитием истинного понимания можно достичь освобождения от горя.
Являемся ли мы индивидуумами? Или мы представляем собой продукт многих причин, чьим следствием становится индивидуальность? Разве мы не некая масса со случайными мыслями и чувствами, о которой действительно можно было бы сказать, что она не множество, не масса? Даже при том, что человеческий мир разделился на нации, расы, классы, экономические и религиозные группы, разве все человеческие существа не одинаковы в своей основе: ненавидящие и любящие, жадные, завистливые, полные страха и отважные, и так далее? Пока мысли и чувства отождествляют себя с группой, нацией, религией и тому подобным, люди, конечно же, не отделены, а, наоборот, принадлежат массе, традиции, непросвещенному прошлому, и поэтому они втянуты в ненависть, жадность, условности и варварства группы, нации, расы. Даже при наличии у вас отдельных чувств и интеллекта, отдельного жилья с большим или меньшим количеством пожитков, имени, отличительных особенностей, обосабливающих вас, разве это свидетельствует об индивидуальности? Разве вы не остаетесь все той же массой?
Ведь вы – результат многих составляющих и продукт многих влияний. А поскольку вы все же масса, то неизбежно создаете ее противоположность – индивидуальность со всеми ее отделенными особыми надеждами, устремлениями, верованиями, делами и скорбями.
Так вы становитесь центром противоречия, этот центр – эго, «я» и «мое», «я»-сознание. Обладает ли этот центр каким-нибудь реальным и постоянным существованием? Разве он не изменяется день ото дня, час за часом? В нем нет никакой устойчивости, никакого постоянства. И все же мы привязаны к нему, к этому противоречащему самому себе состоянию, не имеющему существования. Эго – это иллюзия, порождаемая желанием. Муки желания усиливают иллюзию, и именно это необходимо глубоко понять и превзойти, чтобы познать вечное, бессмертное. Именно в этом познании состоит вся наша задача, поскольку вне этого – конфликт, заблуждение, страдание.
Действительно ли М. удовлетворен, действительно ли он живет? Удовлетворительна ли такая жизнь – с беспокойствами, тревогами, жадностью, разладом, удовольствиями и страданиями любви, с ее огромной неуверенностью? Разве это жизнь? Разве он не скорбит о брате и, жалея его, разве сам не находится в столь же печальном положении? Разве он считает себя удовлетворенным и разве он называет эту жизнь, полную конфликта, смятения и горя, полноценной жизнью? Не является ли такое существование бездумным, неизбежно ведущим к боли и страданию? Если он осознает множество причин этого страдания, станет размышлять над ними и освободится от них, то найдет неразрушимое сокровище, неподвластное коррозии времени.
Прошлое в связке с настоящим создает «я»-сознание, чувство индивидуальности. Эта индивидуальность имеет свое собственное становление, свое собственное существование, исполненное конфликта и страдания, поскольку ее сущностная природа представляет собой эгоцентризм, самоограничение. Суть ее существования – противопоставление, и как бы, возможно, ни старалось это иллюзорное эго усовершенствовать себя во времени-пространстве, оно останется все тем же – центром желания и, следовательно, причиной иллюзии. Пока длится желание, длится и иллюзия отдельного существования с его проблемами рождения и смерти, любви и ненависти, успеха и поражения, настоящего и будущего, и так далее. Любые вопросы, возникающие из этой иллюзии, так же иллюзорны, как и ответы на них. Только тогда, когда мысли и чувства освободятся от иллюзии эго, порожденной мыслями и эмоциями, чувствами и интеллектом, проявится реальность, блаженство, которое невозможно постичь умом и чувствами, пойманными в сети желания. Благодаря наблюдению, изучению и пониманию желания, благодаря его осознанию рождается новая способность, новое видение, новое понимание. Именно это новое понимание приведет к переживанию высшего.
У. спросила, как ей освободиться от ненависти. Она признает, что ненависть отравляет и ее, и того, кого она ненавидит. Она испробовала разные методы, чтобы избавиться от этого отвратительного чувства: молитву, положительные установки, вытеснение, отвлекающие дела и так далее, но обнаружила, что оно возвращается, порой даже с большей силой, хотя иногда она осознает его слабо. Она чувствует, что ненависть укореняется в ней, и это начинает ее пугать.
Мы поговорили еще какое-то время и вскоре пришли к согласию, что ненависть, неприязнь, очень распространена в мире и что она упорно разжигается разными средствами пропаганды. Ненависть и недоброжелательство неизбежны в социальной среде, поощряющей и почитающей преуспевающую жадность и зависть. Общество, в качестве идеала избирающее для себя успех, личные амбиции и соперничество, неизбежно приходит к бессердечию как форме ненависти. Цивилизация, высокоразвитая технически, неминуемо должна терять сердобольность и сострадание, безнадежно увязая в материальных, чувственных ценностях, что неизбежно влечет за собой раздор, вражду и войны. Обществу, в котором охота и другие виды варварства становятся увлекательной игрой, приятным видом развлечения, остается сделать лишь шаг, чтобы направить тот же инстинкт на убийство своего ближнего во имя Бога, государства или идеологии.
Мы – продукт прошлого, и без понимания того множества способов, с помощью которых сознательно или бессознательно культивируются ненависть, недоброжелательство и другие формы враждебности, простое их устранение становится не только пустой тратой сил, но и укрепляет ошибочный способ мышления, что влечет за собой дальнейшие беды. Замещение ненависти любовью ведет не только к замалчиванию и ханжеству, но и способствует ошибочному способу мышления и чувствования. Эти и другие поверхностные средства препятствуют точному выявлению причины конфликта, ненависти, жадности и так далее. С помощью дисциплины можно выработать привычку сопротивления ненависти, но эта привычка приведет к бездумности, которая в свою очередь станет причиной неприязни, ненависти и тому подобного, проявленных в другом виде и при других обстоятельствах. Ни подавление, ни замещение, ни добровольная дисциплина не искоренят ненависть. Ненависть – это следствие, ответ, результат, и ее причины должны быть найдены и исследованы.
В этом поиске, в развитии осознанности, в выявлении причин рождается правильное мышление. Именно это правильное знание полностью уничтожает причину и последствия ненависти. Чтобы осуществить этот поиск, чувства и мысли должны быть свободны от всех предубеждений, поскольку любая предвзятость препятствует открытию. Итак, склонности, предрасположенности и инстинкты следует отследить, изучить и понять. Таким образом человек начнет воспринимать прошлые и нынешние влияния обстоятельств и свою активную роль в них. Это не уменьшает конфликта и может даже его усилить, но после его предельного обострения восходит заря правильного понимания.
Ненависть, так же как и все остальные психологические проблемы, должна быть понята через отношения, поскольку нет такой вещи или проблемы, которая была бы полностью изолированной. Только правильное знание, правильное мышление, способно избавить нас от страдания.
X. пришел в состоянии волнения и растерянности, объяснив, что он столкнулся с необходимостью выбирать из двух или трех возможностей. Он подошел к перекрестку жизни и испытывал неуверенность, не зная, какой путь ему выбрать. Он мог жениться, мог пойти по стезе художника, следуя внутреннему влечению, развиваемому им на протяжении многих лет, или же мог куда-нибудь удалиться, чтобы пребывать в тишине, размышлять и медитировать. Что ему делать, что для него правильно, что он должен выбрать?
В процессе беседы он вскоре понял, что никто не может сделать выбор за него или помочь ему принять решение. Если кто-нибудь другой убедит его поступить так или иначе, то это не только не отменит его ответственности, но впоследствии он может даже пожалеть об этом, поняв, что выбор, который его убедили сделать, не позволил ему в достаточной степени осуществить свои возможности и так далее. Ему следует понять всю важность этого.
Как он пришел к тому, что теперь перед ним стоял выбор? Является ли это вопросом выбора? Что такое выбор? Выбирать – находить различия между разными возможностями. Что является мотивом, силой, заставляющей вас выбирать одно и отвергать другое? Ваши предубеждения, наклонности, опыт, влияние среды и так далее. Это значит, что выбор зависит от ваших симпатий и антипатий, удовлетворения, выгоды и пользы, от вашего самого большого или изменчивого желания и так далее. Разве такой конфликт выбора и желания ведет к пониманию, к ясному и беспристрастному восприятию? Не будет ли в поиске различий всегда присутствовать смятение и конфликт выбора? Поскольку разве не выбор создает противостояние, чувство двойственности? Разве возможно постижение истинного в состоянии разлада, смятения, противоречия? Разве не следует положить конец конфликту выбора ради возможности ясно воспринимать, понимать? Разве выбор не находится в пределах эгоцентрической ограниченности желания и поэтому никогда не может стать средством освобождения чувства и мысли? Разве он, напротив, не усиливает сопротивление, энергию желания, отождествление с «я» и «моим», ведя к обособленности и исключительности, к боли и страданию, к иллюзии и неведению, возникающим вследствие этого?
Путем прочувствования и продумывания всего того, что задействовано в ходе выбора, путем осознавания этого процесса неопределенность и неустойчивость желания с его конфликтующими и противодействующими друг другу энергиями выборов открываются для понимания и устраняются. Такое понимание и есть медитация, поскольку без правильного мышления конфликт противоположностей будет продолжаться.
Р. М. сказал: «Я хочу понимать и быть понятым. Я художник, живописец. Я творю и хочу, чтобы мои произведения высоко ценились». Затем он объяснил, что ему необходимо поощрение, а не постоянный критический разбор со стороны газет и публики, ведь художник живет не только для себя, но и для других. Идея «я хочу понимать, но также хочу, чтобы понимали и меня» была главным лейтмотивом всего, о чем он говорил.
Мы беседовали какое-то время, он рассказывал мне о своей жизни, своих беспокойствах и неуверенности, и вскоре я заметил ему, что считать одинаково значимыми, подобно тому как это делает он, и понимание, и желание быть понятым – значит совершать серьезную ошибку, поскольку первое является творческим, а второе всего лишь приносит удовольствие. Первое, и наиболее важное, возникает во время творческих взлетов, и если таковые случаются очень редко, мысль обращается за воодушевлением к внешней среде. И чем больше воодушевления и удовлетворения она ищет вовне, тем реже возникают восторженные минуты творчества. Чем сильнее нас отвлекают люди, развлечения, выпивка и многое другое, вызывающее самозабытье, тем слабее настоящее творческое мгновение, в котором присутствует понимание. Это мгновение нельзя вызвать, отвлекаясь на наблюдения за тем, как изменяется местность, пейзаж или окружающая обстановка, в результате чего может возникнуть лишь очень кратковременное и поверхностное оживление. Только тогда, когда все отвлекающие факторы, внутренние и внешние, понимаются и превосходятся, обнаруживается безусловная реальность, приходит творческий экстаз. Этот мгновение – пик неутверждающего понимания, поскольку нетварное – вечно ново, вечно живо; но ум тайком, хитря, постоянно ищет отраду в безопасности, надежности, спокойном месте. И только в миг огромной, полной неопределенности в глубокой тишине приходит понимание.
Чрезвычайно трудно и непросто стать осознанным в отношении этих внутренних и внешних отвлекающих факторов. И не при их отрицании, а при понимании их природы и путей возникает всеобъемлющее сосредоточение.
Самопознание, или самосознание, ведет к правильному мышлению, и без правильного мышления, которое совершенно отличается от правильной мысли, невозможно прийти к этому творческому сосредоточению, свободному от всех отвлечений.
Доктор Б. сказал, что хочет покончить со своим сексуальным влечением, чтобы лучше сосредоточиться на работе.
Человек должен глубоко понять жизненную энергию, силу, и ее весьма сложные проблемы. Отказаться от сексуального влечения относительно легко, но энергия, которая при этом высвобождается, создает бесчисленное множество проблем. Отказ от одного вида своей энергии ради других ее форм – легкомыслие, ведущее к невежеству и страданию. Следует понять энергию во всех ее проявлениях.
Аскетизм, твердое воздержание, умышленный и контролируемый отказ, продуцирует огромную энергию, но, сколь бы значимой она ни была, она изолирует человека; какой бы она ни была мощной, она все же узкая и ограниченная. Такая энергия обособляет, индивидуализирует, разъединяет и, следовательно, не приводит к пониманию целого, без постижения которого – конфликт, страдание и вражда. Такое желание обрести силу – форма защиты, однако понимание присутствует только в незащищенности, которая не есть противоположность защищенности, безопасности.
Упомянутую силу ум стремится получить окольными путями: через развитие интеллекта, блестящих способностей, остроты мышления, отводя главную роль разуму и мысли; с помощью теорий и формулировок; добиваясь престижа – политического и общественного; через организации – религиозные и экономические. Ум ищет силу в знании и превосходстве, которое оно дает. Ум вечно ищет безопасность, открыто или тайно, безопасность означает обладание силой. Именно здесь гнездятся и собственное величие, и собственный конец. Это источник внутреннего противоречия, и все его проблемы, так же как и решения, порождаются им же по ходу поиска безопасности и силы. Этот поиск – скрытый, тонкий и хитросплетенный – приводит затем к сложным проблемам в человеческих отношениях: жадности, зависти, страху и т. д. Без постижения путей силы простое воздержание от сексуальной и прочих видов энергии значительно усиливает потаенные желания.
Кроме этого, невероятной силой обладают эмоции, сентиментальность, романтизм, воображение. Они предстают во всевозможных видах деятельности: религиозной и социальной, индивидуальной и коллективной, связанной с национальной и расовой принадлежностью и так далее. Сосредоточиваясь в эмоциональности, энергия становится крайне коварной и опасной и вызывает все виды бедствий и страданий.
К тому же воздержание в своем поиске силы и безопасности значительно укрепляет физический организм и делает акцент на чувственных ценностях.
Все это приводит к возникновению особенных личностных проблем, решения которых неизбежно будут частичными, неполными, а значит, неправильными.
Итак, благодаря осознаванию сложной проблемы силы, но не путем отождествления и суждения, а путем молчаливого наблюдения и, следовательно, путем неутверждающего постижения, причина и следствие силы понимаются и превосходятся. А с уничтожением защиты, выстроенной умом, с пониманием и устранением таких защит по мере их возникновения, незаметно сама собой приходит любовь. Без любви многие виды сил с их конфликтами, сумятицей и противоборством никогда не будут превзойдены. Это сложное желание силы уничтожается в пламени любви. Все прочие решения проблемы силы только увеличивают жадность, страх и невежество, и нет иного выхода из этой запутанной ситуации, кроме как через понимание и любовь.
Такое понимание требует намного большего усердия и труда, чем соблюдение дисциплины, а само дисциплинарное принуждение является в высшей степени изолирующим, суживающим, ограничивающим. Неизмеримое, непознаваемое осуществляется в любви, а не в глубоких, тонких защитах ума. С приходом тишины ума, когда рассудок сам себя исчерпывает, в этом сверхразумном состоянии, познается разрешающая все проблемы любовь. Именно эту любовь следует пережить и постичь.
Б., приехавший издалека, спросил: «Что такое осознанность и как человеку стать осознанным?»
Отвечая на подобные вопросы, необходимо выяснить, как мыслит тот, кто спрашивает, и какова в целом его история; поэтому мы говорили о его жизни, о сложностях существования, его печалях и о красоте гор.
Осознанность приходит с ясностью и пониманием. Она – не то, что вы принимаете слепо, и не продукт чьего бы то ни было влияния. Она в самой своей основе – и результат, и начало самопознания; благодаря самопознанию разгорается пламя осознанности. Благодаря самопознанию развивается правильное мышление, служащее топливом для интенсивной и глубокой осознанности. Без правильного мышления нет ясности, которая не возникает ни вследствие решимости, ни в результате волевого усилия. Простой волевой акт лишь упрочивает склонности, привычки и невежество; понимание же, ясность, возникает благодаря правильному мышлению, рожденному самопознанием.
Принимая во внимание, что наши мысли и чувства спутаны, противоречивы, что вызвано жадностью, страхом и невежеством, мы должны достигать ясности и понимания путем самосознавания. Когда имеется лишь суждение, отвержение или одобрение, вместо отслеживания мыслей-чувств, вместо досконального и глубокого вникания и вчувствования в них, эта ясность перекрывается и замутняется. Для такого вникания и вчувствования требуется самоосознанность, и эта осознанность прерывается суждением.
Чтобы обрести ясность понимания, необходима упорядоченность, необходимо понимание разных уровней сознания: уровня ощущений, эмоционального, интеллектуального, физического, идеального, рационального уровней. И, несмотря на то что каждый уровень сознания «отделен» от других, все они взаимосвязаны. Ясность должна присутствовать на каждом уровне, и как только возникнет какая-нибудь мысль или чувство, отследите их до конца, вникните в них, прочувствуйте их. С прояснением каждой мысли и каждого чувства осознанность становится все более острой и сильной. А со всесторонним обдумыванием и глубоким проникновением в каждую мысль и каждое чувство она становится широкой, всеохватывающей. С переживанием придет понимание того, что в какой-либо мысли или каком-либо чувстве является важным аспектом, за который следует держаться при исследовании, а что нет. Когда ваше внимание будет направлено на что-то другое, вы обнаружите, что подсознательно отмечаете колебания мысли и чувства, которые спроецируют себя, когда ваше внимание снова соберется.
Благодаря большой ясности и пониманию ум успокаивается в глубокой осознанности. В этой безмолвной осознанности возникает чувство без причины, чувство, которое не является продуктом некого влияния или какого-то желания. Когда появляется это чувство, радость, экстаз, ум набрасывается на него, дабы сохранить, чтобы наслаждаться им. Или он говорит себе: «Как приятна эта новая радость», и в миг ее вкушения, в миг наслаждения ею этот восторг откладывается в памяти, для того чтобы насладиться им впоследствии. Так утрачивается живая реальность этого великолепного чувства в тот самый миг, когда ум цепляется за его память, мертвую и пустую. И опять же, распознавание и понимание этого желания крепко хвататься за опыт, превращая это в привычку, в прибежище, защиту, должно прийти через его внимательное отслеживание, приносящее в итоге еще более глубокое и интенсивное осознавание безмерной тишины, содержащей в себе безграничную любовь реальности. Эта осознанность, это сознание, является сверхчувственным и сверхрассудочным.
Р. рассказал о том, что ему снятся самые разные сны, и доставляемое ими беспокойство то усиливается, то стихает в зависимости от его ментальных состояний. Беспокойные сны снятся ему уже несколько лет, и, несмотря на то что он посещал психоаналитиков, это продолжается в большей или меньшей степени. Как он может положить этому конец и что нужно сделать, чтобы спать без сновидений?
Мы непринужденно поговорили о его жизни, отношениях, о том, что его занимает. Он был приятным и умным человеком, большим знатоком многих философских течений.
Чем осознаннее будет человек в часы бодрствования, отслеживая каждую мысль и каждое чувство до конца, как можно полнее и обстоятельнее, тем меньше он будет видеть снов. Из-за того, что в течение дня человек не осознан, не бдителен, в результате лености и недостатка внимательности в нужное время упускаются смыслы, анализ событий и реакций на них. При этом и события, и реакции, если они важны, записываются внутренним разумом. Когда приходит так называемый сон, эти записи принимают форму сновидений, важных или малозначительных. Затем человек либо сам сможет объяснить себе смысл этих сновидений, либо для него это сделает психоаналитик, но в обоих случаях есть свои опасности. Для того чтобы человек смог сам себе разъяснить свои сны, он должен быть свободен от предубежденности, тревоги, от какого бы то ни было искажающего стремления, от какого бы то ни было суждения, что в высшей степени трудно. Любое ложное толкование лишь запутывает, порождая новые формы сновидений. Чтобы предотвратить возникновение этой путаницы с ее волнениями и вопросами, мудрее и разумнее оставаться бдительным и осознанным в течение времени бодрствования, до конца отслеживая каждые мысль и чувство, каждую реакцию настолько полно и обстоятельно, насколько возможно, что требует серьезности и внимательности. Обратившись к психоаналитику, вы не только не будете осознавать все то несметное богатство, которое в вас сокрыто, но неизбежно попадете в зависимость к этому человеку, что много хуже, чем все ваши сновидения. Ведь зависимость порождает безопасность, а в безопасности нет понимания.
Путем осознавания всех мыслей, чувств и реакций с помощью предельно глубокого и полного в них вникания вы обнаружите порядок, ясность и понимание, которые приходят с большей интенсивностью широкой осознанности. Вследствие этого мечтаний и сновидений в течение периодов бодрствования и сна будет становиться все меньше, они прекратятся, и сон станет таким же важным, как состояние бодрствования. Сон тогда будет усиливать бодрствующее состояние, и наоборот, но как в бодрствующем состоянии, так и в состоянии сна присутствуют разные уровни сознания. Чем чаще человек сознательно затрагивает глубинные уровни, находясь в состоянии бодрствования, тем лучше осознает во время сна те состояния, которые лежат за пределами самых больших глубин области сознательного. Если человек получит такой опыт, то увидит впоследствии, что этот опыт оказывает глубокое влияние на бодрствующий, сознающий разум.
Пережить это состояние, лежащее за пределами достижимого сознательным разумом, труднее всего, поскольку подсознательное должно освободиться от своего содержимого через осознанность, через открытость сознающего разума. И тогда с наступлением глубокой тишины придет осуществление того, у чего нет имени.
X. сказал, что считает отношения наиболее мучительными и конфликтными: они начинаются радостно, но скоро в них прокрадываются раздор и боль. Он спросил, как ему выбраться из этого конфликта.
Быть – значит взаимодействовать, и болезненными являются все отношения. Отношения по самой своей природе причиняют беспокойства. Вы можете в уме создать образец идеальных отношений, однако это будет лишь бегством от действительности. Такой мысленный идеал препятствует улаживанию и возможности выйти за пределы конфликта. И затем этот образец становится важнее понимания. Отождествление мешает правильному мышлению.
Отношения неизбежно болезненны, что подтверждается каждым днем нашей жизни. Если в отношениях отсутствует какое-либо напряжение, то они перестают быть отношениями и становятся лишь комфортным сонным состоянием, успокаивающим средством, желанным и предпочтительным для многих людей. Конфликт возникает между страстной тягой к удобству и действительностью, между иллюзией и данностью. Если вы распознаете иллюзию, то сможете, отвергнув ее, уделить внимание пониманию отношений. Если в отношениях вы ищите защищенности, то удобство растет, иллюзия усиливается, тогда как красота отношений заключается именно в их незащищенности. Если в отношениях вы ищите защищенности, то мешаете их протеканию, что вызывает соответствующие реакции и становится причиной горестей.
Несомненно, что отношения призваны выявлять состояние всего бытия человека. Отношения представляют собой процесс самораскрытия, самопознания. Такое самораскрытие болезненно, требует постоянного приспосабливания, гибкости мысли и чувства. Это болезненная борьба, перемежающаяся периодами просветленного покоя. Искоренение привычек, запретов, философий и доктрин – очень беспокойный и трудоемкий процесс. Но задача отношений состоит в достижении понимания, а для понимания конфликт кажется необходимым. Полностью познав себя, человек обретает свободу от боли, конфликта и замешательства, а отношения – путь к такой свободе. Изоляции нет даже для того, кто отказался от отвлекающих факторов мира.
Невежество заключается в исключительности. Все взаимодействует, и в понимании отношений с их напряжением и радостями, в этом одиночестве понимания, противоречия и борьба, боль и удовольствие очищают ум и сердце от эгоцентрических барьеров и приводят к переживанию блаженства высочайшего.
Однако большинство из нас избегает напряжения в отношениях, отказывается от него, предпочитая иметь легкость и удобство приемлемой зависимости, незыблемой безопасности, гарантированной стабильности. Тогда семья, отношения как таковые становятся убежищем. Это убежище для неразумных. И когда в эту зависимость неизбежно прокрадывается незащищенность, эти отношения отвергаются и ищутся другие в надежде обретения большей безопасности. В отношениях нет никакой безопасности, а зависимость лишь порождает страх. Без понимания процесса безопасности и страха отношения становятся связывающим препятствием, дорогой для невежества. Все существование – это борьба и боль. И нет иного выхода, кроме как заключенного в правильном мышлении, возникающем вследствие самопознания. Благодаря самопознанию обретается блаженство вечного.
П. рассказал, что он пытается следовать тому, что я говорю об осознанности, но чувствует предубеждение против представителей темнокожей расы в этой стране (Америке). Как ему избавиться от этого предубеждения? В ходе дальнейшего разговора он рассказал, что вырос на Юге, и хотя какое-то время уже там не живет, чувствует, что его предубеждение, хотя и скрытое, готово проснуться.
Человек не может избавиться от предубежденности без понимания ее причин и следствий, и если последние понимаются, то проблема перемещается на более глубокий, более базовый уровень. При обнаружении этого более основательного уровня и причины, и следствия теряют свое значение и важность.
Как возникает именно этот отдельно взятый вид предубежденности, понять довольно легко: нехватка рабочей силы, рабство, господство белых и их желание сохранять политическое и экономическое превосходство над темнокожим и более многочисленным населением Юга. Страх, предубежденность, жестокость, презрительное отношение и чувство исключительности – вот только некоторые из зол, которые множатся из-за допущения лишь одного зла – рабства, вместе со всем связанным с ним ужасным варварством.
Допустив одно столь огромное зло, как война, вы отворяете двери массе бед и катастроф меньшего масштаба. Вас научили этому предубеждению, вы его усвоили, унаследовали через традиции, и это наследие поддерживается и разжигается вашим собственным врожденным желанием преобладать, быть всесильным, быть выше других. Именно это врожденное стремление питает и укрепляет предубеждение, и попытки избавиться от него – поверхностные, показные – будут оставаться тщетными, пока оно подпитывается более глубокой и мощной причиной. При выявлении этой глубинной мощной причины все второстепенное исчезает само по себе. При обращении к основополагающему, тому, что наиболее важно, все второстепенное теряет свой вес и значение. Если вы придаете значение незначительному, второстепенному, то это приводит вас ко всевозможным видам растерянности и боли и становится неразрешимым.
Без понимания желания господствовать, быть могущественным, быть выше других и, следовательно, без его преодоления возникают страх, жестокость, зависть и прочие преграды. Человек должен понять, к чему неизбежно приводят господство, власть и им подобное – к бунту, вражде, тирании и в конечном итоге к войне.
Других людей вы не сможете сделать лучше и не сможете принести им добро, пока не улучшите себя, пока сами не станете хорошими. Вы – часть общества, и, чтобы повлиять на целое, часть должна изменить себя. Чтобы произошли эти сущностные и благотворные изменения, господство и стремление к власти во многих их формах – национализма, расового превосходства, соперничества, стремления к доминированию и тому подобных – должны быть с мягким терпением рассмотрены и изучены. В первую очередь вы должны увидеть эти черты в себе, а не в других, потому что вы не можете изменить другого, однако можете изменить себя. Будучи осознанным, вы начнете выявлять множественные пути господствования и власти. И каждый раз, заметив их проявления, продумывайте их, вникайте в них настолько глубоко и полно, насколько возможно. Этот процесс вникания и вчувствования делает осознанность все более и более интенсивной. Благодаря этой осознанности обнаруживается и рассеивается множество преград и помех, и приходит освобождение.
Если вы пытаетесь избавиться от одной лишь предвзятости или еще какого-либо одного препятствия, то по ходу будете развивать какое-нибудь другое препятствие, и, следовательно, этот путь не приведет к освобождению от невежества и страдания. Освобождение достигается благодаря правильному осознанию и правильному мышлению. Правильное мышление возникает благодаря самосознанию, самопознанию. Со все более глубоким проникновением постигается неизмеримое.
С. приехал издалека, проведя в дороге много дней. Он инженер-электрик и работает на одном из авиастроительных заводов. Он приехал, чтобы в основном поговорить о религиозной жизни, а также о тяжестях жизни семейной, о диких развлечениях его родных, трудностях с надлежащим воспитанием детей, при котором можно было бы избежать их погружения в варварство, жестокость и отвратительную грязь, распространяемую радио и кинематографом.
Мы какое-то время обсуждали эти вопросы и затем указали на то, что он должен начать с себя, поскольку, вне всяких сомнений, это единственная основа, которую можно очень хорошо проработать и преобразовать; причем такой подход не эгоцентричен, но представляет собой единственно возможное основание, на котором может быть построен правильный фундамент. Мы развили эту тему и вскоре подошли к проблеме правильных средств существования.
Когда мы стали обсуждать правильные способы зарабатывания денег, он пришел в сильное волнение, делая, однако, все возможное, чтобы это скрыть. Постепенно он стал более открытым и начал проявлять неподдельную заинтересованность, убрав свои защиты. Мы говорили о том, что есть виды деятельности, явно губительные для наших ближних: убийство в любом его виде, производство орудий убийства и другие проявления очевидной жестокости и притеснения. Традиция, алчность и жажда власти диктуют свои способы зарабатывания на жизнь, но простой запрет определенных видов деятельности как неэтичных ведет к еще большему беспорядку. Однако если человек поймет суть такого положения вещей, цену традиции, жадности и власти и благодаря этому очистит от них мысли и чувства, то появится способность довольствоваться малым, и тогда наши потребности не будут связаны с нашей жадностью и притязаниями. Избавляя наши мысли и чувства от влияний традиции, от жадности, жажды власти, мы отыщем правильное занятие. Без понимания, а значит, преобразования глубинных смыслов наших проблем бороться с проблемой как с чем-то таким, что не связано больше ни с чем, – значит порождать еще больше страданий и хаоса. Правильное занятие – лишь побочный результат, а не цель как таковая. Ища наивысшего, мы должны понимать, что наша жизненная деятельность соответствует нашей внутренней реализации. Через внешнее мы можем найти внутреннее, однако именно внутреннее придает внешнему форму, и закреплять внешнее в виде определенной структуры без учета внутреннего – значит порождать беспорядок, конфликт и противоборство.
И. С. сказал, что он бизнесмен с большим стажем. В течение долгих лет этой деятельности он наблюдал неприглядную и тяжелую сторону жизни, теперь же он хочет жить духовно и поэтому, по его словам, желает отказаться от половой жизни. В данное время он находится в процессе принятия решения. Он сказал, что такое решение далось бы ему легко, поскольку он обладает достаточной волей, чтобы справиться с этой задачей.
Поговорив еще, мы отметили, что в подобных случаях простое применение воли, даже если при этом достигается желаемый результат, похоже на хирургическую операцию, которая может иметь ужасные последствия. Разве его решение не основано на некой личной заинтересованности в некой выгоде, в желании стать кем-то, в достижении определенной цели? Если это так, энергия, которая высвободится после отказа от сексуальных отношений, будет направлена на эгоцентрические цели, а значит, останется чувственной. Поэтому это вопрос не «хирургического вмешательства», а понимания. Если это решение умственное или эмоциональное, оно прогонит любовь. Однако, если проблема и ее многочисленные последствия будут поняты, любовь будет расти и не превратится в умственное развлечение.
Если энергия в любом из ее проявлений будет направлена на достижение личных целей – политических, религиозных, экономических или сексуальных, – то это, неминуемо навлекая ужасные несчастья на одного человека, навлечет их в итоге на всех людей. Если мы ищем самозабытья в удовлетворении сексуальных аппетитов, эти аппетиты, подобно всем аппетитам вообще, приобретут вместе со своими многочисленными проблемами намного большую важность, чем сама причина всего этого. С помощью желаний, неважно каких, благородных или низких, нельзя подняться над конфликтностью и болезненностью эго.
Эго должно быть понято с помощью самопознания. Страдания, порождаемые эго, не следует отрицать, забывать или замещать. Их следует понять. Для постижения сложных тонкостей эго следует вести доброжелательное и непривязанное наблюдение. Благодаря самоосознанности обнажаются скрытые в глубинах сознательного и подсознательного корни чувственности, враждебности, невежества и тому подобного. И здесь копать как можно глубже становится самым важным методом, поскольку целью являются сами средства, само начало этого процесса. Не должно быть никаких резких решений, выводов или суждений, но должно присутствовать только постоянно растущее понимание, чья мягкость рассеивает конфликты, смятение и страдания эго. Потому что самопознание ведет к правильному мышлению, а приходит самопознание с постоянной самоосознанностью.
Л.М. рассказала, что всегда чувствует себя цепкой, желающей быть любимой, использующей каждое общение, каждую встречу с другими в своих интересах. Перед каждым событием она просчитывает, какие оно принесет выгоды и преимущества. Она поглощена этими мыслями, этими притязаниями. Такое происходит с ней уже много лет, и ей это надоело. Ей хочется быть серьезной, однако она видит, что ее ум постоянно что-то вычисляет, на что-то претендует, оставаясь вечно жадным. Какие шаги ей следует предпринять, чтобы освободить ум из заключения в этой суетности?
Почему мы стремимся к власти, почему занимаемся стяжательством, почему копим деньги, коллекционируем должности, звания, любовные истории? Почему обременяем себя притязаниями? Разве не для того, чтобы удовлетворить огонь желания? Желания быть, желания не быть покинутыми, желания успеха. И еще ради наслаждения напряженной борьбой. Если убрать все эти притязания, звания, положение и богатство, что останется после? Ничего. Огромная пустота, бедность. И нашим единственным постоянным требованием становится заполнение этой пустоты, этого мучительного одиночества. Мы пытаемся заполнить это пространство богатством, сексом, враждой, притязаниями, искусством, разной деятельностью, политикой, знаниями, всевозможными мирскими предметами. Те, кто еще не отупел окончательно от тщетности подобных усилий, обращаются к духовной жизни, к Богу. Они хотят жить духовно. И средством заполнения этого бездонного провала становится Бог. То есть Бог становится еще одним способом спасения от боли и страхов этой внутренней бедности. Какими бы возвышенными ни были способы спасения, они ведут к заблуждениям, страданиям и тупости.
Можно ли заполнить эту пустоту? Вы испробовали многие способы, но удалось ли вам ее заполнить? Вы можете чем-нибудь прикрыть ее на какое-то мгновение или можете решить, что смогли ее заполнить, но очень скоро снова сознаёте ее мучительные страдания. К счастью, вы не один из тех, кто совсем сбит с толку самообманом и внушил себе, что он нашел верное средство, или решил, что его способы заполнения непременно приведут к полноте.
Теперь вы хотите заполнить эту пустоту Богом. Опять же, сможете ли вы заполнить ее умственными определениями? Попробовав разные системы духовного обучения с их всевозможными догмами, символами веры и представлениями, с разными учениями, сможете ли вы заполнить эту пустоту?
Вы не дадите правильного ответа, потому что ум считает, что он не такой уж беспомощный, что, несомненно, он способен, что он испробовал еще не все способы заполнения этой пустоты, и, значит, вероятно, он отыщет еще какой-нибудь способ.
Теперь вопрос: а можно ли вообще заполнить эту бездну? Не является ли эта яма настолько бездонной, что любые попытки ее заполнить абсолютно тщетны? Не такова ли сама природа желания, которое чем больше удовлетворяют, тем большего оно требует? Мудрость состоит в скором обнаружении этого факта, а тупость – в неспособности это понять. И все же ум отказывается видеть очевидное, отказывается смотреть правде в глаза. Между тем обнаружение этой правды – ключ к творческой свободе от неусыпного страстного желания.
Решения и ответы ума не сделают эту огромную нищету богатством. Ничто ее не обогатит, ничто не заполнит эту бездну, это безысходное одиночество. И только осознание ее причины принесет понимание, свободу. С этим пониманием, с этим новым инструментом, начинает разрушаться глубоко укоренившаяся привычка хватать, использовать все в своих интересах, претендовать на что-то и так далее. Без такого понимания одни привычки мысли-чувства уступают место другим привычкам мысли-чувства. Однако все привычки лишь мешают творческой свободе.
Н. довольно агрессивно выдвинул мне претензию в том, что я не придаю значения молитве, а интересуюсь только медитацией. Особенно решительно он настаивал на том, что молитва, особенно христианская, – путь к спасению, поскольку спаситель только один.
Прохождение через эту агрессию потребовало какого-то времени и усилий, однако постепенно он стал смягчаться, и мы смогли продолжить разговор, обходясь без глупых заявлений. За ширмой нападок скрывался человек достаточно разумный, чтобы желать во всем разобраться. Своей узкой обусловленностью он не был поглощен окончательно.
Он рассказал о том, что молится вот уже несколько лет, не принадлежа ни к одной из организованных религий и не посещая церковь. Однако, несмотря на то что молитва приносит ему определенную пользу, он ощущает неудовлетворенность, и, поскольку годы его идут, он чувствует, что должен углубляться в молитве.
Как и все сложные человеческие проблемы, молитва – дело непростое, требующее осторожного, терпимого подхода, выдержки, дело, не приемлющее спешки, настаивающей на скорых выводах и решениях. Без понимания себя он – тот, кто совершает молитву, – может через эту же молитву прийти к самообольщению. Если человек предается просительным молитвам, он бывает вознагражден желаемым; то, о чем он просит, часто приходит, но это лишь усиливает просительность молитвы. Далее приходит молитва не о вещах или человеке, но о постижении, переживании реальности, Бога, и ответ на нее тоже часто приходит. Существуют и другие формы просительных молитв, более тонкие, более изощренные, но при этом остающиеся все такими же требовательными и умоляющими, просящими и предлагающими, делающими это открыто или окольно. Все эти молитвы получают свое вознаграждение, приносят свои переживания, но ведут ли подобные методы к осуществлению абсолютной реальности? Давайте исследуем этот вид молитвы.
Мы много раз слышали, мне самому об этом рассказывали несколько человек, что они молились тому, что называли Богом, о мирских вещах, и их молитвы были вознаграждены. То, о чем просили, они в итоге получали, если верили в то, что называли Богом. Эти молитвы о здоровье, устроенности и достатке часто получали ответ, который зависел от степени усердности в молитве.
Однако разве мы не представляем собой результат прошлого и разве мы не связаны с огромными закромами жадности, ненависти и так далее, а также их противоположностей? Когда мы взываем или совершаем просительную молитву, разве мы не обращаемся к этим закромам, к этим скопищам жадности и так далее, которые, конечно же, посылают нам свою награду, имеющую свою цену? Опять же, когда мы молим о познании, о постижении реальности, Бога, разве мы не обращаемся к веками накапливаемой традиции, которая, конечно, дает нам свое переживание, однако реальность ли это? Разве это обращение с просьбой к другому, к чему-то внешнему, приносит понимание истины? Разве такой подход не ошибочен? Используя ошибочные средства, вы действительно получаете результаты, переживания, но разве они связаны с реальностью?
С самого начала мы должны понять этот двойственный процесс, совершающийся в нас: произносящий молитву и тот, к кому она направлена. Чтобы понять эту двойственность, мы должны познать себя, наши ум и чувства. Без такого понимания, без самопознания, молитва с ее результатами может стать препятствием, ведущим к заблуждению. Зачем порождать иллюзию, из которой выпутаться чрезвычайно трудно? Разве понять мыслящего с его мыслями и чувствами не разумнее, чем взращивать двойственность, ведущую к конфликту, запутанности и страданию?
Чтобы понимать, должно присутствовать самосознавание, поскольку в результате самосознавания приходит самопознание. Не может быть самопознания без медитации, а медитация невозможна без самопознания. Самопознание приходит благодаря бдительной наблюдательности в отношении всех наших мыслей и чувств. Такая осознанность ослабляется, если присутствует отождествление. Сознавая, что мы действительно отождествляемся, препятствуя, таким образом, пониманию, мы должны признать необходимость мягкой и устойчивой непривязанности, кладущей конец суждениям. Мы должны увидеть конфликт наших мыслей и чувств, их противоречивость, их желания, скрытые стремления. Если мы попытаемся заниматься этим искренне и бдительно целый день, мы обнаружим, что на протяжении дня нам будет необходимо – естественно, без специального принуждения – время для интенсивного самосознавания, самонаблюдения. Из этого самопознания возникает правильное мышление.
Медитация направлена на освобождение мысли и чувства, что позволяет делать открытия, и то, что открывается, будучи истиной, является освобождающим и творческим. Когда прекращаются попытки стать кем-либо, желание во многих его формах, тогда уходит двойственность – «я» и «не я», молящийся и объект его молитвы. И тогда мы переживаем истинное бытие. Наше счастье заключено именно в этом открытии, а не в иллюзиях желания, каким бы оно ни было благородным.
М.Н. пришла, находясь в сильном душевном волнении, однако вскоре успокоилась и сказала, что сожалеет о том, что была в таком состоянии, оно было следствием того, что на войне убили ее сына. Она сказала, что, к счастью, верит в перерождение, что посетила несколько спиритических сеансов, где ее сын проявил себя в виде послания, и что, помимо этого, она «грешила» автоматическим письмом. Однако, по ее словам, она все еще в отчаянии, неужели нет никакого выхода из этого беспросветного горя? Существует ли бессмертие?
Это невероятно трудный вопрос, требующий внимательного и здравого изучения, не веры или неверия, а выяснения, поэтому давайте раскроем его реальность.
Возможно, это прозвучит кощунственно, но о ком она сокрушается – о сыне или о себе? О ком она плачет – о живой или о мертвом? Если о мертвом, то в этом случае мы должны исследовать, кем является умерший, как он появился в бытии, что оно ему дало. Если о ней – а это проявление жалости к себе, чувство невыносимого одиночества, привязанность к другому как к надежде, как к возможности собственной реализации, как к продолжению себя, – то все это следует выявить и понять, поскольку именно это мешает ясности различающего понимания. Все перечисленное затемняет [понимание], но когда завеса поднимается, приходит ясность. Разве она скорее беспокоится не о себе, не о своей жалости, не о своих притязаниях, не о своих желаниях?
Ей вполне по силам все это признать.
Именно эти эгоцентрические мысли и желания препятствуют более широкому и глубокому постижению. Поэтому она просто обязана их осознать, поскольку истинное открытие приходит в результате самопознания. В этом состоит ее главная задача, самая основная, поскольку через понимание себя она постигнет, что есть бессмертие.
Кем является умерший? Вашим сыном и сыном тысяч отцов и матерей. Его неповторимость состояла в том, что он был именно вашим сыном и обладал определенными качествами и наклонностями. Он был единственным в своем роде внешне, а внутренне имел одно или несколько душевных качеств, преобладавших над остальными. Он был обособленной совокупностью данностей, которые все вместе образовывали того, кто назывался вашим сыном.
Эти данности находятся в постоянном движении, и на поверхность всплывает то одна из них, то другая. Есть ли здесь что-то неизменное, какая-то духовная сущность, продолжающая свое существование за пределами всех этих постоянных изменений? Утверждать, что она есть, столь же неразумно, сколь и утверждать, что ее нет, – человек должен узнать это сам. Но когда мы привязываемся к таким разнообразным и изменчивым понятиям, как мой сын, моя мать, моя любовь, то именно их непостоянство мешает обнаружению и пониманию того, что есть. Имя, форма, ассоциации являются – и не являются – вашим сыном, и если вы глубоко исследуете, кем был ваш сын, двигаясь за пределы этих изменчивых и преходящих вещей, то обнаружите то, что есть. Однако присваивать какое-либо название тому, что есть, или верить в то, что есть, или принимать факт существования того, что есть, узнав о нем от других, ошибочно, поскольку такое приятие, вера, названия и рассуждения препятствуют пониманию реального. Чтобы постичь неизмеримое, ум должен прекратить измерять.
Прошлое вкупе с настоящим создают вас и меня. Мы – результат прошлого, наше существование основано на прошлом, прошлое рассказывает о нас. Когда прошлое соприкасается с настоящим, появляется личность. Мать и отец – это настоящее, дающее рождение, возможность, прошлому, которое и становится ребенком. Должно существовать два элемента для возникновения третьего, а без настоящего нет прошлого и будущего. Сознание – это прошлое плюс настоящее, и настоящее является дверью в исследование сознания. Смутное прошлое и ускользающее будущее должны быть изучены и поняты с помощью настоящего. Настоящее имеет важнейшее значение, поскольку оно – врата в вечное. Культ будущего – иллюзия, а поклонение прошлому мешает вечному сейчас.
Прошлое длится, постоянно ища рождения в настоящем, и это рождение и есть то и дело происходящее воплощение. Прошлое и настоящее содержат в себе причины и следствия, определяющие существование – внешнее и внутреннее, чувственное и психическое. Если эти причины и следствия с их ограничениями и возможностями не постигаются и, следовательно, не превосходятся, продолжается деятельность прошлого, которое вместе с настоящим вечно ищет случая дать рождение существованию, которое затем называется моим сыном, моим мужем. Прошлое так же живо, как и настоящее.
Существует надежда и вера в то, что благодаря этой длительности «меня» и «моего», в результате ряда рождений и смертей, по прошествии какого-то времени достигается совершенное, реализуется высочайшее. Существует вера, что каждое рождение, каждый временной период несет в себе возможность стать кем-то – стать более совершенными, более добродетельными, более мудрыми. Существует надежда и вера в то, что в результате этой горизонтальной эволюции, посредством продолжительности во времени реализуется бесконечное. Разве могут мысль или чувство, взращенные во времени, постичь бесконечное? Отождествление, культивирование бесконечной памяти привязано ко времени, и как же тогда возможно осуществление бесконечного, если мысль остается рабой времени? В горизонтальной плоскости все мысли и чувства, все существование обусловливается временем, и только когда этот процесс прекращается, приходит реализация вечного. Если он не прекращается, приходит страдание и все существование наполняется болью. Из-за того, что человек ищет безопасности, надежной опоры, убежища, возникает незащищенность – порожденная страхом уязвимость, но если человек понимает суть природы существования, ненадежного, наполненного страданием, тогда именно эта незащищенность приносит с собой высшую мудрость. Тогда исчезают все привязанности, стражи безопасности, с их страхами, разочарованиями и мучениями, и остается лишь поток понимания.
Положить конец активности горизонтального плана труднее всего, это требует наибольших усилий. Без самопознания такое прекращение невозможно, самопознание же приходит с осознаванием каждой мысли и каждого чувства. С продумыванием и прочувствованием каждой мысли и каждого чувства, возникающих вследствие реакций, развивается самопознание, из которого появляется правильное мышление – правильное мышление по поводу рода деятельности, отношений, бессмертия. В результате постоянной наблюдательной самоосознанности приходит знание себя. Без самопознания любовь идет по пути страдания. Без самопознания то, что бессмертно, не может быть реализовано.
С. И. пришла, чтобы сказать, что чувствует какую-то неприязнь, какую-то сдержанность, недостаточную отзывчивость с моей стороны.
Это было сказано непрямо, и, чтобы выявить ее скрытое недовольство, нам пришлось приложить немало усилий. Благодаря неторопливому и терпеливому копанию, продолжавшемуся несколько часов, следующие утверждения, содержавшие обиду, вышли на поверхность: мы должны быть лояльными в процессе сотрудничества; в отношениях между работниками всегда должны присутствовать поддержка и дружеское расположение; я не должен ни создавать вокруг себя закрытого круга, ни побуждать его к власти и так далее.
Я объяснил, что никакого закрытого круга не существует и что сама эта идея неэтична и бездуховна, и что те, кто думает, что существует некий узкий круг с ограниченным доступом, просто хотят в него войти, чувствуя себя отверженными. Именно в них присутствует дух исключительности и собственничества.
Она с этим не согласилась, заметив, что нет дыма без огня и что я просто не сознаю своего стремления быть особенным, доступным не для всех.
Я сказал, что посетил разные страны и общался с разными людьми, и эти люди становились моим близким кругом, особой группой в глазах тех, кто чувствовал себя отторгнутым и желающим «войти в круг». Я объяснил, что этот дух монополизма в высшей степени пагубен для понимания целого и что я отдаю себе в этом отчет; это одна из причин, по которым я не вхожу ни в одну организованную религиозную группу и по которым покинул столь значительную организацию.
Она снова стала настаивать на том, что я не сознаю этот живущий во мне дух исключительности, обособленности и, следовательно, способствую формированию особого круга, группы. Я поблагодарил ее за то, что она указала мне на то, о чем я размышлял и что изучал в течение многих лет, ведь человек всегда должен быть внимательным, следя за тем, чтобы любовь не стала избирательной.
Несколько минут спустя она снова принялась атаковать меня в своей окольной манере. Разве не следует ценить своих товарищей по работе, своих сотрудников? Ведь частое выражение такого признания способствует улучшению работы.
Я почувствовал, что тут-то и кроется суть проблемы, и сказал, что реальность принадлежит всем, как земля и небо, и, к счастью, никто не может ее монополизировать; что сама идея ее заполучения, обладания ею выказывает ее отсутствие; что никто не может спасти другого, избавить его от страданий; что каждый должен сам открыть для себя эту высшую мудрость; что человек не может пригласить или отстранить другого от участия в этом; что нет такого гуру или учителя, который мог бы раскрыть ее красоту, ее безграничность. Стремиться к признанию – значит согласиться с правом на авторитет в такой области, где сам дух авторитетности и его поощрение – это полное отрицание понимания того, что такое реальность. Ищущий истину должен понять природу авторитетности и остерегаться ее. Чтобы реализовать высшее, целостное, должно присутствовать смирение, а смирение не согласуется с желанием быть признанным. В реализации того, что есть, нет ни малого ни великого, ни умного ни глупого, поскольку оно есть и малое и великое.
Один солдат приходил сюда несколько раз. В свой первый визит он был очень смущен и сильно взволнован, он не понимал, зачем служит в армии, и хотел ее оставить. Он не был уверен, является ли он честным уклонистом вследствие неких религиозных убеждений или глубоко и отчетливо чувствует, что убийство неприемлемо, или же его пугает вся эта проблема как таковая. Он сказал, что не боится быть убитым, но, находясь в этом болезненно запутанном состоянии, вообще ни в чем не уверен, и меньше всего в том, что думает и чувствует. Он ходил к хорошему психиатру, который после одной-двух бесед каким-то образом пришел к выводу, что он, то есть солдат, хочет спасти свою шкуру, выйдя из игры. Солдата такие объяснения совершенно не удовлетворили, он нашел их слишком поверхностными и необоснованными. Он не считал, что озабочен лишь спасением своей жизни, поскольку присутствовали и другие факторы, которые смутно им осознавались и вызывали неуверенность и замешательство. Он хотел пойти к своему командиру и заявить, что он непригоден к службе и так далее.
Перед тем как он предпримет какой-нибудь шаг или отождествит себя с каким-нибудь настроением, склонностью или убеждением, не следует ли ему сначала понять себя и свое замешательство? Поняв себя и свое противоречивое состояние, он отыщет правильное направление действий, независимое от изменчивых реакций, взглядов его семьи или общества, или от религиозного авторитета. А для выявления правильного направления действий разве он не должен изучить себя, познать себя? Без этого самопознания он всегда будет отдан на милость других, терзаясь внутренними противоречиями, переживая смятение и страдая.
Самопознание дается нелегко, оно требует упорства, отстраненного и ненапряженного наблюдения, тонкой чувствительности. Это книга, состоящая из великого множества страниц. Каждую страницу следует читать с большим вниманием и пониманием, не следует их пропускать, поскольку каждая страница содержит в себе подсказку к открытию, к переживанию. Чем лучше вы читаете между строк, тем острее и яснее становится способность к осознаванию. Чрезмерное рвение, нетерпение, жадно спешащее достичь цели, мешает пониманию каждой страницы и каждой главы. Не должно также быть теорий и описаний высшей цели. С таким же успехом вы можете дать ребенку какое-то сложное и хрупкое устройство, которое в скором времени будет сломано. Даже если вы сможете прочесть описание цели, вы его не поймете. Вы должны пережить цель, а для этого должно быть самопознание, познание многих страниц.
Самопознание начинается с настоящего, с данности. Анализируя эту данность, вы выявите прошлое и природу времени, его ограничивающее свойство. С помощью этого сознавания развивается правильное мышление, правильное мышление в отношении чувственности, мирских забот, недоброжелательности, средств существования, власти и личностной непрерывности. Благодаря этой осознанности правильного мышления ум освобождается от груза отождествлений памяти, что ведет к глубокому покою и мудрости. И в этой тишине реализуется бесконечное.
Миссис Л. пришла, чтобы рассказать о своем сновидении. В этом сновидении я явился ей и учил ее. Она сказала, что очень этому рада, и нерешительно поинтересовалась, помню ли об этом я, правда ли это и каков смысл этого.
Мы отметили, что очень важно обнаружить для себя истинный смысл каждого события, переживания или сновидения. Опора на чужие мнения в оценке событий и прочего не только изменяет форму их протекания, но также отупляет и запутывает ум. Чтобы разобраться в переживании, обязательно необходимо отстраненное и терпеливое изучение, которое намного важнее, чем сильное стремление понять событие или сновидение.
У каждого человека случается такое множество реакций и действий, переживаний, впечатлений и побуждений, что он должен выделять лишь те из них, которые представляют ценность, а остальным позволять уходить. Итак, есть ли какая-нибудь ценность в этом сновидении? Для вас, по всей видимости, есть. Давайте посмотрим, имеет ли оно какое-нибудь значение. Это сновидение могло быть вызвано вашим стремлением к пониманию. Оно могло быть следствием ваших подсознательных притязаний. Оно могло стать результатом какой-нибудь особенной, специфической потребности. Его могла породить скрытая гордыня и так далее. Именно это имеет значение, а не образ или символ, увлечение которыми приводит к тщеславию и безнравственности. С помощью постоянного осознавания, с помощью бдительной наблюдательности вы должны будете раскрыть причину вашего сна, и то, какое вы придадите ему значение, важное или несущественное, будет зависеть от чистоты ваших мыслей и чувств.
М. Р. сообщил, что он горячо верит в учителей, гуру, которые существуют за пределами нашего непосредственного, физического, восприятия. Они – наши старшие братья, эволюционно более развиты и потому достойны того, чтобы за ними следовать. У них имеется план в отношении человечества, и они показывают нам пути, техники, которые помогут этот план осуществить. Почему я выступаю против них? Разве я не резко отзываюсь о своем раннем воспитании и разве я в итоге не присоединюсь к группе тех, кто действует как их представители и внешние помощники?
Иметь дело с невежеством труднее всего, поскольку зачастую оно облачено в одежды благонамеренности. Человек должен относиться к стремлению творить добро со всем энтузиазмом, однако невежество в конце концов разрушает добрые намерения. Избавление от иллюзии – дело намного более важное по сравнению с какой бы то ни было верой и поддержкой какого бы то ни было плана или техники. Эта иллюзия коварна и чрезвычайно тонка, и без предварительного понимания ее причин и путей все мысли и чувства будут лишь игрушкой в ее руках. Как вы распознаете истину, находясь в невежестве? Как вы отличите правду от лжи, а ложь от правды, если ум искажен иллюзией? Способность видеть правду как правду, а ложь как ложь требует свободы от невежества, от тупости. Это величайший дар.
Предубежденность, легковерие, зависимость от мнений, недоброжелательство, страх, жадность, материальные ценности и страстное желание порождают невежество и иллюзию. Ум должен заботиться о том, чтобы причины невежества были превзойдены. Приняв это за главное, мы можем присвоить вопросу об учителях лишь второстепенную важность.
Сколь трудно найти учителя, гуру, в этом материальном мире! Вы пробовали его отыскать? Если вы пытались его найти с осмотрительностью, с умом, то вам должно быть известно, сколь сложна эта задача. Ваш выбор зависит от вашей обусловленности и ее реакций, ваших настроений, надежд и мнений, и такой выбор, основанный на предвзятом отношении, может привести лишь к заблуждению. Зная, как трудно найти учителя, который служит лишь указателем на реальность, можете ли вы доверять учителю и принимать его, если не видели его физическими глазами, а узнали о нем из дошедших до вас слухов? Если вы испытываете огромные затруднения с тем, чтобы найти учителя здесь, на этом уровне, то как вы можете быть столь уверены в том, кого создали или нашли другие? Разве это не суеверие? Разве признание авторитетности одного или многих с их мнениями не начало невежества, глупости?
Следование за другим, если тот, кто следует, пребывает в невежестве, не ведет к постижению реальности, а невежество не разрушается приятием другого, каким бы великим он ни был. Невежество порождается вашим эго, и уничтожить его можете только вы сами. Надежда на то, что к реальности, к счастью вас может привести другой – следствие бездумности. Принимая авторитет другого, вы не становитесь вдумчивыми. Другой может показать вам путь, но различать вы должны сами, идти вы должны сами. Никто вас не спасет, кроме вас самих.
Что он имеет в виду, когда утверждает, что эволюционно они более продвинуты? Разве реализация истины – вопрос времени и роста, разве она происходит не тогда, когда мысль и чувство освобождаются от времени и роста? Разве свобода лежит где-то по пути движения времени? Разве думать, что время приносит понимание, не еще одна форма невежества? Понимание приходит благодаря настойчивому усердию, а мышление в понятиях времени и роста – форма проявления инертности. Кроме того, что это такое – то, что эволюционирует? (Жадность, как бы сильно она ни эволюционировала, остается жадностью, хотя и может стать более облагороженной, более утонченной, скрываться под разными именами.) Разве не постоянные изменения, не постоянное становление, угасание и отождествление придают длительность «я есть»? «Я есть» отлично от вчерашнего, но мысль держится за «я есть», боясь столкнуться с неизвестным, потерять безопасность. Разве высочайшее мышление исходит не из незащищенности, неотождествления? Существует ли некая непрерывная, неизменная сущность? Или существует только то, что реально, бессмертно, осуществление которого происходит только тогда, когда прекращается всякое цепляние? Страстное желание существовать порождает невежество и страдание, а время не избавляет мышление от страдания. Страдание должно быть превзойдено путем постижения его причин в настоящем, и откладывание этого, даже под возвышенными предлогами, счастья не принесет. Вожделение, погруженность в мирские заботы и цепляние за личную непрерывность приносят боль, и они должны быть превзойдены путем осознавания и правильного мышления.
Вы полагаете, что некий план, некая хваленая программа, может освободить человека от его оков и сделать счастливым? Разве человек не должен приложить свои собственные усилия, чтобы высвободиться из своих эгоцентрических ограничений и пут? Именно он породил свои страдания, и только он сам может превзойти свое собственное детище. Средство, техника осуществления вечного, состоит в познании себя и владении собой. Самопознание развивает правильное мышление, и это знание нельзя приобрести, поклоняясь другому или признавая авторитет другого, или совершая ритуалы и вознося молитвы; не содержится оно также и в каких бы то ни было книгах или церквях. Оно должно быть обнаружено и развито путем осознавания своих мыслей и чувств. Это трудный «путь», и, несмотря на то что на нем будет встречаться множество указателей, каждый из них следует распознать с помощью повышенной разумности и наблюдательности.
Каждой группе присуща особая склонность считать себя самой привилегированной, и в силу такого подхода в группу попадают те, кто ищет привилегий и, таким образом, льстит себе. Это уловка пропагандистов и не достойно тех, кто ищет истину, поскольку истина не принадлежит ни какой-либо группе, ни организации, ни личности. Чем крупнее и могущественнее организация, религиозная или какая-нибудь еще, тем дальше она от реальности, и то же относится к группе и личности. Смирение в паре с искренностью, свободные от претенциозности, – самое существенное в обнаружении того, что является абсолютным решением всех наших проблем.
Не кажется ли вам, что затерянность в придорожных святилищах, украшение и коллекционирование дорожных указателей – пустая трата времени и недостойно вас, того, кто ищет правду? Профессиональные посредники, внешнее украшательство и повторение ритуалов бесполезны для того, кто ищет вечное. Серьезность, встречающаяся так редко, растрачивается на вещи, относящиеся к невежеству, а ум и сердце отупляются. Чувствительность и пластичность ума и сердца утрачиваются, если нет понимания путей иллюзии. Глупость уничтожает изумительную гибкость ума и сердца, и они становятся жертвой иллюзии. Накапливайте эту серьезность, чтобы рассеять невежество, понять и превзойти недоброжелательство и материальные ценности. Вы кажетесь серьезным, поэтому давайте совместим вашу серьезность с правильными средствами, и это откроет правильную цель.
Э. Л. сообщила, что ее преследует мужчина, с которым они были друзьями, но в которого она не была влюблена. Ей хотелось развлечься и быть просто другом, но он воспринял все это всерьез, и это стало большой проблемой.
В ходе нашей беседы нам открылось многое. Мы обнаружили, что причина кроется не в нем, а в ней самой.
В нашем одиночестве с его паническими страхами мы хотим убежать от этого, зависеть от другого, найти себе компанию и так далее. Мы становимся главной движущей силой, а другие – заложниками нашей игры. И когда наша «игрушка» обращается к нам и выдвигает ответные требования, нас это потрясает и огорчает. Но когда наша крепость сильна и в ней нет ни одного слабого места, внешние атаки не имеют серьезных последствий. Старость и приходящие с ней специфические особенности должны быть поняты и «откорректированы», пока мы еще в силах заниматься отстраненным и терпеливым самонаблюдением и изучением. Эти страхи следует отследить и понять сейчас, а энергию следует направить не только на отражение внешнего давления и требований, за что мы сами несем ответственность, но и на познание себя, нашего одиночества, страхов, потребностей и слабостей. Одиночество не следует каким бы то ни было образом заполнять; даже если вы его избегаете, оно все равно здесь, в ожидании проявиться снова. И нет иного способа от него избавиться, кроме как выявлением его причин и выходом за их пределы. Цепляние, желание, накопительство по своей природе ненасытны, и в какой бы незначительной степени вы ни уступали желанию, оно, словно ребенок, лишь продолжает расти. Желание неистощимо, поскольку само по себе негативно, несмотря на то что его действия кажутся позитивными. Мы обманываемся этой позитивностью, в результате чего желание растет и усиливается. Если с помощью самосознавания мы пронаблюдаем за желанием, то вскоре обнаружим его пустоту, и еще, одновременно с этим, придет глубокий покой понимания. Именно это понимание развеивает одиночество и страх. Это понимание приносит свою собственную полноту и радость.
Отношения болезненны, а жизнь в одиночестве требует развитого ума. Отношения – разоблачающий вас процесс, который почти никогда не бывает приятным, поэтому всегда наличествует конфликт – и не только внутренний, но и с другим человеком. Это напряжение в отношениях – как зеркало, в котором раскрывается каждый. Это разоблачение болезненно, и вдумчивый человек не отвергает его и не приветствует, но уделяет внимание причинам разногласий и боли. Неразумный пытается спастись в отношениях, которые ему приятны и позволяют избегать самораскрытия.
Одинокой жизни не существует, поскольку вся жизнь – это отношения, но жизнь в одиночестве, в отсутствие непосредственных отношений, требует большой и активной осознанности, чтобы происходило самораскрытие. Одинокое существование без такой острой осознанности, без ее потока, усиливает преобладающие склонности, приводя к потере равновесия и нарушениям. Закоренелые, специфические привычки мыслей и чувств, приходящие с возрастом, – вот что пугает человека. Человеку следует осознать их именно сейчас и, поняв их, избавиться от них. Только внутренние богатства приносят радость и покой.
Р. Дж. рассказал, что занимается политикой ради освобождения своей страны от ужасающей кровавой тирании. И, несмотря на то что он человек религиозный и ранее изучал теологию, он все это оставил, поскольку нужды страны для него важнее. Он не просто политик, его работа связана с образованием. Он сказал, что у него нет времени на медитацию, поскольку день и ночь он работает ради освобождения страны. Разве не важнее сперва изменить общую обстановку, условия, чтобы помочь человеку таким образом найти внутреннее? Именно по этой причине в процесс улучшения условий жизни вовлечен весь государственный аппарат.
Разве с ростом материального благосостояния, распространением материальных благ приходит внутреннее богатство покоя и радости? Принесет ли приумножение вещей творческое счастье? Освободит ли мирской скарб мысль и чувство от оков и боли? Разве придание важности материальным ценностям не ведет к катастрофам, жестоким зверствам, ужасным страданиям, как это происходит в наши дни?
Внешнее никогда не подчиняет себе внутреннее, оно может его видоизменить, но именно внутреннее – жадность, страсть, жажда власти – берет верх над внешним. С освобождением мысли и чувства от вожделения, поглощенности мирскими вещами, личной славой и личным бессмертием обретается внутреннее богатство, нерушимое счастье и бессмертие, не являющееся личностной непрерывностью. Именно это нетленное богатство принесет миру порядок и ясность. Это не значит, что мы не должны коренным образом изменить жизненные условия человека, однако не это главная цель. Изменение окружающей среды, ужасных условий существования совсем не обязательно ведет к внутреннему богатству, которое одно лишь является источником творческого экстаза; явно выраженные, основополагающие перемены внешних условий приходят только с достижением внутренней свободы от похоти, недоброжелательства, невежества. Чем больше делается уступок жадности, тем сильнее она разрастается, и, как бы сильно ни изменялись материальные блага ради более высоких материальных благ, действие, совершаемое в жадности, приведет к конфликту, заблуждению и страданию. Но с преодолением жадности и обретением в результате этого внутреннего богатства отпадет всякая необходимость в психологической разрядке через соперничество, расовую нетерпимость, социальное и национальное превосходство, войны и бессмысленные разрушения. Разумность – это способность сделать акцент на наиболее важном. Не хлебом единым жив человек.
Политика занимается переустройством материальных условий, и поэтому, несмотря на то что она помогает сосредоточить мысль, она никогда не принесет человечеству порядка, ясности и счастья. Мысль, сосредоточенная в ложном направлении, со всей своей абсурдностью и наполненной страхом глупостью, становится отвлекающим фактором. Затем жажда наживы и государство приобретают наибольшую важность, поскольку они символизируют власть, как личную, так и групповую, и с целью поддержания этой власти происходит поклонение государству, флагу, ради которых человек убивает человека. Пока мыслью владеют власть и материальные ценности, люди будут настроены против людей, страны против стран, идеологии против идеологий. Пока существует власть, будут существовать притеснения, войны, хаос. Пока человек работает на свою страну, он взращивает ненависть, соперничество и будущие войны. Любой политик любой расовой принадлежности говорит, что работает ради блага и славы своей страны, и именно в этом кроется семя беспорядка и страданий.
Национализм – самовозвеличение за счет страны, расы, группы – это губительный яд. Вдумчивый человек избегает этого, как заразы. Поклонение части мешает пониманию целого, и гнет, жестокость и войны будут существовать до тех пор, пока часть господствует над целым.
Медитация – наивысшая форма мышления-чувствования, и какое образование может быть без нее? Без нее образование становится бездуховным и узкоспециальным, и поэтому разъединяющим и деспотическим. В результате этого так называемого образования мир сейчас находится в столь ужасном состоянии. Не должен ли вдумчивый человек, избавив в первую очередь себя от причин, порождающих невежество, затем уже пытаться обучать тех, кто запутался и страдает? В противном случае тот, кого обучают, становится орудием в руках угнетателя.
Чем многочисленнее и могущественнее нация, тем она безжалостнее и деспотичнее. Чем более массовыми являются организации, религии и прочее, тем больше вреда они способны принести.
Возможность глубокого изменения себя существует, однако ее вероятность очень мала, если мы озабочены изменением других. В первую очередь нам следует начать с себя, а не с нашей страны, наших соседей и учебных заведений. Мир является тем, чем являемся мы.
М.Л.К. рассказал, что чувствует все более нарастающее душевное омертвение. Его интересы теряют значение, бизнес и политика стали пустыми звуками, удовольствия блекнут, а семья превратилась в скучную обыденность. Он был уставшим, мрачным и чувствовал себя сытым по горло всеми религиозными организациями и сектами. Он не должен зарабатывать на жизнь, поскольку небольшие средства у него имеются, и нужды семьи обеспечиваются. Обо всем этом он хотел поговорить.
Мы начали разговор, и он рассказал о своей жизни больше. Со временем мы выяснили, что его чувства еще не до конца утратили свою жизненность, и остались одна-две области, не ставшие полностью бесчувственными. С оживлением именно этих участков чувствительность и острота восприятия заявят о себе во всех проявлениях ума. Ум похож на чувствительную пластину и «пригоден» только тогда, когда полностью сохранены его восприимчивость и способность к чуткому реагированию. Как он ощущал, существовали одна-две области, все еще способные к оживлению, и с их интенсивной активацией начнут озаряться невосприимчивые участки. Таким образом, наша проблема состоит не в том, как пробудить бесчувственное, а скорее в том, как повысить чувствительность тех участков, которые еще не совсем омертвели. Понять это очень важно. Подход, при котором производится прямая атака на мертвые участки ума, может казаться естественным, но на самом деле это пустая трата энергии, поскольку к бесчувственному следует подходить непрямым, косвенным путем.
Чем больше вы оказываете прямого воздействия на бесчувственное, тем более спутанным и непроходимым оно становится. Чем лучше и точнее вы стараетесь понять прошлое, тем более оно становится запутанным и озадачивающим, но если вы подходите к нему с позиции настоящего, оно раскрывает свой смысл. Косвенный, или окольный, путь приводит к пониманию.
Аналогичным образом благодаря усилению и углублению того, что уже чувствительно, начинают оживать другие, темные, участки. И наш следующий вопрос в том, как активизировать и расширить не ставшую бесчувственной область – осознавая ее и, соответственно, продумывая ее, стараясь прочувствовать настолько подробно и основательно, насколько только возможно. Происходит некое событие, мы даем один-два варианта его интерпретации и затем к ним привязываемся. В прекрасный сад мы хотим входить только через одни ворота, становясь слепыми к его очарованию и красоте, поскольку такова наша настойчивая прихоть – входить именно через эти ворота; там могут быть и другие, но мы упрямы. Это упрямство порождает застой, разрастающийся и опустошительный. Каждое событие имеет множество интерпретаций, и чем большее их количество вы пытаетесь обнаружить, тем более широкоохватным становится ум.
В процессе осознавания той области мысли и чувства, которая еще в какой-то мере чувствительна, жива, это осознавание приносит все озаряющую и распространяющуюся отзывчивость. Настойчивость в осознавании до и после – самое главное условие; эпизодическое и прерывистое осознавание не принесет ясности и понимания.
С. Р. сказала, что ей чрезвычайно тяжело бороться с отвлекающими факторами. Эти отвлечения делают ум настолько мелким и поверхностным, что она хочет от них избавиться. Кажется, что их так много, они запутывают, но чем больше она с ними борется, тем их, похоже, становится больше. Она не в состоянии найти из этого выход.
Правильно ли она формулирует проблему? Это отвлечения делают ум мелким и поверхностным или он отвлекается, сам будучи мелким и поверхностным?
Каков ум, таковы и отвлечения. Если ум мелок и слаб, какой толк в сражениях с его отвлечениями? Чем больше вы с ними боретесь, тем активнее ум себя воспроизводит, и проблема, таким образом, становится неразрешимой. Проблема не может быть решена на своем собственном уровне.
Ограниченный, узкий ум может отвлечь любая чепуха. Поэтому проблема не в отвлечениях, а в том, как расширить ум и сделать его более глубоким. Знание превращается в пристрастие, возможно, в более тонкую, но все же еще одну форму отвлечения; чтение и получение информации тоже являются отвлечениями. С их помощью вы можете расширить и углубить поверхностные слои ума, но сами по себе они станут затем отвлечениями, вызывающими умственную зависимость. Зависимость и привязанность – это отвлечения. Эти отвлечения могут быть благородными или примитивными, но все они способствуют уводу мысли от центральной проблемы – эго с его страданиями, конфликтами и преходящей радостью. Эти приносящие разнообразие занятия постепенно отупляют ум, делая его мелким, узким и неподатливым. Внешние средства, способствующие обострению и углублению ума, помогают, но они никогда не позволяют добиться многого, поскольку становятся объектами зависимости и привязанности. Только благодаря самосознаванию и раскрывающему все самопознанию, которое с ним приходит, ум может спастись от своих оков и ограничений. Самопознание воспитывает правильное мышление.
То же и с привязанностью. Борьба с ней тщетна. Привязанность – это только симптом, она приятна лишь до тех пор, пока нет осознания того, что в действительности она – бремя, и причина ее лежит гораздо глубже. Вы можете побороть привязанность к другому, поскольку в ней содержится боль, и «освобождает» вас именно боль, отрывая от этой конкретной привязанности, однако вскоре возникает следующая привязанность.
Боль не приносит понимания, она – лишь предупреждение. Привязанность возникает в результате многих причин: одиночества, силы и власти, которую она дает, страха и того, что мы зовем любовью. Когда нас кто-то любит, мы чувствуем себя на удивление более уверенными, творческими, радостными, другой становится необходимым для нашего счастья, и зависимость и привязанность растут. И именно зависимость и привязанность с их страхами, ревностью, подозрениями и разочарованиями в конце концов уничтожают любовь. Любовь утратила свой смысл, ее место заняла идея, личность.
Бороться с привязанностью – значит не понимать ее причин. Чтобы понять привязанность, прекратите с ней бороться и, будучи спокойными, осознайте смысл, внутреннюю природу и последствия привязанности. Позвольте этому осознаванию расцвести и обнаружить скрытые причины. Осознавание не расцветет, если вы нечестны и окончательны в своих мыслях и чувствах. Окончательное мнение кладет конец раскрытию содержимого подсознательной сферы, которое лишь одно освобождает мысль и чувство от зависимости и привязанности.
Благодаря самоосознанности, ведущей к самопознанию и правильному мышлению, ум и сердце обретают глубину и широту. Эта самоосознанность, с ее самопознанием и правильным мышлением, вливается в более обширное и глубокое пространство медитации.
М.Н. рассказал о том, как ему трудно бросить курить. Он испробовал несколько методов избавления от этой привычки, однако она продолжала его преследовать. Однажды, после огромной борьбы, ему удалось с ней покончить, но позже она вернулась с еще большей жаждой удовлетворения.
Какова причина его желания бросить курить? Не потому ли он хочет этого, что считает курение проявлением бездуховности, или потому, что оно неэтично, или оно отражается на его здоровье, или из-за связанных с ним денежных трат? Если он хочет бросить курение по причине, не касающейся самой этой привычки, то с простым ее замещением придут свои трудности, сводящиеся к одному и тому же, и, кроме того, замещение – это лишь отсрочка проявления главной проблемы. И когда внимание отвлечется от замещения, на поверхность снова всплывет первоначальная проблема.
Желание замещения проявляет себя тонко, но как только человек поймет его ошибочность и осознает его, оно утратит свою привлекательность. И тогда можно будет приступить к решению самой проблемы. Конфликт, возникающий между желанием бросить курить и привычкой к курению, а также энергетические траты, понесенные в этой борьбе, становятся совершенно бесполезными, поскольку вместо того, чтобы заниматься истинной проблемой, вы занимаетесь другой, дополнительной, проблемой – проблемой избавления от курения. Таким образом, мысль изматывается в этой битве двух проблем, а привычка курить длится дальше.
Если вы ее не осуждаете, а задумываетесь над тем, почему вы курите, как возникла эта привычка, вам откроется проблема, значительно большая, чем курение, – проблема привычки и бездумности. В процессе постижения большего меньшее исчезает. Привычку порождает бездумность, и человек становится рабом привычки. Давайте рассмотрим, как развивается привычка курить. В свои мальчишеские годы человек экспериментирует с курением, поскольку курят другие мальчики; это считается отличным занятием, невзирая на то, что чувствуешь себя при этом скверно. Вскоре тело привыкает к яду, и курение доставляет приятные ощущения. Курение помогает преодолеть смущение и нервозность перед тем, как установится дружеское общение с другими, оно помогает занять руки, все курят, и человек не хочет выглядеть странным. Кроме того, о курении постоянно напоминает реклама и так далее. Все это говорит о бездумности, а бездумность порождает привычки, из которых трудно выпутываться.
Таким образом, проблема в бездумности и ее въедливых привычках. Становясь осознанным в одном проявлении бездумности, вы вскоре начинаете осознавать ее проявления во многих других ситуациях. В результате осознания того, что вы бездумны, возникает вдумчивость, которая благодаря постоянному самосознаванию расширяется и углубляется. В ходе этого процесса вы увидите, что автоматическая необходимость и действие курения ослабляются и исчезают совсем, поскольку ваше чуткое внимание становится все более и более всесторонне сознающим, и привычки сгорают в пламени осознавания.
Итак, привычка не может быть преодолена путем ее замены на другую привычку. Все замещения, как правило, способствуют бездумности. Чем сильнее вы боретесь с привычкой, тем успешнее она побеждает – как всякое зло вообще. Но благодаря ее осознанию, в результате наблюдения ее путей и проявлений пробуждается сила вдумчивости, осознанности, чья ясность рассеивает непроглядную тьму.
Т. Й., солдат, молодой парень, сказал, что ко мне уже приходил его друг, и он также хотел бы обсудить вопрос, который для него важен. Он хочет помогать людям по-настоящему и чувствует, что лучше всего мог бы это делать с помощью театра, поскольку обладает актерским даром, однако против театра возражает его семья.
Какое-то время мы говорили, и он рассказал о своей жизни. Он выглядел очень живым, чувствительным и неудовлетворенным. Он сказал, что все вокруг прогнило и он чувствует, что должен как-то это исправить.
Чтобы помогать другим, человек должен обладать пониманием, и в первую очередь он должен начать понимать себя. Познание себя должно стать первым шагом на пути помощи другим. Разве он не заинтересован, прежде всего, в том, чтобы помочь другим, и в театре не как профессии, а как способе осуществления своего интереса? Следовательно, актерское мастерство имеет второстепенное значение, и он не должен полностью к нему привязываться; а поскольку он служит в армии, то нет и срочной необходимости в принятии решения.
Если он действительно хочет существенно «помочь» людям, то является ли театр лучшим средством для этого? Разве в основном люди ходят в театр не развлечься, повеселиться и отвлечься от серьезности? И разве театр – лучший метод привлечения тех немногих, кто серьезен?
На это он ответил, что не желает иметь ни малейшего отношения к организованной религии и даже не хочет об этом говорить.
Да и как актерская игра влияет на самого актера? С повышением уровня профессионального мастерства не возникает ли опасности превращения в более эгоцентрического, постоянно играющего роль, даже в личной жизни, человека, что, несомненно, пагубно отражается на самопознании и понимании? Не разовьются ли вследствие этого амбициозность, тщеславие и крайнее верхоглядство? Откуда в такой ситуации взяться настоящей серьезности?
Возможно, перед принятием решения было бы лучше поразмышлять над тем, есть ли у него какие-нибудь еще, скрытые, потенциальные способности, отличные от актерского таланта и более подходящие для его целей. Если он решительно настроен на работу в театре, то вполне вероятно, что обнаружить другие способности просто не удастся, но если он открыт, готов исследовать глубоко, он что-нибудь обнаружит. В процессе этого глубокого исследования он обнаружит другие аспекты, сейчас почти не проявленные, но способные после их рассмотрения изменить нынешний ход его мысли. Его недовольству, которое в театре может быть перенаправлено в другое русло и закреплено, следует позволить раскрыться, из него родится полнота и то, чего ищет каждый человек.
С. Р. был молодым человеком, нерешительным и смущенным, и после того, как мы поговорили о бессмысленности войны, С.Р. сообщил, что он гомосексуалист. Он боролся с этим, осуждал и называл грехом, поскольку так это называют его священники, и каким-то страшным злом и позором, поскольку так называет это его семья. Он переживал подавленность и смятение. Что ему делать?
Конфликт между двумя противоположными желаниями – покончить с этим и продолжать – следует полностью осознать в первую очередь. Как он сам признавал, этот конфликт не давал желаемых результатов и потому был лишь пустой тратой времени и сил. Когда потребность обострялась, он ее принимал, а затем, позднее, отрицал; это отрицание и приятие вели лишь к умственному и эмоциональному истощению, а также к снижению чувствительности, что в свою очередь вело к потере уверенности в себе и отупению. Этот конфликт не способствовал пониманию сути проблемы и лишь порождал ее противоположность с ее осуждающим подходом; и, таким образом, вместо одной проблемы он получал две.
Чтобы разобраться в какой-либо проблеме, следует направить на нее все свое внимание, безраздельно. Принимая или проклиная проблему, вы не уделяете ей полного, абсолютного внимания; ваши ум и чувства ослабевают и, как следствие, вы уже не в состоянии ее понять. Если факт принят, то никакая проблема возникнуть не может, но если вы его отрицаете, возникает изнурительный конфликт. Если человек принимает тот факт, что он лжец, и ему этот факт интересен, он может с ним работать, но если человек отрицает этот факт или осуждает его, то он лишь способствует возникновению очередных бессмысленных и вводящих в заблуждение проблем. Именно это он и делает. И значит, он должен осознать свою вовлеченность во второстепенный вопрос и оставить его.
Он сказал, что не может не осуждать этого и не знает, зачем он это делает.
Не потому ли он осуждает, что это работает как тормозящий его желание фактор? Не боится ли он того, что без осуждения все только усугубится? Если бы он не осуждал, то, возможно, принял бы это и жил с этим. Заниматься осуждением его заставляет страх.
Он спросил, получит ли мое одобрение, если примет это.
Не потому ли он спрашивает, что затем сможет вести ту же жизнь, но уже с моего одобрения?
Он ответил, что в таком случае должен это осуждать.
Проблему, с которой он столкнулся, не помогут решить ни осуждение, ни принятие. Именно в этом осуждении и желании принять он должен тщательно и глубоко разобраться. Осуждение и его противоположность мешают потоку понимания, однако именно понимание решит его проблему. Когда он судит, он мешает этому потоку. Желая понять другого человека, он не осуждал бы его ни за расовую принадлежность, ни за цвет кожи, ни за имя и так далее; ему пришлось бы отбросить свои предубеждения и относиться к нему с ненапряженным и открытым вниманием. Аналогично этому, желая понять свою проблему, он должен прекратить и осуждать ее, и принимать, и как раз в этом состоит его трудность. Осудить легко, а принять еще легче, но ни то ни другое не ведет к пониманию. Его проблема сгорит в пламени понимания.
Итак, он должен осознать свой осуждающий подход и выяснить, каким образом он у него появился. Понося проблему, он ее не решил и не решит. С пониманием осуждающего и противоположного ему подхода он придет к намного более многоохватному вопросу, который в процессе его проработки разовьет правильное мышление, благодаря чему он узнает, какие действия в отношении его проблемы правильны. Даже если он сможет устранить свою проблему, впереди будет оставаться нечто еще большее – правильное мышление и правильные действия; но если постарается понять большее, то меньшее просто войдет в это большее. При решении проблемы на ее собственном уровне мысль и чувство остаются слабыми, мелкими и спутанными, но с осознанием более всеохватных вопросов, задействованных в этом процессе, приходят ясность и четкое понимание.
Боязнь того, что подумают и скажут другие, может действовать как сдерживающий фактор, но проблема остается. И лишь благодаря пониманию, приходящему в результате безраздельного интереса и внимания, проблему можно решить и превзойти. Добиться такого всеобъемлющего интереса и внимания к проблеме значительно труднее, чем найти ее решение. Меньшее исчезает в большем.
С. Л. рассказал о том, что раньше был членом некоторых организаций, где, согласно правилам, нужно было исповедоваться или делиться [чувствами], как это еще называлось. Однако членство он прервал не из-за этого, а из-за ограниченности этих организаций и по некоторым другим причинам. Он считает, что в некоторых случаях исповедь бывает полезной, но, может быть, существуют другие способы получить такую же пользу, помимо исповеди священнику, признаний перед группой или посещения психоаналитика? Он чувствует, что они должны существовать, и пришел об этом поговорить.
Человеку следует всегда быть внимательным, чтобы избегать бессмысленного растрачивания высокой гибкости ума и чувств на бесполезные вещи. Переживая горе и смятение, мы обращаемся за помощью к другим. Если при этом нет понимания [происходящего], это неизбежно вызывает зависимость со всей ее болью. Это понимание приходит не благодаря другим, а с развитием самоосознанности – такой осознанности, в которой каждая мысль и каждое чувство отражаются, как в зеркале. Это отражение искажается, если присутствуют осуждение или одобрение, если по поводу рассматриваемой проблемы выносится суждение. Такое суждение мешает потоку более глубокого и широкого понимания.
Самоосознанность не нуждается в исповеди, потому что самоосознанность создает зеркало, в котором все отражается без искажений – каждая мысль и каждое чувство появляются на экране осознанности такими, какие они есть, дабы быть увиденными, изученными и понятыми. Однако этот поток понимания разрушается, когда есть осуждение или одобрение, суждение или отождествление. Чем дольше длится наблюдение этого экрана и чем лучше он понимается – не потому, что это становится какой-то обязанностью или принудительной практикой, а потому, что боль и страдание порождают жадный интерес, ведущий к естественной дисциплине, – тем большими становятся интенсивность осознавания и острота понимания.
Это понимание не зависит ни от другого человека, ни от внешнего авторитета, ни от внутреннего мнения, но лишь от постоянного потока самосознавания. Попадая в зависимость, мысль становится рабой, а рабскую мысль можно каким-нибудь образом организовать и использовать, что ведет к росту институционализма, а мышление начинается и заканчивается в коллективизме, препятствующем творческому раскрытию реальности.
Сознавать каждые мысль и чувство и отслеживать их до конца чрезвычайно трудно. Наш ум работает слишком быстро, будучи наполнен слишком большим количеством мыслей и чувств; он рассеян и разбросан. Контролирование скорости ума удерживанием его на единственной мысли, называемое концентрацией, становится бесполезным занятием, поскольку в этом случае мысль больше озабочена тем, чтобы эффективнее выполнять это удерживание, не позволяющее уму рассеиваться. Таким путем вы многого не добьетесь. С самого начала необходимо понять следующее: поток мышления, который пытаются затормозить, прекращается, и он больше не ведет к пониманию. И поскольку мышление занято контролированием блуждающих мыслей и чувств, ум в скором времени утомляется, и концентрация превращается в серию понуждений, где отсутствует всякое понимание. Этот момент следует усвоить самым основательным образом.
Чтобы сознавать каждые мысль и чувство, необходимо, чтобы ум сам понял, что для того, чтобы быть в состоянии полностью их продумать и прочувствовать, он должен работать с такой скоростью, при которой его рассеянность уменьшается. Разглядеть какую-то вещь можно только тогда, когда она движется медленно; чтобы изучить быстрый механизм, его работу следует замедлить. Подобным образом мысли и чувства могут быть изучены и поняты, если ум способен работать медленно; и когда он этому научится, он может увеличить свои обороты и разогнаться до высокой скорости, что сделает его в высшей степени спокойным. Так, кажется, что у вентилятора, имеющего несколько лопастей и работающего на высокой скорости, есть только одна сплошная лопасть. Наша трудность в том, чтобы заставить ум вращаться медленно, что позволило бы нам отслеживать и понимать каждую мысль и каждое чувство. То, что глубоко и досконально понято, больше не повторяется.
Ведите запись каждой мысли, каждого чувства, а не только каких-то отдельных из них, возникающих в особые счастливые моменты, когда ум думает лишь о чем-то желанном. Записывайте каждую мысль и каждое чувство, какими бы они ни были – банальными, глупыми или умными, – скажем, после утреннего пробуждения. Не записывайте всего, поскольку вы думаете о слишком многом, но старайтесь записать максимальное количество мыслей, не выбирая. Затем вы приступаете к другим делам, ваше внимание переключается на другие вещи. После нескольких попыток вести такую запись вы заметите, что, несмотря на то что внимание обращено на что-то другое, ваши мысли и чувства фиксируются вашим подсознанием, и обнаруживается это тогда, когда, приступая к новой записи, вы видите, что помните эти мысли и чувства. Просмотрите то, что вы написали, без осуждения или оправдания, приятия, суждения или отождествления, что на самом деле требует огромного труда. Вы увидите, что инстинктивно осуждаете или оправдываете, и это мешает пониманию глубокого смысла того, что было записано. Не ведите запись так, будто это ваша обязанность, ибо, если вы поймете все значение этого, вы сочтете своим долгом сознавать то, что думаете и чувствуете; это вопрос заинтересованности, а не тягостного обязательства.
Если в течение какого-то времени вы аккуратно будете вести запись и постараетесь продумать и прочувствовать каждую мысль и каждое чувство, вы увидите, что последнее вам вполне удается без того, чтобы при этом возникали другие мысли и чувства. Это говорит о пробужденной самоосознанности, из которой рождаются знание себя и правильное мышление. Конечно же, человеку чувствительному, сознающему, чуткому к каждым мысли и чувству нет необходимости вести запись. Вскоре вы поймете, какие мысли и чувства стоит отслеживать, а какие нет, и те, которые отслеживать не стоит, очень скоро исчерпают себя и больше не вернутся.
Благодаря непрерывной самоосознанности потребность в исповеди отпадает, поскольку осознавание работает как терпимое и понимающее корректирование, зависимость от другого человека становится бессмысленной и утрачивает свою необходимость. Кроме того, вы обнаружите, что благодаря этому процессу развивается более глубокая и чуткая непредвзятость и вам открываются внутренние источники мыслей и чувств. Это открытие принесет ясность и понимание, вследствие чего конфликт между многочисленными слоями сознания начнет затухать. И также в ходе этого процесса разовьется настоящее, лишенное ограничений сосредоточение. Из этой самоосознанности рождается самопознание и правильное мышление. Поток самоосознанности вливается в глубокое и спокойное пространство медитации.
К. А., находясь в весьма расстроенных чувствах, рассказала, что в своей жизни она могла сравнительно легко переносить многие испытания благодаря внутреннему свету, который жил в ней с детства. Однако не так давно этот свет неожиданно погас, чего раньше никогда не случалось. И тут же на нее обрушились одиночество и ужасающая пустота, которые настолько ее пугают, что вот уже несколько дней она не отдает себе отчета в том, что делает; это становится невыносимым. Она сказала, что, наверное, сделала что-то не так, позволила себе дурные чувства, позволила чему-то отвратительному завладеть умом. Возможно, она была слишком активной и суетной, ведь у нее так много дел. Почему этот свет ее покинул? Как ей вернуть его назад?
В детском и юношеском возрасте нас часто сопровождает это необыкновенное сияние, песня, переполняющая сердце, с которой мы идем по жизни, однако у некоторых людей это быстро проходит. Оно возникает непрошенно и просто живет в нас само по себе. Мы принимаем этот свет, как должное, и бессознательно к нему привыкаем. Если мы сознательно не совершаем каких-либо порочных действий и не погрязаем в безумствах, то он милостиво продолжает сиять в нас, всегда ненавязчиво присутствуя в нашей жизни. Но когда со временем растет наша усталость, запутанность, суетность, мы начинаем от него зависеть, мы хватаемся за него, начинаем им дорожить, использовать его. И тогда в один прекрасный день свет исчезает, и так же, как и его появление, его исчезновение происходит без нашего на то согласия. С нами остается агонизирующая пустота, невыносимое одиночество, и мы оплакиваем свою утрату.
Тогда пробуждается память и ищет пути и средства его воскрешения. Почему ушел это свет? Что я сделал не так, из-за чего он исчез? Что я должен сделать, чтобы снова его обрести? Есть ли хоть какая-то надежда? Мысль мечется туда-сюда, по кругу, в надежде и отчаянии, пробуя все средства для его возвращения, словно мать, бьющаяся над мертвым ребенком.
Разве не так поступает и она, изо всех сил стараясь вернуть свет, что-то себе объясняя, оправдываясь, пытаясь выяснить причины его исчезновения? Эта умственная буря мешает ей понять всю правду ситуации. Ей никогда не удастся его вернуть, поскольку ум над ним не властен, и каким бы приятным и вдохновляющим ни было испытываемое когда-то переживание, оно ушло.
Если она не сочтет это слишком шокирующим, ей следует быть, как бы странно это ни прозвучало, благодарной, поскольку это – пробуждение. До сих пор она принимала этот свет, жила с этим светом и шла с ним сквозь неизбежные жизненные испытания. Но сейчас к ней пришло резкое пробуждение, потрясение от глубокого одиночества, пустоты, отсутствия какой бы то ни было опоры. Пусть она возблагодарит за это небеса. Находясь в этом крайне уязвимом состоянии, она должна быть очень бдительной, с тем чтобы не потеряться во второстепенных вопросах, в каких-нибудь верованиях, объяснениях, замещениях, потому что поиск комфорта полностью уничтожает понимание. Такой поиск комфорта чрезвычайно коварен, его пути обманчивы, вероломны, и он ведет лишь к падению и тупости. Если она не ищет отупляющего комфорта, это значит, что пришло время подлинного воскрешения. Будучи полностью обезоруженной, лишенной всяческой поддержки, она может, если пожелает, начать глубокие раскопки внутри себя, осознавая препятствия и блоки. Чем более осознанной она будет становиться, тем более развитой и широкой будет ее способность копать, понимать. С самопознанием приходит мудрость и то, что нетленно.
Т. Р, солдат, рассказал о том, что в нем течет раввинская кровь. По молодости и в порыве энтузиазма он вступил в армию, как и многие из его друзей. Он с большим рвением старался работать и совершенствоваться, с энтузиазмом маршировал и тренировался. Один его друг показал ему опубликованные беседы, и, не зная почему, он почувствовал потребность прийти сюда. Ради поступления на военную службу ему пришлось оставить колледж, у него было множество честолюбивых замыслов, связанных с армией, однако, возможно, он мог бы стать архитектором, своего рода художником-творцом. Он был очень молод, ему было немногим больше двадцати. Он был очень подвижным, чутко реагирующим на внешнюю обстановку.
После одной-двух фраз можно было легко понять, что внутренне он очень неспокоен, хотя сам он вряд ли это осознавал. Внешне он казался спокойным и естественным, однако внутренне он переживал сильный дискомфорт. Пара его высказываний выдала его непроявленную, подсознательную тревогу. Он упомянул о повторявшихся несколько раз ночных кошмарах. Он не боялся быть убитым и не страдал воображаемыми болезнями, возникавшими у некоторых военных перед отправкой на фронт. Он лишь заметил в ходе разговора, что было бы жаль, если бы его убили, поскольку чувствовал, что мог бы стать очень хорошим архитектором или действительно талантливым художником. Он снимал напряжение выпивкой и другими способами. Он еще не стал законченным циником, но добавил, что, по его мнению, становится им.
Хочет ли он поговорить серьезно, пойти глубже в то, о чем рассказывает? Конечно, ответил он, именно ради этого он и пришел. Не исключено, что если мы сильнее во все это углубимся, он может оказаться в крайне неловком положении. Он ответил, что эти ощущения были у него всегда, они присутствовали неясно, конечно, однако что-то внутри него волновалось, и, возможно, добавил он, со всем этим связаны его ночные кошмары.
Мы можем стереть прошлое лишь путем его постижения, в противном случае оно повторится, подобно тому как незавершенный опыт повторяется снова и снова; память о нем продолжает длиться, создавая конфликт и беспокойство. Он не может отмести свое прошлое, �
J. Krishnamurti
The world within
YOU ARE THE STORY OF HUMANITY
KRISHNAMURTI FOUNDATION OF AMERICA
Ojai, California
Перевод с английского Елены Кириченко
© Krishnamurti Foundation of America, 2015
© Издательский Дом «Ганга». Перевод, оформление, 2016
Вступительное слово
Истина – не нечто таинственное, истина там, где вы находитесь. Отсюда и начните. Истина в том, что вы раздражительны, ревнивы, агрессивны, конфликтны. Это факт. И человек должен начать – если он отнесется к этому с предельной ответственностью – оттуда, где он находится в данный момент. Именно поэтому так важно знать себя, получить полное знание о себе, но только не от других, не от психологов, неврологов и так далее, а узнать самим, чем вы являетесь. Потому что вы – это история человечества. Если вы поймете, как следует читать книгу, которой являетесь вы сами – то есть себя самих, – вы поймете всю деятельность, все жестокости, все глупости человечества, потому что вы и есть этот мир.
Дж. Кришнамурти, первая встреча в форме вопросов и ответов, проходившая в Броквуд Парке в 1983 году
Читая наставления Дж. Кришнамурти, человек тотчас поражается тому, насколько тесно слова Кришнамурти перекликаются с его собственными мыслями, и тому, как они буквально с точностью зеркала, поднесенного вплотную, отражают нашу человеческую психическую активность. Его язык не ограничен ни временем, ни местом, ни обстоятельствами, благодаря чему читатели любой эпохи и любого континента обнаруживают, что теперь им все разъяснили – ясно и сострадательно.
Эвристический подход Кришнамурти был свойствен не только его диалогам или интервью, он также был присущ его публичным выступлениям, во время которых посетитель, находясь среди тысяч таких же, как он, слушателей, чувствовал прямую связь с говорящим. Его язык был простым, без специфической терминологии и без какой бы то ни было предвзятости говорящего в отношении слушающей аудитории. Без какого-либо намерения Кришнамурти помогал собеседникам самим увидеть всю запутанность их мышления и проблем.
Во время Второй мировой войны (1939–1945 гг.) Кришнамурти не выступал публично в Соединенных Штатах, тихо живя в Охае в Калифорнии. Люди сами его находили и приходили, чтобы обсудить с ним многие вопросы той эпохи и поговорить о личных трудностях. Их проблемы были всеобщими человеческими проблемами, и каждая из них лишь подтверждала его постулат: «Вы есть этот мир». По мере того как Кришнамурти распутывал туго переплетенные нити людских мыслей и чувств, открывался центр, или источник, беспокойства, без прикрас, в отсутствии упреков и обвинений.
После Второй мировой войны широкое распространение в мире получил трехтомник бесед с Кришнамурти под названием Commentaries on Living*. «Мир внутри» – это новая книга из Архива Кришнамурти, она представляет собой краткое изложение дополнительной серии вечных вопросов и непреходящих ответов на них. Спустя семьдесят лет эти беседы остаются все такими же свежими, и читатели найдут себя как в поднятых в них вопросах, так и в ответах.
Марк Ли
«Заметки о жизни». На русском языке опубликован под названием «Проблемы жизни». – Прим. ред.
1
Гнев и нетерпимость
Е. пришел, чтобы спросить, как справиться с гневом, поскольку был весьма возмущен своим сослуживцем, раздражавшим его своими привычками и поведением.
Поговорив немного, мы выяснили, что гнев возникал в то время, когда Е. хотел, чтобы поведение его коллеги согласовывалось с его собственным поведением, что и порождало в Е. нетерпимость, а нетерпимость – это бездумность. Если он оставит этого сослуживца и начнет искать новую работу, то возникнет такая же проблема, поскольку проблема именно в нем, а вовсе не в коллеге. Е. следует разобраться в обстоятельствах, а не просто их поменять. Если его свобода от гнева будет зависеть от внешних условий, то он станет их рабом. Если он будет зависеть от своего окружения, то станет легкомысленным. Это похоже на то, как другие ищут постоянных перемен в своих отношениях: разочаровавшись или устав от одного человека или группы людей, они начинают искать дружбы или любви где-нибудь еще. Поскольку они не поняли до конца смысла отношений, простая смена окружения будет вести все к тому же конфликту, разочарованию и пресыщению, но лишь в другой форме.
Поэтому Е. следует осознать свою собственную бездумность и ее причины.
2
Голос реальности?
С. приехала издалека, чтобы узнать, был ли слышимый ею голос голосом интуиции или же это был голос или мысль, связанные с традицией.
После того как она ответила на ряд вопросов, мы пришли к заключению, что этот голос был для нее благотворным, он уводил ее все дальше от материального мира, ведя ко все более возвышенным мыслям и служению другим. Однако теперь ее стали одолевать сомнения, она задавала голосу вопросы, становилась беспокойной. Голос просил ее подчиниться и ни о чем не спрашивать, а сейчас, после многих лет, он стал равнодушным. Как ей теперь быть? Был ли этот голос голосом реальности?
После обстоятельного обсуждения мы подняли вопрос желания, хотения: как оно возникает – восприятие, ощущение, желание, отождествление, «я хочу» и «я не хочу» – и выражает себя, осуществляет себя через чувственное, тоскуя по бессмертию и заботясь о мирских вещах.
С. сказала, что сейчас она регулярно медитирует, сидя на полу.
Если человек не понимает пути желания, то его медитация не приведет к просветлению.
Она медитировала на том, что есть только Бог, и тому подобном, поскольку изучала веданту.
Медитация должна основываться на правильном мышлении, а не просто на словах, какими бы они ни были прекрасными. Правильное мышление возникает, когда желание постигается как «я» и «мое». Этот эгоизм присущ каждому человеку, где бы он ни жил – в Индии, Китае, Европе или здесь. Мир – это проекция нас самих. Чтобы понять проблемы мира, человек сначала должен понять себя, но не через эгоцентрическое постижение, а путем непредубежденного и безусильного самосознавания. Самопознание – начало правильного мышления, которое есть подлинное начало медитации.
Она сказала, что ее проблема обрела новый смысл: из-за своего желания она придала значение этому голосу, который, по-видимому, мог быть просто ее собственным интуитивным представлением.
3
Радостная и болезненная проблема рождения и смерти
Р. чрезвычайно болезненно и мучительно переживала потерю своего сына, погибшего на войне. Продолжает ли он жить? Существует ли перерождение?
Это очень трудно – спокойно и взвешенно обсуждать проблему смерти, когда человек почти парализован горем. Что для вас наиболее важно: ваш сын или ваша личная утрата? Каждый в этом мире сталкивается со всеобщей проблемой неизбежности рождения и смерти, радости и горя. Никто не может этого избежать; человек может бежать от этого в фантазии, в какую-нибудь теорию или верование, в какое-нибудь самозабытье; однако рождение и смерть остаются, и эта тайна раскрывается не благодаря рассудку, но через переживание непреходящего, того, что не имеет ни начала, ни конца.
Ненависть к тем, кто способствовал смерти вашего сына, не приводит ум в то необходимое состояние, которое одно лишь позволяет пережить реальность. Напротив, ненависть, горе и собственнический инстинкт мешают пониманию и переживанию того, что неподвластно времени. С возвышением над ненавистью, негодованием и гневом восходит заря сострадания, которая очистит измученный ум. Беспокоясь о мертвом, вы создадите еще больше смертей, а заботясь о живом, познаете бесконечность жизни.
Она сказала, что не поняла, о чем я говорю. Разве она не должна любить своего сына? Разве не должна ненавидеть тех, кто его убил, должна простить, должна раскрыть злу свои объятья? Разве война не нужна для очищения мира?
Зло не приносит хороший конец, насилие не приводит к покою. Этот грандиозный хаос вызван каждым из нас – теми, кто ежедневно проживает так называемые мирные дни, наполненные завистью, жадностью, недоброжелательностью, враждебностью, подозрительностью. Другая мать тоже оплакивает своего сына, та другая мать, которую вы ненавидите. Она тоже истерзана горем. Для нее тоже существует радостная и болезненная проблема рождения и смерти. Ненависть не решает эту проблему, ненависть только увековечивает безжалостное отношение человека к человеку.
Постепенно я подвел ее к ее первому вопросу о продолжении жизни. Она была слишком разбитой, чтобы в него углубляться, но все же спустя время пришла опять.
4
«Я» и «мое»
Мы должны понять создателя времени – прошлого, настоящего и будущего, потому что время – это рождение и смерть. Сознание времени создает длительность, нескончаемость, но это не вечность, не вневременное.
Создатель времени – эго, «я», сознание «себя» и «моего»: моя собственность, мой сын, моя власть, мой успех, мой опыт, мое бессмертие. Озабоченность эго своим состоянием создает время. Это «я» есть причина невежества и скорби, а его собственные причина и следствие – желание, жажда власти, богатства, славы. Это «я» создано силой желания с его памятью о прошлом, принятием решений в настоящем и будущими результатами. Таким образом, будущее становится формой вожделения, настоящее – переходным этапом к будущему, а прошлое – движущим мотивом. Эго является колесом внутри колеса удовольствия и боли, радости и горя, любви и ненависти, бессердечия и доброты. Эти противоположности созданы в интересах эго, ради его собственной выгоды и из-за его собственной неуверенности. Оно – причина моего рождения, моей смерти. Мысль поддерживается энергией желания, энергией эго, но страдание и боль начинают пробуждать мысль, и, если это пробуждение не поддерживается, мысль снова возвращается к своим утешительным представлениям, к своим фантазиям и надеждам.
Однако если постепенно пробуждающаяся мысль начнет мягко и терпеливо исследовать причину горя и, таким образом, начнет ее постигать, то обнаружит, что существует еще одна энергия – энергия понимания. Эта энергия понимания не личностная, она не зависит ни от страны, ни от людей, ни от религии. Именно эта энергия открывает дверь в вечно существующее, бессмертное.
Исследование себя – того «себя», что подчинено воле желания, – это начало правильного мышления. Это «я» жаждой бессмертия создает длительность, но с длительностью приходят также нескончаемые страдания, боль и конфликт «меня» и «моего». И нет другого способа положить этому конец, кроме как с помощью энергии понимания, которая одна лишь устраняет причину страдания.
Осознайте течение желания. Из этого осознания рождается правильное мышление. Добродетель – освобождение мышления от «меня» и «моего», от неуверенности, порождаемой эгоистическим желанием.
5
Психологическая зависимость
С. спросила, как это может быть, что она стала такой уставшей. Несмотря на то, что у нее было море энергии для выполнения повседневной работы, глубоко внутри она чувствовала усталость.
Поговорив немного, мы выяснили, что у нее была огромная зависимость от мужа и окружения. Эта зависимость, которая не была финансовой, делала ее нервной, измотанной, тревожной, нетерпеливой и вспыльчивой.
Некоторые психологические потребности неизбежно приводят к зависимости, мешающей согласованности и слиянию, единению.
Она сказала, что сознавала эту потребность, но почему-то не могла ее преодолеть. Она приняла решение быть независимой, но так и не смогла освободиться от зависимости. Мы согласились с тем, что эта зависимость не означала нехватку любви, но подменяла собой любовь. Она привносила другие элементы, не свойственные любви, приводя к неуверенности и разобщенности. Зависимость задействует отчуждение и привязанность, постоянный конфликт без понимания, без облегчения. С. следует осознавать процесс привязывания и отчуждения, осознавать без осуждения, без порицания, и тогда она поймет смысл конфликта противоположностей.
Если она осознает это глубоко и, таким образом, сознательно направит мысль к постижению смысла зависимости и потребности во всей его полноте, то затем, когда ее сознающий разум его уяснит и будет к нему открыт, подсознательное с его скрытыми мотивами, исканиями и намерениями отразится в сознательном. Когда это произойдет, ей следует изучить и понять все указания подсознательного. Если она повторит это много раз, осознавая проекции подсознательного после того, как сознательное с предельной ясностью продумает эту проблему, тогда, даже если она переключит свое внимание на другое, сознательное и подсознательное решат и проблему зависимости, и любую другую проблему. Таким образом, установится постоянная осознанность, которая спокойно и мягко приведет к единению. А это, при условии, что со здоровьем и диетой у С. все будет хорошо, приведет, в свою очередь, к полноте бытия.
6
Человек и машина
Б. приехал, преодолев большое расстояние, и его проблема звучала так: как встроить дух любви в самолет, принимая во внимание, что Б. работает на авиастроительном предприятии. Он сказал, что серьезно обеспокоен состоянием мира, и поскольку самолет стал частью этого мира, то нельзя ли снабдить его духом любви? Не сможет ли он, будучи свободным от ненависти, желания убивать, будучи доброжелательным, встроить какое-нибудь из этих качеств в машину террора и разрушения?
Он был настроен серьезно, и поэтому мы обсудили невежество и правильные средства существования. Машина, неодушевленный предмет, собранный человеком, сама по себе ни плоха, ни хороша, все зависит от целей, для которых человек ее создал. Поэтому обсуждать следует не машину, а человека. Разве это не невежество лжет, навязывая ошибочные ценности, акцентируя внимание на малозначащих вещах, придавая важность тому, что важным не является? Пока человек не пересмотрит свои ценности, машина будет применяться для причинения вреда и разрушения.
Человек должен изменить свои мысли и чувства так, чтобы их нынешние, ограниченные ценности были заменены ценностями трансцендентными. Если человек гонится за чувственными переживаниями, властью и богатством, он обречен на создание мира, в котором обязательно будут господствовать конфликт, вражда и жестокость вместе с инструментами их выражения: машинами, деньгами и тому подобным. Б. должен заглянуть в свое сердце, чтобы выяснить, чего он ищет. Если он ищет блага для себя и для других, то доброта и разум укажут ему, чем ему следует заниматься и как зарабатывать на жизнь.
Прежде всего он должен очистить свои сердце и ум, и только тогда он будет способен довольствоваться малым.
7
Вожделение находится в уме
Б. признался, что он раб своих сексуальных желаний. Он пробовал разные методы их подавления, присоединялся к разным культам в надежде их трансформировать, обращался к психоаналитику, обнаружив затем, что становится все более от него зависимым – еще одна форма боли. Что ему делать?
Сначала мы говорили о любви и выяснили, что она не является ни чувственным искушением, ни ощущением сродни эмоции, ни порождением интеллекта. Она есть некое качество, переживаемое в такие мгновения, когда отсутствует сознание эго, в те редкие минуты, когда эго забывается. И она – не награда за какую-то жертву, а самоцель. Любовь – от доброты и милосердия, прощения и служения, от созидательного единения и покоя. Без всего этого любви нет. Она – великая творческая сила.
Без постижения и высвобождения творческой силы сексуальное облегчение неминуемо превращается в проблему и тяжкую ношу. Эта творческая сила – не просто способность к изобретательству или изменение технических возможностей, она и не только лишь материалистическая, чувственная экспансия или род интеллектуального занятия. Все эти проявления не устраняют сексуальное влечение, они могут временно его успокоить, однако затем оно возвращается еще более ненасытным, зачастую выражая себя не сексуально, а через разные формы насилия и жестокости, во всевозможных видах поверхностной общественной деятельности и так далее.
Творческое высвобождение приходит, когда желание, вожделение, понимается и преобразовывается. Желание вызывает глубинные воспоминания, чьей движущей силой становится страсть. Каждое желание обладает собственной энергией, а множество таких энергий образует энергию эго.
Если бы Б. освободился от вожделения на длительное время, он бы узнал пути, течение желания. Всякий раз, когда у него возникает похотливая мысль – а вожделение находится в уме, – он должен осознавать ее, но не только аналитически, а осознать в том числе и глубинный смысл желания. С каждым таким осознаванием он будет лучше понимать свою проблему, пока свет самопознания не рассеет эгоистические цели желания. Такое осознавание должно стать постоянным не только в отношении какой-то одной, определенной мысли, но в отношении всех мыслей и чувств. Это осознавание ведет к самопознанию, из которого возникает правильное мышление. Правильное мышление незаметно освободит мысль от чувства «я» и «мое», и тогда откроется постижение любви наивысшей.
8
Благотворительность без преград
В. пришел ко мне, будучи обеспокоен проблемой благотворительности – давать или не давать, а также убийством мелких животных, уничтожающих кусты, деревья и так далее.
Как же трудно донести до некоторых типов сознания, что в результате заинтересованности в большем, улаживаются и малые вещи, но, если быть озабоченным мелочами – а эта история бесконечна, – более значимые вещи, в которых лишь одних содержатся решения жизненных проблем, утрачиваются. Чтобы постичь жизнь, необходим свободный ум, а не просчитанная идея или логически выверенная мысль, необходима сердечная щедрость, а не просчитанное и продуманное дарение.
X. спросил, будет ли для него правильным заняться благотворительностью, учитывая, что он получил в наследство большую сумму денег.
Благотворительность должна быть естественной. Ни у дающего, ни у берущего не должно быть ни чувства обязательства, ни чувства, что более благополучный подает ущербному, ни чувства стыда. Давать следует от полноты сердца. И дающий, и берущий ответственны за отсутствие разделительного барьера между ними. Благотворительность заканчивается там, где кончается любовь, без любви нет благотворительности.
9
Молитва уничтожается враждебностью
В ходе беседы С. сказала, что ходит в церковь для совершения молитв, а затем добавила, что не может мириться с цветными людьми – ох, конечно же, она не имеет в виду индийцев, как я!
Она пришла ко мне, чтобы узнать, как побороть свои страхи – страхи воображаемые и порожденные «я». Она не понимала, что они были порождены «я». Чтобы освободиться от них, она должна каждый раз, когда возникает какой-нибудь страх, сознательно его исследовать путем продумывания и прочувствования, понять до конца и держать сознающий ум открытым. В результате этого на поверхность выйдут тайные, подсознательные, скрытые страхи, и благодаря тому, что ее сознающий ум будет ясным, открытым и ничем не смущенным, она сможет увидеть эти скрытые страхи и полностью их понять. Таким образом бессознательные страхи переместятся в область сознающего разума, и тогда, оставаясь постоянно осознанной, наблюдательной, она освободится от этих страхов, как правило, порожденных «я».
Затем я осторожно заметил ей, что ее молитвы на самом деле уничтожаются ее расовой неприязнью, значащей для нее больше, чем эти молитвы. Когда она испытывает ненависть, ее любовь – не более чем просто противоположное чувство, реакция, однако, если она осознает свою ненависть и превзойдет ее, ее любовь станет совершенной. Без очищения мыслей от враждебности, неприязни и недоброжелательности ее молитвы поверхностны, а церковь предлагает лишь средство ухода от реальности.
Как же трудно бывает объяснить величие любви людям, окопавшимся в своих просительных молитвах! И как трудно бывает сделать то же для тех, кто ищет реальность, чтобы постичь, что они есть целое! Они так стремятся ее ухватить, что она ими просто упускается.
10
Другой уровень жизни
Доктор А. рассказал, что практикует и очень хорошо зарабатывает, однако убежден, что на самом деле не лечит. Немного таблеток и окрашенная жидкость хотя и приносят временное облегчение, в действительности не являются настоящим лекарством. Он хочет заняться подлинным целительством. Это повлечет за собой изменение уровня жизни, к чему сам он относится спокойно, а вот его жена и семья будут возражать. Если он поступит так, как считает правильным, это повлечет за собой разрыв с семьей. Будет ли эгоистичным с его стороны уступить требованиям семьи? В чем состоит его ответственность?
Разве наращиванием материальных ценностей и попаданием под их влияние мы не вызываем социальные катастрофы, войны, жестокость и страдания? Разве, стремясь к самому высокому уровню жизни и придавая ему большое значение, мы не создаем механистический, бесчеловечный мир, где правят бессердечие, соперничество и гордыня?
Доктор понимал это ясно, по крайней мере, в ту минуту.
Поддаваясь окружению – семейному или мирскому вообще – он сам становится причиной как общего, так и собственного страдания. Понимая это, следует ли ему уступать материальным запросам семьи, требующей все большего комфорта, все больших и лучших автомобилей и прочего в том же роде? За что он несет ответственность? Разве это эгоизм – стараться действительно исцелять людей, что повлечет за собой существенное снижение доходов? Это может привести к раздорам в семье, но перед кем он несет ответственность?
А сам он способен жить непритязательной жизнью, лишенной внешней атрибутики успеха и респектабельности, довольствуясь малым, потому что у него внутри царит покой, он богат своим пониманием, полон в своей любви?
Он спросил, как ему прийти ко всему этому?
Путем правильного мышления, приходящего вследствие самосознания. Без познания себя нет правильного мышления, а без правильного мышления не может быть ни покоя, ни любви.
Я объяснил ему, с чем сопряжена эта трудная задача.
11
Вы сами создали мировые проблемы
Ко мне пришли двое посетителей и сразу же сообщили, что они христиане и поэтому хотят принести этому миру покой.
Не эти ли ярлыки – христиане, буддисты, индуисты и так далее – разделяют людей? Точно так же, как национальные и экономические барьеры, людей разделяют религии с их символикой, ослепительными алтарями и читающими нараспев священниками. Верования и догмы, символы веры и обрядность создают непреодолимые преграды. Это вокруг них шли и продолжают идти горячие, но тщетные дискуссии. Это они порождают нетерпимость и вражду. Это они развращают умы и сердца. Это червь сектантства, исключительности и привилегированности разрушает единство человечества, добрые побуждения и любовь.
Религия – это путь любви в этой жизни, а не какое-то верование. Это действие, свободное от эго с его личными мотивами, а не обрядность. Это свободный от догматических искажений поиск наивысшего.
Когда кто-то заявляет, что он христианин или индуист, американец или англичанин, то вместе с этим возникают особые гордость и сила, которые неизбежно возводят барьеры между людьми. И когда люди говорят, что они христиане, то неужели они не понимают всех последствий этого утверждения? Неужели они не осознают, насколько незначителен этот ярлык и величественна реальность? Все более беспокоясь о пустяках, не придают ли они все меньше значения действительности?
Любовь, милосердие, доброжелательность не нуждаются в ярлыках, но именно они приносят с собой мир на эту землю. Никакое экономическое регулирование, никакая диктатура одного или двух человек, равно как и технический прогресс, не приводят к миру. Напротив, без изменений в сердцах все это может вести лишь ко все более масштабным и разрушительным катастрофам.
Чтобы принести покой этому миру, вы должны начать с себя, поскольку вы и есть этот мир. Чем являетесь вы, тем является и этот мир. Если вы жадны, ищете соперников, ищете привилегий и выгод, привязаны к тем или иным ярлыкам, ревнивы и подвержены страстям, то вы получите мир, где будут царить ненависть и войны, мир нарастающего хаоса и тирании, жестокости и страха.
Это именно вы создали все эти мировые проблемы, и вы же – единственные, кто может их решить. Не перекладывайте это на всевозможных специалистов, политиков, лидеров, поскольку мир – это то, чем являетесь вы сами.
12
Исцеление себя
Доктор Д. рассказал, что лечит других, не будучи при этом в состоянии излечить себя самого, что те недуги, которые мучают его пациентов, мучают и его. Он вполне способен взаимодействовать с другими, помогать им и так далее, но что касается его самого… В его душе нет покоя.
Как легко с помощью слов помогать излечиваться другим, исцелять других! И насколько несравнимо труднее лечить себя самого! Чтобы исцелить себя, чтобы достичь покоя в собственной душе, человек должен избавиться от барьеров, которые сам упорно выстраивал вокруг себя, таких как престиж, «прелести» богатства и все, что оно дает: друзей, партнеров, известность, великолепное образование. Доктор признал, что все, что я назвал, у него есть. Но ведь именно эта внешняя атрибутика – эти проявления утонченного эгоизма – мешают ему обрести покой, которого он так жаждет.
Он понимал, что сказанное мной – правда, но отказаться от всего этого ему слишком трудно, так как это стало частью его природы.
Я заметил ему, что он должен либо продолжать в том же духе, укрепляя эту природу и все сильнее страдая, либо начать ее ослабление, устранение. То, что он создает, – всего лишь отдушина посреди печали, пауза между двумя конфликтами, временное затишье или, скорее, усталость от борьбы. Как психиатр, он хорошо понимал, что внутренний покой должен прийти через осознание, возникающее в результате самопознания, то есть не через подавление, а путем интеграции. Такое осознание приводит к медитации.
Он, конечно, никогда не медитировал. Ему было известно, что такое концентрация, но не медитация.
Медитация и концентрация – разные предметы. Концентрация предполагает наличие объекта, на котором сосредоточиваются, в то время как медитация – это сознавание себя, «меня» и «моего» со всеми его следствиями и содержимым, что приводит к пониманию, рождающемуся в результате правильного мышления. Это сознавание имеет качество концентрации, но отличное от сосредоточения на объекте, даже если это весьма возвышенный объект. В этом случае человек достигает глубокой внутренней интеграции и превосходит противоположности, в то время как концентрация на объекте создает двойственность и на глубинном уровне сохраняет причину конфликта.
Пусть он станет осознанным в отношении своих мыслей и чувств, не проявляя избирательности, но просто осознавая их, какими бы банальными и низкими или возвышенными и благостными они ни были. По мере возникновения каждой мысли и каждого чувства, пусть он, следуя за ними, продумает и прочувствует их до конца. Следуя им до конца, он будет постоянно отвлекаем другими мыслями и чувствами, и так он увидит, что истинное сосредоточение отсутствует. Следуя им до конца, он увидит, что он оценивает и осуждает, а затем увидит свою необъективность, предубежденность, свои тайные сомнения и мотивы. Следуя им до конца, он откроет самого себя, и это открытие – освобождающее и созидательное. И так он сознательно освободит свой ум, и в этот свободный и открытый ум, каким бы ограниченным он ни был в начале, будет спроецировано содержимое подсознательного, скрытого. Каждая проекция должна быть продумана и прочувствована, растворена и превзойдена. И с этим глубоким самопознанием придет покой мудрости, любовь, не знающая границ, и реализация высшего.
Все это – ненасильственный процесс, требующий терпения, интенсивной бдительности и глубокой, большой осознанности.
13
Варварская игра общества
Школьная учительница миссис М. рассказала, что во внеурочное время дети играют в войну, представляя себя солдатами, вооруженными пулеметами, мечами, танками и тому подобным. Как этому помешать?
Учитывая то, что в эту варварскую игру втянуто все общество, удерживание от подобных игр нескольких ребят, которые затем снова будут увлечены ими с подачи взрослых, не сыграет большой роли, если только рядом с ними не будет постоянно находиться их учитель, предлагающий им какие-нибудь другие виды развлечений – разумные и безобидные. Возможно, что ей под силу будет постоянно контролировать одного-двух детей, но если лишить их грамотных объяснений и руководства, которые помогали бы им сознавать те огромные беды, к которым приводит их варварство, то общество вскоре их поглотит.
Ведь, по сути, общество – это личность или совокупность личностей, и если личность сама не избавится от всего, что является причиной войн и тому подобного, то всего лишь внешним «латанием прорех» и перетасовкой все тех же причин с изменением лишь места их расположения многого добиться не удастся.
Поэтому она должна начать с себя; ей необходимо понять себя, поскольку за самопознанием следует правильное мышление.
14
Временное затишье или подлинный покой?
Миссис К. – очень состоятельная дама. В ее теперешних личных отношениях она чувствует себя несчастной и подавленной. Ей хочется покоя и счастья.
В этом мире нет покоя и счастья, здесь существуют только вечный конфликт и страдание, перемежающиеся временными паузами, ведущими к очередной боли и мучению. Так чего же она хочет – этого так называемого временного затишья или подлинного покоя?
Покой приходит с пониманием того, что такое чувственность, суетность и личное бессмертие, и превосхождением их. Чтобы их понять, а значит, превзойти, она должна сознавать свои мысли и чувства. Это требует сознательных усилий и времени для обдумывания.
Она сказала, что она активная женщина, занимающаяся благотворительностью, член многих клубов и так далее.
Я заметил ей, что все это стало для нее отвлекающим фактором и не имеет большого значения, с чем она неохотно согласилась. Возможно, ей придется оставить все это ради освобождения времени для размышлений; а из этой вдумчивой осознанности взойдет заря понимания, правильного мышления и медитации.
Тут она с готовностью согласилась, поскольку, по ее словам, она уже в какой-то мере задумывалась над этим. Однако добавила, что все это подразумевает отказ от ее нынешней жизни – деятельности, занятий, развлечений и благотворительности.
Ее благотворительность, ее общественная деятельность, ее внешняя активность вообще – это малозначащая деятельность, сравнимая с жизнью бедных животных в клетках. Такая деятельность в итоге приносит больше вреда, чем пользы, – слепой, ведущий слепого.
С этим она снова нерешительно согласилась, и я указал ей на катастрофический беспорядок в мире: на войны, абсурдность национализма, классовую и расовую предубежденность, экономические барьеры и в добавок ко всему огромную нехватку доброжелательности и любви. Все это можно основательно изменить лишь при условии, что она начнет с себя, потому что она и есть этот мир.
Все это она признала, но, по ее словам, она боится менять свою жизнь, поскольку, даже если она начнет с малого, двигаясь в этом направлении, это приведет к слишком большим переменам, чего ей бы не хотелось; хотя добавила, что еще подумает.
15
Проблема секса
Р. сказал, что боится секса; с самого детства секс злил его и притягивал. Общаясь в компании друзей, он сопротивлялся этой теме, что вызывало их неприязнь. Он молился, повторял мантры, псалмы, пробовал психоанализ, но секс все преследовал его, а он – секс.
После того как мы поговорили еще немного, я заметил ему, что, прежде чем у нас появится надежда на решение чувственных и эмоциональных проблем, нам следует разобраться в том, что такое привычка. Упомянутые проблемы не преодолеваются одной лишь решимостью или волей, человек должен стать вдумчивым. Привычка, обыкновение, по свойственной ей природе беспечна, а такая беспечность не ведет к свободе. Мы совершаем легкомысленные поступки в юности, например курим, и это постепенно перерастает в привычку. Если мы говорим себе, что не должны этого делать, то постоянная решительная настроенность не курить просто вырабатывает еще одну привычку. И избавиться от привычки можно только благодаря ее пониманию посредством осознавания, благодаря развитию вдумчивости.
Наша жизнь представляет собой череду легкомысленных действий, превращающихся в привычки – ив наших отношениях, и в религии, и в политической и социальной жизни. Мы мыслим слоганами, формулами – тупыми и скучными. И сама суть легкомысленности – эгоизм со всеми его мелочными, ограниченными, изнурительными поступками и проблемами. Секс становится огромной проблемой, поскольку является бегством от закрепощающего, сковывающего эго. Он раскрепощает и становится привычкой. А привычка – это бездумность.
Человеку следует стать вдумчивым, для начала став осознанным. Благодаря осознанности человек начинает распознавать множество мыслительных привычек и привычек в области чувств. Эти привычки следует основательно обдумать и прочувствовать, следует увидеть их последствия. И когда, таким образом, сфера сознательного будет полностью понята и станет открытой и свободной, содержимое подсознательного, скрытого, сможет спроецировать себя в сознательный разум, готовый его принять, будучи теперь открытым и бдительным. Когда это произойдет, должна быть отслежена и понята каждая проекция. И тогда в результате интенсивного осознавания вечно ограниченная, мелочная деятельность эго будет уничтожена, и появится правильное мышление.
Чем сильнее вы боретесь с привычкой, чем больше ей сопротивляетесь, тем безрассуднее становитесь. Благодаря правильной осознанности, правильному осмыслению всей нашей деятельности, выявляются и превосходятся все привычки мышления и чувствования. Вырабатывать чувство, противоположное страху, – значит создавать еще одну привычку, но сознавание страха и полное его продумывание и прочувствование не приводит к свойственному противоположностям безрассудству, свидетельству того, что в противоположностях нет свободы. Вы должны сознавать привычки мышления и чувств и в отношениях, и в общественно-политической деятельности, и в религии.
Чтобы стать осознанными, вам следует уделить этому время, следует быть терпеливыми и бдительными. Медитация – это очищение ума и сердца от эгоизма. Благодаря такому очищению рождается правильное мышление, и лишь одному ему под силу избавить человека от страдания.
16
Записывание мыслей
О. сказал, что он не может медитировать, его мысли блуждают повсюду, и ему не удается сохранять ум неподвижным. Он почувствовал, что пришло время задуматься над этим серьезно. Он был активным человеком, всегда занятым тем или иным делом.
Деятельность, лишенная глубокого понимания, ведет к беспорядку, к состоянию, в котором сейчас находится мир. Без знания себя деятельность неизбежно приводит к конфликту. Началом открытий на пути самопознания является медитация. Эти открытия – раскрепощающие и творческие, но просто сосредоточение на каком-нибудь положительном качестве в стремлении стать кем-то сейчас или в будущем не является открытием в самопознании. Качество, взращиваемое таким образом, никогда не может быть освобождающим, продуктивным, и, следовательно, оно все еще в сетях глупости. Поэтому концентрация на чем бы то ни было – на изображении, образе, символе или идее – не медитация. Принуждение ума задерживаться на чем-либо мешает совершению открытий; оно лишь придает уму некую форму, пусть даже благородную, но не раскрепощает, не освобождает его. Медитация же – это освобождение ума.