Армянское нагорье расположено между 37-м и 49-м градусами восточной долготы и 37,5-м и 41,5-м градусами северной широты. Его площадь составляет примерно 300 тысяч квадратных километров. Это плато, являющееся частью обширной горной системы, тянется от Малой Азии до Ирана и возвышается над соседними районами, его высота колеблется от 800 до 2000 метров. На севере оно упирается в Понтийские Альпы, а на юге – в горную систему Тавра. Внутри этих границ страну пересекает несколько горных цепей, которые тянутся в основном в восточном и юго-восточном направлении. Они делят территорию на несколько отдельных частей и затрудняют продвижение с севера на юг. Величественные пики вулканического происхождения поднимаются высоко над плато. Главными из них являются Большой Арарат (5205 метров) (см. фото 1) и Малый Арарат (3914 метров), расположенные в самом сердце страны, Алагёз (Арагац, 4180 метров), возвышающийся к северу от горы Арарат, и Тендюрюк (3548 метров) – к югу. На западе располагается могучий Бингёль-Даг (3650 метров), «гора тысячи озер», откуда берет начало Аракс и главные притоки Евфрата. Еще внушительнее гора Суфан (4176 метров), находящаяся севернее озера Ван. Другое вулканическое образование – Нимруд-Даг (2910 метров), в грандиозном кратере которого поместилось озеро, расположено западнее того же знаменитого озера. Многие реки берут начало в горах, где текут в глубоких ущельях между нависающими над ними скалами. Самая длинная из них – Аракс, которая течет по Араратской долине сначала на юг, потом на северо-восток, где сливается с Курой и впадает в Каспийское море. На большой и плодородной Араратской долине были основаны древние армянские города. Озеро Ван, занимающее площадь 3733 квадратных километра, является внутренним морем, оно расположено на высоте 1590 метров. Его воды содержат много соды. Северо-восточнее на высоте 1916 метров находится горное озеро Севан площадью 1416 квадратных километров, окруженное кольцом живописных гор. Озеро Урмия на юго-востоке расположено за пределами исторической Армении, хотя и образует часть географического комплекса.
Зимы здесь долгие и суровые. На высокогорных плато снег лежит до восьми месяцев в году, но во время короткого и очень жаркого лета вся страна пробуждается к жизни. Благодаря жаркому, хотя и короткому лету и естественному плодородию возделываемых земель, в которых продукты распада вулканических элементов в смеси с осадочными породами миоцена и плиоцена образовали чернозем, здесь выращивают зерновые, в долине Аракса и окрестностях озера Ван – виноградники и фруктовые сады, а на защищенном северном берегу этого озера растут даже оливковые деревья. Существуют также роскошные пастбища для скота.
Недра содержат все виды руд: здесь есть золото, серебро, медь и железо, а также каменная соль, в районе озера Ван много буры и мышьяка. Из-за своего вулканического происхождения эта земля богата обсидианом и туфовым камнем, пригодным для строительства. Следует упомянуть и о мелких насекомых (кермес), дающих багряную краску, которая ценится весьма высоко и используется для окраски шелковых и шерстяных тканей. Их находят весной на корнях деревьев, растущих на склонах горы Арарат.
Армянское нагорье, образующее естественный бастион, доминирующий над окрестными территориями, с востока и запада не имеет существенных природных преград, а потому защищено значительно хуже. Именно оттуда происходило вторжение врагов, но там же пролегали и торговые пути. Такая структура территории объясняет многие особенности армянской истории.
Систематические раскопки на склонах гор Арагац и Арарат, в Сатани-Даре и вдоль среднего течения реки Раздан доказали, что Армянское нагорье обитаемо начиная с периода нижнего палеолита. Каменные орудия, найденные в соответствующих слоях в названных районах, имеют все характерные черты артефактов этого периода. Кроме того, была найдена усовершенствованная техника среднего и верхнего палеолита. Сцены охоты, вырезанные на стенах пещер их обитателями середины каменного века, изображают людей, вооруженных луками и стрелами и сопровождаемых собаками, которые преследуют оленей, серн и диких баранов. Переход от кочевого к оседлому образу жизни произошел в период неолита; люди начали селиться в домах круглой или прямоугольной формы, построенных из необожженного кирпича, а иногда и из камня, и обрабатывать землю, выращивать быков, коров и овец.
Рис. 1. Армения и соседние страны
Медные предметы, извлеченные в поселениях Шенгавит, Кюль-Тепе и Гарни, имеют отчетливое сходство с найденными в царских гробницах халдеев Ура. Халколитическая культура, существовавшая на всей территории Армянского нагорья, тесно связана с современной культурой соседних земель в Западной Азии, на Кавказе, в Иране и Месопотамии. Гончарные изделия имеют характерный черный блеск и геометрический орнамент.
Бронзовый век в Армении продолжался с середины 2-го тысячелетия до X века до нашей эры. Среди предметов, принадлежащих к этому периоду, следует упомянуть золотую чашу, украшенную устремленными друг на друга рычащими львами, обнаруженную в захоронении (см. фото 4). К этому периоду также относятся многочисленные дольмены, менгиры и кромлехи. Каменные изваяния в форме рыб, известные как вишапы (армянское слово, обозначающее дракона, дьявола), являются особым типом мегалитов, образцы которых также находят в Грузии. На одних вырезаны голова и передние ноги быка, на других – птицы и даже человеческие фигуры. Эти мегалиты обычно находят в холмах, прилегающих к озерам или истокам рек, и, вероятно, ассоциируются с какой-то формой водного культа. На такой вывод также наталкивают волнистые линии, изображающие воду, вырезанные на некоторых вишапах. Фрагменты других вишапов были выдолблены таким образом, чтобы обеспечить канал для воды. Очевидно, они представляли собой часть высокоразвитой ирригационной системы.
Первые записи, касающиеся обитателей территорий, позже ставших частью Армении, найдены в хиттитских табличках из Богазкёя. Летописи Суп-пилулиумаса (1388–1347 гг. до н. э.) и его сына Мурсилиса I (1347–1320 гг. до н. э.) повествуют о войнах против правителей соседних небольших царств Хайаса-Аззи, а также против народов Сухме, Иншувы и др.
Рис. 2, 3. Вишапы № 2 и 5, найденные в Имирзеке (по Мару и Смирнову)
После падения Хиттитской империи источники информации об этих небольших племенных группах исчезают. В ассирийских анналах говорится о людях Наири, коалиции мелких царей на юге озера Ван, которые были побеждены ассирийским правителем Тукултининуртой I (1255–1218 гг. до н. э.). Тиглат-паласар также организовывал против них экспедиции (1115 и 1114 гг. до н. э.). В записи, найденной в тридцати километрах от Манацкерта (Манцикерта), Тиглатпаласар называет себя завоевателем земель Наири. Это самое раннее письменное свидетельство, найденное на земле Армении.
До возрождения Ассирийского царства в IX веке до нашей эры о Наири больше не упоминается. Ашур-назирпал с гордостью утверждает, что уничтожил две сотни и еще пятьдесят городов Наири, которые находились на территории, тянущейся до самого Урарту. Здесь мы имеем самое первое упоминание государства, которое позже стало одним из самых могущественных на Ближнем Востоке. В более ранних ассирийских надписях XIII века до нашей эры. говорится об Уруатри, библейская форма названия – Арарат, а сами люди называли свою землю Биани (ли).
Жители Урарту – одна из племенных групп Наири хурритского происхождения, добившаяся господства над другими и организовавшая сильное централизованное государство. Ассирийский царь Салманасар III (860–823 гг. до н. э.) вел беспрерывную войну с ними на протяжении всего периода своего правления. Изображения, украшающие знаменитые бронзовые ворота из Балавата, которые сейчас находятся в Британском музее, повествуют о некоторых эпизодах его победоносных кампаний, в том числе захват крепости Арзашкун. В 834 году до нашей эры Салманасар возглавил экспедицию против урартского царя Сардури, устроившего свою столицу в Тушпе, сегодня это город Ван.
Во время правления сына Сардури Ишпуини, а также его последователей Менуа, Аргишти и Сардури II государство Урарту усилилось. В VIII веке до нашей эры урартское правление охватило территорию между озером Ван и озером Урмия, на севере достигавшей Закавказья, а на западе – Северной Сирии. В этот период Урарту было самым могущественным государством в Западной Азии, и его контроль над торговыми путями в Средиземноморье являлся серьезной угрозой ассирийской экономике. Товары из Урарту экспортировались во Фригию, Грецию и даже в Италию. Аргишти построил в Араратской долине крепость Эребуни (нынешняя столица Армении Ереван), а также административный центр Аргиштихинили.
Ситуация изменилась в конце VIII века до нашей эры, когда Тиглатпаласар III и Саргон II вторглись в Урарту, разграбили несколько городов и нанесли тяжелый ущерб армии. При Аргишти II и Русе II наступил короткий период восстановления, о чем свидетельствует основание новых городов, например Тейшебаини, расположенный недалеко от Еревана. Сегодня он известен под названием Кармир-Блур.
Но центральная власть постепенно ослабевала, чему способствовала внутренняя борьба, недовольство союзников, массовое бегство рабов, а также набеги киммерийцев и скифов. Урарту пережило падение Ассирии в 610–609 годах до нашей эры только на несколько лет. Мидяне уничтожили столицу Тушпу, затем вторглись в Араратскую долину, захватили Тейшебаини, а потом и весь регион.
К концу VII века до нашей эры Урарту, ставшее частью Мидии, исчезло с исторической сцены, но на протяжении всех веков своего существования оно было великим государством и культурным центром. Его значение и важность признается по мере проведения научных исследований, открывающих миру его памятники, предметы быта, украшения и другие свидетельства. Жители Урарту преуспели в масштабном общественном строительстве. До нас дошли записи о многочисленных крепостях, городах, храмах и дворцах, построенных Менуа в конце IX и начале VIII века до нашей эры. Из этих сооружений до сегодняшнего дня сохранились руины грандиозного канала длиной 70 километров, по которому вода с горы поступала в Тушпу (Ван). Следы построек последователей Менуа открыты в разных частях древнего Урарту. В Эребуни (Арин-Берд) центральный перистильный зал был окружен помещениями и другими залами, на северо-западе от перистильного зала располагался древний храм. Фрагменты настенной росписи, выполненной красными и темно-синими красками на белом фоне, являются образцами искусства, близкого по стилю к ассирийскому. Очевидно, Эребуни был покинут, и часть его богатств перенесена в Тейшебаини (Кармир-Блур), который после основания его Русой II стал административным и промышленным центром Закавказья. Цитадель с дворцом правителя занимала площадь около 1600 квадратных метров, стены, выполненные из необожженного кирпича, на фундаменте из тяжелой каменной кладки поднимались на семиметровую высоту. Об общем виде, стенах и высоких башнях с бойницами можно судить по бронзовой медали, найденной в Топрак-Кале.
Рис. 4, 5. Изображения на бронзовом шлеме Сардури II. Ереван, Армянский исторический музей (по Пиотровскому)
На первом этаже было около 150 комнат, в некоторых сохранились гигантские кувшины для хранения вина или зерна. В комнате, украшенной настенной росписью, один из кувшинов содержал 96 бронзовых чаш. Предметы, найденные в разных частях здания, включают бронзовые щиты, шлемы, колчаны и другие предметы военного снаряжения, многие из них украшены рельефами животных, изображениями богов, воинов, священных деревьев и т. д. Все это, а также бронзовые предметы, найденные в Топрак-Кале, такие как орнаментальные фигуры крылатых львов, очевидно составлявшие часть украшений трона, костяные предметы из Алтин-Тепе, статуэтки (см. фото 3) и золотые украшения, из самых разных мест раскопок, показывают высокую степень развития искусства, сходного с ассирийским, но имеющего свои отличительные черты. Урарты проявляли отчетливую тенденцию к схематизации человеческих, животных и растительных форм. Большие бронзовые котлы с четырьмя головами быков, помещенными вдоль края, характерны для Урарту, они вывозились в другие страны, предположительно, вплоть до Италии.
Раскопки в западных и южных районах Урарту, главным образом в Алтин-Тепе, возле Эрзинджана, в Каялидере, в районе Муш и на Патмосе, севернее озера Ван, дополнили знания, полученные в Арин-Берде и Кармир-Блуре. Важнейшими из открытий стали остатки храмов, общие сведения о которых первоначально были известны по изображению храма Мусасир на рельефах из Хорсабада. В плане эти храмы имели форму квадрата с четырьмя контрфорсами по углам и были окружены мощеным двором, частично затененным крышей, опирающейся на столбы. Церемониальный зал (ападана) с тремя рядами колонн, обнаруженный в Алтин-Тепе, был украшен росписями на всех четырех стенах, а еще три расписанные комнаты образовывали северную сторону входного двора. Выполненные из камня гробницы, обнаруженные в тех же раскопках, по большей части состояли из вестибюля и комнаты для приношений, которые предшествовали собственно гробнице. Тела либо укладывали на пол, либо хоронили в каменном саркофаге.
Все эти открытия чрезвычайно важны для понимания более поздней истории Армении, хотя связь пока не является явной.
Не существует исторических записей, касающихся происхождения армян – индоевропейской нации. Начальные периоды их поселения в государстве Урарту и слияния с местным населением также остаются покрытыми тайной. Первое упоминание об армянском народе – термин «Армениой» – появилось у греческого историка Гекатея Милетского (около 550 г. до н. э.). Через триста лет страна, названная «Армина», упоминается Дарием I в тексте из Бехистуна (Биситуна). В разделе книги Иеремии, которую современные ученые относят примерно к 594 году до нашей эры, пророк созывает вместе против Вавилона «царства Арарат, Мини и Аскеназ». В это время государство Урарту (Арарат) вошло в Мидию, перестав быть самостоятельным царством, но его название продолжало существовать, и в вавилонской версии текста из Бехистуна Урарту употребляется вместо Армении.
По Геродоту, армяне мигрировали в Армению из Фригии, их вооружение было таким же, как у фригийцев. В IV веке до н. э. Евдокс, как утверждает Стефан Византийский в своей «Этнике», также отмечает их общее происхождение с фригийцами. Он указывает, что языки, на которых говорят эти две группы людей, очень похожи. Современные армянские историки имеют обыкновение недооценивать свидетельства Геродота и придавать большее значение, когда речь идет о формировании армянской нации, группе Хайаса-Аззи в верхнем течении Евфрата, а также Армини-Шуприи в регионе к западу от озера Ван.
Миграция армян, должно быть, происходила в несколько этапов. Представляется вероятным, что они, придя из Фригии, смешались с народом Хайаса-Аззи, а затем, воспользовавшись ослаблением и последующим уничтожением власти государства Урарту, со временем осели в Урарту и навязали свой язык, принадлежащий к индоевропейской группе, местному населению.
У армян сохранились некоторые легенды, связанные с происхождением их нации. Самая важная из них повествует о Беле и Хайке. В изложении историка Мовсеса Хоренского, Хайк, потомок Иафета, сына Ноя, восстал против титана Бела после разрушения Вавилонской башни. Он взял всю свою семью, насчитывающую около трехсот человек, а также других мужчин, и направился в землю Арарат, расположенную на севере. По пути он остановился у горы, подчинил ее обитателей, построил свой дом и отдал его Арменаку, сыну Кадмоса[1]. Продолжая путь на северо-восток, он достиг горной равнины Харк, где построил деревню, которую назвал Хайкашен (построенная Хайком). Услышав о неподчинении Хайка, Бел отправил своего сына с посланием, повелевавшим Хайку повиноваться приказам Бела. Но тот отказался, и Бел, собрав внушительные силы, выступил в боевой поход. Сражение произошло вблизи озера с соленой водой (озеро Ван). Эпическую битву вели две армии титанов, но Хайк, бывший искуснейшим лучником, выпустил стрелу, которая поразила грудь Бела. После смерти Бела его армия разбежалась. В честь этой победы Хайк построил деревню, которую назвал Хайк, а район получил имя Хайотс дзор (долина армян), а нация была названа хайк по имени своего эпонима. Мовсес Хоренский рассказывает и о потомках Хайка, чьи имена были даны разным провинциям и населенным пунктам Армении. Особенно об одном из них – Араме, слава о героических подвигах которого распространилась далеко за пределы его страны. Впоследствии соседние нации стали называть людей, живущих в его стране, арменами и армянами.
Как утверждает Страбон, армяне вначале обосновались в районе, называемом Асилизен (сегодняшний Эрзинджан) и вокруг истока Тигра (Зибана). Оттуда они перешли на восток до Калахены и Адиабены и заселили Армянское плато. После распада государства Урарту страна оказалась под властью мидян, а потом Ахеменидов. Некоторые урарты, вероятно, до той поры образовывали отдельную группу, потому что Геродот включил армян в тринадцатую сатрапию империи Ахеменидов, а урарты и другие остатки хурритов вошли в восемнадцатую сатрапию. К 401–400 годам до нашей эры, когда Ксенофон и его «десять тысяч» прошли через эти земли, весь бассейн западного Тигра и Евфрата, вероятно, находился в границах Армении. В том, что Ксенофон называет Арменией, а именно регионе к западу от Кентрита, правил Оронт, а Тирибаз правил на территории к северу от Тавра (в западной Армении).
В своем «Анабазисе» Ксенофон также дает некоторую информацию относительно социального устройства страны. Основу составляли кланы, а их главы управляли укрепленными сельскими поселениями, окруженными стенами и рвами. Эти старейшины племени – комархи – являлись местной администрацией, а сатрап отвечал за всю страну. Часть дани, выплачиваемой Персии, отдавалась лошадьми, которые, как утверждал Ксенофон, были меньше, но резвее персидских. Сельское хозяйство было весьма развито, и в деревнях, которые проходили «десять тысяч», они всегда находили изобилие пшеницы, ячменя, свежих овощей, всевозможных масел и вин. В честь них устраивались праздники, на которых подавалась баранина, козлятина, свинина, говядина и домашняя птица, разные сорта хлеба и специальный напиток, приготовленный на основе ячменя, который пили через соломинку. Люди жили вместе со скотом в землянках, имевших узкое отверстие сверху, через которое они попадали в свое жилище с помощью лестницы, для скота имелись отдельные входы. В одной из деревень Ксенофон увидел дом сатрапа, окруженный многими другими с башнями.
Специфическую информацию можно получить и из «Киропедии» Ксенофона, несмотря на несколько романтический характер произведения. Рассказ Ксенофона о взаимоотношениях Кира с царем Армении, о сцене суда, в которой старший сын царя Тигран, близкий друг Кира, выступает от имени отца, является, без сомнения, плодом воображения писателя. Тем не менее в нем имеются крупицы истины. Тигран был известен также и историку Мовсесу Хоренскому, и его можно идентифицировать как сына правителя Армении Оронта.
Первые работы профессора Манандяна, за которыми последовали труды С. Еремяна, К. Туманова и других ученых, пролили свет на одну из самых неизученных страниц армянской истории, то есть на века, непосредственно предшествующие началу правления Артаксиадской династии в 189 году до нашей эры. Сегодня установлено, что Оронтиды, семейство, имеющее ахеменидские корни, правили в Армении как сатрапы с 401 года до нашей эры, а после 331 года до нашей эры как цари, временами при сюзеренитете Селевкидов. Имена большинства представителей этой династии были увековечены на памятнике, воздвигнутом на Нимруд-Даге Антиохом I Коммагенским, который сам являлся отпрыском Ахеменидов.
Во времена правления Оронтидов Армении достигло влияние эллинизма, и высшие классы армянского общества даже использовали греческий язык. Греческие надписи были найдены в Армавире, первой столице Оронтидов, основанной в Араратской долине на месте древнего урартского города Аргиштихинили. О греческом влиянии говорит и существование греческого храма Аполлона и Артемиды, в котором служили, главным образом, греческие священнослужители. Одна из надписей, обнаруженных в 1927 году, интерпретирована как послание от Митры, верховного жреца храма Солнца и Луны, его брату Оронту IV, а другая касается трагической смерти царя.
Во время правления Оронта IV царская резиденция была переведена из Армавира на скалистый участок, расположенный недалеко от слияния рек Ахурян и Аракс. Новую столицу назвали Ервандашат по имени ее основателя Ерванда (армянская форма имени Оронт). Город был окружен высокими стенами, внутри которых во многих местах камни были вырублены до уровня реки, чтобы обеспечить доступ воды к жителям города. Железные лестницы вели к бронзовым воротам цитадели, причем в них были встроены всевозможные ловушки – мера безопасности против возможных покушений на жизнь царя. Все сокровища из Армавира были переправлены в Ервандашат, но идолы были помещены в небольшой городок, построенный немного севернее на левом берегу Ахуряна. Этот городок назвали Багаран, что означает «город богов». Брат царя Ерваз стал в нем первосвященником. Оронт-Ерванд также посадил обширный лес к северу от реки, куда свезли различных животных для охоты.
Основание ряда других городов Оронтидами тесно связано с развитием торговли и изменениями в экономике страны, ранее ориентированной исключительно на сельское хозяйство. Один отрезок важного торгового пути, связывавшего Центральную Азию с Черным и Средиземным морями, проходил по Араратской долине, и такие города, как Армавир и Ервандашат, вероятно, были узловыми для торговых отношений. До нас не дошло ни одной монеты, отчеканенной Оронтидами, однако в Армении найдено довольно много драхм и тетрадрахм Александра, золотых статиров и монет Селевкидов, что указывает на развитую торговлю с соседними странами.
Правление Оронтидов завершилось в конце III века до нашей эры. Местный правитель Арташес (Артаксиас), который, судя по арамейским письменным свидетельствам, найденным в Зангезуре, что в провинции Сюник, также претендовал на родство с Оронтидами, восстал против Оронта, победил его, захватил столицу Ервандашат и стал хозяином большей части царства Оронтидов. После поражения Антиоха III от рук римлян в сражении при Магнезии (190 г. до н. э.) Арташес объявил о своей независимости. Хотя его попытка захватить соседнюю Софену после смерти ее царя Зариатра успеха не принесла, царство Арташеса и так занимало территорию всего Армянского нагорья, раскинувшись от Евфрата на западе почти до Каспийского моря и от Кавказа на севере до Тавра.
Новая столица Арташат (Артаксата), «радость Арташеса», располагалась на берегу реки Аракс у его слияния с рекой Мецамор. Река, огибающая городские стены, служила дополнительным естественным укреплением, и только узкий перешеек был защищен рвом и обнесен частоколом. Плутарх сохранил предание, известное также Страбону, согласно которому Ганнибал из Карфагена после сражения при Магнезии отправился ко двору Арташеса. Обнаружив красивый, но никем не используемый участок земли, он составил план города и уговорил царя его построить. Довольный царь предложил Ганнибалу надзирать за работами – так был построен большой и величественный город Арташат. Многие современные историки считают рассказ Плутарха истиной, хотя нет никаких других письменных свидетельств пребывания Ганнибала в Армении. Статуи Артемиды и всех языческих божеств были перевезены в Арташат из Багарана, кроме статуи Аполлона, установленной на дороге за пределами города.
Армянская монархия достигла своего высшего расцвета при правлении Тиграна Великого. Несколько лет он провел при дворе парфянских царей в качестве заложника. Свою свободу он выкупил за семьдесят плодородных долин в окрестностях Атропатены. Его первым деянием после восшествия на трон в 95 году до нашей эры стал захват маленькой Софены. Так были объединены два отдельных царства, находившиеся на армянской территории. Что касается третьего, Малой Армении за Евфратом, оно было аннексировано Митридатом Евпатором Понтийским. Договор о дружбе и союзе, подписанный между двумя правителями, был скреплен браком Тиграна и дочери Митридата Клеопатры.
Внутренние беспорядки в Персии, последовавшие за смертью Митридата Великого, дали Тиграну возможность вернуть долины, которые ему до этого пришлось уступить. В победоносных кампаниях, предпринятых между 88 и 85 годами до нашей эры, он продолжил политику экспансии, оккупировал северную часть Месопотамии и навязал свой сюзеренитет мелким правителям, находившимся под покровительством парфян. После заключения мирного договора с Парфией Тигран получил титул «царь царей», ранее принадлежавший парфянским правителям. Затем он обратил свое оружие против западных стран, занял северную часть Сирии и двинулся далее в Финикию и Киликию. Также он захватил несколько городов Каппадокии. К 70 году до нашей эры Тигран стал одним из самых могущественных правителей Ближнего Востока, его обширная империя заняла территорию от Каспийского до Средиземного моря, от Кавказа до Палестины и Киликии.
Старые царские резиденции оказались слишком далеко от новых земель, пора была строить новую столицу. Ею стала Тигранакерта, расположенная, как утверждают некоторые ученые, на месте средневекового города Мартирополис (современного Майафаркина), у подножия Тавра на северном берегу Тигра. Таким образом, она оказалась в центре империи Тиграна, в непосредственной близости от царской дороги ахеменидских правителей, и была связана со всеми важными торговыми центрами.
Тигран не жалел усилий на укрепление и украшение своей столицы. Согласно Аппиану, городские стены, поднимавшиеся на высоту пятьдесят кубитов, были настолько широкими, что в них строили склады и конюшни. Крепкие стены также защищали цитадель. Как и все эллинистические города, Тигранакерта имела театр, где ставились греческие пьесы. Роскошный дворец был построен за крепостными стенами. Он был окружен садами, охотничьими угодьями и другими местами для развлечений. Чтобы населить свою новую столицу, Тигран заставил въехать туда жителей двенадцати разоренных им греческих городов, сюда также прибыли несколько греческих ученых, и Тигранакерта стала центром распространения греческой культуры в Армении. Здесь также жила высшая армянская знать, и Плутарх рассказывает, что и простые люди, и знать, подражая царю, старались украшать свой город.
Во время победоносных кампаний Тиграна Рим некоторое время сохранял нейтралитет, но он был недолгим. Создание могущественной иностранной империи шло вразрез с его интересами и к тому же угрожало его последним завоеваниям в Малой Азии. Победив Митридата Евпатора Понтийского, Рим обратил оружие против Тиграна. Поводом для этого стал отказ Тиграна выдать Митридата, который нашел убежище при его дворе. Быстрым скрытым броском римляне вторглись на территорию Армении, и Лукулл осадил Тигранакерту. Поспешно собранные Тиграном войска были разбиты, греческие наемники открыли перед римлянами ворота столицы, и город был безжалостно разграблен солдатами. Лукулл мог торжествовать.
Падение Тигранакерты нанесло смертельный удар империи Тиграна, поскольку все завоеванные им западные земли теперь приняли сюзеренитет Рима. На исконно своей земле, Армянском нагорье, войска Тиграна пока сдерживали армии Лукулла и даже нанесли им некоторый урон. Но после прибытия подкрепления, возглавленного Помпеем, до сей поры отчаянно сопротивлявшийся Тигран был вынужден искать мира (66 г. до н. э.). То, что было обширной империей, теперь уменьшилось до чисто армянских территорий, попавших под гегемонию Рима.
Установление в Малой Азии власти Рима создало политическую ситуацию, которая повлияла на будущую историю Армении. Страна теперь превратилась в некий буфер между двумя могущественными и враждующими империями – Римской и Иранской. Такое положение сохранилось и когда на смену Риму пришла Византия, а арабы завоевали Персию. Каждая из этих мощных империй стремилась обладать естественным бастионом, образованным Армянским нагорьем. Господствуя над долиной Евфрата, восточные империи имели легкий доступ в Малую Азию, и в то же время территории вокруг Евфрата и притоков Тигра обеспечивали удобный путь для западных государств в Иран и Месопотамию. В дополнение к этим стратегическим преимуществам контроль над армянскими войсками, особенно кавалерией, известной своим героизмом, являлся весомым дополнением к военному потенциалу противоборствующих армий. И наконец, поддерживая по очереди различные политические партии внутри Армении, ее соседи поощряли постоянное скрытое соперничество крупных феодалов, соперничество, которое, ослабляя центральную власть царя, стало одним из факторов, способствовавших потере национальной независимости.
После свержения в конце I века до нашей эры с престола последнего правителя династии Арташесидов в стране стали править иностранные цари, которые назначались то Римом, то Парфией, в зависимости от того, кому на конкретном историческом этапе сопутствовала военная удача. Рандейский мир на некоторое время установил modus vivendi. Тиридат, брат парфянского царя Вологеза, был назначен последним царем Армении и признан Римом. Так Тиридат стал основателем династии Аршакидов. В сопровождении эскорта из 3000 кавалеристов он совершил путешествие в Рим, где был коронован самим Нероном во время пышной церемонии в Форуме. Тиридату было разрешено восстановить древнюю столицу Артаксату. В этих работах приняли участие римские архитекторы, посланные Нероном.
Война между Римом и Ираном, вспыхнувшая с новой силой, как и следовало ожидать, повлияла на судьбу Армении. Ситуация стала критической, когда Сасаниды разгромили парфян (226) и пришли к власти. Уничтожение их парфянской династии и убийство брата их царя привело к сближению между Арменией и Римом. Тиридат III, нашедший убежище в Риме, около 287 года стал царем Армении. Сорокалетнее перемирие, определенное в Нисибском договоре (298) между Римом и Ираном, принесло долгожданную мирную передышку, во время которой страна могла залечить раны, нанесенные вторжениями и войнами, которые велись на ее земле. Новая столица была построена в Двине, недалеко от реки Азат, притока Аракса, и большая часть населения Арташата перебралась туда. Царь Хосров также посадил огромный лес на обоих берегах реки Азат, куда свезли разных животных.
Как только завершился период перемирия, иранский царь Шапур II захватил Месопотамию и вторгся в Армению. С небольшими перерывами война продолжалась пятьдесят лет. На протяжении долгих столетий постоянных военных действий армянские правители стремились сохранить целостность территории и хотя бы в какой-то степени национальную независимость. Потомки Аршакидов занимали трон практически постоянно. Они управляли внутренней политикой государства, и социальное феодальное устройство оставалось неизменным. После того как государственной религией в начале IV века стало христианство, власть церкви возросла и ее руководители стали играть важную роль в делах государства. Ситуация изменилась после подписания в 387 году Мира между Византией и Ираном.
Благодаря этому договору Армения разделялась на два вассальных государства, подчиненных соответственно Византии и империи Сасанидов. В это время Персия находилась на вершине могущества и получила большую часть страны, иными словами, все территории, лежащие к востоку от линии, проходящей через Теодосиополис (Эрзерум) на севере и Мартирополис (Майафаркин) на юге. В византийской Армении царь Аршак III сохранил номинальную власть, но после его смерти преемник назван не был, и страна перешла под надзор армянских комесов, а затем главнокомандующего войсками Армении. В персидской Армении армянский царь сохранял номинальную власть до 428 года, но после смерти последнего отпрыска царского дома страной стал управлять персидский наместник марзпан. Следующее разделение Армении произошло в 591 году после новой войны между Персией и Византией, причем на этот раз последняя, обладавшая большим могуществом, получила более значительную часть. Теперь демаркационная линия шла от Тифлиса на севере до Дара на юге, проходя мимо Двина, Маку и озера Урмия.
Условия в обеих частях существенно отличались. Византийская политика была направлена на уничтожение феодальной системы армян и центров национального сопротивления, основанных нахарарами – феодальными князьями. Она стремилась распространить на эти земли, теперь ставшие частью империи, византийскую систему управления. Император Зено уничтожил наследственную передачу власти нахарарами старшему сыну. Он предписал, чтобы она отныне переходила к человеку, выбранному императором, как было в других частях империи. Дальнейшие изменения ввел Юстиниан. Византийская Армения была отдана под власть архонт тон архонтона (титул правителя византийской Армении). Два эдикта, увидевшие свет в 535 и 536 годах, дали дочерям равные права с сыновьями и, более того, давали дочерям право на приданое. Постепенно феодальные владения оказались раздробленными, и власть главы дома значительно уменьшилась.
В персидской Армении правители уважали существующую социальную и политическую организацию. Даже после замены царя марзпаном они не пытались модифицировать феодальную систему, которая имела сходство с существующей в их стране. Никаких изменений не было внесено в наследственное законодательство, нахарары сохранили большинство своих прежних привилегий и прерогатив, они продолжали содержать собственную кавалерию, но, будучи вассалами персидского царя, были обязаны отдавать свои войска ему на службу во время войны. Ряд марзпанов были выбраны из числа армянской знати. Столь благоприятные условия сложились из-за относительной слабости персов. Но со временем их правление стало более жестким, и, главным образом, по религиозным каналам была предпринята попытка «иранизации» страны. Растущее недовольство переросло в открытый бунт, когда Яздгард III потребовал, чтобы они отказались от христианской веры и приняли маздаизм. Церковь, знать и простые люди сплотились вокруг своего главнокомандующего – Вардана Мамиконяна. Они решили поднять вооруженное восстание, несмотря на неблагоприятные условия, сложившиеся на тот момент: часть кавалерии находилась в персидской армии, занятой войной с гуннами, а византийцы отказались поддержать восстание. После мелких стычек, из которых армяне с помощью грузинских и албанских войск вышли победителями, 26 мая 451 года состоялось решающее сражение на равнине Аварайра. Историк Эгише дал подробное описание эпической битвы между преобладающими силами персов, включая отборные войска «бессмертных» на слонах, и маленькой армией отважных людей, сражавшихся за веру и независимость. Предшествовавший ей вечер был кануном Троицына дня, его провели в бдении, новообращенных в армии крестили, они получили Святое причастие. Несмотря на отвагу и упорство, маленькая армянская армия, обескровленная отступничеством нахараровира-нофилов, была разбита. Вардан Мамиконян, цвет армянской знати и очень много доблестных солдат пали на поле брани. Имена всех предводителей были записаны историками. Эти люди были увековечены как мученики веры, и их имена поминаются на ежегодной службе, проходящей в армянских церквях.
Хотя повстанцы потерпели поражение, бунт не был окончательно подавлен и в горных районах продолжалась партизанская война.
Восстание грузинского царя Вахтанга Горгослани, призвавшего на помощь армян, стало искрой, от которой разгорелось новое пламя бунта в Армении. На тайной встрече Ваган Мамиконян, племянник Вардана, и все крупные феодалы торжественно поклялись объединить силы против общего врага. Война, начавшаяся в 481 году, с переменным успехом продолжалась до 484 года. Персам, потерпевшим сокрушительное поражение в войне с гуннами, пришлось договариваться с армянами. Была восстановлена свобода религии, признаны права и привилегии феодалов, а Ваган Мамиконян стал марзпаном. В годы его правления, а также его непосредственных преемников, Армения была фактически вассальным государством. После 555 года марзпанами снова стали назначаться персы. Мирный договор 591 года, подписанный между Византией и Персией, привел ко второму разделу Армении, о котором упоминалось выше.
Выход на политическую сцену арабов серьезно изменил общую ситуацию. Их вторжения начались в 640 году, и в 652 году армянский военачальник Теодор Рштуни был вынужден признать сюзеренитет арабов.
С возобновлением войны между византийцами и арабами города и провинции неоднократно переходили из рук в руки противоборствующих империй. Ситуация усложнилась разногласиями в рядах нахараров, одни из которых отдавали предпочтение византийцам, а другие становились на сторону арабов, вначале проявлявших себя более либеральными властителями, чем греки. Сирийский историк Дионисий из Тель-Мара, который был в Армении в 716–717 годах, утверждает, что страна, когда-то отличавшаяся множеством жителей, обилием виноградников, засеянных злаками полей и роскошных садов, была пустынной и безжизненной. Арабское правление стало более жестоким, когда Аббасиды свергли династию Умайадов, и бунты были безжалостно подавлены. Многим нахарарам вместе с семьями и сторонниками пришлось искать убежища на византийских землях. Этот массовый исход имел самые серьезные последствия. Причем они заключались не только в том, что люди лишились своих предводителей и защитников. Покинутые земли немедленно населили мусульманские эмигранты. Так появился ряд арабских эмиратов, ставших преградой для объединения страны после ее освобождения от иностранного ига.
Война между арабами и Византией возобновилась в середине IX века, и успехи византийских армий благоприятствовали тем, кто, как армяне и грузины, страдали от арабского угнетения. Армянское восстание 851 года было подавлено только после долгой и отчаянной борьбы, и все нахарары были отправлены пленниками в Самарру. Но по мере победоносного наступления византийцев страх перед другими восстаниями вынудил арабов выбрать более мягкую политику по отношению к армянам. В 861 году калиф освободил нахараров и назначил Ашота Багратуни «князем князей Армении, Грузии и земель Кавказа». Этот титул, помимо всего прочего, давал право устанавливать налоги.
Багратуни – знатная феодальная династия того времени. Они не участвовали в армянском восстании 774–775 годов и сохранили свои земли и положение. Калифату была необходима помощь Багратуни против арабских эмиров Армении, стремившихся к независимости, поэтому Гарун аль-Рашид пожаловал главе дома титул князя Армении и назначил младшего брата генералом армянских вооруженных сил. С тех пор семейство Багратуни постепенно увеличивало свое благосостояние, а их владения раскинулись от Тарона на юго-западе Армении до провинций Ширак и Аршаруник на севере. После смерти главы семейства Мамиконян он стал обладателем провинции Багреванд. В это же время он вступил в союз и установил дружеские отношения с семейством Артструни из Васпуракана и феодалами восточной провинции Сюник. Более того, его поддерживал глава церкви – католикос, резиденция которого находилась в его владениях. В 885–886 годах собрание нахараров и высшего духовенства избрало его царем Армении. Калиф подтвердил это избрание, прислав Багратуни корону, хотя все еще продолжал считать армян своими вассалами и требовать дань. Ашот был достаточно осторожен, чтобы держаться подальше от войны между Византией и арабами, и вскоре после своего избрания получил корону еще и от императора Василия I, также армянина.
Монархия, восстановленная после перерыва в более чем три столетия, сталкивалась с серьезными трудностями. Они возникли, когда на трон взошел Смбат (890–914), которому явно не хватало мудрости и осмотрительности его отца Ашота. Род Арцруни из Васпуракана, соперничавший с Багратуни, располагал обширными владениями, которые протянулись от провинции Айрарат на севере до озера Урмия на юго-востоке. Ашот заручился поддержкой этого могущественного семейства, но неумный шаг Смбата разрушил союз: он уступил князю провинции Сюник город Нахичевань, находившийся в пределах провинции Васпуракан. Оскорбленный этим Гагик Арцруни стал искать помощи у Юсуфа, эмира Азербайджана и давнего врага царя Смбата. Ничто не могло быть более приятно для арабов, чем эта просьба о помощи, ведь одной из постоянных целей их политики было разжигание вражды между феодальными родами, призванной ослабить авторитет центральной власти. По рекомендации Юсуфа калиф в 908 году даровал корону Гагику, и, таким образом, регион Васпуракан стал отдельным царством, первым из нескольких, появившихся в течение столетия. Юсуф и Гагик объединили силы и в 914 году разгромили царские армии. Юсуф убил Смбата, предварительно подвергнув его жестоким пыткам, и отправил его тело в Двин, чтобы прибить к кресту. Неудовлетворенный этой победой, Юсуф снова повел армии в бой, чтобы уничтожить царство Багратидов, и он вполне мог одержать победу, если бы не смелость и энергия сына Смбата Ашота II, ставшего преемником отца. Вокруг царя сплотились многие нахарары, а Гагик, раскаявшийся в своем необдуманном поступке, вышел из союза с Юсуфом. В партизанской войне, которая продолжалась несколько лет, армянам помогали союзники из Иберии и Албании. Иберийский правитель Адарнас возложил корону на голову Ашота, так же как он сам в свое время получил ее из рук его отца. Сближение с Византией было достигнуто при посредничестве историка Иоанна Католикоса, который состоял в переписке с патриархом Аттиком и императором Константином Порфирогеном. По приглашению императора Ашот посетил Константинополь, где был принят с пышными почестями, вернулся домой с богатыми подарками и, что более важно, в сопровождении византийского контингента. Ашот и его союзники успешно сражались со своими врагами, так же как и с непокорными нахарарами, и арабам пришлось уступить. Ашот получил корону и титул царя царей. Это сделало его теоретически сюзереном всех остальных правителей Армении, и после примирения Гагик согласился считаться только царем Васпуракана.
Однако царь из Багратидов был лишь немногим более чем primus inter pares, и его власть редко распространялась за пределы царских владений. Феодальная организация Армении была одновременно ее силой и ее слабостью. Известные своей смелостью, превыше всего ставящие свою независимость, нахарары энергично защищали свои владения. Наличие этих очагов сопротивления не позволяло оккупационным силам установить полный контроль над страной. Но если бы нахарары сумели объединиться и подчинить свои личные амбиции общественным интересам, они спасли бы свою страну от многих несчастий, даже если бы в конце концов не устояли перед превосходящими силами могущественных соседей.
Обычай выделения территории для младших сыновей был еще одной причиной слабости. Частично из-за этих операций, частично из-за действий князей, имевших обыкновение возвышать свои владения до ранга царств, страна оказалась разделенной на множество отдельных государств. В 961 году Ашот III позволил своему брату стать царем Карса, уступив ему провинцию Вананд. Своему третьему сыну он отдал область Ташир и прилегающие регионы. В 982 году они составили отдельное царство со столицей Лори. К концу правления Багратидов все, что осталось от царских владений, было поделено между двумя братьями – Ашотом IV и Иоанном-Смбатом III. В 968 году царство Васпуракан было поделено между тремя братьями. К списку отдельных государств следует добавить Тарон и Сюник, возвысившиеся до ранга царств.
Несмотря на раздробленность, Х и начало XI века стали эпохой процветания и благополучия. Аббасиды, находившиеся под постоянным давлением византийских армий, были не в том положении, чтобы серьезно вмешиваться в армянские дела. Местные мусульманские эмиры приняли сюзеренитет Багратидов, и нашествия соседних мусульманских династий, в первую очередь Хамданидов, были непродолжительными. Внутренняя ситуация давала больше поводов для размышлений. Знать, торговцы и ремесленники выгадали от возрождения торговли, но численность свободного крестьянства в стране снизилась. Крупные землевладельцы, среди которых были и важные монастыри, имели тенденцию поглощать собственность мелких владельцев, сводя крестьянина к положению раба. Произошло несколько народных восстаний, главным образом в области Сюник, где богатый монастырь Татев приобрел, путем покупки или пожертвования, несколько деревень. Крестьяне не желали отказываться от своей земли, они нападали на монастырь, но были подавлены после вмешательства княжеской армии. Серьезные беспорядки происходили под влиянием еретической секты тондракийцев, последователей павликан. В Х и XI столетиях в нескольких армянских областях тон-дракийцы имели множество приверженцев преимущественно в среде простых людей. Последние, несомненно, видели в отдельных принципах доктрины тондракийцев, таких как отрицание деятельности церкви, религиозных таинств и обрядов, и особенно в отрицании власти духовенства, выражение своей оппозиции богатым классам. В преследовании тон-дракийцев светские власти объединились с церковными, но остатки этого движения просуществовали довольно долго.
Правление Гагика I (989—1020) является апогеем правления Багратидов. В Армении царили мир и процветание, царь украсил Ани роскошными зданиями. В 961 году столица была переведена в этот город, расположенный на высоком плато и защищенный с востока и юго-востока глубоким ущельем Арпачая (Ахуряна), притоком Аракса, а с запада – долиной Аладжа, «долиной цветущих садов». Рост города был таким быстрым, что менее чем через сорок лет после сооружения крепостных стен была построена вторая линия укреплений (см. фото 2), утроив площадь столицы. Были возведены дворцы и церкви, и Ани стал городом тысячи и одной церкви.
Рис. 6. План Ани: а – двойная линия укреплений; б – цитадель; в – собор; г – церковь Святого Григория царя Гагика I; д – церковь Святого Григория Тиграна Оненца; е – церковь Святого Григория Абугамренца; ж – церковь Святых Апостолов; з – церковь Святого Спасителя; и – часовня Пастыря за городскими стенами
После смерти Гагика наступил период быстрого упадка. Соперничество между его сыновьями закончилось разделом, в очередной раз уменьшившим царские владения. Отсутствие сильной руки у руля, так же как единства между отдельными царствами и княжествами, оказалось роковым в то время, когда Византия быстро захватывала все новые земли, а на Востоке появились могущественные враги – турки-сельджуки. Еще в 966–967 годах Византия аннексировала Тарон; византийские силы под командованием имперского военачальника получили сильную позицию на юго-востоке Армении. С приобретением владений Давида II армянское владение иберийских Багратидов также перешло в руки византийцев; оно вошло в состав провинции Апахуник, лежащей к северу от озера Ван, столицей которой стал город Манцикерт. В 1021–1022 годах царь Васпуракана, подвергшийся сильному давлению сельджуков, уступил свое царство Василию II. Этому акту сопутствовало массовое бегство царских вассалов и придворных, а также части населения. Так все восточные и южные провинции Армении стали частью Византийской империи. Остальные царства оказались в опасной ситуации и не могли надеяться долго выдержать возрастающий натиск византийцев, независимо от того, был он прямым или косвенным.
Царь из династии Багратидов Иоанн-Смбат II, опасаясь репрессий за помощь грузинскому правителю, назвал Василия II своим наследником. После его смерти претензии императора были поддержаны провизантийскими элементами в Ани, действующими в первую очередь в собственных интересах. В борьбе, продолжавшейся два года, национальная партия в конце концов одержала верх. Византийские армии были отброшены, и юный князь Гагик был коронован царем (1042). На протяжении трех лет он энергично боролся против вооруженных сил византийцев, эмира Двина, которого подстрекали византийцы, и отразил нападение царя Лори. Однако обманом его завлекли в Константинополь и вынудили отречься. Сопротивление населения Ани и его предводителей оказалось бесполезным. Византийцы овладели городом и всем царством. Вскоре после этого Григорий Магистр уступил свое владение византийцам, а в 1064 году царь Гагик из Карса был вынужден поступить так же. Только маленькие царства Лори и Сюник сохранили некое подобие независимости. Имперская политика аннексий была пагубной не только для Армении, но и для самой Византии. Империя находилась не в том положении, чтобы заменить достаточными вооруженными силами распущенные армянские армии, и это открыло путь туркам-сельджукам в жизненно важные области Малой Азии. Нашествие сельджуков в Армению началось в 1048 году и продолжалось с нарастающей силой. В 1064 году пал Ани, за ним последовал Карс, который не остался надолго в руках византийцев. После поражения византийцев в Манцикерте в 1071 году вся Армения оказалась под властью сельджуков.
Подъем могущества Грузии начался при царе Давиде IV (1089–1125), известном как Строитель, и продолжался во время правления его правнучки царицы Тамары (1184–1213). После освобождения своей земли от сельджуков грузинские правители двинулись в Армению. Освобожденные районы включали территорию Ани, Карс, Лори, Бжни и Сюник, а также важный город Двин. Теперь все северные, центральные и восточные области Армении оказались под сюзеренитетом Грузии и непосредственным управлением армянских или арменизированных феодальных князей. Захариды, главнокомандующие грузинскими и армянскими армиями, стали наиболее могущественными среди новой знати, их владения включали Араратскую долину и окрестности озера Севан. Их резиденция находилась в Ани. Орбеляны, занимавшие аналогичное положение, владели областями Сюника. Другие феодальные князья были вассалами этих двух могущественных родов. Во второй половине XII века и первой четверти XIII, то есть до появления монголов, Армения была практически независимой и процветающей. Следуя примеру первых нахараров, новая знать, так же как и богатые торговцы, такие как Тигран Оненц из Ани, одаривали монастыри и возводили религиозные и светские здания. Литературные занятия, почти прекратившиеся во время оккупации сельджуков, возродились и продолжались даже при монголах.
Хотя нашествия монголов, начавшиеся в 1120 году и завершившиеся в 1236 году полной оккупацией Армении, были разрушительными, они в первое время серьезно не влияли на внутреннюю жизнь. Армения, как и Грузия, теперь была вассалом Великого хана, платила ему дань и поставляла войска. Князья, перешедшие к монгольскому двору, были восстановлены в своих феодальных правах, но были обязаны являться ко двору по первому вызову. Став частью обширной Монгольской империи, Армения получила явную выгоду от активной международной торговли, да и экономическая ситуация постепенно улучшилась. Но северные города – Двин, Ани и Карс – больше не занимали главенствующего положения, поскольку южный маршрут вдоль северного берега озера Ван использовался значительно чаще. При монголах население армянских территорий пользовалось религиозной свободой, притеснения начались только после обращения монголов в ислам. Таким образом, Армения вначале имела определенную степень независимости, которой пользовалась на протяжении XIII и части XIV века. Между армянской и монгольской знатью установились весьма дружественные отношения. Некоторые армянские князья присутствовали в 1246 году на выборах Гуюка Великим ханом. Историк Вардан несколько раз посещал монгольский двор и был специально приглашен Хулагу на Великое собрание в июле 1264 года. Другой историк, Степанос Орбелян из Сюника, был свидетелем крещения сына хана Аргуна. Армяне были знакомы с восточными языками и часто служили переводчиками. Князь Смбат из Сюника знал грузинский, уйгурский, персидский и монгольский языки. Фламандский путешественник Виллем Рубрук встречал армянских священнослужителей, знавших турецкий и арабский, а при дворе Мангу познакомился с армянским монахом по имени Саркис, который помогал ему «с языками». Установлению дружеских отношений также способствовал союз между монголами и армянскими царями Киликии.
Несмотря на эти контакты, армянские князья занимали не то положение, чтобы иметь возможность предотвратить многие акты беззакония и домогательства монголов, которые все больше вмешивались во внутренние дела. После переписи 1254 года был введен специальный налог, и монгольское иго стало тяжелой ношей для населения. Войны, ведущиеся монголами, в которых армянам приходилось участвовать, лишили страну крепких здоровых мужчин. Ситуация еще более ухудшилась, когда, с ослаблением могущества монголов, на Армению стали совершать набеги разные кочевые племена, в первую очередь туркменские, разоряя армянских крестьян. Окончательный удар был нанесен Тамерланом, орды которого вторглись в страну в конце XIV века. С тех пор все остатки национальной независимости Армении исчезли.
На предыдущих страницах часто говорилось о византийских завоеваниях и аннексии армянских земель, а также о том, что большая часть армянского населения осела на византийских территориях. Роль, которую эти люди играли в империи, является важной частью византийской истории, она изучена и изложена в ряде книг и статей. Но она также составляет существенную главу истории армянского народа, а потому будет рассмотрена в настоящей книге, по крайней мере кратко.
Армяне были одной из наиболее влиятельных и важных этнических групп в гетерогенном населении Византийской империи. Они преобладали в армии и в плане численности, и в плане военной сноровки как простых солдат, так и руководителей. Прокопий упоминает о шестнадцати армянских полководцах в армиях Юстиниана, не говоря уже об известном военачальнике Нарсесе. Еще большее число армян занимало ведущее положение в вооруженных силах в VII–XI веках, и Византия обязана своими успехами в победоносных кампаниях против арабов в первую очередь таким армянским полководцам, как Петронас, брат императрицы Феодоры, и, конечно, Иоанн Куркас (Гурген).
Армяне занимали важное положение и в административной деятельности. Некоторые из них были назначены правителями различных областей, занимали они и императорский трон. Начиная с Ираклия и в течение нескольких веков после него большинство великих императоров были армянами. Так называемая Македонская династия была армянской. Василий I, хотя и родился в Македонии, был армянином. В X веке даже захватчики – Роман Лекапен, Никифор Фока и Иоанн Цимиский – частично или полностью были армянами. В действительности почти каждая ключевая фигура в сфере административного управления имела армянские корни, причем это было настолько очевидно, что некоторые современные историки IX и X века называют греко-армянским периодом. В XI веке представители ряда армянских семейств продолжали занимать важные посты в византийской администрации.
Армяне не остались в стороне и от интеллектуальной жизни империи. Варда, брат императрицы Феодоры, десятилетие правления которой (856–866) считалось одним из самых блестящих в византийской истории, восстановил в Константинополе университет, поместил во дворце Магнаврскую школу, тем самым заложив основу для возрождения науки и культуры в IX–X веках. Руководство университетом он доверил другому армянину – Льву Философу, или Математику, – человеку энциклопедических знаний. Дядя Льва Математика – патриарх (837–841) Иоанн Грамматик – был широко образованным человеком, которому во многом обязан своими знаниями Лев Математик.
Таким образом, армяне внесли немалый вклад в величие Византийской империи, причем в самых разных областях. Большие возможности, предлагаемые обширной и могущественной империей, позволили им сыграть значительно более важную роль, чем в собственной стране.
Во второй половине Х века после покорения Киликии и северной части Сирии византийским императором Никифором Фокой христианские иммигранты – армяне составляли их большинство – обосновались в городах и крепостях, из которых было изгнано мусульманское население. К концу века армян на этих территориях было уже достаточное количество, чтобы обеспечить назначение епископа в Тарсе и другого в Антиохии. В течение XI века сюда продолжали прибывать новые армянские иммигранты, некоторые из Каппадокии, где они сопровождали царьков и мелких правителей, которым были пожалованы владения на территории империи в обмен на их захваченные царства, другие непосредственно из Армении после ее завоевания сельджуками. Переселение армян в Киликию открыло новую страницу в их истории. Они впервые оказались в стране, имеющей открытый выход к морю, и вступили в контакт с новыми народами. Их поселение в Киликии совпало с Крестовыми походами и созданием латинских королевств и стран Леванта. В этой новой ситуации цивилизация, развившаяся в Киликии, во многих аспектах отличалась от существовавшей в Армении.
Ключевые позиции в Киликии занимали два армянских рода: Хетумиды, хозяева фортов Паперон и Ламброн в западной Киликии, контролировавшие южный выход Киликийских Врат и путь, который проходил через Анатолийское плато прямо к Тарсу на Киликийской равнине, и Рубениды. Последние, обосновавшиеся в горных районах восточнее Киликийских Врат с резиденцией в Вахке, в политическом плане были намного амбициознее и стремились к власти. История первого столетия их правления изобилует попытками Рубенидов спуститься со своих гор на плодородные земли Киликийской равнины, захватить города, лежащие на торговых путях, и выйти на побережье. Чтобы защитить себя от нападений северо-западных соседей – сельджуков из Иконии, – Рубениды хотели получить полный контроль над Киликийскими Вратами, и это стало причиной их конфликта с Хетумидами. Попытки Рубенидов обезопасить свои восточные границы, контролируя проходы гор Аманус, привели к военному столкновению с князьями Антиохии. Более того, им пришлось обороняться от посягательств других латинских правителей, которые желали расширить свои владения за счет армянских территорий. Но на протяжении всего этого периода основным противником оставалась Византия, которой все еще принадлежала Киликия.
Набеги преемников первых Рубенидов Тороса I (1100–1129) и его брата Левона (Льва) I (1129–1137), захвативших несколько городов на равнине, встревожили византийский двор. Экспедиция, которую возглавил Иоанн Комнен, вернула эти города, а по пути в Сирию зимой 1137/38 года завершила завоевание Киликии. Левон, его жена и два сына были увезены в Константинополь, – казалось, что армянское правление в Киликии закончилось.
Рис. 7. Киликия и соседние территории (по Рунсиману)
Борьба возобновилась через несколько лет, когда Торос, младший сын Левона I, бежал из Византии. Торос объединил вокруг себя армян восточной части Киликии и при поддержке своего брата Стефана и кузена Жослена – графа из Эдессы – сумел вернуть часть утраченных владений. Армянское управление снова вернулось на Киликийскую равнину, опять обеспокоив Византию. Тогда в 1158 году Византия выслала сильные экспедиционные войска, подготовка которых держалась в большом секрете. Они застали Тороса врасплох и с триумфом прошли по Киликийской равнине. Однако последствия поражения армян на этот раз оказались менее серьезными. Подчинившемуся Торосу было позволено сохранить свои горные цитадели, и в Киликии было восстановлено армянское баронство при сюзеренитете Византии. Несмотря на неудачи, Торос сумел заложить фундамент, на котором его преемники могли вести строительство. Рубен III (1175–1187) захватывал города на равнине, которые византийцы, истощив свои силы, уже не могли защищать. Оккупация всей территории, протянувшейся от Исаурии на западе до хребта Аманус на востоке, была завершена братом Рубена Львом II, во время правления которого баронство возвысилось до ранга царства. В 1198 году Левон с большой торжественностью короновался в кафедральной церкви Тарса, был помазан армянским католикосом и принял из рук папского и имперского легата Конрада, архиепископа из Майнца, царские регалии, посланные римским императором Генрихом VI. Сирийский патриарх-якобит, греческий митрополит Тарса, другие священнослужители, а также многочисленные феодальные князья, среди которых были греки и франки, имевшие здесь владение под сюзеренитетом Армении, присутствовали на церемонии. Византийский император также признал возвышение Левона I, прислав ему корону.
Изменение статуса от баронства до царства и создание сильного христианского государства, восторженно описываемое армянскими писателями как реставрация древнего царства, было важным и с точки зрения европейцев. Ведь положение народов, говорящих на романских языках, в Леванте было серьезно ослаблено мусульманскими завоеваниями. В 1144 году была захвачена Эдесса, вскоре после этого графство было уничтожено. Иерусалим пал в 1187 году, и три крупных города – Антиохия, Тир и Триполи – подвергались сильному давлению Саладина. Левон обеспечил в своем царстве единство, уничтожив власть Хетумидов из Ламброна. Своей второй женитьбой, а также благодаря браку дочери и племянницы, он установил полезные контакты с правителями Кипра и Иерусалима, а также с византийским императором Никеи. Даровав земли военным орденам госпитальеров и тевтонских рыцарей, он привлек их к защите границ царства. Чтобы стимулировать развитие торговли, он открыл порты Киликии итальянским купцам, дав специальные привилегии генуэзцам, венецианцам и жителям Пизы. Куда меньше ему сопутствовал успех в войнах с сельджуками Иконии, однако он сумел сохранить целостность территории.
Левон мечтал о создании франко-армянского государства, получив контроль над Антиохией. Имея в виду именно эту цель, он устроил брак своей племянницы и предполагаемой наследницы Алисы и Раймунда, старшего сына князя Антиохии Боэмунда. Раймунд умер раньше своего отца. Его сын Раймунд Рубен стал наследником Боэмунда и в 1216 году князем Антиохии после смерти своего деда. Права Раймунда Рубена оспаривал Боэмунд из Триполи, младший сын Боэмунда Антиохийского. После войны, продлившейся три года, Раймунд Рубен был смещен[2]. На пути реализации амбициозного проекта Левона лежало слишком много трудностей. Если бы его планы были претворены в жизнь, создание христианского государства, более могущественного, чем все существующие государства Леванта, могло бы изменить ход истории.
Правление Левона, а также значительный период правления его дочери Забел (Изабеллы) и Хетума I (1226–1269) были временем процветания и могущества. Брак Забел и Хетума, сына Константина из Ламброна, положил конец извечной вражде двух родов – Рубенидов и Хетумидов. Благодаря ему на троне оказался отпрыск культурного, образованного рода, больше, чем Рубениды, заинтересованного в развитии интеллектуальной жизни.
Монголы, орды которых пронеслись по Армении и Грузии и вторглись далеко в Анатолию, в то время представляли собой самую серьезную угрозу. Понимая, что только союз с ними может спасти его царство, Хетум в 1247 году отправил своего брата коннетабля Смбата со специальной миссией в Каракорум. Краткая информация об этом путешествии известна благодаря письму, написанному Смбатом кипрскому королю Генри I, которое передано Гийомом де Нанжи в его «Житии Людовика Святого». Сам Хетум посетил Великого хана Монгка в 1253 году. Он был первым христианским правителем, прибывшим к монгольскому двору по собственной воле, и неоднократно повторял свои визиты ко двору Ильхана после захвата монголами Багдада. Армяне, признав сюзеренитет монголов, были обязаны оказывать им военное содействие и платить дань, но они были абсолютно свободны во всех внутренних делах, даже более того, имели обещание монголов помогать в защите царства. Желая установить дружеские взаимоотношения с монголами, Хетум имел далеко идущие планы. Он верил, что только с их помощью христианские государства Леванта смогут оказать адекватное сопротивление мусульманам и даже победить их. Поэтому он старался склонить латинских князей к сотрудничеству с монголами. Но ему удалось убедить только своего родственника – Боэмунда IV из Антиохии, который вместе с армянами воевал против Аюбидов и вошел в Алеппо и Дамаск вместе с монгольскими армиями.
Союз с монголами был полезен до тех пор, пока их армии одерживали победы. Но армянам пришлось ощутить и обратный эффект, когда власть монголов в Сирии ослабела, а Киликия стала одной из основных целей султанов Египта. Набеги мамелюков во второй половине XIII века становились все более опасными. Вооруженные силы, которые армянам удалось собрать, значительно уступали мощным египетским армиям. В Киликию снова и снова вторгались чужеземцы, грабя и разрушая города на равнине, и только в горных районах армяне могли организовать более или менее эффективное сопротивление, но даже горные крепости не всегда были должным образом защищены. В 1292 году крепость Хромкла, епархия католикоса, пала после тридцатитрехдневной осады. Католикос был взят в плен, а ценные реликвии, собранные в церкви и резиденции патриарха, похищены или уничтожены. Союз с монголами, возрожденный Хетумом II, и дружеское расположение Газана к христианам, хотя он и исповедовал ислам, на некоторое время пробудили надежды. Только преемники Газана оказались куда более фанатичными, начались религиозные преследования, и армяне больше не могли рассчитывать на помощь монголов. После падения Аутременра Киликия оказалась на передовой позиции, и путь для армий мамелюков был открыт. Порт Айас (Лаяццо), по числу проходящих через него торговых путей соперничавший с портами Сирии и Египта, в 1322 году был частично уничтожен. После возобновления атак в 1337 году мамелюки потребовали, чтобы портовые укрепления были уничтожены и Айас был отдан им на милость.
Внутренние разногласия еще более ослабляли армянское государство. Братоубийственные войны между братьями Хетума II, соперничество между баронами и антагонизм между пролатинскими и антилатинскими партиями создали ситуацию, от которой выигрывал только враг. Корнем этого антагонизма служили религиозные противоречия. Византийские правители хотели навязать армянам ортодоксальную веру, папство желало подчинить их Римско-католической церкви. В Киликии активно действовали францисканские миссии, которые сумели обратить многих, особенно из числа знати, и даже некоторых членов царской семьи. Даже Хетум II вступил во францисканский орден. Часть высшего духовенства также не возражала против установления более тесных отношений с Римско-католической церковью. Эти обращения и подчинения создали трещину между Киликийским царством и исконной родиной армян, где епископство и монахи крупных монастырей были ярыми защитниками национальных традиций. Они также привели к конфликту внутри самого Киликийского царства, поскольку большинство населения и многие лидеры оставались преданными национальной церкви.
Трения между пролатинскими и антилатинскими партиями, столь вредные для блага государства, усилились в 1342 году, когда в отсутствие наследника мужского пола трон перешел к Ги де Лузиньяну, сыну армянской царевны Забел и кипрского короля Амальрика де Лузиньяна. Один за другим сменилось несколько правителей, которых возводили на трон соперничающие партии. А тем временем вражеские армии продолжали наступать, захватывая города на Киликийской равнине. Армян снова оттеснили к горным цитаделям. В конце концов в 1375 году столица Сис оказалась в руках египтян, и последний царь Левон V (VI) был взят в плен и отправлен в Египет. Его освободили только через семь лет благодаря вмешательству Иоанна Кастильского и Петера Арагонского. Он умер в Париже в 1393 году, до последнего дня тщетно пытаясь убедить западных правителей в необходимости восстановления своего трона. Его могила сегодня находится в аббатской церкви Сен-Дени, рядом с усыпальницей французских королей.
Таковы основные события бурной истории царства, созданного с большими надеждами на новой земле, которое в конце концов рухнуло под напором преобладающих сил. За относительно короткое время существования этого царства его история стала неотъемлемой частью европейской истории. Армянские правители участвовали в общих делах христианского мира и вместе с правителями Кипра продолжали бороться и после исчезновения латинских королевств Леванта. Хетум мечтал о союзе всех христиан с монголами с целью возвращения Святой земли. В начале XIV века его тезка и родственник Хетум (Гайтон) из Корика разделял его взгляды. В 1307 году, пока Гайтон находился в аббатстве возле Пуатье, он по просьбе папы Клемента V написал книгу под названием La Flor des Estoires de la Terre d'Orient. В 4-й главе Гайтон набросал план нового Крестового похода. Он рекомендовал, чтобы двойная экспедиция, отправленная морем, базировалась в Армении и на Кипре и установила союз с монголами. Однако армиям крестоносцев и монголов предстояло сражаться отдельно, чтобы избежать возможных конфликтов между собой. К сожалению, давно прошло время, когда такой проект мог быть претворен в жизнь, но он воплощал надежды, от которых армяне не отказывались.
Эта работа, написанная на французском языке, письмо коннетабля Смбата и его перевод «Ассизов Антиохии» свидетельствуют о распространении французского языка, а с ним и европейских обычаев среди армянской знати. Это было в значительной степени результатом семейных союзов, которые устанавливались начиная с XII века. Начало этим союзам положили армянские царевны, вышедшие замуж за Болдуина I и Болдуина II, первых правителей Иерусалима. Так продолжалось и в более поздние века. Вряд ли существует сколь бы то ни было значительное семейство крестоносцев, в котором ни один из его представителей не был связан узами брака с армянами. Некоторые бароны из Рубенидов, а позднее цари Армении женились на высокородных европейских дамах.
Космополитический характер киликийского общества еще более укрепился, когда здесь осели европейские бароны, члены военных орденов, францисканские миссионеры и купцы самых разных национальностей. Нет точной информации относительно числа греков, оставшихся в Киликии после того, как она перестала быть частью Византийской империи, но их, очевидно, было немало, поскольку у них имелись собственные церкви и собственное духовенство, возглавляемое греческим патриархом. Были здесь и сирийские якобиты, владевшие монастырями, имевшие дружеские отношения с армянами. Присутствие большого числа иностранцев и постоянные контакты с латинскими государствами пробудили интерес к истории этих народов. В 1210 году князь Хетум из Ламброна перевел два коротких труда. Один из них посвящен плеяде римских императоров, в котором он перечислял всех западных правителей, начиная от императора Августа до Филиппа Августа, короля Франции, в другом были приведены римские понтифики от святого Петра до Иннокентия III. Раздел хроник, составленных в конце XIII века историком Хетумом (Гайтоном), содержит список с короткими комментариями римских императоров, пап, королей из династий Меровингов и Капетингов, оттонских императоров, королей Сицилии, Германии и Англии. Его главным источником для этой работы были хроники доминиканца Мартина Бёхайма, также известного как Мартин из Богемии. Нерсес, архиепископ из Ламброна, перевел правила святого Бенедикта и латинский требник, доставленный армянским епископом, отправленным в качестве легата к папе Люцию. Нерсес также перевел требник помазания на царство, который привез с собой архиепископ Мюнстерский, сопровождавший Фридриха Барбароссу. Эти переводы имеют совсем иной характер, в сравнении с выполненными ранее переводами с греческого или сирийского. Последние включали философские трактаты, труды отцов церкви, то есть имели действительно важное значение. Переводы с латыни не содержали ничего особенно важного. Они имели ограниченное применение и служили исключительно для ознакомления киликийских армян с основными чертами истории людей, ставших частью киликийского общества.
Сегодня мы не располагаем достаточной информацией о социальной и политической организации Армении во время правления Ахеменидов, поэтому постепенный процесс, завершившийся созданием высокоразвитого феодального общества, которым правили Аршакиды, воссоздать практически невозможно. Некоторые элементы этой системы видны уже в период правления династии Арташесидов, пережившей уничтожение армянской монархии, особенно в тех частях страны, что были оккупированы персами и впоследствии арабами.
Главное место в иерархическом порядке занимали четыре бдеашха – правители четырех важнейших пограничных областей государства. Они могут быть идентифицированы как четыре царя, которые, согласно Плутарху, имели постоянный доступ к Тиграну Великому и которые издавали свои указы. После падения династии Аршакидов о бдеашхах больше не упоминается, очевидно, их роль с ликвидацией монархии свелась на нет.
Далее по рангу идут нахарары – главы княжеских домов. Они составляли самую важную группу в социальной системе и играли решающую роль в политической истории страны. Их патримониальные владения были, по сути, автономными государствами, которые по закону первородства переходили старшему сыну или младшему, если старший умирал раньше отца или становился недееспособным. Права женщин признавались только в редких случаях, когда не было прямых потомков мужского пола или не было мужчин в старшей линии. Цари признавали неотъемлемые права нахараров, и даже если по каким-то причинам захватывали земли последних, не присваивали их, а возвращали наследникам этих нахараров. В своих владениях нахарары обладали фискальной, судебной и административной властью, они формировали вооруженные силы и управляли ими. Они приносили присягу верности царю, который в обмен на верную службу обещал им свою защиту. Также существовала церемония инвеституры, официального введения в должность, когда знаки власти, состоящие из диадемы, перстня-печати и, вероятно, флага, передавались нахарару. Служба, вменявшаяся в обязанности нахарару, состояла в основном из поставки кавалеристов во время войны. Они были обязаны охранять царские замки и, если необходимо, размещать его войска в своих владениях. В дополнение к военной помощи царь мог потребовать от нахарара еще и денежную. В особых случаях царь собирал нахараров у себя и держал с ними совет.
Нахарары участвовали в придворной жизни и церемониях, занимали ответственные посты, причем некоторые из них были наследственными. Пост венцевозлагателя (тагадира), упоминаемый уже в арамейских надписях, обнаруженных в Зангезуре, стал уделом рода Багратуни. Мамиконяны были высшими военачальниками (спарапетами) в вооруженных силах. Представители рода Гнуни отвечали за финансы и сельское хозяйство, их титул назывался хазарапет, но функции были менее важными, чем хазарбад Сасанида, который был премьер-министром царства. Главный управляющий (мардпет), которого также называли отцом царя, занимался царским поместьем, крепостью, сокровищами и управлял двором. Эту должность всегда занимал евнух.
Теоретически все нахарары были равны, но на практике между ними существовали существенные различия. Термины старший и младший, применяемые историками к нахарарам, обычно связаны со значимостью их владений и размером армии, которую они могли собрать. Их старшинство при дворе устанавливалось согласно системе. В тронном списке (гахнамакё) нахарарские роды перечислялись в зависимости от критериев почета и значимости. Но такие официальные грамоты появились позднее, а в списках, приводимых историками, когда они упоминают нахараров, входящих в царский или церковный советы, существуют несоответствия. Очевидно, положение нахараров время от времени менялось, по мере изменения благосостояния разных родов и их удачи. Неизменным оставалась лишь относительная значимость между различными группами, соответствующими обозначению старший или младший нахарары. Военный регистр (зоранамак), отражавший сугубо военную мощь того или иного рода – количество конных и пеших войск, ответственность по защите рубежей Армении, а также количество воинской силы, которую предоставлял определенный род в распоряжение царя в случае военных действий, – также появился в более позднее время. Однако сравнение с информацией, полученной современными историками из разных источников, доказывает его точность. Основываясь на всех имеющихся в их распоряжении источниках, современные историки подсчитали, что самые могущественные нахарары могли собрать до 10 тысяч конников, самый маленький отряд состоял из 100 конников. Во время правления династии Аршакидов размер кавалерии менялся от 70 до 120 тысяч конников – далеко не маленькая армия. В арабский период эти силы намного уменьшились.
После нахараров в социальной иерархии шли сепухи. Они были представителями младшей линии княжеских родов, изначально совладельцами династических земель. После падения династии Аршакидов им выделялись зависимые территории из общинной собственности.
Свободные граждане – азаты – являлись мелкой знатью. Владельцы небольших феодальных поместий, они были вассалами царя или нахараров, формировали свои кавалерийские войска. Многие официальные лица при дворе выбирались именно из их числа. Они участвовали в управлении княжескими владениями и при необходимости призывались на совет к нахарарам, так же как и последние призывались на совет к царю. Они платили подати, но не подвергались телесным наказаниям.
Рамики были низшим классом феодального общества. Этот общий термин включает и городскую бедноту, и крестьян (шинаканов). Шинаканы были привязаны к земле, как рабы, хотя и обладали личной свободой. Они могли владеть несколькими животными, а также сельскохозяйственными инструментами. Их материальное положение было очень разным: одни жили в нищете, другие обладали некоторым состоянием – существуют упоминания о приобретении ими собственности. Они были основным податным населением, также платили церковную десятину. Они трудились на хозяина в обмен на выделенную им землю, принимали участие во всех общественных работах, таких как сооружение дорог, мостов, замков и др. Во время войны рамики составляли пехоту, они призывались в армию без оплаты и не имели долю в добыче. Некоторые из них были конниками, но их отряды отличались от кавалерии знати.
Городское население, особенно ремесленники и торговцы, многие из которых являлись иностранцами, пользовались бо́льшими свободами. В городах существовали собственные правила управления и своя милиция. О невольниках известно очень мало, за исключением того, что их количество было сравнительно небольшим. В основном это были военнопленные, немногие попадали в неволю за неуплату долгов.
Церковная организация имела отчетливое сходство с феодальной системой. Духовенство входило в класс свободных граждан – азатов, священнослужители получали наделы от епископов или монастырей в обмен на службу церкви. Эти владения передавались по наследству, как и у знати, но, если его владелец совершал какую-нибудь грубую ошибку, собственность возвращалась церкви. Первоначально звание католикоса – главы церкви – было апанажем рода Григория Просветителя, а члены епископата избирались из высшей знати. Епископские епархии соответствовали важным княжеским владениям и имели такой же территориальный статус.
Католикос был верховным судьей царства, епископы и духовенство выполняли функции судей в менее важных случаях. На протяжении большей части Средневековья единственным письменным сводом законов были правила, установленные разными церковными соборами, а также собрание канонов, созданное в VIII веке католикосом Иоанном Одзунским и вошедшее в армянскую книгу канонов Кананагирк. Каноны церковных соборов, в первую очередь существовавшего в V веке в Шахапиване, включали ряд статей, имевших отношение к мирянам. Кроме того, очевидно, существовал устный неписаный закон, касающийся случаев, не предусмотренных канонами. Судебник – Датаста-нагирк, – составленный в конце XIII века М. Гошем, и является по большей части сборником писаных и неписаных законов. Эта работа, первый и единственный полный армянский кодекс, использовалась и за пределами Армении. Он был принят и переведен на местный диалект Киликии коннетаблем Смбатом, братом царя Хетума I. Армяне, мигрировавшие и осевшие в Польше, в XIV веке королевским указом получили разрешение быть судимыми по своим национальным законам, изложенным М. Гошем, и его Судебник был позже по приказу короля Сигизмунда переведен на латынь (1518). Для крымских армян он был переведен на монгольский язык, а в XVIII веке грузинский царь Вахтанг VI включил некоторые его разделы в свой кодекс.
Феодальная система Великой Армении в Киликии под влиянием контактов с франками претерпела изменения. Феодальные князья здесь именовались баронами (это слово перешло в современный армянский язык и означает господин) и не были наследственными владетелями своих автономных государств. Являясь вассалами, они приносили присягу царю, и в их владениях действовали те же законы, что и в Западной Европе. Таким образом, власть киликийского царя над своими баронами была более полной, чем в Великой Армении. Там царь был primus inter pares; титул Царь милостью Божьей, который киликийские цари помещали на своих монетах и грамотах, никогда не использовался в Армении и уже сам по себе является показателем различия.
Для ряда высших должностных лиц в Киликии была принята европейская номенклатура, и должности являлись новыми или модифицированными старыми. Главным магистратом был канцлер, называемый джанцлер (транскрибировано в соответствии с произношением киликийских армян). Под его началом находились специальные канцлеры, переводчики и толкователи, поскольку в канцелярии часто использовались французский язык и латынь, особенно в грамотах, выдаваемых торговым компаниям. Бейлиф (пайл) был лейтенантом или регентом царства и правил страной при несовершеннолетнем царе. Чиновник, ответственный за управление царским дворцом и поместьями, теперь назывался сенешаль, а главнокомандующий армиями – коннетабль (гундестабль), вместо спарапет. Маршал (мараджахт) находился в его непосредственном подчинении. Главный барон (аваг барон), председательствовавший на царских советах, пользовался большим авторитетом. Ряд византийских титулов, такие как себаст, пансебаст, которые жаловались во время сюзеренитета Византии, сохранялись, так же как название министра финансов – проксимос. Цари Киликии также возродили должность тагадира – венцевозлагателя, которая исчезла при Багратидах.
Как упоминалось выше, коннетабль Смбат принял Судебник Гоша, но в делах, имеющих отношение к феодальному классу, армяне следовали западным обычаям, как видно из отрывка в «Ассизах Иерусалима». Бейлиф Константин желал дать своему младшему сыну Ошину замок Корик, который получил от царя. Его старший сын Смбат оспорил его право распорядиться замком таким образом, и Константин обратился за советом к Иоанну Ибелину. Последний ответствовал, что дарение Ошину имеет силу, поскольку Константин вправе распоряжаться замком, полученным в качестве подарка, по своему усмотрению, и Смбат был вынужден стерпеть такое решение. Тот же коннетабль Смбат сообщает, что, когда франкские обычаи проникли в Киликию, возникла необходимость иметь армянскую версию законов, и поэтому он перевел «Ассизы Антиохии», которым в Киликии отдавали предпочтение по сравнению с другими кодексами. Этот армянский перевод является чрезвычайно ценным документом, поскольку оригинальный текст Ассизов утрачен.
Рыцарские ордена возникли довольно рано, став имитацией франкских обычаев. Еще будучи бароном, Левон был произведен в рыцари князем Антиохии Боэмундом III. Когда баронство возвысилось до ранга царства, армянские правители сами стали даровать эту честь своим подчиненным, а иногда и другим князьям. Так, в 1274 году Боэмунд VII, последний князь Антиохии, был произведен в рыцари царем Левоном II (III). Эти церемонии сопровождались пышными празднествами. В 1256 году Хетум, желая, чтобы его старший сын Левон стал рыцарем, пригласил по этому поводу свою сестру, графиню Яффы, зятьев Блэмунда VI, князя Антиохии и графа Триполи, и Юлиана из Сидона, вместе с женами. Кроме того, на праздник прибыли представители высшей знати царства и духовенства.
Дошедшие до нас исторические труды и религиозные трактаты проливают свет на жизнь армянской знати. Их любимым времяпрепровождением была охота. В окрестностях построенных ими городов Арташесиды и Аршакиды высаживали обширные леса, где никогда не переводилась дичь. Для охоты держали специальных соколов, и армянские соколы ценились очень высоко. Театр был еще одним способом проведения досуга. Исполнялись пантомимы, комедии, песни и танцы. Представления всегда собирали множество зрителей. Писатели из числа духовенства утверждали, что народ предпочитает театр церкви. Мимы, музыканты и танцоры всегда присутствовали на банкетах у знати, а барды исполняли языческие и эпические поэмы, отрывки которых сохранились до настоящего времени. На одном из празднеств при дворе Арцруни сам князь, желая развлечь своих гостей, взял из рук музыканта лиру. Любовь знати к развлечениям была столь велика, что временами они даже в монастыри отправлялись в сопровождении певцов и танцоров. Немало критики обращено к армянской знати за невоздержанность и всевозможные излишества. В Киликии в моду вошли турниры. Виллибранд из Ольденбурга, посетивший Киликию в 1211 году, описывает церемонию освящения вод на празднике Крещения. Царь ехал на красивой лошади между мастером тевтонских рыцарей и мастером госпитальеров из Селевкии, которых сопровождали рядовые члены орденов. За ними следовал князь Рубен в окружении знати и солдат, несущих знамена, армянское духовенство и греческий патриарх, несущий священные сосуды. Процессия вышла на берег реки, где в воду был опущен крест. После церемонии начались пышные празднества с рыцарскими поединками и прочими состязаниями, в которых знать всячески старалась продемонстрировать свою ловкость и отвагу.
Во дворцах цари и знать пытались соперничать в роскоши с дворами сюзеренов и перенимали костюмы последних. Прокопий описывает костюм наследных сатрапов. Шерстяной плащ застегивался золотой брошью, с которой на золотых цепочках свисало три сапфира. Золото покрывало часть плаща, в котором обычно имелись вставки из пурпурной ткани, и золотые безделушки щедро украшали шелковую тунику. Сатрапы носили красные сапоги, доходящие до колен, «какие разрешалось носить только римскому императору и персидскому царю». Разные составные части церемониального облачения часто были подарками, сделанными сюзеренами. Когда правитель Сюника Васак отправился к персидскому двору, он надел платье, полученное от царя, диадему и золотую корону, подпоясался массивным золотым ремнем, усыпанным жемчужинами и драгоценными камнями, серьги, воротник и набросил на плечи соболий плащ. Живописные и скульптурные изображения царей и князей дают нам представление о богатстве их одеяний (см. фото 36, 55).
Цари и знать Киликии отказались от персидской и арабской моды и приняли костюмы франков. Эта перемена произошла еще в XII веке, что видно из письма, адресованного архиепископом Нерсесом из Ламброна Левону I (II). Нерсес, которого критиковали за использование латинских обрядов в церковных церемониях, писал: «Так же как вы приказывали нам согласовываться с традициями наших отцов, следуйте традициям наших предков. Не ходите с непокрытой головой, как латинская знать и цари, которые, скажем армянские, имеют внешность эпилептиков, но надевайте шарпаш, как ваши прародители. Пусть ваши волосы и борода отрастут, как у них. Надевайте широкую шерстяную туру вместо мантии и плотно облегающей туники». Эти слова подтверждаются изображениями киликийских правителей на монетах и в манускриптах. Как и многие другие средневековые правители, киликийские цари также придерживались византийской моды для церемониальных облачений, они брали типичные византийские хламиды (см. фото 74).
Светские здания Армении полностью уничтожены, но сохранившееся описание дворца, который царь Гагик Арцруни возвел на острове Ахтамар, дает нам некоторое представление о том, насколько роскошными были его палаты. Главный зал окружали многочисленные сводчатые полукруглые и квадратные богато украшенные комнаты. Над дворцом возвышался купол, золотое покрытие которого испускало искрящееся сияние. В этом дворце стояли «позолоченные троны, на которых восседает в своем элегантном величии царь в окружении прекрасных молодых людей, спутников его увеселений, а также музыкантов и танцующих юных дев. Здесь также присутствуют группы людей с обнаженными мечами, борцы, львы и другие дикие звери, стаи птиц с богатым ярким оперением». В других хрониках упоминаются роскошные украшения, развешанные на стенах и дверях дворцов, дорогие сосуды, используемые знатью.
У женщин были собственные апартаменты во дворцах и жилищах знати, но они не были изолированными, и женщины участвовали в социальной жизни. Они ходили в театры, присутствовали на банкетах, устраиваемых их мужьями, особенно в ранние века. Ни одна женщина в Армении или Киликии никогда не правила одна, но в некоторых случаях царица могла управлять страной в течение короткого периода в отсутствие мужа или после смерти царя до достижения совершеннолетия ее сыном. Иногда женщины выступали в качестве послов или посредников. Так, в 851 году, когда Юсуф вторгся в Армению и выступил против Ашота, князя Васпуракана, последний попросил свою мать Рипсимэ отвезти письмо Юсуфу. Миссии Рипсимэ сопутствовал успех, и был заключен временный мир. Женщины контролировали часть богатства и владели собственностью. До нас дошли многочисленные письменные свидетельства дарения ими ферм и деревень монастырям. Некоторые церкви были возведены на средства, представленные женщинами. Они также дарили ценные сосуды и панно, причем некоторые вышивали собственноручно. В 1191 году жена и дочери одного из крупных феодалов подарили монастырю Гетик покров для алтаря, украшенный сценами из жизни Христа и изображениями святых.
Церкви, монастыри и дворцы, построенные царями и феодальными князьями, так же как и богатейшие одежды знати, являются внешними признаками благоденствия высших классов в те времена, когда страна отдыхала от войн и вторжений. Но мы бы не дали точной картины жизни людей, если бы умолчали об условиях существования низших классов. Хроники лишь вскользь упоминают об этом, но даже немногочисленные ссылки говорят о великой нищете масс даже в периоды процветания страны. Несколько больше информации можно найти в собрании пословиц и поговорок XIII века, в которых противопоставляется жизнь богачей и бедноты. Во все времена, а не только в периоды иностранной оккупации, последние изнывали под непосильным гнетом налогов. Нередко вспыхивающие крестьянские восстания были результатом обнищания крестьянства. Люди, бежавшие из деревень в города, практически ничего не выигрывали. Раскопки в Ани выявили недостаток жилья, и многие люди, как утверждают историки, находили убежище в пещерах. По мере развития торговли возникли различные формы ростовщичества, и людей стали продавать в рабство.
Торговля составляла основу армянской экономики. Из рассказов Плутарха можно сделать вывод, что Тигран Великий, правивший до начала римских завоеваний, обеспечил максимальное процветание страны. Историк повествует, что, когда Лукулл захватил Тигранакерту, он обнаружил в сокровищнице 8 тысяч талантов и выдал каждому солдату по 800 драхм, как долю городской добычи.
В будущие века Армения уже не была в таком выгодном положении ни с политической, ни с экономической точки зрения, однако географическое положение страны благоприятствовало развитию транзитной торговли. В парфянский период главный торговый путь в Средиземноморье проходил к югу от Каспийского моря и достигал Сирии через Экбатану, Ктесифон и Селевкию. Но был и сухопутный маршрут к Черному морю, пролегающий через северную часть Месопотамии и Армении, который выбирали многие купцы. Основание новых городов Армении Аршакидов совпало с развитием мировой торговли в римский и византийский периоды. В этом обмене армяне принимали участие в качестве посредников. Артаксата – один из трех городов, упомянутых в императорском указе 408–409 годов, в котором по договоренности между Византией и Персией Сасанидов могла вестись международная торговля. Теодосиополис и Двин на севере и Нахичевань на юге, по пути из Экбатаны в Артаксату, были другими важными торговыми центрами. Прокопий Кесарийский повествует о множестве купцов, которые вели свои дела в Двине и окружающих его деревнях. «Из Индии и соседних районов Иберии, от всех наций Персии, некоторые из них находились под властью Рима, они ввозили товары и вели дела друг с другом» (Прокопий Кесарийский. История войн. II, XXV).
Транзитная торговля значительно уменьшилась во время арабского владычества, а тяжелая дань, наложенная Аббасидами, привела страну к разрухе. Серебро практически исчезло, те, кто не могли заплатить дань, подвергались жестокому обращению, участились самоубийства. Ситуация улучшилась с приходом к власти Багратидов. В то время Армения являлась нейтральной территорией, на которой Византия и Калифат, находившиеся в состоянии войны друг с другом, могли проводить торговые сделки. Эта международная торговля была основным источником дохода таких городов, как Ани, Карс и Арцн возле Теодосиополиса, через который проходила дорога из Калифата в Трапезунд. Другой путь соединял Ани и Карс с важным грузинским торговым центром Ардануч, а оттуда тянулся к восточным берегам Черного моря. Арцн был основан как открытый город, туда перешло население Теодосиополиса, и своим процветанием город обязан исключительно торговле. Он был напрямую связан с Трапезундом, а в западном направлении – с Эрзинджаном и другими городами Византийской империи. Армянский историк Аристак из Ластиверта, в 1049 году ставший свидетелем захвата и разграбления города сельджуками, также упоминает об огромных богатствах, накопленных обитателями Арцна. С распространением денежной экономики увеличилось ростовщичество, причем не только в Арцне, но и в других городах.
После покорения сельджуками Армения на некоторое время лишилась своего важного положения в мировой торговле. Более благоприятные условия сложились в XIII веке во время сюзеренитета Грузии в северных районах Армении, и этот период совпадает с установлением торговых отношений между Генуей, Венецией и портами Черного моря. Создание обширной Монгольской империи облегчило обмен между Дальним Востоком, Центральной Азией и кавказскими народами. При этом северные торговые пути стали использоваться чаще южных. Один из северных маршрутов проходил через Каспийский Туркестан к северной части Черного моря, другой пересекал Армению и шел в Трапезунд.
Множество построек, возведенных в XIII и XIV веках, так же как и щедрые дары монастырям, говорят о большом богатстве земельной знати и торгового сословия. В посвятительной надписи церкви Святого Григория, построенной в 1215 году Тиграном Оненцем, перечисляются деревни, гостиницы, бани, мельницы и т. д., подаренные им. Некий Сахмадин, сын Аветика, указывает, что в 1261 году потратил 400 тысяч золотых дукатов на строительство летнего дворца в Мрене. Другой богатый торговец по имени Умек за такую же сумму приобрел монастырь Гетик. По некоторым оценкам, венецианский золотой дукат был эквивалентен двенадцати золотым франкам, что дает представление о богатстве купцов.
Рис. 8. Монеты Кюрике II, царя Лори (по Лэнгу)
Удивительно, но даже в период процветания во время правления Багратидов не было армянских монет. Известно только о монетах, которые чеканили цари Лори. Для коммерческих сделок, так же как и для внутреннего использования, в ход шли византийские и арабские деньги. В XIII веке, когда активно развивалась морская торговля по Черному морю, в Армении ходили венецианские золотые монеты. Не приходится сомневаться, что здесь были также грузинские деньги, а в конце XIII и начале XIV века – монгольские.
Транзитная торговля была не единственным источником богатства. Армения также экспортировала сырье, скот, зерновые и ряд промышленных товаров. Серебро, медь, железо, мышьяк, бура и соль фигурируют среди статей экспорта, упоминаемых в арабских источниках. Высоко ценились армянские лошади и мулы. Рыба из озера Ван и реки Аракс везлась в Месопотамию, Сирию и Иран, кроме того, рыба, мулы и соколы составляли часть дани, уплачиваемой калифату. Арабские географы также пишут об очень больших деревьях в армянских лесах, особенно о грецких орехах. По аль-Табари, из Армении в Багдад везли пшеницу.
Армения имела высокоразвитую текстильную промышленность, а ее минеральные и растительные краски были известны еще в период Античности. При арабах пурпурная краска, производимая из кермеса, на рынке ценилась очень высоко. Артаксата была центром красильной промышленности Армении. Баладхури назвал ее Karyaal-Kirmiz, что означает «деревня кермеса» (кирмиза).
Армянские ковры и текстиль также являлись частью дани. Так, Ибн Халдун включает в перечень 20 больших ковров в дополнение к рыбе, мулам и соколам, уже упомянутым выше. А султану Бувайхиду (Буиду) вместе с земельным налогом армяне отправили 30 больших ковров, 500 отрезов полосатого шелка и 30 соколов. По Ибн Хаукалу, эти ковры «не имели себе равных ни в одном месте, где есть люди, их производящие». Арабский писатель IX века Джахиз считал, что самые лучшие и дорогие драпировки – это темно-красные ткани, изготовленные из шерсти горных коз, и ценил их выше, чем шелка и парчу сасанидских и византийских изготовителей. Арабские писатели нередко упоминают об армянских ремнях, «равных которым нет в мире». Армянские историки рассказывают также о шитых золотом шелках с изображениями фигур. Покров, на котором шелковыми и золотыми нитями вышит тигр и лев, найден в Ани. Некоторые фрагменты текстиля сохранились в переплетах манускриптов (см. фото 7), и портреты царей, например Гагика из Карса, также дают представление о возможностях средневекового текстильного производства (см. фото 53).
Кроме того, Армения экспортировала меха и кожаные изделия. Константин Порфироген упоминает о ваннах из кожи, «сделанных по армянской моде», которые византийские императоры брали с собой в походы.
Торговля была основой экономики Киликийского царства. Киликия являлась исходным пунктом одного из главных сухопутных торговых путей в Тебриз и внутренние регионы Азии. Из Айаса (Лаяццо) этот маршрут пересекал хребет Антитавра, следовал мимо Сиваса и Эрзинджана по долине реки Аракс, вдоль берега Каспийского моря до Тебриза. Другой торговый путь ответвлялся в Эрзинджане и следовал по течению Евфрата и Тигра. Союз с монголами облегчил путь купцов и путешественников, таких как Марко Поло, который двигался по маршруту, начинавшемуся в Киликии. Таким образом, порт Айас стал одним из основных торговых центров Ближнего Востока, а после захвата сирийских и палестинских морских портов египтянами – главным выходом в Средиземноморье для товаров из Центральной Азии. «Вы должны знать, – писал Марко Поло, – что все пряности, шелка и золото, а также другие ценные товары, прибывающие из внутренних районов, доставляются в этот город, и купцы из Венеции, Генуи и других стран приезжают сюда, чтобы продать свои товары и купить что им необходимо». Корик в западной Киликии был еще одним важным портом. Тарс также в Средние века был морским городом, поскольку река Кидн еще не была занесена песком. Более того, судоходные воды соединяли с морем города Адана и Мамистра.
По договору, подписанному в марте 1201 года, царь Левон I (II) дал особые привилегии генуэзским купцам, они были освобождены от уплаты пошлин на экспортные и импортные товары и получили разрешение иметь торговые заведения в столице, Сисе, Мамистре и Тарсе. Такие же привилегии давались и венецианцам договором, подписанным в декабре того же года. Разница была лишь в том, что местом для их торговых заведений была указана Мамистра. В течение XIII и XIV веков эти документы обновлялись, и итальянские купцы, главным образом венецианские, получали дополнительные привилегии. Среди других иностранных купцов, корабли которых посещали Айас и которые участвовали в торговой деятельности порта, были жители Пизы и Флоренции, Сицилии и Каталонии, а также Монпелье и Марселя.
Упомянутые выше договоры, так же как подробный рассказ о коммерческой деятельности в Киликии, записанный флорентийцем Франческо Бальдуччи Пеголотти в его «Торговой практике», и ряд дошедших до нас сведений, касающихся убытков, позволили нам составить список импортных и экспортных товаров и оценить масштаб международной торговой деятельности. Армяне экспортировали большое количество домашнего скота – лошадей, мулов, быков, овец и птиц, шкуры буйволов, шерсть, хлопок. Ткани из козьей шерсти ценились чрезвычайно высоко. Леса на склонах Тавра давали превосходную древесину для экспорта. Имелись богатые залежи железной руды и соли. Пшеница, вино, изюм и сырье для шелка также упоминаются в статьях экспорта, но относительно промышленных товаров информации явно недостаточно. Мы не знаем, к примеру, существовала ли в Киликии, как и в Армении, процветающая текстильная промышленность. Еще одним важным источником дохода была торговля рабами. Однако было оговорено, что, если рабы являются христианами, их нельзя продавать мусульманам или лицам, желающим продать их мусульманам.
В отличие от Армении, правители Киликии имели собственные денежные знаки, причем несколько монет отнесены еще к периоду баронства (см. фото 6). Золотые монеты довольно редки. Основная масса киликийских монет состоит из серебряных и медных. В основном монеты имели следующий вид: на аверсе чаще всего был изображен царь, сидящий на троне или на коне, иногда только голова царя. На монетах, выпущенных по случаю коронации Левона I (II), он представлен склонившим колени перед Христом. На реверсе одного типа серебряных монет, выпущенных Хетумом I, изображены царь и царица, обращенные лицом друг к другу и держащие вместе в руках крест. В оформлении реверса встречается крест между двумя рычащими львами, лев идущий или держащий крест, простой греческий крест, крест со звездами или с орнаментом из листьев на основании. На реверсе золотых монет Константина II представлен замок с одной или тремя башнями, а на серебряных монетах он стоит, держа меч в правой руке и крест в левой.
Войны и нашествия вызывали массовую миграцию армян. С развитием международной торговли многие становились купцами, уезжали и оседали в других странах. Известно несколько гостиниц, открытых в разных итальянских городах в XIII и XIV веках. Это были частично религиозные заведения, но они принимали также купцов и других путешественников. Некоторые семьи уезжали и в более отдаленные регионы, например в Китай. В письме, датированном 1318 годом, католический епископ Перегрино сообщает, что несторианцы Китая не позволили христианам строить церкви в Ханбалике, резиденции Великого хана. Но далее он сообщает, что, когда прибыл архиепископ Иоанн, он построил несколько церквей. «И другие христианские нации, ненавидящие схизматиков несторианцев, последовали за братом Иоанном, в первую очередь армяне, которые сейчас сами строят великолепную церковь, которую имеют в виду отдать ему». В том же письме есть ссылка на «хорошую церковь с резиденцией», которую некая армянская дама «построила в городе Зайтон». Францисканский миссионер Андрей из Перуджи также говорит о построенной в Зайтоне армянской дамой «красивой большой церкви», которую «после того, как архиепископ сделал ее собором, она отдала по собственной воле при жизни и с соответствующей дарственной после смерти брату Жерару, епископу, который первым занял ту же епархию, и братьям, бывшим с ним». Зайтон находился рядом с портом Амой в провинции Фукиен, а богатая дама, вне всяких сомнений, была членом семьи купцов, осевших в Китае в период союза с монголами, разбогатевших на караванной торговле между Китаем и Киликией.
О религии армян известно немного. О жизни эпонимов и других легендарных армянских героев повествуется с использованием других мифов. Так, Хайк – лучник, убивший Бела, – сравнивался с Аполлоном Гекатом; его передвижения напоминают путешествия Аполлона Гелиоса, и, так же как и последний, он является циклическим божеством. Великан Торк, потомок Хайка, сравнивается с божеством бурь и грома хеттского пантеона, которого хурриты называли Тешуб. Миф об Аттисе и Кибеле отражен в легенде «Ара Прекрасный и Семирамида».
Длительный исторический период армянский пантеон формировали иранские божества. Ахурамазда – отец всех богов, создатель рая и земли. Ему поклонялись, называя Арамазд. Он был велик и могуч, управлял плодородием на земле, был создателем всех талантов, а его главный храм находился в городе Ани-Камах. Митра, идентифицируемый со всемогущим солнцем, бог света и огня, защитник правды и правосудия, был известен под именем Михр. Анаит (Анахита), богиня плодородия, мать всей мудрости, стала любимой богиней и защитницей армян. Ее величали весной и осенью песнями и танцами, в ее честь построено несколько храмов. Самым известным из них является храм Ериза, а поскольку в нем была поставлена золотая статуя, богиню именуют «золотая мать», «великая мать», «мать целомудрия». Веретрагна, бог войны и победы, был известен под именем Вахагн (Ваагн). Его главный храм находится в Аштишате, так же как и его возлюбленной Астгик, богини любви и красоты. Тир, писарь Арамазда, был богом науки, который записывал и злые и добрые человеческие деяния. С его именем связана школа прорицателей, в которой обучали различным искусствам и где толковали сны. Баршамин (Баршимниа, Баршам) и богиня Нане также входят в армянский пантеон. В «Истории обращения армян» Агатангелоса, где рассказывается об уничтожении языческих храмов, эти божества названы местными армянскими формами иранских имен. Но в «Истории» Мовсеса Хоренского мы находим их греческие эквиваленты: Арамазд = Зевс, Михр = Гефест, Анаит = Артемида, Вахагн = Геракл, Астгик = Афродита, Тир = Аполлон, Нане = Афина, и только Баршамин сохранил первоначальную форму своего имени. Тем не менее более ранние имена армянских божеств сохранились и встречаются в армянских письменных источниках чаще, чем их греческие эквиваленты. Признаки такого же синкретизма можно найти и в других местах. В руинах храма Зароастра, построенного в Персеполисе, вскоре после его разрушения Александром обнаружены надписи на греческом языке, в которых Ахурамазда, Митра и Анаит именуются соответственно Зевсом Мегистом, Аполлоном и Афиной. В Нимруд-Даге Антиох I Коммагенский представлен вместе с божествами Зевсом (Ахурамазда), Гераклом (Веретрагна) и Аполлоном (Митрой).
Вторжение греческих элементов в религию иранского происхождения также становится очевидным из рассказа Мовсеса Хоренского о культовых статуях, которые были доставлены из греческих городов, и о греческих священнослужителях, прибывших вместе с ними. Приписывая царю Арташесу то, что в действительности касалось Тиграна Великого, историк пишет, что он привез из «Азии» позолоченные бронзовые статуи Артемиды, Аполлона и Геракла, причем последняя являлась работой Дипена и Скиллида Критских; статуи Зевса, Артемиды, Афины, Гефеста и Афродиты, найденные им в Греции, он отослал в Армению. В следующем отрывке Мовсес повествует о священнослужителях, которые сопровождали статуи.
Сегодня трудно установить, какая часть информации, касающейся культовых статуй, верна, но от рассказа в целом отмахнуться невозможно. Присутствие греческого духовенства в Армении также подтверждается открытием греческих надписей в Армавире. Скиллид и Дипен, единственные скульпторы, названные по именам, известны из другого источника. Они родились на Крите и работали в Аргосе и Сикеоне примерно в середине VI века до нашей эры. Утверждают, что они основали школу скульптуры в Пелопоннесе, а Плиний называет среди их работ статую Геракла. Кроме того, голова бронзового изображения Артемиды – Анаит, сейчас находящаяся в Британском музее, найденная в Еризе (Эрзинджан), является греческой работой (см. фото 5).
Таким образом, можно утверждать, что ирано-греческая форма язычества у армян являлась преобладающей. И хотя официально язычество было уничтожено в начале IV века, мы знаем, что в Армении и кое-где еще сохранилось немало язычников и древние верования долго жили в народном фольклоре и обычаях.
Считается, что в Армении Евангелие проповедовалось греками Тадеусом – в южной части страны и Бартоломеусом – на севере. Они и считаются первыми просветителями Армении. Очевидно, число обращенных существенно увеличилось во II и III веках, поскольку были преследования при царе Арташесе (около 110 г. н. э.) и царе Хосрове (около 230 г. н. э.). Имена некоторых мучеников известны. Тертуллиан включает Армению в перечень стран, народы которых присутствовали в Иерусалиме в Троицын день, – несомненный признак того, что в его время в Армении было большое число христиан. Евсевий цитирует письмо, написанное в 254 году александрийским патриархом Дионисием армянскому епископу Меружану.
Новые гонения начались в 287 году при царе Тиридате, и именно во время его правления христианство в конце концов одержало победу. Оно было провозглашено государственной религией после обращения самого Тиридата святым Григорием, «вторым просветителем» Армении. Григорий, сын князя Анака из Аршакидов, который убил царя Хосрова, воспитывался в Цезареи в Каппадокии, где и обратился к христианской вере. После возвращения в Армению о нем стало известно царю Тиридату, сыну Хосрова, который сначала пытал его, а потом бросил в подземную тюрьму Арташата, где тот чудом выжил и сумел просуществовать пятнадцать лет. Его кормила набожная вдова. Следуя по стопам мученичества святой девы Рипсимэ, которая отвергла ухаживания царя, и ее спутников, а также аббатисы Гаянэ, которая повела их в Вагаршапат, Тиридат был поражен душевной болезнью, известной под названием ликантропия. Царь воображал, что превратился в дикого вепря, или, как повествует легенда, действительно принял облик этого дикого зверя. По требованию сестры, которая была уверена, что вылечить царя может только Григорий, Тиридат распорядился выпустить последнего из ямы. Царь выздоровел и после этого обратился в христианство. В это же время шло массовое обращение людей. Специальным указом христианство было объявлено государственной религией. Датой этого события традиционно считался 301 год, однако, судя по последним исследованиям, это произошло не раньше 314 года. Но даже при этом Армения остается первой страной, официально признавшей христианство, поскольку эдикт Константина 313 года был всего лишь «эдиктом терпимости».
Григорий, в то время бывший мирянином, принял посвящение от архиепископа Цезареи Леонтия и был избран Тиридатом и народом главой армянской церкви. С благочестивым рвением Тиридат и Григорий рыскали по стране, уничтожая храмы и статуи языческих божеств и строя на их месте церкви. В столице был возведен кафедральный собор, и место получило название Эчмиадзин, что означает «куда единородные спускаются». По рассказу Агатангелоса, и место и план церкви были явлены Григорию в видении. Перед ним возникла окруженная ангелами сияющая фигура Сына Божия, держащего в руке золотой молоток. Четыре креста из света также появились перед ним, три из них указали места, где следовало создать мемориалы трем мученицам – Рипсимэ, Гаянэ и Марин, четвертый, самый высокий, указывал на место собора.
Ранняя история церкви показывает, что в Армении, как и везде, оставалось довольно много язычников, да и среди самих христиан появилось много раскольнических сект. Но самой серьезной угрозой, особенно в восточных регионах, находившихся под властью Персии, были регулярно повторяющиеся попытки Сасанидов насадить маздаизм. Героическое сопротивление армянского народа в Ава-райрском сражении, о котором уже упоминалось, является всего лишь одной из страниц в истории защиты им своей веры.
Создание в начале V века армянского алфавита, о котором подробно говорится в главе, посвященной литературе и науке, внесло немалый вклад в укрепление национального характера церкви.
В начале VI века армянская церковь выделилась в самостоятельную. Сохранившееся до наших дней вероучение основывалось на Никейском соборе, церковь полностью приняла решения первых трех соборов – в Никее, Константинополе и Эфесе. Ее доктрина была близка принятой в церкви Александрии, которая соглашалась с христологической формулой об «одной природе Христа, объединенной в воплощенном мире». Документы V века показывают растущую оппозицию любому верованию или определению, имеющему тенденцию разделить божественную и человеческую природы Христа. Несторианцы, придерживавшиеся этой веры, образовавшие довольно значительную группу у южных границ Армении и защищенные персидскими правителями, во второй половине V века пытались ввести несторианство в Армении. Сильное противодействие армян несторианству определило их отношение к Халкидон-скому собору, поскольку они считали, что формула, принятая этим собором, слишком категорично отмечая различия между двумя природами, стремится разделить их, то есть ничем не отличается от несторианской ереси. И порицание несторианства, и осуждение Халкидонского собора прозвучали на соборе, собравшемся в Двине в 506 году. Список преданных анафеме еретиков включал Евтихия, тем самым показав, что собор занял вполне определенную позицию против доктрины монофизитов.
И ортодоксальная, и Римско-католическая церковь ошибочно считали армян монофизитами. Армянская церковь всегда энергично отвергала смешивание и спутывание двух природ Христа, признавая его и божеством, и человеком. Приняв определение Кирилла о том, что Иисус Христос остался тем же самым, каким был до воплощения в человека (он присоединил к Себе человеческую природу, не изменяя Своей Божественной), церковь пришла к выводу, что говорить о двух природах после этого объединения, как это делают халкидонцы, – значит скатываться к несторианской ереси.
Позиция, занятая армянской церковью, так же как и осуждение ею актов Халкидонского собора, которая, отделив ее от других церквей, в значительной степени способствовала сохранению ее индивидуальности, в то же время являлась источником множества трудностей во взаимоотношениях с Византией. Ведь на протяжении всего периода их взаимоотношений византийцы использовали все возможные средства – иногда убеждение путем дискуссий, но чаще запугивания, гонения и массовые депортации, – чтобы привести армян в границы ортодоксальной церкви. Также в период существования Киликийского царства вопрос религии значил очень много в отношениях с Западом, и прежде всего с папством.
Если от проблем, связанных с доктринами и отношениями с другими христианскими сообществами, мы обратимся к положению армянской церкви среди армян, то увидим, что она была главным оплотом национального единства, единственной организацией, которая сохраняла активность даже тогда, когда страну завоевывали и разрушали, когда прекращалась политическая жизнь. Сохраняя язык и традиции народа, церковь способствовала выживанию армян как нации.
Армянский язык является независимой ветвью семьи индоевропейских языков, такой же независимой, к примеру, как греческий или албанский, и так же, как и эти два языка, не имеет преемников. По утверждению греческого историка Евдокса, армяне говорили на языке, сходном с фригийским, однако, по мнению большинства современных лингвистов, несмотря на существование большого числа совпадений между этими двумя языками, они не могут считаться «близкими родственниками».
Из-за отсутствия ранних письменных свидетельств мы не можем проследить за стадиями развития армянского языка на протяжении веков, протянувшихся между индоевропейским периодом и V веком нашей эры, когда был изобретен армянский алфавит. Некоторые ученые уверены, что пиктограммы, найденные на скалах долины Аракса, могут быть примитивной формой армянской письменности, но подобные утверждения остаются гипотетическими, поскольку пиктограммы так и не расшифрованы. Историк Мовсес Хоренский сообщает, что в Армении существовала языческая, храмовая литература. При этом он не уточнил, какой использовался шрифт, но в другом контексте упомянул об армянских светских трудах, написанных персидскими или греческими буквами. К сожалению, не существует никаких материальных свидетельств, чтобы подтвердить эти утверждения, древние надписи, которые до сих пор находили в Армении, были на греческом или арамейском языках, более поздние – на латыни.
К моменту появления письменности армянский язык был уже высокоразвитым, имел обширный и точный словарь и определенную грамматику. Некоторые модификации индоевропейской фонетики и грамматических форм, которые можно наблюдать, вызваны влиянием урартского языка, а также языков других групп, с которыми армяне контактировали после создания их нового дома. К примеру, хотя армянский язык сохранил почти все формы индоевропейского склонения, он утратил различия между родами. На протяжении веков иранского господства, и в особенности когда в Армении правила династия Аршакидов, имевшая парфянское происхождение, в армянский словарь попало много иранских слов. Для образования новых слов использовались иранские суффиксы, и даже некоторые обороты речи строились по образцу иранских. Но иранский язык не оказал влияния на грамматику.
Греческие и сирийские слова, куда менее многочисленные, чем парфянские, стали появляться в армянском словаре главным образом после установления христианства, хотя некоторое греческое влияние начало ощущаться еще при Селевкидах. Во время правления Тиграна Великого и его преемников многие аристократы говорили по-гречески. Кроме того, некоторые известные греки находили убежище в Тигранакерте. Так, Плутарх упоминает афинского оратора Амфикрата и Метродора из Скепсиса, «красноречивого и ученого человека, который был настолько близок царю, что мог бы считаться его отцом». В театрах Тигранакерты и Арташата ставились греческие пьесы. Свадьба парфянского царя с сестрой царя Артавазда (сына Тиграна Великого) сопровождалась пышными празднествами, с представлениями греческих драм.
Парфяне вовсе не были невеждами в части греческого языка, а Артавазд и вовсе слыл в нем экспертом и сам писал оратории, трагедии и истории, отчасти сохранившиеся. Еще одного просвещенного армянина той эпохи звали Тиран. Лукулл отвез его в Рим в качестве пленного, там он стал близким другом Цицерона, добился известности как оратор и грамматик и даже основал библиотеку. Греческая наука ценилась очень высоко и в следующих веках. В Афинах армяне были среди сподвижников Григория Назианина и Василия из Цезареи. Одним из их учителей, которому Григорий позднее написал эпитафию, был армянин Проересий, которого Созомен назвал «самым замечательным софистом своего времени». По утверждению его ученика и биографа Евнапия, Проересий «пришел из той части Армении, которая примыкает к Персии». Юношей он отправился в Антиохию, а потом в Афины. Евнапий дает подробное описание успешной карьеры своего учителя в Афинах, повествует о его визите в Галлию по приглашению императора Константа, который позднее отправил Проересия в Рим, чтобы продемонстрировать его красноречие. Римляне, пишет Евнапий, «сделали и установили в его честь бронзовую статую в натуральную величину, которую снабдили надписью: «Рим, царица городов, царю красноречия». Либаний рассказывает, что в честь Проересия статуя была воздвигнута и в Афинах.
Сам же Либаний называл армян в числе своих студентов в Антиохии. В одном из писем он говорит, что немало его студентов могут быть найдены в городах Галатии и Армении. В книге о студентах Либания, основанной на переписке последнего, П. Пти привел имена двадцати армянских студентов, некоторые из них были христианами, как софист Проересий, другие – язычниками. Армяне составляли самый важный контингент студентов из восточных провинций империи. Армяне были и среди ученых коллег Либания, один из которых, Леонтий, отправлял своих учеников в Антиохию для дальнейших занятий с Либанием. Позже императором Юлианом Леонтий был назначен правителем Палестины, а потом Галатии. Ряд армянских студентов Либания также получили важные посты в византийском правительстве, для чего им очень пригодилось глубокое знание греческого языка. В IV веке возвысилась сирийская наука, приобретя такое же большое значение, как и греческая, особенно в восточных частях страны, и многие армяне отправились учиться в Эдессу и Нисибий.
До появления армянского алфавита было развито устное народное творчество. Сохранились фрагменты поэм, сбором которых занимался в первую очередь Мовсес Хоренский. Один из них относится к рождению бога Вахагна.
Другие эпические поэмы прославляют деяния царей, таких как царь Арташес и его сын Артавазд. Пока Арташес строил город Арташат, в царство вторглись аланы. Арташес выступил против них, оттеснил их за Куру и взял в плен сына царя. Царь аланов стал искать мира, обещая в обмен на сына все, что Арташес пожелает. Арташес отказался, а тем временем дочь царя Сатеник вышла на берег реки и произнесла следующие слова:
Впечатленный мудрыми словами царевны и очарованный ее красотой, Арташес отправил посланника к царю аланов и попросил руки его дочери. Царь ответил:
На свадебном пиру люди пели:
Некоторые из этих песен передавались из уст в уста до XI века, потому что Григорий Магистр упоминал об отрывке, относящемся к смерти Арташеса, который слышал от крестьян.
Именно посредством такой устной литературы, от которой сохранились только небольшие фрагменты, армянский язык развивался и достиг такой высокой ступени, что работы V века считаются золотым веком армянской литературы.
Письменная литература возникла только с появлением армянского алфавита, который современные ученые относят к 406 году нашей эры. После установления христианства в Армении литургию служили на греческом или сирийском языке – в зависимости от региона, а страницы из Библии устно переводились на армянский язык специально обученными священнослужителями. Но такое положение вещей не могло продолжаться долго. Существовали и другие обстоятельства, которые в начале V века сделали появление армянской письменности насущной необходимостью. Более интенсивной стала пропаганда маздаизма, против которой следовало принять самые решительные меры. Армянская литература, развивающаяся на основе армянской письменности, могла лучше служить потребностям церкви и когда речь шла о наставлении паствы, и в качестве барьера для маздаистской литературы.
Католикос Саак и царь Врамшапух, понимая сложность ситуации, поручили разработку алфавита весьма просвещенному духовному лицу Месропу Маштоцу, хорошо владевшему греческим и сирийским. Ряд армянских букв уже были известны, они были изобретены сирийским епископом Даниилом (Даниелом), но только они были не слишком хорошо приспособлены к языку и практически не использовались.
Рис. 9. Армянский алфавит
Месропу предстояло начать работу с нуля. Он вместе с учениками совершил путешествие, имевшее целью собрать максимальное количество информации, в Амиду, Эдессу и Самосату. В Самосате он встретил каллиграфа Руфина, который помог ему придать буквам форму. Когда Месроп вернулся в Армению, он привез алфавит, состоящий из тридцати шести символов, уникальный фонетический инструмент, точно соответствующий всем вариациям звуков в армянском языке. Для двадцати двух из тридцати шести букв нового алфавита основой послужили греческие буквы, для остальных – сирийские, но в каждом случае производились соответствующие модификации, чтобы придать шрифту некоторую степень единства. После армянского алфавита Месроп создал грузинский и еще один – для кавказских албанцев.
Впереди ожидали великие задачи: перевести Библию, тексты литургии, основополагающие работы греческих и сирийских отцов церкви, а также обучить людей, способных выполнять подобные работы. Месроп отправил своих учеников совершенствоваться в сирийском и греческом языках в Эдессу, Цезарею и Константинополь, поручив им привезти лучшие манускрипты, и основал в Армении несколько школ. Первой стала школа в городе Вагаршапат – резиденции католикоса. Также школы были основаны в монастырских центрах восточной части Армении, которая все еще находилась под властью царя Врамшапуха. В западной части, где господствовала Византия и после смерти последнего царя не было армянского правителя, создание школ представляло собой более серьезную проблему, но после визита Месропа к императору Феодосию и патриарху Аттику, необходимое разрешение было получено.
Совершенно естественно, что первой работой, подлежащей выполнению, был перевод Библии. Использовался сирийский оригинал, но его перевод посчитали неудовлетворительным, и Библия была переведена еще раз с греческого текста Септуагинты, присланного из Константинополя. Этот перевод был исправлен самим католикосом Саком, отлично знавшим греческий. Благодаря своей близости оригиналу и элегантности стиля армянский перевод высоко ценится среди различных версий Библии. Далее были подготовлены для использования церковью разные тексты литургии.
В течение двух веков после появления алфавита было сделано много переводов с греческого и сирийского, относительно которых можно сделать два основных замечания. Во-первых, эти переводы в ряде случаев сохранили тексты греческих и сирийских церковных писателей, оригиналы которых утеряны, иначе говоря, внесли существенный вклад в общие знания о литературе раннего периода. Такие работы включают хронику Эвсебия, известнейшего церковного историка IV века, комментарии «О благословении Моисея», принадлежащие перу Ипполита, а также «Опровержение постановлений Халкидонского собора» александрийского патриарха Тимофея Элура. До 1957 года, когда были обнаружены части комментариев Эфраима «О Диатессароне» на языке оригинала – сирийском, эта важная работа была известна только в армянском переводе. Но даже после столь важной находки армянский перевод не утратил своего значения, поскольку сирийский текст неполон.
Второе замечание касается выбора текстов. Их широкий охват является признаком разнообразия интересов представителей армянских образованных классов. Помимо трудов греческих и сирийских святых отцов, переводились также светские произведения, такие как «Роман об Александре» Псевдо-Калисфена, «Грамматика» Дионисия Фракийца, трактаты Филона Александрийского, а также многочисленные философские работы, в особенности неоплатоников Порфирия, Диадоха, Протия, Олимпиодора Младшего и других. Аристотель оказал больше влияния на армянскую мысль, чем любой другой древний философ. Были переведены его труды «Категории», «Метафизика», «Аналитика», «Об истолковании» и ряд других работ. О повышенном интересе к Аристотелю можно судить по комментариям, написанным средневековыми армянскими авторами, а также по большому количеству копий его работ, сделанных на протяжении веков. Только в одной ереванской библиотеке – Матенадаране – хранится почти три сотни манускриптов работ Аристотеля.
Литературная деятельность не ограничивалась одними переводами. Создавались оригинальные религиозные и исторические труды, хагиографические тексты, проповеди и гимны. Трактат «Против сект», написанный Эзником из Кохба, который принадлежал к первой группе переводчиков и учеников Месропа Маштоца, опровергает зороастризм, гностицизм, манихейство и ересь Маркиона. При переводе этого важного текста ему дали название «De Deo» («О Боге»). Ранние историки чрезвычайно интересовались современными событиями. Агатангелос (явно вымышленное имя), утверждавший, что был секретарем царя Тиридта, написал «Историю святого Григория Просветителя и обращения Армении в христианство» – произведение, которое, несмотря на очевидную слабость, является очень важным для понимания ранней религиозной и политической истории Армении. Еще один представитель первых переводчиков – Кориун – написал биографию своего учителя Месропа Маштоца. «История Вардана и войны, веденной армянами», написанная Эгише, охватывает период с 430 по 465 год и является эпическим повествованием о сражении при Аварайре и борьбе против маздаизма. О тех же событиях рассказывает Газар (Лазар) Парпеци, только его «История» охватывает период с 384 до 485 года. Мовсес Хоренский (Мовсес Хоренаци), имя которого нередко появлялось на предыдущих страницах, имел более амбициозную цель, и его «История», хотя и описывает события до 440 года, начинается с истоков армянской нации. Автор, предполагаемый племянник Месропа Маштоца, утверждает, что написал свой труд по просьбе князя Саака Багратуни. Однако отнесение сего труда к V веку, традиционно признаваемое одними критиками, подвергается сомнению другими, которые считают, что он мог быть написан только в VIII, а то и в начале IX века. Написанная в элегантном и поэтическом стиле, эта «История», несмотря на явные неточности, особенно в хронологии, богата разнообразной информацией о ранних веках.
Историография продолжала занимать ведущее место в литературе и в следующих веках. Некоторые исторические труды являются весьма важными, поскольку их авторы имели дело с более или менее современными событиями. Так, «История Ираклия», приписываемая историку Себеосу, описывает детали арабского нашествия на Персию, Армению и Византию вплоть до 661 года. Священнослужитель Хевонд дает такой же подробный рассказ арабского завоевания Армении в 661–788 годах. Аристак из Ластиверта был свидетелем завоеваний сельджуков, и его «История» является ценным источником информации, причем не только для Армении, но и для Византии. Аристак был одним из историков, работавших в X–XI веках. В то время в моду вошли так называемые всеобщие истории, которые начинались с рассказа о сотворении мира. Первые ее разделы явно не имеют никакой исторической ценности, даже те, что посвящены древней армянской истории, поскольку являются заимствованными у других, более ранних историков. Однако в ряде случаев они содержали информацию из утраченных трудов, например из «Истории» Шапуха Багратуни. Ценными частями являются те, которые относятся к правлению Багратидов, причем они приобретают дополнительную важность, если автор принимает активное участие в делах царства, как, например, католикос Иоанн V. Главы его «Истории», в которых он повествует, например, о своем посольстве при дворе эмира Юсуфа и своем пленении, дает нам информацию из первых рук. Он также включил в свой труд переписку с константинопольским патриархом Николаем Мистиком. Это ценные документы, касающиеся армяно-византийских отношений. Стефан из Тарона, прозванный Асохик, довел свою историю до 1004 года. Он являлся довольно внимательным и аккуратным историком. Его хронология более точна, чем у других, к тому же он позаботился перечислить свои источники. Оба эти автора касались в первую очередь правления Багратидов. Их современник Фома Арцруни сконцентрировал свое внимание на правителях Васпуракана, к которым имел самое непосредственное отношение. Его герой – царь Гагик, и он с гордостью описывает дворец и церкви, возведенные этим правителем. Но Арцруни также собрал всю доступную информацию о ранней истории рода Арцруни и Васпуракана. Он поведал, как много мест ему пришлось посетить в поисках информации о нравах и обычаях обитателей горных районов. По своему общему тону «История» Арцруни сравнима с «Историей рода и провинции Сюник», написанной в конце XIII века епископом Стефаносом (Степаносом) Орбеляном, являвшимся также отпрыском правящего рода. Стефанос имел в своем распоряжении исторические документы, сохраненные в монастыре Татев, которые он часто цитировал дословно. Он также широко использовал эпиграфический материал, состоящий из многочисленных надписей в церквях и монастырях.
Из-за географического положения Армении ее история во многих отношениях является частью всеобщей истории Ближнего Востока, и информация, даваемая армянскими авторами, часто может быть отнесена к истории соседних народов. Наиболее значительным в этом отношении трудом является «История албанцев», написанная Мовсесом Дасхуранци, единственный уцелевший источник информации об этой кавказской нации. Вторая книга «Истории» Ухтанеса посвящена отделению грузинской церкви от армянской в VI веке. В ней Ухтанес подробно останавливается на происхождении грузин, их истории и этнологии различных племен. «История нации лучников» (то есть монголов) Григора Аканца, работы историков XIII века Вардана и Киракоса, а также Flor des Estoires de la Terre d'Orient Гайтона (Хетума) содержат важную информацию об истории, обычаях и даже языке монголов. Также «Истории» Матфея Эдесского и Смбата проливают некоторый свет на историю сельджуков из Икония и Крестовые походы. Иными словами, вклад, внесенный средневековыми армянскими литераторами, выходит далеко за границы национальной истории.
Помимо истории, литературные труды того периода состоят исключительно из религиозных произведений – хагиографий, проповедей и комментариев к Священному Писанию и текстам литургии. Собрание весьма поучительных поговорок имело аналогичную цель – наставление. Однако они пролили, можно сказать, не желая этого, свет на обычаи того времени, несправедливость социального устройства. За редким исключением даже поэзия имела религиозную направленность. В первую очередь следует отметить «Книгу скорбных песнопений», созданную в 1002 году грустным поэтом Григором из Нарека. Каждая из девяноста пяти поэм начинается словами: «Из тайных глубин сердца обращение к Богу» – и выражает мистические размышления глубоко религиозного и благочестивого человека, наделенного редким поэтическим даром. Мистицизм с поэтическими полутонами также характерен для прозаических произведений Григора из Нарека. Это его «Панегирик», «Песнь песней» и «История Животворного Креста», дарованного царями и привезенного в Армению в Апаранский монастырь, в которой он описывает прибытие из Константинополя в 983 году фрагмента Истинного Креста. Гимны и поэмы, сочиненные в XI столетии католикосом Нерсесом Милосердным, более невозмутимы, хотя и ничуть не менее благочестивы. Его «Элегия на взятие Эдессы» показывает, как глубоко эта катастрофа затронула армян Киликии. В первой части поэмы Эдесса олицетворяет призыв к главам пяти древних патриаршеств – Иерусалима, Рима, Константинополя, Александрии и Антиохии – оплакать ее судьбу. Затем она обращается к Армении. В долгом экскурсе автор описывает прежние победы царства, противопоставляя их плачевному положению сегодняшнего дня. Далее автор вспоминает красоты Эдессы, ее роскошь и богатство, после чего подробно описывает осаду и взятие города. Так случилось, что в этом поэтическом произведении содержится самая детальная информация об этой войне из всей, что дошла до нас. Поэма завершается предсказанием о том, что франки вернутся, чтобы спасти христиан. «Элегия на взятие Иерусалима», написанная по такому же образцу младшим братом Нерсеса католикосом Григором, уже не столь поэтически совершенное произведение.
Мирянин Фрик является исключением среди поэтов того времени. Он жил в период нашествия монголов на Великую Армению, и в его произведениях, написанных вульгарным, отнюдь не классическим языком, говорится о страданиях людей в жестоких войнах. Он яростно нападает на гнет и тиранию феодальных князей и высшего духовенства, выступает против всех форм социального неравенства. О его жизни известно очень мало, за исключением того, о чем можно догадаться из его произведений. Точно одно: он был выходцем из народа и выразителем его интересов. Другие миряне – барды, певцы, сказители – также сочиняли поэмы, многие из которых встречаются в самых разных манускриптах, и до сих пор не подвергались серьезному изучению. Их исследование и публикация дали бы более полное представление о средневековой Армении, чем произведения церковных писателей. Это можно видеть из сказаний, составляющих героический эпос о Давиде Сасунском (Давиде Сасунци), которые существовали в виде устного народного творчества до XIX века, когда были собраны, систематизированы и опубликованы в разных вариантах. Первые два цикла последовательно знакомят нас с поколениями героев исторической области Сасун. Последние два концентрируются вокруг юного Давида, героя, обладающего сказочной силой, убившего тирана Мсра-Мелика и освободившего страну. Также в них говорится о его сыне Мхере. Действие национального эпоса происходит в гористой области Сасун, расположенной к юго-западу от озера Ван. Он содержит отдельные элементы, возвращающие нас к первым легендам, но части, имеющие историческую ценность, относятся ко времени арабского господства в Армении в VIII–IX веках. Существует много сходных моментов между эпосом о Давиде Сасунском и византийской поэмой о Дигенисе Акрите, хотя они ни в коей мере не связаны, просто появились примерно в один и тот же период и в одной области.
Теперь отвлечемся от литературы и кратко рассмотрим состояние науки в средневековой Армении. И хотя армянские комментарии к трудам Аристотеля дают об этом некоторое представление, более важно упомянуть об оригинальных работах, которые внесли вклад в развитие научных знаний в стране. Первым из ученых VII века был Анания Ширакаци. В своей короткой автобиографии он перечислил факты, относящиеся к его обучению, и сообщил о своих устремлениях. Он родился в деревне Анания в Шираке и уже в юности приступил к изучению философии. «Ощущая большую нужду, – писал он, – в науке чисел, которую я считал матерью всего знания, я полагал, что не существует гармонии без чисел». Не найдя учителя в Армении, Анания отправился в Трапезунд, где, как ему сказали, жил великий учитель Тихик, к которому приезжали ученики даже из самого Константинополя. Тихик очень хорошо принял Анания, ученик оставался с ним восемь лет и приобрел глубокие знания в математике, а также изучил другие науки. Анания прочел все книги из библиотеки своего учителя, которые не были переведены на армянский язык, светские, научные, исторические и медицинские труды, а также все, что имело отношение к хронологии. Его собственные научные работы, написанные после возвращения в Армению, составляют книги по арифметике, космографии, лунному циклу, хронологии, мерам и весам, а также географии. Мир, полагал Анания, подобен яйцу, в центре которого располагается земля – желток, вокруг нее находится воздух – белок, и то и другое окружено небом. Вопреки взглядам современников о том, что землю окружает океан, он утверждал, что воды ограничиваются участками суши.
Из многих трактатов Анании один – по географии – представляется особенно важным, до сих пор его приписывали Мовсесу Хоренаци. Общее описание трех континентов – Европы, Азии и Африки, – основанное в значительной степени на «Географии» Птолемея и даже больше на трудах Паппуса из Александрии, в общем, не являлось светочем научной мысли. Однако очень подробное описание Армении и прилегающих областей – Грузии, кавказской Албании, Персии и Месопотамии – дает информацию, которой не было в более ранних трактатах. Для полноты картины у нас есть «Путеводитель» Анании, в котором указаны основные торговые пути с расстояниями между важными городами, и его трактат «О мерах и весах», включающий смешанную таблицу византийских и персидских весов.
Научные исследования, остановившиеся в период арабского нашествия, возобновились с приходом к власти Багратидов. Движущей силой прогресса стал Григорий Пахлавуни, правитель Бжни, более известный под своим византийским титулом Григорий Магистр. В письме, адресованном католикосу Петросу, он предписывает последнему прочитать труды Анании, которые, увы, игнорировались, и просил передать ему ряд манускриптов, содержащих информацию о точных науках и музыке. Имея выраженный интерес к математике, Григорий перевел «Элементы» Эвклида, причем перевод был выполнен с греческого оригинала, а не с промежуточного сирийского текста, как было с арабской версией. Также живо интересующийся философией, он перевел два диалога Платона «Тимей» и «Федон» и познакомился с трудами других греческих философов. Своим ученикам, в то время находившимся в епархии католикоса Петроса I, он написал, что слышал о передаче им последних трудов Аристотеля. «Если, – писал он, – речь идет о работах, где Аристотель рассуждает о небесных телах и сферичности мира, пожалуйста, вышлите их мне. Если же это комментарии Порфирия к «Категориям», у меня нет необходимости в этом труде, поскольку он мне знаком с ранней юности».
Среди других армян, чьи имена связаны с точными науками, следует назвать Иоанна Дьякона (Иоанес Саркаваг), которого современники называли софистом или философом. Автор ряда работ по философии и математике, включая весьма ценный трактат о полигональных числах, он также провел реформу армянского календаря.
Жизнь Иоанна Дьякона и информация, полученная из переписки Григория Магистра, проливают свет на образование в средневековой Армении. В VII веке Анания Ширикаци был, как мы уже отмечали, вынужден отправиться в Трапезунд, чтобы найти учителя. Во второй половине Х века Иоанн Дьякон получил образование в монастыре Хахпат, где нашел не только грамотных учителей, но и превосходную библиотеку, содержащую большое количество древних научных и философских трудов. Завершив свое образование, он отправился в Ани и создал там школу, слава которой привлекла к ней учеников из самых отдаленных уголков Армении. К сожалению, об этой школе, ставшей первым учреждением высшего образования в Армении, связанным с монастырской системой, нам известно немного. Среди предметов, изучаемых в этой школе, упоминаются следующие: грамматика с обращением особого внимания на работы Дионисия Тракса, философия и работы Аристотеля, математика, хронология, риторика и, конечно, теология. Несколько раньше Григорий Магистр тоже обучал студентов, хотя не вполне ясно, существовала ли в Бжни школа или нет (последнее представляется более вероятным). Молодые люди под его руководством изучали манускрипты и, общаясь с этим широко образованным человеком, получали знания в самых разнообразных областях. В одном из писем он так определил курс обучения, который проходили его ученики: начинать следовало с изучения Священного Писания, затем переходить к мифологии и древним легендам. После этого можно было приступать к чтению отрывков из Платона, Гомера и других древних писателей и изучению арифметики, музыки, геометрии и астрономии. Освоив перечисленные предметы, следовало приступать к углубленному изучению грамматики, риторики и философии. Можно видеть, что этот план примерно соответствует средневековому квадривию и тривию, но мы не знаем, в какой степени он был исполнен и придерживались ли его, предположим, в школе, основанной Иоанном Дьяконом.
Монастыри были главными интеллектуальными центрами. Семинария Сюника, насколько известно, является самой древней. Можно усомниться в точности информации историка Стефана Орбеляна, жившего в XIII веке, который утверждает, что именно ей католикос Саак и Месроп Маштоц доверили привилегию перевода Библии и письменных комментариев к Священному Писанию. Но не подлежит сомнению тот факт, что к этой семинарии принадлежали известные ученые, среди которых можно назвать сюникского епископа VI века Петра, философа и эллиниста, епископа Стефана, который перевел труды Дионисия Ареопагита и Григория из Ниссы и, кроме того, был автором проповедей, комментариев и грамматических пояснений. Завершив обучение в Сюнике, он продолжил образование в Афинах и Константинополе и, вернувшись, привез с собой ряд греческих манускриптов. О монастыре Татев, также расположенном в провинции Сюник, Стефан Орбелян писал: «Он сиял, словно солнце в окружении звезд. Его все знали не только из-за красивых построек, но также благодаря священнослужителям и монахам, которых насчитывалось пять сотен. Он был наполнен философами, глубокими, словно море, его университет был богат преподавателями и докторами, искусными художниками и непревзойденными резчиками». В обширных монастырских комплексах были построены специальные хранилища для манускриптов. Библиотека монастыря Ахпат была особенно богатой. Утверждали, что, если в ней не оказывалось нужной работы, монахи предпринимали много усилий, чтобы отыскать ее, скопировать и добавить в свою коллекцию. В конце XIII и начале XIV века школа монастыря Гладзор собирала учащихся из разных областей Великой Армении и Киликии. Во время доминиканских миссий, которые обратили некоторую часть населения и даже монахов, настоятель и вардапеты Гладзора оставались стойкими защитниками национальной церкви. Важные монастырские центры процветали и в Киликии, внося существенный материальный вклад в поддержание связей с родной страной. Их роль в жизни нации можно обобщить, процитировав слова католикоса Нерсеса Милосердного: «Монастыри были столпами страны, крепостями против врагов и сияющими звездами».
Внимание европейских ученых к армянским памятникам древности впервые было привлечено французскими и английскими путешественниками XIX века. Основываясь на их описаниях, рисунках и планах, Огюст Шуази в своей «Истории архитектуры», опубликованной в 1899 году, впервые предпринял попытку систематического изучения армянской архитектуры. Рассматривая эту архитектуру как местное выражение византийского искусства, Шуази тем не менее указал на некоторые специфические формы и методы строительства, так же как на возможное армянское влияние на балканские, и в первую очередь сербские памятники. Связь между армянской и византийской архитектурой была изучена в 1916 году Милле в его книге L'Ecole grecque dans I'architecture Byzantine («Греческая школа в византийской архитектуре»). К этому времени стали известны новые памятники, чему способствовали раскопки в Ани и других городах Армении, экспедиции русских археологов и исследования армянских ученых, особенно архитектора Тороса Тораманяна. Результаты их работ широко использовались И. Стржиговским в монографии «Архитектура Армении и Европы», увидевшей свет в 1918 году. С тех пор армянские памятники включались во все масштабные труды, посвященные средневековой архитектуре, а работы, выполненные армянскими и иностранными учеными на протяжении последних сорока лет, значительно расширили область исследований.
Стржиговский утверждал, что Армении принадлежит главная роль в происхождении и развитии христианской архитектуры. Он считал, что армяне воплотили в камне купол на поддерживающих выступах, распространенный в кирпичной архитектуре северного Ирана. Он также полагал, что армяне первыми возвели церковь в форме квадрата с небольшими нишами, увенчанную куполом. По мнению Стржиговского, армяне ввели и другие типы купольных зданий, он проследил их влияние на искусство не только Византии и других христианских стран Ближнего Востока, но и Западной Европы, как в Средние века, так и в эпоху Возрождения. «Греческий гений в Святой Софии и итальянский гений в Святом Петре, – писал Стржиговский, – только реализовал более полно то, что создали армяне».
Признавая большое значение книги Стржиговского – первого систематического исследования армянской архитектуры, – большинство ученых все же отвергают крайности его оценок. Раскопки в разных странах явили миру много новых памятников раннего христианства, и ученые смогли удостовериться в существовании одинаковых типов построек, удаленных друг от друга на гигантские расстояния. Исследования А. Грабара мемориальных часовен христианских мучеников и их отношение к мавзолеям поздней Античности поставили проблему происхождения и развития христианской архитектуры на более широкую основу. Ни одна страна не может считаться первоисточником, от которого все остальные лишь черпали вдохновение.
Противоположная точка зрения была высказана грузинским ученым Г. Чубинашвили. Без каких бы то ни было на то оснований датируя армянские памятники более поздними веками, часто со сдвигом в несколько столетий, этот человек доказывал приоритет и превосходство грузинских образцов, считая, что армянские церкви являются не более чем бледной копией грузинских прототипов. Такие заявления, сделанные с полным пренебрежением к исторической информации, недопустимы и опровергаются другими авторитетными учеными. В действительности же шло параллельное развитие в обеих странах, особенно в ранние века, когда грузинская и армянская церкви были объединены и между ними поддерживались постоянные и частые контакты. Нет сомнений, что происходил взаимный обмен: армянские и грузинские архитекторы, должно быть, нередко сотрудничали, о чем свидетельствуют армянские надписи в грузинских церквях Джвари и Атени-Сион (Атенский Сион). В последней упомянуто имя архитектора Тодосака и его помощников. Не противопоставляя архитектурные памятники двух стран, а рассматривая их вместе, можно раскрыть тайны, сокрытые от нас веками.
Памятники Гарни являются единственными известными нам остатками языческой архитектуры Армении. В процессе раскопок были найдены стены мощных фортификационных сооружений и четырнадцати прямоугольных башен, большого сводчатого зала и нескольких помещений меньшего размера, составлявших царский дворец (см. фото 8), а также части бань, построенных к северу от дворца и состоящих из четырех комнат с апсидальным завершением.
Рис. 10. План бань Гарни (по Аракеляну)
Самые ценные руины – это остатки храма, построенного во время правления Тиридата I вскоре после 66 года нашей эры. Храм простоял до 1679 года, когда был разрушен землетрясением. Сейчас остался только аналой, к которому ведет девять ступенек, нижняя часть стен наоса и пронаоса, части двадцати четырех ионических колонн и антаблемента. Этот тип римского окруженного колоннами храма известен благодаря памятникам в Малой Азии – храмам Сагаласа и термам Писидии.
Несколько веков отделяет храм Гарни от христианских святынь, самые ранние сохранившиеся образцы которых датируются концом V века. И пока другие памятники не будут найдены, мы не можем проследить ранние этапы развития христианской архитектуры в Армении. Но в период с конца V века до середины VII века происходило бурное развитие архитектуры, свидетельством чему являются многочисленные памятники. Если на первый взгляд всплеск строительной активности в то время, когда Армения лишилась независимости и страна оказалась разделенной между Византией и Персией, покажется удивительным, стоит вспомнить, что ранее говорилось о нахарарах, богатствах, накопленных ими и церковью, и станет ясно, почему так сложилось. Имена заказчиков построек, увековеченные в посвятительных надписях или записанные историками, свидетельствуют, что храмы возводились католикосами и главами феодальных родов, таких как Аматуни, Мамиконяны, Камсараканы и Сагаруни. Таким образом, феодальная организация благоприятствовала распространению церквей в разных областях страны. Отсутствие центральной власти, которая могла бы ограничить церковную архитектуру определенными типами, также частично объясняет широкое разнообразие проектов и стилей этого периода.
Армянские церкви построены из местного вулканического камня, имеющего желтый, коричневато-желтый и более темные оттенки. Каменная кладка обшита тонкими, тщательно вырезанными и отшлифованными панелями; только угловые блоки являются монолитными. Этот метод строительства использовался и для тяжелых колонн, и для сводов. Отчего церкви, часто имеющие небольшие размеры, производят впечатление основательности и силы. Форма внутренних помещений не всегда совпадает с единой внешней формой. Прямоугольный контур может маскировать круглые, многоугольные или более сложные формы, и только треугольные углубления в наружных стенах иногда отмечают места соединения разнотипных элементов. Иногда резные украшения и аркады вокруг стен помогают смягчить аскетический внешний вид фасада. В стенах относительно небольшое количество окон. Начиная с VII века и далее, когда основным типом построек стали купольные конструкции, пирамидальная или коническая крыша, покрывающая барабан купола, стала характерной чертой внешнего вида армянских церквей.
Рис. 11. Церковь Авана, возведенная католикосом Иоанном. 590–611 гг.
При возведении куполов над квадратными или восьмиугольными конструкциями армянские архитекторы обычно прибегали к тромпу, небольшой арке или полуконической нише по углам, которая позволяет перейти от квадрата к восьмиугольнику, а от восьмиугольника – к многоугольному основанию для барабана купола. Там, где купол поддерживался свободно стоящими колоннами, они использовали пендантивы (паруса) – перевернутые сферические треугольники, помещенные между смежными арками, чтобы создать непрерывную базу для барабана.
Все более ранние сохранившиеся армянские церкви являются базиликами. Этот проект в конечном счете восходит, как и везде в христианском мире, к языческим святилищам. Армянские базилики, независимо от того, имеют они боковые нефы или нет, всегда сводчатые. В них нет трансептов (поперечных нефов), и ничто не нарушает единства внутреннего пространства. Поперечные арки, часто имеющие подковообразную форму, опираются на Т-образные колонны и укрепляют своды нефа и боковых приделов. Одна крыша иногда покрывает все три предела, как в Касахской базилике, одной из самых древних. В других церквях центральный неф поднимается выше, чем боковые, и покрыт другой крышей. Базилика в Ереруке и те, что первоначально создавались в Текоре и Двине, будучи больше, имели боковые портики, заканчивающиеся небольшими апсидами. Церковь Ерерука имеет фасад с двумя башнями – единственный в Армении пример подобного проекта, использованного в нескольких сирийских церквях, но эти башни выступают сбоку, как в Анатолийских святынях.
Рис. 12. Базилика Ерерука. V–VI вв. (по Хачатряну)
Церкви базиликального типа не оставались «в моде» долго. С конца VI века они уступили место разнообразным конструкциям центрального купольного типа. Они ведут свое происхождение от мавзолеев поздней античности и первых христианских часовен мучеников, но их неожиданное появление в Армении и разнообразие проектов предполагает, что еще до VI века на месте были испробованы разные схемы. Это подтверждают раскопки собора в Эчмиадзине. Вскрытый фундамент церкви V века идентичен в плане дошедшим до нас строениям VII века, имеющим форму квадрата с четырьмя выступающими осевыми нишами и четырьмя свободно стоящими колоннами, поддерживающими купол.
Рис. 13. Собор в Талише. 668 г. 1:500
В VI веке широкое использование куполов изменило проекты базилик. В церквях без приделов арки, поддерживающие барабан купола, опираются на композитные колонны (Зовуни) или на невысокие стены, тянущиеся с севера, и южные стены (Птгни, Талиш). В трехнефных базиликах колонны, на которые опираются арки, стоят свободно (Одзун, Багаван, Мрен (см. фото 9), церковь Святой Гаянэ в Вагаршапате), образуя крест внутри квадрата. Части, идущие от центрального пролета, покрыты сводом выше, чем приделы, следовательно, форма креста передается и в покрытии. В отреставрированном соборе Талина (см. фото 10) северный и южный лучи креста вытянуты таким образом, чтобы образовать соответствующие ниши или небольшие апсиды, напоминая в плане трилистник.
Рис. 14. Собор в Мрене. 638–640 гг. 1:500
В ряде проектов появляется строго центральный вариант плана. В простейшей форме квадрат подкрепляется четырьмя выпуклыми нишами, а купол на тромпах покрывает все центральное пространство (Аграк). Когда ниши прямоугольные и по внешнему периметру и нет боковых помещений в восточной части, свободно стоящий крест внешне выражен более отчетливо. Иногда, как в Лмбате и церкви Аштарака, известной как Кармравор (см. фото 11), лучи креста, кроме восточного, также имеют прямоугольный контур внутри. Трилистник – это вариант нише-контрфорсного квадрата, где западный луч длиннее других и имеет прямоугольный периметр (Аламан, Святой Анания). В другом варианте этого же базового типа диаметры осевых выпуклых ниш меньше, чем стороны квадрата, таким образом определяя угловые выступающие части, которые обеспечивают восемь точек опоры для барабана (Мастара, Артик, Воскепар) (см. фото 12). В этих церквях купол покрывает все центральное пространство, однако в церкви Святого Иоанна Баптиста в Багаране, теперь почти полностью разрушенной, был использован другой метод. Ниши имели диаметр, который был меньше, чем стороны квадрата, но купол, опиравшийся на четыре свободно стоящие колонны, больше не покрывал все центральное пространство. Такой метод использовался в Эчмиадзине, где, из-за больших размеров здания, угловые квадратные участки были равны центральному квадрату.
Рис. 15. Собор Талина, VII в.
Рис. 16. Церковь Артик. VII в. (по Хачатряну), 1:500
В своей простейшей форме нише-контрфорсный квадрат, по существу, является четырехлистником, и лучший пример четырехлистника – большая церковь Звартноц, возведенная между 644 и 652 годами католикосом Нерсесом III Строителем рядом со своим дворцом. Согласно легенде, он был поставлен на том месте, по дороге в Вагаршапат, где царь Тиридат встретил Григория Просветителя, и церковь была посвящена ангелам, «бдящим силам» (звартноц), которые явились святому Григорию в видении.
Рис. 17. План церкви Звартноц. 644–652 гг. (по Хачатряну), 1:500
С конца IV века и далее четырехлистные конструкции возводились главным образом как часовни мучеников в разных частях света. Мы находим их в Милане (Сан-Лоренцо), на Балканах и в Сирии – в Селевкии, в Пиерии, Апамее, Босре и Алеппо, и это далеко не полный список. По своему общему замыслу Звартноц связан с этими святынями, хотя и несколько отличается от них. Круглая обходная галерея окружает тетраконх, за пределы круглой стены на востоке выходит квадратное помещение. Из четырех ниш только восточная имеет сплошную стену, остальные три являются открытыми экседрами, каждая с шестью колоннами, и обеспечивают свободный доступ в галерею.
Рис. 18. Секционный вид церкви Звартноц (рисунок Кеннета Дж. Конанта)
Церковь Звартноц была уничтожена в Х веке. До наших дней сохранился только фундамент, остатки стен, основания, капители и отдельные секции колонн, но сравнение с другими церквями, имеющими аналогичный проект, позволило Тораманяну предложить проект реконструкции, принятый большинством ученых. Церковь поднималась на большую высоту, стены над экседрами были пронизаны серией арок, выходивших в сводчатую галерею, и выше в стенах экседр располагались окна. Купол с круглым барабаном, пронизанный окнами, установлен с помощью пендитивов на арках, соединяющих четыре колонны. К нему примыкали полукуполы четырехлистника, а к ним, в свою очередь, примыкал свод над обходной галереей.
– Рис. 19. Вагаршапат. План церкви Святой Рипсимэ. 618 г. (по Хачатряну), 1:500
Рис. 20. Вагаршапат. Церковь Святой Рипсимэ, огибающая схема (рисунок Кеннета Дж. Конанта)
Самым армянским из всех считается проект церкви Святой Рипсимэ в Вагаршапате (см. фото 14). Он представляет собой усовершенствованный вариант нише-контрфорсного квадрата, в котором четыре маленькие цилиндрические ниши расположились между аксиальными полукруглыми нишами, открывающими доступ в четыре угловых помещения. Купол покрывает центральное восьмиугольное пространство, к нему примыкают и аксиальные, и диагональные ниши. С внешней стороны глубокие треугольные ниши отмечают места сочленений. Такой же тип конструкции с небольшими изменениями повторен при возведении церкви Святого Иоанна в Сисиане. Церковь Эчмиадзин в Сорадире, известная под названием Красная церковь, демонстрирует, по-видимому, более раннюю ступень развития. Нет угловых помещений в западной части, и как аксиальные, так и диагональные ниши ясно выражены на внешней стороне, а в восточной части две узкие комнаты располагаются по бокам апсиды. В церкви Авана, наоборот, весь ансамбль из помещений и ниш спрятан в массивной каменной кладке гладкого прямоугольного сооружения, при этом угловые помещения круглые, а не квадратные, как в церкви Св�
Глава 1
Армянское нагорье и его первые обитатели
Армянское нагорье расположено между 37-м и 49-м градусами восточной долготы и 37,5-м и 41,5-м градусами северной широты. Его площадь составляет примерно 300 тысяч квадратных километров. Это плато, являющееся частью обширной горной системы, тянется от Малой Азии до Ирана и возвышается над соседними районами, его высота колеблется от 800 до 2000 метров. На севере оно упирается в Понтийские Альпы, а на юге – в горную систему Тавра. Внутри этих границ страну пересекает несколько горных цепей, которые тянутся в основном в восточном и юго-восточном направлении. Они делят территорию на несколько отдельных частей и затрудняют продвижение с севера на юг. Величественные пики вулканического происхождения поднимаются высоко над плато. Главными из них являются Большой Арарат (5205 метров) (см. фото 1) и Малый Арарат (3914 метров), расположенные в самом сердце страны, Алагёз (Арагац, 4180 метров), возвышающийся к северу от горы Арарат, и Тендюрюк (3548 метров) – к югу. На западе располагается могучий Бингёль-Даг (3650 метров), «гора тысячи озер», откуда берет начало Аракс и главные притоки Евфрата. Еще внушительнее гора Суфан (4176 метров), находящаяся севернее озера Ван. Другое вулканическое образование – Нимруд-Даг (2910 метров), в грандиозном кратере которого поместилось озеро, расположено западнее того же знаменитого озера. Многие реки берут начало в горах, где текут в глубоких ущельях между нависающими над ними скалами. Самая длинная из них – Аракс, которая течет по Араратской долине сначала на юг, потом на северо-восток, где сливается с Курой и впадает в Каспийское море. На большой и плодородной Араратской долине были основаны древние армянские города. Озеро Ван, занимающее площадь 3733 квадратных километра, является внутренним морем, оно расположено на высоте 1590 метров. Его воды содержат много соды. Северо-восточнее на высоте 1916 метров находится горное озеро Севан площадью 1416 квадратных километров, окруженное кольцом живописных гор. Озеро Урмия на юго-востоке расположено за пределами исторической Армении, хотя и образует часть географического комплекса.
Зимы здесь долгие и суровые. На высокогорных плато снег лежит до восьми месяцев в году, но во время короткого и очень жаркого лета вся страна пробуждается к жизни. Благодаря жаркому, хотя и короткому лету и естественному плодородию возделываемых земель, в которых продукты распада вулканических элементов в смеси с осадочными породами миоцена и плиоцена образовали чернозем, здесь выращивают зерновые, в долине Аракса и окрестностях озера Ван – виноградники и фруктовые сады, а на защищенном северном берегу этого озера растут даже оливковые деревья. Существуют также роскошные пастбища для скота.
Недра содержат все виды руд: здесь есть золото, серебро, медь и железо, а также каменная соль, в районе озера Ван много буры и мышьяка. Из-за своего вулканического происхождения эта земля богата обсидианом и туфовым камнем, пригодным для строительства. Следует упомянуть и о мелких насекомых (кермес), дающих багряную краску, которая ценится весьма высоко и используется для окраски шелковых и шерстяных тканей. Их находят весной на корнях деревьев, растущих на склонах горы Арарат.
Армянское нагорье, образующее естественный бастион, доминирующий над окрестными территориями, с востока и запада не имеет существенных природных преград, а потому защищено значительно хуже. Именно оттуда происходило вторжение врагов, но там же пролегали и торговые пути. Такая структура территории объясняет многие особенности армянской истории.
Систематические раскопки на склонах гор Арагац и Арарат, в Сатани-Даре и вдоль среднего течения реки Раздан доказали, что Армянское нагорье обитаемо начиная с периода нижнего палеолита. Каменные орудия, найденные в соответствующих слоях в названных районах, имеют все характерные черты артефактов этого периода. Кроме того, была найдена усовершенствованная техника среднего и верхнего палеолита. Сцены охоты, вырезанные на стенах пещер их обитателями середины каменного века, изображают людей, вооруженных луками и стрелами и сопровождаемых собаками, которые преследуют оленей, серн и диких баранов. Переход от кочевого к оседлому образу жизни произошел в период неолита; люди начали селиться в домах круглой или прямоугольной формы, построенных из необожженного кирпича, а иногда и из камня, и обрабатывать землю, выращивать быков, коров и овец.
Рис. 1. Армения и соседние страны
Медные предметы, извлеченные в поселениях Шенгавит, Кюль-Тепе и Гарни, имеют отчетливое сходство с найденными в царских гробницах халдеев Ура. Халколитическая культура, существовавшая на всей территории Армянского нагорья, тесно связана с современной культурой соседних земель в Западной Азии, на Кавказе, в Иране и Месопотамии. Гончарные изделия имеют характерный черный блеск и геометрический орнамент.
Бронзовый век в Армении продолжался с середины 2-го тысячелетия до X века до нашей эры. Среди предметов, принадлежащих к этому периоду, следует упомянуть золотую чашу, украшенную устремленными друг на друга рычащими львами, обнаруженную в захоронении (см. фото 4). К этому периоду также относятся многочисленные дольмены, менгиры и кромлехи. Каменные изваяния в форме рыб, известные как вишапы (армянское слово, обозначающее дракона, дьявола), являются особым типом мегалитов, образцы которых также находят в Грузии. На одних вырезаны голова и передние ноги быка, на других – птицы и даже человеческие фигуры. Эти мегалиты обычно находят в холмах, прилегающих к озерам или истокам рек, и, вероятно, ассоциируются с какой-то формой водного культа. На такой вывод также наталкивают волнистые линии, изображающие воду, вырезанные на некоторых вишапах. Фрагменты других вишапов были выдолблены таким образом, чтобы обеспечить канал для воды. Очевидно, они представляли собой часть высокоразвитой ирригационной системы.
Первые записи, касающиеся обитателей территорий, позже ставших частью Армении, найдены в хиттитских табличках из Богазкёя. Летописи Суп-пилулиумаса (1388–1347 гг. до н. э.) и его сына Мурсилиса I (1347–1320 гг. до н. э.) повествуют о войнах против правителей соседних небольших царств Хайаса-Аззи, а также против народов Сухме, Иншувы и др.
Рис. 2, 3. Вишапы № 2 и 5, найденные в Имирзеке (по Мару и Смирнову)
После падения Хиттитской империи источники информации об этих небольших племенных группах исчезают. В ассирийских анналах говорится о людях Наири, коалиции мелких царей на юге озера Ван, которые были побеждены ассирийским правителем Тукултининуртой I (1255–1218 гг. до н. э.). Тиглат-паласар также организовывал против них экспедиции (1115 и 1114 гг. до н. э.). В записи, найденной в тридцати километрах от Манацкерта (Манцикерта), Тиглатпаласар называет себя завоевателем земель Наири. Это самое раннее письменное свидетельство, найденное на земле Армении.
До возрождения Ассирийского царства в IX веке до нашей эры о Наири больше не упоминается. Ашур-назирпал с гордостью утверждает, что уничтожил две сотни и еще пятьдесят городов Наири, которые находились на территории, тянущейся до самого Урарту. Здесь мы имеем самое первое упоминание государства, которое позже стало одним из самых могущественных на Ближнем Востоке. В более ранних ассирийских надписях XIII века до нашей эры. говорится об Уруатри, библейская форма названия – Арарат, а сами люди называли свою землю Биани (ли).
Жители Урарту – одна из племенных групп Наири хурритского происхождения, добившаяся господства над другими и организовавшая сильное централизованное государство. Ассирийский царь Салманасар III (860–823 гг. до н. э.) вел беспрерывную войну с ними на протяжении всего периода своего правления. Изображения, украшающие знаменитые бронзовые ворота из Балавата, которые сейчас находятся в Британском музее, повествуют о некоторых эпизодах его победоносных кампаний, в том числе захват крепости Арзашкун. В 834 году до нашей эры Салманасар возглавил экспедицию против урартского царя Сардури, устроившего свою столицу в Тушпе, сегодня это город Ван.
Во время правления сына Сардури Ишпуини, а также его последователей Менуа, Аргишти и Сардури II государство Урарту усилилось. В VIII веке до нашей эры урартское правление охватило территорию между озером Ван и озером Урмия, на севере достигавшей Закавказья, а на западе – Северной Сирии. В этот период Урарту было самым могущественным государством в Западной Азии, и его контроль над торговыми путями в Средиземноморье являлся серьезной угрозой ассирийской экономике. Товары из Урарту экспортировались во Фригию, Грецию и даже в Италию. Аргишти построил в Араратской долине крепость Эребуни (нынешняя столица Армении Ереван), а также административный центр Аргиштихинили.
Ситуация изменилась в конце VIII века до нашей эры, когда Тиглатпаласар III и Саргон II вторглись в Урарту, разграбили несколько городов и нанесли тяжелый ущерб армии. При Аргишти II и Русе II наступил короткий период восстановления, о чем свидетельствует основание новых городов, например Тейшебаини, расположенный недалеко от Еревана. Сегодня он известен под названием Кармир-Блур.
Но центральная власть постепенно ослабевала, чему способствовала внутренняя борьба, недовольство союзников, массовое бегство рабов, а также набеги киммерийцев и скифов. Урарту пережило падение Ассирии в 610–609 годах до нашей эры только на несколько лет. Мидяне уничтожили столицу Тушпу, затем вторглись в Араратскую долину, захватили Тейшебаини, а потом и весь регион.
К концу VII века до нашей эры Урарту, ставшее частью Мидии, исчезло с исторической сцены, но на протяжении всех веков своего существования оно было великим государством и культурным центром. Его значение и важность признается по мере проведения научных исследований, открывающих миру его памятники, предметы быта, украшения и другие свидетельства. Жители Урарту преуспели в масштабном общественном строительстве. До нас дошли записи о многочисленных крепостях, городах, храмах и дворцах, построенных Менуа в конце IX и начале VIII века до нашей эры. Из этих сооружений до сегодняшнего дня сохранились руины грандиозного канала длиной 70 километров, по которому вода с горы поступала в Тушпу (Ван). Следы построек последователей Менуа открыты в разных частях древнего Урарту. В Эребуни (Арин-Берд) центральный перистильный зал был окружен помещениями и другими залами, на северо-западе от перистильного зала располагался древний храм. Фрагменты настенной росписи, выполненной красными и темно-синими красками на белом фоне, являются образцами искусства, близкого по стилю к ассирийскому. Очевидно, Эребуни был покинут, и часть его богатств перенесена в Тейшебаини (Кармир-Блур), который после основания его Русой II стал административным и промышленным центром Закавказья. Цитадель с дворцом правителя занимала площадь около 1600 квадратных метров, стены, выполненные из необожженного кирпича, на фундаменте из тяжелой каменной кладки поднимались на семиметровую высоту. Об общем виде, стенах и высоких башнях с бойницами можно судить по бронзовой медали, найденной в Топрак-Кале.
Рис. 4, 5. Изображения на бронзовом шлеме Сардури II. Ереван, Армянский исторический музей (по Пиотровскому)
На первом этаже было около 150 комнат, в некоторых сохранились гигантские кувшины для хранения вина или зерна. В комнате, украшенной настенной росписью, один из кувшинов содержал 96 бронзовых чаш. Предметы, найденные в разных частях здания, включают бронзовые щиты, шлемы, колчаны и другие предметы военного снаряжения, многие из них украшены рельефами животных, изображениями богов, воинов, священных деревьев и т. д. Все это, а также бронзовые предметы, найденные в Топрак-Кале, такие как орнаментальные фигуры крылатых львов, очевидно составлявшие часть украшений трона, костяные предметы из Алтин-Тепе, статуэтки (см. фото 3) и золотые украшения, из самых разных мест раскопок, показывают высокую степень развития искусства, сходного с ассирийским, но имеющего свои отличительные черты. Урарты проявляли отчетливую тенденцию к схематизации человеческих, животных и растительных форм. Большие бронзовые котлы с четырьмя головами быков, помещенными вдоль края, характерны для Урарту, они вывозились в другие страны, предположительно, вплоть до Италии.
Раскопки в западных и южных районах Урарту, главным образом в Алтин-Тепе, возле Эрзинджана, в Каялидере, в районе Муш и на Патмосе, севернее озера Ван, дополнили знания, полученные в Арин-Берде и Кармир-Блуре. Важнейшими из открытий стали остатки храмов, общие сведения о которых первоначально были известны по изображению храма Мусасир на рельефах из Хорсабада. В плане эти храмы имели форму квадрата с четырьмя контрфорсами по углам и были окружены мощеным двором, частично затененным крышей, опирающейся на столбы. Церемониальный зал (ападана) с тремя рядами колонн, обнаруженный в Алтин-Тепе, был украшен росписями на всех четырех стенах, а еще три расписанные комнаты образовывали северную сторону входного двора. Выполненные из камня гробницы, обнаруженные в тех же раскопках, по большей части состояли из вестибюля и комнаты для приношений, которые предшествовали собственно гробнице. Тела либо укладывали на пол, либо хоронили в каменном саркофаге.
Все эти открытия чрезвычайно важны для понимания более поздней истории Армении, хотя связь пока не является явной.
Глава 2
История армении
Не существует исторических записей, касающихся происхождения армян – индоевропейской нации. Начальные периоды их поселения в государстве Урарту и слияния с местным населением также остаются покрытыми тайной. Первое упоминание об армянском народе – термин «Армениой» – появилось у греческого историка Гекатея Милетского (около 550 г. до н. э.). Через триста лет страна, названная «Армина», упоминается Дарием I в тексте из Бехистуна (Биситуна). В разделе книги Иеремии, которую современные ученые относят примерно к 594 году до нашей эры, пророк созывает вместе против Вавилона «царства Арарат, Мини и Аскеназ». В это время государство Урарту (Арарат) вошло в Мидию, перестав быть самостоятельным царством, но его название продолжало существовать, и в вавилонской версии текста из Бехистуна Урарту употребляется вместо Армении.
По Геродоту, армяне мигрировали в Армению из Фригии, их вооружение было таким же, как у фригийцев. В IV веке до н. э. Евдокс, как утверждает Стефан Византийский в своей «Этнике», также отмечает их общее происхождение с фригийцами. Он указывает, что языки, на которых говорят эти две группы людей, очень похожи. Современные армянские историки имеют обыкновение недооценивать свидетельства Геродота и придавать большее значение, когда речь идет о формировании армянской нации, группе Хайаса-Аззи в верхнем течении Евфрата, а также Армини-Шуприи в регионе к западу от озера Ван.
Миграция армян, должно быть, происходила в несколько этапов. Представляется вероятным, что они, придя из Фригии, смешались с народом Хайаса-Аззи, а затем, воспользовавшись ослаблением и последующим уничтожением власти государства Урарту, со временем осели в Урарту и навязали свой язык, принадлежащий к индоевропейской группе, местному населению.
У армян сохранились некоторые легенды, связанные с происхождением их нации. Самая важная из них повествует о Беле и Хайке. В изложении историка Мовсеса Хоренского, Хайк, потомок Иафета, сына Ноя, восстал против титана Бела после разрушения Вавилонской башни. Он взял всю свою семью, насчитывающую около трехсот человек, а также других мужчин, и направился в землю Арарат, расположенную на севере. По пути он остановился у горы, подчинил ее обитателей, построил свой дом и отдал его Арменаку, сыну Кадмоса[1]. Продолжая путь на северо-восток, он достиг горной равнины Харк, где построил деревню, которую назвал Хайкашен (построенная Хайком). Услышав о неподчинении Хайка, Бел отправил своего сына с посланием, повелевавшим Хайку повиноваться приказам Бела. Но тот отказался, и Бел, собрав внушительные силы, выступил в боевой поход. Сражение произошло вблизи озера с соленой водой (озеро Ван). Эпическую битву вели две армии титанов, но Хайк, бывший искуснейшим лучником, выпустил стрелу, которая поразила грудь Бела. После смерти Бела его армия разбежалась. В честь этой победы Хайк построил деревню, которую назвал Хайк, а район получил имя Хайотс дзор (долина армян), а нация была названа хайк по имени своего эпонима. Мовсес Хоренский рассказывает и о потомках Хайка, чьи имена были даны разным провинциям и населенным пунктам Армении. Особенно об одном из них – Араме, слава о героических подвигах которого распространилась далеко за пределы его страны. Впоследствии соседние нации стали называть людей, живущих в его стране, арменами и армянами.
Как утверждает Страбон, армяне вначале обосновались в районе, называемом Асилизен (сегодняшний Эрзинджан) и вокруг истока Тигра (Зибана). Оттуда они перешли на восток до Калахены и Адиабены и заселили Армянское плато. После распада государства Урарту страна оказалась под властью мидян, а потом Ахеменидов. Некоторые урарты, вероятно, до той поры образовывали отдельную группу, потому что Геродот включил армян в тринадцатую сатрапию империи Ахеменидов, а урарты и другие остатки хурритов вошли в восемнадцатую сатрапию. К 401–400 годам до нашей эры, когда Ксенофон и его «десять тысяч» прошли через эти земли, весь бассейн западного Тигра и Евфрата, вероятно, находился в границах Армении. В том, что Ксенофон называет Арменией, а именно регионе к западу от Кентрита, правил Оронт, а Тирибаз правил на территории к северу от Тавра (в западной Армении).
В своем «Анабазисе» Ксенофон также дает некоторую информацию относительно социального устройства страны. Основу составляли кланы, а их главы управляли укрепленными сельскими поселениями, окруженными стенами и рвами. Эти старейшины племени – комархи – являлись местной администрацией, а сатрап отвечал за всю страну. Часть дани, выплачиваемой Персии, отдавалась лошадьми, которые, как утверждал Ксенофон, были меньше, но резвее персидских. Сельское хозяйство было весьма развито, и в деревнях, которые проходили «десять тысяч», они всегда находили изобилие пшеницы, ячменя, свежих овощей, всевозможных масел и вин. В честь них устраивались праздники, на которых подавалась баранина, козлятина, свинина, говядина и домашняя птица, разные сорта хлеба и специальный напиток, приготовленный на основе ячменя, который пили через соломинку. Люди жили вместе со скотом в землянках, имевших узкое отверстие сверху, через которое они попадали в свое жилище с помощью лестницы, для скота имелись отдельные входы. В одной из деревень Ксенофон увидел дом сатрапа, окруженный многими другими с башнями.
Специфическую информацию можно получить и из «Киропедии» Ксенофона, несмотря на несколько романтический характер произведения. Рассказ Ксенофона о взаимоотношениях Кира с царем Армении, о сцене суда, в которой старший сын царя Тигран, близкий друг Кира, выступает от имени отца, является, без сомнения, плодом воображения писателя. Тем не менее в нем имеются крупицы истины. Тигран был известен также и историку Мовсесу Хоренскому, и его можно идентифицировать как сына правителя Армении Оронта.
Первые работы профессора Манандяна, за которыми последовали труды С. Еремяна, К. Туманова и других ученых, пролили свет на одну из самых неизученных страниц армянской истории, то есть на века, непосредственно предшествующие началу правления Артаксиадской династии в 189 году до нашей эры. Сегодня установлено, что Оронтиды, семейство, имеющее ахеменидские корни, правили в Армении как сатрапы с 401 года до нашей эры, а после 331 года до нашей эры как цари, временами при сюзеренитете Селевкидов. Имена большинства представителей этой династии были увековечены на памятнике, воздвигнутом на Нимруд-Даге Антиохом I Коммагенским, который сам являлся отпрыском Ахеменидов.
Во времена правления Оронтидов Армении достигло влияние эллинизма, и высшие классы армянского общества даже использовали греческий язык. Греческие надписи были найдены в Армавире, первой столице Оронтидов, основанной в Араратской долине на месте древнего урартского города Аргиштихинили. О греческом влиянии говорит и существование греческого храма Аполлона и Артемиды, в котором служили, главным образом, греческие священнослужители. Одна из надписей, обнаруженных в 1927 году, интерпретирована как послание от Митры, верховного жреца храма Солнца и Луны, его брату Оронту IV, а другая касается трагической смерти царя.
Во время правления Оронта IV царская резиденция была переведена из Армавира на скалистый участок, расположенный недалеко от слияния рек Ахурян и Аракс. Новую столицу назвали Ервандашат по имени ее основателя Ерванда (армянская форма имени Оронт). Город был окружен высокими стенами, внутри которых во многих местах камни были вырублены до уровня реки, чтобы обеспечить доступ воды к жителям города. Железные лестницы вели к бронзовым воротам цитадели, причем в них были встроены всевозможные ловушки – мера безопасности против возможных покушений на жизнь царя. Все сокровища из Армавира были переправлены в Ервандашат, но идолы были помещены в небольшой городок, построенный немного севернее на левом берегу Ахуряна. Этот городок назвали Багаран, что означает «город богов». Брат царя Ерваз стал в нем первосвященником. Оронт-Ерванд также посадил обширный лес к северу от реки, куда свезли различных животных для охоты.
Основание ряда других городов Оронтидами тесно связано с развитием торговли и изменениями в экономике страны, ранее ориентированной исключительно на сельское хозяйство. Один отрезок важного торгового пути, связывавшего Центральную Азию с Черным и Средиземным морями, проходил по Араратской долине, и такие города, как Армавир и Ервандашат, вероятно, были узловыми для торговых отношений. До нас не дошло ни одной монеты, отчеканенной Оронтидами, однако в Армении найдено довольно много драхм и тетрадрахм Александра, золотых статиров и монет Селевкидов, что указывает на развитую торговлю с соседними странами.
Правление Оронтидов завершилось в конце III века до нашей эры. Местный правитель Арташес (Артаксиас), который, судя по арамейским письменным свидетельствам, найденным в Зангезуре, что в провинции Сюник, также претендовал на родство с Оронтидами, восстал против Оронта, победил его, захватил столицу Ервандашат и стал хозяином большей части царства Оронтидов. После поражения Антиоха III от рук римлян в сражении при Магнезии (190 г. до н. э.) Арташес объявил о своей независимости. Хотя его попытка захватить соседнюю Софену после смерти ее царя Зариатра успеха не принесла, царство Арташеса и так занимало территорию всего Армянского нагорья, раскинувшись от Евфрата на западе почти до Каспийского моря и от Кавказа на севере до Тавра.
Новая столица Арташат (Артаксата), «радость Арташеса», располагалась на берегу реки Аракс у его слияния с рекой Мецамор. Река, огибающая городские стены, служила дополнительным естественным укреплением, и только узкий перешеек был защищен рвом и обнесен частоколом. Плутарх сохранил предание, известное также Страбону, согласно которому Ганнибал из Карфагена после сражения при Магнезии отправился ко двору Арташеса. Обнаружив красивый, но никем не используемый участок земли, он составил план города и уговорил царя его построить. Довольный царь предложил Ганнибалу надзирать за работами – так был построен большой и величественный город Арташат. Многие современные историки считают рассказ Плутарха истиной, хотя нет никаких других письменных свидетельств пребывания Ганнибала в Армении. Статуи Артемиды и всех языческих божеств были перевезены в Арташат из Багарана, кроме статуи Аполлона, установленной на дороге за пределами города.
Армянская монархия достигла своего высшего расцвета при правлении Тиграна Великого. Несколько лет он провел при дворе парфянских царей в качестве заложника. Свою свободу он выкупил за семьдесят плодородных долин в окрестностях Атропатены. Его первым деянием после восшествия на трон в 95 году до нашей эры стал захват маленькой Софены. Так были объединены два отдельных царства, находившиеся на армянской территории. Что касается третьего, Малой Армении за Евфратом, оно было аннексировано Митридатом Евпатором Понтийским. Договор о дружбе и союзе, подписанный между двумя правителями, был скреплен браком Тиграна и дочери Митридата Клеопатры.
Внутренние беспорядки в Персии, последовавшие за смертью Митридата Великого, дали Тиграну возможность вернуть долины, которые ему до этого пришлось уступить. В победоносных кампаниях, предпринятых между 88 и 85 годами до нашей эры, он продолжил политику экспансии, оккупировал северную часть Месопотамии и навязал свой сюзеренитет мелким правителям, находившимся под покровительством парфян. После заключения мирного договора с Парфией Тигран получил титул «царь царей», ранее принадлежавший парфянским правителям. Затем он обратил свое оружие против западных стран, занял северную часть Сирии и двинулся далее в Финикию и Киликию. Также он захватил несколько городов Каппадокии. К 70 году до нашей эры Тигран стал одним из самых могущественных правителей Ближнего Востока, его обширная империя заняла территорию от Каспийского до Средиземного моря, от Кавказа до Палестины и Киликии.