Посвящается Таре, которая слушала мои истории для юношества с тех пор, как мы сами стали такими. Солнышко мое, личных шуток слишком много, чтобы их можно было все вставить в текст, так что просто напиши свою любимую чуть ниже.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ха-ха! Ох боже мой, это та самая!
ИЗ КОРОАНСКИХ ИСТОРИЧЕСКИХ ХРОНИК
КНИГА ПЕРВАЯ
И таким образом, короанцы, соблюдайте закон, потому что, если мы нарушим один, мы нарушим их все.
Kiera Cass
THE BETRAYED
Copyright © 2021 by Kiera Cass
This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc. and Synopsis Literary Agency
All rights reserved
© Т. В. Голубева, перевод, 2021
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021
Издательство АЗБУКА®
Пока карета катилась по дороге, я оглядывалась через плечо в крошечное заднее окно, словно кто-то мог ехать следом. Я напоминала себе, что эта мысль нелепа. В Короа не осталось никого, кто мог бы последовать за мной. Больше никого.
Сайлас, мой муж, мертв, как и мои родители. У меня осталось еще несколько друзей при дворе, но они куда сильнее преданы королю Джеймсону, и это было вполне справедливо, учитывая, что я изменила королю как раз в тот вечер, когда он собирался сделать мне предложение. Ну а сам Джеймсон, похоже, простил меня за то, что я сбежала с простым человеком, к тому же еще и иностранцем. Но даже притом, что Делия Грейс заняла мое место рядом с королем, я не хотела бы вернуться.
Позади остались все. А те, о ком я тревожилась, сидели в карете рядом со мной. Но я все равно оглядывалась.
– Почти всю свою взрослую жизнь я занималась одним и тем же, – сказала моя свекровь леди Истофф, кладя руку на мое колено.
Напротив нас спала на сиденье моя новая сестра Скарлет. Но что-то в ее позе говорило о том, что она готова проснуться в любое мгновение. Такая манера поведения появилась у нее после нападения.
Рядом с боковым окном кареты скакал Этан, гордый и сердитый. По тому, как он всматривался в легкий туман, чуть наклоняя голову и прислушиваясь, я понимала, что он ищет признаки опасности.
– Надеюсь, после этого путешествия мы все перестанем постоянно оглядываться, – заметила я.
Леди Истофф – нет, теперь она стала мне настоящей матерью – кивнула, серьезно глядя на Скарлет:
– Надеюсь, когда мы доберемся до дома Норткоттов, то найдем способ противостоять королю Квинтену. А после того все устроится… так или иначе.
Я сглотнула, думая о категоричности этих слов. Однажды мы или выйдем из дворца короля Квинтена победителями, или не выйдем вообще.
Размышляя о своей новой матери, я по-прежнему поражалась тому, что она добровольно согласилась на брак, так тесно связавший ее со столь отвратительным королем. Но вообще-то, я могла ненамеренно поступить так же.
Истоффы были потомками Джедрека Великого, первого из длинного ряда королей на троне Изолта. Нынешний правитель Изолта, король Квинтен, был потомком первого сына Джедрека, но не его первого ребенка. Истоффы были потомками третьего сына Джедрека. И только милый старина Этан Норткотт мог похвастаться тем, что его родословная восходит к первому ребенку Джедрека, его дочери, которую отодвинули в сторону ради мальчика.
Но как бы то ни было, Квинтен видел во всех Истоффах и Норткоттах угрозу своей власти, которой очень скоро мог прийти конец, если только здоровье его сына внезапно не улучшится.
Я этого не понимала.
Я не понимала, почему Квинтен так стремился изгнать – нет, уничтожить – всех, в ком текла благородная королевская кровь. Принц Хадриан вовсе не был крепким человеком, и, когда король Квинтен умрет, как умирают все смертные, кто-то все равно должен будет взойти на трон. И я не видела смысла в том, что он убивал всех, у кого было на то законное право.
Включая Сайласа.
В общем, мы теперь были полны решимости доказать, что те, кого мы потеряли, погибли не напрасно, но при этом остро осознавали, что наши ожидания, скорее всего, не оправдаются.
– Кто едет? – услышали мы резкий оклик сквозь скрип колес.
Карета мгновенно остановилась. В ту же секунду Скарлет выпрямилась и выхватила из-под юбки маленький нож, о существовании которого я и не подозревала.
– Солдаты… – пробормотал Этан. – Изолтенцы. – И уже громче: – Добрый день! Я Этан Норткотт, солдат из королевского…
– Норткотт? Это ты?
Я увидела, как смягчилось лицо Этана, как он прищурился. И сразу заметно расслабился.
– Колвин? – крикнул он; ответа не последовало, и я приняла это за подтверждение. – Я сопровождаю своих родных домой из Короа. До вас наверняка уже дошли известия о моем дяде. Я везу домой его вдову и дочерей.
Последовала пауза, говорившая о растерянности, порожденной его словами, а потом солдат спросил:
– Вдову? Но ты же не хочешь сказать, что лорд Истофф мертв?
Конь Этана взбрыкнул под ним, но Этан быстро его успокоил.
– Именно так. И его сыновья. Мой отец поручил мне привезти оставшихся членов его семьи как можно скорее.
Снова наступило неловкое молчание.
– Наши соболезнования всем вам… Мы вас пропустим, но должны произвести досмотр. Таков приказ.
– Да, конечно, – согласился Этан. – Я понимаю.
Солдат приблизился, чтобы осмотреть карету изнутри, а другой в это время обошел ее вокруг, заглядывая под нее. По голосу я поняла, что тот, кто заглядывал к нам, был тем самым, с которым разговаривал Этан.
– Миледи Истофф! – сказал он, кивая матушке. – Я так сочувствую вашей утрате.
– Мы благодарны вам за это. И за вашу помощь, – ответила она.
– Вам, леди, повезло, что вы встретились с лучшим полком Изолта. – Солдат выпятил грудь. – Обычна эта дорога забита короанцами. Не более двух недель назад они сожгли одну приграничную деревню. Если бы они наткнулись на вас, не знаю, что могло бы произойти.
Я нервно сглотнула, опустив взгляд, потом снова посмотрела на солдата. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы связать вместе присутствие еще одной леди в семье Истофф с направлением, откуда мы ехали. Он всмотрелся в меня, а потом оглянулся на Этана, ожидая подтверждения.
– Вдова моего кузена Сайласа, – пояснил тот.
Солдат покачал головой:
– Поверить не могу, что Сайласа больше нет… или что он женился, – добавил он, снова бросив взгляд на меня.
Он, похоже, мысленно успел поправить себя, не произнеся вслух, что не может поверить в то, что Сайлас женился на короанке.
Немногие сумели бы отреагировать так быстро.
Легкое осуждение в его взгляде сменилось пониманием.
– Не могу винить вас за то, что вам хочется убраться подальше оттуда, – сказал он мне, кивая в сторону дороги за нашей спиной. – Я не слишком слежу за событиями в Короа, но трудно не услышать о том, что ваш король совсем сошел с ума.
– Вот как? – поинтересовался Этан. – Ну, если бы он не был сумасшедшим с самого начала…
– Согласен, – засмеялся солдат. – Но похоже, какая-то девушка ответила ему отказом и он после того стал непредсказуем. Ходят слухи, что он разрубил топором одну из своих лучших барок прямо на реке, где любой мог это видеть. И что у него появилась новая подруга, но он ей неверен во всех смыслах этого слова. Слышали, что он несколько недель назад еще и поджег свой замок.
– Я бывал в Керескене, – спокойно откликнулся Этан. – Пожар лишь пошел бы ему на пользу.
Мне понадобились все мои силы, чтобы прикусить язык. Даже в самом дурном настроении Джеймсон не стал бы уничтожать главный оплот короанских искусств, каким был замок Керескен.
Единственный слух, причинивший мне боль – если он был правдивым, – это тот, что Джеймсон встречается с другими девушками за спиной Делии Грейс. Мне противна была мысль, что Делия Грейс полагала, будто наконец-то добилась того, чего хотела, и так ужасно ошиблась.
Солдат грубо рассмеялся над шуткой Этана, потом посерьезнел:
– Учитывая то, насколько непредсказуемо он себя вел, идут разговоры о возможном вторжении. Поэтому мы и должны досматривать все экипажи, даже если в них едут те, кому мы доверяем. Похоже, обезумевший Джеймсон способен на что угодно.
Я почувствовала, что краснею, и выругала себя за это. Конечно, все сказанное солдатом было неправдой. Джеймсон не безумен и не задумывал вторжения или чего-то еще такого, но выражение подозрительности на лице солдата подсказало, что лучше держать свои мысли при себе.
Матушка утешающе положила ладонь на мое колено и через окно обратилась к солдату:
– Да, мы, безусловно, это понимаем, и еще раз спасибо вам за вашу скрупулезность. А я непременно специально помолюсь за всех вас, как только мы благополучно доберемся до дома.
– Все чисто! – крикнул другой солдат с противоположной стороны кареты.
– Конечно, а как же, – ответил первый. – Придурок, это же Истоффы! – Он покачал головой, потом отъехал от кареты. – Сдвиньте заграждение! – приказал он остальным. – Пусть проезжают. Будьте там поосторожнее, Норткотт!
Этан кивнул ему, на этот раз ничего не сказав.
Когда мы миновали границу, я увидела через окно десятки военных. Некоторые салютовали в знак уважения, другие просто таращили глаза. Я боялась, что, возможно, кто-нибудь из них сумеет связать меня с той девушкой, которая якобы довела своего короля до безумия, и потребуют, чтобы я вышла из кареты и вернулась к нему.
Но никто до такого не додумался.
Я отправилась в это путешествие по собственной воле. Более того, я стремилась уехать. Но инцидент на границе заставил меня осознать, что я не просто пересекла некую линию – я вступала в другой мир.
– До особняка дорога должна быть спокойной, – сказал Этан, когда мы удалились от толпы.
Скарлет снова спрятала под юбку нож, который до этого крепко сжимала в маленьких руках. Я покачала головой. Что, собственно, она собиралась с ним делать? Матушка обняла меня за плечи.
– Одно препятствие миновали, но их будет еще бесчисленное множество, – пошутила она.
И я засмеялась, оценив ее слова.
Теперь мы ехали намного быстрее, но все равно на то, чтобы добраться до особняка Норткоттов, ушла бо́льшая часть дня. Я поняла, что мы приближаемся к нему, когда Скарлет начала обращать внимание на пейзаж за окнами кареты и почти улыбалась, словно эти места навевали счастливые воспоминания.
Климат и рельеф местности менялись так быстро, словно реагировали на удар невидимого спускового крючка. Вокруг я видела множество полей на склонах холмов, ветер заставлял танцевать высокую траву перед нами. Мы миновали несколько рядов ветряных мельниц; ветер крутил их, создавая неиссякаемый источник энергии, и он же несся поперек дороги, врывался в окна кареты. А потом появились живописные небольшие рощи, деревья росли на маленьких участках, словно сбились вместе, чтобы согреться.
Наконец кучер повернул лошадей на подъездную дорогу, обрамленную двумя рядами высоких деревьев, к парадному входу особняка. Солнечные лучи просачивались сквозь листву, заставляя сверкать даже самые простенькие предметы. И то, как были истерты камни, и то, как плющ вился по стенам до самой крыши, говорило о том, что я и так уже знала: эта семья жила здесь вечно.
Почти всю дорогу матушка была погружена в свои мысли, но наконец улыбка тронула ее губы. Когда мы приблизились к дому, она неподобающим леди образом высунулась из окна кареты и энергично замахала рукой.
– Джована! – закричала она и выскочила наружу, как только карета остановилась.
– Ох, Уитли, я так беспокоилась! Как доехали? Дорога была плохая? Скарлет! Я так рада тебя видеть!
Джована восторженно смотрела на свою племянницу, совершенно не ожидая ответов на свои вопросы.
– У нас тут неожиданная гостья, – сообщил своим родителям Этан, и его тон отразил его неизменное неодобрение.
Но, будучи истинным джентльменом, он все же подал мне руку, чтобы помочь выйти из кареты. И я, будучи истинной леди, приняла ее.
– Леди Холлис? – удивленно произнес лорд Норткотт.
– О леди Холлис! Бедняжка! – Леди Норткотт стремительно обняла меня. – Поверить не могу, что вы добрались сюда! Вам больше некуда было податься?
– Она теперь сама хозяйка своего поместья, – вмешался Этан. – У нее очень комфортабельный особняк, я сам его видел.
– Но в нем нет семьи, – тихо добавила я. – А я должна быть со своими родными.
– Ты такая храбрая, – заметила леди Норткотт, гладя меня по щеке. – Конечно, тебе всегда рады в Пирфилде. Но прямо сейчас ты должна немного отдохнуть. Тебе здесь рады… и здесь ты в безопасности.
Этан округлил глаза, одним этим жестом выразив истинную правду: на самом деле мы нигде не были в безопасности.
Лорд Норткотт подошел к Скарлет и взял ее за руку:
– Мы приготовили для тебя комнату окнами на лес. А вам, леди Холлис…
– Пожалуйста, просто Холлис.
– Конечно, – улыбнулся он. – Мы велим принести свежее постельное белье в комнату напротив. Какой приятный сюрприз!
Этан хмыкнул.
Его мать ткнула его локтем.
Я сделала вид, что ничего не заметила.
– Устраивайтесь, – настаивала леди Норткотт. – Уверена, путешествие было не из легких.
Нас проводили наверх, в крыло с четырьмя комнатами, по две с каждой стороны коридора. Матушку отвели в другое крыло – наверное, чтобы она могла побыть в тишине и покое, а мы со Скарлет остались с Этаном. Он явно выразил свое недовольство. Мало того что я находилась под крышей его дома, так меня еще и поселили в комнату рядом с ним. Этан окинул меня сердитым взглядом, прежде чем уйти к себе, и захлопнул дверь с такой силой, что удар отдался в моих костях.
Из окон моей комнаты, расположенной в передней части особняка, были видны равнины, которые приветствовали гостей Норткоттов. Нельзя отрицать того, что они производили сильное впечатление. И если бы я не была здесь откровенно не к месту, все это могло бы напоминать мне о доме.
Я уже заглядывала в комнату Скарлет; ее окна выходили на заднюю часть имения. Самым интересным для меня оказался плотный ряд деревьев, в котором имелся разрыв, и через этот разрыв проторенная дорожка вела из леса к дому.
Дверь своей комнаты я, как и Скарлет, оставила открытой, и мне было слышно, как Скарлет прошла по коридору, как перекладывает вещи и передвигает мебель.
У Скарлет были свои звуки. Я знала ее шаги и дыхание, как ничьи другие. Наверное, я могла бы отличить и решительные шаги Делии Грейс даже в толпе, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как я сейчас знала и понимала Скарлет. Может быть, дело было в том, что несколько недель мы делили с ней постель, но она теперь стала для меня чем-то вроде дома, надежным укрытием. И если бы я не думала, что сейчас она нуждается в личном пространстве, то попросила бы разрешения поселиться в одной комнате с ней.
В дверях моей комнаты появилась леди Норткотт с грудой платьев в руках.
– Надеюсь, я тебя не потревожила, – сказала она. – Я заметила, как мало одежды ты взяла с собой. Вот и подумала, что мы можем подогнать эти платья для тебя. Боюсь, вскоре нам придется явиться ко двору, вот и решила, что ты будешь чувствовать себя увереннее, если… Нет, не то чтобы с твоей одеждой что-то не так! Просто… О боже!..
Я подошла к ней и коснулась ее плеча:
– Это весьма предусмотрительно. Спасибо. Так уж случилось, что я умею обращаться с иголкой, и мне полезно будет на чем-то сосредоточиться.
Она испустила вздох, говоривший о долгой грусти.
– Мы многих потеряли за прошедшие годы, и я до сих пор так и не знаю, как говорить с теми, кто остался.
Я покачала головой:
– Мне никогда прежде не приходилось переживать нечто подобное… Станет ли потом легче?
Губы леди Норткотт изогнулись в напряженной печальной улыбке.
– Хотелось бы мне сказать, что станет. – Она переложила платья с руки на руку. – В гостиной хороший свет. Хочешь пойти туда со мной? – (Я кивнула.) – Очень хорошо. Только позволь мне позвать Скарлет и Этана. Мы так давно не сидели вместе в одной комнате…
С легким раздражением я пошла следом за ней по коридору.
Атмосфера в гостиной была откровенно напряженной. Этан ходил взад-вперед, хмурясь и бросая взгляды на дверь, словно выжидал подходящего момента, чтобы сбежать. Скарлет тоже явно отсчитывала моменты, чтобы уйти, не нарушая приличий, а матушка тихо говорила о чем-то с лордом Норткоттом.
– Эти двое всегда были заговорщиками, – сказала леди Норткотт, заметив мой взгляд.
– Заговорщиками? И что они задумывают?
Я посмотрела на нее, потом на них. Леди Норткотт пыталась вдеть нитку в игольное ушко, и я наблюдала за тем, с каким очарованием она, пытаясь сосредоточиться, высунула кончик языка.
– Дайте мне, – предложила я. – Я буду шить, а вы закалывать.
Я подняла голову и увидела, что Этан зашел ей за спину, злыми глазами наблюдая за нами. Когда он смотрел на меня вот так, у меня начинали дрожать руки. Его взгляд упал на кольцо на моей правой руке, то самое, которое отдала мне матушка. Оно принадлежало Джедреку, в семье Истофф его передавали из поколения в поколение.
Этан считал, что я не имею права владеть им, и, честно говоря, я тоже так полагала. Но носила его с любовью. Это кольцо спасло и жизнь матушки, и мою.
– Спасибо, милая девочка. Ох, они снова занимаются тем же, чем всегда. Они…
– Мама… – Этан с сомнением перевел взгляд с нее на меня. – Ты уверена, что ей нужно это рассказывать?
– Мой милый мальчик, – вздохнула леди Норткотт, – она уже влипла во все это… Не думаю, что мы сможем держать ее в неведении.
Недовольный Этан выпрямился и снова стал расхаживать по комнате, словно какой-нибудь хищник.
– С самого начала правления Квинтена что-то было… не так, хотя открытые нападения на изолтенцев, которые осмеливались противостоять ему, начались лишь в последнее десятилетие или около того. Он не вправе быть королем, и наша семья ищет законный путь к его свержению.
Я прищурилась, вдевая нитку в иглу:
– Но если король по-настоящему ужасен, разве не случаются бунты? Разве люди не впадают в ярость и не захватывают дворец?
Леди Норткотт вздохнула:
– Кто-то и так может подумать. Но ты, будучи короанкой, надеюсь, поняла меня, когда я сказала, что Изолт – страна закона. Характер Квинтена заставляет нас думать, что это он дергает за ниточки, когда в Изолте происходит что-то ужасное, и он, конечно же, никогда не делал ничего, что противоречило бы этому мнению. Но… что, если мы ошибаемся? Что, если это дело чьих-то еще рук? Что, если это принц Хадриан, у которого нет физических сил, чтобы защищаться, и он использует других, чтобы уничтожать противников? Что, если это вообще какая-то группа злоумышленников действует по собственному усмотрению? Попытка свергнуть короля без имеющей основания причины противоречит закону, но является законной, если предоставить убедительные доказательства. Если бы мы могли застать его в момент совершения преступления, то получили бы так необходимые нам доказательства. Тогда нас защищали бы указы и заповеди, изданные за тысячи лет до нас. Как только мы обнародовали бы правду, мы получили бы поддержку народа. А без этого мы стали бы незаконными узурпаторами… И что бы мы ни пытались сделать, все разрушалось бы с той же скоростью, с какой мы это создавали бы.
– Так проблема именно в этом? Никто никогда не видел собственными глазами, чтобы он отдавал приказ или обнажал меч? – спросила я.
Этан остановился позади меня, потом, постояв немного, тихо ушел в другой конец гостиной. Я вздохнула, чувствуя себя намного спокойнее, когда он не стоял за моей спиной.
Леди Норткотт кивнула:
– Да, или если бы кто-нибудь сумел найти способ увидеть это. Пока ничего не получается.
– Ну, по крайней мере, я рада, что ничего в этом роде не зависит от меня! Я такими талантами не обладаю.
– У тебя, Холлис, есть собственные таланты, – улыбнулась леди Норткотт. – И я наблюдала их в действии. Только это и имеет значение. Мы все должны использовать то, что имеем, чтобы изменить положение дел.
– Действительно…
Я посмотрела через комнату на Этана. Сайлас клялся, что Этан очень талантлив. Я знала, что он хороший солдат, и он, похоже, не поддавался давлению. Ему недоставало многих других замечательных качеств – и первым делом доброты, – но я не могла отрицать того, что он обладает очень быстрым умом. Впрочем, это не заставляло меня восхищаться им.
Этан сделал последний глоток из чаши и поставил ее на столик с такой силой, что звон разнесся по всей гостиной, привлекая мое внимание, хотела я того или нет. Взгляд Этана изучал меня. И было в нем что-то такое, от чего меня с головы до ног пробрало холодом. Одним этим взглядом Этан Норткотт откровенно показал, что ненавидит меня и был бы крайне рад, если бы я исчезла.
Но не он был главой этого дома, а его родители вроде бы считали меня желанной гостьей. Лорд Норткотт, словно прочитав мои мысли и желая показать, что я часть их семьи, встал и подошел к нам.
– Моя жена объясняет тебе, какие испытания нас ждут? О планах, частью которых ты теперь стала? – спросил он.
Его слова задели Этана, и он снова принялся кружить по гостиной.
Я улыбнулась лорду:
– У меня были кое-какие догадки. Но я не представляла, какую работу вы уже проделали здесь, пытаясь привести все в порядок. И, судя по всему, мне многому придется научиться.
Он сел в большое кресло напротив меня, а матушка встала и положила руки на спинку этого кресла.
– Лучшего времени для того, чтобы рассказать тебе обо всем, что мы знаем, и не найти… и о том, о чем мы догадываемся, и о том, над чем работаем.
– Вы уверены, что это умно? – прошипел Этан, совсем не заботясь о том, что я могу его услышать.
Он уже во второй раз публично заявил, что я недостойна доверия.
Лорд Норткотт улыбнулся сыну, не осуждая его, даже не поправляя, а просто взглядом выражая очевидное:
– Да, я думаю, что моя новая племянница должна быть вовлечена в наши планы, как бы ненадежны они ни были.
Взгляд Этана снова уперся в меня, и я прекрасно видела в нем сильное подозрение.
– Леди Норткотт уже начала кое-что мне объяснять, – сказала я. – И похоже, для свержения короля Квинтена нам нужны доказательства того, что именно он стоит за действиями Темнейших Рыцарей?
– В самую точку. Так что наша стратегия сейчас – поиск доказательств. – Лорд Норткотт вздохнул и добавил, обращаясь в основном ко мне: – Мы, конечно, уже делали такие попытки прежде. Мы пробовали подкупить стражу. У нас есть друзья, живущие при дворе, и их глаза всегда открыты. Мы… Ну, у нас больше поддержки, чем кто-нибудь мог бы предположить. Но пока особого успеха мы не добились. – Он посмотрел на всех нас по очереди. – А учитывая, насколько жестоки и часты были нападения Темнейших Рыцарей, я чувствую, что любые последующие действия могут стать нашей последней попыткой разоблачить Квинтена. Все мы работаем над этим. И что мы уже знаем? Кто способен помочь нам в этом? Что мне напоминает… Этан? – Он повернулся к сыну. – Ты что-нибудь слышал во время поездки в Короа и обратно? Полагаю, твои друзья-солдаты могли говорить рядом с тобой без опаски.
Этан медленно кивнул, не слишком горя желанием отвечать:
– Слышал. Похоже, королева потеряла дитя и старается получить новое.
Ненавидя себя за отчаянное желание услышать новости, которые мог сообщить только он, я все-таки спросила:
– И как Валентина?
Этан прищурился, посмотрел на меня и пожал плечами:
– Не в моих правилах интересоваться здоровьем моих врагов.
И это слово, я не сомневалась, он относил и ко мне тоже.
– Она просто молодая женщина, – возразила я. – Она ничего плохого не сделала!
– Она жена моего врага. Она старается продлить самый жестокий королевский род в истории. Она определенно нам не друг.
– Она моя подруга, – прошептала я.
Этан не потрудился ответить, перейдя к другой теме:
– Квинтен пытается убедить себя, что она выносит его дитя, но женщины при дворе говорят, что она вроде бы не слишком к этому стремится, так что тут и сказать нечего.
Я нервно сглотнула, представив Валентину, ведущую одинокую жизнь в замке. Возможно, она и благодарна за то, что получила еще один шанс, но и в ужасе при мысли, что будет с ней, если ее снова постигнет неудача. И я не считала, что такое давление на нее поможет ей выносить ребенка.
– Принц Хадриан в последнее время болен. Ну, значительно серьезнее, чем обычно. Несколько дней он не появлялся при дворе, а когда его привезли, то ходил с трудом. Не знаю, чего рассчитывает достичь Квинтен, выставляя Хадриана напоказ в таком состоянии.
– Бедный юноша, – вздохнула леди Норткотт. – Я вообще не понимаю, как он умудрился прожить так долго. Будет чудом, если он дотянет до собственной свадьбы.
– А когда она состоится? – спросила матушка.
– Предполагается, что невеста прибудет в начале следующего года.
– Меня до сих пор изумляет то, что невесту ему искали за границей, – заметил лорд Норткотт.
– Неужели это так необычно, что принц Хадриан женится на представительнице другого королевского рода? – спросила я.
– Да, – почти одновременно ответили мне все.
Я вскинула брови:
– Ну… Перед моим отъездом из Короа меня вписали в некий неофициальный договор. Моя первая дочь в случае, если у нее будет старший брат, который наследует трон, должна была бы выйти за старшего сына Хадриана. Джеймсон говорил, что для короля Квинтена нехарактерно предлагать, чтобы кто-то из королевской семьи Изолта вступил в брак за пределами своей страны. Полагаю, он был прав.
Лорд Норткотт пристально посмотрел на меня:
– Это действительно так?
Я окинула гостиную взглядом и увидела, что все удивленно уставились на меня.
– Да. Договор подписали Джеймсон и Квинтен, но Хадриан, Валентина и я при этом присутствовали. Наверное, теперь это не считается, потому что я… Или, может быть, условия договора перейдут на Делию Грейс. А что? Что такое?
– К чему бы все это? – задумчиво произнес лорд Норткотт.
– Законность, – тут же отреагировал Этан. – Они хотят добавить к своему роду еще одну королевскую кровь, чтобы никто не смог оспорить право на трон у их наследников. А взамен он предлагает короанцам преданность Изолта, самого большого королевства на континенте. – Этан покачал головой. – Блестяще!
Все надолго замолчали, обдумывая сказанное. Король Квинтен строил планы защиты себя и своего рода, а мы просто сидели здесь, не имея понятия, как на это ответить.
– А мы можем что-то с этим сделать? – тихо спросила я.
Брови лорда Норткотта сдвинулись, он принялся постукивать пальцами по подлокотнику кресла.
– Не думаю, но знать это полезно. Спасибо, Холлис. Можешь еще что-нибудь вспомнить, в особенности о том визите, что кажется тебе ценным?
Я сглотнула:
– Неприятно вас разочаровывать, но меня строго предупреждали, чтобы во время пребывания Квинтена я держалась от него подальше, так что мы лишь чуть-чуть поговорили.
Но неожиданно та единственная встреча мелькнула в моей памяти, причем так ярко, что меня словно ударили в грудь.
– Ох… – Я почувствовала, что меня пробирает холодом.
Это уж слишком походило на случайность, чтобы просто быть ею.
Я покачала головой, слезы сами собой набежали на глаза.
– Он меня предостерег.
– Кто? Квинтен? – спросила матушка.
Я кивнула и почувствовала, как по щекам потекли слезы, когда мысленно вернулась в Парадный зал замка Керескен. Я держала корону, изготовленную Сайласом. Он стоял рядом со мной, когда это произошло.
– Квинтен заметил, что я сближаюсь с вашей семьей… и он… Я не могу точно припомнить его слова, но он посоветовал мне быть поосторожнее, или я могу обжечься.
Матушка зажала рот ладонью, на ее лице отразился ужас.
Он знал. Уже тогда он знал, что собирается убить их всех, и мог догадаться, что, если я окажусь слишком близко к Истоффам, мне тоже будет грозить опасность.
– Отец, разве этого недостаточно? – спросил Этан.
– Боюсь, нет, сын мой. Это кирпичик, а нам нужна целая стена.
Я сидела, все еще ошеломленная словами Квинтена, и пыталась вспомнить еще что-нибудь из его слов.
– Холлис, ты в порядке? – тихо спросила Скарлет.
Она сидела так тихо, что я почти забыла о ее присутствии в гостиной. Но она поняла. Ей ведь тоже пришлось нелегко.
Я кивнула, хотя это было ложью. Иногда мне казалось, что Сайлас умер много лет назад, что он глава книги, прочитанной мною давным-давно. А иногда боль потери была очень свежей, она вскрывала рану, делала ее глубже, заставляя мое сердце кровоточить, рыдать по любви столь юной, что она едва научилась ходить.
Я промокнула слезы. Поплачу, когда останусь одна. Не здесь.
– Кстати, о нападении. Есть еще кое-какая подробность, которая меня беспокоит.
Я посмотрела на Этана; он поправлял свои манжеты, как будто ему просто необходимо было чем-то занять руки.
– И что же это? – требовательно спросила матушка.
– Весть об этом вообще не дошла до границы.
– И что? – спросила матушка.
– А то, что король сумел почти полностью истребить целый род, и вроде бы все должны об этом знать. Если не благодаря его собственному злорадному торжеству, то хотя бы из страха. Но об этом ничего не говорили, когда я ехал в Короа, и сегодня, когда мы возвращались в Изолт, об этом тоже никто не знал. – Этан покачал головой. – Думаю, нам следует быть настороже.
Лорд Норткотт посмотрел на него серьезно и спокойно:
– Мы всегда настороже.
– Да, но грядут какие-то события, – настаивал Этан, глядя на матушку. – К этому времени слухи должны были бы расползтись. Но этого не случилось. И если это король заставляет людей молчать, мы вполне можем оказаться его следующей мишенью.
– Сынок, ты позволяешь своему воображению уносить тебя слишком далеко. Мы всегда относились с подозрением ко всему, что касается короля, но это не причина бежать куда-то в панике. Мы по-прежнему потомки принцессы, не принца. Королева Валентина все еще молода, а принц Хадриан все еще жив. Думаю, в ближайшем будущем внимание короля будет сосредоточено на них, а не на нас. Пока же мы будем продолжать поиски неопровержимых доказательств. Мы не станем прятаться, и мы не пустимся в бега.
Этан хмыкнул, но больше ничего не сказал, похоже решив из уважения подчиниться отцу. Но по моим понятиям, он не питал особого уважения к кому бы то ни было.
Однако какая-то часть моего ума полностью соглашалась с опасениями Этана. Если Темнейшие Рыцари могут надменно выставлять тела прямо перед дворцом короля Квинтена, хвастаясь делом рук своих, то почему никто не говорит об этом?
Вокруг нашей ситуации возникало слишком много вопросов, и никто из нас не знал, как и где искать ответы.
Наступила полночь, а я все не могла заснуть. Мне не хватало того, что под конец ужасно меня раздражало в замке Керескен, – постоянных звуков. Шепот горничных, топот ног, даже стук колес экипажей вдали стали для меня чем-то вроде колыбельной, и за те недели, которые прошли после отъезда, я так и не привыкла к их отсутствию. Я заметила, что напрягаю слух, надеясь найти некую напевность в ночной тишине. Но не находила.
Иногда, когда мир становился уж слишком тихим, в моей голове возникали другие звуки, вымышленные. Я могла услышать крик Сайласа. Я могла услышать его мольбы. А иногда вместо него плакала и кричала моя мать. Мой ум пытался заполнить пространство тем, чего он не знал, воображая худшее. Я старалась заставить себя предполагать лучшее. Я твердила себе, что моя мама просто потеряла сознание от ужаса происходящего, а мой отец стоит рядом с ней на коленях, сжимая ее руки. И он просто не увидел подкравшейся к нему смерти, а мама ее не почувствовала.
Что до Сайласа, то я просто не могла представить, чтобы он отвел взгляд от того, что на него надвигается, плохое или хорошее. И если он кричал, то не потому, что просил пощады, и не от страха. Он просто сражался бы до последнего вздоха.
Я металась в постели. Я знала, что должна мысленно искать еще какие-то намеки, связанные с визитом короля Квинтена, но ничего не могла найти. По крайней мере, мне казалось, что таких намеков нет. Но и пытаясь заснуть, я не прекращала безуспешных попыток, потом наконец осознала, что в моей голове сталкивается слишком много самых разных проблем, включая и тот факт, что некто, ненавидящий меня, находится за соседней дверью.
В конце концов я встала и решительно направилась к комнате Скарлет. Она тоже плохо спала в последние дни.
– Кто там? – резко спросила она, мгновенно садясь в постели, когда скрипнула дверь.
Я не сомневалась в том, что нож уже был у нее в руке.
– Это я.
– Ох… извини.
– Не извиняйся, я понимаю. Мне тоже сейчас совсем не спокойно.
Я забралась на ее кровать. Это было так знакомо… Когда я только покинула двор и меня приютили Истоффы, Скарлет делила со мной спальню. То были хорошие дни – мы устраивались на кровати, которая, как и весь дом, нуждалась в ремонте, и просыпались рядом друг с другом, и наше сонное дыхание говорило нам, что мы не одиноки.
Мы шепотом распевали песенки, смеялись над старыми историями и дворцовыми слухами. Я была у родителей единственным ребенком, а потому, очутившись в семье, где есть старшие и младшие и, что самое главное, есть сестра, чувствовала себя как в ожившей мечте.
Но сейчас настроение определенно было другим.
– Я все время думаю о визите Квинтена в Керескен и пытаюсь вспомнить его слова и поступки, которые можно было бы использовать как доказательство… но в голову ничего не приходит, и это доводит меня до безумия.
– Да ладно, ты здесь успокоишься, привыкнешь… – сказала Скарлет, когда я заползла под одеяло. – Нам, наверное, нужно было попросить одну комнату на двоих. После той крошечной комнатушки в замке я начала понимать, какое счастье быть с семьей. В Абикресте только то и радовало, что мы были вместе.
– Я тоже об этом думала. Просто мне не хотелось выглядеть невежливой. Твои дядя и тетя так великодушны…
– Ты им определенно нравишься, – сказала Скарлет. – Тетя Джована постоянно твердит, что твое присутствие поднимает настроение.
Я невесело усмехнулась:
– Мои родители называли это по-другому, но я все равно рада, что она меня принимает. Если бы еще Этан перестал так злобно смотреть на меня!
– Да ты просто не обращай на него внимания.
– Я стараюсь, клянусь! – Я вздохнула и позволила себе задать тот единственный вопрос, который меня тревожил. – Скарлет, есть ли у нас шанс здесь? Ты тут родилась и знаешь все лучше, чем я могла бы узнать.
Скарлет быстро сглотнула:
– У нас серьезная поддержка. Вот уже много лет у нас есть армия, готовая выступить… Я знаю, тетя Джована говорила тебе о законе…
– Да, говорила. Не могу сказать, что я не поняла, но сейчас вроде как есть смягчающие обстоятельства…
Скарлет ответила тихо и очень серьезно:
– Если мы ошибемся, это может означать смерть для всех, кто так или иначе причастен. А если мы не будем действовать достаточно быстро, явятся Темнейшие Рыцари и сметут нас всех прежде, чем мы успеем даже начать. Я хочу увидеть, как он заплатит… Но мы должны сделать все правильно, или все закончится ничем.
Я снова вздохнула. Мне даже трудно было представить, что есть правильный способ исправить такое множество зла, но если он есть, то что бы ни решила делать эта семья, я к ним присоединюсь.
– Ты знаешь, почему мы уехали из Изолта? – спросила Скарлет.
– Сайлас говорил, что это была его идея, а матушка рассказывала, что весь ваш домашний скот перерезали… Я бы тоже сбежала.
Скарлет покачала головой:
– Помни… если бы мы сбросили Квинтена с трона, его мог бы заменить кто-то… кто-то, в ком течет кровь Джедрека.
Я села, мысленно прослеживая очевидную цепь событий, не силах поверить, что до сих пор не задумывалась об этом.
– Сайлас?
Скарлет кивнула:
– Перворожденный сын по мужской линии… Именно о нем говорили люди. Ну, те, кто вообще осмеливался говорить о таком.
Я опустила голову, думая о том, какой эгоистичной я была. Когда Сайлас Истофф погиб, целая страна кое-что потеряла. Я гадала, прав ли Этан, действительно ли люди до сих пор не знают, что Сайласа уже нет. Я гадала, не начнут ли они возлагать надежды на…
– Скарлет, – выдохнула я, – ты имеешь в виду… что ты можешь стать королевой?
Она вздохнула, теребя край одеяла:
– Я молилась о том, чтобы дело не дошло до этого. Отчасти причиной нашего возвращения было то, что мы хотим поддержать дядю Рида. Ему следует стать королем.
– Но… но ты могла бы править. Ты могла бы изменить мир вокруг себя так, как захотела бы.
– У тебя тоже была такая возможность. Судя по письму, которое Джеймсон прислал перед нашим отъездом, это чуть ли не готовность сделать новое предложение. Ты бы вернулась назад, если бы могла?
– Нет, – быстро ответила я. – Но я и не собиралась становиться правительницей. Ты должна ею быть.
Скарлет пожала плечами:
– Люди могут меня поддержать, но это не наверняка, не так, как было с Сайласом.
По всему моему телу пробежала дрожь.
– Так он знал, да? Знал, что люди его поддерживают?
Скарлет немного помолчала, потом ответила:
– Как-то мы уже строили планы – наверное, месяца за четыре до того, как уехали в Короа. Как ты можешь догадаться, матушка и дядя Рид разрабатывали все даже серьезнее, чем они делают это сейчас. И хотя у нас не было необходимых доказательств, мы думали, что можем сделать первый ход благодаря народу. Люди были готовы… но и напуганы. А потом стали распространяться слухи о том, что Сайлас намерен штурмовать дворец, и мы не смогли их остановить. А Сайлас не был готов, никто из нас не был готов. Начались разговоры при дворе, предостерегающие взгляды… Мы это ощутили, и хотя ничего не произошло, одних слухов было достаточно, чтобы приговорить Сайласа. И мы упросили матушку и отца бежать, чтобы спасти семью. Родители надеялись, что однажды смогут вернуться, а я думала, что Сайлас будет рад, если Квинтен предстанет перед судом, но он хотел того же, чего и мы все: просто жить. И он поклялся, что никогда не вернется. А потом он встретил тебя. У него были все причины к тому, чтобы остаться в Короа.
Не знаю, в какой именно момент я заплакала, но теперь я ощущала на губах вкус слез.
– Все это не важно, – сказала я. – Он все равно погиб. Квинтена это не успокоило настолько, чтобы позволить ему жить.
– Да, – кивнула Скарлет. – Он нападает, и нападает, и нападает. Наверное, это должно бы нас остановить. Но что до меня, так мне лишь сильнее хочется заставить его заплатить за все.
Я легла, дрожа всем телом. Я думала о Сайласе, таком уверенном, и забавном, и умном. Я думала о его объятиях… А ведь многие его соотечественники ненавидели жителей моей страны. Я думала о том, что он всегда старался решить все мирным путем.
Он мог стать удивительным королем.
Но он этого не хотел. Он хотел других званий. Звания мужа. Отца. Друга. И он был лишен всего этого жестокой рукой Квинтена.
– Как нам все это исправить, Скарлет? Как нам заставить его заплатить?
– Я вижу только один способ сделать все наверняка, – резко ответила Скарлет.
– Убить его? – спросила я, хотя мне противно было даже думать о таком, так как не считала, что ответом на смерть может стать новая смерть.
– И Хадриана. И возможно, Валентину, для ровного счета. Мы должны устранить всю семью.
Я чуть не задохнулась от такой мысли.
– Я не смогла бы поднять руку на Валентину. Я все еще считаю ее подругой.
Скарлет смотрела в потолок, как будто тщательно обдумывала свои следующие слова.
– Не уверена, что можно отделить ее от королевской семьи. Она королева.
– Я… Скарлет, я не могу…
После паузы она повернулась ко мне лицом.
– Можно спросить тебя кое о чем, что совершенно не относится к этой теме? – осторожно произнесла она.
– Да, пожалуйста.
– Как думаешь, ты когда-нибудь выйдешь снова замуж?
Я поднесла правую руку к груди. Кольцо, подаренное мне матушкой, все так же гордо сияло на ней как знак моей преданности новой семье, но кольца Сайласа висели на цепочке, я держала их у самого сердца. Это были единственные драгоценности, которые я теперь хранила.
Иногда я гадала, не следует ли мне хранить и отцовское кольцо, то, которое передавалось из поколения в поколение древнего аристократического рода Короа. Но я не была уверена, которое из оплавленных колец, найденных нами после пожара, принадлежало ему, так что вряд ли это было бы правильно.
– Я не знаю. Сайлас оставил на мне свою метку. И я не знаю, захочу ли, чтобы кто-то еще… Не важно, сколько времени пройдет, вряд ли я когда-нибудь забуду, что он сделал со мной, для меня. Может, сейчас так и не кажется, но у меня всегда было чувство, что он спас меня.
Скарлет довольно долго молчала.
– Думаю, его порадовали бы твои чувства, даже после всего случившегося. Наверное, он был бы счастлив, зная и то, что ты никому не хочешь причинить вреда. Он именно таким и был.
– Знаю, – улыбнулась я.
Конечно, я не знала очень многого о Сайласе, но поняла его характер, и это должно было остаться со мной. Но я не была уверена, что у меня хватит сил продолжать разговор о Сайласе.
– А как насчет тебя? Ты хочешь выйти замуж?
– Не знаю, смогу ли. Теперь не знаю, – призналась Скарлет. – Мне кажется, что меня окружает стена.
– Хорошо сказано. Трудно представить, что ты подпустишь кого-нибудь к себе так же близко, как я подпустила Сайласа… Перед отъездом я ходила на его могилу. И сказала ему, что хочу как бы отпустить его, чтобы продолжать жить самой.
– Ну да, так оно и бывает, – невыразительно произнесла Скарлет.
Я посмотрела на нее:
– Скольких ты сама потеряла?
– Достаточно много, чтобы понять: я должна позволить им быть вехами на пути, а не якорями.
Я потянулась к ней, сжала ее руку:
– Пожалуйста, Скарлет, не оставляй меня!
– И не думала. Я намерена продержаться до конца всего этого. До свободы.
– Хорошо. Мне хочется это увидеть.
Я вдруг почувствовала себя вконец измотанной. Я устала прятаться, устала убегать, устала пытаться быть такой, какой меня хотели видеть другие… Я положила руку так, чтобы Скарлет, если бы захотела, могла ее взять. И она осторожно сплела свои пальцы с моими. Наконец на меня снизошел покой, и я смогла заснуть.
Утром я проснулась от щебета птиц и поняла, что мы со Скарлет лежим спина к спине и тепло наших тел отгоняет рассветный холод. Мне уже сто лет не было так хорошо, и у меня не было ни малейшего желания вставать с кровати.
Словно прочитав мои мысли, Скарлет пробормотала:
– Мы ведь должны сейчас пойти и поесть, так?
– Я прихватила с собой деньги Джеймсона, – сказала я. – Мы могли бы украсть лошадей и стать цыганками.
– Я могла бы делать вид, что умею читать судьбу по чайным листьям, и делать предсказания.
– Если я могла танцевать при дворе, то наверняка сумею плясать, как цыганки.
– Безусловно, – согласилась Скарлет. – Ты очень талантливая танцовщица.
– И ты тоже. Мы можем устраивать отличные представления!
– Могли бы… – Скарлет помолчала. – Но разве нет законов против бродяжничества?
– Наверное, есть… Значит, или тюрьма, или завтрак.
Скарлет вздохнула:
– А как ты думаешь, в тюрьме хорошо кормят?
Я немножко подумала.
– Ну, если нужно выбирать между завтраком с Этаном и тюрьмой, я готова съесть все, что там дадут.
Неудобно выворачивая руки, чтобы зашнуровать платье, я припомнила то время, когда дамы считали честью помочь мне одеться. Я старалась как могла, но с рукавами без помощи Скарлет мне было не справиться.
Я столько лет просыпалась в замке Керескен, но со временем привыкла просыпаться в Абикресте. А потом, когда и это ушло, привыкла просыпаться в Варингер-Холле. А теперь я была в Пирфилде, опять в новом месте с новыми правилами и ритмом жизни. И даже прежде, чем что-то началось, уже споткнулась.
Я вышла из своей спальни, надеясь, что Скарлет меня ждет. Но ее не было, и я прошла по очень короткому коридору, оглядываясь по сторонам. Я не хотела критиковать внутреннее оформление здания, но выглядело здесь все очень просто. Прочно, но просто. Почему не украсили резьбой потолочные балки? Почему нет росписей на стенах? Места явно хватает.
Я постаралась обуздать подобные мысли. Может быть, есть нечто прекрасное в оставшемся тут потенциале, как бесконечный соблазн пустой страницы.
Нарушив мои размышления, из своей комнаты вышел Этан, поправляя на ходу манжеты. Он застыл на месте, увидев меня, прищурился и оглядел с головы до ног. Его серовато-голубые глаза были такими холодными, что напомнили мне о небе перед началом бури. И щетина на его щеках подросла, отчего он выглядел слегка неряшливым, или безумным, или гневным… Я не могла подобрать подходящее слово, но оно не было положительным.
– У вас рукава не подвязаны, – заметил он.
– Знаю. Для этого нужна еще одна пара рук, а горничной у меня нет.
Он скрестил руки на груди:
– Могли бы послать за ней.
Я не была уверена, стоит ли говорить о том, что вчера я посылала за водой, чтобы умыться, но воду так и не принесли, что никто не приготовил мою комнату ко сну, что перед сном я сама разожгла огонь в камине. Не слишком я с этим справилась, но тем не менее…
– Я уже пробовала это сделать, но пока никто не появился.
– Не стоит их ругать. – Он подошел ближе, остановился прямо передо мной. – В чем ваш секрет? Рано или поздно я и сам разберусь, но вы сэкономите нам обоим время, если расскажете прямо сейчас.
– Простите, не поняла?
– Я знаю, кто вы, знаю, как вас воспитывали, и знаю, что ваша преданность Короа куда глубже, чем преданность Изолту. Так почему вы здесь? В чем настоящая причина?
Я изумленно уставилась на него:
– Мои родители умерли. Мой муж умер. И здесь единственная оставшаяся у меня семья. Поэтому я здесь.
Этан покачал головой:
– Я видел, как Джеймсон Барклай смотрит на вас. И если вы вернетесь в тот замок, вас примут с распростертыми объятиями.
– Его объятия уже заняты другой. Для меня больше нет места при дворе Джеймсона.
Этан стоял, оценивающе глядя на меня:
– Сомневаюсь в этом.
Я вскинула руки, сдаваясь:
– Не знаю, к чему вы ведете, Этан. Сайлас был моей последней тайной. И что бы вы ни думали о происходящем здесь, вы ошибаетесь.
– Я за вами слежу, – предупредил он.
– Я поняла, – ответила я.
В этот момент из своей комнаты вышла Скарлет, и я увидела, как взлетели вверх ее брови, когда она заметила, насколько близко ко мне стоит Этан. А он бросил на меня разочарованный взгляд и направился вниз по лестнице, когда я протянула свои рукава Скарлет. Она не ждала от меня просьбы.
– В чем дело? – спросила она, завязывая крошечные бантики.
– Этан за мной следит, – сказала я. – Терпеть его не могу!
Скарлет вздохнула:
– Этан может быть… вспыльчивым.
– Вспыльчивым? Уверена, что это правильное слово?
– Но он может быть и очень добрым, и даже забавным, если хорошо его знать.
Я опустила голову и фыркнула:
– Добрый? Забавный?
– Да, знаю, сейчас так не подумаешь. Мы все по-своему справляемся с болью. Этан выплескивает ее наружу. Он даже не осознает, что направляет свои усилия на ложную цель.
Я обдумала ее слова.
– А я должна просто ждать, когда он с этим разберется?
– Нам всем приходится ждать, – кивнула Скарлет. – Но однажды он увидит тебя так же, как видим мы, и, если честно, прямо сейчас вы двое заботите меня меньше всего.
Она вдруг напряглась, я увидела, как ее грудь резко вздымается при вдохе, а руки задрожали, когда она завязывала последний бант. Она уже была не здесь; она унеслась мыслями в Абикрест, в гущу схватки.
– Хочешь поговорить об этом?
Она качнула головой:
– Пока нет.
– Ну, если ты решишь, что готова…
– Я скажу тебе раньше, чем другим. Другие могут не понять, а матушка не сможет слушать… Просто не сейчас.
Я сжала ее руки, стараясь поддержать:
– Хорошо. Скарлет, мы с этим разберемся. Как-то сумеем разобраться.
Она кивнула, потом вздохнула несколько раз, успокаиваясь. Она ничего не могла скрыть, но и не готова была показать, как глубоко все эти события ее ранили. И я в каком-то смысле оказалась в привилегированном положении, потому что она слегка опустила передо мной свой щит.
– Ну все, – сказала она. – Идем. – Мы спустились по лестнице рука об руку. – Я думала, может, мне захочется перебраться в деревню, на север, подальше от всего.
– Понимаю тебя. После шума придворной жизни неплохо побыть в тишине. Когда-нибудь мы наплюем на королевство, и на правосудие, и на все вообще, – поддразнила ее я.
Скарлет фыркнула:
– Я найду какой-нибудь дом и буду держать в нем комнату специально для тебя, просто на тот случай, если ты выйдешь замуж и захочешь куда-нибудь сбежать, когда твой муж станет тебе досаждать.
Я хихикнула и немножко крепче сжала ее руку:
– Может, мы обе просто станем старыми девами.
– И заведем стадо коз, – предположила она.
– Мне нравятся козы.
– Значит, договорились.
К тому времени, когда мы дошли до столовой, матушка уже сидела за столом, как и лорд Норткотт. Они разговаривали шепотом, но оба повернулись и, увидев нас, широко улыбнулись.
– С добрым утром, девушки, – весело приветствовал нас лорд Норткотт. – Похоже, вы неплохо отдохнули.
– Значит, мы вас одурачили, – пошутила Скарлет.
Я ожидала, что и Этан уже будет здесь, но его, видимо, задержали какие-то дела или еще что-то, поскольку он появился в столовой через несколько секунд после нас.
Он поздоровался с отцом и сел напротив меня, тем самым лишая меня свободы.
Суп, сыр и хлеб уже стояли на столе. После того как Скарлет наполнила свою тарелку, я сделала то же. Горничная налила эля в кубки Этана и Скарлет. Я подняла свой кубок, так что и мне немного досталось. Не могу сказать, то ли девушка меня не заметила, то ли не желала обращать на меня внимание.
Я поставила кубок на стол. Этан наблюдал за происходящим, и по какой-то причине то, что он видел пренебрежительное отношение ко мне, казалось хуже, чем само это мелкое происшествие, и я почувствовала, что слегка краснею. Я опустила взгляд и молча принялась за еду.
– А! Как радостно видеть за столом сразу всех!
В столовую быстрым шагом вошла леди Норткотт, сразу заразив всех весельем. Я смотрела, как она обходит стол, чтобы поцеловать мужа в щеку, а сына в лоб. Этан не отшатнулся и не выразил раздражения, как обычно, наверное, был даже благодарен ей за это краткое прикосновение. Я невольно улыбнулась, горюя о том, что моя мать никогда так не поступала.
Мне хотелось, чтобы у нас с ней было больше времени.
– Итак, Холлис, думаю, тебе сегодня следует осмотреть поместье, – сказала леди Норткотт, садясь на свое место и поворачиваясь ко мне.
Я слегка выпрямилась:
– Я бы с радостью, леди Норткотт.
– Хорошо. И еще я думала вот о чем, – начала она, беря ложку. – Холлис теперь часть нашей семьи.
– Именно так, – согласился лорд Норткотт. – Неотъемлемая часть.
– И потому нам следует оставить формальности. Холлис, можешь называть нас просто тетей Джованой и дядей Ридом. Как Скарлет.
Все взгляды устремились ко мне, и я видела в них надежду. Это было такое доброе и щедрое предложение. Хотя я и ощущала некоторую неловкость, однако отказаться не могла.
– Если вы этого хотите, – с трудом произнесла я.
Моя новая тетя Джована просияла улыбкой, но я не в силах была ее оценить. Я видела только выражение презрения на лице горничной и откровенное недовольство на лице Этана. Это была не его обычная гневная маска, а что-то более болезненное. Как будто я проникла в нечто такое, что он считал своей собственностью, и заявила права на владение.
– Холлис, мы так рады, что ты с нами! – Леди Норткотт положила на колени салфетку. – Это прекрасная перемена. Мы слишком привыкли терять людей… Мои милые племянники, две мои девочки…
Я судорожно сглотнула при этих ее словах, осознавая теперь, где корни ее постоянной печали.
– …но наконец к нам добавился кто-то!
– Верно, верно, – кивнула матушка.
Дядя Рид улыбался, и даже Скарлет выглядела спокойной. Но я не могла защититься от холода, резкими, тяжелыми волнами исходившего от Этана. И если прежде мне казалось, что я перешла некую границу, то с теперешним положением дел это не шло ни в какое сравнение.
– Эти деревья были посажены в Пирфилде первыми Норткоттами, – сообщила тетя Джована, показывая на ряд деревьев за домом. – Нам повезло, что они выросли такими крепкими. Они защищают дом от ветров зимой и создают некое естественное уединение.
– Да, но я невольно заметила, что они пропустили кусочек, – пошутила я, показывая на разрыв в ряду там, где шла утоптанная тропа.
Леди Норткотт засмеялась:
– Мы сами убрали одно дерево около двадцати лет назад. Эта тропа позволяет нам легко добраться туда, где на наших землях работают люди, а земли начинаются сразу за деревьями. Завтра будет хлебный день, и ты сама увидишь важность этого.
Я не знала, что такое хлебный день, но предположила, что утром все выясню. Скарлет сжала мою руку, требуя внимания. Она улыбалась, и я видела, как она старается поддержать меня, успокоить. Этан шел в нескольких шагах позади нас.
Ему наверняка незачем было обходить собственные земли, но, похоже, мне не дозволено бродить по ним без его бдительного взгляда. Может, он думал, что я наброшусь на их особняк с топором или что-то в этом роде? Подниму занавес и магически создам некую армию? Я вздохнула, безуспешно пытаясь не обращать на него внимания.
– А когда мы обойдем дом сбоку, откроется прекрасный вид на наш сад. Видишь ли, мы высадили большие кусты по его краям, чтобы сдерживать ветер, и это помогает цветущим растениям. Они чудесно выглядят в это время года.
Я с тоской смотрела на цветы. Ох как я скучала по садам Керескена! Ведь они были моим тайным убежищем…
– Может, нарвем немного? Чтобы поставить на стол во время обеда? – предложила тетя Джована, заметив желание в моих глазах.
– А можно?
– Конечно!
Я посмотрела на ее густые волосы.
– У меня идея получше… – Я взяла ее за руку и увлекла в глубину сада, ища скамью. – Отлично… Скарлет! Нарви самых красивых цветов и принеси мне.
– Слушаюсь, капитан! – пошутила Скарлет, направляясь к высоким стенам оранжереи.
Этан остановился у высоких кустов, скрестил руки на груди и внимательно наблюдал за всем.
Я предложила тете Джоване сесть и начала вынимать шпильки из ее волос.
– Что это ты затеяла? – со смехом спросила она.
– Будет отлично, – заверила ее я. – Посидите спокойно.
Я начала заплетать ее волосы в косы, как заплетала косы Делии Грейс. И думала при этом, кто заботится о ней теперь… Я гадала, скучает ли она по мне, она или Нора. Боль потери родных и Сайласа до сих пор изгоняла из моих мыслей подруг, но теперь они вернулись, и мне хотелось обнять их обоих хотя бы на мгновение.
Скарлет вернулась с цветами, голубыми, как флаг Изолта, и я вплела их в корону, сложенную из кос, а тетя Джована смеялась. Когда мы закончили украшать ее волосы, я вколола цветы в свою прическу и в прическу Скарлет и еще оставила немного для матушки.
Если нам предстоит сражаться, то мы должны иметь то, за что стоит сразиться. За свободу самим выбирать собственный обед или скакать так далеко, как вздумается. За надежду на завтрашний день или за цветы в наших волосах. За великое и малое – все имело значение.
Я заметила, что Этан теперь смотрит не на меня, на свою мать. И на его губах появился намек на улыбку, хотя он все так же стоял, скрестив руки и слегка наклонив голову набок.
Взяв цветок из отложенного букета, я пошла к Этану и была уже на полпути, когда он увидел меня, и тут же все изменилось. Он колебался, он был настороже. Я протянула руку и молча вставила цветок в петлицу на его груди. Он нахмурился, покосившись на цветок, а потом уставился на меня своими серовато-голубыми глазами, но не выдернул цветок и не произнес ни слова.
Я кивнула и вернулась к дамам, радуясь прогулке по саду и по другим владениям Норткоттов.
Уже какое-то время я стояла в одной ночной сорочке у открытой двери моей спальни. В Изолте ночами было холодно, мне нужно было разжечь огонь в камине. Если горничные не желали этого сделать, ладно; я и сама могу. Но все дрова, что были в моей комнате, уже сгорели, а где взять еще, я не знала.
Наконец я, обхватив себя руками, подошла к двери комнаты Скарлет и постучала. Не услышав ответа, я рискнула заглянуть внутрь, но Скарлет в спальне не было. Однако в ее камине огонь горел, рядом с ним лежали всего два полена, я не могла их взять.
Закрыв дверь, я пошла к соседней, пустовавшей комнате, надеясь, что там, возможно, найдется несколько поленьев. К несчастью, не нашлось. Похоже, лишь под пристальным взглядом тети Джованы слуги, когда готовили для меня комнату, принесли и дрова.
Я бы попросила тетю Джовану распорядиться, но не знала, где ее комнаты или комнаты матушки. В общем, я была в растерянности.
Глядя через коридор на дверь комнаты Этана, я вздохнула. И спросила себя, что я предпочту: поговорить с ним или отморозить пальцы на ногах?..
Спрятав подальше свою гордость, я пересекла коридор и постучала в дверь. Я слышала, как он резко встал, и удивилась тому, как стремительно он распахнул дверь.
– Что случилось? – требовательно спросил он.
На мгновение меня отвлекло то, что рубашка на нем была не заправлена, не завязана на шнурки и наполовину сползла с одного плеча. Я сразу заметила не меньше трех шрамов на его груди, видимо оставшихся от того времени, когда он был солдатом.
– Да все в порядке, – ответила я, вскидывая руки. – Ничего срочного.
Он испустил протяжный вздох и кивнул, словно ему необходимо было успокоиться. На долю секунды он допустил наихудшие предположения и теперь справлялся со вспыхнувшей тревогой. Такие чувства я слишком хорошо понимала.
– Просто… – начала я, но замялась.
– Выкладывай!
– Горничные не принесли мне дров, а я не знаю, где их взять. Могу я попросить немного у тебя?
Ух… Как бы мне хотелось стереть самодовольную усмешку с его лица!
– Значит, могучая леди Холлис нуждается в услуге?
– Не надо так, Этан. – Я постаралась набраться храбрости при таком унижении. – Представь, как я должна была замерзнуть, если решилась обратиться к тебе с просьбой. Пожалуйста, дай мне немного дров!
Последовала долгая пауза, и я ждала, что он вот-вот захлопнет передо мной дверь.
– Входи, – наконец произнес он, и я вошла в его комнату, сдерживая дыхание.
Мне казалось, что в ней должен царить беспорядок, но все выглядело очень аккуратно. На письменном столе лежали три открытые книги, на столике у кровати стояло несколько чашек, похоже, он из них уже пил, но никакой разбросанной по полу одежды, никакого запаха грязи.
– Протяни руки! – приказал он, и я повиновалась.
Он начал складывать мне на руки тонкие поленья, а я смотрела на них, стараясь держать руки так, чтобы избежать заноз.
– Дрова лежат за домом, сложены между двумя деревьями. Можешь запастись ими завтра.
– Так и сделаю, – кивнула я.
– И ты передо мной в долгу. Я вправе потребовать от тебя чего-нибудь.
Я вздохнула и наконец подняла глаза:
– Этан, я не… – Я осеклась на полуслове, увидев нечто настолько и незнакомое, и знакомое одновременно, что на мои глаза навернулись слезы.
На стене, прямо над камином, висел меч с большой треугольной щербиной на лезвии.
– Что? – резко спросил Этан.
Я промолчала и прошла мимо него, чтобы получше рассмотреть меч.
– Эй, куда это ты? – бесцеремонным тоном спросил Этан, следуя за мной.
Я остановилась перед камином, глядя на меч. Я словно ощутила присутствие Сайласа здесь, рядом…
– Ты что делаешь? – довольно громко произнес Этан. – Неужели я должен напомнить тебе, что это моя комната?
– А знаешь, когда я впервые услышала твое имя, Этан? – шепотом спросила я. – Сайлас рассказывал мне о том, как начал работать с металлом, и о мече, который сделал для своего кузена. Сказал, что, хотя его работа была ужасной, ты сражался этим мечом в течение всего турнира.
Я ухитрилась сдерживать слезы достаточно долго, чтобы посмотреть на Этана. В его взгляде была осторожность, когда мы оба повернулись и уставились на поврежденный меч на стене.
– Он почти пришел в негодность, – мягко произнес Этан. – Если я еще раз ударю им, то он сломается, да и рукоять у него слишком ненадежная. Но я не могу его выбросить. Даже до всех тех событий я не в силах был с ним расстаться. Сайлас был так горд…
Я кивнула:
– Я восхищалась его гордостью… – кивнула я, продолжая глядеть на работу Сайласа, стараясь дышать, хотя моя грудь болезненно сжималась. – Мое первое впечатление о тебе сложилось из подслушанного разговора с юношей, которого мне не положено было знать, и ты казался прямым, честным и великодушным. – Теперь я посмотрела на него. – Ты совершенно не тот, о ком рассказывал Сайлас. И даже не тот, о ком говорит мне Скарлет. Здесь ты превратился в некоего незнакомца… Почему?
Этан долго молчал.
– Уйди из моей комнаты.
– Я действительно хочу понять. Что вызывает в тебе такой холод, когда все твои родные твердят мне, что ты совсем не такой?
– Я сказал, уходи! – Он показал на дверь, и, поколебавшись, я повиновалась.
В коридоре я обернулась. Во взгляде Этана теперь сверкали и лед, и огонь.
– Тебе не кажется, что ты уже получила достаточно? – спросил он. – Возвращайся домой!
Я покачала головой:
– Не знаю, как еще тебе это показать, Этан. Я здесь ради моей семьи. И я не покину ее.
Хлопок двери, которого я ожидала ранее, наконец прозвучал, и мне самой было неприятно то, что я хотела снова увидеть ее открытой, просто чтобы взглянуть на ужасный меч Сайласа. Но я вернулась к себе и с помощью свечи разожгла огонь в камине.
Я села к нему как можно ближе, вертя в пальцах висящее на цепочке обручальное кольцо и плача. И, учитывая то, что я могла слышать, как Этан гневно ворчит в своей комнате, он наверняка тоже слышал меня.
Ранним утром следующего дня я узнала, что такое хлебный день. Дважды в неделю в доме Норткоттов пекли огромное количество хлеба для семей, работавших на их землях. Это означало, что все повара, часть горничных и сама тетя Джована собирались в кухне сразу после рассвета, готовили тесто и пекли целый день. Это было гарантией того, что все, кто работал на семью, пусть даже он заболел, имели какую-то еду. И это была одна из самых щедрых и простых идей, о каких я когда-либо слышала, и я горела желанием принять участие в деле.
Если бы только желание можно было перевести в умение!
Скарлет стояла рядом, когда мы наблюдали за тем, как поварихи месят тесто столь агрессивно, что я подумала, не появятся ли на нем синяки. Мы пытались подражать им, но ни одна из нас не была так же сильна, как женщины, занимавшиеся этим десятки лет. Даже тетя Джована ошеломляла нас, когда поднимала ком теста и швыряла его на стол. А я боялась, что оно просто вылетит из моих рук, если я попытаюсь сделать нечто подобное.
Но даже если бы меня не устрашало мастерство поварих, вечно наблюдающий взгляд Этана, видевшего мою беспомощность, делал все во сто крат хуже.
– Сынок, если уж ты пришел сюда, почему бы тебе не помочь нам? – спросила тетя Джована, бросив взгляд на Этана, сидевшего на одном из кухонных столов и громко жевавшего яблоко.
– Не-а. Я просто хочу побыть рядом с Энид, вот и все, – заявил Этан.
Прядь волос небрежно упала на его лоб.
– Вот только не надо этой ерунды! – воскликнула крупная женщина рядом со мной.
Но я видела, что ей нравятся заигрывания Этана. А я тем временем просто терялась от его поведения.
– Энид, ты любовь всей моей жизни! Без тебя я умру! – воскликнул Этан, хотя его рот был набит яблоком.
Женщины засмеялись. Я, безусловно, находилась в помещении, полном поклонниц Этана. Это сбивало меня с толку. Был ли сейчас Этан таким, каким бывал, если я не оказывалась рядом? Был ли он обаятельным от природы? И если уж говорить о том, что не имело к этому никакого отношения, почему я не способна понять, как нужно раскатывать тесто?
– Дайте-ка мне это, – сказала Энид, отбирая у меня ком теста. – Если сделаете неправильно, хлеб не поднимется.
– Прошу прощения… – пробормотала я и оглянулась через плечо.
Этан наблюдал за мной, покачивая головой. Если все так легко, почему он сам этим не займется?
– Энид печет хлеб с тех пор, как подросла настолько, что могла дотянуться до стола. У нее многому можно научиться, – сказала тетя Джована, кивая на повариху.
Та уже занималась моим комом теста. Энид улыбнулась в ответ на похвалу хозяйки, но не так радостно, как на комплимент Этана.
– Мне бы очень хотелось, – тихо сказала я, надеясь, что эта женщина поймет: я лишь пытаюсь помочь.
Она никак не отреагировала, но продолжала месить. Руки у нее были крупнее, чем у всех виденных мною мужчин. Я огляделась по сторонам, желая найти себе другое занятие. Я подошла к мешку с мукой, чтобы отмерить новую порцию для себя. К несчастью, этот огромный мешок стоял как раз рядом с Этаном. С минуту я топталась у мешка.
– Четыре, – сказал Этан.
– Знаю, – соврала я, погружая в мешок мерную чашку. – Но если ты сам знаешь так много, почему не поможешь мне?
– Потому что намного смешнее наблюдать за тем, как ты барахтаешься, вот почему.
Я фыркнула, взяла свою миску и отнесла на стол. И остановилась, глядя на остальные ингредиенты и стараясь припомнить, что я должна взять теперь. Воду? Яйца? Я заметила, что замерла неподвижно среди общей энергичной деятельности. Даже Скарлет, чье тесто выглядело еще хуже моего, выслушивала терпеливые объяснения одной из помощниц поварих.
Слова Этана подтвердили то, что уже демонстрировало поведение других: мне здесь не рады. Но это не имело значения, если нашей общей целью было накормить людей, которые ничего не имели, однако мой вклад оставался нежелательным. Когда я взглядом искала помощи, женщины лишь на мгновение поднимали голову и тут же возвращались к своему занятию, игнорируя меня.
Я оставила миску и молча пошла к лестнице. Единственным, кто вообще мог это заметить, был Этан, но и это было не важно. За мной никто не пошел.
В своей комнате, смывая в тазу для умывания сырое тесто с пальцев, я старалась не плакать. Я могла бы принять то, что в Изолте на меня смотрели бы как на другую. Но неожиданной оказалась агрессия, связанная с моей инаковостью. Мне было тяжело.
Слезы подступали, когда я чувствовала, что неприязнь изолтенцев снова и снова бьет меня в сердце. И хотя я была рядом с единственными оставшимися в живых родными, я чувствовала себя более одинокой, чем могла бы вообразить прежде. Меня окружала странная и ненужная жестокость, добавлявшаяся к тому, что знали все в доме: я потеряла все.
А потом хлынула новая волна слез, теперь уже по другой причине.
Да, я полюбила человека из Изолта. Я полюбила его семью. Я полюбила их королеву. Но полюбила только тогда, когда узнала их. Я смеялась над одеждой Скарлет в тот первый день, когда она вошла в Парадный зал, и мне не понравилась Валентина, потому что она показалась мне такой же бездушной и холодной, какими считали всех изолтенцев. Теперь я любила их, но поначалу осуждала. А мне бы следовало быть умнее. И хорошенько подумать.
Я ведь лишь принимала то, что мне с радостью предлагали. Может, они об этом не знали, а может, все было не так очевидно, но все равно так же постыдно.
И когда я поразмыслила обо всем, мне стало совершенно ясно: или я заслуживала такого обращения, или никто не заслуживал. Вот так.
Как бы мне хотелось поговорить с Сайласом! Он всегда умел наладить мир, всегда умел думать, он бы знал, что делать. Я смахнула слезы и закрыла глаза.
– Что бы ты сказал? – прошептала я. – Как бы ты сложил все это вместе?
Ответа не было, но я ощутила странную уверенность в том, что он не захотел бы, чтобы я пряталась. Я высоко подняла голову и прошла по длинной дорожке к лестнице для слуг. Я ощутила жар кухни задолго до того, как подошла к ней, вдохнула аромат пекущегося хлеба.
Первое, что я увидела, были глаза Этана, и в них читалось удивление.
– А, Холлис! Вот и ты. Мы… Как ты себя чувствуешь? – спросила тетя Джована.
Я бросила отчаянный взгляд на Скарлет, которой пришлось извиняться за меня.
– Просто иногда я начинаю вдруг плакать… Слишком тяжело после… после…
– Конечно. Ладно, Холлис, вставай к столу. Ничто так не облегчает собственную боль, как помощь другим, которым тоже тяжело.
Я подошла ближе, послушавшись тетю Джовану, и снова заняла место рядом с Энид; ее мощные руки все еще слегка пугали меня.
– Думаю, вы, скорее всего, правы, мисс Энид, – сказала я, глядя на женщину снизу вверх. – Поскольку теперь здесь моя семья, я действительно должна научиться все делать правильно. Вы не покажете мне еще раз?
Она не улыбнулась, даже не сказала «да». Она просто взяла другую миску и поставила передо мной, повторяя прежние объяснения. Делия Грейс всегда давала мне понять, что я ужасная ученица; и это по-прежнему было так. Но я с упрямым вниманием наблюдала за руками Энид. Если она намерена мне все показать, охотно или нет, я намерена научиться.
А Этан все это время пальцем не шевельнул и слова не сказал, он просто наблюдал, словно ожидая, когда я ошибусь. Не думаю, что я снова совершила ошибку, но никто ничего не сказал, и этого уже было достаточно на первый раз.
Я была полна решимости пройти испытание, а потому оставалась в кухне, пока не закончили выпекать первую партию хлеба. К тому времени, когда мы ставили последние миски с тестом, чтобы оно подошло, несколько женщин, работавших на землях Норткоттов, уже направлялись к задней двери кухни, чтобы получить свой хлеб.
Как и говорила тетя Джована, теперь я видела смысл в промежутке между деревьями. Он позволял пройти короткой дорогой тем, кто нуждался в помощи хозяина, не нарушая безупречности лужаек перед домом, которым следовало быть ухоженными и закрытыми. Тропа огибала их, так что все было продумано.
Тетя Джована уделяла время каждой пришедшей, расспрашивала о семье и отдавала хлеб. Она знала все имена, все семейные истории. Она осматривала детей и обещала разобраться с проблемами, на которые кто-то жаловался. Я следила за ней в безмолвном благоговении.
– Удивляешься? – спросил Этан, взглядом показывая на свою мать, раздававшую хлеб и мудрость.
– Да, – призналась я, наблюдая за тем, как тетя Джована сжимает руки женщины в тусклом коричневом платье и смотрит на нее так, словно разница в их положении была просто воображаемой. – Хотя и не следовало бы. Не уверена, что есть еще кто-нибудь такой же добрый и мягкий, как твои родители. И это заставляет меня гадать, как они умудрились произвести на свет такого злюку.
– Я не злой. Я осторожный.
– Ты просто заноза, – сообщила я ему.
– Знаю, – кивнул Этан.
Я рискнула посмотреть на него. На его лице отразилось нечто вроде покорности, или я чего-то не поняла.
– Ты мог бы с легкостью это изменить, – предположила я.
– Мог бы. Только не ради тебя, – ответил он со вздохом. – Нам всем приходится чем-то жертвовать. Я должен следить за тобой, как ястреб, мама должна трудиться до изнеможения, а мой отец? Ты знала, что сегодня его день рождения? Но мы не будем праздновать.
Я встала прямо перед Этаном, чтобы завладеть его вниманием.
– Его день рождения?
– Да.
– Тогда почему, объясни, мы не готовим праздничную еду? И не танцуем? Или еще что-нибудь?
– Потому что есть куда более важные дела, чем какая-то вечеринка.
Тон Этана подразумевал, что я полная идиотка, если не понимаю этого.
– Для семьи, в которой люди умирают слишком быстро, нет ничего более важного, чем отпраздновать то, что один из нас прожил еще год, – огрызнулась я.
Что-то изменилось в глазах Этана, в этих его холодных глазах, пристально наблюдавших за мной. Казалось, что он, возможно, соглашался со мной.
– Какая главная традиция в Изолте? Мы с Сайласом никогда не говорили о днях рождения, так что я не знаю.
– Сладости, – фыркнул Этан. – Мы готовим маленькие пирожные, чтобы пожелать человеку сладкого будущего года.
– Отлично! Мы как раз в кухне, так что это идеально. – Я стала оглядываться по сторонам, пока не нашла взглядом крупные руки главной поварихи. – Мисс Энид, – начала я, заставляя ее повернуться ко мне, – вы знали, что сегодня у лорда Норткотта день рождения?
– Знала.
– Тогда не будете ли вы любезны помочь мне приготовить для него соответствующие сладости? Те, что приняты у вас в таких случаях?
Она посмотрела на Этана, потом усмехнулась, глянув на меня:
– Вы что, еще не наработались сегодня?
– Не настолько, чтобы это помешало мне устроить праздник для того, о ком я забочусь. Так что… если вас не затруднит…
Она покачала головой:
– Пять чашек муки. Я принесу сахар.
Я с волнением принялась за дело. Была ли я хорошим пекарем? Абсолютно нет. Но я отлично умела создавать веселое настроение и именно этим намеревалась заняться.
Мы все уже собрались в столовой, готовые удивить дядю Рида. Мы нарвали в саду побольше цветов для стола, зажгли побольше свечей, а среди слуг нашелся один, хорошо игравший на лютне. Все это определенно выглядело празднично, и мы только и ждали что виновника торжества.
Когда я услышала его шаги, то чуть не подпрыгнула от восторга. Этан покачивал головой, но казалось, что и он доволен. А может, и нет. Его не так-то легко было понять.
– Сюрприз! – закричали мы, когда дядя Рид показался в дверях, а он схватился за сердце и улыбнулся, увидев столовую и родных.
– Я же говорил, что незачем суетиться, – сказал он, направляясь к своему месту, но его протест прозвучал не слишком искренне.
– С днем рождения, отец! – воскликнул Этан.
– Спасибо, сын, – ответил дядя Рид, хлопая Этана по спине. – Но и в самом деле незачем было это устраивать.
– Это Холлис придумала, – сообщила тетя Джована.
Я улыбнулась:
– Вы не беспокойтесь. Пекла все в основном Энид, так что это должно быть не слишком плохо. – Я показала на груду маленьких пирожных на блюде в центре стола.
Мы сели за стол, и дядя Рид усмехнулся:
– Полагаю, всегда приятно видеть то, что радует. Спасибо вам всем.
– Попробуй пирожные, дорогой. Чтобы подсластить следующий год, – предложила тетя Джована, жестом предлагая мужу взять сладкое.
Дядя Рид вздохнул, но это не был тяжелый вздох. Он улыбался, оглядывая сидевшую за столом компанию. Наконец он протянул руку и взял первое пирожное. Откусив, он возвел взгляд к потолку, видимо показывая, насколько это вкусно.
– А теперь мы все берем по одному, чтобы стать частью его сладкого года, – шепнула мне матушка.
Я потянулась к блюду вместе со всеми, нечаянно задев разом и руку матушки, и руку Этана, когда брала одно из пирожных. Хотя я участвовала в их приготовлении, но понятия не имела, что именно придало им такой богатый вкус. Но что бы это ни было, он был божественным.
– Мм… – промычала я с полным ртом. – Я могу и привыкнуть к такому. Чей день рождения следующий? Дождаться не могу, чтобы снова такое попробовать.
– Полагаю, следующая Скарлет, – сказала матушка.
Скарлет, поглощавшая пирожные, только кивнула в ответ.
– Дни рождения – это лучшее, что может быть, – заявила я, откусывая еще кусочек. – В Короа мы беремся за руки и водим хоровод вокруг новорожденного. В дни моего детства это были только мама и папа, но потом, во дворце… там ведь были десятки людей. Приятно очутиться в кругу множества радостных лиц.
– Ну а здесь Изолт, – твердо произнес Этан. – Мы поступаем вот так.
После недолгого неловкого молчания я просто сказала:
– Знаю.
– Вот и привыкай. Если хочешь остаться здесь, тебе лучше забыть о Короа.
Ясно было, что всем хочется оставить эту тему. Но я гадала, есть ли такая тема, которую мы с Этаном могли бы с легкостью отбросить. Я глубоко вдохнула и продолжила:
– Когда твои кузены перебрались в Короа, ты разве ожидал, что они забудут все то, что знали прежде? Все свои традиции?
– Это совершенно другое дело, – быстро ответил Этан. – Они перебрались всей семьей, к тому же они не собирались поселиться там навсегда…
– Сайлас безусловно собирался!
– …а ты здесь одна, и если тебе не повезет, так здесь и застрянешь.
– Этан! – прошипела его мать.
– Ты уж точно не можешь сказать, что рада тому, что в это впутались посторонние! – закричал он. – Более того, половина наших проблем разрешилась бы, если бы такие, как она, просто…
– Как я? – Я тоже закричала, вскакивая и отталкивая стул.
– Твой народ убивал наш, не задумываясь! Ты хоть понимаешь, как нестерпимо видеть тебя под нашей крышей?
– Этан, мы уже говорили об этом! – решительно вмешался дядя Рид.
– Ты рассуждаешь так, словно Изолт никогда не нападал первым! – холодно произнесла я. – Если говорить о войнах между нашими странами, их всегда провоцировали именно вы. Может, стычки на границах и другое дело, но тебе не хватает мужества признать, что это Изолт отчасти виноват в беспорядках!
Этан встал, запустив пальцы в волосы, на его лице появилась безумная улыбка.
– Ты такая глупая! Думаешь, войны, которые случались больше ста лет назад, имеют какое-то отношение к тому, что происходит сейчас? Ты хотя бы догадываешься, сколько деревень сжег твой король?
– Мой король? Твой король сжег твою семью, и ты смеешь обвинять меня?
– Да, и буду и дальше это делать, пока ты не уедешь или не станешь изолтенкой! Чего, кстати, никогда не случится.
– Я что, до сих пор мало сделала? – спросила я, разводя руками. – Я вышла замуж за изолтенца. Я уехала из Короа. Я решила быть с моими родными, и кстати, ты тоже входишь в их число, а ты по-прежнему…
– Ты мне не родня! – резко возразил Этан, тыча пальцем в мою сторону. – Ты просто девица, которая подобралась очень близко к постели Джеймсона. Ты разве не слышала того, что говорили на границе? Они думают, что он намерен вторгнуться в нашу страну. И почему? Потому что сошел с ума из-за тебя, чего я просто не в состоянии понять. И почему я должен верить, что ты не поможешь ему? Почему я должен доверять тебе мои тайны, если в любую минуту ты можешь сбежать и вернуться к этому мужчине?
Я уставилась на него, чувствуя, как мой взгляд становится темным и ледяным.
– Стой. На месте.
Я выбежала из столовой и промчалась вверх по лестнице к своей комнате. Я схватила то, за чем пришла, и поспешила вниз с тяжелым грузом.
В мое отсутствие все разговаривали тихо, но напряженно. Этан сидел. Я расслышала только, что Этан категорически отказывался извиняться. Я быстро подошла к нему и ткнула ему в грудь мешок с привезенным мной золотом. Мешок сильно его ударил, Этан отшатнулся, и несколько монет упали на пол.
– Боже мой, Холлис! – воскликнула тетя Джована. – Где ты раздобыла такие огромные деньги?
Этан тупо уставился на лежавший на его коленях мешок, совершенно потрясенный, но наконец решился посмотреть на меня.
– Это моя вдовья доля, – объяснила я. – Ее получает каждая знатная женщина в Короа, когда теряет мужа. А теперь это твое, свинья! Можешь собрать необходимую тебе армию, подкупить кого нужно. С этого момента деньги Джеймсона Барклая будут питать твое стремление к правосудию, и получил ты их из моих рук. Не забывай об этом.
– Холлис… – прошептала матушка.
Я подняла руку, останавливая ее, не в силах отвести взгляд от Этана Норткотта.
– Я никогда бы не сказала этого ни единой живой душе… но я ненавижу тебя! – выдохнула я.
Он безрадостно усмехнулся:
– Я это говорил стольким людям, что и не сосчитать, но смысл слов всегда тот же: я ненавижу тебя.
– Этан, – спокойно произнес дядя Рид. – Извинись.
– Не беспокойтесь. Мне уже достаточно лгали. А теперь прошу прощения… – Я повернулась и ушла, высоко подняв голову, надеясь, что еще сохранила отчасти то достоинство леди, которым некогда обладала.
За моей спиной сразу разгорелся спор, и мне было крайне неприятно, что спорят они из-за меня.
Я была достаточно горда, чтобы не заплакать, пока не добралась до своей комнаты. Я просто не понимала гнева Этана. Можно было подумать, будто я что-то сделала с ним собственными руками. Но я не делала.
Довольно долго я сидела у себя, в разочаровании, и гневе, и печали, и пришла наконец к простому выводу: я совершила некую ошибку.
Мне вообще не следовало приезжать в Изолт.
За три коротких дня мое присутствие проделало дыру в том, что осталось от великой семьи. Я измучилась из-за того малого, что могла бы добавить к их планам. Меня не приняли слуги, из-за меня могли испортиться отношения семьи с соседями, и после многих лет, когда со мной говорили свысока, я ничего другого не могла ждать и от Этана.
Нужно было уезжать.
Конечно, если бы я заговорила об этом, меня бы не отпустили, так что следовало просто сбежать. Мне совсем нетрудно было собрать свои вещи в сумки, в которых я все привезла, – у меня ведь было так мало того, что по-настоящему принадлежало мне.
Я быстро написала письмо, прося прощения, и оставила его на кровати. Было уже достаточно поздно, так что все наверняка легли спать или, по крайней мере, разошлись по своим спальням, и я тихо спустилась вниз, направляясь к кухне, к лестнице для слуг.
Я постояла у двери, осматриваясь, убеждаясь, что там никого нет. Наконец я пошла через кухню и тут же услышала судорожный вздох за спиной. Я повернулась и увидела у стены возле двери девушку, которую не заметила ранее.
– Ох! Это вы, мисс. Я могу чем-то помочь?
– Ты меня не видела. Понятно?
Я не стала ждать ответа, а просто направилась к задней двери, чтобы пройти к конюшне, которую мне показывала тетя Джована. Но останется ли еще она моей тетей? Если я сбегу? Я отбросила эту мысль. Мадж стояла там, отдыхая, но вскинула голову, как только почуяла мой запах.
– Привет, девочка. Хочешь снова увидеть Короа? Только отыщу седло…
Мне понадобилось какое-то время, чтобы найти, где хранится все нужное, но Мадж была готова, когда я положила на ее спину седло и сумки. Я накинула на голову капюшон плаща и надела перчатки, надеясь стать как можно более незаметной. Я понятия не имела, как переберусь через границу.
Мы тихо объехали дом, двигаясь к дороге. Она была единственным известным мне путем к границе. Потом я остановилась и оглянулась на особняк. И почувствовала, что мне прямо в сердце воткнули острый гвоздь. А потом, не в силах сдержать тоску, я заплакала. Я стольких уже потеряла против собственного желания, но сейчас боль была другой, потому что я сама решила уйти. Я зажала рот ладонями и с минуту смотрела на дом, обливаясь слезами.
– Пожалуйста, простите меня, – шептала я. – Я просто не знаю, что еще можно сделать.
И, повернувшись, я двинулась в ночь.
Луна была далеко не столь яркой, чтобы освещать путь, так что я пустила лошадь шагом. И путешествие, и ночь оказались невероятно долгими. Я жалела о том, что мне не хватило ума взять с собой кинжал или что-нибудь еще, чем я могла бы защищаться. Вообще-то, мне уже хотелось оставаться невежественной леди во дворце или же послушаться матушку, просившую не покидать Короа… но нет. Даже если я не сумею завершить то, что начала, я ни секунды не стану сожалеть о том, что сделала.
Далеко не сразу я заметила всадника вдали, он вроде бы следовал за мной. Я видела, что он движется намного быстрее меня. Если я ничего не предприму, он догонит меня через минуту. Мне не хотелось сталкиваться в темноте с вором или с кем-нибудь похуже.
Моим первым порывом было сойти с дороги, спрятаться. Но если всадник уже видел меня, в том не было смысла. Второй идеей было пустить лошадь галопом, но это тоже едва ли получилось бы, учитывая, насколько плохо я знала здешние дороги. Однако, прежде чем я на что-то решилась, позади раздался голос:
– Холлис! Холлис, подожди!
Я натянула поводья, останавливая лошадь.
– Этан? Это ты?
Мое сердце бешено колотилось, я смотрела, как он догоняет меня.
– Куда-то собралась? – небрежно спросил он, очутившись рядом.
Я покачала головой:
– Откуда ты вообще узнал, что я уехала?
Он вздохнул, не в силах глянуть мне в глаза:
– Я видел.
Ну конечно же видел. Его комната была рядом с моей, и обе они выходили окнами на лужайки перед особняком. Почему я не догадалась убедиться, что он спит, прежде чем выйти?
– Я не вернусь! – с жаром заявила я. – Я не знаю, что ждет меня в Короа, но уверена, ты согласишься: будет лучше для всех, если я просто уеду. – Мне неприятно было чувствовать, что я готова заплакать, но я продолжила: – Как ты много раз подчеркивал, я не изолтенка, и я не родня вам по-настоящему. Будет лучше, если я просто… исчезну.
– Нет, не будет, – возразил Этан. – Ты вернешься обратно со мной. Да тебе в одиночку никогда и не добраться до Короа.
– Я что-нибудь придумаю.
– Холлис, ты со своим платьем справиться не можешь! Поворачивай назад!
– Тебе бы радоваться! – с горечью бросила я. – В конце концов, ты меня выгонял из дому с той самой секунды, как я приехала. Да и в любом случае, если ты видел, что я уезжаю, почему позволил мне уехать так далеко, прежде чем догнал?
– Потому что я хотел, чтобы ты уехала! Это ведь ясно. – Он все еще смотрел в сторону и покачивал головой. – А потом я понял, что на самом деле не могу этого допустить.
Я прищурилась:
– И почему же это?
– Потому что я знаю тебя, Холлис. – Он наконец бросил суровый взгляд на меня.
Эти слова пугающе походили на то, что однажды сказал Сайлас, и те слова заставили меня увидеть, что я должна сбежать с ним, пусть даже это меня погубит. И если Этан Норткотт думал, что сотрет память о тех словах, он ошибался.
– Ты можешь знать многое, Этан Норткотт, но меня ты не знаешь.
– Знаю, – тихо и настойчиво повторил он. – Знаю, что ты уже видела достаточно смертей. Знаю, что ты готова прожить долгую жизнь, страдая от боли, если бы это позволило твоим любимым задержаться на земле немного дольше. Я знаю… – Он помолчал, тяжело сглотнул. – Я знаю, что, даже когда ты несчастна, ты заботишься о других людях. Уже много лет я не видел, чтобы моя мать улыбалась так, как она улыбалась, когда ты вплетала цветы в ее волосы. – Он опустил взгляд, почти откровенно стыдясь. – И я знаю, что ты думаешь: тетя Уитли и Скарлет забудут тебя, и мои родители забудут… но это не так.
Этан заглянул прямо сквозь стену моей защиты и увидел мои плохо скрытые страхи. Слезы уже жгли мне глаза, так что я не решилась заговорить.
– Я уже сделал все то, что ты замыслила сделать, – объяснил Этан. – Я воздвиг стену между собой и родными. И от этого им легче вынести то, что меня нет рядом. Но ты – другое дело. Ты освещаешь любую комнату, в которую входишь. И если тебя, Холлис, не будет в доме, когда они проснутся завтра, их это просто убьет.
– Они не…
– Непременно, – заверил он меня. – Возвращайся домой.
Домой. Был ли это все еще мой дом? Я действительно не знала.
Я всматривалась в серьезные глаза Этана, а он тем временем продолжал:
– Ты должна осознать, что, если ты поедешь дальше, меня все равно отправят на поиски, пусть даже мне придется гнаться за тобой до самой границы. И хотя я одобряю твою склонность к героизму, там эту твою дерзость из тебя вышибут.
Я вздохнула, зная, что он прав. Если я поеду дальше, он просто поедет следом за мной, и это, скорее всего, приведет к катастрофе. Если не для меня, то для него. А я не могла стать причиной очередных похорон.
В конце концов я молча пустила Мадж рысью в обратный путь.
– Но как мы справимся с этим в доме? – спросила я. – Ты терпеть не можешь меня, и я уж точно не слишком тобой очарована.
– Легко. Самоконтроль. Веришь или нет, я им владею. Мы будем просто избегать разговоров друг с другом без самой крайней необходимости. Что касается меня, то все оскорбления я буду до поры до времени адресовать Короа и твоей неуместной преданности ему.
Я снова вздохнула:
– Я отдала тебе все до последнего пенни. Разве это не доказывает, что я на твоей стороне?
– В какой-то мере, – уступил Этан. – Но ты не доверяешь мне по-настоящему, а я не доверяю тебе. Откуда мне знать, что ты сдержишь свое слово, что не станешь постоянно спорить со мной и унижать меня? – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Я надеялся, что ты уже поняла: я никогда не говорю того, чего не думаю.
Стук копыт наших лошадей эхом разносился в ночи.
– Ладно, не стану этого отрицать. Отлично. Я буду держаться на расстоянии и избегать в твоем присутствии разговоров, которые могли бы заставить тебя превратиться в полного придурка.
– Желаю удачи.
Я чуть заметно усмехнулась, но тут же снова стала серьезной.
– И прошу тебя, не говори им, что я уезжала.
– Не скажу.
Мы замолчали, и я ехала рядом с ним всю обратную дорогу до Пирфилда. Небо уже начало едва заметно розоветь, и это было прекрасно, но с появлением каждого нового луча я все сильнее тревожилась, что все вот-вот проснутся и обнаружат, что я пыталась сбежать от них.
– Поспешим, – сказал Этан, прочитав мои мысли. – Если мы свернем вот здесь, то сможем объехать дом сзади.
Он направил коня с дороги, и я последовала за ним, теперь уже галопом. Этан был прекрасным наездником, почти таким же, как Джеймсон, что уже кое о чем говорит. И после бессонной ночи было очень приятно двигаться стремительно, почти лететь через луг. Мы проскочили сквозь короткий ряд деревьев на поля, где уже трудились люди.
Когда мы проносились мимо, мужчины снимали шапки, а женщины приседали в реверансе, узнавая одного из землевладельцев. Этан многих из них приветствовал по именам.
– Ты вынуждаешь меня стыдиться, – сказала я, и он вопросительно посмотрел на меня. – Я не знаю ни одного из тех, кто работает на нашей земле. Хотелось бы мне быть лучше.
Он пожал плечами:
– Ты можешь все делать лучше. Когда вернешься. Потому что однажды, Холлис, ты вернешься. Со временем ты вернешь себе свою жизнь.
– Это еще как сказать.
Я не была уверена, что проживу еще хотя бы месяц, так что мне трудно было строить планы на более долгий срок. Этан повел меня к знакомому ряду деревьев. Мы проскочили сквозь небольшой разрыв между ними и очутились на дорожке, ведущей к кухне.
– Как ты думаешь, кто-нибудь уже встал?
– Нет, – ответил Этан, зевая. – Но на всякий случай поднимемся по лестнице для слуг.
Он постучал в окно кухни, помахав рукой кому-то внутри. И кто-то открыл нам дверь. Нас встретили изумленные взгляды кухонных работников.
– Не выдумывайте лишнего, – сказал им Этан, весело грозя пальцем. – Это была операция по спасению, и я рассчитываю, что вы будете об этом помалкивать. У нас и без того много хлопот.
Этан говорил ленивым сонным голосом, и его слова не походили на приказ, но я знала, что все в этом помещении повинуются ему.
– Ох, слава богу! – прозвучал чей-то голос.
Я обернулась и увидела ту девушку, которая застукала меня в момент бегства.
– Прости, что взвалила на тебя свой секрет, – сказала я. – Больше такого не повторится.
Этан наблюдал за нашим коротким обменом словами, и вид у него был такой, словно он наносил на некую картину последний мазок.
– Идем, Холлис. – Он направился к лестнице, но поднялся лишь на одну ступеньку и повернулся к кухне. – И кстати, – сказал он, снова помахивая пальцем, – насчет этого утра: когда леди Холлис возьмет свой кубок, он должен быть полон. Если она позвонит, ей ответят. К лучшему или к худшему, но… она теперь член семьи, и с ней будут обращаться как положено.
Он обежал взглядом кухню, крайне серьезно посмотрев в глаза каждому.
В это мгновение я поняла, что он намерен сдержать свое слово. И даже если он ненавидел меня, то больше не станет дурно обо мне отзываться.
– Не беспокойтесь, сэр, – ответила ему Энид, тяжело шагая через кухню с грудой каких-то непонятных фруктов в руках. – Мы все уже вчера это поняли. – Она посмотрела на меня. – Думаю, вы были правы, устроив праздник в честь дня рождения хозяина. Он хороший человек.
– Так и есть, – согласилась я. – Один из лучших.
– Ах, Энид, любовь моя! – воскликнул Этан, посылая ей воздушный поцелуй. – Я знал, что ты никогда меня не подведешь.
– Идите уже! – со смехом крикнула она.
И мы поспешили вверх по лестнице, стараясь ступать так, чтобы ступеньки не скрипели.
Когда мы поднялись на второй этаж, нам пришлось повернуть за несколько углов, прежде чем мы добрались до того крыла, где находились наши комнаты. Но похоже, нас никто не заметил.
– Знаю, задача будет для тебя трудной, даже когда ты отдохнешь, – с легкой язвительностью сказал Этан. – Но все же иди и постарайся собраться с силами. День будет длинным.
Я скрестила руки на груди:
– Очень смешно. И, бога ради, не хочешь ли ты побриться?
Я обошла его и скрылась в своей комнате, изумляясь тому, что мы проделали. Мы вернулись домой, и никто не знал о моей попытке сбежать. И теперь мы могли просто двигаться дальше. Я разорвала письмо, оставленное накануне ночью на кровати, и бросила обрывки в камин, на растопку. Может, я и расскажу всем о мгновении своей слабости когда-нибудь, когда все останется далеко позади и мы выиграем нашу битву. А пока мне нужно было плеснуть водой в лицо и переодеться во все чистое. День и в самом деле предстоял утомительный.
К завтраку я спустилась с затуманенными глазами, решительно настроенная на выполнение новой сделки с Этаном. Вот только его в столовой не оказалось.
– Ты в порядке? – спросила матушка, окидывая меня взглядом.
– Да. А почему вы спрашиваете? Что не так? – произнесла я слишком быстро.
– Ничего. Просто ты кажешься усталой.
– Плохо спала, – призналась я.
– Ну, сегодня мы займемся легкими делами, – решила тетя Джована. – Мне нужно написать несколько писем, и я просто нуждаюсь в помощи, твоей и Скарлет. Если Этан прав, мы должны сообщить нескольким близким друзьям о… о недавних событиях.
Она изо всех сил старалась избегать некоторых слов. Я последовала ее примеру.
– У меня прекрасный почерк, – сообщила я ей. – Это одна из немногих сторон моего образования, за которые Делия Грейс меня хвалила.
– О! Ты мне напомнила… – Тетя Джована встала и быстро подошла к столику у стены. – Это пришло вчера вечером. Я не хотела тебя будить. Надеюсь, в нем нет ничего слишком срочного.
Она как бы спрашивала меня, верно ли поступила, а я лишь мысленно благодарила ее за то, что она решила именно так.
На сложенном листе бумаги было написано «Варингер-Холл», а ниже – «Норткотты, Изолт». Это добавил кто-то из оставшихся в доме. Почерк я не узнала.
Я сломала незнакомую печать и сразу посмотрела в конец письма, выясняя, от кого оно.
– Нора!
– В самом деле? – спросила Скарлет. – И что она пишет? То есть извини, я не хотела совать нос…
Я подняла взгляд от письма как раз вовремя, чтобы увидеть входившего в столовую Этана. Он побрился; на свой стул он хлопнулся с усмешкой, явно подстрекая меня что-нибудь сказать.
За столом сразу возникло напряжение, пока все ждали, что мы продолжим ссору. Но мы заключили перемирие, каким бы хрупким оно ни было, и теперь следовало его поддерживать изо всех сил.
– У меня нет от вас секретов, – сказала я всем, надеясь, что Этан как-то это отметит. Откашлявшись, я вернулась к письму. – «Милая Холлис, бога ради, возвращайся…» – Я остановилась и засмеялась, и мне стало легче, когда я увидела, что Скарлет улыбается, услышав такое приветствие. – «Я не собираюсь делать вид, будто все просто. Я знаю, что тебе пришлось пройти через нечто невыразимое, и до сих пор не верю, что твоих родителей больше нет. Я догадываюсь, что теперь тебе необходимы покой и утешение, и, если ты будешь рядом, я постараюсь стать для тебя поддержкой. Надеюсь, в родительском доме ты находишь помощь. И все равно мне очень хочется, чтобы ты была здесь. Похоже, раньше я не понимала, как много радости ты доставляла во дворце. Делия Грейс старается изо всех сил влезть в твои туфли (ах эти твои туфли!)…» – Я ненадолго замолчала, чтобы хихикнуть, но шутку поняли только матушка и Скарлет. – «Но она не Холлис. Я скучаю по твоим шуткам и по твоему смеху…» – Тут мне просто пришлось замолчать и глубоко вдохнуть. – «…и я надеюсь, что и ты скучаешь по мне. Я не собираюсь подкапываться под Делию Грейс. Думаю, мы всегда знали, что она честолюбива, но то, как она втирается в доверие короля, вызывает у меня… неловкость. Мы с ней продолжаем поддерживать отношения, и за это я должна благодарить тебя. Но меня тревожит то, как могут пойти дела, если она станет королевой».
– А в чем дело? – спросила матушка, видя озабоченность на моем лице.
– Ни в чем… Просто я знала, что Делия Грейс всегда надеялась добиться внимания Джеймсона. И теперь пытаюсь понять, какие ее поступки вызывают у всех удивление. А это наводит меня на мысль о том солдате на границе, который говорил, что король ей неверен. У нее было такое множество планов, она умеет вести игру… – Я вернулась к письму. – «Может быть, я тревожусь без причин. Может быть, я просто устала от напряжения при дворе. А король по-прежнему время от времени говорит о тебе. Кто-нибудь делает что-то такое, что напоминает ему о тебе, и он тут же считает нужным заново рассказать всю историю. Как ты…» – Я покраснела, тем самым выдав себя.
– Да уж, и вправду никаких секретов, – фыркнул Этан.
Я глубоко вдохнула и продолжила:
– «Как ты поцеловала его в хранилище королевских драгоценностей…» Кстати, все было не так, – сказала я, отрываясь от письма. – Мы были в его хранилище, и это он меня поцеловал. «А потом начинается рассказ о том, как ты однажды подкрашивала губы ягодами. А потом о том, как ты бросала ягодами в меня. Я вижу, как при таких разговорах Делия Грейс просто с ума сходит, и это тоже заставляет меня нервничать. Она кажется встревоженной, хотя ты и уехала.
Приезжай к нам поскорее. Даже если у тебя нет намерений завоевать короля (на что я продолжаю надеяться, признаю честно), думаю, ее успокоит то, что ты приехала и уехала и ничего не случилось. Она увидит в тебе нашу милую старую веселую Холлис, и, может быть, мы все сможем двигаться дальше. Не знаю, как проходят твои дни, но надеюсь, у тебя найдется время, чтобы написать мне обо всех твоих приключениях. Не знаю, поддерживаешь ли ты отношения с семьей Истофф после того, что случилось, но, если да, пожалуйста, скажи леди Скарлет, что я посылаю ей лучшие па своего танца». – Я посмотрела на Скарлет; эта единственная строка вызвала слезы на ее глазах. Счастливые слезы. – «Желаю тебе всего наилучшего, Холлис. Черкни мне несколько строк, и поскорее, чтобы при дворе стало светлее. Твоя подруга и слуга, Нора».
Я сложила письмо, чувствуя, как у меня немного потеплело внутри. Это не было по-настоящему положительной переменой, но все же послужило некоторым утешением.
Горничная обходила стол, наполняя кубки, пока семья обдумывала слова, которые Нора прислала по своей доброте.
– Пустые сплетни, – заметил Этан.
– Не совсем, – возразила я. – Это подтверждает кое-что. – Он прищурился, глядя на меня, а я продолжила: – Люди в Изолте не знают, что случилось с моей семьей, но люди в Короа знают. Похоже, если бы Квинтен не был их королем, никто не побоялся бы разнести эту историю по всему свету.
Плечи Этана слегка опустились, когда он подумал над этим.
– А ты права.
Дядя Рид перестал жевать и уставился на сына.
А горничная налила эля в мой кубок.
И все это показалось таким же теплым, как письмо.
Дядя Рид откашлялся, и вид у него был такой, словно он хотел сохранить редкий момент мира между нами.
– Сынок, какие у тебя планы на сегодня?
– Спать. Ночь выдалась дурной.
Мне хотелось посмотреть на всех, понять, не пытаются ли они связать бессонницу Этана с моей, и я надеялась, что, если и так, они не придут к неверному выводу. Но вряд ли такое могло быть, мы ведь стояли друг у друга поперек глотки, насколько они знали. В итоге я бросила взгляд только на Скарлет и увидела, что ее ум напряженно работает, но я принялась за еду, не желая давать ей что-нибудь такое, что сильнее разожгло бы ее любопытство.
– А когда следующий хлебный день? – спросила я, чувствуя необходимость отвлечь всех.
– В субботу, – ответила тетя Джована. – Сегодня моя главная задача – письма, и я уже почти закончила шить платье для тебя, Холлис, и нужно, чтобы ты его примерила.
– Конечно.
– Сынок, не составишь мне компанию? Мне надо навестить Бирманов, – сказал дядя Рид. – Их старший сын поговаривает о переезде.
До этого момента Этан проводил свой день, в основном следуя за мной, словно надоедливая тень, но, похоже, наконец решил сменить занятие.
– Разумеется. Я не видел его лет сто. А куда Эш надумал переезжать? Он что, больше не хочет быть фермером?
Привезли утреннюю почту, вошла горничная с другим письмом и подала его дяде Риду, когда тот отвечал Этану.
– Не думаю. Скорее, юному Эшу хочется испытать себя в каком-то новом деле. А его родители из-за этого нервничают.
– Юный Эш! – с усмешкой повторил Этан, качая головой. – Да мы с ним одного возраста.
– Да… Да, верно.
Дядя Рид, продолжая улыбаться сыну, взял письмо с таким видом, словно оно совсем его не интересует. Но тут и лицо дяди Рида, и лицо Этана мгновенно потемнели, и это подтолкнуло меня к вопросу:
– Что это?
Этан тяжело вздохнул и ответил, не сводя глаз с письма:
– Королевская печать…
– Королевская печать? – переспросила Скарлет, и ее голос прозвучал слишком высоко.
Она одновременно сглотнула и выпрямилась.
Дядя Рид быстро пробежал глазами послание, делясь с нами его содержимым:
– Нас вызывают во дворец. Принц Хадриан женится в конце этой недели. После церемонии будут бал и турнир, большой праздник. – Он вздохнул. – Что ж, значит, вот так.
Все за столом выглядели удрученными, даже хуже, ужаснувшимися, но я расправила плечи:
– Это прекрасная новость!
Взгляд Этана первым недоверчиво уперся в меня.
– Хорошая новость, что наш враг наконец-то умудрился женить своего сына и теперь продолжит свой род?
– Вы постоянно говорите, что получите поддержку, если у вас будут неопровержимые доказательства. А лучшее место, где их можно найти, – дворец. И нас только что пригласили туда.
Дядя Рид усмехнулся, а Этан откинулся на спинку стула, раздраженный тем, что я снова оказалась права.
– Браво, Холлис! Это как раз тот взгляд, в котором мы нуждались. Визит во дворец – прекрасная возможность. Мы будем прислушиваться, чтобы узнать все, о чем говорят при дворе, постараемся сами многое выяснить и собрать сторонников. Боюсь, это может оказаться нашим последним шансом.
– А что нужно от нас? – спросила матушка.
– Глаза и уши. Разговаривайте со всеми и старайтесь узнать, вдруг кто-нибудь что-нибудь видел собственными глазами. Собирайте все. Мы должны оказаться в гуще всего. Пусть Квинтен увидит в нас смиренных сторонников и даст нам возможность завершить наши планы. И мы должны выглядеть как единое целое, показать, что мы не сломлены, несмотря на все испытания. И для этого, – он слегка наклонился вперед и посмотрел сначала на меня, потом на Этана, – ты будешь сопровождать Холлис на все события.
Я увидела, как отвисла челюсть Этана. Его взгляд метнулся в одну сторону, в другую, явно в поисках повода отказаться.
– Что бы ты ни думал, забудь об этом. Все знают о твоих чувствах по отношению к Короа. И если ты сумеешь держаться с Холлис не просто вежливо, а проявишь к ней доброту, это создаст еще более сильное впечатление о единстве нашей семьи, чем любые слова, какие только я мог бы произнести. Так что будь ее свитой, и больше я ничего не желаю об этом слышать.
Этан посмотрел на меня, а я – на него. Какое бы мирное соглашение мы ни заключили, новое положение вещей могло оказаться слишком тяжелым для него. Но, учитывая вставшую перед нами задачу, я не думала, что можно как-то увернуться.
Плечи Этана опустились.
– Да, отец.
Дядя Рид посмотрел на меня, и я просто кивнула.
– Хорошо. Выезжаем завтра, так что лучше вам начать сборы.
Меня охватила паника, я чувствовала, как напрягается все мое тело при мысли о том, что я войду в дом Квинтена, окажусь при его дворе.
– Не беспокойся, – шепнула мне Скарлет. – У меня есть платья, которые ты можешь надеть.
Я улыбнулась и кивнула, хотя вообще об этом не думала. Я должна была вскоре влиться в толпу придворных, и платье с узкими рукавами было последним, что меня тревожило.
Я долго лежала в постели без сна. Даже при усталости после бегства прошлой ночью, даже в тепле горящего камина заснуть я не могла. Я волновалась, хотя, наверное, это было неразумно, думая о том, как завтра окажусь лицом к лицу с Квинтеном.
Возможно, дело было в моем воображении, но мне казалось, что я слышу за стеной шаги Этана, слышу, как он падает на кровать, потом снова вскакивает и ходит туда-сюда… Был ли он так же взволнован, как я?
Или этот человек вообще никогда не бывает спокоен?
Я слегка задохнулась, когда в мою дверь постучали, и резко села в постели.
– Это я, – прошептала Скарлет. – Видишь, как ты всех нас озадачила?
Я хихикнула, поднимая одеяло, чтобы она могла забраться под него. Она легла, но я продолжала сидеть, опустив голову на колени.
– Может, нам придумать особый звуковой сигнал и подавать его, прежде чем войти? Я умею ухать, как сова, – предложила я.
– Да. Это будет чудесно. Ты такое умеешь, – согласилась Скарлет. – Я догадалась, что ты не спишь. Ты в порядке?
– Нет. Не в порядке. Я так устала, но мой ум… – В нем царила путаница, но, когда слова слетели с моих губ, вместе с ними сорвалась и правда. – Я боюсь, Скарлет. В отличие от тебя для меня все это слишком внове. У тебя всегда спрятан туз в рукаве, это знание того, кто ты есть, и понимание того, что это значит в длинной истории вашего королевства. А я просто девушка, которая случайно полюбила юношу… и вот мы здесь, и я не знаю, чего от меня ждут. Я не изолтенка. Не думаю, что кто-то может мне доверить – мне, чужачке, – важные сведения. А король Квинтен невзлюбил меня с первого взгляда. И мне страшно, что любая роль, какую только я могла бы сыграть ради справедливости, окажется бесполезной. Я не такая дерзкая, как Этан, и не такая наблюдательная, как ты. Матушка и дядя Рид умеют строить планы, а тетя Джована порождает спокойствие вокруг себя… А я? – спросила я, наконец-то приведя мысли в порядок. – Что насчет меня?
Должна ли я была все-таки сбежать прошлой ночью, несмотря на возражения Этана? Или я вовсе не должна была приезжать сюда? Могла ли я вообще сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь нам найти решение?
– То есть ты хочешь понять, какова твоя роль во всем этом? – спросила Скарлет.
– Да! Очень хочу!
Скарлет села, заглянула мне в глаза:
– Плохо, потому что я не знаю.
От решительности ее заявления мне захотелось засмеяться, и это хорошо, поскольку она, похоже, как раз этого и добивалась.
– Холлис, я скажу тебе только то, что верю: ты здесь по какой-то причине. И мы можем не знать ее сегодня, но я уверена: что бы ни произошло, мы будем в тебе нуждаться.
– Ты так думаешь? – спросила я, наконец ложась.
– Да, – ответила она, устраиваясь рядом со мной.
Мы долго лежали молча, затерявшись в собственных мыслях. Мне очень нравилось молчать вместе со Скарлет.
– Ведь я тренировалась, Холлис, – наконец заговорила она, словно из пустоты. – С тех пор как подросла настолько, что могла удержать меч, я училась действовать им. Но когда… – Ее губы задрожали, и я поняла, что она намерена рассказать то, что, как мы все думали, она никогда не расскажет. Скарлет громко сглотнула и продолжила: – Но когда они пришли, я и шевельнуться не смогла, чтобы спасти свою жизнь. Я помню, в уме тогда билась одна мысль: если хочешь жить, ты должна действовать. Но я не смогла.
Я смотрела на ее пальцы, перебиравшие край одеяла в попытке упорядочить мысли.
– Они явились без шума. И первые несколько человек пали, даже не успев испугаться или ощутить что-то, так как они действовали очень тихо… Никто не бросился бежать, но наконец несколько человек поняли, что происходит, и закричали. Холлис, я понимаю, что на самом деле все произошло за несколько минут, но казалось, это тянется вечно. Каждый день новый кусочек картины встает на свое место вместе с новым воспоминанием. Отец приказал Сайласу бежать. Но Сайлас… он и не подумал. Отец сорвал со стены меч и бросился в схватку, а Сайлас поспешил за ним. Они убили по крайней мере двоих… – Ей пришлось ненадолго замолчать. – Отец упал первым. Я отвела взгляд и тут же увидела Салливана, он выскочил прямо передо мной… – Скарлет снова замолчала, медленно качая головой. – Казалось, им было недостаточно нанести ему один удар. Они… Вряд ли я смогу рассказать тебе обо всем до конца…
– Это нормально. Ты и не должна говорить о том, о чем тебе говорить не хочется.
Я потянулась к ее руке, и она изо всех сил сжала мои пальцы, потом тихо всхлипнула, вытерла лицо тыльной стороной ладони. Я не знала, продолжит ли она рассказ, ведь воспоминания явно причиняли ей слишком сильную боль, но Скарлет продолжила:
– Я не видела, что произошло с твоими родителями. Если честно, я искала тебя. Я не знала, там ли вы с матушкой. Просто оглядывалась по сторонам и словно приросла к месту. У меня всплывают обрывки воспоминаний. Чья-то шея. Слипшиеся волосы. Кто-то швыряет большую вазу. И кровь. Так много крови… А они начали лить на пол масло и срывать все гардины, которые мы так старались поддерживать в чистоте… и их так трудно было вешать… Но я до сих пор не могу вспомнить, в какой момент я заметила огонь.
А потом передо мной кто-то очутился, и он схватил меня за руки. Я помню, что посмотрела на его ладони… и подумала, что они слишком велики для человека. У меня остались синяки там, где он меня держал, но тогда я ничего не почувствовала. Я ждала удара меча. Но он заглянул мне в глаза, с минуту меня рассматривал, а потом дернул за одежду другого человека в черном. Второй тоже глянул на меня и кивнул, и тот, кто меня схватил, толкнул меня к двери. И после толчка мои ноги наконец ожили, я побежала в переднюю часть особняка. И по пути споткнулась о Саула. Он лежал совершенно неподвижно, и я его не видела… а когда упала, то оглянулась, чтобы понять, на что налетела. Я потянулась к нему, тряхнула… но он был уже мертв. И тогда я поползла. Я выползла через парадную дверь, спустилась по ступеням, потом залезла в кусты. Мои мысли прояснились и понеслись как сумасшедшие. Я была одна. Они оставили меня в живых, но я не понимала почему. Я была готова умереть, Холлис. Я всегда знала, что это может произойти. И оттого, что ушли все, кроме тебя, становится слишком тяжело.
– Это я понимаю, – кивнула я.
Руки Скарлет наконец немного согрелись, я почувствовала это.
– Мой ум не мог работать как следует, но я попыталась придумать какой-нибудь план. Я спрашивала себя, куда пойти, что сделать, если теперь я совсем одна. И сочла, что должна вернуться в Изолт. Никто с такой внешностью, как у меня, не смог бы в одиночку спокойно жить в Короа. И я решила украсть лошадь, отправиться на север и пробраться в Изолт через Баннир. Я могла бы жить в стране, и никто бы не знал, что я Истофф, и я могла бы там спокойно состариться. С самого детства, Холлис, я не знала, будет ли у меня шанс дожить до старости. Но теперь я полна решимости это сделать. И доживу!
– Конечно доживешь. А когда все закончится, мы получим ответы и правосудие. Тот человек никогда больше не поступит так ни с единой живой душой, – пообещала я.
Скарлет поцеловала мою руку, все так же крепко ее сжимая:
– Вот поэтому ты и нужна нам, Холлис. Это твоя роль. Когда ты решила, что хочешь выйти замуж за короля, ты этого добилась. Когда ты передумала и захотела юношу из Изолта, ты и этого добилась. Когда мы сказали тебе, что ты должна остаться, а тебе это не понравилось, ты заставила нас взять тебя с собой. У тебя есть дар добиваться невозможного. Не игнорируй его.
Я придвинулась к ней, обняла:
– Как мне повезло, что у меня есть ты! Останься сегодня со мной, пожалуйста. После всего того, что я услышала, и при том, что у меня самой на уме, вряд ли я обойдусь без тебя.
Она кивнула, и я снова отодвинулась, чтобы нам обеим было удобнее. И держала руку Скарлет, думая о том, что она увидела. А поскольку она продолжала вспоминать, я гадала, как прозвучит эта история, если Скарлет снова расскажет ее мне через год. Трудно было представить, как всплывают воспоминания, а еще труднее было вообразить, что Скарлет осталась единственной, кто может вспомнить.
Я не была уверена, что она права в том, что я добиваюсь невозможного, но если Скарлет полагала, что это так, то я определенно хотела попытаться.
Дядя Рид ничуть не шутил, когда сказал, что Этан должен меня сопровождать постоянно. Когда я подошла к карете, он показал мне на другую, стоявшую сзади:
– В каждой всего четыре места, а вам с Этаном нужно наладить отношения до того, как мы приедем.
– Но мы уже наладили!
Дядя Рид улыбнулся:
– Ну, тебе следует их улучшить.
Я оперлась на его руку, поднялась в карету и вздохнула, думая о том, что прекрасно могла бы прожить и без предстоящего путешествия. И тут же в карету ввалился Этан, заставив экипаж покачнуться и вынудив меня схватиться за раму окна, когда усаживался рядом со мной.
Я уставилась на него:
– Ты вообще заметил, что сиденье напротив свободно и ты можешь занять его один?
Этан слегка вскинул голову и заговорил, не глядя на меня:
– Если я еду спиной вперед, меня тошнит. Конечно, ты можешь и сама пересесть в любую минуту, когда только пожелаешь.
– Вообще-то, меня тоже от этого тошнит, – вздохнула я.
Он наконец посмотрел на меня, и мне показалось странным то, что у нас нашлось нечто общее.
– Моя мать думала, что я лгу, притворяюсь больной, когда мы ездили в Керескен. Ей понадобилось несколько лет, чтобы понять: я говорю чистую правду, – призналась я.
Он усмехнулся почти невольно:
– В детстве я любил сидеть на коленях у матери, а ей нравится смотреть назад. Провожать взглядом разные места. И поскольку в Изолте постоянно придумывают новые лекарства, она перепробовала множество разных пилюль от качки и даже какие-то снотворные, но ничего не помогало. А потом я подрос достаточно для того, чтобы сидеть самостоятельно, и с тех пор все стало прекрасно.
Поделившись своими детскими историями, мы погрузились в молчание. Но это не было уютным молчанием. Я ощущала дыхание Этана, каждое его движение, осознавала, что он наблюдает за мной, как будто старается разгадать до конца. Я полагала, что, может быть, я завоевала его доверие… но, пожалуй, я ошибалась.
За первый час поездки было произнесено ровно четыре слова. Карета налетела колесом на камень, меня бросило на Этана. Он инстинктивно схватил меня за руку и не дал упасть с сиденья.
– Спасибо, – произнесла я.
– Не за что, – ответил он.
Но на втором часу поездки Этан вдруг откашлялся и сказал:
– Напомни, как звали твоих родителей.
– Что?
– Ну, предположительно, ты теперь член нашей семьи. Разве я не должен знать? Кроме того, я уверен, хотя бы один человек пожелает получить доказательства того, что ты действительно леди.
Я покачала головой:
– Моя мать была леди Клаудия Карт Брайт, а отец – лорд Нур Брайт. Оба они потомки древних знатных родов Короа. Если бы у них были сыновья, род мог продолжиться…
– И что случилось? – спросил Этан, наклоняясь так, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Ничего. Просто… Только теперь я осознала, что род Брайтов исчез. Мои родители умерли, а я – Истофф. Когда я собиралась выйти замуж за Джеймсона, то вообще не слишком об этом думала. Разве сын мог преподнести им подобный дар? Разве сын мог ввести их в круг королевской родни? Но сыновей нет, а я не королева, и все кончилось… из-за меня.
Это была одна из многих смертей, с которыми я никак не могла смириться. Но теперь я знала, что Темнейшие Рыцари в любом случае пришли бы за Истоффами, будь я с ними или нет.
Мои родители, например, категорически возражали против моего брака с Сайласом. И похоже, причина была вовсе не в том, что в Короа он считался чужаком и простолюдином, она коренилась гораздо глубже. Но я не понимала их возражений. Однако, в чем бы ни была их суть, ее было достаточно для того, что они не желали присутствовать на церемонии. Если бы я не уговорила их прийти, они, возможно, остались бы в живых.
Я чувствовала себя бесконечно виноватой в их смерти, я даже выразить не могла это чувство, так как мое горе всегда было связано с Сайласом. Но оно, острое и глубокое, было во мне, и исправить что-то я не могла.
– И как же рухнули твои планы стать королевой? Все выглядело таким завершенным, когда мы приехали туда, – бесцеремонно заметил Этан.
– Но ведь рухнули, разве не так? – ответила я с некоторым удивлением. Корона была так близка… – Просто пара голубых глаз сбила меня с курса. – Я улыбнулась, погрузившись в воспоминания. – Джеймсон… он был приключением. Это походило на некую игру или вызов… А Сайласа я восприняла как судьбу. Как будто мир наконец обрел центр. Не знаю, смогу ли я найти точные слова.
Этан тряхнул головой:
– А теперь, когда его нет? Ты по-прежнему будешь называть это судьбой?
В тоне Этана не слышалось насмешки или хотя бы недоброжелательства – только искреннее любопытство: как я обойдусь с любовной историей, в которой оказалась всего одна страница?
– Да, буду. Может быть, наша история даже важнее, чем мы сами.
– Возможно, – после некоторого раздумья произнес Этан.
Я заговорила тише:
– Это не значит, что я не горюю о нем, нет. Я постоянно боюсь, что забуду, какие у него были глаза. Или звук его смеха. Я тревожусь, что все это улетит… а потом гадаю, все ли в порядке со мной, если я заставляю себя удерживать все это…
У меня в мыслях не было делиться с Этаном чем-то подобным, но это было правдой. И от нее болела душа. Минуту-другую слышался только стук колес, они вращались, вращались, вращались… И как только я подумала, что Этан тоже подпустит меня ближе, он решил не обращать внимания на мою боль.
Он негромко кашлянул:
– Что ж, мадам, такой страх я понимаю.
Я решилась бросить на него взгляд, но он сосредоточенно смотрел в окно, так что я не видела выражения его лица.
– Четыре года назад я потерял Тенена. В прошлом году Мику. За две недели до того, как мы были вынуждены поехать в Короа, я потерял Винсента и Джайлса.
– Родные?
– Друзья, – мягко поправил он, наконец отворачиваясь от окна. – Друзья настолько близкие, что я считал их родными. А теперь я остался последним из нас… и представить не могу, почему это так. Мне кажется, я должен был умереть давным-давно. – Он слегка поморщился. – Каждый, кто был мне дорог, умирает. И это одна из причин того, что я до сих пор не могу понять Сайласа. Я был почти в бешенстве, когда услышал о вашей свадьбе.
– Не поняла?
– Дело не в том, что он пал настолько низко, что женился на короанке, – насмешливо произнес Этан, хотя на этот раз за его словами не чувствовалось злости. – После всего того, через что прошла наша семья, я и подумать не мог о чем-то более безрассудном, чем вовлечение в это еще кого-то. Я вообще поверить не мог, что он хоть на ком-то женится. Я уж точно не стал бы его шафером.
– Тогда я лишь благодарю богов за то, что ты избавил от подобной судьбы какую-то девушку. – Этан хихикнул, а я мягко продолжила: – Но не все, кого ты любишь, умирают. Твои родители все так же с тобой.
Этан грустно улыбнулся:
– Но они единственные, кто остался. Ты просто не знаешь, ты представления не имеешь, скольких мы потеряли. И если ты думаешь, будто меня не беспокоит, что сегодня мои родители, возможно, едут навстречу своей смерти, то очень сильно ошибаешься.
Я нервно сглотнула:
– Но не может же он убить нас во время свадьбы!
Этан пожал плечами:
– Думаю, король хочет, чтобы сначала мы стали свидетелями его величайшего триумфа, но это меня не успокаивает. Если бы мы смогли уехать сразу после церемонии, я был бы рад. Конечно, решать будет отец.
– Может, сказать, что я очень плохо себя чувствую и мне необходимо вернуться домой, а поскольку ты обязан постоянно меня сопровождать…
Этан вскинул голову:
– Это, наверное, лучшая идея на сегодняшний день.
– У меня куча хороших идей, – заявила я, скрещивая руки на груди.
– Ну да. Бросить короля, сбежать посреди ночи… Да, ты просто чудо! – усмехнулся он.
– Ты сам ввязался в пограничный конфликт и вынудил свою семью бежать… Вряд ли у тебя есть право судить меня.
– А я все равно буду. – Он улыбнулся, явно довольный собой.
Я покачала головой и снова стала смотреть в окно. Как он всегда уверен в себе, как быстро находит слова… Да, Этан определенно был невыносимым.
Пустынные края уступили место сначала маленьким домам, потом большим, и я изумленно вздохнула, когда мы выехали на вымощенную камнем дорогу и наша карета начала подпрыгивать.
– Камни здесь дело обычное, – сказал Этан. – На побережье их множество, так что ты везде увидишь такое же, в особенности здесь, в столице.
– А мы уже приехали? – спросила я, высовываясь из окна.
– Почти. И я бы на твоем месте не выглядывал. Если мы невдалеке от замка, это не значит, что здесь нет опасных людей. Вообще-то, я бы даже сказал, что их здесь больше, чем где-либо.
– Ох…
Я упала на сиденье, стараясь рассмотреть снаружи как можно больше, не слишком демонстрируя себя. Вокруг широкие двухэтажные дома стояли так близко друг к другу, что между ними оставалось место лишь для очень маленьких цветников. Потом они уступили место сгрудившимся вплотную домам, которые как будто становились все выше и выше. В нижних этажах располагались магазины, многие со стеклянными окнами в свинцовых переплетах, в которых было выставлено то, что продавалось внутри.
Какая-то женщина выбивала коврик; мужчина тащил в переулок упиравшуюся корову… Очень грязные детишки бегали по улице босиком, но я увидела одну аккуратную девочку, державшуюся за руку матери.
– Здесь живут бедняки?
– Некоторые. Большинство людей живет в самом городе. Некоторые предпочитают работать в дубильнях или в швейных мастерских, а не в поле. Здесь людно, как видишь, и не слишком чисто. Но поскольку строятся разные фабрики, у них хорошая работа.
– Здесь плохо пахнет.
– Да, мисс Великая и Могучая, это так. – Этан вздохнул. – Но ближе к замку будет лучше.
Через несколько минут Этан показал в свое окно, предлагая мне повернуться и взглянуть:
– Дворец Четвин. Вон там.
Я увидела строение, вызывающее самые дурные предчувствия. Его крыши, крытые каким-то темным блестящим материалом, возвышались под очень острыми углами, возможно, чтобы противостоять частым снегопадам. Камни, из которых выстроили дворец, были такими же, какими мостили дороги; их переплетали белые полоски, и это почему-то меня встревожило, особенно когда я сравнила их с камнем теплых оттенков, который использовали в Короа.
Да, дворец выглядел устрашающе, без сомнения. И в то же время, когда мы подъехали ближе, меня невольно захватила его странная красота. Наконец мы повернули на подъездную дорогу, и Этан, словно прочитав мои мысли, сказал:
– В детстве, когда мы приезжали сюда, я каждый раз приходил в восторг. Эти парящие в небе башни, флаги, трепетавшие на ветру… Нечего и удивляться тому, что люди считают королей богами. Посмотри на их дома.
Он махнул рукой в сторону обычных домов, как будто слов было недостаточно. Конечно, он прав, дворец был удивительным, но в то же время почему-то внушал страх.
– Ты говорил о своих чувствах относительно женитьбы… А я такие же испытываю по отношению к коронам. Никакие деньги не заставили бы меня снова приблизиться к одной из них… Но, честно говоря, я любила замок Керескен. Я постоянно находила в нем какой-то уголок, где скрывалась новая для меня красота. А уж то, как солнечный свет падает сквозь витражи в Парадный зал… У меня дыхание перехватывало. И теперь перехватывает.
Этан улыбнулся:
– Если бы ты могла построить собственный замок…
– Естественно, в нем витражи были бы везде, – со вздохом сказала я.
– И огромный сад.
– Да! – согласилась я. – С лабиринтом.
– Лабиринт? – скептическим тоном переспросил Этан.
– Они такие забавные… И чтобы было много душистых цветов.
– И круглый тронный зал.
Я прищурилась:
– Круглый?
– Да, – ответил Этан тоном, подразумевавшим, что это совершенно очевидно. – Если комната прямоугольная, в ней есть первые места и последние. Отчетливое деление по рангам. А если зал круглый, все смотрят в центр с одинакового расстояния. Всем рады в равной мере.
– Значит, – улыбнулась я, – должен быть круглый тронный зал.
Карета остановилась, и Этан посмотрел на меня ободряюще, но серьезно:
– Ты готова?
– Думаю, да. Да.
– Вот и хорошо.
Он быстро выскочил наружу, поддав ногой камешки.
И я приняла его руку с улыбкой, которая, к моему собственному удивлению, была совершенно искренней.
Этан проводил меня к остальным членам семьи, которые тоже выходили из кареты. Матушка потирала спину, а напряжение в плечах Скарлет было слишком заметным.
– Они здесь кажутся другими людьми, – шепнула я Этану.
– Мы все другие в этом замке, – ответил он. – А вот ты постарайся не меняться. Ты им нужна.
Я кивнула, подходя к Скарлет и обнимая ее.
– Что, было ужасно? – тихо спросила она.
– Ну, до кровопролития не дошло, так что я назвала бы это победой.
Она хихикнула, и мы обе повернулись к матушке.
– Что сначала? – спросила я.
– Мы представимся королю, – ответил дядя Рид, повернулся и предложил руку тете Джоване, а следом за ними матушка и Скарлет взялись за руки.
– Что, прямо сейчас? – чуть слышно спросила я Этана.
Он поправил кинжал, висевший на его поясе. В карете я его и не заметила.
– Лучше сразу разобраться в его настроении и намерениях. А он может проявить себя, увидев тетю Уитли и Скарлет одних. Лучше все сделать правильно.
Я расправила платье, что было довольно трудно при огромных изолтенских рукавах, и нервно сглотнула. Но все равно ведь дело шло к тому. И я наконец взгляну в лицо этому человеку. Я должна быть уважительной и молчаливой, и это притом, что буду знать: я смотрю в глаза того, кто приказал убить моего мужа. Я заметила, что стала дышать коротко, прерывисто, осознав, насколько близко нахожусь к своему врагу.
– В чем дело? – спросил Этан, не глядя на меня и внимательно всматриваясь в людей вокруг.
– Этан, мне кажется, я не смогу, – прошептала я.
Он предложил мне руку, так спокойно, давно привычным жестом.
– Не ты это делаешь. Мы делаем.
Он осторожно улыбнулся, и я положила дрожащие пальцы на его локоть, и мы пошли следом за семьей. Вход во дворец Четвин был отмечен большими круглыми каменными столбами, врытыми в землю, – там кончалась каменная дорожка. В отличие от просторной гравийной площадки, где оставляли лошадей и кареты перед замком Керескен, здесь была только полукруглая подъездная дорога, и мы должны были выйти из экипажей, а кучера уезжали в какое-то другое место. Перед входом было место для широкой лужайки, и хотя это место могло быть чудесным, оно оставалось просто пустым. Я отвернулась в сторону, глядя на бледные каменные стены.
Может, потому, что я сбежала из Керескена, от Джеймсона, но мне вдруг показалось, что, войдя в этот замок, я поменяю одни оковы на другие. Вокруг я видела только стремление к благосклонности, старательно скрываемые ожидания. Давление трона ощущалось, несмотря на танцы и пиры. Даже приближенные к нему испытывали это давление.
Видит бог, я бы предпочла, чтобы между мной и любой короной континента оказались эоны времени и океаны пространства. Никогда снова!
Я наблюдала за тем, как происходит неизбежное. Люди замечали дядю Рида и тепло приветствовали его, явно радуясь встрече. Они кивали матушке и Скарлет, а потом, похоже, понимали, что в обычной компании недостает нескольких членов. И они видели меня, чужачку, об руку с Этаном. Они искоса посматривали на меня, не сразу соображая, хотя большинство все же оказались достаточно вежливыми, чтобы ничего не сказать.
Время от времени, проходя мимо людей, я улавливала тихие разговоры. Они всегда звучали приглушенно.
– Кого это Норткотты пригласили из Короа? – спросил кто-то.
– Похоже, они заключают опасный союз, – заметил другой.
Это не было так грубо, как могло бы быть, или, возможно, не так злобно, как я ожидала. Большинство скорее казались озабоченными, чем осуждающими, но все равно у меня возникло отчетливое ощущение того, что мне здесь не рады.
– Полагаю, когда ты готовилась стать королевой, то не раз слышала подобные разговоры. Могла и бы привыкнуть, – беспечным тоном произнес Этан, и я оценила его усилия.
– Тебе бы услышать то, что они говорили, когда я свалилась в реку! – усмехнулась я.
Он бросил на меня короткий изумленный взгляд:
– Ты свалилась… Ладно, сейчас не время, но я надеюсь услышать об этом попозже.
– Я потеряла туфли, – хихикнула я.
– Туфли, – повторил он, наконец-то понимая замечание Норы в письме, и покачал головой. – Поверить не могу. А Сайлас об этом знал?
– Это случилось до того, как он появился, но он упомянул об этом при первом же нашем разговоре. Все об этом знали.
Тут Этан по-настоящему рассмеялся:
– Великолепно!
Я привыкла к дворцовым толпам, привыкла к шуму и тесноте. Наверное, мне следовало чувствовать себя в родной среде, но я не могла к ней приспособиться. Я старалась не замечать косых взглядов, когда мы шли к трону. Повсюду серо-белый камень, а свет из высоких и узких окон падал длинными и острыми углами. Это было довольно красиво, но не шло ни в какое сравнение с великолепием Парадного зала Керескена. Гобелены были плотными, но простыми, люстры и канделябры примитивными по сравнению с короанскими. Словно никто не гордился своей работой, не пытался проверить, нельзя ли сделать все лучше.
Я так затерялась в простоте этого зала, что не замечала короля Квинтена до тех пор, пока мы не подошли к самому трону для поклона.
– Ваше величество, – приветствовал его дядя Рид, низко склоняясь в знак уважения.
И я, следуя правилам, вопреки инстинктам своего тела присела перед чудовищем в реверансе.
– Лорд Норткотт, – скучающим тоном произнес король, – вы неплохо выглядите. А кто это с вами?
– Моя жена и мой сын Этан. И наши родственницы – леди Истофф, Скарлет Истофф и моя новая племянница Холлис Истофф.
При этих словах светловолосая голова повернулась, и я встретилась взглядом с сидевшей на троне Валентиной. Когда мы с ней встретились в первый раз, она выглядела внушительной, полной решимости произвести впечатление, хорошее или плохое, на каждого, кто ее видел. Сейчас она казалась юной и испуганной. Конечно, она пыталась скрыть свой страх, и она уже привыкла к этому. Может быть, появление дружеского лица заставило ее выдать свои чувства. Она осторожно улыбнулась мне, и я не удержалась от ответной улыбки, бесконечно радуясь тому, что вижу ее живой и здоровой. Она чуть передвинулась на троне, чтобы лучше видеть меня, а я просто смотрела на нее, и мне хотелось нарушить все правила, подбежать к ней и обнять ее.
Но довольно быстро я осознала, что не только Валентина смотрит на меня, но и Квинтен.
– Ну-ну… Я слышал, что Джеймсон потерял свою невесту, но никак не думал, что в итоге она окажется при моем дворе. Что вообще ты тут делаешь, дитя?
Его голос, хотя и скучающий, прозвучал угрожающе, и мне пришлось глубоко вдохнуть, прежде чем ответить:
– Я здесь со своей семьей, ваше величество. Я теперь Истофф.
Он откинулся на спинку трона, недоуменно глядя на всех нас. Не знаю, что его озадачило: то, что я вышла замуж за члена семьи, которую он пытался уничтожить, или просто то, что меня не убили вместе со всеми. Но что бы это ни было, он казался таким же растерянным, как и я.
– То есть ты говоришь, что бросила короля ради мастерового? Предавшего свое королевство?
– Сайлас Истофф всегда очень высоко отзывался об Изолте, ваше величество. Ему было тяжело покинуть страну.
Это дипломатическое высказывание даже не потребовало от меня лжи. Изолт был дорог сердцу Сайласа. Сама страна, ее еда, ее обычаи – все это впиталось в его душу. И единственное, что вынудило Сайласа покинуть горячо любимый дом, – это человек, говоривший сейчас со мной.
– Вот как? – недоверчиво спросил Квинтен. – Но если он так любил свою родину, почему не осмелился показаться сегодня?
Вот тварь!.. Он хотел заставить меня произнести это вслух. Я огляделась, отметив любопытство во взглядах придворных, ожидающих ответа. И приказала себе не плакать.
– Он… – У меня сорвался голос, мне пришлось вдохнуть еще раз.
Ладонь Этана легла на мою руку, он потер ее большим пальцем. «Ты не одна», – говорил этот жест.
Я повторила попытку:
– Он умер, ваше величество.
При всех присущих ему слабостях король Квинтен всегда был хорошим актером. Его брови сдвинулись, когда он осмотрел всех нас, отмечая теперь, что перед ним должны стоять еще несколько членов этой семьи, но их нет.
Более того, весь зал выглядел потрясенным, когда до придворных дошел смысл моих слов. Несколько человек сразу замолчали, когда наш разговор с королем продолжился, и даже стали похлопывать по плечам тех, кто продолжал разговаривать, – и весть шепотом доводилась до их ушей. И лишь кое-где еще раздавались тихие голоса, когда король Квинтен обратился к матушке:
– Леди Истофф, а ваш супруг что, тоже скончался?
– Да, ваше величество. И он, и трое моих сыновей. – Голос матушки дрогнул при последнем слове, но она все-таки держалась прекрасно.
Король изучал нас взглядом, и я не могла понять, то ли ему приятно видеть нас, выражающих почтение его сыну, как он хотел, то ли он был разочарован тем, что работу не довели до конца. Но, честно говоря, его лицо отражало сильное удивление.
Это была такая жестокая игра, что я больше не могла на него смотреть. Я отвела взгляд и тут же заметила мужчину с короткой седой бородкой и залысинами. Его губы дрожали от услышанного. Стоявшая рядом с ним женщина покачивала головой и что-то с недоверчивым видом шептала мужу. Я знала, что лорд Истофф был хорошим человеком и что его сыновья следовали ему во всем. И даже таким холодным людям, как изолтенцы, трудно было принять потерю этой замечательной семьи.
– Ты был прав, – шепнула я Этану. – Никто не знал.
Он поджал губы, явно недовольный, а король Квинтен внезапно очнулся:
– Вдова Истофф, я забрал ваше жилье, когда вы покинули Короа, это следовало из вашего поступка. Но апартаменты Норткоттов свободны, и я думаю, они подойдут вам всем. Вы можете идти.
Я присела в реверансе и в последний раз посмотрела на Валентину. Она кивнула, – похоже, ей хотелось меня утешить, но у нее не было для этого ни малейшей возможности. Этан повернулся, собираясь уйти, и я последовала за ним.
Этан быстро вывел нас из зала и замедлил шаг лишь тогда, когда мы оказались в коридоре. Я обернулась на звук душераздирающих рыданий матушки, шедшей за нами.
– Все в порядке, матушка. Никто не будет называть тебя так, уверена, – утешающе сказала Скарлет.
Это не помогло.
Матушка опустила голову и прижалась к плечу тети Джованы.
– Вдова Истофф! Мне этого не вынести! Я не могу…
– Простите, леди Истофф…
Мы обернулись к человеку, поспешно вышедшему из зала вслед за нами.
– Леди Истофф, – повторил он с болью в голосе и взял ее за руку. – Но это ведь не может быть правдой?
Она грустно улыбнулась:
– Лорд Одвар… Боюсь, все так и есть.
Он покачал головой:
– И мальчики тоже? Сайлас?
Матушка кивнула. Прежде я бы и не заметила того, как этот человек выделил Сайласа. Теперь, когда я знала, что люди связывали с ним свои надежды, это имело смысл. Наверное, были такие, кто все еще ждал его возвращения.
Лорд Одвар повернулся ко мне:
– А вы?.. Вы вдова юного Сайласа?
Ох, матушка была права… как больно ударяло это слово! Оно вешало на тебя знак утраты, уничтожая все остальное. Забудь «леди», забудь «невесту»… Я стала жестоко ограбленной…
– Да, сэр.
Он шагнул ко мне, протягивая руку. Я неуверенно подала свою. Он поднес ее к губам и поцеловал мои пальцы.
– Я готов предположить, что вы нечто особенное, если вы действительно раньше пользовались благосклонностью короля.
Я опустила голову:
– Да, сэр. Такое было. Давно.
– Не стану лгать. Мне куда больше хочется узнать вас как женщину, похитившую сердце такого человека, как Сайлас Истофф. Добро пожаловать в Изолт.
Этан решительно шагал по коридору, такому узкому, что в нем трудно было бы разойтись двум дамам в парадных туалетах. И еще здесь было куда больше сходства с лабиринтом, чем в привычном мне Керескене: то и дело боковые ответвления уводили бог знает куда. Я начала всматриваться в скудные произведения искусства, надеясь, что сумею самостоятельно найти дорогу, если запомню несколько ориентиров.
Моя рука все еще чувствовала тепло там, где мой новый и неожиданный друг лорд Одвар касался ее. Похоже, даже после смерти Сайлас помогал мне.
– Вот сюда, – сказал Этан, увлекая всех нас за угол.
Слуги уже заносили в комнаты наши сундуки, зная и без приказа, куда мы направимся.
– Поосторожнее вот с этим, – предупредил их дядя Рид, когда они передвигали его сундук.
Это был последний из багажа, и очень хорошо, потому что мне было просто необходимо, чтобы все соглядатаи замка исчезли хотя бы на минуту.
Передняя была достаточно просторной, но темноватой. Я увидела, что апартаменты, в отличие от моего последнего жилища в Керескене, состоят всего лишь из четырех спален.
– Ты займешь вот эту, – решила тетя Джована, показывая матушке на комнату явно побольше других.
– Нет-нет… Я не хочу причинять вам новые неудобства, и так уже довольно.
– Тогда эта, – сказал Этан, ведя ее в комнату, бывшую, похоже, когда-то его собственной.
– Девушки, вы ведь не против устроиться вместе, а? – спросил дядя Рид.
Мы со Скарлет улыбнулись.
– Даже предпочли бы, – ответила Скарлет за нас обеих.
– Вот и прекрасно.
Этан молча отправился в дальнюю комнату справа, а Скарлет потащила меня в единственную оставшуюся, и я с удовольствием увидела там большую кровать с пологом, несколько узких окон, пропускавших внутрь свет, и холодный камин у стены, общей с комнатой Этана.
Мы со Скарлет принялись разбирать вещи: сундуки к изножью кровати, сумки в угол, платья на вешалки… Я привезла все, что имела, но эти платья больше подходили для короанского двора, чем для изолтенского. Но я знала, что Скарлет поделится со мной туалетами, да это ведь и было всего на несколько дней.
– Девочки! Этан! – позвал дядя Рид. – Выходите, как только будете готовы.
Этан опередил нас и первым вышел в гостиную, где дядя Рид и матушка говорили о чем-то, сдвинув головы, а тетя Джована с улыбкой смотрела на них, похоже восхищаясь их стойкостью.
– А, вот и вы! – приветствовал нас дядя Рид. – Мы уже пережили первую встречу, а теперь нам нужно подготовиться к следующему событию: обеду. Вечером наша цель – держать уши открытыми. Холлис была права, здесь, пожалуй, наилучшее место для поиска неопровержимых доказательств того, что король творит изменнические дела. Поговорим с семьями, живущими здесь, проверим, слышал ли кто-нибудь что-нибудь. – Он слегка откашлялся, а затем продолжил: – Думаю, нам необходимо осознать и следующую цель. Если мы действительно хотим попытаться свергнуть короля, притом что находящиеся в этой комнате – единственные, кто имеет право на трон, то мы должны энергичнее искать поддержку. Разговаривайте, убеждайте, очаровывайте. Делайте что должны. Если мы докажем, что Квинтен творит зло, но недооценим стремление людей к бунту, то все будет напрасно.
Конечно, он говорил серьезно, но меня это не слишком беспокоило. Если и существовал кто-то, за кем мне хотелось следовать, так это был Рид Норткотт.
Скарлет уложила мои волосы на изолтенский манер, заплела несколько кос и соорудила из них очаровательное гнездо на макушке моей головы. Прическа была тяжелой, но это был простой способ показать мое желание склониться перед волей хозяина, а я не хотела выделяться, просто ради дяди Рида.
– А это в завершение, – сказала Скарлет, украшая мои светлые волосы голубыми камнями.
Такой оттенок скорее подходил ей и Валентине, чем кому-нибудь в Короа. Само платье было почти желтым, не золотым, к каким я привыкла, но все же похожим на них. А вот голубой цвет определенно был для меня в новинку.
– Спасибо.
– Можно сказать тебе кое-что? – спросила Скарлет. – Ты единственная, кому я могу это сказать.
– Конечно, – ответила я, уступая ей место перед зеркалом.
– Сегодня я еще кое-что вспомнила, – прошептала она, садясь. – Я вспомнила, что огонь охватил занавески до того, как я увидела ту летящую вазу. Значит, пожар начался раньше, чем мне казалось.
Я покачала головой:
– Как тебе все это приходит на память?
Она несколько раз открывала рот, пытаясь объяснить, но не сумела.
– Не знаю. Передо мной как будто цельная картина мгновения, а потом я поворачиваю голову и сосредоточиваюсь на деталях. И что тогда? Все становится так живо и отчетливо… Я продолжаю надеяться, что однажды все само собой сложится вместе, но не хочу слишком много об этом думать.
– Я слушаю, Скарлет. – Я коснулась ее рук. – Всегда.
Она утомленно улыбнулась:
– Знаю.
Я занялась ее волосами, сооружая нечто похожее на то, что она сделала для меня.
– Тебе незачем так нервничать, – сказала Скарлет, явно заметив, как неуверенно движутся мои пальцы.
– Я боюсь, что люди изменят отношение к дяде Риду, учитывая его связь с короанкой, бросившей собственную страну.
– С короанкой, вышедшей замуж за одного из лучших людей Изолта, не забывай.
– Он действительно был таким. – Я улыбнулась. – Но я все-таки думаю, не следует ли мне просто держаться в сторонке.
– Дядя Рид просит нас выступить единым фронтом. Вы с Этаном уже прекрасно поладили, а это многое говорит о силе нашей семьи, несмотря на то что она так мала. И, кроме того, вражду между нашими странами изрядно преувеличивают. Поверь мне. Это заметно, когда кто-то отправляется с визитом ко двору Короа. Ведь не так все плохо?
Я прищурилась, вспоминая:
– Да. Это не выглядит бесконечно радостным или что-то в этом роде, но, похоже, есть и искренняя дружба, которая тянется через границу.
– Да, конечно. Королям нравится так говорить, и всегда будут люди, страдающие предубеждением по отношению к иностранцам. Что до Квинтена, то думаю, отчасти именно таким образом он усиливает свою власть – создает иллюзию, будто нам необходим кто-то вроде него, чтобы защитить нас от таких, как ты.
– Да, я ужасно грозная, – хихикнула я.
– Увидишь. Люди такого рода все же в меньшинстве.
Я всем сердцем понадеялась, что это правда. Я знала, что такие люди существуют, но может быть, всего лишь может быть, их и в самом деле становится меньше.
Внезапно ощутив необходимость в некоем признании, я наклонила голову:
– Ты, наверное, возненавидишь меня, если я скажу, что раньше тоже была в этом меньшинстве?
– Ничуть, – улыбнулась Скарлет. – Прошедшее время. Было и ушло.
Я поцеловала ее в щеку:
– Идем.
Мы вышли в гостиную, где нас уже все ждали. Матушка шагала туда-сюда. Дядя Рид и тетя Джована тихо разговаривали у камина, а Этан развалился в большом кресле.
Увидев нас, он немного выпрямился. Его обычно надутое лицо на мгновение отразило нечто похожее на удовольствие.
– А, девочки! – воскликнула матушка. – Вы обе чудесно выглядите.
Тетя Джована посмотрела на нас с такой радостью, что на ее глазах выступили счастливые слезы.
– Ну, все собрались. Готовы? – спросил дядя Рид.
Мы со Скарлет кивнули, а Этан вскочил, готовый сопровождать меня на пир.
– А знаешь, – начал он, – тебя почти можно принять за леди.
– Как жаль, что никакое количество бархата не может сделать тебя чем-то, кроме плута.
– Плут? – повторил он, пробуя слово на язык. – Это я переживу. Ладно. – Он предложил мне руку с намеком на усмешку на лице.
Я приняла ее, и мы заняли наше место, когда вся семья выходила в коридор.
– Послушай, я знаю, дядя Рид хочет, чтобы мы все были вместе, и Скарлет слишком любит меня, чтобы позволить остаться в стороне, но ты будь откровенен, – прошептала я, – Если заметишь, что я мешаю, скажи сразу, и я уйду.
Этан серьезно посмотрел на меня:
– Сказал бы. Ты знаешь, что сказал бы. Но полагаю, отец прав. Квинтен склонен держать всех в страхе, поэтому будет приятно видеть, что в людях есть и что-то, кроме боязни. Надежда, доброта, простая человеческая вежливость.
– Погоди… ты обладаешь простой человеческой вежливостью?
– В очень малой мере, так что нечасто ею пользуюсь, – поддразнил он меня; это было забавно, и я засмеялась. – Просто следуй за главой семьи, держись рядом со мной, будь как можно более дружелюбной. А потом тебе придется только есть и танцевать.
– Ах, наконец-то что-то такое, что я хорошо умею! – хихикнула я.
Этан широко улыбался, когда мы входили в Парадный зал, и я заметила, что крепче вцепилась в его руку, ища поддержки. К сожалению, по виду людей нельзя было определить, кто принадлежит к тому меньшинству, которое плохо к тебе относится. И чтобы не очутиться в ситуации, из которой мне самостоятельно будет не выбраться, мне приходилось держаться так, будто все принадлежали к этому меньшинству, пока они не докажут обратного.
Наши места оказались невероятно близко к главному столу, и это объяснялось просто: Норткотты и Истоффы были единственными кровными родственниками Квинтена в этом зале. И вообще-то, единственными в целом мире. От этого я чувствовала себя выставленной напоказ, и мне хотелось обернуть вокруг себя, как доспехи, всю ту ткань, которая пошла на мои рукава.
– Этан Норткотт, это ты?
Мы с Этаном повернулись к женщине, во все глаза уставившейся на него через стол.
– Леди Диннсмор, лорд Диннсмор! Давно не виделись!
Лицо Этана просияло, я никогда не видела его таким. Он взял даму за руку, и она сжала его ладонь обеими руками.
– Последние известия, которые мы получили, что ты снова на передовой. Я и подумать не могла, что увижу тебя здесь! – выпалила леди.
– Да, я вернулся туда, – пояснил Этан. – Но потом отец послал за мной. Уверен, вы слышали, что мой дядя, лорд Истофф, и его сыновья недавно… Они умерли. И моей обязанностью было привезти мою тетю и кузин.
Он произнес это так спокойно, окончательно связывая меня и Скарлет.
Лица супружеской пары говорили о том, что мы уже знали: для них это стало неожиданной новостью.
– Как они умерли? – хмуро спросил джентльмен.
– Их убили. Был налет во время свадьбы моего кузена Сайласа в Короа. Позвольте представить его вдову, Холлис Истофф.
Их взгляды обратились ко мне.
– Бедная девочка… Мне так жаль.
– Спасибо, миледи, – ответила я, видя в ее глазах искреннее сочувствие.
– Сайлас был таким умным, он так умел улаживать все, – заметила она.
Эти слова заставили меня вспомнить о том, как Валентина однажды сказала мне, что Сайлас просто хотел, чтобы люди думали, и о том, как он принял участие в поединке на мечах, не надев ничьи цвета, и о том, что он никогда не отступал… Нечего было и удивляться тому, что люди стремились к нему. Он был создан для мира.
– Да. И я считаю себя счастливицей, потому что полюбила его. И благодаря ему получила новую семью.
Леди улыбнулась, всматриваясь в меня:
– Так, значит, вы из Короа?
Я испуганно сглотнула. Меньшинство или большинство, меньшинство или большинство?
– Да.
– И все же вам хватило храбрости прийти сюда с вашими родственниками по браку?
– Мои родители тоже были убиты при том налете. Леди Истофф и Скарлет – теперь моя единственная семья.
Похоже, моя инаковость не вызвала у них отвращения, видна была только грусть. И если бы я не знала, за чем нужно следить, то могла бы и не заметить того, что случилось, но это выглядело так же ясно, как восход солнца… Они переглянулись, а потом посмотрели в сторону трона.
– Сожалею о вашей утрате. Это уж слишком для столь молодой особы, – произнес лорд Диннсмор.
– Спасибо, сэр.
Он перевел взгляд на Этана:
– Мы что-то знаем?
– Ничего такого, что мы можем доказать.
– Сайлас… – Лорд Диннсмор покачал головой. – Он ненавидел Сайласа.
– Так и есть.
Джентльмен тяжело, почти гневно вздохнул:
– Когда будете уверены, дайте нам знать.
Этан кивнул, и Диннсморы повернулись, чтобы поговорить с кем-то еще, а мы пошли по залу.
– Как ты их определил? – тихо спросила я.
– Я упомянул мимоходом о Мике, друге, которого потерял на фронте. Они его родители. – (Я уставилась на него, разинув рот.) – Они иногда присылают мне разные мелочи. Записки, безделушки. А как-то прислали свисток. Думаю, то, что они обращаются со мной как с сыном, помогает им справиться с тем фактом, что его уже нет. – Этан стиснул зубы. – А это должен был быть я.
– Если ты еще раз скажешь что-то такое при мне, я… я заставлю тебя целый час слушать мой голос. Я могу говорить о чем угодно, и я весьма настойчива, так что поберегись.
На лице Этана появилась неуверенная улыбка.
– Мне казалось, пытки гражданских незаконны. – И он грустно посмотрел на меня.
– Ну, ты сам говорил, что я не изолтенка, так что я не особенно стремлюсь повиноваться законам. И хватит об этом. Ты жив. Очень даже жив.
Он кивнул, испустил протяжный вздох, а потом снова сосредоточился на зале. А я нашла взглядом Валентину. Она увидела меня и чуть заметно приподняла пальцы над столом в знак приветствия. Я осторожно помахала в ответ.
– Хотелось бы мне с ней поговорить, – пробормотала я.
– Должен ли я напоминать, что она наш враг?
Я вздохнула:
– И это как раз тогда, когда я решила, что тебя можно вытерпеть. Нет, она не враг.
Этан прищурился, глядя на Валентину:
– Что-то она бледновата. Возможно, беременна.
– Очень надеюсь, ради нее же самой, – искренне произнесла я, стараясь придумать способ подобраться к ней достаточно близко, чтобы спросить.
Я ведь не могла просто взять и подойти…
Глаза Этана проследили за моим взглядом.
– Что?
– Ты о чем?
Я наклонилась к нему так, чтобы никто не мог меня услышать.
– Она уже потеряла троих. И явно очень тревожилась за свое положение, когда они приезжали в Короа. Я боюсь, что король с ней разведется, если она не… Что? Почему ты на меня так смотришь?
– Ты это точно знаешь? – шепотом спросил он. – Три выкидыша? Ты уверена?
– Да. Она сама мне говорила, но не для того, чтобы я кому-нибудь рассказывала. И я рассчитываю на твое благоразумие, Этан. Я серьезно.
– А ты кому-нибудь еще говорила? – спросил он.
– Сайласу. А он хотел рассказать отцу, но я упросила его не делать этого.
Этан покачал головой:
– Должно быть, он любил тебя сверх меры. Это же и есть очень важная новость. И она многое объясняет. Квинтен рассчитывал передать корону собственному наследнику, но он никогда не был уверен в том, что Хадриан проживет достаточно долго. И он явно оставил свои надежды на Валентину и возлагает их на то, что Филлипа быстро забеременеет. Вот почему поспешили с этой свадьбой.
Если это было правдой, то я могла думать только о несчастной Валентине, которая угодила в ловушку брака без любви и стала супругой самого жестокого короля в истории. Если он уже не надеялся на нее, то как он мог поступить? Развод выглядел бы самым милосердным решением. Но если он убил Сайласа за то, что тот стоял на пути, что помешает ему сделать то же самое с Валентиной?
Я перевела взгляд на невесту Хадриана. Я внимательно всматривалась в нее, и хотя она тепло беседовала со всеми, кто подходил представиться ей, когда ее взгляд обращался к Хадриану, в нем трудно было найти что-либо, кроме равнодушия. Ни презрения, ни грусти… Казалось, она просто принимает то, что должна делать, и человека, с которым должна быть связана долгом на всю жизнь.
Я не была уверена, восхищает меня ее решительность или мне просто жаль эту девушку. И тут меня охватило леденящее чувство тревоги. Если и Филлипа потерпит неудачу, что будет с ней?
Мое внимание отвлек звук тяжелых шагов. Шестеро мужчин в грязных изолтенских мундирах вбежали в Парадный зал.
– Пропустите! – кричал один из них. – Весть для его величества короля!
Толпа расступилась, мужчины пробежали по залу, упали на колени перед главным столом, один едва не растянулся на полу от изнеможения.
– Ваше величество, мы должны доложить, что еще один батальон был атакован на границе с Короа. В живых остались только мы.
Я задохнулась от ужаса и зажала рот ладонью. Солдаты были такими молодыми…
– Нет, – шепнул Этан. – Нет…
– Мы поспешили доложить вам об этом злодеянии, – продолжил солдат, – и просим вас прислать еще людей, чтобы защитить наши земли.
– Джеймсон… – пробормотал себе под нос Этан так, словно выругался.
Я вздрогнула. Трудно было объяснить мою непроходящую преданность Джеймсону. Возможно, дело было в том, что Короа, к лучшему или к худшему, всегда был моим домом. Я застыла на месте и молчала, даже не пытаясь утешить Этана. Любое подобие мира между нами могло этим вечером рухнуть от одного-единственного слова.
– Я отправлюсь туда, сражаться! – выкрикнул какой-то мужчина в толпе.
– Я тоже! – закричал другой.
Король покачал головой, вскинул руку, заставляя всех утихнуть.
– Я не стану тратить нашу драгоценную кровь из-за этого убожества! – взревел он.
А потом на мгновение как-то обмяк на троне, что-то бормоча под нос. Филлипа посмотрела на своего жениха, словно спрашивая, нормально ли это, а Валентина передвинулась на самый край своего стула так, как это было физически возможно.
Когда король наконец справился со своим гневом, то закричал, глядя в зал:
– Где эта девица?
В зале были десятки людей, но я сразу поняла, что король ищет именно меня. И Квинтен подтвердил мои подозрения, снова закричав:
– Где эта особа, которую вдова Истофф привезла с собой?
Ему легко было найти меня, потому что большинство людей в зале тут же повернулись и уставились на наш стол и на чужачку, явившуюся вместе с Норткоттами.
– Встань на скамью, девица, чтобы я тебя видел! – приказал король Квинтен.
– Это должно быть интересно, – произнес Этан, помогая мне встать на сиденье.
– Как ты можешь сейчас шутить? – прошипела я.
– Да ведь так было всю мою жизнь. Добро пожаловать в семью!
Я дрожала, держась за его руку и вставая на скамью на трясущихся ногах.
– Ну да, это ты. Леди Холлис, бывшая невеста Джеймсона.
При этих словах по залу пронесся шепот. Далеко не все еще слышали обо мне, как Диннсморы.
– Мне говорили, что вопреки множеству твоих грехов король Джеймсон желает, чтобы ты вернулась во дворец. Я слышал, он сжег половину замка, когда ты сбежала, просто от горя.
Этан посмотрел на меня снизу вверх, ожидая моего ответа, так как эта сплетня прозвучала уже во второй раз.
Но объяснять было нечего. Это было неправдой. Да, там случился пожар, но…
Король Квинтен запустил пальцы в жидкую седую бороду и уставился на меня, как ястреб на мышь.
– Пожалуй, нам бы следовало отправить тебя обратно в Короа в погребальном саване, – неожиданно заявил он. – Может, утрата драгоценной Холлис научила бы его наконец некоторому уважению.
В зале послышалось согласное бормотание, и вдруг показалось, что меньшинство просто растаяло. Здесь, в это мгновение, когда их соотечественников убивали мои, я стала олицетворением врага… Я даже представить не могла, что в этих людях найдется сострадание.
– Прошу прощения, ваше величество? – пропищала я.
– Если Джеймсон с такой легкостью убивает моих людей, почему бы мне не сделать то же самое с его людьми? Может, я наконец привлеку его внимание, если отберу у него того, кого он ценит, вместо его жалких бестолковых солдат.
Он что, пытается напугать меня? Или просто шутит? Джеймсон предпочитал странные развлечения, так что я не могла исключить такой возможности. Это ведь был человек, отнявший у меня родителей, отнявший Сайласа.
– Или у меня есть решение получше? – поинтересовался король.
Я стояла на скамье, пытаясь перевести дыхание. Я могла умереть, но я ничего не могла сделать, чтобы остановить этого человека. Я бы тогда предала Сайласа, родных и многих других. Более того, если бы он отправил Джеймсону мой труп, то, скорее всего, навлек бы войну на свое королевство, вместо того чтобы прекратить ее.
– Скажи что-нибудь, – тихо потребовал Этан.
– Э-э-э… Ваше величество… Но разве королевство Изолт в размерах не превосходит Короа вдвое? – выдавила из себя я.
– Да, это так. И земли у нас намного лучше и плодороднее, и много выходов к морю.
Кое-кто в зале начал высказываться в подтверждение того, что Изолт во всем превосходит Короа и любую другую страну на континенте.
– Тогда, ваше величество, возможно, было бы более разумно… просто подарить клочок земли у границы королю Джеймсону?
Одно лишь это предположение вызвало гневные восклицания в зале… но они были не такими громкими, как я ожидала, и далеко не такими многочисленными.
– Может быть, король Джеймсон действует так просто из зависти? Учитывая богатство ваших ресурсов, это
Kiera Cass
THE BETRAYED
Copyright © 2021 by Kiera Cass
This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc. and Synopsis Literary Agency
All rights reserved
© Т. В. Голубева, перевод, 2021
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021
Издательство АЗБУКА®
Глава 1
Пока карета катилась по дороге, я оглядывалась через плечо в крошечное заднее окно, словно кто-то мог ехать следом. Я напоминала себе, что эта мысль нелепа. В Короа не осталось никого, кто мог бы последовать за мной. Больше никого.
Сайлас, мой муж, мертв, как и мои родители. У меня осталось еще несколько друзей при дворе, но они куда сильнее преданы королю Джеймсону, и это было вполне справедливо, учитывая, что я изменила королю как раз в тот вечер, когда он собирался сделать мне предложение. Ну а сам Джеймсон, похоже, простил меня за то, что я сбежала с простым человеком, к тому же еще и иностранцем. Но даже притом, что Делия Грейс заняла мое место рядом с королем, я не хотела бы вернуться.
Позади остались все. А те, о ком я тревожилась, сидели в карете рядом со мной. Но я все равно оглядывалась.
– Почти всю свою взрослую жизнь я занималась одним и тем же, – сказала моя свекровь леди Истофф, кладя руку на мое колено.
Напротив нас спала на сиденье моя новая сестра Скарлет. Но что-то в ее позе говорило о том, что она готова проснуться в любое мгновение. Такая манера поведения появилась у нее после нападения.
Рядом с боковым окном кареты скакал Этан, гордый и сердитый. По тому, как он всматривался в легкий туман, чуть наклоняя голову и прислушиваясь, я понимала, что он ищет признаки опасности.
– Надеюсь, после этого путешествия мы все перестанем постоянно оглядываться, – заметила я.
Леди Истофф – нет, теперь она стала мне настоящей матерью – кивнула, серьезно глядя на Скарлет:
– Надеюсь, когда мы доберемся до дома Норткоттов, то найдем способ противостоять королю Квинтену. А после того все устроится… так или иначе.
Я сглотнула, думая о категоричности этих слов. Однажды мы или выйдем из дворца короля Квинтена победителями, или не выйдем вообще.
Размышляя о своей новой матери, я по-прежнему поражалась тому, что она добровольно согласилась на брак, так тесно связавший ее со столь отвратительным королем. Но вообще-то, я могла ненамеренно поступить так же.
Истоффы были потомками Джедрека Великого, первого из длинного ряда королей на троне Изолта. Нынешний правитель Изолта, король Квинтен, был потомком первого сына Джедрека, но не его первого ребенка. Истоффы были потомками третьего сына Джедрека. И только милый старина Этан Норткотт мог похвастаться тем, что его родословная восходит к первому ребенку Джедрека, его дочери, которую отодвинули в сторону ради мальчика.
Но как бы то ни было, Квинтен видел во всех Истоффах и Норткоттах угрозу своей власти, которой очень скоро мог прийти конец, если только здоровье его сына внезапно не улучшится.
Я этого не понимала.
Я не понимала, почему Квинтен так стремился изгнать – нет, уничтожить – всех, в ком текла благородная королевская кровь. Принц Хадриан вовсе не был крепким человеком, и, когда король Квинтен умрет, как умирают все смертные, кто-то все равно должен будет взойти на трон. И я не видела смысла в том, что он убивал всех, у кого было на то законное право.
Включая Сайласа.
В общем, мы теперь были полны решимости доказать, что те, кого мы потеряли, погибли не напрасно, но при этом остро осознавали, что наши ожидания, скорее всего, не оправдаются.
– Кто едет? – услышали мы резкий оклик сквозь скрип колес.
Карета мгновенно остановилась. В ту же секунду Скарлет выпрямилась и выхватила из-под юбки маленький нож, о существовании которого я и не подозревала.
– Солдаты… – пробормотал Этан. – Изолтенцы. – И уже громче: – Добрый день! Я Этан Норткотт, солдат из королевского…
– Норткотт? Это ты?
Я увидела, как смягчилось лицо Этана, как он прищурился. И сразу заметно расслабился.
– Колвин? – крикнул он; ответа не последовало, и я приняла это за подтверждение. – Я сопровождаю своих родных домой из Короа. До вас наверняка уже дошли известия о моем дяде. Я везу домой его вдову и дочерей.
Последовала пауза, говорившая о растерянности, порожденной его словами, а потом солдат спросил:
– Вдову? Но ты же не хочешь сказать, что лорд Истофф мертв?
Конь Этана взбрыкнул под ним, но Этан быстро его успокоил.
– Именно так. И его сыновья. Мой отец поручил мне привезти оставшихся членов его семьи как можно скорее.
Снова наступило неловкое молчание.
– Наши соболезнования всем вам… Мы вас пропустим, но должны произвести досмотр. Таков приказ.
– Да, конечно, – согласился Этан. – Я понимаю.
Солдат приблизился, чтобы осмотреть карету изнутри, а другой в это время обошел ее вокруг, заглядывая под нее. По голосу я поняла, что тот, кто заглядывал к нам, был тем самым, с которым разговаривал Этан.
– Миледи Истофф! – сказал он, кивая матушке. – Я так сочувствую вашей утрате.
– Мы благодарны вам за это. И за вашу помощь, – ответила она.
– Вам, леди, повезло, что вы встретились с лучшим полком Изолта. – Солдат выпятил грудь. – Обычна эта дорога забита короанцами. Не более двух недель назад они сожгли одну приграничную деревню. Если бы они наткнулись на вас, не знаю, что могло бы произойти.
Я нервно сглотнула, опустив взгляд, потом снова посмотрела на солдата. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы связать вместе присутствие еще одной леди в семье Истофф с направлением, откуда мы ехали. Он всмотрелся в меня, а потом оглянулся на Этана, ожидая подтверждения.
– Вдова моего кузена Сайласа, – пояснил тот.
Солдат покачал головой:
– Поверить не могу, что Сайласа больше нет… или что он женился, – добавил он, снова бросив взгляд на меня.
Он, похоже, мысленно успел поправить себя, не произнеся вслух, что не может поверить в то, что Сайлас женился на короанке.
Немногие сумели бы отреагировать так быстро.
Легкое осуждение в его взгляде сменилось пониманием.
– Не могу винить вас за то, что вам хочется убраться подальше оттуда, – сказал он мне, кивая в сторону дороги за нашей спиной. – Я не слишком слежу за событиями в Короа, но трудно не услышать о том, что ваш король совсем сошел с ума.
– Вот как? – поинтересовался Этан. – Ну, если бы он не был сумасшедшим с самого начала…
– Согласен, – засмеялся солдат. – Но похоже, какая-то девушка ответила ему отказом и он после того стал непредсказуем. Ходят слухи, что он разрубил топором одну из своих лучших барок прямо на реке, где любой мог это видеть. И что у него появилась новая подруга, но он ей неверен во всех смыслах этого слова. Слышали, что он несколько недель назад еще и поджег свой замок.
– Я бывал в Керескене, – спокойно откликнулся Этан. – Пожар лишь пошел бы ему на пользу.
Мне понадобились все мои силы, чтобы прикусить язык. Даже в самом дурном настроении Джеймсон не стал бы уничтожать главный оплот короанских искусств, каким был замок Керескен.
Единственный слух, причинивший мне боль – если он был правдивым, – это тот, что Джеймсон встречается с другими девушками за спиной Делии Грейс. Мне противна была мысль, что Делия Грейс полагала, будто наконец-то добилась того, чего хотела, и так ужасно ошиблась.
Солдат грубо рассмеялся над шуткой Этана, потом посерьезнел:
– Учитывая то, насколько непредсказуемо он себя вел, идут разговоры о возможном вторжении. Поэтому мы и должны досматривать все экипажи, даже если в них едут те, кому мы доверяем. Похоже, обезумевший Джеймсон способен на что угодно.
Я почувствовала, что краснею, и выругала себя за это. Конечно, все сказанное солдатом было неправдой. Джеймсон не безумен и не задумывал вторжения или чего-то еще такого, но выражение подозрительности на лице солдата подсказало, что лучше держать свои мысли при себе.
Матушка утешающе положила ладонь на мое колено и через окно обратилась к солдату:
– Да, мы, безусловно, это понимаем, и еще раз спасибо вам за вашу скрупулезность. А я непременно специально помолюсь за всех вас, как только мы благополучно доберемся до дома.
– Все чисто! – крикнул другой солдат с противоположной стороны кареты.
– Конечно, а как же, – ответил первый. – Придурок, это же Истоффы! – Он покачал головой, потом отъехал от кареты. – Сдвиньте заграждение! – приказал он остальным. – Пусть проезжают. Будьте там поосторожнее, Норткотт!
Этан кивнул ему, на этот раз ничего не сказав.
Когда мы миновали границу, я увидела через окно десятки военных. Некоторые салютовали в знак уважения, другие просто таращили глаза. Я боялась, что, возможно, кто-нибудь из них сумеет связать меня с той девушкой, которая якобы довела своего короля до безумия, и потребуют, чтобы я вышла из кареты и вернулась к нему.
Но никто до такого не додумался.
Я отправилась в это путешествие по собственной воле. Более того, я стремилась уехать. Но инцидент на границе заставил меня осознать, что я не просто пересекла некую линию – я вступала в другой мир.
– До особняка дорога должна быть спокойной, – сказал Этан, когда мы удалились от толпы.
Скарлет снова спрятала под юбку нож, который до этого крепко сжимала в маленьких руках. Я покачала головой. Что, собственно, она собиралась с ним делать? Матушка обняла меня за плечи.
– Одно препятствие миновали, но их будет еще бесчисленное множество, – пошутила она.
И я засмеялась, оценив ее слова.
Глава 2
Теперь мы ехали намного быстрее, но все равно на то, чтобы добраться до особняка Норткоттов, ушла бо́льшая часть дня. Я поняла, что мы приближаемся к нему, когда Скарлет начала обращать внимание на пейзаж за окнами кареты и почти улыбалась, словно эти места навевали счастливые воспоминания.
Климат и рельеф местности менялись так быстро, словно реагировали на удар невидимого спускового крючка. Вокруг я видела множество полей на склонах холмов, ветер заставлял танцевать высокую траву перед нами. Мы миновали несколько рядов ветряных мельниц; ветер крутил их, создавая неиссякаемый источник энергии, и он же несся поперек дороги, врывался в окна кареты. А потом появились живописные небольшие рощи, деревья росли на маленьких участках, словно сбились вместе, чтобы согреться.
Наконец кучер повернул лошадей на подъездную дорогу, обрамленную двумя рядами высоких деревьев, к парадному входу особняка. Солнечные лучи просачивались сквозь листву, заставляя сверкать даже самые простенькие предметы. И то, как были истерты камни, и то, как плющ вился по стенам до самой крыши, говорило о том, что я и так уже знала: эта семья жила здесь вечно.
Почти всю дорогу матушка была погружена в свои мысли, но наконец улыбка тронула ее губы. Когда мы приблизились к дому, она неподобающим леди образом высунулась из окна кареты и энергично замахала рукой.
– Джована! – закричала она и выскочила наружу, как только карета остановилась.
– Ох, Уитли, я так беспокоилась! Как доехали? Дорога была плохая? Скарлет! Я так рада тебя видеть!
Джована восторженно смотрела на свою племянницу, совершенно не ожидая ответов на свои вопросы.
– У нас тут неожиданная гостья, – сообщил своим родителям Этан, и его тон отразил его неизменное неодобрение.
Но, будучи истинным джентльменом, он все же подал мне руку, чтобы помочь выйти из кареты. И я, будучи истинной леди, приняла ее.
– Леди Холлис? – удивленно произнес лорд Норткотт.
– О леди Холлис! Бедняжка! – Леди Норткотт стремительно обняла меня. – Поверить не могу, что вы добрались сюда! Вам больше некуда было податься?
– Она теперь сама хозяйка своего поместья, – вмешался Этан. – У нее очень комфортабельный особняк, я сам его видел.
– Но в нем нет семьи, – тихо добавила я. – А я должна быть со своими родными.
– Ты такая храбрая, – заметила леди Норткотт, гладя меня по щеке. – Конечно, тебе всегда рады в Пирфилде. Но прямо сейчас ты должна немного отдохнуть. Тебе здесь рады… и здесь ты в безопасности.
Этан округлил глаза, одним этим жестом выразив истинную правду: на самом деле мы нигде не были в безопасности.
Лорд Норткотт подошел к Скарлет и взял ее за руку:
– Мы приготовили для тебя комнату окнами на лес. А вам, леди Холлис…
– Пожалуйста, просто Холлис.
– Конечно, – улыбнулся он. – Мы велим принести свежее постельное белье в комнату напротив. Какой приятный сюрприз!
Этан хмыкнул.
Его мать ткнула его локтем.
Я сделала вид, что ничего не заметила.
– Устраивайтесь, – настаивала леди Норткотт. – Уверена, путешествие было не из легких.
Нас проводили наверх, в крыло с четырьмя комнатами, по две с каждой стороны коридора. Матушку отвели в другое крыло – наверное, чтобы она могла побыть в тишине и покое, а мы со Скарлет остались с Этаном. Он явно выразил свое недовольство. Мало того что я находилась под крышей его дома, так меня еще и поселили в комнату рядом с ним. Этан окинул меня сердитым взглядом, прежде чем уйти к себе, и захлопнул дверь с такой силой, что удар отдался в моих костях.
Из окон моей комнаты, расположенной в передней части особняка, были видны равнины, которые приветствовали гостей Норткоттов. Нельзя отрицать того, что они производили сильное впечатление. И если бы я не была здесь откровенно не к месту, все это могло бы напоминать мне о доме.
Я уже заглядывала в комнату Скарлет; ее окна выходили на заднюю часть имения. Самым интересным для меня оказался плотный ряд деревьев, в котором имелся разрыв, и через этот разрыв проторенная дорожка вела из леса к дому.
Дверь своей комнаты я, как и Скарлет, оставила открытой, и мне было слышно, как Скарлет прошла по коридору, как перекладывает вещи и передвигает мебель.
У Скарлет были свои звуки. Я знала ее шаги и дыхание, как ничьи другие. Наверное, я могла бы отличить и решительные шаги Делии Грейс даже в толпе, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как я сейчас знала и понимала Скарлет. Может быть, дело было в том, что несколько недель мы делили с ней постель, но она теперь стала для меня чем-то вроде дома, надежным укрытием. И если бы я не думала, что сейчас она нуждается в личном пространстве, то попросила бы разрешения поселиться в одной комнате с ней.
В дверях моей комнаты появилась леди Норткотт с грудой платьев в руках.
– Надеюсь, я тебя не потревожила, – сказала она. – Я заметила, как мало одежды ты взяла с собой. Вот и подумала, что мы можем подогнать эти платья для тебя. Боюсь, вскоре нам придется явиться ко двору, вот и решила, что ты будешь чувствовать себя увереннее, если… Нет, не то чтобы с твоей одеждой что-то не так! Просто… О боже!..
Я подошла к ней и коснулась ее плеча:
– Это весьма предусмотрительно. Спасибо. Так уж случилось, что я умею обращаться с иголкой, и мне полезно будет на чем-то сосредоточиться.
Она испустила вздох, говоривший о долгой грусти.
– Мы многих потеряли за прошедшие годы, и я до сих пор так и не знаю, как говорить с теми, кто остался.
Я покачала головой:
– Мне никогда прежде не приходилось переживать нечто подобное… Станет ли потом легче?
Губы леди Норткотт изогнулись в напряженной печальной улыбке.
– Хотелось бы мне сказать, что станет. – Она переложила платья с руки на руку. – В гостиной хороший свет. Хочешь пойти туда со мной? – (Я кивнула.) – Очень хорошо. Только позволь мне позвать Скарлет и Этана. Мы так давно не сидели вместе в одной комнате…
С легким раздражением я пошла следом за ней по коридору.
Атмосфера в гостиной была откровенно напряженной. Этан ходил взад-вперед, хмурясь и бросая взгляды на дверь, словно выжидал подходящего момента, чтобы сбежать. Скарлет тоже явно отсчитывала моменты, чтобы уйти, не нарушая приличий, а матушка тихо говорила о чем-то с лордом Норткоттом.
– Эти двое всегда были заговорщиками, – сказала леди Норткотт, заметив мой взгляд.
– Заговорщиками? И что они задумывают?
Я посмотрела на нее, потом на них. Леди Норткотт пыталась вдеть нитку в игольное ушко, и я наблюдала за тем, с каким очарованием она, пытаясь сосредоточиться, высунула кончик языка.
– Дайте мне, – предложила я. – Я буду шить, а вы закалывать.
Я подняла голову и увидела, что Этан зашел ей за спину, злыми глазами наблюдая за нами. Когда он смотрел на меня вот так, у меня начинали дрожать руки. Его взгляд упал на кольцо на моей правой руке, то самое, которое отдала мне матушка. Оно принадлежало Джедреку, в семье Истофф его передавали из поколения в поколение.
Этан считал, что я не имею права владеть им, и, честно говоря, я тоже так полагала. Но носила его с любовью. Это кольцо спасло и жизнь матушки, и мою.
– Спасибо, милая девочка. Ох, они снова занимаются тем же, чем всегда. Они…
– Мама… – Этан с сомнением перевел взгляд с нее на меня. – Ты уверена, что ей нужно это рассказывать?
– Мой милый мальчик, – вздохнула леди Норткотт, – она уже влипла во все это… Не думаю, что мы сможем держать ее в неведении.
Недовольный Этан выпрямился и снова стал расхаживать по комнате, словно какой-нибудь хищник.
– С самого начала правления Квинтена что-то было… не так, хотя открытые нападения на изолтенцев, которые осмеливались противостоять ему, начались лишь в последнее десятилетие или около того. Он не вправе быть королем, и наша семья ищет законный путь к его свержению.
Я прищурилась, вдевая нитку в иглу:
– Но если король по-настоящему ужасен, разве не случаются бунты? Разве люди не впадают в ярость и не захватывают дворец?
Леди Норткотт вздохнула:
– Кто-то и так может подумать. Но ты, будучи короанкой, надеюсь, поняла меня, когда я сказала, что Изолт – страна закона. Характер Квинтена заставляет нас думать, что это он дергает за ниточки, когда в Изолте происходит что-то ужасное, и он, конечно же, никогда не делал ничего, что противоречило бы этому мнению. Но… что, если мы ошибаемся? Что, если это дело чьих-то еще рук? Что, если это принц Хадриан, у которого нет физических сил, чтобы защищаться, и он использует других, чтобы уничтожать противников? Что, если это вообще какая-то группа злоумышленников действует по собственному усмотрению? Попытка свергнуть короля без имеющей основания причины противоречит закону, но является законной, если предоставить убедительные доказательства. Если бы мы могли застать его в момент совершения преступления, то получили бы так необходимые нам доказательства. Тогда нас защищали бы указы и заповеди, изданные за тысячи лет до нас. Как только мы обнародовали бы правду, мы получили бы поддержку народа. А без этого мы стали бы незаконными узурпаторами… И что бы мы ни пытались сделать, все разрушалось бы с той же скоростью, с какой мы это создавали бы.
– Так проблема именно в этом? Никто никогда не видел собственными глазами, чтобы он отдавал приказ или обнажал меч? – спросила я.
Этан остановился позади меня, потом, постояв немного, тихо ушел в другой конец гостиной. Я вздохнула, чувствуя себя намного спокойнее, когда он не стоял за моей спиной.
Леди Норткотт кивнула:
– Да, или если бы кто-нибудь сумел найти способ увидеть это. Пока ничего не получается.
– Ну, по крайней мере, я рада, что ничего в этом роде не зависит от меня! Я такими талантами не обладаю.
– У тебя, Холлис, есть собственные таланты, – улыбнулась леди Норткотт. – И я наблюдала их в действии. Только это и имеет значение. Мы все должны использовать то, что имеем, чтобы изменить положение дел.
– Действительно…
Я посмотрела через комнату на Этана. Сайлас клялся, что Этан очень талантлив. Я знала, что он хороший солдат, и он, похоже, не поддавался давлению. Ему недоставало многих других замечательных качеств – и первым делом доброты, – но я не могла отрицать того, что он обладает очень быстрым умом. Впрочем, это не заставляло меня восхищаться им.
Этан сделал последний глоток из чаши и поставил ее на столик с такой силой, что звон разнесся по всей гостиной, привлекая мое внимание, хотела я того или нет. Взгляд Этана изучал меня. И было в нем что-то такое, от чего меня с головы до ног пробрало холодом. Одним этим взглядом Этан Норткотт откровенно показал, что ненавидит меня и был бы крайне рад, если бы я исчезла.
Но не он был главой этого дома, а его родители вроде бы считали меня желанной гостьей. Лорд Норткотт, словно прочитав мои мысли и желая показать, что я часть их семьи, встал и подошел к нам.
– Моя жена объясняет тебе, какие испытания нас ждут? О планах, частью которых ты теперь стала? – спросил он.
Его слова задели Этана, и он снова принялся кружить по гостиной.
Я улыбнулась лорду:
– У меня были кое-какие догадки. Но я не представляла, какую работу вы уже проделали здесь, пытаясь привести все в порядок. И, судя по всему, мне многому придется научиться.
Он сел в большое кресло напротив меня, а матушка встала и положила руки на спинку этого кресла.
– Лучшего времени для того, чтобы рассказать тебе обо всем, что мы знаем, и не найти… и о том, о чем мы догадываемся, и о том, над чем работаем.
– Вы уверены, что это умно? – прошипел Этан, совсем не заботясь о том, что я могу его услышать.
Он уже во второй раз публично заявил, что я недостойна доверия.
Лорд Норткотт улыбнулся сыну, не осуждая его, даже не поправляя, а просто взглядом выражая очевидное:
– Да, я думаю, что моя новая племянница должна быть вовлечена в наши планы, как бы ненадежны они ни были.
Взгляд Этана снова уперся в меня, и я прекрасно видела в нем сильное подозрение.
– Леди Норткотт уже начала кое-что мне объяснять, – сказала я. – И похоже, для свержения короля Квинтена нам нужны доказательства того, что именно он стоит за действиями Темнейших Рыцарей?
– В самую точку. Так что наша стратегия сейчас – поиск доказательств. – Лорд Норткотт вздохнул и добавил, обращаясь в основном ко мне: – Мы, конечно, уже делали такие попытки прежде. Мы пробовали подкупить стражу. У нас есть друзья, живущие при дворе, и их глаза всегда открыты. Мы… Ну, у нас больше поддержки, чем кто-нибудь мог бы предположить. Но пока особого успеха мы не добились. – Он посмотрел на всех нас по очереди. – А учитывая, насколько жестоки и часты были нападения Темнейших Рыцарей, я чувствую, что любые последующие действия могут стать нашей последней попыткой разоблачить Квинтена. Все мы работаем над этим. И что мы уже знаем? Кто способен помочь нам в этом? Что мне напоминает… Этан? – Он повернулся к сыну. – Ты что-нибудь слышал во время поездки в Короа и обратно? Полагаю, твои друзья-солдаты могли говорить рядом с тобой без опаски.
Этан медленно кивнул, не слишком горя желанием отвечать:
– Слышал. Похоже, королева потеряла дитя и старается получить новое.
Ненавидя себя за отчаянное желание услышать новости, которые мог сообщить только он, я все-таки спросила:
– И как Валентина?
Этан прищурился, посмотрел на меня и пожал плечами:
– Не в моих правилах интересоваться здоровьем моих врагов.
И это слово, я не сомневалась, он относил и ко мне тоже.
– Она просто молодая женщина, – возразила я. – Она ничего плохого не сделала!
– Она жена моего врага. Она старается продлить самый жестокий королевский род в истории. Она определенно нам не друг.
– Она моя подруга, – прошептала я.
Этан не потрудился ответить, перейдя к другой теме:
– Квинтен пытается убедить себя, что она выносит его дитя, но женщины при дворе говорят, что она вроде бы не слишком к этому стремится, так что тут и сказать нечего.
Я нервно сглотнула, представив Валентину, ведущую одинокую жизнь в замке. Возможно, она и благодарна за то, что получила еще один шанс, но и в ужасе при мысли, что будет с ней, если ее снова постигнет неудача. И я не считала, что такое давление на нее поможет ей выносить ребенка.
– Принц Хадриан в последнее время болен. Ну, значительно серьезнее, чем обычно. Несколько дней он не появлялся при дворе, а когда его привезли, то ходил с трудом. Не знаю, чего рассчитывает достичь Квинтен, выставляя Хадриана напоказ в таком состоянии.
– Бедный юноша, – вздохнула леди Норткотт. – Я вообще не понимаю, как он умудрился прожить так долго. Будет чудом, если он дотянет до собственной свадьбы.
– А когда она состоится? – спросила матушка.
– Предполагается, что невеста прибудет в начале следующего года.
– Меня до сих пор изумляет то, что невесту ему искали за границей, – заметил лорд Норткотт.
– Неужели это так необычно, что принц Хадриан женится на представительнице другого королевского рода? – спросила я.
– Да, – почти одновременно ответили мне все.
Я вскинула брови:
– Ну… Перед моим отъездом из Короа меня вписали в некий неофициальный договор. Моя первая дочь в случае, если у нее будет старший брат, который наследует трон, должна была бы выйти за старшего сына Хадриана. Джеймсон говорил, что для короля Квинтена нехарактерно предлагать, чтобы кто-то из королевской семьи Изолта вступил в брак за пределами своей страны. Полагаю, он был прав.
Лорд Норткотт пристально посмотрел на меня:
– Это действительно так?
Я окинула гостиную взглядом и увидела, что все удивленно уставились на меня.
– Да. Договор подписали Джеймсон и Квинтен, но Хадриан, Валентина и я при этом присутствовали. Наверное, теперь это не считается, потому что я… Или, может быть, условия договора перейдут на Делию Грейс. А что? Что такое?
– К чему бы все это? – задумчиво произнес лорд Норткотт.
– Законность, – тут же отреагировал Этан. – Они хотят добавить к своему роду еще одну королевскую кровь, чтобы никто не смог оспорить право на трон у их наследников. А взамен он предлагает короанцам преданность Изолта, самого большого королевства на континенте. – Этан покачал головой. – Блестяще!
Все надолго замолчали, обдумывая сказанное. Король Квинтен строил планы защиты себя и своего рода, а мы просто сидели здесь, не имея понятия, как на это ответить.
– А мы можем что-то с этим сделать? – тихо спросила я.
Брови лорда Норткотта сдвинулись, он принялся постукивать пальцами по подлокотнику кресла.
– Не думаю, но знать это полезно. Спасибо, Холлис. Можешь еще что-нибудь вспомнить, в особенности о том визите, что кажется тебе ценным?
Я сглотнула:
– Неприятно вас разочаровывать, но меня строго предупреждали, чтобы во время пребывания Квинтена я держалась от него подальше, так что мы лишь чуть-чуть поговорили.
Но неожиданно та единственная встреча мелькнула в моей памяти, причем так ярко, что меня словно ударили в грудь.
– Ох… – Я почувствовала, что меня пробирает холодом.
Это уж слишком походило на случайность, чтобы просто быть ею.
Я покачала головой, слезы сами собой набежали на глаза.
– Он меня предостерег.
– Кто? Квинтен? – спросила матушка.
Я кивнула и почувствовала, как по щекам потекли слезы, когда мысленно вернулась в Парадный зал замка Керескен. Я держала корону, изготовленную Сайласом. Он стоял рядом со мной, когда это произошло.
– Квинтен заметил, что я сближаюсь с вашей семьей… и он… Я не могу точно припомнить его слова, но он посоветовал мне быть поосторожнее, или я могу обжечься.
Матушка зажала рот ладонью, на ее лице отразился ужас.
Он знал. Уже тогда он знал, что собирается убить их всех, и мог догадаться, что, если я окажусь слишком близко к Истоффам, мне тоже будет грозить опасность.
– Отец, разве этого недостаточно? – спросил Этан.
– Боюсь, нет, сын мой. Это кирпичик, а нам нужна целая стена.
Я сидела, все еще ошеломленная словами Квинтена, и пыталась вспомнить еще что-нибудь из его слов.
– Холлис, ты в порядке? – тихо спросила Скарлет.
Она сидела так тихо, что я почти забыла о ее присутствии в гостиной. Но она поняла. Ей ведь тоже пришлось нелегко.
Я кивнула, хотя это было ложью. Иногда мне казалось, что Сайлас умер много лет назад, что он глава книги, прочитанной мною давным-давно. А иногда боль потери была очень свежей, она вскрывала рану, делала ее глубже, заставляя мое сердце кровоточить, рыдать по любви столь юной, что она едва научилась ходить.
Я промокнула слезы. Поплачу, когда останусь одна. Не здесь.
– Кстати, о нападении. Есть еще кое-какая подробность, которая меня беспокоит.
Я посмотрела на Этана; он поправлял свои манжеты, как будто ему просто необходимо было чем-то занять руки.
– И что же это? – требовательно спросила матушка.
– Весть об этом вообще не дошла до границы.
– И что? – спросила матушка.
– А то, что король сумел почти полностью истребить целый род, и вроде бы все должны об этом знать. Если не благодаря его собственному злорадному торжеству, то хотя бы из страха. Но об этом ничего не говорили, когда я ехал в Короа, и сегодня, когда мы возвращались в Изолт, об этом тоже никто не знал. – Этан покачал головой. – Думаю, нам следует быть настороже.
Лорд Норткотт посмотрел на него серьезно и спокойно:
– Мы всегда настороже.
– Да, но грядут какие-то события, – настаивал Этан, глядя на матушку. – К этому времени слухи должны были бы расползтись. Но этого не случилось. И если это король заставляет людей молчать, мы вполне можем оказаться его следующей мишенью.
– Сынок, ты позволяешь своему воображению уносить тебя слишком далеко. Мы всегда относились с подозрением ко всему, что касается короля, но это не причина бежать куда-то в панике. Мы по-прежнему потомки принцессы, не принца. Королева Валентина все еще молода, а принц Хадриан все еще жив. Думаю, в ближайшем будущем внимание короля будет сосредоточено на них, а не на нас. Пока же мы будем продолжать поиски неопровержимых доказательств. Мы не станем прятаться, и мы не пустимся в бега.
Этан хмыкнул, но больше ничего не сказал, похоже решив из уважения подчиниться отцу. Но по моим понятиям, он не питал особого уважения к кому бы то ни было.
Однако какая-то часть моего ума полностью соглашалась с опасениями Этана. Если Темнейшие Рыцари могут надменно выставлять тела прямо перед дворцом короля Квинтена, хвастаясь делом рук своих, то почему никто не говорит об этом?
Вокруг нашей ситуации возникало слишком много вопросов, и никто из нас не знал, как и где искать ответы.
Глава 3
Наступила полночь, а я все не могла заснуть. Мне не хватало того, что под конец ужасно меня раздражало в замке Керескен, – постоянных звуков. Шепот горничных, топот ног, даже стук колес экипажей вдали стали для меня чем-то вроде колыбельной, и за те недели, которые прошли после отъезда, я так и не привыкла к их отсутствию. Я заметила, что напрягаю слух, надеясь найти некую напевность в ночной тишине. Но не находила.
Иногда, когда мир становился уж слишком тихим, в моей голове возникали другие звуки, вымышленные. Я могла услышать крик Сайласа. Я могла услышать его мольбы. А иногда вместо него плакала и кричала моя мать. Мой ум пытался заполнить пространство тем, чего он не знал, воображая худшее. Я старалась заставить себя предполагать лучшее. Я твердила себе, что моя мама просто потеряла сознание от ужаса происходящего, а мой отец стоит рядом с ней на коленях, сжимая ее руки. И он просто не увидел подкравшейся к нему смерти, а мама ее не почувствовала.
Что до Сайласа, то я просто не могла представить, чтобы он отвел взгляд от того, что на него надвигается, плохое или хорошее. И если он кричал, то не потому, что просил пощады, и не от страха. Он просто сражался бы до последнего вздоха.
Я металась в постели. Я знала, что должна мысленно искать еще какие-то намеки, связанные с визитом короля Квинтена, но ничего не могла найти. По крайней мере, мне казалось, что таких намеков нет. Но и пытаясь заснуть, я не прекращала безуспешных попыток, потом наконец осознала, что в моей голове сталкивается слишком много самых разных проблем, включая и тот факт, что некто, ненавидящий меня, находится за соседней дверью.
В конце концов я встала и решительно направилась к комнате Скарлет. Она тоже плохо спала в последние дни.
– Кто там? – резко спросила она, мгновенно садясь в постели, когда скрипнула дверь.
Я не сомневалась в том, что нож уже был у нее в руке.
– Это я.
– Ох… извини.
– Не извиняйся, я понимаю. Мне тоже сейчас совсем не спокойно.
Я забралась на ее кровать. Это было так знакомо… Когда я только покинула двор и меня приютили Истоффы, Скарлет делила со мной спальню. То были хорошие дни – мы устраивались на кровати, которая, как и весь дом, нуждалась в ремонте, и просыпались рядом друг с другом, и наше сонное дыхание говорило нам, что мы не одиноки.
Мы шепотом распевали песенки, смеялись над старыми историями и дворцовыми слухами. Я была у родителей единственным ребенком, а потому, очутившись в семье, где есть старшие и младшие и, что самое главное, есть сестра, чувствовала себя как в ожившей мечте.
Но сейчас настроение определенно было другим.
– Я все время думаю о визите Квинтена в Керескен и пытаюсь вспомнить его слова и поступки, которые можно было бы использовать как доказательство… но в голову ничего не приходит, и это доводит меня до безумия.
– Да ладно, ты здесь успокоишься, привыкнешь… – сказала Скарлет, когда я заползла под одеяло. – Нам, наверное, нужно было попросить одну комнату на двоих. После той крошечной комнатушки в замке я начала понимать, какое счастье быть с семьей. В Абикресте только то и радовало, что мы были вместе.
– Я тоже об этом думала. Просто мне не хотелось выглядеть невежливой. Твои дядя и тетя так великодушны…
– Ты им определенно нравишься, – сказала Скарлет. – Тетя Джована постоянно твердит, что твое присутствие поднимает настроение.
Я невесело усмехнулась:
– Мои родители называли это по-другому, но я все равно рада, что она меня принимает. Если бы еще Этан перестал так злобно смотреть на меня!
– Да ты просто не обращай на него внимания.
– Я стараюсь, клянусь! – Я вздохнула и позволила себе задать тот единственный вопрос, который меня тревожил. – Скарлет, есть ли у нас шанс здесь? Ты тут родилась и знаешь все лучше, чем я могла бы узнать.
Скарлет быстро сглотнула:
– У нас серьезная поддержка. Вот уже много лет у нас есть армия, готовая выступить… Я знаю, тетя Джована говорила тебе о законе…
– Да, говорила. Не могу сказать, что я не поняла, но сейчас вроде как есть смягчающие обстоятельства…
Скарлет ответила тихо и очень серьезно:
– Если мы ошибемся, это может означать смерть для всех, кто так или иначе причастен. А если мы не будем действовать достаточно быстро, явятся Темнейшие Рыцари и сметут нас всех прежде, чем мы успеем даже начать. Я хочу увидеть, как он заплатит… Но мы должны сделать все правильно, или все закончится ничем.
Я снова вздохнула. Мне даже трудно было представить, что есть правильный способ исправить такое множество зла, но если он есть, то что бы ни решила делать эта семья, я к ним присоединюсь.
– Ты знаешь, почему мы уехали из Изолта? – спросила Скарлет.
– Сайлас говорил, что это была его идея, а матушка рассказывала, что весь ваш домашний скот перерезали… Я бы тоже сбежала.
Скарлет покачала головой:
– Помни… если бы мы сбросили Квинтена с трона, его мог бы заменить кто-то… кто-то, в ком течет кровь Джедрека.
Я села, мысленно прослеживая очевидную цепь событий, не силах поверить, что до сих пор не задумывалась об этом.
– Сайлас?
Скарлет кивнула:
– Перворожденный сын по мужской линии… Именно о нем говорили люди. Ну, те, кто вообще осмеливался говорить о таком.
Я опустила голову, думая о том, какой эгоистичной я была. Когда Сайлас Истофф погиб, целая страна кое-что потеряла. Я гадала, прав ли Этан, действительно ли люди до сих пор не знают, что Сайласа уже нет. Я гадала, не начнут ли они возлагать надежды на…
– Скарлет, – выдохнула я, – ты имеешь в виду… что ты можешь стать королевой?
Она вздохнула, теребя край одеяла:
– Я молилась о том, чтобы дело не дошло до этого. Отчасти причиной нашего возвращения было то, что мы хотим поддержать дядю Рида. Ему следует стать королем.
– Но… но ты могла бы править. Ты могла бы изменить мир вокруг себя так, как захотела бы.
– У тебя тоже была такая возможность. Судя по письму, которое Джеймсон прислал перед нашим отъездом, это чуть ли не готовность сделать новое предложение. Ты бы вернулась назад, если бы могла?
– Нет, – быстро ответила я. – Но я и не собиралась становиться правительницей. Ты должна ею быть.
Скарлет пожала плечами:
– Люди могут меня поддержать, но это не наверняка, не так, как было с Сайласом.
По всему моему телу пробежала дрожь.
– Так он знал, да? Знал, что люди его поддерживают?
Скарлет немного помолчала, потом ответила:
– Как-то мы уже строили планы – наверное, месяца за четыре до того, как уехали в Короа. Как ты можешь догадаться, матушка и дядя Рид разрабатывали все даже серьезнее, чем они делают это сейчас. И хотя у нас не было необходимых доказательств, мы думали, что можем сделать первый ход благодаря народу. Люди были готовы… но и напуганы. А потом стали распространяться слухи о том, что Сайлас намерен штурмовать дворец, и мы не смогли их остановить. А Сайлас не был готов, никто из нас не был готов. Начались разговоры при дворе, предостерегающие взгляды… Мы это ощутили, и хотя ничего не произошло, одних слухов было достаточно, чтобы приговорить Сайласа. И мы упросили матушку и отца бежать, чтобы спасти семью. Родители надеялись, что однажды смогут вернуться, а я думала, что Сайлас будет рад, если Квинтен предстанет перед судом, но он хотел того же, чего и мы все: просто жить. И он поклялся, что никогда не вернется. А потом он встретил тебя. У него были все причины к тому, чтобы остаться в Короа.
Не знаю, в какой именно момент я заплакала, но теперь я ощущала на губах вкус слез.
– Все это не важно, – сказала я. – Он все равно погиб. Квинтена это не успокоило настолько, чтобы позволить ему жить.
– Да, – кивнула Скарлет. – Он нападает, и нападает, и нападает. Наверное, это должно бы нас остановить. Но что до меня, так мне лишь сильнее хочется заставить его заплатить за все.
Я легла, дрожа всем телом. Я думала о Сайласе, таком уверенном, и забавном, и умном. Я думала о его объятиях… А ведь многие его соотечественники ненавидели жителей моей страны. Я думала о том, что он всегда старался решить все мирным путем.
Он мог стать удивительным королем.
Но он этого не хотел. Он хотел других званий. Звания мужа. Отца. Друга. И он был лишен всего этого жестокой рукой Квинтена.
– Как нам все это исправить, Скарлет? Как нам заставить его заплатить?
– Я вижу только один способ сделать все наверняка, – резко ответила Скарлет.
– Убить его? – спросила я, хотя мне противно было даже думать о таком, так как не считала, что ответом на смерть может стать новая смерть.
– И Хадриана. И возможно, Валентину, для ровного счета. Мы должны устранить всю семью.
Я чуть не задохнулась от такой мысли.
– Я не смогла бы поднять руку на Валентину. Я все еще считаю ее подругой.
Скарлет смотрела в потолок, как будто тщательно обдумывала свои следующие слова.
– Не уверена, что можно отделить ее от королевской семьи. Она королева.
– Я… Скарлет, я не могу…
После паузы она повернулась ко мне лицом.
– Можно спросить тебя кое о чем, что совершенно не относится к этой теме? – осторожно произнесла она.
– Да, пожалуйста.
– Как думаешь, ты когда-нибудь выйдешь снова замуж?
Я поднесла правую руку к груди. Кольцо, подаренное мне матушкой, все так же гордо сияло на ней как знак моей преданности новой семье, но кольца Сайласа висели на цепочке, я держала их у самого сердца. Это были единственные драгоценности, которые я теперь хранила.
Иногда я гадала, не следует ли мне хранить и отцовское кольцо, то, которое передавалось из поколения в поколение древнего аристократического рода Короа. Но я не была уверена, которое из оплавленных колец, найденных нами после пожара, принадлежало ему, так что вряд ли это было бы правильно.
– Я не знаю. Сайлас оставил на мне свою метку. И я не знаю, захочу ли, чтобы кто-то еще… Не важно, сколько времени пройдет, вряд ли я когда-нибудь забуду, что он сделал со мной, для меня. Может, сейчас так и не кажется, но у меня всегда было чувство, что он спас меня.
Скарлет довольно долго молчала.
– Думаю, его порадовали бы твои чувства, даже после всего случившегося. Наверное, он был бы счастлив, зная и то, что ты никому не хочешь причинить вреда. Он именно таким и был.
– Знаю, – улыбнулась я.
Конечно, я не знала очень многого о Сайласе, но поняла его характер, и это должно было остаться со мной. Но я не была уверена, что у меня хватит сил продолжать разговор о Сайласе.
– А как насчет тебя? Ты хочешь выйти замуж?
– Не знаю, смогу ли. Теперь не знаю, – призналась Скарлет. – Мне кажется, что меня окружает стена.
– Хорошо сказано. Трудно представить, что ты подпустишь кого-нибудь к себе так же близко, как я подпустила Сайласа… Перед отъездом я ходила на его могилу. И сказала ему, что хочу как бы отпустить его, чтобы продолжать жить самой.
– Ну да, так оно и бывает, – невыразительно произнесла Скарлет.
Я посмотрела на нее:
– Скольких ты сама потеряла?
– Достаточно много, чтобы понять: я должна позволить им быть вехами на пути, а не якорями.
Я потянулась к ней, сжала ее руку:
– Пожалуйста, Скарлет, не оставляй меня!
– И не думала. Я намерена продержаться до конца всего этого. До свободы.
– Хорошо. Мне хочется это увидеть.
Я вдруг почувствовала себя вконец измотанной. Я устала прятаться, устала убегать, устала пытаться быть такой, какой меня хотели видеть другие… Я положила руку так, чтобы Скарлет, если бы захотела, могла ее взять. И она осторожно сплела свои пальцы с моими. Наконец на меня снизошел покой, и я смогла заснуть.
Утром я проснулась от щебета птиц и поняла, что мы со Скарлет лежим спина к спине и тепло наших тел отгоняет рассветный холод. Мне уже сто лет не было так хорошо, и у меня не было ни малейшего желания вставать с кровати.
Словно прочитав мои мысли, Скарлет пробормотала:
– Мы ведь должны сейчас пойти и поесть, так?
– Я прихватила с собой деньги Джеймсона, – сказала я. – Мы могли бы украсть лошадей и стать цыганками.
– Я могла бы делать вид, что умею читать судьбу по чайным листьям, и делать предсказания.
– Если я могла танцевать при дворе, то наверняка сумею плясать, как цыганки.
– Безусловно, – согласилась Скарлет. – Ты очень талантливая танцовщица.
– И ты тоже. Мы можем устраивать отличные представления!
– Могли бы… – Скарлет помолчала. – Но разве нет законов против бродяжничества?
– Наверное, есть… Значит, или тюрьма, или завтрак.
Скарлет вздохнула:
– А как ты думаешь, в тюрьме хорошо кормят?
Я немножко подумала.
– Ну, если нужно выбирать между завтраком с Этаном и тюрьмой, я готова съесть все, что там дадут.
Глава 4
Неудобно выворачивая руки, чтобы зашнуровать платье, я припомнила то время, когда дамы считали честью помочь мне одеться. Я старалась как могла, но с рукавами без помощи Скарлет мне было не справиться.
Я столько лет просыпалась в замке Керескен, но со временем привыкла просыпаться в Абикресте. А потом, когда и это ушло, привыкла просыпаться в Варингер-Холле. А теперь я была в Пирфилде, опять в новом месте с новыми правилами и ритмом жизни. И даже прежде, чем что-то началось, уже споткнулась.
Я вышла из своей спальни, надеясь, что Скарлет меня ждет. Но ее не было, и я прошла по очень короткому коридору, оглядываясь по сторонам. Я не хотела критиковать внутреннее оформление здания, но выглядело здесь все очень просто. Прочно, но просто. Почему не украсили резьбой потолочные балки? Почему нет росписей на стенах? Места явно хватает.
Я постаралась обуздать подобные мысли. Может быть, есть нечто прекрасное в оставшемся тут потенциале, как бесконечный соблазн пустой страницы.
Нарушив мои размышления, из своей комнаты вышел Этан, поправляя на ходу манжеты. Он застыл на месте, увидев меня, прищурился и оглядел с головы до ног. Его серовато-голубые глаза были такими холодными, что напомнили мне о небе перед началом бури. И щетина на его щеках подросла, отчего он выглядел слегка неряшливым, или безумным, или гневным… Я не могла подобрать подходящее слово, но оно не было положительным.
– У вас рукава не подвязаны, – заметил он.
– Знаю. Для этого нужна еще одна пара рук, а горничной у меня нет.
Он скрестил руки на груди:
– Могли бы послать за ней.
Я не была уверена, стоит ли говорить о том, что вчера я посылала за водой, чтобы умыться, но воду так и не принесли, что никто не приготовил мою комнату ко сну, что перед сном я сама разожгла огонь в камине. Не слишком я с этим справилась, но тем не менее…
– Я уже пробовала это сделать, но пока никто не появился.
– Не стоит их ругать. – Он подошел ближе, остановился прямо передо мной. – В чем ваш секрет? Рано или поздно я и сам разберусь, но вы сэкономите нам обоим время, если расскажете прямо сейчас.
– Простите, не поняла?
– Я знаю, кто вы, знаю, как вас воспитывали, и знаю, что ваша преданность Короа куда глубже, чем преданность Изолту. Так почему вы здесь? В чем настоящая причина?
Я изумленно уставилась на него:
– Мои родители умерли. Мой муж умер. И здесь единственная оставшаяся у меня семья. Поэтому я здесь.
Этан покачал головой:
– Я видел, как Джеймсон Барклай смотрит на вас. И если вы вернетесь в тот замок, вас примут с распростертыми объятиями.
– Его объятия уже заняты другой. Для меня больше нет места при дворе Джеймсона.
Этан стоял, оценивающе глядя на меня:
– Сомневаюсь в этом.
Я вскинула руки, сдаваясь:
– Не знаю, к чему вы ведете, Этан. Сайлас был моей последней тайной. И что бы вы ни думали о происходящем здесь, вы ошибаетесь.
– Я за вами слежу, – предупредил он.
– Я поняла, – ответила я.
В этот момент из своей комнаты вышла Скарлет, и я увидела, как взлетели вверх ее брови, когда она заметила, насколько близко ко мне стоит Этан. А он бросил на меня разочарованный взгляд и направился вниз по лестнице, когда я протянула свои рукава Скарлет. Она не ждала от меня просьбы.
– В чем дело? – спросила она, завязывая крошечные бантики.
– Этан за мной следит, – сказала я. – Терпеть его не могу!
Скарлет вздохнула:
– Этан может быть… вспыльчивым.
– Вспыльчивым? Уверена, что это правильное слово?
– Но он может быть и очень добрым, и даже забавным, если хорошо его знать.
Я опустила голову и фыркнула:
– Добрый? Забавный?
– Да, знаю, сейчас так не подумаешь. Мы все по-своему справляемся с болью. Этан выплескивает ее наружу. Он даже не осознает, что направляет свои усилия на ложную цель.
Я обдумала ее слова.
– А я должна просто ждать, когда он с этим разберется?
– Нам всем приходится ждать, – кивнула Скарлет. – Но однажды он увидит тебя так же, как видим мы, и, если честно, прямо сейчас вы двое заботите меня меньше всего.
Она вдруг напряглась, я увидела, как ее грудь резко вздымается при вдохе, а руки задрожали, когда она завязывала последний бант. Она уже была не здесь; она унеслась мыслями в Абикрест, в гущу схватки.
– Хочешь поговорить об этом?
Она качнула головой:
– Пока нет.
– Ну, если ты решишь, что готова…
– Я скажу тебе раньше, чем другим. Другие могут не понять, а матушка не сможет слушать… Просто не сейчас.
Я сжала ее руки, стараясь поддержать:
– Хорошо. Скарлет, мы с этим разберемся. Как-то сумеем разобраться.
Она кивнула, потом вздохнула несколько раз, успокаиваясь. Она ничего не могла скрыть, но и не готова была показать, как глубоко все эти события ее ранили. И я в каком-то смысле оказалась в привилегированном положении, потому что она слегка опустила передо мной свой щит.
– Ну все, – сказала она. – Идем. – Мы спустились по лестнице рука об руку. – Я думала, может, мне захочется перебраться в деревню, на север, подальше от всего.
– Понимаю тебя. После шума придворной жизни неплохо побыть в тишине. Когда-нибудь мы наплюем на королевство, и на правосудие, и на все вообще, – поддразнила ее я.
Скарлет фыркнула:
– Я найду какой-нибудь дом и буду держать в нем комнату специально для тебя, просто на тот случай, если ты выйдешь замуж и захочешь куда-нибудь сбежать, когда твой муж станет тебе досаждать.
Я хихикнула и немножко крепче сжала ее руку:
– Может, мы обе просто станем старыми девами.
– И заведем стадо коз, – предположила она.
– Мне нравятся козы.
– Значит, договорились.
К тому времени, когда мы дошли до столовой, матушка уже сидела за столом, как и лорд Норткотт. Они разговаривали шепотом, но оба повернулись и, увидев нас, широко улыбнулись.
– С добрым утром, девушки, – весело приветствовал нас лорд Норткотт. – Похоже, вы неплохо отдохнули.
– Значит, мы вас одурачили, – пошутила Скарлет.
Я ожидала, что и Этан уже будет здесь, но его, видимо, задержали какие-то дела или еще что-то, поскольку он появился в столовой через несколько секунд после нас.
Он поздоровался с отцом и сел напротив меня, тем самым лишая меня свободы.
Суп, сыр и хлеб уже стояли на столе. После того как Скарлет наполнила свою тарелку, я сделала то же. Горничная налила эля в кубки Этана и Скарлет. Я подняла свой кубок, так что и мне немного досталось. Не могу сказать, то ли девушка меня не заметила, то ли не желала обращать на меня внимание.
Я поставила кубок на стол. Этан наблюдал за происходящим, и по какой-то причине то, что он видел пренебрежительное отношение ко мне, казалось хуже, чем само это мелкое происшествие, и я почувствовала, что слегка краснею. Я опустила взгляд и молча принялась за еду.
– А! Как радостно видеть за столом сразу всех!
В столовую быстрым шагом вошла леди Норткотт, сразу заразив всех весельем. Я смотрела, как она обходит стол, чтобы поцеловать мужа в щеку, а сына в лоб. Этан не отшатнулся и не выразил раздражения, как обычно, наверное, был даже благодарен ей за это краткое прикосновение. Я невольно улыбнулась, горюя о том, что моя мать никогда так не поступала.
Мне хотелось, чтобы у нас с ней было больше времени.
– Итак, Холлис, думаю, тебе сегодня следует осмотреть поместье, – сказала леди Норткотт, садясь на свое место и поворачиваясь ко мне.
Я слегка выпрямилась:
– Я бы с радостью, леди Норткотт.
– Хорошо. И еще я думала вот о чем, – начала она, беря ложку. – Холлис теперь часть нашей семьи.
– Именно так, – согласился лорд Норткотт. – Неотъемлемая часть.
– И потому нам следует оставить формальности. Холлис, можешь называть нас просто тетей Джованой и дядей Ридом. Как Скарлет.
Все взгляды устремились ко мне, и я видела в них надежду. Это было такое доброе и щедрое предложение. Хотя я и ощущала некоторую неловкость, однако отказаться не могла.
– Если вы этого хотите, – с трудом произнесла я.
Моя новая тетя Джована просияла улыбкой, но я не в силах была ее оценить. Я видела только выражение презрения на лице горничной и откровенное недовольство на лице Этана. Это была не его обычная гневная маска, а что-то более болезненное. Как будто я проникла в нечто такое, что он считал своей собственностью, и заявила права на владение.
– Холлис, мы так рады, что ты с нами! – Леди Норткотт положила на колени салфетку. – Это прекрасная перемена. Мы слишком привыкли терять людей… Мои милые племянники, две мои девочки…
Я судорожно сглотнула при этих ее словах, осознавая теперь, где корни ее постоянной печали.
– …но наконец к нам добавился кто-то!
– Верно, верно, – кивнула матушка.
Дядя Рид улыбался, и даже Скарлет выглядела спокойной. Но я не могла защититься от холода, резкими, тяжелыми волнами исходившего от Этана. И если прежде мне казалось, что я перешла некую границу, то с теперешним положением дел это не шло ни в какое сравнение.
Глава 5
– Эти деревья были посажены в Пирфилде первыми Норткоттами, – сообщила тетя Джована, показывая на ряд деревьев за домом. – Нам повезло, что они выросли такими крепкими. Они защищают дом от ветров зимой и создают некое естественное уединение.
– Да, но я невольно заметила, что они пропустили кусочек, – пошутила я, показывая на разрыв в ряду там, где шла утоптанная тропа.
Леди Норткотт засмеялась:
– Мы сами убрали одно дерево около двадцати лет назад. Эта тропа позволяет нам легко добраться туда, где на наших землях работают люди, а земли начинаются сразу за деревьями. Завтра будет хлебный день, и ты сама увидишь важность этого.
Я не знала, что такое хлебный день, но предположила, что утром все выясню. Скарлет сжала мою руку, требуя внимания. Она улыбалась, и я видела, как она старается поддержать меня, успокоить. Этан шел в нескольких шагах позади нас.
Ему наверняка незачем было обходить собственные земли, но, похоже, мне не дозволено бродить по ним без его бдительного взгляда. Может, он думал, что я наброшусь на их особняк с топором или что-то в этом роде? Подниму занавес и магически создам некую армию? Я вздохнула, безуспешно пытаясь не обращать на него внимания.
– А когда мы обойдем дом сбоку, откроется прекрасный вид на наш сад. Видишь ли, мы высадили большие кусты по его краям, чтобы сдерживать ветер, и это помогает цветущим растениям. Они чудесно выглядят в это время года.
Я с тоской смотрела на цветы. Ох как я скучала по садам Керескена! Ведь они были моим тайным убежищем…
– Может, нарвем немного? Чтобы поставить на стол во время обеда? – предложила тетя Джована, заметив желание в моих глазах.
– А можно?
– Конечно!
Я посмотрела на ее густые волосы.
– У меня идея получше… – Я взяла ее за руку и увлекла в глубину сада, ища скамью. – Отлично… Скарлет! Нарви самых красивых цветов и принеси мне.
– Слушаюсь, капитан! – пошутила Скарлет, направляясь к высоким стенам оранжереи.
Этан остановился у высоких кустов, скрестил руки на груди и внимательно наблюдал за всем.
Я предложила тете Джоване сесть и начала вынимать шпильки из ее волос.
– Что это ты затеяла? – со смехом спросила она.
– Будет отлично, – заверила ее я. – Посидите спокойно.
Я начала заплетать ее волосы в косы, как заплетала косы Делии Грейс. И думала при этом, кто заботится о ней теперь… Я гадала, скучает ли она по мне, она или Нора. Боль потери родных и Сайласа до сих пор изгоняла из моих мыслей подруг, но теперь они вернулись, и мне хотелось обнять их обоих хотя бы на мгновение.
Скарлет вернулась с цветами, голубыми, как флаг Изолта, и я вплела их в корону, сложенную из кос, а тетя Джована смеялась. Когда мы закончили украшать ее волосы, я вколола цветы в свою прическу и в прическу Скарлет и еще оставила немного для матушки.
Если нам предстоит сражаться, то мы должны иметь то, за что стоит сразиться. За свободу самим выбирать собственный обед или скакать так далеко, как вздумается. За надежду на завтрашний день или за цветы в наших волосах. За великое и малое – все имело значение.
Я заметила, что Этан теперь смотрит не на меня, на свою мать. И на его губах появился намек на улыбку, хотя он все так же стоял, скрестив руки и слегка наклонив голову набок.
Взяв цветок из отложенного букета, я пошла к Этану и была уже на полпути, когда он увидел меня, и тут же все изменилось. Он колебался, он был настороже. Я протянула руку и молча вставила цветок в петлицу на его груди. Он нахмурился, покосившись на цветок, а потом уставился на меня своими серовато-голубыми глазами, но не выдернул цветок и не произнес ни слова.
Я кивнула и вернулась к дамам, радуясь прогулке по саду и по другим владениям Норткоттов.
Уже какое-то время я стояла в одной ночной сорочке у открытой двери моей спальни. В Изолте ночами было холодно, мне нужно было разжечь огонь в камине. Если горничные не желали этого сделать, ладно; я и сама могу. Но все дрова, что были в моей комнате, уже сгорели, а где взять еще, я не знала.
Наконец я, обхватив себя руками, подошла к двери комнаты Скарлет и постучала. Не услышав ответа, я рискнула заглянуть внутрь, но Скарлет в спальне не было. Однако в ее камине огонь горел, рядом с ним лежали всего два полена, я не могла их взять.
Закрыв дверь, я пошла к соседней, пустовавшей комнате, надеясь, что там, возможно, найдется несколько поленьев. К несчастью, не нашлось. Похоже, лишь под пристальным взглядом тети Джованы слуги, когда готовили для меня комнату, принесли и дрова.
Я бы попросила тетю Джовану распорядиться, но не знала, где ее комнаты или комнаты матушки. В общем, я была в растерянности.
Глядя через коридор на дверь комнаты Этана, я вздохнула. И спросила себя, что я предпочту: поговорить с ним или отморозить пальцы на ногах?..
Спрятав подальше свою гордость, я пересекла коридор и постучала в дверь. Я слышала, как он резко встал, и удивилась тому, как стремительно он распахнул дверь.
– Что случилось? – требовательно спросил он.
На мгновение меня отвлекло то, что рубашка на нем была не заправлена, не завязана на шнурки и наполовину сползла с одного плеча. Я сразу заметила не меньше трех шрамов на его груди, видимо оставшихся от того времени, когда он был солдатом.
– Да все в порядке, – ответила я, вскидывая руки. – Ничего срочного.
Он испустил протяжный вздох и кивнул, словно ему необходимо было успокоиться. На долю секунды он допустил наихудшие предположения и теперь справлялся со вспыхнувшей тревогой. Такие чувства я слишком хорошо понимала.
– Просто… – начала я, но замялась.
– Выкладывай!
– Горничные не принесли мне дров, а я не знаю, где их взять. Могу я попросить немного у тебя?
Ух… Как бы мне хотелось стереть самодовольную усмешку с его лица!
– Значит, могучая леди Холлис нуждается в услуге?
– Не надо так, Этан. – Я постаралась набраться храбрости при таком унижении. – Представь, как я должна была замерзнуть, если решилась обратиться к тебе с просьбой. Пожалуйста, дай мне немного дров!
Последовала долгая пауза, и я ждала, что он вот-вот захлопнет передо мной дверь.
– Входи, – наконец произнес он, и я вошла в его комнату, сдерживая дыхание.
Мне казалось, что в ней должен царить беспорядок, но все выглядело очень аккуратно. На письменном столе лежали три открытые книги, на столике у кровати стояло несколько чашек, похоже, он из них уже пил, но никакой разбросанной по полу одежды, никакого запаха грязи.
– Протяни руки! – приказал он, и я повиновалась.
Он начал складывать мне на руки тонкие поленья, а я смотрела на них, стараясь держать руки так, чтобы избежать заноз.
– Дрова лежат за домом, сложены между двумя деревьями. Можешь запастись ими завтра.
– Так и сделаю, – кивнула я.
– И ты передо мной в долгу. Я вправе потребовать от тебя чего-нибудь.
Я вздохнула и наконец подняла глаза:
– Этан, я не… – Я осеклась на полуслове, увидев нечто настолько и незнакомое, и знакомое одновременно, что на мои глаза навернулись слезы.
На стене, прямо над камином, висел меч с большой треугольной щербиной на лезвии.
– Что? – резко спросил Этан.
Я промолчала и прошла мимо него, чтобы получше рассмотреть меч.
– Эй, куда это ты? – бесцеремонным тоном спросил Этан, следуя за мной.
Я остановилась перед камином, глядя на меч. Я словно ощутила присутствие Сайласа здесь, рядом…
– Ты что делаешь? – довольно громко произнес Этан. – Неужели я должен напомнить тебе, что это моя комната?
– А знаешь, когда я впервые услышала твое имя, Этан? – шепотом спросила я. – Сайлас рассказывал мне о том, как начал работать с металлом, и о мече, который сделал для своего кузена. Сказал, что, хотя его работа была ужасной, ты сражался этим мечом в течение всего турнира.
Я ухитрилась сдерживать слезы достаточно долго, чтобы посмотреть на Этана. В его взгляде была осторожность, когда мы оба повернулись и уставились на поврежденный меч на стене.
– Он почти пришел в негодность, – мягко произнес Этан. – Если я еще раз ударю им, то он сломается, да и рукоять у него слишком ненадежная. Но я не могу его выбросить. Даже до всех тех событий я не в силах был с ним расстаться. Сайлас был так горд…
Я кивнула:
– Я восхищалась его гордостью… – кивнула я, продолжая глядеть на работу Сайласа, стараясь дышать, хотя моя грудь болезненно сжималась. – Мое первое впечатление о тебе сложилось из подслушанного разговора с юношей, которого мне не положено было знать, и ты казался прямым, честным и великодушным. – Теперь я посмотрела на него. – Ты совершенно не тот, о ком рассказывал Сайлас. И даже не тот, о ком говорит мне Скарлет. Здесь ты превратился в некоего незнакомца… Почему?
Этан долго молчал.
– Уйди из моей комнаты.
– Я действительно хочу понять. Что вызывает в тебе такой холод, когда все твои родные твердят мне, что ты совсем не такой?
– Я сказал, уходи! – Он показал на дверь, и, поколебавшись, я повиновалась.
В коридоре я обернулась. Во взгляде Этана теперь сверкали и лед, и огонь.
– Тебе не кажется, что ты уже получила достаточно? – спросил он. – Возвращайся домой!
Я покачала головой:
– Не знаю, как еще тебе это показать, Этан. Я здесь ради моей семьи. И я не покину ее.
Хлопок двери, которого я ожидала ранее, наконец прозвучал, и мне самой было неприятно то, что я хотела снова увидеть ее открытой, просто чтобы взглянуть на ужасный меч Сайласа. Но я вернулась к себе и с помощью свечи разожгла огонь в камине.
Я села к нему как можно ближе, вертя в пальцах висящее на цепочке обручальное кольцо и плача. И, учитывая то, что я могла слышать, как Этан гневно ворчит в своей комнате, он наверняка тоже слышал меня.
Глава 6
Ранним утром следующего дня я узнала, что такое хлебный день. Дважды в неделю в доме Норткоттов пекли огромное количество хлеба для семей, работавших на их землях. Это означало, что все повара, часть горничных и сама тетя Джована собирались в кухне сразу после рассвета, готовили тесто и пекли целый день. Это было гарантией того, что все, кто работал на семью, пусть даже он заболел, имели какую-то еду. И это была одна из самых щедрых и простых идей, о каких я когда-либо слышала, и я горела желанием принять участие в деле.
Если бы только желание можно было перевести в умение!
Скарлет стояла рядом, когда мы наблюдали за тем, как поварихи месят тесто столь агрессивно, что я подумала, не появятся ли на нем синяки. Мы пытались подражать им, но ни одна из нас не была так же сильна, как женщины, занимавшиеся этим десятки лет. Даже тетя Джована ошеломляла нас, когда поднимала ком теста и швыряла его на стол. А я боялась, что оно просто вылетит из моих рук, если я попытаюсь сделать нечто подобное.
Но даже если бы меня не устрашало мастерство поварих, вечно наблюдающий взгляд Этана, видевшего мою беспомощность, делал все во сто крат хуже.
– Сынок, если уж ты пришел сюда, почему бы тебе не помочь нам? – спросила тетя Джована, бросив взгляд на Этана, сидевшего на одном из кухонных столов и громко жевавшего яблоко.
– Не-а. Я просто хочу побыть рядом с Энид, вот и все, – заявил Этан.
Прядь волос небрежно упала на его лоб.
– Вот только не надо этой ерунды! – воскликнула крупная женщина рядом со мной.
Но я видела, что ей нравятся заигрывания Этана. А я тем временем просто терялась от его поведения.
– Энид, ты любовь всей моей жизни! Без тебя я умру! – воскликнул Этан, хотя его рот был набит яблоком.
Женщины засмеялись. Я, безусловно, находилась в помещении, полном поклонниц Этана. Это сбивало меня с толку. Был ли сейчас Этан таким, каким бывал, если я не оказывалась рядом? Был ли он обаятельным от природы? И если уж говорить о том, что не имело к этому никакого отношения, почему я не способна понять, как нужно раскатывать тесто?
– Дайте-ка мне это, – сказала Энид, отбирая у меня ком теста. – Если сделаете неправильно, хлеб не поднимется.
– Прошу прощения… – пробормотала я и оглянулась через плечо.
Этан наблюдал за мной, покачивая головой. Если все так легко, почему он сам этим не займется?
– Энид печет хлеб с тех пор, как подросла настолько, что могла дотянуться до стола. У нее многому можно научиться, – сказала тетя Джована, кивая на повариху.
Та уже занималась моим комом теста. Энид улыбнулась в ответ на похвалу хозяйки, но не так радостно, как на комплимент Этана.
– Мне бы очень хотелось, – тихо сказала я, надеясь, что эта женщина поймет: я лишь пытаюсь помочь.
Она никак не отреагировала, но продолжала месить. Руки у нее были крупнее, чем у всех виденных мною мужчин. Я огляделась по сторонам, желая найти себе другое занятие. Я подошла к мешку с мукой, чтобы отмерить новую порцию для себя. К несчастью, этот огромный мешок стоял как раз рядом с Этаном. С минуту я топталась у мешка.
– Четыре, – сказал Этан.
– Знаю, – соврала я, погружая в мешок мерную чашку. – Но если ты сам знаешь так много, почему не поможешь мне?
– Потому что намного смешнее наблюдать за тем, как ты барахтаешься, вот почему.
Я фыркнула, взяла свою миску и отнесла на стол. И остановилась, глядя на остальные ингредиенты и стараясь припомнить, что я должна взять теперь. Воду? Яйца? Я заметила, что замерла неподвижно среди общей энергичной деятельности. Даже Скарлет, чье тесто выглядело еще хуже моего, выслушивала терпеливые объяснения одной из помощниц поварих.
Слова Этана подтвердили то, что уже демонстрировало поведение других: мне здесь не рады. Но это не имело значения, если нашей общей целью было накормить людей, которые ничего не имели, однако мой вклад оставался нежелательным. Когда я взглядом искала помощи, женщины лишь на мгновение поднимали голову и тут же возвращались к своему занятию, игнорируя меня.
Я оставила миску и молча пошла к лестнице. Единственным, кто вообще мог это заметить, был Этан, но и это было не важно. За мной никто не пошел.
В своей комнате, смывая в тазу для умывания сырое тесто с пальцев, я старалась не плакать. Я могла бы принять то, что в Изолте на меня смотрели бы как на другую. Но неожиданной оказалась агрессия, связанная с моей инаковостью. Мне было тяжело.
Слезы подступали, когда я чувствовала, что неприязнь изолтенцев снова и снова бьет меня в сердце. И хотя я была рядом с единственными оставшимися в живых родными, я чувствовала себя более одинокой, чем могла бы вообразить прежде. Меня окружала странная и ненужная жестокость, добавлявшаяся к тому, что знали все в доме: я потеряла все.
А потом хлынула новая волна слез, теперь уже по другой причине.
Да, я полюбила человека из Изолта. Я полюбила его семью. Я полюбила их королеву. Но полюбила только тогда, когда узнала их. Я смеялась над одеждой Скарлет в тот первый день, когда она вошла в Парадный зал, и мне не понравилась Валентина, потому что она показалась мне такой же бездушной и холодной, какими считали всех изолтенцев. Теперь я любила их, но поначалу осуждала. А мне бы следовало быть умнее. И хорошенько подумать.
Я ведь лишь принимала то, что мне с радостью предлагали. Может, они об этом не знали, а может, все было не так очевидно, но все равно так же постыдно.
И когда я поразмыслила обо всем, мне стало совершенно ясно: или я заслуживала такого обращения, или никто не заслуживал. Вот так.
Как бы мне хотелось поговорить с Сайласом! Он всегда умел наладить мир, всегда умел думать, он бы знал, что делать. Я смахнула слезы и закрыла глаза.
– Что бы ты сказал? – прошептала я. – Как бы ты сложил все это вместе?
Ответа не было, но я ощутила странную уверенность в том, что он не захотел бы, чтобы я пряталась. Я высоко подняла голову и прошла по длинной дорожке к лестнице для слуг. Я ощутила жар кухни задолго до того, как подошла к ней, вдохнула аромат пекущегося хлеба.
Первое, что я увидела, были глаза Этана, и в них читалось удивление.
– А, Холлис! Вот и ты. Мы… Как ты себя чувствуешь? – спросила тетя Джована.
Я бросила отчаянный взгляд на Скарлет, которой пришлось извиняться за меня.
– Просто иногда я начинаю вдруг плакать… Слишком тяжело после… после…
– Конечно. Ладно, Холлис, вставай к столу. Ничто так не облегчает собственную боль, как помощь другим, которым тоже тяжело.
Я подошла ближе, послушавшись тетю Джовану, и снова заняла место рядом с Энид; ее мощные руки все еще слегка пугали меня.
– Думаю, вы, скорее всего, правы, мисс Энид, – сказала я, глядя на женщину снизу вверх. – Поскольку теперь здесь моя семья, я действительно должна научиться все делать правильно. Вы не покажете мне еще раз?
Она не улыбнулась, даже не сказала «да». Она просто взяла другую миску и поставила передо мной, повторяя прежние объяснения. Делия Грейс всегда давала мне понять, что я ужасная ученица; и это по-прежнему было так. Но я с упрямым вниманием наблюдала за руками Энид. Если она намерена мне все показать, охотно или нет, я намерена научиться.
А Этан все это время пальцем не шевельнул и слова не сказал, он просто наблюдал, словно ожидая, когда я ошибусь. Не думаю, что я снова совершила ошибку, но никто ничего не сказал, и этого уже было достаточно на первый раз.
Я была полна решимости пройти испытание, а потому оставалась в кухне, пока не закончили выпекать первую партию хлеба. К тому времени, когда мы ставили последние миски с тестом, чтобы оно подошло, несколько женщин, работавших на землях Норткоттов, уже направлялись к задней двери кухни, чтобы получить свой хлеб.
Как и говорила тетя Джована, теперь я видела смысл в промежутке между деревьями. Он позволял пройти короткой дорогой тем, кто нуждался в помощи хозяина, не нарушая безупречности лужаек перед домом, которым следовало быть ухоженными и закрытыми. Тропа огибала их, так что все было продумано.
Тетя Джована уделяла время каждой пришедшей, расспрашивала о семье и отдавала хлеб. Она знала все имена, все семейные истории. Она осматривала детей и обещала разобраться с проблемами, на которые кто-то жаловался. Я следила за ней в безмолвном благоговении.
– Удивляешься? – спросил Этан, взглядом показывая на свою мать, раздававшую хлеб и мудрость.
– Да, – призналась я, наблюдая за тем, как тетя Джована сжимает руки женщины в тусклом коричневом платье и смотрит на нее так, словно разница в их положении была просто воображаемой. – Хотя и не следовало бы. Не уверена, что есть еще кто-нибудь такой же добрый и мягкий, как твои родители. И это заставляет меня гадать, как они умудрились произвести на свет такого злюку.
– Я не злой. Я осторожный.
– Ты просто заноза, – сообщила я ему.
– Знаю, – кивнул Этан.
Я рискнула посмотреть на него. На его лице отразилось нечто вроде покорности, или я чего-то не поняла.
– Ты мог бы с легкостью это изменить, – предположила я.
– Мог бы. Только не ради тебя, – ответил он со вздохом. – Нам всем приходится чем-то жертвовать. Я должен следить за тобой, как ястреб, мама должна трудиться до изнеможения, а мой отец? Ты знала, что сегодня его день рождения? Но мы не будем праздновать.
Я встала прямо перед Этаном, чтобы завладеть его вниманием.
– Его день рождения?
– Да.
– Тогда почему, объясни, мы не готовим праздничную еду? И не танцуем? Или еще что-нибудь?
– Потому что есть куда более важные дела, чем какая-то вечеринка.
Тон Этана подразумевал, что я полная идиотка, если не понимаю этого.
– Для семьи, в которой люди умирают слишком быстро, нет ничего более важного, чем отпраздновать то, что один из нас прожил еще год, – огрызнулась я.
Что-то изменилось в глазах Этана, в этих его холодных глазах, пристально наблюдавших за мной. Казалось, что он, возможно, соглашался со мной.
– Какая главная традиция в Изолте? Мы с Сайласом никогда не говорили о днях рождения, так что я не знаю.
– Сладости, – фыркнул Этан. – Мы готовим маленькие пирожные, чтобы пожелать человеку сладкого будущего года.
– Отлично! Мы как раз в кухне, так что это идеально. – Я стала оглядываться по сторонам, пока не нашла взглядом крупные руки главной поварихи. – Мисс Энид, – начала я, заставляя ее повернуться ко мне, – вы знали, что сегодня у лорда Норткотта день рождения?
– Знала.
– Тогда не будете ли вы любезны помочь мне приготовить для него соответствующие сладости? Те, что приняты у вас в таких случаях?
Она посмотрела на Этана, потом усмехнулась, глянув на меня:
– Вы что, еще не наработались сегодня?
– Не настолько, чтобы это помешало мне устроить праздник для того, о ком я забочусь. Так что… если вас не затруднит…
Она покачала головой:
– Пять чашек муки. Я принесу сахар.
Я с волнением принялась за дело. Была ли я хорошим пекарем? Абсолютно нет. Но я отлично умела создавать веселое настроение и именно этим намеревалась заняться.
Глава 7
Мы все уже собрались в столовой, готовые удивить дядю Рида. Мы нарвали в саду побольше цветов для стола, зажгли побольше свечей, а среди слуг нашелся один, хорошо игравший на лютне. Все это определенно выглядело празднично, и мы только и ждали что виновника торжества.
Когда я услышала его шаги, то чуть не подпрыгнула от восторга. Этан покачивал головой, но казалось, что и он доволен. А может, и нет. Его не так-то легко было понять.
– Сюрприз! – закричали мы, когда дядя Рид показался в дверях, а он схватился за сердце и улыбнулся, увидев столовую и родных.
– Я же говорил, что незачем суетиться, – сказал он, направляясь к своему месту, но его протест прозвучал не слишком искренне.
– С днем рождения, отец! – воскликнул Этан.
– Спасибо, сын, – ответил дядя Рид, хлопая Этана по спине. – Но и в самом деле незачем было это устраивать.
– Это Холлис придумала, – сообщила тетя Джована.
Я улыбнулась:
– Вы не беспокойтесь. Пекла все в основном Энид, так что это должно быть не слишком плохо. – Я показала на груду маленьких пирожных на блюде в центре стола.
Мы сели за стол, и дядя Рид усмехнулся:
– Полагаю, всегда приятно видеть то, что радует. Спасибо вам всем.
– Попробуй пирожные, дорогой. Чтобы подсластить следующий год, – предложила тетя Джована, жестом предлагая мужу взять сладкое.
Дядя Рид вздохнул, но это не был тяжелый вздох. Он улыбался, оглядывая сидевшую за столом компанию. Наконец он протянул руку и взял первое пирожное. Откусив, он возвел взгляд к потолку, видимо показывая, насколько это вкусно.
– А теперь мы все берем по одному, чтобы стать частью его сладкого года, – шепнула мне матушка.
Я потянулась к блюду вместе со всеми, нечаянно задев разом и руку матушки, и руку Этана, когда брала одно из пирожных. Хотя я участвовала в их приготовлении, но понятия не имела, что именно придало им такой богатый вкус. Но что бы это ни было, он был божественным.
– Мм… – промычала я с полным ртом. – Я могу и привыкнуть к такому. Чей день рождения следующий? Дождаться не могу, чтобы снова такое попробовать.
– Полагаю, следующая Скарлет, – сказала матушка.
Скарлет, поглощавшая пирожные, только кивнула в ответ.
– Дни рождения – это лучшее, что может быть, – заявила я, откусывая еще кусочек. – В Короа мы беремся за руки и водим хоровод вокруг новорожденного. В дни моего детства это были только мама и папа, но потом, во дворце… там ведь были десятки людей. Приятно очутиться в кругу множества радостных лиц.
– Ну а здесь Изолт, – твердо произнес Этан. – Мы поступаем вот так.
После недолгого неловкого молчания я просто сказала:
– Знаю.
– Вот и привыкай. Если хочешь остаться здесь, тебе лучше забыть о Короа.
Ясно было, что всем хочется оставить эту тему. Но я гадала, есть ли такая тема, которую мы с Этаном могли бы с легкостью отбросить. Я глубоко вдохнула и продолжила:
– Когда твои кузены перебрались в Короа, ты разве ожидал, что они забудут все то, что знали прежде? Все свои традиции?
– Это совершенно другое дело, – быстро ответил Этан. – Они перебрались всей семьей, к тому же они не собирались поселиться там навсегда…
– Сайлас безусловно собирался!
– …а ты здесь одна, и если тебе не повезет, так здесь и застрянешь.
– Этан! – прошипела его мать.
– Ты уж точно не можешь сказать, что рада тому, что в это впутались посторонние! – закричал он. – Более того, половина наших проблем разрешилась бы, если бы такие, как она, просто…
– Как я? – Я тоже закричала, вскакивая и отталкивая стул.
– Твой народ убивал наш, не задумываясь! Ты хоть понимаешь, как нестерпимо видеть тебя под нашей крышей?
– Этан, мы уже говорили об этом! – решительно вмешался дядя Рид.
– Ты рассуждаешь так, словно Изолт никогда не нападал первым! – холодно произнесла я. – Если говорить о войнах между нашими странами, их всегда провоцировали именно вы. Может, стычки на границах и другое дело, но тебе не хватает мужества признать, что это Изолт отчасти виноват в беспорядках!
Этан встал, запустив пальцы в волосы, на его лице появилась безумная улыбка.
– Ты такая глупая! Думаешь, войны, которые случались больше ста лет назад, имеют какое-то отношение к тому, что происходит сейчас? Ты хотя бы догадываешься, сколько деревень сжег твой король?
– Мой король? Твой король сжег твою семью, и ты смеешь обвинять меня?
– Да, и буду и дальше это делать, пока ты не уедешь или не станешь изолтенкой! Чего, кстати, никогда не случится.
– Я что, до сих пор мало сделала? – спросила я, разводя руками. – Я вышла замуж за изолтенца. Я уехала из Короа. Я решила быть с моими родными, и кстати, ты тоже входишь в их число, а ты по-прежнему…
– Ты мне не родня! – резко возразил Этан, тыча пальцем в мою сторону. – Ты просто девица, которая подобралась очень близко к постели Джеймсона. Ты разве не слышала того, что говорили на границе? Они думают, что он намерен вторгнуться в нашу страну. И почему? Потому что сошел с ума из-за тебя, чего я просто не в состоянии понять. И почему я должен верить, что ты не поможешь ему? Почему я должен доверять тебе мои тайны, если в любую минуту ты можешь сбежать и вернуться к этому мужчине?
Я уставилась на него, чувствуя, как мой взгляд становится темным и ледяным.
– Стой. На месте.
Я выбежала из столовой и промчалась вверх по лестнице к своей комнате. Я схватила то, за чем пришла, и поспешила вниз с тяжелым грузом.
В мое отсутствие все разговаривали тихо, но напряженно. Этан сидел. Я расслышала только, что Этан категорически отказывался извиняться. Я быстро подошла к нему и ткнула ему в грудь мешок с привезенным мной золотом. Мешок сильно его ударил, Этан отшатнулся, и несколько монет упали на пол.
– Боже мой, Холлис! – воскликнула тетя Джована. – Где ты раздобыла такие огромные деньги?
Этан тупо уставился на лежавший на его коленях мешок, совершенно потрясенный, но наконец решился посмотреть на меня.
– Это моя вдовья доля, – объяснила я. – Ее получает каждая знатная женщина в Короа, когда теряет мужа. А теперь это твое, свинья! Можешь собрать необходимую тебе армию, подкупить кого нужно. С этого момента деньги Джеймсона Барклая будут питать твое стремление к правосудию, и получил ты их из моих рук. Не забывай об этом.
– Холлис… – прошептала матушка.
Я подняла руку, останавливая ее, не в силах отвести взгляд от Этана Норткотта.
– Я никогда бы не сказала этого ни единой живой душе… но я ненавижу тебя! – выдохнула я.
Он безрадостно усмехнулся:
– Я это говорил стольким людям, что и не сосчитать, но смысл слов всегда тот же: я ненавижу тебя.
– Этан, – спокойно произнес дядя Рид. – Извинись.
– Не беспокойтесь. Мне уже достаточно лгали. А теперь прошу прощения… – Я повернулась и ушла, высоко подняв голову, надеясь, что еще сохранила отчасти то достоинство леди, которым некогда обладала.
За моей спиной сразу разгорелся спор, и мне было крайне неприятно, что спорят они из-за меня.
Я была достаточно горда, чтобы не заплакать, пока не добралась до своей комнаты. Я просто не понимала гнева Этана. Можно было подумать, будто я что-то сделала с ним собственными руками. Но я не делала.
Довольно долго я сидела у себя, в разочаровании, и гневе, и печали, и пришла наконец к простому выводу: я совершила некую ошибку.
Мне вообще не следовало приезжать в Изолт.
За три коротких дня мое присутствие проделало дыру в том, что осталось от великой семьи. Я измучилась из-за того малого, что могла бы добавить к их планам. Меня не приняли слуги, из-за меня могли испортиться отношения семьи с соседями, и после многих лет, когда со мной говорили свысока, я ничего другого не могла ждать и от Этана.
Нужно было уезжать.
Конечно, если бы я заговорила об этом, меня бы не отпустили, так что следовало просто сбежать. Мне совсем нетрудно было собрать свои вещи в сумки, в которых я все привезла, – у меня ведь было так мало того, что по-настоящему принадлежало мне.
Я быстро написала письмо, прося прощения, и оставила его на кровати. Было уже достаточно поздно, так что все наверняка легли спать или, по крайней мере, разошлись по своим спальням, и я тихо спустилась вниз, направляясь к кухне, к лестнице для слуг.
Я постояла у двери, осматриваясь, убеждаясь, что там никого нет. Наконец я пошла через кухню и тут же услышала судорожный вздох за спиной. Я повернулась и увидела у стены возле двери девушку, которую не заметила ранее.
– Ох! Это вы, мисс. Я могу чем-то помочь?
– Ты меня не видела. Понятно?
Я не стала ждать ответа, а просто направилась к задней двери, чтобы пройти к конюшне, которую мне показывала тетя Джована. Но останется ли еще она моей тетей? Если я сбегу? Я отбросила эту мысль. Мадж стояла там, отдыхая, но вскинула голову, как только почуяла мой запах.
– Привет, девочка. Хочешь снова увидеть Короа? Только отыщу седло…
Мне понадобилось какое-то время, чтобы найти, где хранится все нужное, но Мадж была готова, когда я положила на ее спину седло и сумки. Я накинула на голову капюшон плаща и надела перчатки, надеясь стать как можно более незаметной. Я понятия не имела, как переберусь через границу.
Мы тихо объехали дом, двигаясь к дороге. Она была единственным известным мне путем к границе. Потом я остановилась и оглянулась на особняк. И почувствовала, что мне прямо в сердце воткнули острый гвоздь. А потом, не в силах сдержать тоску, я заплакала. Я стольких уже потеряла против собственного желания, но сейчас боль была другой, потому что я сама решила уйти. Я зажала рот ладонями и с минуту смотрела на дом, обливаясь слезами.
– Пожалуйста, простите меня, – шептала я. – Я просто не знаю, что еще можно сделать.
И, повернувшись, я двинулась в ночь.
Глава 8
Луна была далеко не столь яркой, чтобы освещать путь, так что я пустила лошадь шагом. И путешествие, и ночь оказались невероятно долгими. Я жалела о том, что мне не хватило ума взять с собой кинжал или что-нибудь еще, чем я могла бы защищаться. Вообще-то, мне уже хотелось оставаться невежественной леди во дворце или же послушаться матушку, просившую не покидать Короа… но нет. Даже если я не сумею завершить то, что начала, я ни секунды не стану сожалеть о том, что сделала.
Далеко не сразу я заметила всадника вдали, он вроде бы следовал за мной. Я видела, что он движется намного быстрее меня. Если я ничего не предприму, он догонит меня через минуту. Мне не хотелось сталкиваться в темноте с вором или с кем-нибудь похуже.
Моим первым порывом было сойти с дороги, спрятаться. Но если всадник уже видел меня, в том не было смысла. Второй идеей было пустить лошадь галопом, но это тоже едва ли получилось бы, учитывая, насколько плохо я знала здешние дороги. Однако, прежде чем я на что-то решилась, позади раздался голос:
– Холлис! Холлис, подожди!
Я натянула поводья, останавливая лошадь.
– Этан? Это ты?
Мое сердце бешено колотилось, я смотрела, как он догоняет меня.
– Куда-то собралась? – небрежно спросил он, очутившись рядом.
Я покачала головой:
– Откуда ты вообще узнал, что я уехала?
Он вздохнул, не в силах глянуть мне в глаза:
– Я видел.
Ну конечно же видел. Его комната была рядом с моей, и обе они выходили окнами на лужайки перед особняком. Почему я не догадалась убедиться, что он спит, прежде чем выйти?
– Я не вернусь! – с жаром заявила я. – Я не знаю, что ждет меня в Короа, но уверена, ты согласишься: будет лучше для всех, если я просто уеду. – Мне неприятно было чувствовать, что я готова заплакать, но я продолжила: – Как ты много раз подчеркивал, я не изолтенка, и я не родня вам по-настоящему. Будет лучше, если я просто… исчезну.
– Нет, не будет, – возразил Этан. – Ты вернешься обратно со мной. Да тебе в одиночку никогда и не добраться до Короа.
– Я что-нибудь придумаю.
– Холлис, ты со своим платьем справиться не можешь! Поворачивай назад!
– Тебе бы радоваться! – с горечью бросила я. – В конце концов, ты меня выгонял из дому с той самой секунды, как я приехала. Да и в любом случае, если ты видел, что я уезжаю, почему позволил мне уехать так далеко, прежде чем догнал?
– Потому что я хотел, чтобы ты уехала! Это ведь ясно. – Он все еще смотрел в сторону и покачивал головой. – А потом я понял, что на самом деле не могу этого допустить.
Я прищурилась:
– И почему же это?
– Потому что я знаю тебя, Холлис. – Он наконец бросил суровый взгляд на меня.
Эти слова пугающе походили на то, что однажды сказал Сайлас, и те слова заставили меня увидеть, что я должна сбежать с ним, пусть даже это меня погубит. И если Этан Норткотт думал, что сотрет память о тех словах, он ошибался.
– Ты можешь знать многое, Этан Норткотт, но меня ты не знаешь.
– Знаю, – тихо и настойчиво повторил он. – Знаю, что ты уже видела достаточно смертей. Знаю, что ты готова прожить долгую жизнь, страдая от боли, если бы это позволило твоим любимым задержаться на земле немного дольше. Я знаю… – Он помолчал, тяжело сглотнул. – Я знаю, что, даже когда ты несчастна, ты заботишься о других людях. Уже много лет я не видел, чтобы моя мать улыбалась так, как она улыбалась, когда ты вплетала цветы в ее волосы. – Он опустил взгляд, почти откровенно стыдясь. – И я знаю, что ты думаешь: тетя Уитли и Скарлет забудут тебя, и мои родители забудут… но это не так.
Этан заглянул прямо сквозь стену моей защиты и увидел мои плохо скрытые страхи. Слезы уже жгли мне глаза, так что я не решилась заговорить.
– Я уже сделал все то, что ты замыслила сделать, – объяснил Этан. – Я воздвиг стену между собой и родными. И от этого им легче вынести то, что меня нет рядом. Но ты – другое дело. Ты освещаешь любую комнату, в которую входишь. И если тебя, Холлис, не будет в доме, когда они проснутся завтра, их это просто убьет.
– Они не…
– Непременно, – заверил он меня. – Возвращайся домой.
Домой. Был ли это все еще мой дом? Я действительно не знала.
Я всматривалась в серьезные глаза Этана, а он тем временем продолжал:
– Ты должна осознать, что, если ты поедешь дальше, меня все равно отправят на поиски, пусть даже мне придется гнаться за тобой до самой границы. И хотя я одобряю твою склонность к героизму, там эту твою дерзость из тебя вышибут.
Я вздохнула, зная, что он прав. Если я поеду дальше, он просто поедет следом за мной, и это, скорее всего, приведет к катастрофе. Если не для меня, то для него. А я не могла стать причиной очередных похорон.
В конце концов я молча пустила Мадж рысью в обратный путь.
– Но как мы справимся с этим в доме? – спросила я. – Ты терпеть не можешь меня, и я уж точно не слишком тобой очарована.
– Легко. Самоконтроль. Веришь или нет, я им владею. Мы будем просто избегать разговоров друг с другом без самой крайней необходимости. Что касается меня, то все оскорбления я буду до поры до времени адресовать Короа и твоей неуместной преданности ему.
Я снова вздохнула:
– Я отдала тебе все до последнего пенни. Разве это не доказывает, что я на твоей стороне?
– В какой-то мере, – уступил Этан. – Но ты не доверяешь мне по-настоящему, а я не доверяю тебе. Откуда мне знать, что ты сдержишь свое слово, что не станешь постоянно спорить со мной и унижать меня? – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Я надеялся, что ты уже поняла: я никогда не говорю того, чего не думаю.
Стук копыт наших лошадей эхом разносился в ночи.
– Ладно, не стану этого отрицать. Отлично. Я буду держаться на расстоянии и избегать в твоем присутствии разговоров, которые могли бы заставить тебя превратиться в полного придурка.
– Желаю удачи.
Я чуть заметно усмехнулась, но тут же снова стала серьезной.
– И прошу тебя, не говори им, что я уезжала.
– Не скажу.
Мы замолчали, и я ехала рядом с ним всю обратную дорогу до Пирфилда. Небо уже начало едва заметно розоветь, и это было прекрасно, но с появлением каждого нового луча я все сильнее тревожилась, что все вот-вот проснутся и обнаружат, что я пыталась сбежать от них.
– Поспешим, – сказал Этан, прочитав мои мысли. – Если мы свернем вот здесь, то сможем объехать дом сзади.
Он направил коня с дороги, и я последовала за ним, теперь уже галопом. Этан был прекрасным наездником, почти таким же, как Джеймсон, что уже кое о чем говорит. И после бессонной ночи было очень приятно двигаться стремительно, почти лететь через луг. Мы проскочили сквозь короткий ряд деревьев на поля, где уже трудились люди.
Когда мы проносились мимо, мужчины снимали шапки, а женщины приседали в реверансе, узнавая одного из землевладельцев. Этан многих из них приветствовал по именам.
– Ты вынуждаешь меня стыдиться, – сказала я, и он вопросительно посмотрел на меня. – Я не знаю ни одного из тех, кто работает на нашей земле. Хотелось бы мне быть лучше.
Он пожал плечами:
– Ты можешь все делать лучше. Когда вернешься. Потому что однажды, Холлис, ты вернешься. Со временем ты вернешь себе свою жизнь.
– Это еще как сказать.
Я не была уверена, что проживу еще хотя бы месяц, так что мне трудно было строить планы на более долгий срок. Этан повел меня к знакомому ряду деревьев. Мы проскочили сквозь небольшой разрыв между ними и очутились на дорожке, ведущей к кухне.
– Как ты думаешь, кто-нибудь уже встал?
– Нет, – ответил Этан, зевая. – Но на всякий случай поднимемся по лестнице для слуг.
Он постучал в окно кухни, помахав рукой кому-то внутри. И кто-то открыл нам дверь. Нас встретили изумленные взгляды кухонных работников.
– Не выдумывайте лишнего, – сказал им Этан, весело грозя пальцем. – Это была операция по спасению, и я рассчитываю, что вы будете об этом помалкивать. У нас и без того много хлопот.
Этан говорил ленивым сонным голосом, и его слова не походили на приказ, но я знала, что все в этом помещении повинуются ему.
– Ох, слава богу! – прозвучал чей-то голос.
Я обернулась и увидела ту девушку, которая застукала меня в момент бегства.