Лестница оказалась очень узкой и дико неудобной. Зато короткой, так что мучилась я не долго. Даже одышка не успела расправить свои огненные крылья. Всего-то в ушах начала противно стучать и хлюпать кровь. Впрочем, как я ошиблась, приняв непонятные звуки за шум крови в ушах, я поняла, когда преодолела последнюю ступеньку неудобной винтовой лестницы. На площадке перед закрытой дверью, рядом с чьим-то телом, сидела на полу маленькая девочка и судорожно всхлипывала и икала.
При звуке моих шагов ребенок испуганно затих и поднял на меня огромные зареванные сиреневые глаза. А я тихо охнула. Спутать с кем-то другим эту кукольную мордашку я не смогу никогда. Передо мной на полу сидела Эйзирэйя – маленькая дочка моего мучителя. Из-за которой я собственно и оказалась в этом переплете.
Спекшиеся губы отказывались мне подчиняться. Надо было у стола хоть воды глотнуть, что ли. Я с трудом, с третьей попытки, смогла прокаркать вопрос:
– Где твой отец?
Девочка съежилась, но продолжала молчать. Что же тут демоны побери произошло? То, что тело на полу рядом с девочкой не ее отец, поймет и самый последний дурак. Слишком маленьким и изящным оно казалось по сравнению с мужским. Я подошла поближе, и склонилась. На полу лежала девушка. Юная, хорошенькая, как куколка, с фарфоровой кожей и аккуратными изящными губками. И… мертвая. Мне не нужно было к ней прикасаться, чтобы понять это. С головой, вывернутой под таким немыслимым углом, не живут. Я вздохнула. Тащить за собой ребенка не хотелось. Но и оставлять тут слишком жестоко. Почему за ней никто не вернулся? Ведь ее папаша едва не свернул мне за дочурку шею!
Я оглядела затихшую девочку. Легкое фиалковое платье, золотистые кудри успели спутаться. Ей бы что-то потеплее. Проклиная свой гуманизм, я наклонилась к мертвой девушке и стащила с нее какое-то подобие плаща, на ощупь показавшимся мне пластиковым, и завернула в него не сопротивляющуюся Эйзирэйю. А потом подхватила девочку на руки и решительно толкнула дверь.
Нам с Эйзирэйей повезло найти спасательную капсулу. Ну, это я решила, что этот аппарат – спасательная капсула. На этом наше везение закончилось. Видимо, кто-то из нас двоих исчерпал свой лимит. Хочется верить, что это не я. Но в тот момент, когда я безуспешно пыталась оживить загадочный аппарат, где-то под нами грохнул взрыв. Корабль затрясся и заскрежетал. А когда я, как последняя идиотка, обеспокоенно выглянула из капсулы, чтобы оценить обстановку, на моих глазах пол посреди помещения, в котором находилась капсула, вздыбился, вздулся огромным нарывом. Спустя мгновение багрово-черный пузырь лопнул. И во все стороны хлынула лавина жидкого огня. В лицо пахнуло нестерпимым жаром.
Я взвизгнула и бросилась обратно. Проклятая капсула отказывалась нас спасать, хоть я и молотила беспорядочно по всем кнопкам пульта управления. Воздух мгновенно накалился до предела. Еще немного, и вспыхнет огнем. Дышать было невозможно. Словно кислород уже воспламенился. Спасения не было.
Чувствуя затылком надвигающуюся смерть, я сдернула Эйзирэйю с кресла, в которое усадила перед этим. И, прижав к пульту, прикрыла своим телом, закутала до предела в пластик одежды. Хоть немного облегчить ребенку жуткую участь. Если ей повезет хоть чуть-чуть, то она задохнется раньше, чем до нее доберется пожар.
А собственные волосы уже горели. По спине тек чистый огонь. И я заорала от боли. Срывая горло, сжигая легкие.
Теперь я знаю, что чувствуют грешники в аду.
В это же время где-то на просторах космоса…
– Милая, тише, не надо так, не надрывайся! Побереги здоровье!
К плачущей, скорчившейся в неловкой позе на антикварной софе, бесшумно приблизился дроид, с поклоном предлагая на небольшом разносе стакан со светло-фиолетовой жидкостью, но рыжеволосая женщина даже не глянула в ту сторону.
– Она же еще маааааааленькая совсем! Ничего не знает и не умееееееет!
Истерика набирала обороты. Мужчина в темном официальном костюме, ласково поглаживающий рыдающую женщину по спине, поморщился:
– Не правда. Наша дочь уже взрослая. И скоро у нее свадьба!
Женщина вскинулась и уставилась на мужчину неестественно темными, мутными глазами:
– Это ты виноват, что наша дочь сбежала из дому! Если бы ты не настаивал так на этой свадьбе…
В голосе мужчины появились стальные нотки:
– Сверстницы нашей дочери давно уже имеют по ребенку. А некоторые и не по одному. Вирания, я тебя люблю и ни в чем не обвиняю. Но дочь десять лет как достигла брачного возраста. И она у нас единственная. А род должен быть продолжен! – Мужчина нервно вскочил и наткнулся на склоненного в поклоне электронного помощника с лекарством. Резко схватил стакан, едва не расплескав жидкость, и сунул его женщине: – Вот, выпей лучше лекарство! А дочь найдется. Живая и невредимая. Я клянусь тебе в этом! Я задействовал не только свою службу безопасности. Жених ее тоже ищет.
Женщина трясущимися руками взяла стакан и сделала первый глоток. Лекарство было достаточно сильным. По мере исчезновения жидкости в желудке женщины, истерика шла на убыль. Допив, женщина почти спокойно поставила стакан на разнос и кивком отпустила дроида.
– Это ты виноват, что наша единственная дочь пустилась в бега, не взяв с собою даже платежный браслет.
Мужчина презрительно фыркнул:
– Потому что знала, что стоит ей совершить хоть один платеж, где бы это ни произошло, я тут же об этом узнаю. И притащу ее хоть с задворок вселенной!
Женщина вздрогнула. Она хорошо знала с кем живет. И потому сейчас сменила тактику. Жалобно скривив губы, она умоляюще посмотрела на супруга снизу вверх:
– Прошу тебя, дорогой, не надо настаивать так на свадьбе нашей девочки с наследником Ор`Д`Фрейн. Он… какой-то скользкий…
Мужчина шумно вздохнул и пожал плечами:
– Не говори глупостей. Про меня в свое время говорили вещи и похуже. Но разве тебе плохо со мною живется? Это бизнес. Всех и всем удовлетворенных в нем нет.
Дорогой наручный зумм мужчины издал странный воркующий звук, оповещая о пришедшем сообщении. Мужчина глянул на дисплей и нахмурился:
– Мне нужно идти, Вирания. Пожалуйста, держи себя в руках. Найдется дочка. И с ней все будет хорошо. Лучше проверь всех ли мы пригласили на свадьбу. Слияние двух крупнейших корпораций – это не шутка. Не хотелось бы кого-то ненароком обидеть.
Мужчина стремительно вышел вон. А женщина еще долго смотрела вслед мужу, кусая губы и безумно сожалея, что у них только один ребенок. Это ее вина. Не доглядела за второй дочерью. Не смогла родить мужу наследника. А за все теперь расплачивается единственный ребенок, которому муж подобрал в супруги самого жесткого и беспринципного мужчину из своего ближнего круга.
Часть 1. Мария Захарова
Глава 1
– В связи с тем, что наша компания переходит на полную автоматизацию, мы больше не нуждаемся в услугах специалистов вашего уровня, миз Захарова. Вам будет перечислено пособие в размере, установленном законом. Документы уже готовят. Через час вы сможете их забрать. И сегодняшний день отрабатывать не нужно. – Лысый толстячок по плечо мне ростом, с мертвыми рыбьими глазками, весомо на меня глянул. А я с трудом удержалась от гримасы. – На этом все. Вы можете быть свободны.
Кусая губы, чтобы не скорчить толстому мерзавцу рожу, я повернулась на выход, как никогда жалея, что на работу я хожу не как леди – в узкой юбочке и на высокой шпильке, а в рабочем сером комбинезоне со множеством карманов и тяжелых, полувоенных ботинках. Волосы приходилось прятать под тонкую плотную шапочку так, чтобы ни единой прядки не выбивалось. Что поделать? Техника безопасности. Неисправная роботехника не будет ждать, пока ты распутаешь прядь с пальца какого-нибудь взбесившегося робота.
Офисный планктон, сидевший за столами по обе стороны прохода от дверей биг босса, тихо зашушукался при виде идущей меня, не слишком качественно делая вид, что по уши занят работой. Противно. Я и так знаю, что попала под раздачу совсем не по той причине, что мне озвучили. Никакой полной автоматизации нет и в помине.
Просто неделю назад с Земли прибыла проверяющая комиссия. Они совали свой нос везде и всюду. И вчера появились в том ангаре, где я третий день безуспешно пыталась оживить давно отживший свой век автопогрузчик. Я как раз ковырялась под днищем платформы, устраняя очередную, сотую уже по счету поломку, когда в ангаре раздался топот ног и нервный голос Шиана, моего непосредственного начальника, зовущего меня по фамилии:
– Захарова! Ты где?
Шиан, огромный, под два с половиной метра ростом полукровка, нервно сжимал и разжимал пудовые кулачищи. Я часто удивлялась тому, что такой крупный и сильный мужчина занимает мелкую руководящую должность вместо того, чтобы служить в звездном флоте или осваивать новые земли. Он и менеджмент в моем понимании были столь же несовместимы, как огонь и вода.
– Захарова!
Шиан явно нервничал. И я, отложив в сторону зеркало, в которое наблюдала за начальником и высокой делегацией, попой вперед поползла наружу. Если бы знала, чем все это закончится, лучше бы рискнула и протиснулась бы вперед.
Оказалось, что моя задница, обтянутая заляпанной машинным маслом серой тканью комбеза, привлекла одного из лощеных делегатов с Земли. И, пока Шиан распинался, расписывая мои знания и умения, тот, недолго думая и не боясь испачкаться, бесцеремонно облапил мою пятую точку.
Мне бы молча отодвинуться подальше от заезжего похотливого павиана. Но нет, я решила продемонстрировать гордость и полное отсутствие ума. Проще говоря, я, не раздумывая, влепила нахалу пощечину. Но не рассчитала силу удара. Холеный красавчик не удержался на ногах, и как подкошенный рухнул под гомерический смех коллег на кучу отработанных деталей.
Результат оказался плачевным для нас обоих. Красавчик поднялся на ноги с наливающимся на щеке синяком и ссадиной от какой-то железяки, с шикарными масляными пятнами на белоснежной сорочке. И недобро на меня глядя. А я теперь лишилась работы в самый неподходящий момент.
Мы с Пашкой как раз собирали деньги на свадьбу и переезд с этого проклятого астероида на Землю. Оба мечтали об этом практически с детства. Прозрачный купол и искусственная атмосфера надоели обоим до чертиков. А Пашка еще и до икотки боялся повторения прошлого.
Мне было десять, а Пашке четырнадцать, когда на единственном предприятии астероида RZ-111, перерабатывающем отходы заводе произошел взрыв. Я до сих пор не знаю, что послужило тому причиной, материалы следствия правительство Земли засекретило. Но в живых осталось не более десяти процентов населения астероида. В основном, это были дети разных возрастов. В тот день у нас была экскурсия в открытом космосе. На самом астероиде после того, как взрывом разворотило Купол, выжили только те, кто был достаточно далеко от эпицентра взрыва и находился в защитных костюмах.
Большинству детей повезло: их разобрали на воспитание родственники с Земли и других колоний. Кучку неудачников, у которых родственников не нашлось, правительство сформировало во Временный детский дом на спешно отстраивающемся астероиде. Да так про нас и забыло.
От не вовремя накативших жутких воспоминаний я передернула плечами. И шепотки за спиной тут же стихли. Я брезгливо прикусила губу. Гадюшник. Все же хорошо, что меня уволили. Пашка, мой жених, с которым мы жили уже вместе, как раз заканчивал какой-то эксперимент. И уверял меня, что ему дадут за это большие деньги. Нам хватит на свадьбу, переезд на Землю и покупку своего жилья. Да, сначала это будет, скорее всего, еще более скромная квартира, чем есть у нас на астероиде. Но меня это особо не волновало. Руки-ноги есть у обоих. Голова тоже. Значит, деньги заработаем.
Собрав то немногое, что принадлежало лично мне, я обнулила код на шкафчике с вещами. Вот и все. На руке пиликнул зумм, уведомляя меня о зачислении выходного пособия. Мельком взглянув на дисплей, я скривилась. Денег было мало. Нужно поговорить с Пашкой. Возможно, придется найти какую-то подработку. Если эксперимент еще не готов.
Нелепо было идти домой, когда в разгаре рабочий день, и над головой во всю сияло искусственное небо. Обычно я возвращалась, когда дневное освещение уже было отключено, а над головой висели низкие и злые звезды. Не знаю почему, но меня всегда при виде картины космоса за пределами купола пробирала дрожь. Я боялась безвоздушного пространства.
Сама не знаю почему, я остановилась в паре метров от входа в блок, где на третьем уровне находилась наша с Пашкой квартирка, и задрала голову вверх. Искусственное небо полностью имитировало земную атмосферу в ясный солнечный день. Под куполом даже витали запахи, присущие осеннему сезону Земли – горечь опавших листьев и легкая сырость. Не разу не бывав на Земле, я тем не менее много о ней читала. И мечтала, что однажды вдохну настоящий, а не сгенерированный умными автоматами воздух. Нужно только поднатужиться, и собрать денег на переезд и на жилье на первое время. Хотя бы на съем, если не получится купить собственное. А я читала, что сейчас собственная квартира на Земле, состоящая из одной жилой комнаты, настоящая роскошь. И увы, доступна очень немногим.
Я вздохнула и нашла глазами окна нашей двухкомнатной квартиры. Мы ее купили, сложив деньги от продажи тех комнат, что выделило нам государство после выпуска из детского дома. Горечь снова подступила к горлу. Мне и Пашке, как и десятку других несчастных, не повезло – мы оказались круглыми сиротами. После катастрофы на RZ-111 живых родственников у нас не осталось. Были только мы: я у Пашки, и Пашка у меня. Смахнув непрошеную влагу с глаз, я с улыбкой смотрела на бледно-желтые шифоновые шторы на нашем окне. Все наладится. Все у нас будет хорошо, несмотря ни на что.
Я нащупала в кармане комбеза электронную карту входного ключа. Давно уговариваю Пашку раскошелится на замок со сканером отпечатка пальца. На сколько же это было бы удобнее пластиковой карты, с которой я вынуждена постоянно носится. Но мой жених – кремень, не соглашается ни в какую, мотивируя это тем, что такие замки стоят неоправданно дорого. Ничего, я снова улыбнулась своим мыслям, очень скоро все изменится. На Земле, я уверена, таких пережитков прошлого, как идентификация по чипу в карте, давно уже нет. Придется Пашке смириться. Я хихикнула. И в этот момент где-то над головой раздался взрыв.
Искусственный дневной свет мигнул и погас. И на меня раздраженно уставились, не мигая, звезды. Тревожно и тоскливо взвыла сирена. Последний раз я ее слышала лет пять назад в своих кошмарах. Снова и снова переживая момент гибели родителей. По спине вниз стекла струйка холодного пота. Что случилось?! Что за взрыв? Почему погас свет? Накатила паника. Сильная до такой степени, что я не могла себя заставить вдохнуть ставший вдруг почему-то вязким воздух. Или это повредился купол? И мы теперь все здесь задохнемся, как крысы в банке?
Меня затрясло. Судорожно пытаясь вздохнуть, я лихорадочно искала глазами окна нашей квартиры. Может, мне повезет, и я напоследок увижу Пашку? Гул в ушах нарастал. Перед глазами начали расплываться и взрываться со скоростью света багровые круги. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. А окна квартиры никак не находились. И вообще, весь наш блок утонул в какой-то странной, подвижной темноте, которая словно живая, распускала во все стороны гибкие маслянисто-блестящие щупальца. Как будто кого-то искала.
Кто-то бесцеремонно выдернул из моих сведенных судорогой пальцев карту ключа. Сквозь шум в ушах я услышала холодный равнодушный голос дроида:
– Мария Захарова, статус: безработная, проживает в сто двадцать первом жилом блоке на третьем уровне. Квартира номер двести двадцать два.
Мужской голос досадливо крякнул:
– Проживала. Судя по показаниям системы безопасности, ее квартира оказалась в эпицентре взрыва. Скорее всего, полностью уничтожена. – Тут я почувствовала, как меня не слишком бережно встряхивают за плечо: – Эй, гражданка Захарова! Вы меня слышите?
Я слышала. Шум в ушах постепенно успокаивался, стихал. Вот только ответить безопаснику оказалось выше моих сил. Я никак не могла поверить услышанному. Как это – полностью уничтожена? Этого просто не может быть! Нет! Только не сегодня! Там же Пашка! Как-то совершенно внезапно мои ноги подкосились, и я начала медленно оседать на тротуар.
Как сквозь вату до меня донеслось встревоженное:
– У нее шок! Необходима первая медицинская помощь!
Какая помощь? Зачем она мне? Я отрицательно затрясла головой. Со мной все в порядке! Мне ничего не нужно! Сейчас только отдохну, и пойду искать Пашку. Может, мне повезет хоть немного, и окажется, что жениха сейчас нет дома? Может, он вот-вот повернет из-за угла, и встревоженный бросится ко мне, расспрашивая, где болит, и что случилось.
Но Пашка все не шел. Вместо этого что-то больно укололо меня в шею. И постепенно реальность вернулась на место.
Оказалось, что дроид, обязательный напарник каждого безопасника, сделал мне инъекцию лекарства. Наверняка лошадиную дозу успокоительного. Потому что постепенно мною овладела апатия. Кровь в ушах уже не шумела. И мерзкая ледяная дрожь тоже перестала бегать по моей спине. Мне стало все равно, что будет дальше. И, наверное, это было к лучшему. Потому что меня забрали в управление безопасностью астероида. Не арестовали, нет. Задержали до выяснения обстоятельств. Как совладелицу квартиры, в которой по невыясненным причинам произошел взрыв.
Остаток дня и почти весь вечер превратились для меня в один сплошной кошмар. Я до последнего надеялась, что Пашки во время взрыва не оказалось дома. Что он зачем-то куда-то выходил, и взрыв произошел без него. Но, когда кто-то из дроидов сухо отрапортовал, что есть жертвы, у меня подкосились ноги. После этого мир перестал существовать для меня.
Меня заставляли сесть, встать, куда-то идти. Мы куда-то ехали. Все это проходило мимо моего сознания. Я не замечала окружения. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Пашки. Обычно мы уходили по утрам на работу вместе. Сегодня же Пашка специально взял отгул на заводе, чтобы довести свой прибор до ума. Я пожалела, что никогда не интересовалась тем, как и кому будет мой почти муж продавать свое изобретение. Эксперимент, да и эксперимент. Главное, что Пашка рядом. Мне даже не было интересно, сколько он получит денег. Пусть только все у него получится.
Провожая меня на работу, перед уходом, парень притиснул меня к стене в тесном коридорчике. Его пальцы скользнули по моему бедру, затянутому спецовочным комбинезоном, безуспешно пытаясь забраться под одежду.
– Ненавижу, когда ты натягиваешь на себя эту серую робу! Ты достойна самых модных и красивых платьев, а не спецовки и поломанных дроидов!
Я хихикнула Пашке в губы:
– Я не работаю с дроидами. У меня квалификации на это не хватает.
– Тем более!
Пашка приник к моему рту и властно раздвинул мне губы языком. Хоть я и не сопротивлялась. Это была его любимая игра: «Покори непокорную». Мне не всегда нравилось то, что в интимной жизни у нас была приемлема только одна поза: Пашка сверху и главенствует. Но парень всегда заботился о том, чтобы я тоже получила удовольствие, был заботлив и по-своему нежен. И я заталкивала свое недовольство куда подальше, говоря себе: «Захарова, не будь дурой! Таких, как Пашка, мало! Он тебя любит, заботится о тебе. Что тебе еще надо? Острых ощущений?»
Закончив исследовать весь мой рот, Пашка напоследок нежно куснул меня за нижнюю губу и крепко стиснул мою ягодицу свободной рукой:
– Я надеюсь, что у меня все получится. И сегодня ты в последний раз будешь возится во своими поломанными железяками. Иди уже! А то я передумаю и твоему начальнику придется подавать на тебя в розыск!
Я хмыкнула. Шиан и сам семейный. И я слышала, как он пару раз оправдывался за опоздания тем, что через жену перецепился, когда на работу собирался. Так что, уж кто-кто, а непосредственный начальник меня поймет. Но тем не менее, послушно подхватила уроненную сумочку. День не бесконечный. А у Пашки только один отгул. Ему нужно сегодня все закончить.
Я вынырнула из своих воспоминаний и устало посмотрела на вошедшего законника. Это уже третий за сегодня служитель правопорядка, который задает мне вопросы. Нет, внешне все было прилично, совсем не так, как в виденных мною фильмах. Никакого металлического стола, яркого света, зеркала на стене и неудобного стула. Обычная комната: искусственное окно, проецирующее земные пейзажи, письменный стол и удобное кресло, в углу узкий металлический шкаф. У меня на работе в таких хранят мнемо-пластины с информацией и программами для дроидов. Меня тоже усадили на вполне удобный стул. И стоило только заикнуться, что мне нужно в уборную, тут же дежурный дроид меня туда сопроводил.
На до мной никто не издевался. Вот только одни и те же вопросы по кругу, на которые у меня не было ответа тоже были сродни пытке. Мне давно уже хотелось разревется и заорать на законника: «Да какая, собственно, теперь разница??? Пашки больше нет! Вот что важно! А не ваши идиотские идеи на тему того, почему я молчу.»
Законник расположился за столом и запустил планшетник. Бросил на меня нечитаемый взгляд из-под бровей. И тихо поинтересовался:
– Ну что, Мария Михайловна, вы подумали? Будете говорить?
Я поджала губы. Неприятно чувствовать себя не только идиоткой, но еще и преступницей. А законник смотрел на меня так, словно я, как минимум, зверски зарезала его любимую бабушку.
– Хочу предупредить вас, Мария Михайловна, что ваше упрямство ни к чему хорошему не приведет. Взрыв в вашей квартире только чудом не повредил внешний купол. Я надеюсь, мне не нужно рассказывать вам, что было бы, если бы купол все же был поврежден?
Я вздрогнула и отчаянно замотала головой. Не нужно мне ничего рассказывать. Я и так хорошо знаю последствия. Но я же тут ни при чем!
– Очень хорошо, Мария Михайловна. – Законник удовлетворенно кивнул. – Тогда, я надеюсь, вы понимаете, чем закончится для вас суд? Смертной казни у нас, к счастью, или несчастью для вас, уже давно нет. Но за преступление подобной категории дают самое жесткое наказание. Сейчас это – работа на урановых рудниках. Оттуда, Мария Михайловна, даже взрослые и здоровые мужики не возвращаются. Догадываетесь, сколько вы там протянете? Кстати, опасность для вас представляют в первую очередь не сами шахты, а то, что происходит после смены в общежитиях. Там тысячи одиноких мужиков. Женщины на Уран попадают очень и очень редко.
Меня пробрал озноб. Законник нарисовал кошмарную перспективу. Но ведь я ни в чем не виновата! Я мрачно прикусила губу. И почему я оказалась такой идиоткой, и ни разу не поинтересовалась, чем занимается Пашка? Что делает? Вот дура!
– Мария Михайловна, я вас, конечно, не тороплю. Но будет лучше, если вы уже сегодня расскажете нам, откуда в вашей квартире появилась взрывчатка? На что вы планировали ее израсходовать?
Мои глаза медленно, но верно, увеличивались в размере, принимая правильную форму круга.
– Взрывчатка?! Вы что-то путаете! Не было никакой взрывчатки!
Законник устало покачал головой. Как бы говоря: «Глупая курица! И как можно было не заметить взрывчатку в собственном жилище?»
– Мария Михайловна, вы меня огорчаете своим поведением. Экспертиза уже установила не только то, что взрыв спровоцирован опасным веществом, но также и каким веществом, и сколько его было. Так что лучше вам все рассказать.
Я оторопела. Что за ерунда? Пашка ведь с каким-то прибором возился!
Едва я открыла рот, чтобы возразить, пояснить, что произошла какая-то ошибка, как открылась входная дверь и вошел еще один законник. Этого я сегодня еще не видела. С полностью седой головой и цепкими черными глазами, он был одет в черную форму Звездного патруля, в отличие от внутренней безопасности, носившей синий мундир. Законник, беседовавший со мной, встал при приближении черного. Вошедший, не глядя на меня, продемонстрировал ему свой планшетник и молча ткнул куда-то в дисплей пальцем. Синемундирный, прочтя то, что было на дисплее, едва заметно скривился и кивнул.
Дождавшись, пока представитель более высокого эшелона власти покинет кабинет, синемундирный выдохнул:
– Вам несказанно повезло, Мария Михайловна, что вы в свое время пережили катастрофу на RZ-111 и на вас распространяются льготы. Пока еще распространяются. К тому же, вас сожитель все еще жив. И врачи уже почти могут гарантировать, что он выживет. Так что я вас пока отпускаю. RZ-111 до суда вам покидать нельзя. И молитесь, чтобы ваш сожитель мог говорить, и сказал, что вы ничего не знаете. Иначе урановых рудников вам не миновать.
Из модуля внутренней безопасности я вышла уже когда давно отключили дневное освещение, а жители астероида в основном устроились на ночной отдых. Большая часть дня прошла мимо меня, как страшный сон. И вот теперь я проснулась… А идти мне было некуда. Я глубоко вдохнула ночной очищенный воздух и включила зумм. Безопасники не отобрали у меня вещи. Все осталось при мне. Но все средства связи меня вынудили выключить.
Едва только устройство загрузилось, как посыпались сообщения о пропущенных звонках. И не только. Внутренне холодея, я открыла сообщение от администрации астероида. Впервые такое получаю. Знакомые говорили, что такие сообщения обычно не несут в себе ничего хорошего. Так и вышло.
В сообщении сухим канцелярским языком мне сообщалось, что я лишаюсь статуса жителя астероида RZ-111, а также предписывалось в течении двадцати четырех часов после завершения судебного процесса, вне зависимости от его вердикта, покинуть вышеозначенный астероид. Проще говоря, меня высылали прочь как социально опасный элемент.
Голова закружилась. Ноги стали ватными. Если бы зумм не был застегнут на запястье, то наверняка бы гаджет близко познакомился со ступенями, ведущими в модуль внутренней безопасности. Будущее, которое я так старательно строила и планировала, в одну секунду превратилось в мираж.
Несколько долгих, тягучих минут ушло на то, чтобы овладеть собой и привести мысли в относительный порядок. Ужасное ощущение, когда у тебя насильно отнимают с таким трудом налаженную жизнь и словно нашкодившего котенка за шкирку выбрасывают в открытый космос. Чувство абсолютной беспомощности угнетало и не давало мыслить связно. Что мне теперь делать? Работы нет. И на астероиде я ее уже не получу. Жилья нет. А хуже всего, что в приличном месте я вряд ли устроюсь. Общегалактическая база данных надежно сохранит за мной статус социально опасной…
Противно заверещал зумм. Я даже вздрогнула. И, не глядя, ткнула пальцем кнопку аудиоканала. Не хочу сейчас никого видеть. Не хочу, чтобы хоть кто-то видел, насколько хреново мне.
– Мария Михайловна Захарова? Здравствуйте!
Мужской голос с легким акцентом был мне совершенно не знаком. Я настороженно поприветствовала в ответ, уже не ожидая ничего хорошего. И оказалась права.
– Мария Михайловна, простите за столь поздний звонок, но я целый день не мог до вас дозвонится. Вы были вне сети.
Я сухо, не вдаваясь в подробности, уверила собеседника, что все в порядке, и отдыхать я еще не собираюсь. И затаила дыхание в ожидании. Что этому незнакомцу от меня надо?
– Меня зовут Сеттрик Уорингтон, я лечащий врач вашего мужа Павла Лебедева. – Сердце у меня в груди сделало кульбит. Пашка! Что с ним? Задать вопрос не успела. Врач меня опередил: – Я прошу прощения, обычно такие разговоры не ведутся по средствам связи. Но у нас с вами, похоже, не стандартная ситуация. Откладывать разговор на потом не желательно. А в больничный модуль вас сейчас не пустят. Поэтому…
Я не выдержала, перебила его:
– Простите мне мое нетерпение, мистер…
– … Сеттрик, просто Сеттрик…
– Что с Пашкой??? Он будет жить?
На том краю эфира упала тишина. Настолько полная и глухая, что я отчетливо слышала, как испуганно бухает в моей груди сердце. И я принялась зачем-то считать эти тяжелые, надрывные удары: раз… два… три… четыре…
Невидимый собеседник смущенно откашлялся:
– Видите ли, Мария Михайловна, ваш муж оказался в самом эпицентре взрыва. Каким чудом он выжил, мне не известно. Обычно в таких ситуациях от человеческого тела остаются только лоскутки. Но Павлу повезло. Он остался жив. И, скорее всего, будет жить дальше…
– Скорее всего? – Мой визг услышали, наверное, на другом конце вселенной. И собеседник запнулся. – О чем вы говорите? Ведь сейчас медицина у нас почти совершенна! Возможно даже полное восстановление утерянной конечности!
Голос Сеттрика стал сразу на десяток градусов холоднее:
– Вы абсолютно правы, Мария Михайловна. Вот только социальная страховка не предусматривает подобный вид процедур. Проще говоря, если вы хотите вырастить себе новую конечность, то вам придется за это заплатить самой.
В голове у меня тоненько прозвенел предупреждающий звоночек. Но я все еще не понимала, к чему клонит врач.
– Собственно, именно поэтому я и беседую с вами сейчас. Мы, конечно, можем залечить все раны и повреждения вашего мужа. Но я совсем не уверен, что он останется после этого нормальным полноценным человеком.
Я тихо ахнула, но врач не обратил на это никакого внимания.
– Хуже всего дело обстоит с верхними дыхательными путями. Очевидно, ваш муж нечаянно вдохнул горящий воздух. Если заживлять без восстановления трахеи и бронхов, я боюсь, ваш муж никогда не сможет больше дышать самостоятельно.
У меня в один момент онемели пальцы на руках. Ноги подкосились. И я села там, где стояла, на ступенях модуля внутренней безопасности. Мне уже было наплевать, увидит ли меня кто-то в таком состоянии или нет. Перед глазами стоял обезображенный до неузнаваемости Пашка, весь в ожоговых рубцах, в маске и с аппаратом искусственного дыхания. Сердитые звезды за границами купола вдруг почему-то расплылись перед глазами словно белые кляксы. То, что в этом виноваты бегущие по щекам слезы, я осознала только после того, как Сеттрик ласково мне сказал:
– Не плачьте, Мария Михайловна, все еще можно исправить. И почти безболезненно. Земная клиника готова принять вашего супруга на лечение. Но вы же понимаете, что услуги этой клиники не включены в страховку. Вам придется это оплатить самостоятельно.
Мне стало чуточку легче дышать, и я поинтересовалась:
– Сколько это стоит?
Названная сумма просто оглушила. Это были все наши сбережения. И еще немного не хватало. Но, наверное, кто-то из знакомых согласится одолжить недостающую сумму. Я устало вздохнула:
– Сеттрик, у меня есть хоть немного времени? Дело в том, что денег, которые у меня есть, не хватает. Я попробую занять у кого-то из знакомых.
– Мария Михайловна, голубушка, я вас не тороплю, нет! Но вы должны понимать, что гораздо легче сразу все правильно лечить, чем потом исправлять уже залеченное, делать пластические операции, замещать рубцовую ткань здоровой. Поэтому, чем быстрее мы сможем передать вашего супруга на лечение в земную клинику, тем будет лучше для него. Для его здоровья.
Я уверила врача, что все поняла, и попрощалась. Время неумолимо приближалось к полуночи. В глаза словно песка насыпали. Я устала и отчаянно хотела спать. Но дома у меня уже не было. Предстояло решить проблему с ночлегом. Со вздохом я вывела баланс нашего общего с Пашкой счета на дисплей зумма. Надо было решить, могу ли я позволить себе хотя бы одну ночь в единственном отеле на астероиде. Или не могу.
Я взглянула на дисплей. И окаменела. Вместо пятизначной цифры дисплей демонстрировал мне нули. Счет был пуст. Деньги исчезли.
Тупо глядя на светящиеся цифры, я без сил опустилась на ступени. В голове было так же пусто и звонко, как и на банковском счету. Куда могли деться деньги? Ведь там была кругленькая сумма: все наши с Пашкой сбережения за последние три года. По меркам астероида целое состояние. Если бы не планировали переезд, то нам бы вполне хватило на шикарную свадьбу, свадебное путешествие и самые роскошные апартаменты на астероиде. Я не знала, что и думать.
За спиной почти бесшумно открылась и закрылась входная дверь:
– Миз Захарова? Что вы тут делаете так поздно?
Доброжелательный, прохладный и крайне удивленный голос заставил подпрыгнуть на месте. И я неожиданно осознала, что сижу почти на земле, в центре поселения, у всех на виду. Я медленно поднялась на ноги, ощущая противную слабость во всем теле. Последняя новость добила меня окончательно.
За спиной оказался законник. Тот самый, что меня отпустил.
– Миз Захарова?..
Я вдруг осознала, что мужчина все еще ожидает от меня ответ, а я молчу, словно воды в рот набрала. Мучительно покраснев за свою невнимательность и рассеянность, я тихо пробормотала:
– Я уже ухожу.
Я и вправду сделала шаг со ступенек. Но предательская слабость никуда не делась, и меня повело в сторону. Тротуар ушел из-под ног.
– Погодите!
Цепкие пальцы чуть повыше моего локтя удержали меня от падения. А повелительный голос от глупостей. Несколько секунд законник всматривался мне в лицо:
– Вам есть куда идти, миз Захарова?
Я утвердительно кивнула. Но мужчина не дал себя провести:
– Куда вы сейчас пойдете? На сколько я помню, родственников у вас на астероиде нет.
Осознание того, на сколько я одинока, больно кольнуло в груди. Но я заставила себя расправить плечи:
– Родственников нет. Я пойду в гостиницу.
Законник почему-то нахмурился и несколько секунд молчал. А потом выдал:
– Я провожу вас.
Внутри меня взметнулось раздражение. Но я заставила себя быть вежливой:
– Спасибо, не беспокойтесь. Вас ведь наверняка уже ждут дома и беспокоятся!
Мужчина хмыкнул. А потом вдруг активировал зумм на запястье и быстро пробежался по нему пальцами.
– Все. Уже не ждут. Идемте, вам давно пора отдохнуть.
Вот ведь настырный! Я мигом в красках представила, как мы заходим в холл отеля, подходим к стойке регистрации, и тут выясняется, что я не в состоянии оплатить номер. Удушливая волна стыда бросилась мне в лицо. И я уперлась пятками в тротуар, сопротивляясь сильной руке, что лежала поверх моего локтя:
– Подождите! Я… Мне нечем оплатить номер. Я лучше сейчас подруге позвоню и у нее переночую. А завтра что-нибудь придумаю.
Законник перестал тянуть меня за руку, и несколько долгих секунд просто смотрел мне в глаза. Я ожидала, что он заставит меня тут же, при нем, позвонить Джоан. И молила всех известных мне богов, чтобы подруга еще не успела продать свое жилье тут, на астероиде. Неделю назад она вышла замуж за мужчину, у которого было собственное жилье на Луне. Это, конечно, не Земля. Но там работают орбитальные лифты. И на поверхность планеты можно спуститься за считанные секунды. А муж Джоан еще и работал на Земле, в офисе одной престижной корпорации. Джоан была на седьмом небе от счастья, что отхватила себе такого супруга. И ей было наплевать на разницу в возрасте в почти двадцать лет, солидное пивное брюшко и лысину в придачу. Главное, что она вырвалась с проклятого астероида.
Законник меня удивил. Слова про подругу он просто пропустил мимо ушей. Но задумчиво поинтересовался:
– Как так вышло, что у вас сейчас нет средств для съема номера на ночь? Ведь это совсем небольшие деньги. К тому же, у всех жителей астероида есть кредитная линия. Я это точно знаю.
Конечно, есть. У тех, кто имеет работу и социальный статус. А я безработная. И меня вот-вот вышвырнут прочь, не заботясь о том, куда упаду. Злые слезы закипели в моих глазах. За что мне это?!
Я судорожно втянула сквозь зубы воздух, и задержала дыхание в попытке унять подступающую истерику. Законник терпеливо ждал ответа.
Кое-как справившись со своими чувствами, я принялась тихо пояснять:
– У меня нет кредитной линии по двум причинам: во-первых, сегодня утром меня сократили на работе. Во-вторых, администрация астероида прислала мне уведомление о том, что я занесена в списки социально-опасных существ. И мне предписано в срок двадцати четырех часов после вынесения вердикта судом покинуть астероид.
– Даже так? Хммм… Ну хорошо. Но при сокращении штатов работнику полагается полный расчет и выпускное пособие. Чтобы человеку было на что жить, пока он найдет новую работу. Вам его не выплатили?
Меня словно с размаху под дых ударили. Все деньги, которые мы с Пашкой зарабатывали, поступали на общий счет. А уже оттуда каждый брал сколько нужно.
– Ну что вы молчите, Мария Михайловна? Если ваш работодатель оказался настолько нечестным, то я быстро организую ему внештатную проверку. Поверьте, все ваши деньги вам вернут до последнего кредита. Так что, вам выплатили пособие?
Сдерживаться уже получалось с трудом. Слезы так и жгли глаза. И откуда этот чертов законник взялся на мою голову? Я запрокинула голову, глотая слезы. Равнодушные звезды слепо наблюдали за нами. Пришлось отвечать:
– Понимаете… У нас с моим женихом был один счет на двоих. Пашка считал… считает, что так легче, и можно больше сэкономить. И его, и мое жалование поступало туда… – Мой голос сорвался. Но законник терпеливо ждал. И я заставила себя выдавить: – А теперь счет пуст…
– Вы уверены?
Я кивнула, не имея сил говорить.
– Давно счет проверяли?
– Да вот только что, прямо перед нашей встречей. Мне Пашкин врач лечащий позвонил и предупредил, что если я хочу, чтобы мой жених прошел полный курс выздоровления, то мне придется оплатить его самостоятельно. Так как лечение в земной клинике не входит в полис.
Законник нахмурился, но кивнул, подтверждая:
– Да, так и есть. На астероиде у всех стандартные страховые полисы. В них входит полный спектр медицинских услуг. Но только на астероиде.
Я с жаром подхватила:
– Ну да! Он мне так и сказал. А еще сказал, что медицинское оборудование на астероиде бессильно помочь Пашке полностью восстановится и стать нормальным, полноценным, как прежде. Суммы, что была на счету, немного не хватало. И я подумала, что смогу занять у знакомых до тех времен, пока не найду работу. Потому что Пашка ждать не может. Чем больше проходит времени, тем больше вероятности, что он останется недееспособным инвалидом. Вот и полезла, чтобы посмотреть сколько точно не хватает. А там…
Голос мне изменил. И договорить я не смогла. А законник нахмурился и попросил:
– Покажите!
Я послушно вновь вывела баланс на дисплей и протянула мужчине руку с зуммом. Законник только глянув на цифры, взял меня прохладными сильными пальцами за запястье и начал что-то нажимать. Я открыла рот от удивления, заметив какая информация замелькала на дисплее. Но уточнить что-то не успела. Мужчина вышел из режима просмотра, отпустил мою руку и хмуро спросил:
– Кто еще имел доступ к вашему счету?
– Никто! – Я ошарашенно замотала головой. – А что?
– Вы уверены?
– Абсолютно! Да в чем дело?
– А дело в том, что деньги сняты со счета приблизительно через два часа после взрыва вашей квартире. И они не выведены на другой счет. Иначе бы я смог отследить путь. Их просто обналичили.
Слова мужчины очень медленно проникали в мое уставшее сознание. А потом до меня дошло.
Деньги.
Просто.
Кто-то.
Снял со счета.
Неожиданное известие просто оглушило. Я без возражений, не сопротивляясь, позволила законнику куда-то меня увлечь за собой. Даже не так. Я осознала, что меня куда-то ведут, только когда мы пришли. Словно очнувшись, осоловевшими глазами я огляделась по сторонам и поняла, что мы стоим у терминала регистрации единственного отеля на астероиде. А законник что-то колдует над пультом.
Спустя несколько минут и целого ряда набранных комбинаций, мужчина повернулся ко мне:
– Ну вот. Ваш номер 21 на втором уровне. И ваш он на трое суток. Надеюсь, вам хватит этого времени, чтобы решить проблему с жильем.
Я изумленно и расстроено молча открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Дожилась, посторонние мужчины оплачивают мне ночлег в отеле. Отвратительная, двусмысленная ситуация!
Законник, не дождавшись от меня осмысленной реакции, цепко ухватил меня за запястье с надетым на него зуммом:
– И еще, Мария Михайловна, у вас есть личный счет?
Я ошеломленно моргнула. Личный счет? О чем это он? Мысли в голове путались. Слишком я уже устала. Слишком длинным и насыщенным далеко не самыми приятными событиями был день.
– Мария Михайловна! – Меня слегка встряхнули за руку. – Вы меня слышите?
– А? Нн-да. Слышу. И счет есть. Все забываю его закрыть.
Законник облегченно выдохнул:
– Ну вот и хорошо, что забываете. Откройте его сейчас.
Я непонимающе посмотрела на мужчину, но послушно вывела на дисплей свой личный счет. Законник тут же приблизил свой зумм к моему, цепко удерживая мою руку:
– Не спорьте, Мария Михайловна, и не сопротивляйтесь. В отеле вы будете проживать за счет администрации астероида. Я имею право вас поселить сюда на таких основаниях. Правда, всего на трое суток. А вот со всем остальным… – Мужчина на миг умолк, неприязненно поджав губы. А потом вдруг спросил: – Когда вы ели в последний раз?
У меня перед глазами встало наше с Пашкой последнее утро вместе. Обычно я по утрам обхожусь чашкой простого растворимого кофе и парой тостов. Но сегодня Пашка, словно предчувствуя беду, нажарил целую гору яичницы с беконом…
– Манюнь, хватит сухарями давиться! Съешь-ка что-то посерьезнее!
Я открыла рот, чтобы возмутиться несправедливым обвинением полезных для здоровья тостов из злаковых грубого помола. Такой хлеб выпекали из настоящей муки, доставляемой с Венеры, и стоил он очень дорого. И это была единственная роскошь, которую я себе позволяла. А Пашка был не справедлив.
Парень, воспользовавшись ситуацией, ловко впихнул в мой открытый рот кусок зажаренного до состояния резины модифицированного белка:
– Вот так, хорошая девочка! Моя любимая девочка!
От неожиданности я проглотила то, что мне положили в рот. Пашка обрадовался и крепко меня поцеловал. На его губах был вкус жареного бекона…
Торопливо проглотив подступающие рыдания, я хрипло прошептала ожидающему ответа законнику:
– Сегодня утром, перед работой.
Мужчина хмыкнул:
– То есть, вы хотели сказать, вчера утром.
Я удивленно подняла глаза. А мне продемонстрировали дисплей зумма: новые сутки начались сорок минут назад. Выходит, я почти сутки ничего не ела.
– Мария Михайловна, я перевел вам на счет небольшую сумму. На что-то роскошное ее не хватит. Но вы вполне можете сносно питаться на эти деньги в общественной столовой. И да, я ввел в вашу адресную базу свой номер зумма. Если будут проблемы – обращайтесь, не стесняйтесь. А с вашим общим счетом я разберусь. Не нравится мне эта история. – Законник мне благожелательно кивнул. – Идите уже, отдыхайте. Вам это необходимо.
Законник был прав. Устала я просто смертельно. Но даже с трудом доплетясь до выделенного мне номера, я не смогла заставить себя лечь отдыхать. Номер был действительно очень скромный, крошечный: встроенная откидная койка на одно место, встроенный стол и откидной же табурет подле него. Едва заметная дверь вела в санузел: компактный биоунитаз, такой же компактный умывальник и волновой душ. В закутке с трудом бы поместились два взрослых человека одновременно. И то, при условии, что оба будут щуплыми и невысокими. Да и сам номер больше походил на коробку. Три шага вдоль, два – в поперек. Вот и все доступное мне пространство.
Приняв душ, я с трудом разобралась в допотопном устройстве койки, сняла упаковку с одноразового белья, прилегла, и… И буквально захлебнулась в слезах. Оказавшись в тишине и одиночестве дешевой казенной коробки для ночлега командированных работяг, я только теперь осознала весь ужас свалившихся на меня проблем. У меня не было денег, не было жилья, не было работы, чтобы все это заработать. И не было даже шанса найти это работу. Нужно быть честной хотя бы с самой собой: с клеймом социально опасной мне не доверят даже погрузку мусора. А это была самая непрестижная работа. Традиционно, отходы жизнедеятельности человека вывозились на переработку на отдаленные астероиды. И погрузкой этих отходов занимались дроиды.
Я не раз и не два за свою сознательную жизнь сожалела о том, что сведения о моей семье утеряны. Сама я не помнила, были ли родственники у моих родителей. Слишком мала была, слишком сильным оказалось пережитое потрясение. А родители если и оставляли какие-либо контакты, то их уничтожил взрыв.
И вот теперь я была совсем одна против всех свалившихся мне на голову проблем. Помочь было некому. Утешить и пожалеть тоже. Да я вообще дожилась: мне на пропитание дает деньги посторонний мужчина. От унизительных воспоминаний на щеки плеснуло жаром, а на глазах вновь выступили слезы.
А ведь еще был Пашка. Которому сейчас еще хуже, чем мне. Он вообще может остаться беспомощным и никому не нужным калекой. Не способным обслужить даже себя. Не то, что заработать средства на жизнь. А значит, деньги на его лечение – моя первоочередная задача.
Я прорыдала несколько часов кряду. Давясь слезами в тишине и одиночестве одноместного дешевого номера и отчаянно жалея себя. Заснуть получилось уже где-то под утро. Когда я наконец выплеснула всю скопившуюся на несправедливость судьбы обиду и окончательно обессилела, свернувшись клубочком на жиденьком казенном матрасе.
Во сне ко мне впервые за все время с момента взрыва пришла мама. Лица ее я не видела. Но была уверена, что вот та теплая ладонь, ласково поглаживающая меня по волосам, принадлежит маме. Только мама может с такой нежностью и заботой прикасаться к своему ребенку. И я снова жалела себя и глотала злые слезы обиды.
Утро для меня началось около полудня с сигнала моего зумма, уведомляющего хозяйку о входящем сообщении. С трудом разлепив опухшие от рыданий глаза, я вчиталась в текст. Сообщение было от администрации астероида. И уведомляло меня о том, что судебное разбирательство по взрыву в жилом помещении, принадлежавшем мне, назначено на завтра. И я обязана на нем присутствовать.
Одновременно с официальным уведомлением в мою голову пришло возможное решение всех моих проблем. Все было просто: мне нужно было завербоваться на работу куда-нибудь на освоение дальних колоний. Только там никого не будет интересовать мое клеймо неблагонадежной. А если хорошенько поторгуюсь, то мне выплатят и аванс, достаточный для оплаты лечения Пашки.
Я горько поджала губы. Увижу ли я его еще хоть раз? Вряд ли парень согласится приехать ко мне в колонию. Условия жизни там в десятки, если не в сотни раз хуже, чем на астероиде. А Пашка его ненавидит люто. Я не обольщалась на этот счет. На освоение колоний обычно принудительно отправляли преступников. Так же туда отправлялись те, у кого терять в этой жизни было уже нечего.
Скорее всего, для меня это будет билет в один конец.
«На… требуется… наличие социальной страховки обязательно. Опыт работы от трех лет. Наличие рекомендаций с прежнего места работы предпочтительно.»
Я устало потерла глаза. Пятый час я перебирала объявления о найме на работу на специальном портале. И ничего. Никогда бы не подумала, насколько сложно найти работу в наше время.
Мне еще не приходилось пользоваться услугами межгалактического портала по поиску работы. Из детского дома я выпустилась уже с полученной профессией и с распределением в технический отдел перерабатывающего предприятия астероида. Меня приняли туда без звука даже с отсутствием опыта работы. Как сирота, пострадавшая в катастрофе, я имела на это право. Вообще, детям, оставшихся после катастрофы без родителей и родственников, грех было пожаловаться: правительство сделало все, чтобы мы выросли, ни в чем не нуждаясь, и при выпуске во взрослую жизнь имели не только профессию, но и место работы и жилье. Пашка, выпустившийся на несколько лет раньше меня трудился в лаборатории того же перерабатывающего предприятия и имел крохотную однокомнатную квартиру.
Неожиданно почему-то вспомнился день собственного выпуска. Когда я, взволнованная, сжимая в потной ладошке ремешок сумочки, впервые вышла за двери детского дома, чтобы уже туда не возвращаться. Неподалеку от входа меня ожидал Пашка.
– Манюня, какая ты!..
Во взволнованном голосе парня звучало неподдельное восхищение. Я сегодня едва ли не впервые после того, как осталась без родителей, удобному комбинезону предпочла легкое платье с широкой летящей юбкой. И глаза Пашки при виде меня загорелись восторгом. В два прыжка он преодолел разделяющее нас расстояние и, не обращая внимания на спешащих по своим делам людей, подхватил меня на руки, кружа:
– Машка, ты – красавица! Вот так чтоб теперь и ходила всегда! Я заработаю кучу денег, и у тебя будут самые лучшие платья во вселенной!
Забытая сумочка выпала из моей руки. Я счастливо расхохоталась, вцепившись в сильные плечи любимого:
– Паш, не глупи! Я же техник! Как ты себе представляешь меня в шелковом платье, с диагностом в руках и под брюхом какого-нибудь забарахлившего погрузчика?
– Никаких диагностов! Никаких погрузчиков! Ты вообще не будешь работать! Я сам тебя всем обеспечу! Я… – Пашка вдруг посерьезнел, тяжело сглотнул, поставил меня на тротуар и вопросительно заглянул мне в глаза: – Маш, я тебя люблю… Выходи за меня замуж…
На глаза навернулись слезы, и я сердито смахнула их ладонью. Пашка всегда стремился сделать мою жизнь лучше. Сначала в детском доме, потом, когда выпустился сам, каждое воскресенье таскал мне вкусности и мелкие подарки. Потом, когда выпустилась и я, долго выбирал самое лучшее жилье, доступное на наши деньги, вырученные от продажи его и моей комнат. Пашка умел парой слов и одним цветком из оранжереи астероида устроить мне праздник. Он всегда заботился обо мне. Теперь моя очередь позаботится о нем. Чуть успокоившись, я вновь принялась перебирать объявления о найме на работу.
Вскоре от бесконечных «требуется» в глазах зарябило. Но все это было не то. Пока мне попалось только три более-менее подходящих объявления. Я отложила их на крайний случай. Если больше ничего не найду. Но перспектива удручала. В двух объявлениях обязательным условием был десятилетний контракт. Только по прошествии этих лет я могла получить приличное вознаграждение. А до этого только полное содержание. Меня это не устраивало. Хотя, если больше ничего не найду, то придется просто выпрашивать аванс на лечение.
Третье объявление разыскивало желающих отправиться на колонизацию вновь открытого и активно осваиваемого астероида. Расстояние от него до Земли было невообразимо огромным. А сам астероид пугал. Но контракт предполагал выплату аванса. Поэтому и это объявление я отложила.
Судебное разбирательство растянулось на два дня. И прошло тихо. Все обвинения с меня в итоге сняли, придя к выводу, что я действительно ничего не знала о взрывчатке. Я облегченно вздохнула. Но оказалось, что обрадовалась я рано. Пашке никто не мог задать вопросы. Он находился в искусственном сне в реанимационной капсуле. Его врач предоставил выписку, которая свидетельствовала о том, что пострадавший при взрыве Павел Лебедев не может говорить по причине полученных сильнейших повреждений. И что его гражданская супруга, с которой он проживал под одной крышей, обязалась оплатить лечение Павла в земной клинике по трансплантации и восстановлению поврежденных органов.
Законники удовлетворились тем, что Пашка так или иначе покинет астероид. Судебное разбирательство было закрыто. Но… клеймо неблагонадежной с меня никто снимать не стал. И предписание покинуть астероид в течении суток вступило в действие.
И вот теперь электронное табло, встроенное в стену, беспристрастно отображало хронометр, неумолимо отсчитывающий последние часы моего пребывания на этом проклятом куске космической скалы. А решение проблемы все не находилось. И отчаяние все сильнее стискивало мне горло.
Это объявление портал вывел на мой дисплей едва ли не самым последним в почти бесконечном списке ему подобных. Я подобралась сразу же, как собака, учуявшая след, едва только прочла первые строки:
«На разовую работу для сопровождения груза на дальнее расстояние требуется специалист, имеющий навыки работы с криокамерами для хранения и транспортировки биологически активных материалов. Срок контракта ограничен временем доставки груза…»
Увиденная в конце объявления сумма вознаграждения заставила меня подскочить на месте: денег точно хватало на лечение Пашки на Земле. И, возможно, хватит еще и на недорогое жилье. При условии, что работодатель оплатит мое возвращение. А даже если и не оплатит, это не беда. Найду что-то еще. Надежда на безболезненное решение проблемы расправила во мне свои огненные крылья. Только бы не оказалось, что специалист уже найден.
Трясущимися руками я набрала указанный в объявлении код.
Несколько секунд, пока не произошло соединение, мне показались вечностью. Наконец отозвался сдержанный мужской голос:
– Слушаю.
Я не сразу поняла, что абонент снял трубку просто потому. Что видеоканал был блокирован. Обычно, особенно официальные номера, всегда оставляли видеоканал включенным. Как бы подчеркивая, что у них все прозрачно и они ничего не скрывают. Да и вообще, так было принято. Но я сама в последние дни не желала никого видеть, неизменно отключая видеоканал на зумме, поэтому меня ничего не смутило.
– Говорите.
Словно очнувшись, я смущенно прокашлялась:
– Здравствуйте! Я по объявлению. Вакансия еще не занята?
Мой невидимый собеседник несколько секунд озадаченно молчал. Я уже думала, соединение было разорвано, как услышала тихий недоуменный вопрос в сторону: «А какие еще у нас есть вакансии? Тут девушка по поводу работы…»
Я прикусила кончик языка, ловя рвущийся наружу истерический смешок. Надо же, а я думала, что уже нет на белом свете таких мужиков, которые делят профессии по гендерному признаку.
Что ответили моему невидимому собеседнику, я не услышала. Но спустя пару секунд он осторожно поинтересовался:
– А вы по поводу…
– Техник на разовую работу.
– И … вы… для себя уточняете?
Вопреки всему настроение стало потихоньку подниматься ввысь. Слишком уж забавный у нас выходил диалог.
– Ну да, для себя.
– А ваша специализация? Опыт?
Интервьюер все еще говорил осторожно, словно не верил тому, что слышит. Или подозревал подвох. Но, нащупав привычное направление в нашем разговоре, принялся за свою рутинную работу – интервью соискателя.
– Дистанционное обучение в Центральной Земной Академии Космических Профессий и три года работы на перерабатывающем предприятии астероида RZ-111 в качестве техника-технолога роботизированных систем.
– Да? А почему вы оттуда уволились? – В голосе эйчара слышалось неподдельное изумление. И осторожность. С таких работ обычно просто так не уходят. Накатила горечь.
– Меня сократили. В связи с тем, что предприятие переходит на полную автоматизацию процессов.
Далее последовало еще с десяток стандартных вопросов. Мы изучали данную сторону в академии. Далеко не всем ее выпускникам везло как мне и Пашке сразу после выпуска устроиться на денежную работу. А платили на астероиде неплохо.
В заключении интервью эйчар поинтересовался:
– Мария, вы понимаете, что контракт разовый? Что продления не будет?
– Да, понимаю. Пока меня это устраивает. А можно спросить, почему контракт разовый?
– Да, конечно. – Голос поскучнел. – У нас есть несколько собственных техников-экспедиторов, сопровождающих такие грузы. И обычно один или даже два находятся на месте в ожидании задания. Но в этот раз случилась накладка: никто еще не вернулся из командировки, а нашему старому, проверенному заказчику срочно требуется переправить биоматериал. Такие контейнеры нельзя отправлять без сопровождения, нужно следить за работой консервирующих капсул. Малейший сбой может привести к катастрофе: от порчи материала до заражения местности химией, ядами или вирусами. Поэтому нам срочно нужен техник. Иначе мы потеряем доверие Клиента.
Вот тут я слегка засомневалась. Я, конечно, понятия не имела о специфике работы таких предприятий. Но чтоб вот так, сразу, потерять доверие? Я позволила себе высказать сомнение. Невидимый собеседник замялся:
– Мне вообще-то нельзя об этом говорить, но у нас уже был крайне неприятный эпизод именно с этим Клиентом. Поэтому нам крайне важно в этот раз сделать все в лучшем виде. Да и время поджимает. Поэтому сумма вознаграждения такая большая. А контракт разовый, потому что еще один человек нам в общем-то не нужен. Но, если хорошо себя проявите, то возможно…
Я скептически хмыкнула. Крючок с наживкой был шит белыми нитками. Да и меня пока не интересовала постоянная работа, связанная с командировками.
– Ну что, Мария, вам интересна эта вакансия?
Решиться оказалось сложно. Нет, работа знакомая и трудностей, вопросов не вызывала. Пугало то, что нужно отправиться неизвестно куда. А я свой астероид еще ни разу не покидала.
– Скажите, я могу узнать, как далеко нужно будет отправится?
Эйчар молчал всего секунду.
– Точно планету называть не имею права, простите, Мария, вы должны понимать меня. Но планета входит в состав созвездия Орион.
Я едва не охнула. Это точно не ближайшая, освоенная землянами территория космоса. Это уже один из секторов Звездного альянса. И командировка займет не то, что не одну неделю, а даже не один месяц. Но в больнице лежал Пашка. И ему требовалось лечение в земной клинике. И я решилась.
– Да, я возьмусь за эту работу. Когда и куда нужно явится?
Как бы ни скрывал свои эмоции эйчар, но радость в его голосе не услышать мог только глухой:
– Очень хорошо, Мария! Я проверил вашу квалификацию. У вас отличные отзывы по работе. Будем надеяться, что по возвращении я смогу вам предложить постоянное место. – Я скривилась, но промолчала. Постоянно мотаться по всей галактике? Нет, увольте, не мое это. – Вам надлежит быть в лунном космопорту не позднее, чем через сутки. Успеете?
Я прикинула. Выходило что, времени у меня в обрез. Чтобы успеть вовремя, нужно было уже вылетать. Надеюсь, транспорт найдется. Но вслух я уверенно подтвердила:
– Успеваю.
– Отлично! Контракт подпишите на месте, при получении груза. И одновременно вам выдадут все необходимое для дальнего пути. Ну а вознаграждение получите по возвращении. Дорога будет за счет компании.
У меня увлажнились ладони. Вознаграждение, во всяком случае большая его часть, мне нужно было наперед. Пашку нужно было как можно скорее отправить на землю. Рвано выдохнув, я принялась канючить аванс.
Эйчар в любом случае за такие вопросы не отвечал. Выслушав меня, он озадаченно замолчал почти на целую минуту. А потом попросил подождать на линии. Слушая преувеличенно бодрую музыку, пока рекрутер ходил решать мой вопрос, я с тоской думала о том, что меня, скорее всего, сейчас просто пошлют. Сумма-то немаленькая.
Наконец мой собеседник вернулся. И с фальшивой радостью, под которой проскальзывали нотки недоумения, сообщил:
– Мария, вам повезло! Клиент нервничает, требует скорейшей отправки груза, и поэтому руководство решило рискнуть. Назовите, пожалуйста, свой счет для перечисления аванса.
В горле разом пересохло. Получилось! Теперь с Пашкой все будет хорошо! А там, Бог даст, все наладится. Облизнув пересохшие губы, я хрипло попросила:
– Переведите, пожалуйста, деньги сразу на счет клиники. Чтобы я не теряла на это время.
Эйчар согласился. И я продиктовала реквизиты нашей местной больницы. Доктор Сеттрик говорил, что они сами все решат.
Завершив диалог, я еще некоторое время позволила себе потратить впустую: просто сидела и тупо пялилась на голую, неприветливую стену дешевого казенного номера. Вот и все. Моя жизнь уходит на новый виток. И так стремительно, что у меня даже нет возможности остановиться, перевести дух, осмыслить все, что со мною случилось за пару последних суток. Мне некогда собирать острые осколки памяти. Нужно решать насущные вопросы. И в первую очередь нужно понять: успеваю ли я попасть в Лунный космопорт вовремя? И хватит ли мне денег на билет туда?
Но перед тем, как покинуть навсегда астероид RZ-111, долгое время бывший мне единственным домом, я хотела сделать еще одно дело. Я хотела зайти в больницу, где лежал Пашка. Мне нужно было увидеть его на прощание. Хотя бы через стекло капсулы. Хотя бы одним глазком. Но я просто обязана его увидеть перед дальней дорогой и длительной разлукой, на которые я решилась ради нашего счастья.
***
– А я вам говорю: в реанимационном отделение не место посторонним!
Необъятная тетка с тройным подбородком и на коротких толстых ножках, выглядящих очень смешно в брючном медицинском костюме, решительно перегородила мне проход, не пуская дальше.
– Послушайте, уважаемая, у меня там жених. А мне сейчас нужно уехать и надолго! Я должна его увидеть! Я просто обязана убедиться, что с ним все хорошо!
– Как с ним может быть все хорошо, если он в реанимационной капсуле? Милочка, вы в своем уме? –Цербер от медицины явно надо мной издевался. И даже не давал себе труда скрыть это. Я скрипнула зубами. – Поезжайте с богом, куда вы там собрались! Вернетесь, тогда и повидаетесь! Все, все! Разговор окончен!
И тетка решительно захлопнула дверь перед самым моим носом. От подобной бесцеремонности захотелось взвыть. Я ведь Пашке не чужая! Не кто-то там с улицы. Но и просто так тратить время на сражения с драконом в голубой медицинской пижаме я не могла. У меня его просто не было.
Еще раз с беспомощной злостью окинув запертую дверь, я отыскала в зумме контакт доктора Сеттрика и набрала его.
Доктор долго не отвечал. А когда ответил, его глухой и сонный голос меня разозлил окончательно. Он что, спит там? А как же Пашка?
– Слушаю. Кто это?
– Это Захарова Мария. Здравствуйте. – Я втянула носом воздух, приказывая себе успокоится. Никто в моих бедах не виноват. Тем более, доктор. – Я по поводу Лебедева Павла. Я перечислила деньги на лечение.
Доктор слегка оживился:
– Это очень хорошая новость. Значит, уже сегодня ваш муж будет отправлен на Землю на лечение. Вы молодец, Мария Михайловна! Теперь все будет хорошо.
– Доктор Сеттрик, я хотела бы увидеть Пашу…
– А вот это, дорогая моя Мария Михайловна, совершенно исключено! Ваш муж в реанимационной капсуле! И открывать ее категорически нельзя! – Доктор разволновался вдруг так, что почти кричал на меня. – Вот пройдет курс лечения ваш Паша, восстановит все, что можно, тогда и увидитесь. – У меня навернулись слезы на глаза. В горле встал комок. – А пока даже и не настаивайте! Никто рисковать жизнью больного не будет! Все! Я все сказал! Всего доброго вам, Мария Михайловна!
И доктор Сеттрик безжалостно разорвал соединение, оставив меня стоять у закрытых дверей больничного модуля в полном раздрае.
Время утекало сквозь пальцы, словно песок. Помимо того, что у меня было очень мало времени на дорогу до Лунного космопорта, который в нашем Земном секторе выполнял функцию Межзвездного, истекало время, отпущенное мне администрацией, на пребывание на астероиде после судебного разбирательства. Если не хочу вляпаться в очередные неприятности, то мне нужно торопиться. Кто его знает, какое наказание последует за невыполнение предписания администрации? Вдруг отправят в тюрьму? А я уже аванс на Пашкино лечение взяла… Тогда еще и в мошенничестве могут обвинить.
Я тяжело вздохнула, глядя на больничный модуль. Надо идти. Все равно тут мне больше ничего не светит. Обидно, что Пашку повидать не удалось.
С такими невеселыми мыслями я повернулась спиной к зданию, намереваясь отправляться на космолет, который навсегда изменит мою жизнь, и нос к носу столкнулась с двумя дроидами-законниками. Пару мгновений на считывание моей личности и…
– Захарова Мария, вам было предписано покинуть астероид в течении двадцати четырех часов после вынесения вердикта суда. Вы не выполнили предписание. В соответствии с внутренним сводом правил, которые не противоречат законодательной политике Земного сектора и Звездного альянса в целом, вы будете депортированы с астероида немедленно и отправлены в сторону Межзвездного космопорта. Дальнейшая ваша судьба будет только в ваших руках. Но возвращаться на астероид вам запрещено под угрозой тюремного заключения.
Дроид, которому не нужен воздух для дыхания, размеренно прочел эту длинную тираду, вызвав у меня поначалу злость и даже бешенство. Но услышав, что меня депортируют в Межзвездный космопорт, я прикусила язычок, мгновенно передумав возмущаться. Денег у меня было очень мало. Только то, что дал законник. И пусть аппетита у меня не было совсем, и за время, прошедшее со дня катастрофы, я поела от силы три раза, я все равно сильно сомневалась, что оставшейся суммы мне хватит на билет. Администрация астероида решила эту проблему за меня. Пусть у меня будет не самое удобное место. Зато бесплатно. И я безропотно позволила подхватить меня под руки и увлечь в сторону патрульного аэромобиля.
Впрочем, даже на свое место на космолете жаловаться мне было грех. Может, кому-то эта каморка, размером и «богатством» обстановки до боли напоминавшая мне комнату в отеле, в которой я провела последние трое суток на астероиде, и показалась бы конурой. Но там было все необходимое. Единственным неудобством было то, что до прибытия на Луну мне запрещалось покидать каюту даже для посещения столовой. То есть, меня фактически заперли. Но в каюте был душ, была довольно удобная койка, исправно работали системы кондиционирования и доставки пищи, а также к моим услугам было все информационное поле Земного сектора. Так что плевать я хотела на все ограничения. Мне нужно было освежить в памяти принципы работы с криокамерами в условиях транспортировки и смены климатических поясов, чтобы не подвести своего пусть и временного, но работодателя. Мне некогда было обижаться.
Десять часов полета промелькнули как один час. Я что-то ела, посещала санблок и даже поспала. Но в основном я читала. Со времени моего выпуска из академии появилось много новых технологий и нововведений. В информационном плане уединенная и спокойная жизнь на астероиде, монотонная работа с одними и теми же узлами и агрегатами сослужили мне очень плохую службу. Я начала отставать от времени в знаниях и навыках.
Пришлось закачать себе в зумм все, что так или иначе относилось к теме моей командировки. Да еще и заказала себе, пользуясь тем, что техническая информация на борту космолета была бесплатной, несколько самых свежих обзоров. Тоже пригодятся.
Уже перед самой посадкой в Межзвездном Лунном космопорту, когда на самообразование совсем не оставалось времени, я залезла зачем-то в новостную ленту. Обилие сообщений о катастрофах, нападениях космических пиратов, неучтенном повышении солнечной активности, кражах, похищениях и прочих страшилках вызвало нервный озноб. Куда я лезу? Что меня ждет в этом огромном и враждебном космосе?
Но жалеть себя было некогда. Что случилось, то случилось. Теперь нужно было строить свою жизнь заново. Я вздохнула. Меня ждал Лунный космопорт и встреча с представителем Работодателя. Меня совершенно точно ждали приключения. Надеюсь, хорошие.
Межзвездный космопорт встретил меня шумом и суетой. Непривычная к такой суматохе, я долго стояла и смотрела на это броуновское движение. Не понятно, кто, куда, зачем и с какой целью, но все куда-то перемещаются.
Очнулась я от противного сигнала чьего-то зумма по соседству. И вдруг сообразила, что я тут стою, рот разинувши, а время идет. И, возможно, из-за меня мой работодатель профукает контракт и Клиента. Отвесив себе мысленный подзатыльник, я набрала предоставленный мне эйчаром номер.
И снова сработал только аудиоканал. Может, в этой организации так принято? Типа, я без разрешения не вламываюсь на чужую территорию? Ответил мне хриплый, словно простуженный голос, весьма нелюбезно буркнув:
– Если это ты, Джонни, то катись к дьяволу. Для тебя работы нет и не будет.
В первый момент я смутилась. Неужели ошиблась какой-то цифрой? Но потом поняла, что, возможно, это какой-то бывший работник просится назад, на ту фирму, куда я устраиваюсь на работу. А если люди хотят назад, значит, там не так уж и плохо. И где-то есть еще хуже.
– Здравствуйте. Это Мария Захарова. Техник по сопровождению криокапсул. Вам должны были сообщить.
С той стороны эфира кто-то озадаченно крякнул:
– Баба?
Мне стало обидно. Сам он баба:
– Девушка. Попрошу без оскорблений.
Простуженный смутился:
– Прости… те… Я не хотел оскорбить. Просто за такую работу не всякий мужик возьмется.
У меня невольно вырвался вздох:
– Не у каждого мужика и обстоятельства такие будут, как у меня.
Хриплый поддакнул:
– Ну да, ну да, за такую работенку только от безысходности и берутся. Ну что, когда груз будешь… будете принимать?
– Я только что сошла со звездолета. Сколько у меня есть времени?
Простуженный ответил почти без запинки:
– Лайнер в систему Дельта стартует через два часа. По-хорошему, лучше уже сейчас принять тебе… вам груз и отправляться на посадку. А там, если время останется, тогда уже и распоряжаться им по своему усмотрению.
Я чуть передернула плечами. Время мне нужно было для того, чтобы хотя бы попытаться обзавестись личными вещами. Я нахально тиснула из гостиничного номера пару одноразовых полотенец и крошечный тюбик шампуни. Но этого было бесконечно мало. Отправляться в путь только с тем, что было на мне, не хотелось. Денег не было. И я рассчитывала найти на Луне благотворительную организацию.
На астероиде представительства благотворителей не было. В этом не было нужды. Но нам в детском доме рассказывали, что почти на любой планете есть такие офисы, где за просто так нуждающийся человек мог получить предметы первой необходимости. Вот я и рассчитывала на то, что со мной поделятся хотя бы предметами гигиены. Но выходило так, что времени на поиски офиса не было.
– Хорошо. Говорите, куда мне подойти.
Хриплый простуженный голос подробно объяснил, как пройти к техническому ангару номер две тысячи четыреста пять, который на Луне арендовала его организация. В офисе при этом ангаре мне и предстояло подписать контракт окончательно.
В ангаре меня встретили двое. Один – высокий, очень худой, прямо как зубочистка, и бледный. Строгий деловой костюм на нем выглядел неуместно. А темно-синяя сорочка с пуговицами, расстегнутыми у горла, еще сильнее подчеркивала его бледность. Только когда он схватил меня за кисть и затряс ее в приветствии, я поняла, что передо мной инопланетник. У людей просто не было такой узкой и гибкой кисти с непомерно длинными пальцами в количестве четырех штук. А еще именно с ним я разговаривала по зумму. Парень не выглядел больным. Но при этом хрипел так, словно у него ангина на последней стадии.
Второй тоже оказался не землянином: низенький, не более полутора метров ростом, коренастый и очень широкоплечий, он обладал оливковой, даже с некоторой зеленцой, кожей и темными миндалевидными глазами, красоте которых могли бы позавидовать самые красивые землянки. Я любовалась лицом коротышки ровно до тех пор, пока он не открыл рот:
– Чего уставилась? – Я считала, что хрипит его напарник? Да бросьте! Предыдущий голос был просто райской музыкой по сравнению с ржавым скрипом этой глотки. – Хторнов никогда не видела? Дура!
Мне стало неловко от того, что меня поймали на откровенном разглядывании инопланетника. И неприятно от оскорбления. Но я промолчала. Не мне тут командовать.
Хриплого и элегантного звали Игган. Расу свою он не назвал, а я постеснялась спросить. И без подсказок вспомнить такую я не смогла. Вероятно, мы ее просто не проходили на расоведении. Ведь предполагалось, что мы всю свою жизнь проведем на астероиде. Я горько усмехнулась своим мыслям, одновременно слушая пояснения Иггана.
Оказалось, что мне полагались командировочные – Игган передал мне платежный чип и пояснил:
– Дорога дальняя, пересадок много. Билеты будешь покупать сама. Будешь ориентироваться по обстоятельствам. На такое расстояние невозможно все предусмотреть. Может, логисты тебе забронируют место на космолете, а он где-то застрянет. Или пираты бомбанут его. В общем, маршрут на твоей совести. Шефу главное, чтобы быстро, без проволочек. Ну и для жизни что нужно, тоже фирма оплачивает. Снять наличность или перевести на другой счет с этого чипа нельзя. Роскошь тоже не купишь. А вот куртку или обед – это запросто. Отчет сразу идет финансистам на центральный сервак. Но я тебе скажу так: у нас все автоматизировано. И кто-то из финансистов в твои отчеты сунет нос только тогда, когда система просигнализирует, что ты купила что-то сверх лимита. Например, выпивку. Это нельзя. Захочешь поднять себе настроение – это за собственный счет.
Я повертела в руках чип и решила сразу признаться:
– Мне много кой-чего нужно. У меня из вещей с собой только то, что на мне надето.
Игган пренебрежительно отмахнулся четырехпалой рукой:
– Если все будешь брать недорогое, то никому и дела не будет до того, что ты купила.
Мне стало немного легче дышать. Но все же нужно было хотя бы примерно выяснить лимиты.
– Игган, я тебя поняла. Но все же: сколько примерно я имею права тратить на себя?
Инопланетник остро на меня глянул:
– Обычно наши экспедиторы умещаются в лимит семьсот- девятьсот кредитов в месяц на пропитание и личные нужды. Но до тысячи еще безопасно. Превысишь – тобой заинтересуется финансовый отдел. И если сочтет, что деньги потрачены на роскошь, то лимит будет урезан. – Я облегченно выдохнула. Мое весьма неплохое жалование на астероиде составляло двести двадцать кредитов в месяц. И я еще умудрялась что-то откладывать. Главное, чтобы билеты были не слишком дорогими. Игган зорко на меня глянул и добавил: – Стоимость билетов сюда не входит. На билеты ты можешь тратить столько, сколько будет нужно. Это оплачивает Заказчик.
От облегчения у меня даже голова закружилась. А Игган хлопнул меня по плечу:
– Ну что, красотка, идем осматривать груз и подписывать передаточный договор?
Контейнеров, которые нужно было доставить в систему Ориона, оказалось два. И оба самой последней модели. Я тихо порадовалась своему решению освежить полученные в академии знания и с интересом осмотрела оба. Один из контейнеров, размером с пару моих кулаков, серебристый, с монитором во всю боковую стенку и ручкой для переноса сверху, не подавал признаков жизни. Оказалось, что это пассивная криокамера. То есть, погруженный в заморозку с помощью стационарной установки материал был биологически не агрессивным и не требовал особого режима температур. Для спокойной транспортировки требовалось только не открывать хранилище, и проблем не будет.
Второй короб больше напоминал допотопный гроб черного цвета. Да и по размерам подходил. Два дисплея и куча кнопочек как бы намекали, что с этим грузом гемора не оберешься. Там точно что-то опасное, условно живое и агрессивное. И его было много. Контейнер был таких размеров, что в него спокойно мог улечься взрослый человек. Если он, конечно, был щуплым и не высоким. А если шутки в сторону, то в таких капсулах обычно перевозили заготовки под биороботов. На Земле, и тем более на астероиде, такие не использовались. Это были работники в космосе для дальних экспедиций. Они спокойно могли работать в условиях повышенного излучения, агрессивной и опасной окружающей среды и даже некоторое время в открытом космосе. Правда, если верить тому, что я читала, недолго.
Мои невеселые выводы подтвердил и Игган. Весело скалясь, он аккуратно взял меня за запястье, и, получив разрешение, закачал мне в зумм довольно объемный файл, пояснив это просто:
– Инструкция по температурным режимам и непредвиденным ситуациям.
Я содрогнулась, представив, как происходит авария и агрессивная биосреда вырывается наружу прямо в космолете, в глубоком космосе:
– Лучше давай без непредвиденных ситуаций!
Игган тотчас посерьезнел:
– Само собой. Каждая такая ситуация – это потенциальный штраф от Заказчика, потеря прибыли, а в самом худшем случае и потеря Клиента. Вот для этого, чтобы помочь избежать подобных ситуаций, и составляются инструкции. – И тут же широко улыбнулся: – Не переживай, эта малышка, – Игган покровительственно похлопал ладонью по крышке капсулы, едва не задев какую-то кнопку, – сверхнадежна. Время автономной работы составляет два условных года*. Опасность составляют только грузовые работы при пересадках. Не везде погрузочные работы выполняют дроиды, в которые можно заложить программу. На отдаленных планетах куда дешевле нанять грузчиком живого, чем дроида. А живые не всегда аккуратны. Вот на этот случай и нужны экспедиторы – присмотреть и поправить, в случае чего.
Игган еще раз широко улыбнулся. И я с некоторым изумлением заметила у него во рту… клыки. По спине пробежал холодок. Стало понятно, что мне срочно нужна хоть какая-то информация по расам. Совершенно очевидно, что в академии нам данную дисциплину преподавали слишком уж поверхностно. А в свете того, что меня ожидают встречи непонятно с кем, эти знания тоже неплохо бы подновить. Я только что на собственном примере убедилась в правоте поговорки одного из преподавателей академии: «Знания – сила». Зная характеристики новейших криокамер, я смогу избежать возможных неприятностей. Зная особенности рас, я смогу обходить стороной тех, кто способен доставить мне проблемы.
– Ну что, справишься? Еще не поздно отказаться! Вернешь аванс, и все дела!
Веселый оскал Иггана стал раздражать. Неприятной новостью оказалось то, что он знает про мою долговую кабалу. А значит, знает, мерзавец, что отказаться я не могу, и тонко издевается.
Я постаралась принять самый непринужденный вид, на который была способна. И с уверенностью, которую не чувствовала на самом деле, ответила:
– Естественно справлюсь! Голова на месте, руки тоже.
– Ну тогда пошли подписывать бумажки. Наш шеф их очень любит. Так что не пугайся, подписей придется поставить много.
Игган, конечно, несколько сгустил краски. Документы давно уже никто не распечатывал на бумажных носителях. Да и на пластиковых тоже. Все хранилось в электронном виде. И так же и подписывалось. В одном инопланетник не соврал: подписей действительно пришлось ставить очень много. В какой-то момент я даже неуклюже пошутила, что так много расписываюсь, потому что приобретаю в собственность отдельный астероид. Игган и оставшийся безымянным хторн переглянулись так, словно им одним была известна некая тайна.
Поначалу я внимательно читала все, что подписываю: инструкция по безопасности при работе с криокапсулами, инструкция по работе с агрессивными средами в условиях открытого космоса, инструкция по безопасности при работе с биоматериалом в условиях космических полетов. Там не было ничего из ряда вон выходящего. Стандартные формулировки, общие фразы, общеизвестные постулаты. Потом договор о найме на работу. Я очень внимательно его прочитала. Но там тоже было все стандартно. Единственное отступление: прописано получение мною аванса и куда он перечислен.
Следом шли файлы о корпоративной ответственности и неразглашении. Обычные скупые фразы, почти слово в слово повторяющие те, что я подписывала при трудоустройстве на перерабатывающее предприятие астероида. Ничего не значащие «бумажки», которые тем не менее приходилось подписывать каждому, кто устраивался на работу. И не важно куда: на маленькую местечковую фирму или в огромную межзведную корпорацию.
При трудоустройстве на астероиде я скрупулезно вычитывала каждый файл, чем вызвала стойкую неприязнь местного эйчара. Сухие, казенные фразы, как ни странно, отложились на подкорке. И сейчас, читая договора и инструкции, я узнавала формулировки.
Спустя какое-то время и энное количество самых разнообразных файлов мне надоело читать все, до последней буквы. Все равно информация была одна и та же. Словно нынешний мой работодатель одолжил инструкции у прошлого работодателя. И я начала просматривать файлы по диагонали.
Последним шел договор об материальной ответственности и передачи мне на экспедицию двух криокапсул. Пунктов в документе было до неприличия много. Шрифт мелкий, убористый. Но я честно начала читать. Однако и тут оказались все те же общие сухие фразы. Только были проставлены мое имя, наименование нанимающей меня организации да маркировка груза. «JWYiCO» мне ни о чем не говорило. Но это и понятно. Сколько всего транспортных фирм в галактике и жизни не хватит, чтобы пересчитать.
На третьей странице я начала читать по диагонали. Бегала глазами по строчкам, не особо вникая в смысл. Какая разница? Все равно все стандартное. Более-менее внимательно просмотрела только параграф о своей ответственности. Но и там не было ничего нового. Поэтому концовку я уже почти не читала, с облегчением поставив внизу свою подпись.
Глаза Иггана сверкнули. Он хлопнул меня по плечу:
– Ну все. Теперь это твой гемор. И советую поторопиться. Через полтора часа отправляется лайнер в нужном тебе направлении. Пропустишь – вывалишься из графика. Потому что следующий будет только через сутки. И прими маленький совет: – я серьезно кивнула, показывая, что я само внимание, – старайся строить маршрут так, чтобы меньше пересаживаться. Пусть тебе будет не так удобно на грузовом транспорте, зато ты меньше будешь волноваться о том, что при погрузочных работах какой-то тупица нечаянно ткнет не в ту кнопку.
Я остолбенела:
– Они же вообще не имеют права тыкать какие-то кнопки!
Хторн презрительно фыркнул. А Игган опять улыбнулся:
– Именно. Но следить за этим тебе. И лично я сократил бы такие ситуации до минимума. Гораздо лучше спокойно валяться пусть и на неудобной койке, и знать, что груз надежно закреплен и его никто не трогает, чем стоять, наблюдать за действиями нарочно неуклюжих грузчиков, рассчитывающих на дополнительную мзду. Кстати, такие операции незаконны, и проводятся только наличным расчетом.
Я уловила тонкий намек Иггана. Умасливать грузчиков мне придется из собственного кармана, так как снять наличные я не смогу. А так как у меня в кармане ветер свищет, то вывод очевиден: взятки гипотетические грузчики не дождутся.
Потянулись однообразные и в чем-то даже унылые дни моей командировки. Лайнер, на котором я вылетела из Лунопорта, принадлежал расе чивасов и был рассчитан на богачей экстра-класса. Чивасы были человекоподобной старой расой, одной из первых пяти, которые образовали первоначальный Альянс. Все это я подробно проходила в школе на уроках истории, а потом и в академии на расоведении. Согласно нашим учебникам, семьдесят пять процентов взрослого населения чивасов владело несметными по меркам землян богатствами и давно уже переложило всю рутинную работу и на менее удачливые и менее обеспеченные расы, щедро их за это вознаграждая.
Одной из причуд чивасов был отказ от обслуживающего персонала в лице дроидов. Помню, как в школе девчонки мечтали, что устроятся горничной в дом к какому-нибудь чивасу. Он заметит новую работницу, влюбится и женится.
Не самом деле чивасы никогда не женились на представителях других рас. Хоть они и были полностью человекоподобными внешне, их геном сильно отличался от земного. Потомства в такой паре никогда бы не было. А для чиваса это самая страшная катастрофа: умереть, не имея кому передать свое состояние. Именно поэтому мечты моих одноклассниц заранее были обречены так и остаться мечтами. Хотя, была и оборотная сторона у таких планов: домашние работники чивасов по меркам Земли получали жалование, сопоставимое разве что с жалованием президента планеты. И для землянок попасть на такую работу было пределом мечты даже в финансовом плане.
Хоть звездолет и принадлежал чивасам, в составе команды не было ни одного представителя этой расы. Даже капитаном был ингварец. И я неделю привыкала к его бирюзовой коже и прозрачным, как стекло, глазам.
Основную часть рабочих специальностей в команде занимали хторны. Эта низкорослая коренастая раса была очень многочисленна. Злые языки сравнивали хторнов с древней расой китайцев на Земле: такие же многочисленные, небольшие ростом, зачастую щуплые, и очень трудолюбивые. Правда, согласно земной истории, древние китайцы были очень дружелюбными и открытыми для общения. Хторны же напротив, ходили мрачными, замкнутыми и нелюдимыми. Общались только с себе подобными. С остальными – по необходимости. Впрочем, все это я уже испытала на себе с хторном, который в паре с Игганом выдавал мне груз.
Все это, и многое другое я вычитала в «Справочнике по расам для косморазведывательных экспедиций», который я скачала из сети. Сразу после отлета я занималась тем, что планировала свой дальнейший маршрут. Раньше я с этим не сталкивалась, но как оказалось, подобные мероприятия рекомендуется просчитывать заранее. Чтобы не остаться без места на борту. Учитывая мое, довольно редкое направление, такое вполне могло случиться. У меня озноб по коже пробежал, когда я, после длительных раздумий, забронировала билет на следующий лайнер, на который мне придется пересесть после того, как расстанусь с роскошной обителью чивасов. Раздался сигнал, что кредиты перечислены и бронь на билет подтверждена и закреплена за мной. И сразу после этого система обновилась и с убийственным равнодушием сообщила, что билет был последний. Следующий звездолет в этом направлении ожидался через две недели.
Я похолодела. В мой контракт был заложен стандартный месяц на все форс-мажоры. И мне этого показалось даже много. Но если уже в самом начале пути есть такие сюрпризы, то месяца мне может не хватить. Для себя я решила не тянуть кота за хвост, и передвигаться с максимальной доступной скоростью. Пусть в ущерб моему комфорту. Главное, создать себе подушку безопасности, запас времени на всякий непредвиденный случай.
После того, как я уладила все дела с маршрутом на ближайшие пару месяцев, я заскучала. Оказалось, что почти все пассажиры – это либо бизнесмены разных форматов, мастей и рас, либо богачи, подобные чивасам. И на меня этот контингент смотрел с презрением и высокомерием домохозяйки, на чью стерильно-чистую кухню невесть каким образом заполз таракан. Вроде и убить жалко, божья тварь все-таки, и оставить жить немыслимо, от такого соседства передергивает от омерзения.
Общаться со мной не желал никто. Категорически. Все, что мне оставалось, это прогулки по лайнеру, просмотр фильмов и передач по галасети, и чтение. Вот я и гуляла, рассматривая окружающих. А потом с увлечением рылась в справочнике и изучала особенности увиденных рас. Иногда открытия были самыми ошеломляющими. Тех же чивасов мы довольно хорошо изучали в школе и академии. Но только углядев нежно салатовую гладкую кожу и серебристые волосы одного из представительных бизнесменов в костюме, явно сшитом на заказ, я узнала, что так выглядят чивасы, которым до завершения жизненного пути осталось совсем немного. Проще говоря, эта надменная раса зеленеет за несколько лет до смерти.
Однажды, прогуливаясь по палубам, я заметила группу возбужденно жестикулирующих мужчин в дорогих костюмах и принадлежащих к разным расам. Мне стало любопытно, что произошло. На безопасном во всех смыслах лайнере чивасов в принципе не могло произойти ЧП. От тоски я впитывала любую информацию, стараясь по максимуму занят голову днем, измотать себя, чтобы в ночные часы не таращиться в потолок каюты, а спать.
Подобраться совсем уж близко к группе не получилось. Мне не хотелось лишний раз обращать на себя внимание и ловить пустые взгляды. Словно я не человек, а ничего не значащая мокрица. Но и тех обрывков разговора, что я услышала, хватило, чтобы понять: вся эта группа присутствовала на каком-то не то съезде, не то конгрессе, посвященном развитию межзвездной экономики. И у одного из присутствующих на этом мероприятии прямо из охраняемого отеля украли дочь, пока любящий папочка просчитывал вместе с другими возможности дополнительного заработка кредитов.
Я разочарованно фыркнула. Нет, неизвестного ребенка мне было жаль. Но подобные новости меня никогда не интересовали. И я рассчитывала услышать что-то поинтереснее обычных сплетен. А у меня не осталось сомнения: бизнесмены сплетничали, обсуждая систему безопасности отеля и сумму, на которую влетит его незадачливый собственник. Ничего нового или интересного для себя услышать мне не удалось.
К концу моего пребывания на лайнере чивасов я почти полностью изучила справочник по расам и была готова взвыть от тоски. За все время, а это почти три недели, я не сказала вслух и десятка фраз. Просто потому, что разговаривать сама с собой я еще не была готова. А других слушателей у меня не было. Надеюсь, на следующем звездолете, который был обычным рейсовым лайнером, будет в этом отношении полегче. И я найду себе собеседника.
Кто ж знал, как я вскоре буду тосковать по скуке и одинокой роскоши лайнера чивасов.
На стандартном межзвездном лайнере «Ольсеппо» чивасов не было. Ни одного из почти тысячи пассажиров и команды. Да и откуда им тут было взяться? Чивасы уважали роскошь, комфорт и свободу передвижений. А «Ольсеппо», грузопассажирский межзвездник класса А, был спланирован так, чтобы каждым квадратным сантиметром приносить пользу. Даже каюты, хоть и были индивидуальными, имели размер коробки из-под обуви: полтора метра в ширину, и два с половиной в длину. И помещали в себе только самое необходимое: кровать, стол и табурет, санузел и маленький шкафчик для вещей. Все компактное, откидное, безликое. Разложив в первый вечер на «Ольсеппо» кровать, я обалдела: места в каюте не осталось. Только узенькая полосочка сбоку в качестве прохода к санузлу. Вдруг ночью приспичит?
Не удивительно, что в таких условиях народ предпочитал тусоваться на палубах и в столовых. Поначалу я была от этого в восторге. И отчаянно крутила головой по сторонам в поисках компании для разговора. Да и просто было очень любопытно, что собой представляют живые инопланетники.
Мне хватило всего пары часов, чтобы разочароваться в окружающих. И еще часа, чтобы найти неприятности на свою голову.
Очень быстро выяснилось, что контингент «Ольсеппо» – это рабочие разных мастей, немного авантюристов и чуть-чуть существ, которых я вообще не смогла идентифицировать. Например, странный темноволосый тип, за которым я наблюдала все первое утро на «Ольсеппо». По внешнему виду – типичный землянин. Узкое худощавое лицо, смуглое, как будто он полгода загорал с утра до ночи, гладковыбритое. Черные, как ночь, даже на вид жесткие волосы давно просятся их подстричь. Или хотя бы причесать. Я не могла понять, почему мужчина, которому явно мешались растрепанные космы, не хочет их хотя бы убрать под заколку или повязку. Балахонистая одежда, больше похожая на тюремную робу (я сама не знала, почему эти пыльно-серые тряпки отнесла к подобной униформе), болталась на его плечах, как на перекладине. А еще Смуглый, как я его про себя окрестила, не снимал солнцезащитных очков даже в плохо освещенных помещениях. И что он только видел?
Наблюдая за невозмутимо поглощавшим свой завтрак Смуглым, я столкнулась взглядом с представителем расы шаризов. Эти человекоподобные существа со змеиным геномом были агрессивны и очень опасны. Мы проходили их в академии. Тогда преподавательница, содрогнувшись всем телом, нервно посоветовала нам обходить шаризов, если где-то встретимся, десятой дорогой. Особенно это касалось молодых девушек.
Тогда я просто пожала плечами. А сейчас предостережение всплыло в голове, и я торопливо отвернулась от змееныша. Но успела заметить, как парень, а иначе его назвать было нельзя, слишком молод, нахально мне подмигнул и облизнулся длинным, по-змеиному раздвоенным языком.
Быстро проглотив собственный завтрак, я сбежала. Смуглый тоже исчез. А в компании Змееныша я чувствовала себя неуютно. В каюту возвращаться не хотелось. Что там делать? Пялится в стандартный серый потолок и читать информацию с зумма? Лучше сходить в грузовой отсек, проверить надежно ли закреплены контейнеры с грузом. А то что-то местным погрузчикам у меня веры нет. Заодно поглазею на корабль по дороге.
Сказано – сделано. Я забежала в каюту, взяла теплую куртку. В коридорах и переходах «Ольсеппо» было довольно прохладно. А в грузовом отсеке наверняка откровенно холодно. Утеплившись, я отправилась проверять состояние вверенного мне груза.
Против всех моих опасений капсулы были закреплены аккуратно и надежно. Проверив показания датчиков и крепления, я с любопытством оглядела весь отсек. Он был небольшой, поделенный на отдельные индивидуальные боксы, предназначенные для ручной клади и грузов с особыми условиями транспортировки. Поскольку на лайнере в основном присутствовал народ непонятно-рабочего назначения, отсек не был заполнен даже на четверть, и осмотр много времени не занял. Разочарованно вздохнув, я отправилась искать развлечение в другом месте. Идиотка!
На выходе из отсека, едва только дверь отползла в сторону, меня встретил сокрушительный удар в грудь. Легкие сразу словно схлопнулись. Воздуха не стало. Перед глазами поплыли противные багрово-дымчатые круги. Почти ничего не соображая от боли и недостатка кислорода, я улетела обратно в грузовой отсек.
Пока я пыталась хоть как-то привести в порядок свое тело и восстановить возможность нормально дышать, в тишине отсека раздались едва слышные шаги. Над моей несчастной головой прозвучал вкрадчивый вопрос с легким шипящим акцентом и едва уловимыми нотками горячей злости под тонким налетом доброжелательности:
– Уже уходишь? Ай-яй-яй! Как же так? Назначить свидание назначила, и тут же передумала! Порядочные девочки так не поступают!
Способность нормально дышать медленно, но восстанавливалась. Через какую-то минуту я уже не хватала кислород ртом, как выброшенная на берег рыба. Зрение тоже прояснилось. Я осознала, что сижу на полу, опираясь руками назад. Но дышать все еще было больно. Особенно, на вдохе. Пришла нехорошая мысль, что у меня может быть перелом ребер.
– Ну что ты молчишь?
Я медленно перевела взгляд вверх, впрочем, уже понимая, что увижу. Вернее, кого. Надо мной, гнусно ухмыляясь тонкогубым ртом, стоял шариз, подмигивавший мне на завтраке.
Я оцепенела, едва дыша и лихорадочно пытаясь найти выход из положения. Вляпалась, так вляпалась! И вокруг ни единой живой души! Как по заказу!
– Ты долго будешь молчать? Впрочем, не важно. Молчи дальше. Так даже лучше. Не люблю шумных и болтливых.
Перед глазами мелькнула гибкая серо-голубая кисть шариза, и меня за воротник, как нашкодившего котенка, вздернули на ноги. Ребра пронзила нестерпимая боль. И я не выдержала, захрипела полузадушено, стараясь не обращать внимания на боль в поврежденных ребрах:
– Вы что-то путаете! Я не назначала вам свидание! Отпустите, мне больно!
Шариз растянул тонкие губы в мерзкой улыбочке и притворно удивился:
– Как не назначала? А кто мне глазки строил за завтраком? Я думал, что дырку на мне провернешь. Неужели тебя, малютка, никто не научил, что так откровенно таращится на мужчину означает только одно – ты предлагаешь себя ему для удовольствия!
Шипящие слова шариза судебным приговором для меня упали в тишину грузового отсека. По спине пробежала ледяная струйка. Как ни пыталась, я не могла вспомнить ничего толкового или полезного из уроков расоведения. И от отчаяния просто забилась, забарахталась в тисках чужих рук.
Наверное, я что-то задела рукой или ногой. Какую-то чувствительную точку на теле инопланетника. Потому что его лицо, и без того серовато-голубое, вдруг стало пепельным. Из него мгновенно ушли все краски. А без того узкие губы, поджавшись, исчезли с лица окончательно. Он вздрогнул всем телом, на мгновение ослабляя жесткий захват на мне. Но воспользоваться свободой я не успела. Прежде, чем я успела осознать, что к чему, шариз зашипел на весь грузовой отсек, как змея, которой наступили на хвост:
– Ах ты сучка! Дрянь инопланетная! Шлюха вонючая! Я научу тебя покорности!
У меня все внутри заледенело от потока грязных, ничем не заслуженных оскорблений. Но оказалось, что это были только цветочки. Немного оправившись, не переставая ругаться на всеобщем и что-то шипеть на своем языке, шариз легко поднял меня вверх, сжимая мое горло одной рукой, окончательно перекрывая доступ кислороду к моим измученным легким. Перед глазами запорхали бабочки цвета свежей крови. В ушах загудело. А когда я почти потеряла сознание, проклятый шариз снова меня швырнул. На этот раз о стенку.
Последнее, что я запомнила – это ослепляющий взрыв боли во всем теле.
– Ну давай уже, открывай свои красивые глазки!
Я растерянно прислушалась к странно посвистывающему мужскому голосу. Кто он? Где я? И почему так болит все тело? Особенно голова. Веки словно свинцом налились.
– Да очухайся уже ты! – Вместо посвистывающих возбужденных ноток в голосе прорезалось раздражение. – Я долго буду ждать?
Как послушная девочка я попыталась открыть глаза. Получилось далеко не сразу. А потом еще несколько секунд я пыталась сфокусировать зрение. Серая реальность почему-то плыла перед глазами. Даже не раздваивалась или троилась, нет. У меня было такое ощущение, что я пыталась смотреть через очень сильную линзу. Картинка перед глазами расплывалась уродливыми кляксами. Думать мешала сильная головная боль.
– Ну наконец-то! – В посвистывающем от возбуждения голосе прорезалось не то предвкушение, не то ликование. – Секс с бесчувственным телом никогда не входил в число моих любимых!
Секс? Он сказал секс?!
От потрясения вся тяжесть из век пропала и зрение сфокусировалось само собой. Надо мной склонилось облизывающееся лицо шариза. При виде тонкого юркого языка на его губах меня передернуло. И я на одних инстинктах попыталась отпихнуть от себя мерзкого инопланетника. Не ожидавший атаки от девчонки, находящейся в полубессознательном состоянии, шариз скатился с меня в сторону. И я разом осознала две вещи: оказывается, мерзавец лежал на мне, а я сразу этого и не поняла. А второе – из его расстегнутых штанов огромным дрыном торчал налитый кровью член, тыча на меня синюшной головкой.
– Ах ты дрянь! Мерзкая самка шлихта!
Шариза просто перекосило от бешенства и он, не смотря на расстегнутую ширинку и приспущенные штаны, легко вскочил на ноги. И тут же потянулся ко мне.
От осознания того, что сейчас произойдет, мне в кровь впрыснулась огромная доза адреналина. Сердце мгновенно застучало в груди, как паровой молот. Боль была забыта мгновенно. Но я не придумала ничего лучше, кроме как завизжать во всю мощь моих легких. С детства на эмоциях тембр голоса у меня менялся. В такие секунды Пашка, затыкая уши, в шутку грозился сдать меня в аренду, если с сигнальной сиреной на астероиде что-то случится.
Заорала я очень удачно. Прямо в ухо насильнику. Отчего тот, что-то прошипев и скривившись, мгновенно выпустил меня из своих цепких лап, схватившись за пострадавшее место. Удержаться на ногах я не сумела. И пусть высота была просто смешной, как только шариз меня уронил, я кулем повалилась на пол, со всей дури впечатавшись коленями в листы металла, покрывающие пол грузового отсека. Перед глазами снова взорвался фейерверк огненных искр. Теперь к боли, мучающей мою несчастную голову и каленым железом жгущую ребра, добавилась еще и боль в поврежденных коленных чашечках. Надеюсь, там не трещина, и я смогу встать на ноги.
Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя и собраться с духом. Спасительная дверь из отсека была всего лишь в трех метрах от меня. Нужно было только встать на ноги и преодолеть их, заперев за собою люк. Потом санчасть и капитан. Пусть разбирается со своим сбрендившим пассажиром. Но я не успела не только пройти эти метры, я не успела даже встать на ноги.
Мой противник оказался сильнее и живучее. Он быстрее пришел в себя после звуковой атаки. А я все еще стояла на коленях, опираясь одной рукой о пол. И пыталась выпрямиться. Жалкие, бесполезные потуги. Я это поняла в ту секунду, когда инопланетная тварь, не могу таких называть мужчинами, рывком подняла меня в воздух. Больше шариз со мной не миндальничал.
Хотя и предыдущие его действия нельзя было назвать излишне деликатными, теперь же подонок просто озверел. На меня посыпался град ударов. И очень скоро мое сознание словно раздвоилось. Одна часть меня с тоской наблюдала за происходящим как бы со стороны. А вторая… Вторая часть меня была занята тем, что пыталась удержать мое сознание. Я словно бы понимала: отключусь, и мне конец. Шариз меня просто убьет.
– Ну что, довольна? Ты этого добивалась?
Реальность для меня давно расслоилась на какие-то непонятные пласты. И я не сразу поняла, что мерзкий инопланетник уже перестал меня избивать, и сейчас просто прижал к стене закрытого бокса с грузом, зажав мои запястья в кулаке у меня над головой.
– Любишь пожестче, да? Так сразу бы и сказала! Вот так нравится? Или еще жестче хочется?
Раздался треск рвущейся ткани. В мою шею больно впился жесткий воротник куртки. И по груди прошелся холодный воздух. Неужели он вот так просто, не напрягаясь, разорвал куртку и эластичный свитер под ней? Оказалось, да. Потому что в следующий момент на мою левую грудь легла холодная, чуть шершавая ладонь и больно сжала. Дыхание шариза, и без того не бывшее спокойным, и вовсе стало рваным, хриплым:
– Ух! Какая ягодка!
Сосок сжали чужие пальцы, чуть-чуть покрутили:
– Нравится? Да? А вот так?
И ублюдок сдавил мне вершинку груди пальцами, словно стальными тисками.
Эта боль была такая, что я разом забыла про все: раскалывающуюся голову, горящие огнем ребра, множество крупных и мелких травм, и заорала вновь, срывая голос.
К несчастью, выродок предвидел подобную ситуацию. И за мгновение до того, как из моего горла вырвался первый звук, просто зажал мне рот ладонью. Захлебываясь слезами и рыданиями, я попыталась прокусить проклятую ладонь, едва уловимо пахнущую то ли болотом, то ли сыростью. Но зубы просто соскальзывали с чужой плоти. Словно она была покрыта чешуей.
Сил сопротивляться оставалось все меньше. Что я могу против сильного инопланетника? Все тело – один сплошной оголенный нерв. Мне было больно даже от того, как он просто удерживал меня у стены, вжимая спиной в ребристый металл переборки. Медленно гаснущее сознание неохотно отмечало алыми вспышками боли места, куда урча то ли от злости, то ли от удовольствия, вгрызался выродок. Я отчаянно молилась о том, чтобы поскорее потерять сознание. Теперь уже все равно. А шариз вроде бы говорил, что не будет заниматься сексом с бесчувственным телом. Надеюсь, это так и есть. Потому что то, что сейчас терлось о мою промежность, своими размерами просто ужасало. Такой дрын никогда во мне не поместится. Скорее порвет.
Собрав остатки сил и волю в кулак, постаралась ногтями вцепиться в ненавистную рожу. Я уже не надеялась на то, что смогу вырваться из его лап. Всего лишь хотела разозлить так, чтобы он меня ударил. Надеясь, что после этого я отключусь.
Пальцы скользили по гладкой и влажной коже, не находя за что уцепится. Но я все-таки смогла. Рев раненого медведя почти бальзамом пролился на мою душу. Не знаю, что я ему поранила, надеюсь, выцарапала хотя бы один глаз. Но, глядя на летящий мне в лицо кулак залитыми слезами глазами, я с облегчением подумала: «Наконец-то!»
Словно галлюцинация на краю сознания прозвучал холодный звенящий голос:
– Что здесь происходит?
Удивиться или осмыслить не успела. Кулак шариза достиг своей цели и врезался мне в лицо. Алый взрыв боли наконец погасил мое многострадальное сознание.
Наступила темнота.
------------------------------------------------------
*Всеобщая ременная единица, принятая в Звездном Альянсе. Составляет триста условных суток. Условные сутки – триста условных часов.
Меня окружала мягкая, убаюкивающая тишина. Под сомкнутые веки ненавязчиво пробирался жемчужный свет. Было тепло и уютно.
Мозг, вяло барахтаясь в сонном оцепенении, никак не хотел определять мое местонахождения. Дома? Пашка ушел на работу, и меня не разбудил?
Пашка! В мозг словно пуля вонзилась. Я разом вспомнила и взрыв, и найм на сомнительную работу, и… жуткую встречу с шаризом. Тело сжалось, словно пружина. И я, не открывая глаз, вскочила, тут же прокляв себя за поспешность. Нужно было хотя бы глаза открыть. Тогда бы не припечаталась лбом к какой-то мягкой, но очень прочной поверхности. Под по-прежнему сомкнутыми веками брызнул фейерверк искр. На глаза навернулись слезы. Я невольно застонала. Удар получился ощутимый.
Тут же где-то над головой раздался щелчок.
– Тише-тише! Ишь, какая прыткая! Сутки назад умирала, и на тебе! Уже скачет!
Потирая пострадавший от моей беспечности лоб, я открыла глаза и нашла взглядом говорящего. И едва не заорала. Надо мной возвышался огромный сине-фиолетовый шкаф с глазами, весь утыканный чем-то средним между мягкими сосульками, пальцами и бородавками. Больше всего на свете эти мягкие фиолетовые наросты мне напоминали земляных червей. Правда, были не такими гладкими.
Существо замерло:
– Вот тебе и раз! Ты что, грунов никогда не видела?
Ответить получилось далеко не с первого раза:
– Г… гр… грунов? – Я беззвучно хватала ртом воздух.
– Ну да. – Существо прищурило на меня один темно-фиолетовый глаз, напрочь лишенный белка и зрачка. – Житель планеты Грун. Двести одиннадцать лет, пары нет, нахожусь в активном поиске. – Еще одно подмигивание: – А ты ничего так, мне нравишься!
Я растерянно обвела глазами все кожистые наросты груна, шевелящиеся, словно каждый из них обладает отдельным разумом, и не удержавшись, грохнулась обратно, туда, откуда только поднялась. Обеспокоенный грун наклонился ниже:
– Да ты чего? Это же шутка! У нас и геном с тобой не совместим совсем!
Я рискнула приоткрыть один глаз:
– Точно?
Все наросты груна тут же возмущенно зашевелились и потемнели до баклажанового оттенка. Словно от прилива возмущения.
– Слушай, ты откуда такая невежественная взялась?
– С астероида RZ-111.
– Первый раз в космосе, что ли? – Ко мне протянулись два гибких шланга с кучей разветвлений на концах. Каждый отросток был снабжен жуткой на вид присоской. – И где этот твой астероид находится?
Я с опаской наблюдала за шлангами. Но даже пискнуть не успела, как они схватили меня за плечи и ловко выдернули меня из моего убежища.
– Так откуда ты, киска?
– А давай без фамильярностей! – Я возмущенно шлепнула по ближайшему к правой руке шлангу. – Я запрещаю называть меня такими словечками!
– Какими? Kiecskea – это уважительное обращение к молодой особи женского пола.– Темно-фиолетовые глаза мигнули. А потом шкафчик слегка сменил колер в сторону фиолетового спектра. Это он так краснеет, что ли? – Ой! Извини! Я хорошо знаю всеобщий. Но даже спустя десять лет работы на Криде все равно частенько сбиваюсь на родной язык. Местные ко мне уже все привыкли и не обижаются. Я забыл, что ты пришлая.
Что? Все, что тут наболтал монструозный шкафчик, прошло мимо моего сознания. Кроме одного:
– Где, ты сказал? На Криде? Это что такое? Я же на межзвездном лайнере должна была лететь!
Я сплю! Нет, я, наверное, умерла после побоев шариза. Я растерянно огляделась по сторонам. Безликие серо-белые стены и потолок. Рассеянный жемчужный свет ниоткуда и отовсюду сразу. Вдоль дальней стены что-то похожее на медицинские шкафчики. Больница?
Фиолетовые глаза снова мигнули.
– Крид – шестая планета в системе Альфы Прайма. Бедненькая, конечно, планетка, живет в основном за счет плантаций силасов. Но зато тут спокойно. А тебя на руках принес в наш медцентр инзар. Слушай, как тебя угораздило связаться с арграном?
Меня словно пыльным мешком прихлопнули. Я на какой-то отсталой планете? Кто такие инзар и аргран? В сильнейшей растерянности я не поняла сама, как произнесла свои вопросы вслух. Грун тут же обиженно подбоченился:
– Это еще нужно разобраться, кто тут отсталый! Да как тебя такую глупышку вообще одну из дому выпустили? Элементарных вещей не знаешь!
На автомате огрызнулась:
– Если я не знаю какую-то там шестую планету, то это не означает, что я отсталая! Я же не говорю, что ты дебил только потому, что ты не можешь определить мою расу. Все в космосе, наверное, не знает даже господь бог.
Грун хмыкнул:
– Справедливо. А кто такой этот Господь Бог? Наверное, из очень уважаемой расы? Чивас?
Не смотря на всю бедственность своего положения, я фыркнула от смеха. Лучше бы молчала! Вот как сейчас этому шкафу с фиолетовыми червячками объяснить принципы одной из основных в прошлом религий Земли?
К счастью, ничего пояснять не пришлось. Грун отмахнулся от собственного вопроса, как от чего-то несущественного:
– Впрочем, потом расскажешь. Времени навалом. А сейчас давай тебя обследуем. У тебя были слишком обширные и слишком серьезные травмы. Почти не совместимые с жизненными показателями. Я не рискнул задавать вопросы арграну, кто его знает, что у него там на уме. Но мне показалось, по твоему состоянию, что тебя использовали вместо манекена для битья. Кто тебя так? Аргран? Или кому-то другому дорогу перешла?
Рассказывая все это, грун, имени которого я до сих пор не знала, мягко увлек меня в соседнее помещение. Эта комната была значительно меньше, и хуже освещена. Грун подвел меня к какому-то устройству, состоящему из медицинской капсулы, блока, похожего на стационарный терминал, и дисплея. Перед дисплеем стоял мягкий вращающийся табурет на одной ноге и колесиках.
При нашем приближении дисплей ожил, крышка капсулы сама собой откинулась, и грун попытался уложить меня в нее. Пришлось осторожно оттолкнуть от себя те шланги, которые играли роль рук у инопланетника:
– Погоди. Успеется еще. Ты мне лучше скажи: кто такой Аргран? Какого Инзара ты упоминал? А самое главное: – тут у меня внутри все похолодело, – где мои вещи? И… остальной груз?
От одного только предположения, что капсулы полетели дальше без меня, у меня внутри все переворачивалось и слипалось в тошнотворный ком. Худшей ситуации и придумать было сложно. Я с надеждой вглядывалась в фиолетовые глаза груна.
Инопланетник дернул тем, что по моему мнению обозначало у него плечи:
– Все, что аргран принес вместе с тобой, лежит в камере на сохранении.
У меня оборвалось сердце. Если «принес», значит капсулы остались на «Ольсеппо». Комната стремительно крутанулась вокруг меня. То, что я падаю, я поняла только тогда, когда грун с хриплым нечленораздельным воплем подхватил меня своими руками-шлангами.
– Наконец-то!
Очевидное облегчение в голосе груна заставило меня открыть глаза. На грязно-синем лице моего врача лихорадочно горели яркие фиолетовые глаза. Меня уже не пугало отсутствие белка. Хотя смотреть в глаза, лишенные зрачка, по-прежнему было жутковато. Да и серо-синюшный цвет кожи добавлял «привлекательности». Это он побледнел так?
С усилием заставив себя отвести взгляд от груна, я огляделась, и поняла, что опять валяюсь в капсуле. Инопланетник возмущенно запыхтел:
– А ты как думала? Ты грохнулась в обморок без всяких видимых причин и долго не приходила в себя. Не реагировала ни на какие раздражители. Я уже отчаялся привести тебя в сознание! Потому и определил назад в капсулу! Между прочим, ты тут пролежала почти четыре стандартных часа!
Я медленно села в капсуле:
– Не стоило и стараться. Все равно прибьют.
Грун вытаращил глаза и забавно ловил ртом воздух от моего заявления. Наверное, это было смешно, то, как возмущенно тряслись на его лице червеобразные наросты, подпрыгивая в такт и периодически обнажая тонкогубый рот. Вот только мне было не смешно. Я попыталась выбраться из капсулы, но шлангообразная рука не слишком любезно зашвырнула меня обратно:
– Куда ты собралась, болезная? Не выпущу, пока не сочту полностью здоровой! Еще не хватало, чтобы ты отправилась к предкам после моего лечения! Нет уж! Доктора Джи’Фри’У никто не смеет упрекнуть в манкировании своими обязанностями!
У меня на глазах закипели слезы. И я вывернулась из-под гибкой, словно бескостной, руки:
– Ты не понимаешь! Мне нужно догонять «Ольсеппо»! Там остался груз, за который я отвечаю!
Грун снова почти отшвырнул меня на мягкий лежак:
– Если не угомонишься сама – зафиксирую! – Он прижал мою голову своей гибкой конечностью к изголовью капсулы. – Что за груз? Сделаем запрос, и тебе его вышлют.
Слезы все-таки потекли. Я даже всхлипнула:
– Ты не понимаешь! Никто с ним возиться не будет! Особенно, если что-то случится! Еще и меня обвинят в терроризме!
– Что?
Грун так удивился, что ослабил нажим на мой лоб, и я смогла сесть. Жалобно посмотрела на доктора:
– Мне нужно как можно быстрее вылететь в том же направлении, что и «Ольсеппо»! Очень нужно! Когда будет ближайший рейс?
Грун растерянно смотрел на меня своими блестящими выпуклыми фиолетовыми глазами:
– Никогда. Лайнеры такого класса никогда не останавливаются на Криде. Все, кто хочет попасть на межзвездные маршруты, отправляются внутренним рейсом на Шалу. Только там есть межзвездный космопорт.
Если бы сине-фиолетовый доктор сказал, что отныне я тоже буду такой масти, я бы и то удивилась меньше. Да что там! Степень моего замешательства была такова, что я даже не осознала всю глубину постигшей меня катастрофы. Только поинтересовалась ошарашенно:
– А как же тогда тут оказалась я? Если лайнеры не останавливаются на твоей планете?
Доктор вновь пожал плечами, или тем, что у него было:
– Говорю же, тебя на руках принес аргран. Впрочем, я могу узнать для тебя подробности. Но! – Грун угрожающе качнул перед моим носом присоской на конце «пальца»: – Я пойду за информацией только в том случае, если ты дашь слово спокойно лежать до моего прихода!
Я на миг задумалась, хотя, особо тут думать было не о чем. И так было понятно, что местный доктор сможет добыть больше информации, и она будет полнее, чем если за ней отправлюсь я. Пришлось нехотя кивнуть, давая согласие ожидать, лежа в капсуле. И доктор ушел.
Ожидание затянулось. Или мне так показалось. Я пыталась считать минуты до прихода груна. Но у меня ничего не получилось. Я то считала слишком быстро, то силой заставляла себя замедляться. Сбивалась, начинала все сначала. И в итоге мне показалось, что доктор ходил где-то час, бросив свою пациентку на произвол судьбы. Хотя, на самом деле, думаю, прошло не больше двадцати минут.
Вернулся грун чем-то донельзя довольный, весело поблескивая фиолетовыми глазами:
– Ну, как у тебя тут дела?
Я вскочила так, что едва не вывалилась из капсулы:
– У меня все нормально! Что удалось узнать?
Грун расхохотался. Во всяком случае, булькающие звуки из его груди я классифицировала именно как смех.
– А ты дорога своему арграну!
– Кому?
Видит бог, если он есть во вселенной, в этот момент я была как никогда близка к тому, чтобы просто удавить своего замечательного сине-фиолетового врача. И, кажется, он это понял.
– Тебя принес на руках мужчина из расы инзар. Он занимается тем, что отлавливает беглых преступников, космических пиратов, в общем, всякий сброд.
Я растерянно хлопнула глазами:
– Космическая полиция?
Грун глянул на меня так, что и без слов стало понятно: я опять сморозила глупость. Виновато улыбнувшись, я на пальцах показала, что запираю свой рот на замок и жду продолжения рассказа. Убедившись, что я молчу, фиолетовый доктор снизошел до пояснений:
– Полиция, вернее, внутренний патруль, подчиняется правительству Альянса. И действует строго в рамках закона. За это им платят жалованье. А арграны – это, по сути, наемники. И не сильно отличаются от тех преступников, которых ловят. За деньги опытный аргран достанет тебе кого угодно и откуда угодно. – Посмотрев на мою вытянувшуюся мордашку, доктор удивленно поинтересовался: – Неужели ты не знала, с кем связывалась? Запудрил голову?
Я раздраженно пожала плечами:
– Я вообще на борту «Ольсеппо» ни с кем не общалась. И поэтому совершенно не имею понятия о ком вы говорите.
И без того достаточно большие овальные глаза доктора округлились и стали, как фиолетовая Луна:
– Да ладно… Быть такого не может… Инзары – достаточно черствая раса. Их не волнуют чужие проблемы, пока это не коснется их. А уж арграны и вовсе особым человеколюбием не страдают. – Доктор задумчиво поскреб трясущиеся наросты на подбородке: – Интересно, что ты для него сделала, что он ради тебя задержал рейсовый лайнер и на катере спустился на поверхность планеты, чтобы передать тебя в медицинский центр…
Я поперхнулась воздухом:
– Что?
Грун ухмыльнулся:
– Сам был в шоке, когда услышал! Да-да, милочка! Гордись! Ради тебя задержали межзвездник на целых два часа! И кто задержал! Аргран, который взял заказ! Так что, – фиолетовый глаз возбужденно мне подмигнул, – чем-то ты приглянулась этому инзару.
Я поперхнулась воздухом и замахала руками на болтливого груна:
– Чур меня! Не надо мне никаких инзар и аргранов! У меня жених есть!
Грун тотчас посерьезнел:
– Вот это правильный настрой! От таких типов действительно нужно держаться подальше. Целее будешь. Думаю, ты и сама это уже поняла. Да, кстати, вещи твои на складе медицинского центра на сохранении. Можешь не беспокоиться.
Я мигом насторожилась:
– Только… одежда на сохранении?
Доктор сверился с чем-то в наручном зумме и ответил:
– На ответственное хранение было принято: чемодан – одна штука и биологические криокапсулы – две штуки. Ах да! Вот еще, лови!
В меня полетел мой собственный зумм, который я растерянно поймала. В ушах все еще звучали слова груна «ответственное хранение». Наверняка, это платная услуга. А я тут валяюсь уже не первый день. Во сколько это мне обойдется? И что скажет работодатель? Это явно не оплата повседневных потребностей и дороги. А мое лечение?
Облизнув разом пересохшие губы, я осторожно поинтересовалась:
– А сколько стоят услуги вашего центра? Вы принимаете страховку?
Зачем я спросила про страховку, самой было неясно. Все равно ее у меня не было. Мысли лихорадочно заметались в голове. Но доктор не обратил на мой раздрай никакого внимания. Пожал плечами и весело улыбнулся:
– Не нервничай, все уже оплачено: и лечение, и хранение вещей.
Я так и села, вытаращив глаза. Слов не было. Это что, мне снится?
Направившийся на выход грун меня добил:
– Вставать не разрешаю. Разве что по естественным надобностям. И да, там, в твоем зумме, тебе послание. Ознакомься.
Я еще долго смотрела на закрытую дверь, за которой скрылся мой инопланетный врач. Смотрела, и не решалась активировать зумм. В голове была каша из мыслей и предположений. И да, мне было страшно. Моя командировка в самом начале пути пошла по какому-то неверному маршруту.
Мне понадобилось не менее десяти минут, чтобы собраться с духом. И все равно сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, когда я нажала наконец кнопочку «Воспроизвести запись».
С развернувшегося передо мной галаэкрана на меня сквозь темные очки строго смотрел Смуглый с «Ольсеппо». Серый капюшон его балахона скрывал черные жесткие волосы до самых бровей. На виду оставались огромные темные очки, гладкий подбородок и тонкие губы. Такой раньше рисовали Смерть. Я содрогнулась. А Смуглый заговорил хриплым голосом, тяжело роняя в пространство слова:
– Если ты слушаешь сейчас эти слова, значит, у меня все получилось. И я успел вовремя доставить тебя в клинику. Надеюсь, твое маленькое приключение с шаризом научит тебя осторожности и навсегда отобьет охоту болтаться по космосу без сопровождения старшего родственника, несущего за тебя ответственность. Возвращайся домой, под крылышко папочки или твоего супруга! Космос не для глупых шернье. Твое лечение и хранение твоих вещей я оплатил. Но не нужно меня искать, чтобы вернуть мне долг! Для меня эти кредиты – пыль на подошве моих ботинок. А ты так легко найдешь еще больше неприятностей на свою аппетитную попку! В космосе полно таких придурков, как тот дурной шариз, что почти тебя убил. На твое счастье, я вовремя заметил твое и его отсутствие. И обладаю достаточной властью, чтобы надавить на капитана. Но имей ввиду: второй раз тебе вряд ли так повезет! Если ты, конечно, не горишь желанием все-таки испытать на себе все прелести змеиной «любви».
Запись оборвалась внезапно. Без всяких там «Прощай» и «Удачи тебе!» Я еще долго после ее завершения тупо пялилась на то место, где был галаэкран. В душе боролись два совершенно противоположных чувства: я была безмерно благодарна неведомому инзару за спасение моей шкурки. Но и так же безмерно желала его придушить за сексизм, надменность и равнодушие. У меня в голове не помещалось, как это он мог при том, что явно из-за меня ввязался в драку с шаризом, относиться ко мне с таким пренебрежением, словно я была безмозглой курицей, а не человеком.
Очень хотелось швырнуть зумм, донесший до меня слова незнакомого инзора, об стену, хоть мозг и понимал, что кусок пластика, который я носила на руке, не виноват в тех жестоких и бездушных словах, что я услышала. Почему он так сказал? И почему все-таки заступился, если я ему настолько безразлична? Странный тип.
Меня долго никто не беспокоил. И я успела переварить свою обиду, немного поплакать и успокоиться. А потом полезла в сеть за информацией об инзарах. Удивительно, что мы не проходили эту расу ни в школе, ни в академии. Инзары оказались второй расой-сооснователем Альянса. Еще удивительнее было то, что информации по этой расе было с гулькин нос. Нет, она не была закрыта, цензура не запрещала перелопачивать сеть в поисках данных. Но у меня сложилось неприятное впечатление, что сведения были аккуратно потерты. Остался только общий материал: генотип, здоровье, продолжительность жизни, совместимость, психотип, родная планета. Почти все это в двух словах мне уже рассказал словоохотливый доктор. Но никаких нюансов и подробностей, как по расе чивасов, которые мы проходили и в школе, и в академии по нескольку академических часов, не было. Почему? Я нигде не нашла пометки о том, что раса является закрытой, планета не подлежит посещению, а контакты с ними опасны.
С информацией по аргранам мне повезло больше. Но прочитанное не порадовало. Оказалось, что арграны – это своего рода космические охотники за головами. Жестокие, бездушные, беспринципные, за кредиты готовые на все. По спине пробежал мороз. Постепенно до меня начало доходить, что космос и его обитатели далеко не такие идеальные, какими нам их рисовали на расоведении. А моя командировка вполне может оказаться билетом в ад. Хорошо, если не в один конец.
Кто бы знал, что эта моя мысль станет для меня пророческой.
Из медицинского центра меня выпустили через три дня. И то только потому, что я закатила настоящую истерику, требуя меня выписать. А все дело было в том, что через сутки с Шалы, главной планеты этой системы, отправлялся межзвездный лайнер в нужном мне направлении. Если пропущу этот, ждать пришлось бы еще десять дней до следующего. Я не могла себе этого позволить.
Первые проблемы обрушились на меня уже по выходе из медцентра. Крид оказался настолько отсталой агропланетой, что рейсовый транспорт на Шалу летал раз в три дня. Те, кого это не устраивало, обзаводились личными катерами.
У меня катера не было. Но нужно было срочно попасть на Шалу. Ждать рейсовый транспорт было категорически нельзя. Иначе я не успевала на лайнер и безнадежно упускала сроки доставки груза. И я пошла по местным фермерам, ища того, кто будет лететь на Шалу.
Так мерзко и унизительно я себя еще не чувствовала. Инопланетные мужланы не переставали быть невежами только от того, что принадлежали разным расам. Кто-то отказывал сразу, цедя презрительно слова сквозь зубы. Кто-то обещал рай в своих объятиях и доставку на Шалу потом, когда обоим надоест забава. Такие ощупывали меня липкими противными взглядами, жадно вдыхали запах моего тела, уже раздев меня в своих мерзких фантазиях. От таких я сбегала сама. Сексуальные приключения меня не привлекали.
Повезло мне тогда, когда я уже отчаялась. Причем, действительно повезло. Я нашла фермера, грузного пожилого груна, почти утратившего краски на своих червеобразных отростках, который как раз к моменту моего прихода грузил овощи с намерением переправить их на Шалу. Выслушав мою отчаянную, сбивчивую просьбу и потряся несколько секунд серыми, бесцветными отростками на теле, он согласился доставить меня на Шалу вместе с моим странным грузом.
Не знаю, чем руководствовался этот грун, но он самостоятельно заехал в медицинский центр, чтобы забрать криокапсулы, тем самым избавив меня от необходимости что-то придумывать с доставкой до катера.
Полет до Шалы прошел просто отлично. Я побаивалась расспросов, не зная, что говорить, чтобы не вызвать ненароком какую-то не очень удобную мне реакцию в свой адрес. Но в катере кроме меня и хозяина-груна живых больше не было. Грун молчал. И даже не смотрел в мою сторону. А дронам было все равно с кем лететь и куда лететь. Главное, чтобы хозяин вовремя подзарядку обеспечивал. Мне было настолько комфортно в этом катере, что, когда дроны выгрузили мой багаж перед главным космопортом Шалы и катер стартанул по своим делам, у меня на глаза навернулись слезы. Ощущение было, словно прощалась с комфортным и безопасным домом.
Следующим моим транспортом оказался старый, потрепанный жизнью и космосом межзвездник, не имевший даже названия. Н-132455, вот и все, что значилось на его борту и в расписание космопорта. Транспорт, а лайнером его язык не поворачивался назвать, был до отказа забит переселенцами на какую-то вновь открытую планету, на которой власти Альянса пожелали создать колонию. Наверняка, новый мир богат какими-то полезными ископаемыми, вот его и колонизируют добровольно-принудительно. Только раз взглянув на хмурые бородатые по большей части лица, я решительно заперлась в каюте. Благо, что она была одноместная. Хватит с меня приключений. Недельку потерплю в добровольной изоляции, целее буду. Тем более, что за эту неделю будет совершено два гиперпрыжка. Так что время пролетит быстро. Единственная беда – доставка пищи в каюту. Нормальную горячую еду не доставляли. Только пайки в саморазогревающихся термоконтейнерах. Вкус у таких пайков был чем-то средним между сухим черным хлебом, опилками и травой. Но зато там присутствовали все необходимые организму вещества. Так что я даже не похудею. Если только смогу заставить себя все съедать.
Билет на этот транспорт оказался дешевым даже по моим меркам. Уж не знаю, почему так. И мне удалось практически без потерь подкорректировать свой маршрут. Надеюсь, в экономическом отделе моего нанимателя мною еще не заинтересовались.
Неделя и вправду пролетела очень быстро. Я даже заскучать как следует не успела, как мы прибыли на место и вот уже я стою у ленты погрузчика и контролирую переброску груза с транспортника колонистов на грузопассажирский транспорт дальнего следования. С билетом на последний мне невероятно, просто фантастически повезло. «Криэйт» следовал именно на ту планету, где мне нужно было передать груз заказчику. Когда я увидела его маршрут на галаэкране, то едва не пустилась от радости в пляс. А второй раз едва не затанцевала, когда удалось приобрести на нем место для себя, и для груза.
Наблюдая за действиями грузчиков непонятной мне расы, я поежилась. Пересадка совершалась в порту искусственного спутника, служившего скорее станцией техобслуживания и дозаправки для лайнеров, подобных «Криэйту» и перевалочной базой для того непонятного контингента, что составлял пассажиров моего предыдущего транспорта, чем действительно бывшего космопортом. Поэтому о комфортных условиях для пассажиров никто не заботился. Холод почти неотапливаемого ангара пробирался в ботинки и под куртку.
Грузчики, как назло, никуда не торопились. Вяло переговариваясь, они довольно небрежно покидали все, что необходимо было перевезти от транспортника на грузовую платформу. И, недовольно косясь на наблюдающую меня, поплелись в сторону грузовых терминалов. Нужно было зарегистрировать груз перед погрузкой на «Криэйт» и предоставить документы, гарантирующие безопасность пассажиров лайнера.
Мне отчаянно хотелось подойти и пинками заставить ускорится нерадивых работников космопорта. Они-то были в рабочих комбинезонах с терморегуляцией. А я мерзла. Но приходилось терпеть. Я утешала себя тем, что на борту лайнера сразу же полезу принимать горячую ванную. Да и, если что, медицинская служба там должна быть на уровне. Не выдержав, я обхватила себя за плечи руками. Холодно, черт побери.
Беда разразилась тогда, когда я уже почти расслабилась – в двух шагах от нужного мне грузового терминала. Откуда-то из-за спины неожиданно вынырнула похожая грузовая платформа, доверху забитая коробами, чемоданами и какими-то ящиками. И, прежде чем я успела даже сообразить, что происходит, врезалась в мою платформу.
Сердце в ужасе замерло. Все, что было плохо закреплено, горохом посыпалось с платформ. Большая криокапсула опасно накренилась. А грузчики, как ни в чем не, бывало, кинулись выяснять, кто виноват в аварии. И это вместо того, чтобы ликвидировать последствия. А еще говорят, земляне для Альянса туповаты.
Видя, что никто не реагирует на состояние груза, я бросилась сама поправлять криокапсулу, даже не подумав о том, сколько она весит. Но даже не это было виновато в случившемся далее.
Естественно, капсулу я не смогла даже сдвинуть с места. Более того, незакрепленная грузовая платформа двигалась гораздо легче и охотнее, чем сам груз. Слишком энергичным толчком я отправила ее вперед. По другую сторону платформы раздался вопль.
Очень скоро я узнала не только то, что грузчик, сопровождавший вторую платформу, едва не оказался погребенным заживо посыпавшимися вновь ящиками, но и всю свою родословную вместе с пожеланиями и «добрыми» напутствиями.
Мои нервы не выдержали. Доведенная до ручки сложившейся ситуацией, я рявкнула во весь голос на наглого инопланетника:
– Да чихать я хотела на твои претензии! У тебя в рабочей инструкции номером один значится сохранность грузов! А ты вот-вот разобьешь криокапсулу с опасным биологическим материалом! Догадываешься, что после этого случится?!
Конечно, я утрировала. Не думаю, что настолько агрессивные среды вот так запросто будут пересылаться посредством обычных пассажирских лайнеров. Но я была очень убедительна. На свою беду.
Грузчик отскочил от меня, как ошпаренный. От его движения по инерции платформу тряхнуло, и она закачалась. Под моим потрясенным взглядом криокапсула медленно соскользнула с нее. Прямо на встречу бетонному покрытию ангара.
Бииип… Бииип… Бииип…
Монотонные унылые сигналы второй час вгрызались мне в мозг, сообщая о том, что капсула не исправна. Второй час я тупо пялилась на сенсорную панель в нелепой надежде найти там ответ на извечный вопрос: «За что?» За что мне все это?
После того, как безрукий работник грузового ангара уронил мой багаж, и багаж еще одного пассажира, руководство этого самого жопорукого грузчика развило бешенную деятельность. И меня, и второго пострадавшего с извинениями в рекордные сроки распихали по нашим транспортным средствам. Вот только насколько я знаю, у того пассажира все хорошо. Пыль с покрытия ангара не слишком влияет на целостность чемоданов. А у меня…
Через сутки после старта с Шалы, едва только межзвездник совершил гиперпрыжок, ко мне в каюту вломился старший помощник капитана. И я услышала то, от чего в последние сутки мне непрерывно снились кошмары и болела голова. Мне сообщили, что вверенная мне капсула неисправна. А дальше начался ад.
По документам криокапсула содержала в себе замороженную биологически агрессивную среду, предназначавшуюся для разработки щадящего оружия зачистки при освоении новых территорий. Попросту говоря, содержимое капсулы в будущем должно было принести много пользы, уничтожая на новых территориях бактерии и вирусы, могущие нанести вред колонистам. Но это только планировалось в будущем.
Здесь и сейчас при поломке капсулы итог был непредсказуем. А мы в открытом космосе. И вокруг живые и мыслящие существа. Поэтому капитан, связавшись предварительно со своим руководством, решительно велел мне собирать вещички и высадил на ближайшей планете, пригодной для жизни. Вот так я и оказалась в номере отеля на Зетане, крупнейшей в освоенном космосе планете-торговом центре. Поговаривали, что на Зетане можно купить все: от косметики и продуктов питания на любой организм и вкус до… живых рабов для утех хозяев. Если, конечно, знаешь где и имеешь достаточно кредитов. И это при том, что официально рабство в Альянсе преследуется законом.
Бииип… Бииип… Бииип…
Противный бездушный писк ввинчивался в мою черепную коробку, медленно сводя меня с ума. Сколько у меня еще есть времени? Час? Два? Сутки? И что будет потом? Руководство отеля узнает, какой опасный груз хранится в номере постояльца, и вышвырнет меня пинком в открытый космос? Или разгерметизируется капсула и я стану пищей для ее содержимого?
По инструкции, которую мне выдали вместе с грузом, о чрезвычайной ситуации или при поломке полагалось немедленно сообщить руководству компании. То есть, моему непосредственному работодателю. От отправки сигнала меня останавливала одна крошечная приписка: в случае такого сообщения, не зависимо от исхода ситуации, миссия считается проваленной, задание невыполненным, а соответственно, денежное вознаграждение мне не положено. А я его уже взяла. Почти в полном объеме. Более того, за груз я несла полную материальную ответственность. Иными словами говоря, на меня скорее всего бы наложили штраф в размере оценочной стоимости груза и расходов на его перемещение. При мысли о сумме штрафа у меня все судорожно сжималось внутри.
Бииип… Бииип… Бииип…
Там, за стенами отеля, кипит и бурлит круглые сутки город-торговый центр. Да что там город, вся планета представляет собою единый торговый центр, где на одном этаже могут соседствовать кристаниты, при виде которых земные бриллианты скромно бледнеют и отступают в уголок, и суперточнейшие инструменты для работы с нано-технологиями. Хочешь – бери украшения, в которых не стыдно показаться и супруге президента Звездного Альянса. Хочешь – покупай инструменты и твори историю. Было бы желание и кредиты. А я тут сижу с неисправной капсулой в одной комнате и медленно теряю рассудок от ужаса и монотонного писка. А ведь кредиты у меня есть. И даже…
Неожиданно меня осенило. Кредиты. Причем на моем личном счету. На мое счастье, компания-перевозчик, у которой я приобрела билет, и которая так некрасиво решила от меня побыстрее избавиться, оказалась не совсем нечестной. Деньги за билет они мне вернули. При чем, в полном объеме. С меня не взяли ни кредита за суточное пребывание на корабле. Вот только деньги были возвращены не на карту, с которой я оплачивала перелет, а на мой личный счет, как человеку, на чье имя был приобретен билет. Таким образом, у меня на руках оказалась значительная сумма, о которой не знали финансисты работодателя. А я находилась в самом большом в космосе торговом центре. План сложился сам собой.
Больше не обращая внимания на монотонный писк из криокапсулы, я углубилась в штудирование информации. Не может быть, чтобы капсула не подлежала починке. Я давно уяснила, что все, что создали руки человека, вполне можно ремонтировать и модернизировать. Главное, знать как и знать чем.
Несколько смущала инструкция, в которую я лишь мельком заглянула при приеме груза. И за что в сотый раз за последние часы я себя прокляла. Ну не может такой объемный талмуд существовать только для того, чтобы техники боялись последствий и исправно все сообщали хозяевам. Там явно был какой-то подвох. Но я ее уже прочла от корки до корки. И очень внимательно. А подвох все не вылазил. Хотя, я носом чуяла его наличие. Но утешала себя тем, что пломб на капсуле не стояло. А значит, никто и никогда не узнает, что я в ней ковырялась.
Изучив все, что смогла найти в сети по моей модели капсулы, я пришла к выводу, что удар о покрытие грузового ангара попросту сбил настройки термостата. Лечилось это просто. Необходимо было наличие специального термочувствительного программера и… вскрытие первой внешней оболочки капсулы.
У меня увлажнились ладони, когда я поняла, что увижу то, что составляет собой основу будущего щадящего биологического оружия практически без защиты. На настройку термостата будут считанные минуты. Потом тепло комнаты начнет разрушать специальную омега-оболочку, защищающую биологическую среду от пересыхания под действием сухого холода криогенной установки. И тогда уже либо я погибну под воздействием пробудившейся начинки криокапсулы. Либо она погибнет. В любом случае, скрыть следы вмешательства будет невозможно.
Старательно гоня от себя плохие мысли, я оделась и выскочила из номера. У меня все получится. Иначе и быть не может. Вот только где-то глубоко внутри меня шевелился червячок сомнения. Слишком уж все просто. Слишком легко. Или это просто я такая сообразительная?
Гигантский торговый центр меня оглушил. Здесь не было понятия ночи. Бутики, магазины и выставочные залы работали круглосуточно. Про всевозможные кафе, рестораны и прочие увеселительные заведения и вовсе молчать приходится. На планете царил дух вечного праздника. Было сделано все для того, чтобы человек или инопланетник легко и радостно расставался с кредитами.
Сверкающие самыми разнообразными огнями здания перемежались громадными галаэкранами с рекламой различных брендов. Порою, эти экраны составляли собой всю стену здания. И смотреть на изображение бургера, высотою со стоэтажный дом, было жутковато. Непонятно, кто кого в итоге съест.
Я старалась не смотреть на эти мониторы. От обилия ярких огней после относительной полутьмы номера резали и слезились глаза. А зрение мне очень было нужно. Предстояла работа, которую в общем-то я ранее не выполняла. Криокапсулы только в теории похожи на остальные механизмы. Что меня ждет внутри, я не представляла. Вздохнув, я приказала себе отнестись к этой работе, как к ремонту погрузочной платформы. Так привычнее.
Лишь раз я задержала глаза на ближайшем ко мне экране. По новостям показывали похищенную девочку. Длинные золотистые локоны и нереально сиреневые глаза делали ее похожей на дорогую куклу. Я невольно посочувствовала родителям похищенной. Девочка была похожа на ангелочка. Или на фею. Только крылышек не хватало. Я тут же заставила себя отвести глаза в сторону. Помочь я не могла. Своих забот полно.
На выходе из отеля в меня клещами вцепился дроид, зазывая в известный межгалактический ювелирный шоу-рум. Этот бренд знала даже я. Любопытно, конечно, было бы взглянуть на последние новинки этого сезона, но я не могла себе позволить даже полудрагоценные камни. О бриллиантах, и тем более кристанитах, и речи быть не могло.
Кое-как отбившись от настырного представителя ювелирной индустрии, я завертела головой. Как в этой ярмарочной мешанине найти то, что мне нужно? Времени-то совсем немного. Некогда праздно бродить между стеклянными витринами.
Выручил другой дроид. Как только мысль оформилась у меня в голове, и я растерянно оглянулась вокруг, ко мне подскочил другой биомеханический зазывала. Не такой яркий и безупречно похожий ни гуманоида, как ювелир, но он на чистейшем всеобщем поприветствовал меня и предложил свои услуги гида бесплатно. Это было очень кстати, хоть и не очень верилось в такую помощь. И тем не менее после того, как я перечислила все, что меня интересовало, дроид без запинки выдал мне координаты нужных мне магазинов и даже одного шоу-рум. Я не могла поверить в свою удачу!
Когда точно знаешь, что тебе нужно, и имеешь доступ к скоростному транспорту, покупки много времени не занимают. Как и всякой женщине, мне хотелось бы хотя бы заглянуть через сверкающие витрины на мир моды и шика, но волевым решением я запретила себе даже думать об этом. Вот вернусь из командировки, заберу из клиники Пашку, решу все насущные вопросы. И тогда…
Чтобы смотаться на другую сторону планеты в технический сектор торгового центра и вернуться обратно на общественном транспорте у меня ушло чуть больше часа. И менее двадцати минут на приобретение всего необходимого. Ровно через полтора часа я вернулась в свой номер, нагруженная покупками.
За дверью номера меня встретило душераздирающее «Бииипп…» Я невольно скривилась, как от зубной боли. Сигнал был на редкость противным. Я хищно оглядела огромный короб криокапсулы. Для ее ремонта у меня было все. Даже новый термостат. И стоила вся эта роскошь даже по моим меркам недорого. На моем личном счету осталось очень много кредитов. Если мне еще чуть-чуть повезет, то я смогу приобрести недорогой билет на межзвездный лайнер. Я начинала верить, что моя авантюра удастся полностью. И работодатель даже не узнает о досадном инциденте. Поплевав на ладони, я принялась за привычное дело.
Спустя пол часа кропотливой работы крышка криокапсулы была отсоединена и отложена в сторону. А я похвалила себя за предусмотрительность: хрупкая колбочка, составляющая собой основную часть тела термостата, была разрушена. Очевидно, удар оказался сильнее, чем я думала. Капсула больше не могла поддерживать заданную температуру самостоятельно. До запуска процесса разморозки оставалось чуть больше трех часов. Вовремя я решилась на ремонт.
Руки стыли от холода капсулы даже в специальных перчатках. Осколки колбочки, казалось, специально кто-то разбросал по всему внутреннему пространству. А их нужно было все выбрать. И вопрос не в том, чтобы замести следы преступления, как говорится. При малейшей встряске острые уголки осколков могут повредить защитную омега-оболочку. И тогда – прощай груз!
Мне не раз и не два приходилось удалять из рабочей среды хрупкие осколки разрушенных деталей. Та техника, которая работала на астероиде, в основном, была далеко не новой. Но еще ни разу мне не приходилось заниматься этой кропотливой работой в таких экстремальных условиях. Когда поджимало время и не было пространства для маневра – осколки, во избежание разрушения защитной оболочки, приходилось удалять едва ли не пинцетом.
В обычных условиях я для этого использовала приборчик, который собрала сама из подручных деталей. Он работал по принципу пылесоса: собирал мусор и обломки в себя. Но, во-первых, приборчик остался на астероиде в камере хранения. Я не думала, что он мне понадобится, и оставила с остальными инструментами. А во-вторых, у него был один, но очень существенный в данных условиях недостаток: прибор выделял довольно большое количество тепла. Что в условиях неисправной криокапсулы абсолютно недопустимо.
От неудобной позы спину свело судорогой. Вот они, прелести работы техника! Я почти час выбираю мелкие осколки из устройства, вполне могущего стать чьим-то гробом. Поймав себя на таких черных мыслях, я невольно фыркнула. Все самое страшное уже почти позади. Я выбрала почти все осколки. Пока я работала подключенный диагност анализировал состояние всей системы криокапсулы. И только что выдал результат: кроме разрушенного термостата, все остальное было в порядке! Все платы функционировали в штатном режиме. Мне захотелось сплясать канкан. Времени для критической точки еще предостаточно. Сейчас удалю последние осколки и быстро заменю тело разрушенной детали. А потом срочно за поиски способа добраться до точки назначения!
Очень часто такое бывает, что при длительном выполнении однообразной рутинной работы, в каких бы комфортных условиях она не проходила, под конец сильно устаешь. Внимание притупляется. И, когда финиш уже совсем близко, вероятность допустить ошибку возрастает многократно. Такое уже было у меня в прошлом. К счастью, тогда обошлось без серьезных последствий. Мне просто пришлось переделывать всю работу заново. Четыре часа упорных трудов ушли псу под хвост. И вот я снова попалась на ту же удочку.
Последний оставшийся осколок был самым крупным среди тех, которые я уже извлекла. Его прекрасно было видно невооруженным глазом. Аккуратно подцепив его, я нетерпеливо дернула, и…Прокляла все от души! Какая же я идиотка!
На моих глазах бритвенно-острые стеклянные края с издевательским наслаждением медленно чиркнули по защитной оболочке.
Я никогда не была сильна в биохимии. И теперь с беспомощным отчаянием смотрела, как расползаются в стороны края омега-оболочки. Это был полный крах! Теперь уже не имело значения, завершу ли я ремонт вовремя или нет. Нет оболочки, нет и груза. И восстановить ее в моих условиях было нереально. Насколько я знаю, омега-оболочку то ли подбирали, то ли создавали индивидуально в зависимости от каждого случая. И оболочка от одного груза не сохранит и не защитит другой груз.
Меня затрясло. Комната и проклятая капсула перед глазами смазались от навернувшихся на глаза слез. Что теперь делать??? Где брать деньги на уплату штрафа за проваленную миссию? И выживу ли я вообще после встречи с собственным грузом?
Но как оказалось, это были еще не самые большие мои проблемы. Я просто оцепенела, когда в разрезе опавшей оболочки неожиданно выглянул… потускневший золотистый локон. Сложно было спутать волосы с чем-то другим. Невозможно описать словами мое состояние, когда я поняла, что выглядывает из-под поврежденной оболочки.
Реальность для меня просто исчезла. Сколько я вот так сидела перед капсулой, тупо глядя на чьи-то волосы? Не знаю. В голове было пусто и звонко. И, кажется, даже сердце забыло, что ему положено гонять кровь по венам. Оболочка на моих глазах под воздействием комнатной температуры медленно истаивала. Из чего ее только создают?
Еще хуже мне стало, когда защита стала достаточно прозрачной, и я разглядела чуть вздернутый точеный носик, бледные щечки в обрамлении кудрей и веера темных ресниц, отбрасывающих длинные тени на тонкую кожу. Несмотря на то, что глаза были закрыты, я сразу ее узнала. И на грудь словно бетонная плита легла.
Мне стало безумно жаль себя. За что??? Впрочем, во многом я сама виновата. Слишком гордая была. И слишком наивная. Как оказалось, аргран, спасший меня от шариза, был прав: космос кишит подонками самых разных мастей. И они очень любят доверчивых идиоток вроде меня. От воспоминаний о смуглом мужчине сердце болезненно сжалось. Лучше бы он и не спасал меня! Лучше бы я тогда сдохла! Что теперь меня ждет? Что полагается по законам Альянса за похищение детей? Дура! Трижды дура я, что ввязалась в эту сомнительную авантюру! Хоть бы разок задумалась, какая компания так легко предоставит огромный аванс едва нанятому сотруднику?
Бессмысленно глядя на исчезающую оболочку, я гадала, что мне теперь делать. И речи быть не могло теперь о том, чтобы доставить груз заказчику. Я почти уверена, после доставки домой я не вернусь. Лишние свидетели никому не нужны. Нужно вернуть ребенка родителям. Но как это сделать? Первая трудность состояла в том, что из криосна всегда выводили постепенно. И обязательно в присутствии медика. Нужными знаниями в этой области я не обладала. В академии нам вскользь рассказали о механизме работы капсулы. И то, в целях общего ознакомления с технологией для будущих техников. Я и не предполагала, что через несколько лет буду сидеть над неисправной капсулой, в которой будет лежать человек. Знала бы – изучила бы процесс досконально. А теперь в сети искать информацию страшно. Все знают, что фильтры на поиск информации ставятся очень легко с древних времен. Вдруг законники уже предположили, что девочку вывезли в криокапсуле?
Второй моей проблемой было, при условии, что девочка нормально выйдет из техногенного сна, передача ребенка родителям. Как сообщить о ней, чтобы не вляпаться самой? Вроде бы, за возврат ребенка или за сведения о нем положено вознаграждение. И это подводило меня к третьей проблеме. Если девочку узнают, тут же найдется желающий обогатиться за счет моей жизни.
Биии…иип…
Размеренный противный писк криокамеры, сообщавший все о поломке, изменил свой ритм на какой-то рваный, надрывный. И это вырвало меня из коматозного состояния. Как бы там ни было, но становиться осознанным убийцей ребенка я не хочу. А значит, нужно хотя бы попытаться вернуть работоспособность криоустановки и привести девочку в чувство.
Трясущимися пальцами я принялась восстанавливать термостат, проклиная дурного разработчика, разместившего столь хрупкую деталь непосредственно в камере для заморозки. Умом я понимала, что в техническом отсеке камеры термостат будет бесполезен. Он должен непосредственно контролировать среду заморозки. Но мне было немного легче от возможности излить свой страх и свою злость хоть на кого-то.
Пальцы давно окоченели, и двигались теперь скорее механически. Каждый раз, когда они соскальзывали, у меня внутри все замирало. Права на ошибку у меня нет! Иначе в добавок ко всем моим ошибкам я еще и убийцей стану. Температура в комнате давно снизилась почти до нуля из-за вскрытой капсулы и из-за того, что я отключила отопление номера, чтобы снизить риск разрушения омега-оболочки из-за конфликта температур. Я горько усмехнулась. Наверное, мне не судьба вернуться домой и увидеть Пашку. Хотя бы разок. Хотя бы чтобы убедиться в том, что у него все в порядке.
Как я ни гнала от себя гнетущие мысли, отчаяние все больше овладевало мной. Слишком много было «если» для счастливого завершения это истории. Если девочка выживет… Если никто посторонний не узнает… Если мне удастся сообщить о ребенке родителям и передать ее, не попавшись самой. Ведь никто и никогда не поверит в то, что меня использовали втемную.
Аккуратно вклеив последний контакт, я, не давая себе времени подумать, что я делаю, нажала кнопку активации разморозки и выхода из криосна. Надеюсь, что врач девочке не понадобится. Иначе я проиграю, еще не вступив в игру.
Капсула наконец перестала верещать. Мерное тиканье возвестило о том, что процесс пошел. А я задумалась о том, что будет со мной дальше. Мне ужасно хотелось бросить девочку и капсулу, и просто исчезнуть. Но тут везде были камеры. И вычислить меня в таком случае будет проще простого. По спине побежал холодок. Кто помешает счастливому отцу после обретения дочери поинтересоваться, где она была и с кем?
Страх сдавливал горло и мешал мыслить связно. Все что мне приходило в голову, это скрыть от ребенка свое лицо с помощью очков и капюшона, укутать ее в какую-нибудь тряпку, чтобы камеры не зафиксировали ее лицо, и вывести ее куда-нибудь подальше отсюда. Надеюсь, так я хоть немного запутаю след и получу небольшую фору, успею скрыться с этой проклятой планеты. Что будет со мной дальше, я не знала. И фантазии не хватало, чтобы представить.
Я горько вздохнула и потянулась к зумму. Пока идет процесс реабилитации, можно поинтересоваться новостями. Хотя бы узнаю, кто эта девочка и ее родители, как с ними связаться. Бросать ребенка просто так я не собиралась. Еще попадет в чьи-то жадные и нечистые руки.
В итоге я не выдержала. До окончания процесса выхода из техногенного сна оставалось еще около двух с половиной часов. А я уже не могла видеть свой номер и вскрытую капсулу. То, что я прочла в новостных лентах, привело меня в полнейший ужас. Я влипла. И влипла крепко. И теперь меня преследовала навязчивая мысль, что домой мне уже не вернуться. Никогда. Ни в каком виде.
Отцом девочки оказался Дэньеран Ор`Д`Фрейн, принадлежащий к расе инзар. Его отец, дедушка девочки, которая лежала в моем номере, входил в Совет Безопасности Альянса в качестве Первого Советника. Круче этой должности только Президент Альянса. Я боялась даже предположить, на что способен этот инопланетник. Сам же Дэньеран руководил семейным бизнесом, состоящим в основном, из межгалактической банковской сети. Были еще какие-то инвестиции. Но я не разобралась какие, и что это вообще значит. А также этой семье принадлежали обширные земельные угодья на родной планете Инзор.
Информации о матери ребенка я не нашла. Но мне хватило и папы с дедушкой. Такие даже слушать меня не станут. Прихлопнут, как муху, и пойдут дальше.
Хуже всего мне стало после того, как я увидела сумму вознаграждения за любые сведения о похищенной девочке. Один миллиард кредитов. Если хоть кто-то узнает о девочке, мне конец. Никто со мной церемониться не будет.
Я долго бесцельно бродила, заглядывая в другие миры, предлагаемые известными брендами, через красочные и сверкающие витрины. Вряд ли я там видела хоть что-то. Но это никого и не интересовало. Тут никто никому не был нужен. Никто ни на кого не обращал внимания. Но я не обманывалась. Меня не замечают только потому, что я ничего не нарушаю, веду себя по правилам и никому не мешаю. Стоит мне только заступить за общепринятые рамки, и я тут же окажусь под прицелом недружелюбных камер и глаз.
В голове у меня крутились одни и те же мысли. И никак не получалось придумать хотя бы более-менее безопасный для меня план возврата ребенка родителям. Другие варианты я даже не рассматривала. Девочка, у нее, кстати, было очень звучное имя – Эйзирейя, не виновата в том, что она родилась в такой семье. Удивляло меня только одно: дедушка – Первый Советник по безопасности, а девочку похитили прямо из-под носа у папаши. Как?! Даже я, самая обычная землянка, понимала, что это просто невозможно.
Незаметно мое время вышло. Пора было возвращаться в номер. А я так и не смогла придумать хоть мало-мальски приличный план. Решила действовать по обстоятельствам. В помощь мне были купленные в одном из многочисленных бутиков фиолетовый бесформенный балахон с капюшоном, очки-консервы в тон и грубые перчатки. Сначала скрою свою личность, а потом что-нибудь придумаю. Одного я не учла: как отреагирует на мой маскарад впечатлительный ребенок.
В номере все было без изменений. Капсула мерно отсчитывала оставшееся до пробуждения девочки время. Вещи лежали все на тех же местах, где я их оставила. Комната тоже постепенно прогревалась. Я нашла в своих вещах худи с капюшоном, которое вполне сойдет ребенку за плащ и обрядилась в свой маскарад. От нервного напряжения покалывало кончики пальцев. Счастье будет, если из этой истории я выберусь, отделавшись только мышечной трясучкой и седыми волосами. Почему-то чем дальше, тем больше мною овладевала апатия и обреченность.
Наконец капсула завершила свою работу и с громким щелчком отключилась. А я затаила дыхание. Что с девочкой? Очнется ли она самостоятельно? И что делать, если ей все-таки понадобится медицинская помощь? Пальцы онемели окончательно, когда я осторожно заглянула в ставший теперь бесполезным короб.
Такого визга я в жизни не слышала! Куда там тревожной сирене на астероиде! Это был чистейший ультразвук, кувалдой бьющий по ушам. На одних инстинктах я протянула руку и зажала малышке рот. Под одеждой и фиолетовой тряпкой по телу тек холодный пот. Если тут плохая звукоизоляция, то мне конец!
– Да тише ты! – Никогда бы не подумала, что умею так шипеть. – Ты хочешь снова попасть к плохим дядям? Хочешь, чтобы тебя убили?
Я не была уверена, что меня понимают. Да я вообще почти ничего не соображала от ужаса перед разоблачением. Но широко распахнутые сиреневые глаза смотрели вполне осмысленно и медленно уменьшались в размере, приобретая очевидно привычную миндалевидную форму.
– Я сейчас уберу руку, но ты, пожалуйста, не кричи. На твой крик могут прийти те, кому наплевать на тебя и твою жизнь, им будут нужны только деньги твоего папы. Понимаешь?
Под моей ладонью девочка слабо кивнула. И я рискнула убрать руку.
Кричать малышка больше и вправду не стала. Но смотрела очень настороженно. Я вздохнула:
– Я понимаю, что ты мне не веришь. Но мне действительно ничего не нужно. Я по глупости вляпалась в эту историю. Теперь бы тебя вернуть домой, и самой уцелеть – вот предел моих мечтаний. – Девочка молчала, но настороженность из всей ее хрупкой фигуры никуда не пропала. А у меня заломило в висках. Я осторожно их потерла, помня о своей маскировке, и не удержалась от нового вздоха: – Ладно, я все понимаю. Главное, не кричи. А то убьют обоих. Если тебе что-то нужно, просто скажи. А я пока попробую придумать, как сообщить твоим родственникам о том, где тебя можно забрать, так, чтобы самой не попасть под раздачу. – И не удержавшись, с отчаянием добавила: – Не я тебя похищала, понимаешь? Я всего лишь, как последняя идиотка, позволила себя использовать втемную!
Из глаз неожиданно потекли слезы. И мне пришлось отвернуться, чтобы снять маскарадные очки и вытереть непрошенную влагу. Внезапно меня робко тронули за локоть. Я торопливо натянула консервы назад и повернулась. Эйзирейя протягивала мне на ладошке детское колечко с простеньким пластиковым цветочком. Я оторопела:
– Что это? Это ты мне?
В груди тоненько кольнуло. У меня не было детей, и заводить их в ближайшем будущем я не собиралась. А потому никогда не обращала внимание на поведение чужих детей. Отсутствие не то, что опыта, а вообще какой-либо информации привело к тому, что я попросту растерялась, глядя на игрушечное колечко на детской ладошке.
Куколка отрицательно мотнула головой. В сиреневых глазах мелькнуло что-то сильно похожее на досаду:
– Нет. Это чтобы дедушке сообщить, где меня можно забрать!
Голосок у девочки звенел, как хрустальные колокольчики. Если такие где-то существовали. Слово «дедушка» на всеобщем звучало презабавно. Но мне стало вдруг холодно, а ноги словно отнялись. «Добрый» дедушка Эйзирейи был фактически первым лицом Альянса по безопасности.
Я медленно облизала пересохшие вдруг губы, раздумывая, как пояснить ребенку, почему я боюсь связываться с ее грозным родственником. Но девочка, кажется, и сама все поняла, потому что пояснила, как для слабоумных:
– Напиши дедушке, где меня можно забрать. Он пришлет за мной кого-то из своих подчиненных.
Я с трудом подавила тяжелый вздох. Этого-то я, крошка, и боюсь: подчиненных твоего дедушки. Но, похоже, выхода нет. Впрочем, если не отдавать девочку лично, а просто отправить ее из какого-нибудь укрытия навстречу сотрудникам безопасности, то я вполне могу успеть сбежать. Главное, придумать откуда удобнее всего передавать девочку.
Очень медленно, словно идя по минному полю без карты, обдумывая каждое слово, я набрала сообщение Первому Советнику по безопасности. Простенькое и дешевое на вид колечко оказалось на деле супернавороченным зуммом.
От нервного напряжения у меня немели кончики пальцев. С тех пор, как я отправила дедушке Эйзирейи сообщение, прошло более шести часов. И теперь с минуты на минуту должны были появиться люди, вернее, инзары, которых отправили за девочкой.
Мы с ней укрылись в каком-то не то подсобном помещении, не то недостроенном бутике. Кругом было пыльно, темно и тихо. Под ногами валялся невидимый в темноте мусор. Эйзирейя тихо сидела там, где я ее посадила, не сводя с меня широко распахнутых сиреневых глаз. А я, до рези в глазах вглядываясь в полутемный коридор и хорошо освещенную развилку вроде перекрестка, нервно сжимала и разжимала кулаки. Верно ли я сделала, что назначила встречу именно тут? В номер родичей похищенной приглашать было откровенно страшно. Прихлопнут без особых проблем. Предпочтительнее для меня вообще не встречаться с инзарами.
Я рассчитывала отправить девочку одну на перекресток, на встречу с соотечественниками. Надеюсь, на хорошо освещенном и безлюдном перекрестке, в центре которого торчал указатель с наименованиями направлений, ребенку ничего не грозит. К тому же, отпущу я ее только тогда, когда собственными глазами увижу, что за ней прилетел именно тот, кому можно доверять. Как я буду это проверять, я и сама не знала.
От напряжения в глазах уже все плыло и двоилось. К тому же, я давно ничего не ела. Но заказывать в номер обед на двоих не рискнула. А свою порцию отдала малышке. Общеизвестно, что после криосна в человеке просыпается поистине волчий голод. Чем дольше человек провел во сне, тем сильнее потребность в пище после пробуждения. И девочка действительно подчистила лотки мгновенно. Я осталась голодной. Ну да ладно, передам ее родственникам, и потом что-то себе куплю. Главное, унести ноги и не возвращаться в номер.
Наконец, когда ожидание уже стало просто невыносимым, Эйзирейя неожиданно встрепенулась, подскочила на месте так, что капюшон моего худи слетел с золотистой головки, и ткнула пальчиком в сторону перекрестка:
– Дейда!
Я бросилась к ней и быстро н�
Пролог
Лестница оказалась очень узкой и дико неудобной. Зато короткой, так что мучилась я не долго. Даже одышка не успела расправить свои огненные крылья. Всего-то в ушах начала противно стучать и хлюпать кровь. Впрочем, как я ошиблась, приняв непонятные звуки за шум крови в ушах, я поняла, когда преодолела последнюю ступеньку неудобной винтовой лестницы. На площадке перед закрытой дверью, рядом с чьим-то телом, сидела на полу маленькая девочка и судорожно всхлипывала и икала.
При звуке моих шагов ребенок испуганно затих и поднял на меня огромные зареванные сиреневые глаза. А я тихо охнула. Спутать с кем-то другим эту кукольную мордашку я не смогу никогда. Передо мной на полу сидела Эйзирэйя – маленькая дочка моего мучителя. Из-за которой я, собственно, и оказалась в этом переплете.
Спекшиеся губы отказывались мне подчиняться. Надо было у стола хоть воды глотнуть, что ли. Я с трудом, с третьей попытки, смогла прокаркать вопрос:
– Где твой отец?
Девочка съежилась, но продолжала молчать. Что же тут демоны побери произошло? То, что тело на полу рядом с девочкой не ее отец, поймет и самый последний дурак. Слишком маленьким и изящным оно казалось по сравнению с мужским. Я подошла поближе, и склонилась. На полу лежала девушка. Юная, хорошенькая, как куколка, с фарфоровой кожей и аккуратными изящными губками. И… мертвая. Мне не нужно было к ней прикасаться, чтобы понять это. С головой, вывернутой под таким немыслимым углом, не живут. Я вздохнула. Тащить за собой ребенка не хотелось. Но и оставлять тут слишком жестоко. Почему за ней никто не вернулся? Ведь ее папаша едва не свернул мне за дочурку шею!
Я оглядела затихшую девочку. Легкое фиалковое платье, золотистые кудри успели спутаться. Ей бы что-то потеплее. Проклиная свой гуманизм, я наклонилась к мертвой девушке и стащила с нее какое-то подобие плаща, на ощупь показавшимся мне пластиковым, и завернула в него не сопротивляющуюся Эйзирэйю. А потом подхватила девочку на руки и решительно толкнула дверь.
Нам с Эйзирэйей повезло найти спасательную капсулу. Ну, это я решила, что этот аппарат – спасательная капсула. На этом наше везение закончилось. Видимо, кто-то из нас двоих исчерпал свой лимит. Хочется верить, что это не я. Но в тот момент, когда я безуспешно пыталась оживить загадочный аппарат, где-то под нами грохнул взрыв. Корабль затрясся и заскрежетал. А когда я, как последняя идиотка, обеспокоенно выглянула из капсулы, чтобы оценить обстановку, на моих глазах пол посреди помещения, в котором находилась капсула, вздыбился, вздулся огромным нарывом. Спустя мгновение багрово-черный пузырь лопнул. И во все стороны хлынула лавина жидкого огня. В лицо пахнуло нестерпимым жаром.
Я взвизгнула и бросилась обратно. Проклятая капсула отказывалась нас спасать, хоть я и молотила беспорядочно по всем кнопкам пульта управления. Воздух мгновенно накалился до предела. Еще немного, и вспыхнет огнем. Дышать было невозможно. Словно кислород уже воспламенился. Спасения не было.
Чувствуя затылком надвигающуюся смерть, я сдернула Эйзирэйю с кресла, в которое усадила перед этим. И, прижав к пульту, прикрыла своим телом, закутала до предела в пластик одежды. Хоть немного облегчить ребенку жуткую участь. Если ей повезет хоть чуть-чуть, то она задохнется раньше, чем до нее доберется пожар.
А собственные волосы уже горели. По спине тек чистый огонь. И я заорала от боли. Срывая горло, сжигая легкие.
Теперь я знаю, что чувствуют грешники в аду.
В это же время где-то на просторах космоса…
– Милая, тише, не надо так, не надрывайся! Побереги здоровье!
К плачущей, скорчившейся в неловкой позе на антикварной софе, бесшумно приблизился дроид, с поклоном предлагая на небольшом разносе стакан со светло-фиолетовой жидкостью, но рыжеволосая женщина даже не глянула в ту сторону.
– Она же еще маааааааленькая совсем! Ничего не знает и не умееееееет!
Истерика набирала обороты. Мужчина в темном официальном костюме, ласково поглаживающий рыдающую женщину по спине, поморщился:
– Не правда. Наша дочь уже взрослая. И скоро у нее свадьба!
Женщина вскинулась и уставилась на мужчину неестественно темными, мутными глазами:
– Это ты виноват, что наша дочь сбежала из дому! Если бы ты не настаивал так на этой свадьбе…
В голосе мужчины появились стальные нотки:
– Сверстницы нашей дочери давно уже имеют по ребенку. А некоторые и не по одному. Вирания, я тебя люблю и ни в чем не обвиняю. Но дочь десять лет как достигла брачного возраста. И она у нас единственная. А род должен быть продолжен! – Мужчина нервно вскочил и наткнулся на склоненного в поклоне электронного помощника с лекарством. Резко схватил стакан, едва не расплескав жидкость, и сунул его женщине: – Вот, выпей лучше лекарство! А дочь найдется. Живая и невредимая. Я клянусь тебе в этом! Я задействовал не только свою службу безопасности. Жених ее тоже ищет.
Женщина трясущимися руками взяла стакан и сделала первый глоток. Лекарство было достаточно сильным. По мере исчезновения жидкости в желудке женщины, истерика шла на убыль. Допив, женщина почти спокойно поставила стакан на разнос и кивком отпустила дроида.
– Это ты виноват, что наша единственная дочь пустилась в бега, не взяв с собою даже платежный браслет.
Мужчина презрительно фыркнул:
– Потому что знала, что стоит ей совершить хоть один платеж, где бы это ни произошло, я тут же об этом узнаю. И притащу ее хоть с задворок вселенной!
Женщина вздрогнула. Она хорошо знала с кем живет. И потому сейчас сменила тактику. Жалобно скривив губы, она умоляюще посмотрела на супруга снизу вверх:
– Прошу тебя, дорогой, не надо настаивать так на свадьбе нашей девочки с наследником Ор`Д`Фрейн. Он… какой-то скользкий…
Мужчина шумно вздохнул и пожал плечами:
– Не говори глупостей. Про меня в свое время говорили вещи и похуже. Но разве тебе плохо со мною живется? Это бизнес. Всех и всем удовлетворенных в нем нет.
Дорогой наручный зумм мужчины издал странный воркующий звук, оповещая о пришедшем сообщении. Мужчина глянул на дисплей и нахмурился:
– Мне нужно идти, Вирания. Пожалуйста, держи себя в руках. Найдется дочка. И с ней все будет хорошо. Лучше проверь всех ли мы пригласили на свадьбу. Слияние двух крупнейших корпораций – это не шутка. Не хотелось бы кого-то ненароком обидеть.
Мужчина стремительно вышел вон. А женщина еще долго смотрела вслед мужу, кусая губы и безумно сожалея, что у них только один ребенок. Это ее вина. Не доглядела за второй дочерью. Не смогла родить мужу наследника. А за все теперь расплачивается единственный ребенок, которому муж подобрал в супруги самого жесткого и беспринципного мужчину из своего ближнего круга.
Часть 1. Мария Захарова
Глава 1
– В связи с тем, что наша компания переходит на полную автоматизацию, мы больше не нуждаемся в услугах специалистов вашего уровня, миз Захарова. Вам будет перечислено пособие в размере, установленном законом. Документы уже готовят. Через час вы сможете их забрать. И сегодняшний день отрабатывать не нужно. – Лысый толстячок по плечо мне ростом, с мертвыми рыбьими глазками, весомо на меня глянул. А я с трудом удержалась от гримасы. – На этом все. Вы можете быть свободны.
Кусая губы, чтобы не скорчить толстому мерзавцу рожу, я повернулась на выход, как никогда жалея, что на работу я хожу не как леди – в узкой юбочке и на высокой шпильке, а в рабочем сером комбинезоне со множеством карманов и тяжелых, полувоенных ботинках. Волосы приходилось прятать под тонкую плотную шапочку так, чтобы ни единой прядки не выбивалось. Что поделать? Техника безопасности. Неисправная роботехника не будет ждать, пока ты распутаешь прядь с пальца какого-нибудь взбесившегося робота.
Офисный планктон, сидевший за столами по обе стороны прохода от дверей биг босса, тихо зашушукался при виде идущей меня, не слишком качественно делая вид, что по уши занят работой. Противно. Я и так знаю, что попала под раздачу совсем не по той причине, что мне озвучили. Никакой полной автоматизации нет и в помине.
Просто неделю назад с Земли прибыла проверяющая комиссия. Они совали свой нос везде и всюду. И вчера появились в том ангаре, где я третий день безуспешно пыталась оживить давно отживший свой век автопогрузчик. Я как раз ковырялась под днищем платформы, устраняя очередную, сотую уже по счету поломку, когда в ангаре раздался топот ног и нервный голос Шиана, моего непосредственного начальника, зовущего меня по фамилии:
– Захарова! Ты где?
Шиан, огромный, под два с половиной метра ростом полукровка, нервно сжимал и разжимал пудовые кулачищи. Я часто удивлялась тому, что такой крупный и сильный мужчина занимает мелкую руководящую должность вместо того, чтобы служить в звездном флоте или осваивать новые земли. Он и менеджмент в моем понимании были столь же несовместимы, как огонь и вода.
– Захарова!
Шиан явно нервничал. И я, отложив в сторону зеркало, в которое наблюдала за начальником и высокой делегацией, попой вперед поползла наружу. Если бы знала, чем все это закончится, лучше бы рискнула и протиснулась бы вперед.
Оказалось, что моя задница, обтянутая заляпанной машинным маслом серой тканью комбеза, привлекла одного из лощеных делегатов с Земли. И, пока Шиан распинался, расписывая мои знания и умения, тот, недолго думая и не боясь испачкаться, бесцеремонно облапил мою пятую точку.
Мне бы молча отодвинуться подальше от заезжего похотливого павиана. Но нет, я решила продемонстрировать гордость и полное отсутствие ума. Проще говоря, я, не раздумывая, влепила нахалу пощечину. Но не рассчитала силу удара. Холеный красавчик не удержался на ногах, и как подкошенный рухнул под гомерический смех коллег на кучу отработанных деталей.
Результат оказался плачевным для нас обоих. Красавчик поднялся на ноги с наливающимся на щеке синяком и ссадиной от какой-то железяки, с шикарными масляными пятнами на белоснежной сорочке. И недобро на меня глядя. А я теперь лишилась работы в самый неподходящий момент.
Мы с Пашкой как раз собирали деньги на свадьбу и переезд с этого проклятого астероида на Землю. Оба мечтали об этом практически с детства. Прозрачный купол и искусственная атмосфера надоели обоим до чертиков. А Пашка еще и до икотки боялся повторения прошлого.
Мне было десять, а Пашке четырнадцать, когда на единственном предприятии астероида RZ-111, перерабатывающем отходы заводе произошел взрыв. Я до сих пор не знаю, что послужило тому причиной, материалы следствия правительство Земли засекретило. Но в живых осталось не более десяти процентов населения астероида. В основном, это были дети разных возрастов. В тот день у нас была экскурсия в открытом космосе. На самом астероиде после того, как взрывом разворотило Купол, выжили только те, кто был достаточно далеко от эпицентра взрыва и находился в защитных костюмах.
Большинству детей повезло: их разобрали на воспитание родственники с Земли и других колоний. Кучку неудачников, у которых родственников не нашлось, правительство сформировало во Временный детский дом на спешно отстраивающемся астероиде. Да так про нас и забыло.
От не вовремя накативших жутких воспоминаний я передернула плечами. И шепотки за спиной тут же стихли. Я брезгливо прикусила губу. Гадюшник. Все же хорошо, что меня уволили. Пашка, мой жених, с которым мы жили уже вместе, как раз заканчивал какой-то эксперимент. И уверял меня, что ему дадут за это большие деньги. Нам хватит на свадьбу, переезд на Землю и покупку своего жилья. Да, сначала это будет, скорее всего, еще более скромная квартира, чем есть у нас на астероиде. Но меня это особо не волновало. Руки-ноги есть у обоих. Голова тоже. Значит, деньги заработаем.
Собрав то немногое, что принадлежало лично мне, я обнулила код на шкафчике с вещами. Вот и все. На руке пиликнул зумм, уведомляя меня о зачислении выходного пособия. Мельком взглянув на дисплей, я скривилась. Денег было мало. Нужно поговорить с Пашкой. Возможно, придется найти какую-то подработку. Если эксперимент еще не готов.
Нелепо было идти домой, когда в разгаре рабочий день, и над головой во всю сияло искусственное небо. Обычно я возвращалась, когда дневное освещение уже было отключено, а над головой висели низкие и злые звезды. Не знаю почему, но меня всегда при виде картины космоса за пределами купола пробирала дрожь. Я боялась безвоздушного пространства.
Сама не знаю почему, я остановилась в паре метров от входа в блок, где на третьем уровне находилась наша с Пашкой квартирка, и задрала голову вверх. Искусственное небо полностью имитировало земную атмосферу в ясный солнечный день. Под куполом даже витали запахи, присущие осеннему сезону Земли – горечь опавших листьев и легкая сырость. Не разу не бывав на Земле, я тем не менее много о ней читала. И мечтала, что однажды вдохну настоящий, а не сгенерированный умными автоматами воздух. Нужно только поднатужиться, и собрать денег на переезд и на жилье на первое время. Хотя бы на съем, если не получится купить собственное. А я читала, что сейчас собственная квартира на Земле, состоящая из одной жилой комнаты, настоящая роскошь. И увы, доступна очень немногим.
Я вздохнула и нашла глазами окна нашей двухкомнатной квартиры. Мы ее купили, сложив деньги от продажи тех комнат, что выделило нам государство после выпуска из детского дома. Горечь снова подступила к горлу. Мне и Пашке, как и десятку других несчастных, не повезло – мы оказались круглыми сиротами. После катастрофы на RZ-111 живых родственников у нас не осталось. Были только мы: я у Пашки, и Пашка у меня. Смахнув непрошеную влагу с глаз, я с улыбкой смотрела на бледно-желтые шифоновые шторы на нашем окне. Все наладится. Все у нас будет хорошо, несмотря ни на что.
Я нащупала в кармане комбеза электронную карту входного ключа. Давно уговариваю Пашку раскошелится на замок со сканером отпечатка пальца. На сколько же это было бы удобнее пластиковой карты, с которой я вынуждена постоянно носится. Но мой жених – кремень, не соглашается ни в какую, мотивируя это тем, что такие замки стоят неоправданно дорого. Ничего, я снова улыбнулась своим мыслям, очень скоро все изменится. На Земле, я уверена, таких пережитков прошлого, как идентификация по чипу в карте, давно уже нет. Придется Пашке смириться. Я хихикнула. И в этот момент где-то над головой раздался взрыв.
Искусственный дневной свет мигнул и погас. И на меня раздраженно уставились, не мигая, звезды. Тревожно и тоскливо взвыла сирена. Последний раз я ее слышала лет пять назад в своих кошмарах. Снова и снова переживая момент гибели родителей. По спине вниз стекла струйка холодного пота. Что случилось?! Что за взрыв? Почему погас свет? Накатила паника. Сильная до такой степени, что я не могла себя заставить вдохнуть ставший вдруг почему-то вязким воздух. Или это повредился купол? И мы теперь все здесь задохнемся, как крысы в банке?
Меня затрясло. Судорожно пытаясь вздохнуть, я лихорадочно искала глазами окна нашей квартиры. Может, мне повезет, и я напоследок увижу Пашку? Гул в ушах нарастал. Перед глазами начали расплываться и взрываться со скоростью света багровые круги. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. А окна квартиры никак не находились. И вообще, весь наш блок утонул в какой-то странной, подвижной темноте, которая словно живая, распускала во все стороны гибкие маслянисто-блестящие щупальца. Как будто кого-то искала.
Кто-то бесцеремонно выдернул из моих сведенных судорогой пальцев карту ключа. Сквозь шум в ушах я услышала холодный равнодушный голос дроида:
– Мария Захарова, статус: безработная, проживает в сто двадцать первом жилом блоке на третьем уровне. Квартира номер двести двадцать два.
Мужской голос досадливо крякнул:
– Проживала. Судя по показаниям системы безопасности, ее квартира оказалась в эпицентре взрыва. Скорее всего, полностью уничтожена. – Тут я почувствовала, как меня не слишком бережно встряхивают за плечо: – Эй, гражданка Захарова! Вы меня слышите?
Я слышала. Шум в ушах постепенно успокаивался, стихал. Вот только ответить безопаснику оказалось выше моих сил. Я никак не могла поверить услышанному. Как это – полностью уничтожена? Этого просто не может быть! Нет! Только не сегодня! Там же Пашка! Как-то совершенно внезапно мои ноги подкосились, и я начала медленно оседать на тротуар.
Как сквозь вату до меня донеслось встревоженное:
– У нее шок! Необходима первая медицинская помощь!
Какая помощь? Зачем она мне? Я отрицательно затрясла головой. Со мной все в порядке! Мне ничего не нужно! Сейчас только отдохну, и пойду искать Пашку. Может, мне повезет хоть немного, и окажется, что жениха сейчас нет дома? Может, он вот-вот повернет из-за угла, и встревоженный бросится ко мне, расспрашивая, где болит, и что случилось.
Но Пашка все не шел. Вместо этого что-то больно укололо меня в шею. И постепенно реальность вернулась на место.
Оказалось, что дроид, обязательный напарник каждого безопасника, сделал мне инъекцию лекарства. Наверняка лошадиную дозу успокоительного. Потому что постепенно мною овладела апатия. Кровь в ушах уже не шумела. И мерзкая ледяная дрожь тоже перестала бегать по моей спине. Мне стало все равно, что будет дальше. И, наверное, это было к лучшему. Потому что меня забрали в управление безопасностью астероида. Не арестовали, нет. Задержали до выяснения обстоятельств. Как совладелицу квартиры, в которой по невыясненным причинам произошел взрыв.
Глава 2
Остаток дня и почти весь вечер превратились для меня в один сплошной кошмар. Я до последнего надеялась, что Пашки во время взрыва не оказалось дома. Что он зачем-то куда-то выходил, и взрыв произошел без него. Но, когда кто-то из дроидов сухо отрапортовал, что есть жертвы, у меня подкосились ноги. После этого мир перестал существовать для меня.
Меня заставляли сесть, встать, куда-то идти. Мы куда-то ехали. Все это проходило мимо моего сознания. Я не замечала окружения. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Пашки. Обычно мы уходили по утрам на работу вместе. Сегодня же Пашка специально взял отгул на заводе, чтобы довести свой прибор до ума. Я пожалела, что никогда не интересовалась тем, как и кому будет мой почти муж продавать свое изобретение. Эксперимент, да и эксперимент. Главное, что Пашка рядом. Мне даже не было интересно, сколько он получит денег. Пусть только все у него получится.
Провожая меня на работу, перед уходом, парень притиснул меня к стене в тесном коридорчике. Его пальцы скользнули по моему бедру, затянутому спецовочным комбинезоном, безуспешно пытаясь забраться под одежду.
– Ненавижу, когда ты натягиваешь на себя эту серую робу! Ты достойна самых модных и красивых платьев, а не спецовки и поломанных дроидов!
Я хихикнула Пашке в губы:
– Я не работаю с дроидами. У меня квалификации на это не хватает.
– Тем более!
Пашка приник к моему рту и властно раздвинул мне губы языком. Хоть я и не сопротивлялась. Это была его любимая игра: «Покори непокорную». Мне не всегда нравилось то, что в интимной жизни у нас была приемлема только одна поза: Пашка сверху и главенствует. Но парень всегда заботился о том, чтобы я тоже получила удовольствие, был заботлив и по-своему нежен. И я заталкивала свое недовольство куда подальше, говоря себе: «Захарова, не будь дурой! Таких, как Пашка, мало! Он тебя любит, заботится о тебе. Что тебе еще надо? Острых ощущений?»
Закончив исследовать весь мой рот, Пашка напоследок нежно куснул меня за нижнюю губу и крепко стиснул мою ягодицу свободной рукой:
– Я надеюсь, что у меня все получится. И сегодня ты в последний раз будешь возится во своими поломанными железяками. Иди уже! А то я передумаю и твоему начальнику придется подавать на тебя в розыск!
Я хмыкнула. Шиан и сам семейный. И я слышала, как он пару раз оправдывался за опоздания тем, что через жену перецепился, когда на работу собирался. Так что, уж кто-кто, а непосредственный начальник меня поймет. Но тем не менее, послушно подхватила уроненную сумочку. День не бесконечный. А у Пашки только один отгул. Ему нужно сегодня все закончить.
Я вынырнула из своих воспоминаний и устало посмотрела на вошедшего законника. Это уже третий за сегодня служитель правопорядка, который задает мне вопросы. Нет, внешне все было прилично, совсем не так, как в виденных мною фильмах. Никакого металлического стола, яркого света, зеркала на стене и неудобного стула. Обычная комната: искусственное окно, проецирующее земные пейзажи, письменный стол и удобное кресло, в углу узкий металлический шкаф. У меня на работе в таких хранят мнемо-пластины с информацией и программами для дроидов. Меня тоже усадили на вполне удобный стул. И стоило только заикнуться, что мне нужно в уборную, тут же дежурный дроид меня туда сопроводил.
На до мной никто не издевался. Вот только одни и те же вопросы по кругу, на которые у меня не было ответа тоже были сродни пытке. Мне давно уже хотелось разревется и заорать на законника: «Да какая, собственно, теперь разница??? Пашки больше нет! Вот что важно! А не ваши идиотские идеи на тему того, почему я молчу.»
Законник расположился за столом и запустил планшетник. Бросил на меня нечитаемый взгляд из-под бровей. И тихо поинтересовался:
– Ну что, Мария Михайловна, вы подумали? Будете говорить?
Я поджала губы. Неприятно чувствовать себя не только идиоткой, но еще и преступницей. А законник смотрел на меня так, словно я, как минимум, зверски зарезала его любимую бабушку.
– Хочу предупредить вас, Мария Михайловна, что ваше упрямство ни к чему хорошему не приведет. Взрыв в вашей квартире только чудом не повредил внешний купол. Я надеюсь, мне не нужно рассказывать вам, что было бы, если бы купол все же был поврежден?
Я вздрогнула и отчаянно замотала головой. Не нужно мне ничего рассказывать. Я и так хорошо знаю последствия. Но я же тут ни при чем!
– Очень хорошо, Мария Михайловна. – Законник удовлетворенно кивнул. – Тогда, я надеюсь, вы понимаете, чем закончится для вас суд? Смертной казни у нас, к счастью, или несчастью для вас, уже давно нет. Но за преступление подобной категории дают самое жесткое наказание. Сейчас это – работа на урановых рудниках. Оттуда, Мария Михайловна, даже взрослые и здоровые мужики не возвращаются. Догадываетесь, сколько вы там протянете? Кстати, опасность для вас представляют в первую очередь не сами шахты, а то, что происходит после смены в общежитиях. Там тысячи одиноких мужиков. Женщины на Уран попадают очень и очень редко.
Меня пробрал озноб. Законник нарисовал кошмарную перспективу. Но ведь я ни в чем не виновата! Я мрачно прикусила губу. И почему я оказалась такой идиоткой, и ни разу не поинтересовалась, чем занимается Пашка? Что делает? Вот дура!
– Мария Михайловна, я вас, конечно, не тороплю. Но будет лучше, если вы уже сегодня расскажете нам, откуда в вашей квартире появилась взрывчатка? На что вы планировали ее израсходовать?
Мои глаза медленно, но верно, увеличивались в размере, принимая правильную форму круга.
– Взрывчатка?! Вы что-то путаете! Не было никакой взрывчатки!
Законник устало покачал головой. Как бы говоря: «Глупая курица! И как можно было не заметить взрывчатку в собственном жилище?»
– Мария Михайловна, вы меня огорчаете своим поведением. Экспертиза уже установила не только то, что взрыв спровоцирован опасным веществом, но также и каким веществом, и сколько его было. Так что лучше вам все рассказать.
Я оторопела. Что за ерунда? Пашка ведь с каким-то прибором возился!
Едва я открыла рот, чтобы возразить, пояснить, что произошла какая-то ошибка, как открылась входная дверь и вошел еще один законник. Этого я сегодня еще не видела. С полностью седой головой и цепкими черными глазами, он был одет в черную форму Звездного патруля, в отличие от внутренней безопасности, носившей синий мундир. Законник, беседовавший со мной, встал при приближении черного. Вошедший, не глядя на меня, продемонстрировал ему свой планшетник и молча ткнул куда-то в дисплей пальцем. Синемундирный, прочтя то, что было на дисплее, едва заметно скривился и кивнул.
Дождавшись, пока представитель более высокого эшелона власти покинет кабинет, синемундирный выдохнул:
– Вам несказанно повезло, Мария Михайловна, что вы в свое время пережили катастрофу на RZ-111 и на вас распространяются льготы. Пока еще распространяются. К тому же, вас сожитель все еще жив. И врачи уже почти могут гарантировать, что он выживет. Так что я вас пока отпускаю. RZ-111 до суда вам покидать нельзя. И молитесь, чтобы ваш сожитель мог говорить, и сказал, что вы ничего не знаете. Иначе урановых рудников вам не миновать.
Из модуля внутренней безопасности я вышла уже когда давно отключили дневное освещение, а жители астероида в основном устроились на ночной отдых. Большая часть дня прошла мимо меня, как страшный сон. И вот теперь я проснулась… А идти мне было некуда. Я глубоко вдохнула ночной очищенный воздух и включила зумм. Безопасники не отобрали у меня вещи. Все осталось при мне. Но все средства связи меня вынудили выключить.
Едва только устройство загрузилось, как посыпались сообщения о пропущенных звонках. И не только. Внутренне холодея, я открыла сообщение от администрации астероида. Впервые такое получаю. Знакомые говорили, что такие сообщения обычно не несут в себе ничего хорошего. Так и вышло.
В сообщении сухим канцелярским языком мне сообщалось, что я лишаюсь статуса жителя астероида RZ-111, а также предписывалось в течении двадцати четырех часов после завершения судебного процесса, вне зависимости от его вердикта, покинуть вышеозначенный астероид. Проще говоря, меня высылали прочь как социально опасный элемент.
Голова закружилась. Ноги стали ватными. Если бы зумм не был застегнут на запястье, то наверняка бы гаджет близко познакомился со ступенями, ведущими в модуль внутренней безопасности. Будущее, которое я так старательно строила и планировала, в одну секунду превратилось в мираж.
Несколько долгих, тягучих минут ушло на то, чтобы овладеть собой и привести мысли в относительный порядок. Ужасное ощущение, когда у тебя насильно отнимают с таким трудом налаженную жизнь и словно нашкодившего котенка за шкирку выбрасывают в открытый космос. Чувство абсолютной беспомощности угнетало и не давало мыслить связно. Что мне теперь делать? Работы нет. И на астероиде я ее уже не получу. Жилья нет. А хуже всего, что в приличном месте я вряд ли устроюсь. Общегалактическая база данных надежно сохранит за мной статус социально опасной…
Противно заверещал зумм. Я даже вздрогнула. И, не глядя, ткнула пальцем кнопку аудиоканала. Не хочу сейчас никого видеть. Не хочу, чтобы хоть кто-то видел, насколько хреново мне.
– Мария Михайловна Захарова? Здравствуйте!
Мужской голос с легким акцентом был мне совершенно не знаком. Я настороженно поприветствовала в ответ, уже не ожидая ничего хорошего. И оказалась права.
– Мария Михайловна, простите за столь поздний звонок, но я целый день не мог до вас дозвонится. Вы были вне сети.
Я сухо, не вдаваясь в подробности, уверила собеседника, что все в порядке, и отдыхать я еще не собираюсь. И затаила дыхание в ожидании. Что этому незнакомцу от меня надо?
– Меня зовут Сеттрик Уорингтон, я лечащий врач вашего мужа Павла Лебедева. – Сердце у меня в груди сделало кульбит. Пашка! Что с ним? Задать вопрос не успела. Врач меня опередил: – Я прошу прощения, обычно такие разговоры не ведутся по средствам связи. Но у нас с вами, похоже, не стандартная ситуация. Откладывать разговор на потом не желательно. А в больничный модуль вас сейчас не пустят. Поэтому…
Я не выдержала, перебила его:
– Простите мне мое нетерпение, мистер…
– … Сеттрик, просто Сеттрик…
– Что с Пашкой??? Он будет жить?
На том краю эфира упала тишина. Настолько полная и глухая, что я отчетливо слышала, как испуганно бухает в моей груди сердце. И я принялась зачем-то считать эти тяжелые, надрывные удары: раз… два… три… четыре…
Невидимый собеседник смущенно откашлялся:
– Видите ли, Мария Михайловна, ваш муж оказался в самом эпицентре взрыва. Каким чудом он выжил, мне не известно. Обычно в таких ситуациях от человеческого тела остаются только лоскутки. Но Павлу повезло. Он остался жив. И, скорее всего, будет жить дальше…
– Скорее всего? – Мой визг услышали, наверное, на другом конце вселенной. И собеседник запнулся. – О чем вы говорите? Ведь сейчас медицина у нас почти совершенна! Возможно даже полное восстановление утерянной конечности!
Голос Сеттрика стал сразу на десяток градусов холоднее:
– Вы абсолютно правы, Мария Михайловна. Вот только социальная страховка не предусматривает подобный вид процедур. Проще говоря, если вы хотите вырастить себе новую конечность, то вам придется за это заплатить самой.
В голове у меня тоненько прозвенел предупреждающий звоночек. Но я все еще не понимала, к чему клонит врач.
– Собственно, именно поэтому я и беседую с вами сейчас. Мы, конечно, можем залечить все раны и повреждения вашего мужа. Но я совсем не уверен, что он останется после этого нормальным полноценным человеком.
Я тихо ахнула, но врач не обратил на это никакого внимания.
– Хуже всего дело обстоит с верхними дыхательными путями. Очевидно, ваш муж нечаянно вдохнул горящий воздух. Если заживлять без восстановления трахеи и бронхов, я боюсь, ваш муж никогда не сможет больше дышать самостоятельно.
У меня в один момент онемели пальцы на руках. Ноги подкосились. И я села там, где стояла, на ступенях модуля внутренней безопасности. Мне уже было наплевать, увидит ли меня кто-то в таком состоянии или нет. Перед глазами стоял обезображенный до неузнаваемости Пашка, весь в ожоговых рубцах, в маске и с аппаратом искусственного дыхания. Сердитые звезды за границами купола вдруг почему-то расплылись перед глазами словно белые кляксы. То, что в этом виноваты бегущие по щекам слезы, я осознала только после того, как Сеттрик ласково мне сказал:
– Не плачьте, Мария Михайловна, все еще можно исправить. И почти безболезненно. Земная клиника готова принять вашего супруга на лечение. Но вы же понимаете, что услуги этой клиники не включены в страховку. Вам придется это оплатить самостоятельно.
Мне стало чуточку легче дышать, и я поинтересовалась:
– Сколько это стоит?
Названная сумма просто оглушила. Это были все наши сбережения. И еще немного не хватало. Но, наверное, кто-то из знакомых согласится одолжить недостающую сумму. Я устало вздохнула:
– Сеттрик, у меня есть хоть немного времени? Дело в том, что денег, которые у меня есть, не хватает. Я попробую занять у кого-то из знакомых.
– Мария Михайловна, голубушка, я вас не тороплю, нет! Но вы должны понимать, что гораздо легче сразу все правильно лечить, чем потом исправлять уже залеченное, делать пластические операции, замещать рубцовую ткань здоровой. Поэтому, чем быстрее мы сможем передать вашего супруга на лечение в земную клинику, тем будет лучше для него. Для его здоровья.
Я уверила врача, что все поняла, и попрощалась. Время неумолимо приближалось к полуночи. В глаза словно песка насыпали. Я устала и отчаянно хотела спать. Но дома у меня уже не было. Предстояло решить проблему с ночлегом. Со вздохом я вывела баланс нашего общего с Пашкой счета на дисплей зумма. Надо было решить, могу ли я позволить себе хотя бы одну ночь в единственном отеле на астероиде. Или не могу.
Я взглянула на дисплей. И окаменела. Вместо пятизначной цифры дисплей демонстрировал мне нули. Счет был пуст. Деньги исчезли.
Тупо глядя на светящиеся цифры, я без сил опустилась на ступени. В голове было так же пусто и звонко, как и на банковском счету. Куда могли деться деньги? Ведь там была кругленькая сумма: все наши с Пашкой сбережения за последние три года. По меркам астероида целое состояние. Если бы не планировали переезд, то нам бы вполне хватило на шикарную свадьбу, свадебное путешествие и самые роскошные апартаменты на астероиде. Я не знала, что и думать.
За спиной почти бесшумно открылась и закрылась входная дверь:
– Миз Захарова? Что вы тут делаете так поздно?
Доброжелательный, прохладный и крайне удивленный голос заставил подпрыгнуть на месте. И я неожиданно осознала, что сижу почти на земле, в центре поселения, у всех на виду. Я медленно поднялась на ноги, ощущая противную слабость во всем теле. Последняя новость добила меня окончательно.
За спиной оказался законник. Тот самый, что меня отпустил.
– Миз Захарова?..
Я вдруг осознала, что мужчина все еще ожидает от меня ответ, а я молчу, словно воды в рот набрала. Мучительно покраснев за свою невнимательность и рассеянность, я тихо пробормотала:
– Я уже ухожу.
Я и вправду сделала шаг со ступенек. Но предательская слабость никуда не делась, и меня повело в сторону. Тротуар ушел из-под ног.
– Погодите!
Цепкие пальцы чуть повыше моего локтя удержали меня от падения. А повелительный голос от глупостей. Несколько секунд законник всматривался мне в лицо:
– Вам есть куда идти, миз Захарова?
Я утвердительно кивнула. Но мужчина не дал себя провести:
– Куда вы сейчас пойдете? На сколько я помню, родственников у вас на астероиде нет.
Осознание того, на сколько я одинока, больно кольнуло в груди. Но я заставила себя расправить плечи:
– Родственников нет. Я пойду в гостиницу.
Законник почему-то нахмурился и несколько секунд молчал. А потом выдал:
– Я провожу вас.
Внутри меня взметнулось раздражение. Но я заставила себя быть вежливой:
– Спасибо, не беспокойтесь. Вас ведь наверняка уже ждут дома и беспокоятся!
Мужчина хмыкнул. А потом вдруг активировал зумм на запястье и быстро пробежался по нему пальцами.
– Все. Уже не ждут. Идемте, вам давно пора отдохнуть.
Вот ведь настырный! Я мигом в красках представила, как мы заходим в холл отеля, подходим к стойке регистрации, и тут выясняется, что я не в состоянии оплатить номер. Удушливая волна стыда бросилась мне в лицо. И я уперлась пятками в тротуар, сопротивляясь сильной руке, что лежала поверх моего локтя:
– Подождите! Я… Мне нечем оплатить номер. Я лучше сейчас подруге позвоню и у нее переночую. А завтра что-нибудь придумаю.
Законник перестал тянуть меня за руку, и несколько долгих секунд просто смотрел мне в глаза. Я ожидала, что он заставит меня тут же, при нем, позвонить Джоан. И молила всех известных мне богов, чтобы подруга еще не успела продать свое жилье тут, на астероиде. Неделю назад она вышла замуж за мужчину, у которого было собственное жилье на Луне. Это, конечно, не Земля. Но там работают орбитальные лифты. И на поверхность планеты можно спуститься за считанные секунды. А муж Джоан еще и работал на Земле, в офисе одной престижной корпорации. Джоан была на седьмом небе от счастья, что отхватила себе такого супруга. И ей было наплевать на разницу в возрасте в почти двадцать лет, солидное пивное брюшко и лысину в придачу. Главное, что она вырвалась с проклятого астероида.
Законник меня удивил. Слова про подругу он просто пропустил мимо ушей. Но задумчиво поинтересовался:
– Как так вышло, что у вас сейчас нет средств для съема номера на ночь? Ведь это совсем небольшие деньги. К тому же, у всех жителей астероида есть кредитная линия. Я это точно знаю.
Конечно, есть. У тех, кто имеет работу и социальный статус. А я безработная. И меня вот-вот вышвырнут прочь, не заботясь о том, куда упаду. Злые слезы закипели в моих глазах. За что мне это?!
Я судорожно втянула сквозь зубы воздух, и задержала дыхание в попытке унять подступающую истерику. Законник терпеливо ждал ответа.
Кое-как справившись со своими чувствами, я принялась тихо пояснять:
– У меня нет кредитной линии по двум причинам: во-первых, сегодня утром меня сократили на работе. Во-вторых, администрация астероида прислала мне уведомление о том, что я занесена в списки социально-опасных существ. И мне предписано в срок двадцати четырех часов после вынесения вердикта судом покинуть астероид.
– Даже так? Хммм… Ну хорошо. Но при сокращении штатов работнику полагается полный расчет и выпускное пособие. Чтобы человеку было на что жить, пока он найдет новую работу. Вам его не выплатили?
Меня словно с размаху под дых ударили. Все деньги, которые мы с Пашкой зарабатывали, поступали на общий счет. А уже оттуда каждый брал сколько нужно.
– Н что вы молчите, Мария Михайловна? Если ваш работодатель оказался настолько нечестным, то я быстро организую ему внештатную проверку. Поверьте, все ваши деньги вам вернут до последнего кредита. Так что, вам выплатили пособие?
Сдерживаться уже получалось с трудом. Слезы так и жгли глаза. И откуда этот чертов законник взялся на мою голову? Я запрокинула голову, глотая слезы. Равнодушные звезды слепо наблюдали за нами. Пришлось отвечать:
– Понимаете… У нас с моим женихом был один счет на двоих. Пашка считал… считает, что так легче, и можно больше сэкономить. И его, и мое жалование поступало туда… – Мой голос сорвался. Но законник терпеливо ждал. И я заставила себя выдавить: – А теперь счет пуст…
– Вы уверены?
Я кивнула, не имея сил говорить.
– Давно счет проверяли?
– Да вот только что, прямо перед нашей встречей. Мне Пашкин врач лечащий позвонил и предупредил, что если я хочу, чтобы мой жених прошел полный курс выздоровления, то мне придется оплатить его самостоятельно. Так как лечение в земной клинике не входит в полис.
Законник нахмурился, но кивнул, подтверждая:
– Да, так и есть. На астероиде у всех стандартные страховые полисы. В них входит полный спектр медицинских услуг. Но только на астероиде.
Я с жаром подхватила:
– Ну да! Он мне так и сказал. А еще сказал, что медицинское оборудование на астероиде бессильно помочь Пашке полностью восстановится и стать нормальным, полноценным, как прежде. Суммы, что была на счету, немного не хватало. И я подумала, что смогу занять у знакомых до тех времен, пока не найду работу. Потому что Пашка ждать не может. Чем больше проходит времени, тем больше вероятности, что он останется недееспособным инвалидом. Вот и полезла, чтобы посмотреть сколько точно не хватает. А там…
Голос мне изменил. И договорить я не смогла. А законник нахмурился и попросил:
– Покажите!
Я послушно вновь вывела баланс на дисплей и протянула мужчине руку с зуммом. Законник только глянув на цифры, взял меня прохладными сильными пальцами за запястье и начал что-то нажимать. Я открыла рот от удивления, заметив какая информация замелькала на дисплее. Но уточнить что-то не успела. Мужчина вышел из режима просмотра, отпустил мою руку и хмуро спросил:
– Кто еще имел доступ к вашему счету?
– Никто! – Я ошарашенно замотала головой. – А что?
– Вы уверены?
– Абсолютно! Да в чем дело?
– А дело в том, что деньги сняты со счета приблизительно через два часа после взрыва вашей квартире. И они не выведены на другой счет. Иначе бы я смог отследить путь. Их просто обналичили.
Слова мужчины очень медленно проникали в мое уставшее сознание. А потом до меня дошло.
Деньги.
Просто.
Кто-то.
Снял со счета.
Неожиданное известие просто оглушило. Я без возражений, не сопротивляясь, позволила законнику куда-то меня увлечь за собой. Даже не так. Я осознала, что меня куда-то ведут, только когда мы пришли. Словно очнувшись, осоловевшими глазами я огляделась по сторонам и поняла, что мы стоим у терминала регистрации единственного отеля на астероиде. А законник что-то колдует над пультом.
Спустя несколько минут и целого ряда набранных комбинаций, мужчина повернулся ко мне:
– Ну вот. Ваш номер 21 на втором уровне. И ваш он на трое суток. Надеюсь, вам хватит этого времени, чтобы решить проблему с жильем.
Я изумленно и расстроено молча открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Дожилась, посторонние мужчины оплачивают мне ночлег в отеле. Отвратительная, двусмысленная ситуация!
Законник, не дождавшись от меня осмысленной реакции, цепко ухватил меня за запястье с надетым на него зуммом:
– И еще, Мария Михайловна, у вас есть личный счет?
Я ошеломленно моргнула. Личный счет? О чем это он? Мысли в голове путались. Слишком я уже устала. Слишком длинным и насыщенным далеко не самыми приятными событиями был день.
– Мария Михайловна! – Меня слегка встряхнули за руку. – Вы меня слышите?
– А? Нн-да. Слышу. И счет есть. Все забываю его закрыть.
Законник облегченно выдохнул:
– Ну вот и хорошо, что забываете. Откройте его сейчас.
Я непонимающе посмотрела на мужчину, но послушно вывела на дисплей свой личный счет. Законник тут же приблизил свой зумм к моему, цепко удерживая мою руку:
– Не спорьте, Мария Михайловна, и не сопротивляйтесь. В отеле вы будете проживать за счет администрации астероида. Я имею право вас поселить сюда на таких основаниях. Правда, всего на трое суток. А вот со всем остальным… – Мужчина на миг умолк, неприязненно поджав губы. А потом вдруг спросил: – Когда вы ели в последний раз?
У меня перед глазами встало наше с Пашкой последнее утро вместе. Обычно я по утрам обхожусь чашкой простого растворимого кофе и парой тостов. Но сегодня Пашка, словно предчувствуя беду, нажарил целую гору яичницы с беконом…
– Манюнь, хватит сухарями давиться! Съешь-ка что-то посерьезнее!
Я открыла рот, чтобы возмутиться несправедливым обвинением полезных для здоровья тостов из злаковых грубого помола. Такой хлеб выпекали из настоящей муки, доставляемой с Венеры, и стоил он очень дорого. И это была единственная роскошь, которую я себе позволяла. А Пашка был не справедлив.
Парень, воспользовавшись ситуацией, ловко впихнул в мой открытый рот кусок зажаренного до состояния резины модифицированного белка:
– Вот так, хорошая девочка! Моя любимая девочка!
От неожиданности я проглотила то, что мне положили в рот. Пашка обрадовался и крепко меня поцеловал. На его губах был вкус жареного бекона…
Торопливо проглотив подступающие рыдания, я хрипло прошептала ожидающему ответа законнику:
– Сегодня утром, перед работой.
Мужчина хмыкнул:
– То есть, вы хотели сказать, вчера утром.
Я удивленно подняла глаза. А мне продемонстрировали дисплей зумма: новые сутки начались сорок минут назад. Выходит, я почти сутки ничего не ела.
– Мария Михайловна, я перевел вам на счет небольшую сумму. На что-то роскошное ее не хватит. Но вы вполне можете сносно питаться на эти деньги в общественной столовой. И да, я ввел в вашу адресную базу свой номер зумма. Если будут проблемы – обращайтесь, не стесняйтесь. А с вашим общим счетом я разберусь. Не нравится мне эта история. – Законник мне благожелательно кивнул. – Идите уже, отдыхайте. Вам это необходимо.
Законник был прав. Устала я просто смертельно. Но даже с трудом доплетясь до выделенного мне номера, я не смогла заставить себя лечь отдыхать. Номер был действительно очень скромный, крошечный: встроенная откидная койка на одно место, встроенный стол и откидной же табурет подле него. Едва заметная дверь вела в санузел: компактный биоунитаз, такой же компактный умывальник и волновой душ. В закутке с трудом бы поместились два взрослых человека одновременно. И то, при условии, что оба будут щуплыми и невысокими. Да и сам номер больше походил на коробку. Три шага вдоль, два – в поперек. Вот и все доступное мне пространство.
Приняв душ, я с трудом разобралась в допотопном устройстве койки, сняла упаковку с одноразового белья, прилегла, и… И буквально захлебнулась в слезах. Оказавшись в тишине и одиночестве дешевой казенной коробки для ночлега командированных работяг, я только теперь осознала весь ужас свалившихся на меня проблем. У меня не было денег, не было жилья, не было работы, чтобы все это заработать. И не было даже шанса найти это работу. Нужно быть честной хотя бы с самой собой: с клеймом социально опасной мне не доверят даже погрузку мусора. А это была самая непрестижная работа. Традиционно, отходы жизнедеятельности человека вывозились на переработку на отдаленные астероиды. И погрузкой этих отходов занимались дроиды.
Я не раз и не два за свою сознательную жизнь сожалела о том, что сведения о моей семье утеряны. Сама я не помнила, были ли родственники у моих родителей. Слишком мала была, слишком сильным оказалось пережитое потрясение. А родители если и оставляли какие-либо контакты, то их уничтожил взрыв.
И вот теперь я была совсем одна против всех свалившихся мне на голову проблем. Помочь было некому. Утешить и пожалеть тоже. Да я вообще дожилась: мне на пропитание дает деньги посторонний мужчина. От унизительных воспоминаний на щеки плеснуло жаром, а на глазах вновь выступили слезы.
А ведь еще был Пашка. Которому сейчас еще хуже, чем мне. Он вообще может остаться беспомощным и никому не нужным калекой. Не способным обслужить даже себя. Не то, что заработать средства на жизнь. А значит, деньги на его лечение – моя первоочередная задача.
Я прорыдала несколько часов кряду. Давясь слезами в тишине и одиночестве одноместного дешевого номера и отчаянно жалея себя. Заснуть получилось уже где-то под утро. Когда я наконец выплеснула всю скопившуюся на несправедливость судьбы обиду и окончательно обессилела, свернувшись клубочком на жиденьком казенном матрасе.
Во сне ко мне впервые за все время с момента взрыва пришла мама. Лица ее я не видела. Но была уверена, что вот та теплая ладонь, ласково поглаживающая меня по волосам, принадлежит маме. Только мама может с такой нежностью и заботой прикасаться к своему ребенку. И я снова жалела себя и глотала злые слезы обиды.
Утро для меня началось около полудня с сигнала моего зумма, уведомляющего хозяйку о входящем сообщении. С трудом разлепив опухшие от рыданий глаза, я вчиталась в текст. Сообщение было от администрации астероида. И уведомляло меня о том, что судебное разбирательство по взрыву в жилом помещении, принадлежавшем мне, назначено на завтра. И я обязана на нем присутствовать.
Одновременно с официальным уведомлением в мою голову пришло возможное решение всех моих проблем. Все было просто: мне нужно было завербоваться на работу куда-нибудь на освоение дальних колоний. Только там никого не будет интересовать мое клеймо неблагонадежной. А если хорошенько поторгуюсь, то мне выплатят и аванс, достаточный для оплаты лечения Пашки.
Я горько поджала губы. Увижу ли я его еще хоть раз? Вряд ли парень согласится приехать ко мне в колонию. Условия жизни там в десятки, если не в сотни раз хуже, чем на астероиде. А Пашка его ненавидит люто. Я не обольщалась на этот счет. На освоение колоний обычно принудительно отправляли преступников. Так же туда отправлялись те, у кого терять в этой жизни было уже нечего.
Скорее всего, для меня это будет билет в один конец.
Глава 3
«На… требуется… наличие социальной страховки обязательно. Опыт работы от трех лет. Наличие рекомендаций с прежнего места работы предпочтительно.»
Я устало потерла глаза. Пятый час я перебирала объявления о найме на работу на специальном портале. И ничего. Никогда бы не подумала, насколько сложно найти работу в наше время.
Мне еще не приходилось пользоваться услугами межгалактического портала по поиску работы. Из детского дома я выпустилась уже с полученной профессией и с распределением в технический отдел перерабатывающего предприятия астероида. Меня приняли туда без звука даже с отсутствием опыта работы. Как сирота, пострадавшая в катастрофе, я имела на это право. Вообще, детям, оставшихся после катастрофы без родителей и родственников, грех было пожаловаться: правительство сделало все, чтобы мы выросли, ни в чем не нуждаясь, и при выпуске во взрослую жизнь имели не только профессию, но и место работы и жилье. Пашка, выпустившийся на несколько лет раньше меня трудился в лаборатории того же перерабатывающего предприятия и имел крохотную однокомнатную квартиру.
Неожиданно почему-то вспомнился день собственного выпуска. Когда я, взволнованная, сжимая в потной ладошке ремешок сумочки, впервые вышла за двери детского дома, чтобы уже туда не возвращаться. Неподалеку от входа меня ожидал Пашка.
– Манюня, какая ты!..
Во взволнованном голосе парня звучало неподдельное восхищение. Я сегодня едва ли не впервые после того, как осталась без родителей, удобному комбинезону предпочла легкое платье с широкой летящей юбкой. И глаза Пашки при виде меня загорелись восторгом. В два прыжка он преодолел разделяющее нас расстояние и, не обращая внимания на спешащих по своим делам людей, подхватил меня на руки, кружа:
– Машка, ты – красавица! Вот так чтоб теперь и ходила всегда! Я заработаю кучу денег, и у тебя будут самые лучшие платья во вселенной!
Забытая сумочка выпала из моей руки. Я счастливо расхохоталась, вцепившись в сильные плечи любимого:
– Паш, не глупи! Я же техник! Как ты себе представляешь меня в шелковом платье, с диагностом в руках и под брюхом какого-нибудь забарахлившего погрузчика?
– Никаких диагностов! Никаких погрузчиков! Ты вообще не будешь работать! Я сам тебя всем обеспечу! Я… – Пашка вдруг посерьезнел, тяжело сглотнул, поставил меня на тротуар и вопросительно заглянул мне в глаза: – Маш, я тебя люблю… Выходи за меня замуж…
На глаза навернулись слезы, и я сердито смахнула их ладонью. Пашка всегда стремился сделать мою жизнь лучше. Сначала в детском доме, потом, когда выпустился сам, каждое воскресенье таскал мне вкусности и мелкие подарки. Потом, когда выпустилась и я, долго выбирал самое лучшее жилье, доступное на наши деньги, вырученные от продажи его и моей комнат. Пашка умел парой слов и одним цветком из оранжереи астероида устроить мне праздник. Он всегда заботился обо мне. Теперь моя очередь позаботится о нем. Чуть успокоившись, я вновь принялась перебирать объявления о найме на работу.
Вскоре от бесконечных «требуется» в глазах зарябило. Но все это было не то. Пока мне попалось только три более-менее подходящих объявления. Я отложила их на крайний случай. Если больше ничего не найду. Но перспектива удручала. В двух объявлениях обязательным условием был десятилетний контракт. Только по прошествии этих лет я могла получить приличное вознаграждение. А до этого только полное содержание. Меня это не устраивало. Хотя, если больше ничего не найду, то придется просто выпрашивать аванс на лечение.
Третье объявление разыскивало желающих отправиться на колонизацию вновь открытого и активно осваиваемого астероида. Расстояние от него до Земли было невообразимо огромным. А сам астероид пугал. Но контракт предполагал выплату аванса. Поэтому и это объявление я отложила.
Судебное разбирательство растянулось на два дня. И прошло тихо. Все обвинения с меня в итоге сняли, придя к выводу, что я действительно ничего не знала о взрывчатке. Я облегченно вздохнула. Но оказалось, что обрадовалась я рано. Пашке никто не мог задать вопросы. Он находился в искусственном сне в реанимационной капсуле. Его врач предоставил выписку, которая свидетельствовала о том, что пострадавший при взрыве Павел Лебедев не может говорить по причине полученных сильнейших повреждений. И что его гражданская супруга, с которой он проживал под одной крышей, обязалась оплатить лечение Павла в земной клинике по трансплантации и восстановлению поврежденных органов.
Законники удовлетворились тем, что Пашка так или иначе покинет астероид. Судебное разбирательство было закрыто. Но… клеймо неблагонадежной с меня никто снимать не стал. И предписание покинуть астероид в течении суток вступило в действие.
И вот теперь электронное табло, встроенное в стену, беспристрастно отображало хронометр, неумолимо отсчитывающий последние часы моего пребывания на этом проклятом куске космической скалы. А решение проблемы все не находилось. И отчаяние все сильнее стискивало мне горло.
Это объявление портал вывел на мой дисплей едва ли не самым последним в почти бесконечном списке ему подобных. Я подобралась сразу же, как собака, учуявшая след, едва только прочла первые строки:
«На разовую работу для сопровождения груза на дальнее расстояние требуется специалист, имеющий навыки работы с криокамерами для хранения и транспортировки биологически активных материалов. Срок контракта ограничен временем доставки груза…»
Увиденная в конце объявления сумма вознаграждения заставила меня подскочить на месте: денег точно хватало на лечение Пашки на Земле. И, возможно, хватит еще и на недорогое жилье. При условии, что работодатель оплатит мое возвращение. А даже если и не оплатит, это не беда. Найду что-то еще. Надежда на безболезненное решение проблемы расправила во мне свои огненные крылья. Только бы не оказалось, что специалист уже найден.
Трясущимися руками я набрала указанный в объявлении код.
Несколько секунд, пока не произошло соединение, мне показались вечностью. Наконец отозвался сдержанный мужской голос:
– Слушаю.
Я не сразу поняла, что абонент снял трубку просто потому. Что видеоканал был блокирован. Обычно, особенно официальные номера, всегда оставляли видеоканал включенным. Как бы подчеркивая, что у них все прозрачно и они ничего не скрывают. Да и вообще, так было принято. Но я сама в последние дни не желала никого видеть, неизменно отключая видеоканал на зумме, поэтому меня ничего не смутило.
– Говорите.
Словно очнувшись, я смущенно прокашлялась:
– Здравствуйте! Я по объявлению. Вакансия еще не занята?
Мой невидимый собеседник несколько секунд озадаченно молчал. Я уже думала, соединение было разорвано, как услышала тихий недоуменный вопрос в сторону: «А какие еще у нас есть вакансии? Тут девушка по поводу работы…»
Я прикусила кончик языка, ловя рвущийся наружу истерический смешок. Надо же, а я думала, что уже нет на белом свете таких мужиков, которые делят профессии по гендерному признаку.
Что ответили моему невидимому собеседнику, я не услышала. Но спустя пару секунд он осторожно поинтересовался:
– А вы по поводу…
– Техник на разовую работу.
– И … вы… для себя уточняете?
Вопреки всему настроение стало потихоньку подниматься ввысь. Слишком уж забавный у нас выходил диалог.
– Ну да, для себя.
– А ваша специализация? Опыт?
Интервьюер все еще говорил осторожно, словно не верил тому, что слышит. Или подозревал подвох. Но, нащупав привычное направление в нашем разговоре, принялся за свою рутинную работу – интервью соискателя.
– Дистанционное обучение в Центральной Земной Академии Космических Профессий и три года работы на перерабатывающем предприятии астероида RZ-111 в качестве техника-технолога роботизированных систем.
– Да? А почему вы оттуда уволились? – В голосе эйчара слышалось неподдельное изумление. И осторожность. С таких работ обычно просто так не уходят. Накатила горечь.
– Меня сократили. В связи с тем, что предприятие переходит на полную автоматизацию процессов.
Далее последовало еще с десяток стандартных вопросов. Мы изучали данную сторону в академии. Далеко не всем ее выпускникам везло как мне и Пашке сразу после выпуска устроиться на денежную работу. А платили на астероиде неплохо.
В заключении интервью эйчар поинтересовался:
– Мария, вы понимаете, что контракт разовый? Что продления не будет?
– Да, понимаю. Пока меня это устраивает. А можно спросить, почему контракт разовый?
– Да, конечно. – Голос поскучнел. – У нас есть несколько собственных техников-экспедиторов, сопровождающих такие грузы. И обычно один или даже два находятся на месте в ожидании задания. Но в этот раз случилась накладка: никто еще не вернулся из командировки, а нашему старому, проверенному заказчику срочно требуется переправить биоматериал. Такие контейнеры нельзя отправлять без сопровождения, нужно следить за работой консервирующих капсул. Малейший сбой может привести к катастрофе: от порчи материала до заражения местности химией, ядами или вирусами. Поэтому нам срочно нужен техник. Иначе мы потеряем доверие Клиента.
Вот тут я слегка засомневалась. Я, конечно, понятия не имела о специфике работы таких предприятий. Но чтоб вот так, сразу, потерять доверие? Я позволила себе высказать сомнение. Невидимый собеседник замялся:
– Мне вообще-то нельзя об этом говорить, но у нас уже был крайне неприятный эпизод именно с этим Клиентом. Поэтому нам крайне важно в этот раз сделать все в лучшем виде. Да и время поджимает. Поэтому сумма вознаграждения такая большая. А контракт разовый, потому что еще один человек нам в общем-то не нужен. Но, если хорошо себя проявите, то возможно…
Я скептически хмыкнула. Крючок с наживкой был шит белыми нитками. Да и меня пока не интересовала постоянная работа, связанная с командировками.
– Ну что, Мария, вам интересна эта вакансия?
Решиться оказалось сложно. Нет, работа знакомая и трудностей, вопросов не вызывала. Пугало то, что нужно отправиться неизвестно куда. А я свой астероид еще ни разу не покидала.
– Скажите, я могу узнать, как далеко нужно будет отправится?
Эйчар молчал всего секунду.
– Точно планету называть не имею права, простите, Мария, вы должны понимать меня. Но планета входит в состав созвездия Орион.
Я едва не охнула. Это точно не ближайшая, освоенная землянами территория космоса. Это уже один из секторов Звездного альянса. И командировка займет не то, что не одну неделю, а даже не один месяц. Но в больнице лежал Пашка. И ему требовалось лечение в земной клинике. И я решилась.
– Да, я возьмусь за эту работу. Когда и куда нужно явится?
Как бы ни скрывал свои эмоции эйчар, но радость в его голосе не услышать мог только глухой:
– Очень хорошо, Мария! Я проверил вашу квалификацию. У вас отличные отзывы по работе. Будем надеяться, что по возвращении я смогу вам предложить постоянное место. – Я скривилась, но промолчала. Постоянно мотаться по всей галактике? Нет, увольте, не мое это. – Вам надлежит быть в лунном космопорту не позднее, чем через сутки. Успеете?
Я прикинула. Выходило что, времени у меня в обрез. Чтобы успеть вовремя, нужно было уже вылетать. Надеюсь, транспорт найдется. Но вслух я уверенно подтвердила:
– Успеваю.
– Отлично! Контракт подпишите на месте, при получении груза. И одновременно вам выдадут все необходимое для дальнего пути. Ну а вознаграждение получите по возвращении. Дорога будет за счет компании.
У меня увлажнились ладони. Вознаграждение, во всяком случае большая его часть, мне нужно было наперед. Пашку нужно было как можно скорее отправить на землю. Рвано выдохнув, я принялась канючить аванс.
Эйчар в любом случае за такие вопросы не отвечал. Выслушав меня, он озадаченно замолчал почти на целую минуту. А потом попросил подождать на линии. Слушая преувеличенно бодрую музыку, пока рекрутер ходил решать мой вопрос, я с тоской думала о том, что меня, скорее всего, сейчас просто пошлют. Сумма-то немаленькая.
Наконец мой собеседник вернулся. И с фальшивой радостью, под которой проскальзывали нотки недоумения, сообщил:
– Мария, вам повезло! Клиент нервничает, требует скорейшей отправки груза, и поэтому руководство решило рискнуть. Назовите, пожалуйста, свой счет для перечисления аванса.
В горле разом пересохло. Получилось! Теперь с Пашкой все будет хорошо! А там, Бог даст, все наладится. Облизнув пересохшие губы, я хрипло попросила:
– Переведите, пожалуйста, деньги сразу на счет клиники. Чтобы я не теряла на это время.
Эйчар согласился. И я продиктовала реквизиты нашей местной больницы. Доктор Сеттрик говорил, что они сами все решат.
Завершив диалог, я еще некоторое время позволила себе потратить впустую: просто сидела и тупо пялилась на голую, неприветливую стену дешевого казенного номера. Вот и все. Моя жизнь уходит на новый виток. И так стремительно, что у меня даже нет возможности остановиться, перевести дух, осмыслить все, что со мною случилось за пару последних суток. Мне некогда собирать острые осколки памяти. Нужно решать насущные вопросы. И в первую очередь нужно понять: успеваю ли я попасть в Лунный космопорт вовремя? И хватит ли мне денег на билет туда?
Но перед тем, как покинуть навсегда астероид RZ-111, долгое время бывший мне единственным домом, я хотела сделать еще одно дело. Я хотела зайти в больницу, где лежал Пашка. Мне нужно было увидеть его на прощание. Хотя бы через стекло капсулы. Хотя бы одним глазком. Но я просто обязана его увидеть перед дальней дорогой и длительной разлукой, на которые я решилась ради нашего счастья.
***
– А я вам говорю: в реанимационном отделение не место посторонним!
Необъятная тетка с тройным подбородком и на коротких толстых ножках, выглядящих очень смешно в брючном медицинском костюме, решительно перегородила мне проход, не пуская дальше.
– Послушайте, уважаемая, у меня там жених. А мне сейчас нужно уехать и надолго! Я должна его увидеть! Я просто обязана убедиться, что с ним все хорошо!
– Как с ним может быть все хорошо, если он в реанимационной капсуле? Милочка, вы в своем уме? – Цербер от медицины явно надо мной издевался. И даже не давал себе труда скрыть это. Я скрипнула зубами. – Поезжайте с богом, куда вы там собрались! Вернетесь, тогда и повидаетесь! Все, все! Разговор окончен!
И тетка решительно захлопнула дверь перед самым моим носом. От подобной бесцеремонности захотелось взвыть. Я ведь Пашке не чужая! Не кто-то там с улицы. Но и просто так тратить время на сражения с драконом в голубой медицинской пижаме я не могла. У меня его просто не было.
Еще раз с беспомощной злостью окинув запертую дверь, я отыскала в зумме контакт доктора Сеттрика и набрала его.
Доктор долго не отвечал. А когда ответил, его глухой и сонный голос меня разозлил окончательно. Он что, спит там? А как же Пашка?
– Слушаю. Кто это?
– Это Захарова Мария. Здравствуйте. – Я втянула носом воздух, приказывая себе успокоится. Никто в моих бедах не виноват. Тем более, доктор. – Я по поводу Лебедева Павла. Я перечислила деньги на лечение.
Доктор слегка оживился:
– Это очень хорошая новость. Значит, уже сегодня ваш муж будет отправлен на Землю на лечение. Вы молодец, Мария Михайловна! Теперь все будет хорошо.
– Доктор Сеттрик, я хотела бы увидеть Пашу…
– А вот это, дорогая моя Мария Михайловна, совершенно исключено! Ваш муж в реанимационной капсуле! И открывать ее категорически нельзя! – Доктор разволновался вдруг так, что почти кричал на меня. – Вот пройдет курс лечения ваш Паша, восстановит все, что можно, тогда и увидитесь. – У меня навернулись слезы на глаза. В горле встал комок. – А пока даже и не настаивайте! Никто рисковать жизнью больного не будет! Все! Я все сказал! Всего доброго вам, Мария Михайловна!
И доктор Сеттрик безжалостно разорвал соединение, оставив меня стоять у закрытых дверей больничного модуля в полном раздрае.
Время утекало сквозь пальцы, словно песок. Помимо того, что у меня было очень мало времени на дорогу до Лунного космопорта, который в нашем Земном секторе выполнял функцию Межзвездного, истекало время, отпущенное мне администрацией, на пребывание на астероиде после судебного разбирательства. Если не хочу вляпаться в очередные неприятности, то мне нужно торопиться. Кто его знает, какое наказание последует за невыполнение предписания администрации? Вдруг отправят в тюрьму? А я уже аванс на Пашкино лечение взяла… Тогда еще и в мошенничестве могут обвинить.
Я тяжело вздохнула, глядя на больничный модуль. Надо идти. Все равно тут мне больше ничего не светит. Обидно, что Пашку повидать не удалось.
С такими невеселыми мыслями я повернулась спиной к зданию, намереваясь отправляться на космолет, который навсегда изменит мою жизнь, и нос к носу столкнулась с двумя дроидами-законниками. Пару мгновений на считывание моей личности и…
– Захарова Мария, вам было предписано покинуть астероид в течении двадцати четырех часов после вынесения вердикта суда. Вы не выполнили предписание. В соответствии с внутренним сводом правил, которые не противоречат законодательной политике Земного сектора и Звездного альянса в целом, вы будете депортированы с астероида немедленно и отправлены в сторону Межзвездного космопорта. Дальнейшая ваша судьба будет только в ваших руках. Но возвращаться на астероид вам запрещено под угрозой тюремного заключения.
Дроид, которому не нужен воздух для дыхания, размеренно прочел эту длинную тираду, вызвав у меня поначалу злость и даже бешенство. Но услышав, что меня депортируют в Межзвездный космопорт, я прикусила язычок, мгновенно передумав возмущаться. Денег у меня было очень мало. Только то, что дал законник. И пусть аппетита у меня не было совсем, и за время, прошедшее со дня катастрофы, я поела от силы три раза, я все равно сильно сомневалась, что оставшейся суммы мне хватит на билет. Администрация астероида решила эту проблему за меня. Пусть у меня будет не самое удобное место. Зато бесплатно. И я безропотно позволила подхватить меня под руки и увлечь в сторону патрульного аэромобиля.
Впрочем, даже на свое место на космолете жаловаться мне было грех. Может, кому-то эта каморка, размером и «богатством» обстановки до боли напоминавшая мне комнату в отеле, в которой я провела последние трое суток на астероиде, и показалась бы конурой. Но там было все необходимое. Единственным неудобством было то, что до прибытия на Луну мне запрещалось покидать каюту даже для посещения столовой. То есть, меня фактически заперли. Но в каюте был душ, была довольно удобная койка, исправно работали системы кондиционирования и доставки пищи, а также к моим услугам было все информационное поле Земного сектора. Так что плевать я хотела на все ограничения. Мне нужно было освежить в памяти принципы работы с криокамерами в условиях транспортировки и смены климатических поясов, чтобы не подвести своего пусть и временного, но работодателя. Мне некогда было обижаться.
Десять часов полета промелькнули как один час. Я что-то ела, посещала санблок и даже поспала. Но в основном я читала. Со времени моего выпуска из академии появилось много новых технологий и нововведений. В информационном плане уединенная и спокойная жизнь на астероиде, монотонная работа с одними и теми же узлами и агрегатами сослужили мне очень плохую службу. Я начала отставать от времени в знаниях и навыках.
Пришлось закачать себе в зумм все, что так или иначе относилось к теме моей командировки. Да еще и заказала себе, пользуясь тем, что техническая информация на борту космолета была бесплатной, несколько самых свежих обзоров. Тоже пригодятся.
Уже перед самой посадкой в Межзвездном Лунном космопорту, когда на самообразование совсем не оставалось времени, я залезла зачем-то в новостную ленту. Обилие сообщений о катастрофах, нападениях космических пиратов, неучтенном повышении солнечной активности, кражах, похищениях и прочих страшилках вызвало нервный озноб. Куда я лезу? Что меня ждет в этом огромном и враждебном космосе?
Но жалеть себя было некогда. Что случилось, то случилось. Теперь нужно было строить свою жизнь заново. Я вздохнула. Меня ждал Лунный космопорт и встреча с представителем Работодателя. Меня совершенно точно ждали приключения. Надеюсь, хорошие.
Межзвездный космопорт встретил меня шумом и суетой. Непривычная к такой суматохе, я долго стояла и смотрела на это броуновское движение. Не понятно, кто, куда, зачем и с какой целью, но все куда-то перемещаются.
Очнулась я от противного сигнала чьего-то зумма по соседству. И вдруг сообразила, что я тут стою, рот разинувши, а время идет. И, возможно, из-за меня мой работодатель профукает контракт и Клиента. Отвесив себе мысленный подзатыльник, я набрала предоставленный мне эйчаром номер.
И снова сработал только аудиоканал. Может, в этой организации так принято? Типа, я без разрешения не вламываюсь на чужую территорию? Ответил мне хриплый, словно простуженный голос, весьма нелюбезно буркнув:
– Если это ты, Джонни, то катись к дьяволу. Для тебя работы нет и не будет.
В первый момент я смутилась. Неужели ошиблась какой-то цифрой? Но потом поняла, что, возможно, это какой-то бывший работник просится назад, на ту фирму, куда я устраиваюсь на работу. А если люди хотят назад, значит, там не так уж и плохо. И где-то есть еще хуже.
– Здравствуйте. Это Мария Захарова. Техник по сопровождению криокапсул. Вам должны были сообщить.
С той стороны эфира кто-то озадаченно крякнул:
– Баба?
Мне стало обидно. Сам он баба:
– Девушка. Попрошу без оскорблений.
Простуженный смутился:
– Прости… те… Я не хотел оскорбить. Просто за такую работу не всякий мужик возьмется.
У меня невольно вырвался вздох:
– Не у каждого мужика и обстоятельства такие будут, как у меня.
Хриплый поддакнул:
– Ну да, ну да, за такую работенку только от безысходности и берутся. Ну что, когда груз будешь… будете принимать?
– Я только что сошла со звездолета. Сколько у меня есть времени?
Простуженный ответил почти без запинки:
– Лайнер в систему Дельта стартует через два часа. По-хорошему, лучше уже сейчас принять тебе… вам груз и отправляться на посадку. А там, если время останется, тогда уже и распоряжаться им по своему усмотрению.
Я чуть передернула плечами. Время мне нужно было для того, чтобы хотя бы попытаться обзавестись личными вещами. Я нахально тиснула из гостиничного номера пару одноразовых полотенец и крошечный тюбик шампуни. Но этого было бесконечно мало. Отправляться в путь только с тем, что было на мне, не хотелось. Денег не было. И я рассчитывала найти на Луне благотворительную организацию.
На астероиде представительства благотворителей не было. В этом не было нужды. Но нам в детском доме рассказывали, что почти на любой планете есть такие офисы, где за просто так нуждающийся человек мог получить предметы первой необходимости. Вот я и рассчитывала на то, что со мной поделятся хотя бы предметами гигиены. Но выходило так, что времени на поиски офиса не было.
– Хорошо. Говорите, куда мне подойти.
Хриплый простуженный голос подробно объяснил, как пройти к техническому ангару номер две тысячи четыреста пять, который на Луне арендовала его организация. В офисе при этом ангаре мне и предстояло подписать контракт окончательно.
В ангаре меня встретили двое. Один – высокий, очень худой, прямо как зубочистка, и бледный. Строгий деловой костюм на нем выглядел неуместно. А темно-синяя сорочка с пуговицами, расстегнутыми у горла, еще сильнее подчеркивала его бледность. Только когда он схватил меня за кисть и затряс ее в приветствии, я поняла, что передо мной инопланетник. У людей просто не было такой узкой и гибкой кисти с непомерно длинными пальцами в количестве четырех штук. А еще именно с ним я разговаривала по зумму. Парень не выглядел больным. Но при этом хрипел так, словно у него ангина на последней стадии.
Второй тоже оказался не землянином: низенький, не более полутора метров ростом, коренастый и очень широкоплечий, он обладал оливковой, даже с некоторой зеленцой, кожей и темными миндалевидными глазами, красоте которых могли бы позавидовать самые красивые землянки. Я любовалась лицом коротышки ровно до тех пор, пока он не открыл рот:
– Чего уставилась? – Я считала, что хрипит его напарник? Да бросьте! Предыдущий голос был просто райской музыкой по сравнению с ржавым скрипом этой глотки. – Хторнов никогда не видела? Дура!
Мне стало неловко от того, что меня поймали на откровенном разглядывании инопланетника. И неприятно от оскорбления. Но я промолчала. Не мне тут командовать.
Хриплого и элегантного звали Игган. Расу свою он не назвал, а я постеснялась спросить. И без подсказок вспомнить такую я не смогла. Вероятно, мы ее просто не проходили на расоведении. Ведь предполагалось, что мы всю свою жизнь проведем на астероиде. Я горько усмехнулась своим мыслям, одновременно слушая пояснения Иггана.
Оказалось, что мне полагались командировочные – Игган передал мне платежный чип и пояснил:
– Дорога дальняя, пересадок много. Билеты будешь покупать сама. Будешь ориентироваться по обстоятельствам. На такое расстояние невозможно все предусмотреть. Может, логисты тебе забронируют место на космолете, а он где-то застрянет. Или пираты бомбанут его. В общем, маршрут на твоей совести. Шефу главное, чтобы быстро, без проволочек. Ну и для жизни что нужно, тоже фирма оплачивает. Снять наличность или перевести на другой счет с этого чипа нельзя. Роскошь тоже не купишь. А вот куртку или обед – это запросто. Отчет сразу идет финансистам на центральный сервак. Но я тебе скажу так: у нас все автоматизировано. И кто-то из финансистов в твои отчеты сунет нос только тогда, когда система просигнализирует, что ты купила что-то сверх лимита. Например, выпивку. Это нельзя. Захочешь поднять себе настроение – это за собственный счет.
Я повертела в руках чип и решила сразу признаться:
– Мне много кой-чего нужно. У меня из вещей с собой только то, что на мне надето.
Игган пренебрежительно отмахнулся четырехпалой рукой:
– Если все будешь брать недорогое, то никому и дела не будет до того, что ты купила.
Мне стало немного легче дышать. Но все же нужно было хотя бы примерно выяснить лимиты.
– Игган, я тебя поняла. Но все же: сколько примерно я имею права тратить на себя?
Инопланетник остро на меня глянул:
– Обычно наши экспедиторы умещаются в лимит семьсот- девятьсот кредитов в месяц на пропитание и личные нужды. Но до тысячи еще безопасно. Превысишь – тобой заинтересуется финансовый отдел. И если сочтет, что деньги потрачены на роскошь, то лимит будет урезан. – Я облегченно выдохнула. Мое весьма неплохое жалование на астероиде составляло двести двадцать кредитов в месяц. И я еще умудрялась что-то откладывать. Главное, чтобы билеты были не слишком дорогими. Игган зорко на меня глянул и добавил: – Стоимость билетов сюда не входит. На билеты ты можешь тратить столько, сколько будет нужно. Это оплачивает Заказчик.
От облегчения у меня даже голова закружилась. А Игган хлопнул меня по плечу:
– Ну что, красотка, идем осматривать груз и подписывать передаточный договор?
Глава 4
Контейнеров, которые нужно было доставить в систему Ориона, оказалось два. И оба самой последней модели. Я тихо порадовалась своему решению освежить полученные в академии знания и с интересом осмотрела оба. Один из контейнеров, размером с пару моих кулаков, серебристый, с монитором во всю боковую стенку и ручкой для переноса сверху, не подавал признаков жизни. Оказалось, что это пассивная криокамера. То есть, погруженный в заморозку с помощью стационарной установки материал был биологически не агрессивным и не требовал особого режима температур. Для спокойной транспортировки требовалось только не открывать хранилище, и проблем не будет.
Второй короб больше напоминал допотопный гроб черного цвета. Да и по размерам подходил. Два дисплея и куча кнопочек как бы намекали, что с этим грузом гемора не оберешься. Там точно что-то опасное, условно живое и агрессивное. И его было много. Контейнер был таких размеров, что в него спокойно мог улечься взрослый человек. Если он, конечно, был щуплым и не высоким. А если шутки в сторону, то в таких капсулах обычно перевозили заготовки под биороботов. На Земле, и тем более на астероиде, такие не использовались. Это были работники в космосе для дальних экспедиций. Они спокойно могли работать в условиях повышенного излучения, агрессивной и опасной окружающей среды и даже некоторое время в открытом космосе. Правда, если верить тому, что я читала, недолго.
Мои невеселые выводы подтвердил и Игган. Весело скалясь, он аккуратно взял меня за запястье, и, получив разрешение, закачал мне в зумм довольно объемный файл, пояснив это просто:
– Инструкция по температурным режимам и непредвиденным ситуациям.
Я содрогнулась, представив, как происходит авария и агрессивная биосреда вырывается наружу прямо в космолете, в глубоком космосе:
– Лучше давай без непредвиденных ситуаций!
Игган тотчас посерьезнел:
– Само собой. Каждая такая ситуация – это потенциальный штраф от Заказчика, потеря прибыли, а в самом худшем случае и потеря Клиента. Вот для этого, чтобы помочь избежать подобных ситуаций, и составляются инструкции. – И тут же широко улыбнулся: – Не переживай, эта малышка, – Игган покровительственно похлопал ладонью по крышке капсулы, едва не задев какую-то кнопку, – сверхнадежна. Время автономной работы составляет два условных года*. Опасность составляют только грузовые работы при пересадках. Не везде погрузочные работы выполняют дроиды, в которые можно заложить программу. На отдаленных планетах куда дешевле нанять грузчиком живого, чем дроида. А живые не всегда аккуратны. Вот на этот случай и нужны экспедиторы – присмотреть и поправить, в случае чего.
Игган еще раз широко улыбнулся. И я с некоторым изумлением заметила у него во рту… клыки. По спине пробежал холодок. Стало понятно, что мне срочно нужна хоть какая-то информация по расам. Совершенно очевидно, что в академии нам данную дисциплину преподавали слишком уж поверхностно. А в свете того, что меня ожидают встречи непонятно с кем, эти знания тоже неплохо бы подновить. Я только что на собственном примере убедилась в правоте поговорки одного из преподавателей академии: «Знания – сила». Зная характеристики новейших криокамер, я смогу избежать возможных неприятностей. Зная особенности рас, я смогу обходить стороной тех, кто способен доставить мне проблемы.
– Ну что, справишься? Еще не поздно отказаться! Вернешь аванс, и все дела!
Веселый оскал Иггана стал раздражать. Неприятной новостью оказалось то, что он знает про мою долговую кабалу. А значит, знает, мерзавец, что отказаться я не могу, и тонко издевается.
Я постаралась принять самый непринужденный вид, на который была способна. И с уверенностью, которую не чувствовала на самом деле, ответила:
– Естественно справлюсь! Голова на месте, руки тоже.
– Ну тогда пошли подписывать бумажки. Наш шеф их очень любит. Так что не пугайся, подписей придется поставить много.
Игган, конечно, несколько сгустил краски. Документы давно уже никто не распечатывал на бумажных носителях. Да и на пластиковых тоже. Все хранилось в электронном виде. И так же и подписывалось. В одном инопланетник не соврал: подписей действительно пришлось ставить очень много. В какой-то момент я даже неуклюже пошутила, что так много расписываюсь, потому что приобретаю в собственность отдельный астероид. Игган и оставшийся безымянным хторн переглянулись так, словно им одним была известна некая тайна.
Поначалу я внимательно читала все, что подписываю: инструкция по безопасности при работе с криокапсулами, инструкция по работе с агрессивными средами в условиях открытого космоса, инструкция по безопасности при работе с биоматериалом в условиях космических полетов. Там не было ничего из ряда вон выходящего. Стандартные формулировки, общие фразы, общеизвестные постулаты. Потом договор о найме на работу. Я очень внимательно его прочитала. Но там тоже было все стандартно. Единственное отступление: прописано получение мною аванса и куда он перечислен.
Следом шли файлы о корпоративной ответственности и неразглашении. Обычные скупые фразы, почти слово в слово повторяющие те, что я подписывала при трудоустройстве на перерабатывающее предприятие астероида. Ничего не значащие «бумажки», которые тем не менее приходилось подписывать каждому, кто устраивался на работу. И не важно куда: на маленькую местечковую фирму или в огромную межзведную корпорацию.
При трудоустройстве на астероиде я скрупулезно вычитывала каждый файл, чем вызвала стойкую неприязнь местного эйчара. Сухие, казенные фразы, как ни странно, отложились на подкорке. И сейчас, читая договора и инструкции, я узнавала формулировки.
Спустя какое-то время и энное количество самых разнообразных файлов мне надоело читать все, до последней буквы. Все равно информация была одна и та же. Словно нынешний мой работодатель одолжил инструкции у прошлого работодателя. И я начала просматривать файлы по диагонали.
Последним шел договор об материальной ответственности и передачи мне на экспедицию двух криокапсул. Пунктов в документе было до неприличия много. Шрифт мелкий, убористый. Но я честно начала читать. Однако и тут оказались все те же общие сухие фразы. Только были проставлены мое имя, наименование нанимающей меня организации да маркировка груза. «JWYiCO» мне ни о чем не говорило. Но это и понятно. Сколько всего транспортных фирм в галактике и жизни не хватит, чтобы пересчитать.
На третьей странице я начала читать по диагонали. Бегала глазами по строчкам, не особо вникая в смысл. Какая разница? Все равно все стандартное. Более-менее внимательно просмотрела только параграф о своей ответственности. Но и там не было ничего нового. Поэтому концовку я уже почти не читала, с облегчением поставив внизу свою подпись.
Глаза Иггана сверкнули. Он хлопнул меня по плечу:
– Ну все. Теперь это твой гемор. И советую поторопиться. Через полтора часа отправляется лайнер в нужном тебе направлении. Пропустишь – вывалишься из графика. Потому что следующий будет только через сутки. И прими маленький совет: – я серьезно кивнула, показывая, что я само внимание, – старайся строить маршрут так, чтобы меньше пересаживаться. Пусть тебе будет не так удобно на грузовом транспорте, зато ты меньше будешь волноваться о том, что при погрузочных работах какой-то тупица нечаянно ткнет не в ту кнопку.
Я остолбенела:
– Они же вообще не имеют права тыкать какие-то кнопки!
Хторн презрительно фыркнул. А Игган опять улыбнулся:
– Именно. Но следить за этим тебе. И лично я сократил бы такие ситуации до минимума. Гораздо лучше спокойно валяться пусть и на неудобной койке, и знать, что груз надежно закреплен и его никто не трогает, чем стоять, наблюдать за действиями нарочно неуклюжих грузчиков, рассчитывающих на дополнительную мзду. Кстати, такие операции незаконны, и проводятся только наличным расчетом.
Я уловила тонкий намек Иггана. Умасливать грузчиков мне придется из собственного кармана, так как снять наличные я не смогу. А так как у меня в кармане ветер свищет, то вывод очевиден: взятки гипотетические грузчики не дождутся.
*Всеобщая ременная единица, принятая в Звездном Альянсе. Составляет триста условных суток. Условные сутки – триста условных часов.
Потянулись однообразные и в чем-то даже унылые дни моей командировки. Лайнер, на котором я вылетела из Лунопорта, принадлежал расе чивасов и был рассчитан на богачей экстра-класса. Чивасы были человекоподобной старой расой, одной из первых пяти, которые образовали первоначальный Альянс. Все это я подробно проходила в школе на уроках истории, а потом и в академии на расоведении. Согласно нашим учебникам, семьдесят пять процентов взрослого населения чивасов владело несметными по меркам землян богатствами и давно уже переложило всю рутинную работу и на менее удачливые и менее обеспеченные расы, щедро их за это вознаграждая.
Одной из причуд чивасов был отказ от обслуживающего персонала в лице дроидов. Помню, как в школе девчонки мечтали, что устроятся горничной в дом к какому-нибудь чивасу. Он заметит новую работницу, влюбится и женится.
Не самом деле чивасы никогда не женились на представителях других рас. Хоть они и были полностью человекоподобными внешне, их геном сильно отличался от земного. Потомства в такой паре никогда бы не было. А для чиваса это самая страшная катастрофа: умереть, не имея кому передать свое состояние. Именно поэтому мечты моих одноклассниц заранее были обречены так и остаться мечтами. Хотя, была и оборотная сторона у таких планов: домашние работники чивасов по меркам Земли получали жалование, сопоставимое разве что с жалованием президента планеты. И для землянок попасть на такую работу было пределом мечты даже в финансовом плане.
Хоть звездолет и принадлежал чивасам, в составе команды не было ни одного представителя этой расы. Даже капитаном был ингварец. И я неделю привыкала к его бирюзовой коже и прозрачным, как стекло, глазам.
Основную часть рабочих специальностей в команде занимали хторны. Эта низкорослая коренастая раса была очень многочисленна. Злые языки сравнивали хторнов с древней расой китайцев на Земле: такие же многочисленные, небольшие ростом, зачастую щуплые, и очень трудолюбивые. Правда, согласно земной истории, древние китайцы были очень дружелюбными и открытыми для общения. Хторны же напротив, ходили мрачными, замкнутыми и нелюдимыми. Общались только с себе подобными. С остальными – по необходимости. Впрочем, все это я уже испытала на себе с хторном, который в паре с Игганом выдавал мне груз.
Все это, и многое другое я вычитала в «Справочнике по расам для косморазведывательных экспедиций», который я скачала из сети. Сразу после отлета я занималась тем, что планировала свой дальнейший маршрут. Раньше я с этим не сталкивалась, но как оказалось, подобные мероприятия рекомендуется просчитывать заранее. Чтобы не остаться без места на борту. Учитывая мое, довольно редкое направление, такое вполне могло случиться. У меня озноб по коже пробежал, когда я, после длительных раздумий, забронировала билет на следующий лайнер, на который мне придется пересесть после того, как расстанусь с роскошной обителью чивасов. Раздался сигнал, что кредиты перечислены и бронь на билет подтверждена и закреплена за мной. И сразу после этого система обновилась и с убийственным равнодушием сообщила, что билет был последний. Следующий звездолет в этом направлении ожидался через две недели.
Я похолодела. В мой контракт был заложен стандартный месяц на все форс-мажоры. И мне этого показалось даже много. Но если уже в самом начале пути есть такие сюрпризы, то месяца мне может не хватить. Для себя я решила не тянуть кота за хвост, и передвигаться с максимальной доступной скоростью. Пусть в ущерб моему комфорту. Главное, создать себе подушку безопасности, запас времени на всякий непредвиденный случай.
После того, как я уладила все дела с маршрутом на ближайшие пару месяцев, я заскучала. Оказалось, что почти все пассажиры – это либо бизнесмены разных форматов, мастей и рас, либо богачи, подобные чивасам. И на меня этот контингент смотрел с презрением и высокомерием домохозяйки, на чью стерильно-чистую кухню невесть каким образом заполз таракан. Вроде и убить жалко, божья тварь все-таки, и оставить жить немыслимо, от такого соседства передергивает от омерзения.
Общаться со мной не желал никто. Категорически. Все, что мне оставалось, это прогулки по лайнеру, просмотр фильмов и передач по галасети, и чтение. Вот я и гуляла, рассматривая окружающих. А потом с увлечением рылась в справочнике и изучала особенности увиденных рас. Иногда открытия были самыми ошеломляющими. Тех же чивасов мы довольно хорошо изучали в школе и академии. Но только углядев нежно салатовую гладкую кожу и серебристые волосы одного из представительных бизнесменов в костюме, явно сшитом на заказ, я узнала, что так выглядят чивасы, которым до завершения жизненного пути осталось совсем немного. Проще говоря, эта надменная раса зеленеет за несколько лет до смерти.
Однажды, прогуливаясь по палубам, я заметила группу возбужденно жестикулирующих мужчин в дорогих костюмах и принадлежащих к разным расам. Мне стало любопытно, что произошло. На безопасном во всех смыслах лайнере чивасов в принципе не могло произойти ЧП. От тоски я впитывала любую информацию, стараясь по максимуму занят голову днем, измотать себя, чтобы в ночные часы не таращиться в потолок каюты, а спать.
Подобраться совсем уж близко к группе не получилось. Мне не хотелось лишний раз обращать на себя внимание и ловить пустые взгляды. Словно я не человек, а ничего не значащая мокрица. Но и тех обрывков разговора, что я услышала, хватило, чтобы понять: вся эта группа присутствовала на каком-то не то съезде, не то конгрессе, посвященном развитию межзвездной экономики. И у одного из присутствующих на этом мероприятии прямо из охраняемого отеля украли дочь, пока любящий папочка просчитывал вместе с другими возможности дополнительного заработка кредитов.
Я разочарованно фыркнула. Нет, неизвестного ребенка мне было жаль. Но подобные новости меня никогда не интересовали. И я рассчитывала услышать что-то поинтереснее обычных сплетен. А у меня не осталось сомнения: бизнесмены сплетничали, обсуждая систему безопасности отеля и сумму, на которую влетит его незадачливый собственник. Ничего нового или интересного для себя услышать мне не удалось.
К концу моего пребывания на лайнере чивасов я почти полностью изучила справочник по расам и была готова взвыть от тоски. За все время, а это почти три недели, я не сказала вслух и десятка фраз. Просто потому, что разговаривать сама с собой я еще не была готова. А других слушателей у меня не было. Надеюсь, на следующем звездолете, который был обычным рейсовым лайнером, будет в этом отношении полегче. И я найду себе собеседника.
Кто ж знал, как я вскоре буду тосковать по скуке и одинокой роскоши лайнера чивасов.
На стандартном межзвездном лайнере «Ольсеппо» чивасов не было. Ни одного из почти тысячи пассажиров и команды. Да и откуда им тут было взяться? Чивасы уважали роскошь, комфорт и свободу передвижений. А «Ольсеппо», грузопассажирский межзвездник класса А, был спланирован так, чтобы каждым квадратным сантиметром приносить пользу. Даже каюты, хоть и были индивидуальными, имели размер коробки из-под обуви: полтора метра в ширину, и два с половиной в длину. И помещали в себе только самое необходимое: кровать, стол и табурет, санузел и маленький шкафчик для вещей. Все компактное, откидное, безликое. Разложив в первый вечер на «Ольсеппо» кровать, я обалдела: места в каюте не осталось. Только узенькая полосочка сбоку в качестве прохода к санузлу. Вдруг ночью приспичит?
Не удивительно, что в таких условиях народ предпочитал тусоваться на палубах и в столовых. Поначалу я была от этого в восторге. И отчаянно крутила головой по сторонам в поисках компании для разговора. Да и просто было очень любопытно, что собой представляют живые инопланетники.
Мне хватило всего пары часов, чтобы разочароваться в окружающих. И еще часа, чтобы найти неприятности на свою голову.
Очень быстро выяснилось, что контингент «Ольсеппо» – это рабочие разных мастей, немного авантюристов и чуть-чуть существ, которых я вообще не смогла идентифицировать. Например, странный темноволосый тип, за которым я наблюдала все первое утро на «Ольсеппо». По внешнему виду – типичный землянин. Узкое худощавое лицо, смуглое, как будто он полгода загорал с утра до ночи, гладковыбритое. Черные, как ночь, даже на вид жесткие волосы давно просятся их подстричь. Или хотя бы причесать. Я не могла понять, почему мужчина, которому явно мешались растрепанные космы, не хочет их хотя бы убрать под заколку или повязку. Балахонистая одежда, больше похожая на тюремную робу (я сама не знала, почему эти пыльно-серые тряпки отнесла к подобной униформе), болталась на его плечах, как на перекладине. А еще Смуглый, как я его про себя окрестила, не снимал солнцезащитных очков даже в плохо освещенных помещениях. И что он только видел?
Наблюдая за невозмутимо поглощавшим свой завтрак Смуглым, я столкнулась взглядом с представителем расы шаризов. Эти человекоподобные существа со змеиным геномом были агрессивны и очень опасны. Мы проходили их в академии. Тогда преподавательница, содрогнувшись всем телом, нервно посоветовала нам обходить шаризов, если где-то встретимся, десятой дорогой. Особенно это касалось молодых девушек.
Тогда я просто пожала плечами. А сейчас предостережение всплыло в голове, и я торопливо отвернулась от змееныша. Но успела заметить, как парень, а иначе его назвать было нельзя, слишком молод, нахально мне подмигнул и облизнулся длинным, по-змеиному раздвоенным языком.
Быстро проглотив собственный завтрак, я сбежала. Смуглый тоже исчез. А в компании Змееныша я чувствовала себя неуютно. В каюту возвращаться не хотелось. Что там делать? Пялится в стандартный серый потолок и читать информацию с зумма? Лучше сходить в грузовой отсек, проверить надежно ли закреплены контейнеры с грузом. А то что-то местным погрузчикам у меня веры нет. Заодно поглазею на корабль по дороге.
Сказано – сделано. Я забежала в каюту, взяла теплую куртку. В коридорах и переходах «Ольсеппо» было довольно прохладно. А в грузовом отсеке наверняка откровенно холодно. Утеплившись, я отправилась проверять состояние вверенного мне груза.
Против всех моих опасений капсулы были закреплены аккуратно и надежно. Проверив показания датчиков и крепления, я с любопытством оглядела весь отсек. Он был небольшой, поделенный на отдельные индивидуальные боксы, предназначенные для ручной клади и грузов с особыми условиями транспортировки. Поскольку на лайнере в основном присутствовал народ непонятно-рабочего назначения, отсек не был заполнен даже на четверть, и осмотр много времени не занял. Разочарованно вздохнув, я отправилась искать развлечение в другом месте. Идиотка!
На выходе из отсека, едва только дверь отползла в сторону, меня встретил сокрушительный удар в грудь. Легкие сразу словно схлопнулись. Воздуха не стало. Перед глазами поплыли противные багрово-дымчатые круги. Почти ничего не соображая от боли и недостатка кислорода, я улетела обратно в грузовой отсек.
Пока я пыталась хоть как-то привести в порядок свое тело и восстановить возможность нормально дышать, в тишине отсека раздались едва слышные шаги. Над моей несчастной головой прозвучал вкрадчивый вопрос с легким шипящим акцентом и едва уловимыми нотками горячей злости под тонким налетом доброжелательности:
– Уже уходишь? Ай-яй-яй! Как же так? Назначить свидание назначила, и тут же передумала! Порядочные девочки так не поступают!
Способность нормально дышать медленно, но восстанавливалась. Через какую-то минуту я уже не хватала кислород ртом, как выброшенная на берег рыба. Зрение тоже прояснилось. Я осознала, что сижу на полу, опираясь руками назад. Но дышать все еще было больно. Особенно, на вдохе. Пришла нехорошая мысль, что у меня может быть перелом ребер.
– Ну что ты молчишь?
Я медленно перевела взгляд вверх, впрочем, уже понимая, что увижу. Вернее, кого. Надо мной, гнусно ухмыляясь тонкогубым ртом, стоял шариз, подмигивавший мне на завтраке.
Я оцепенела, едва дыша и лихорадочно пытаясь найти выход из положения. Вляпалась, так вляпалась! И вокруг ни единой живой души! Как по заказу!
– Ты долго будешь молчать? Впрочем, не важно. Молчи дальше. Так даже лучше. Не люблю шумных и болтливых.
Перед глазами мелькнула гибкая серо-голубая кисть шариза, и меня за воротник, как нашкодившего котенка, вздернули на ноги. Ребра пронзила нестерпимая боль. И я не выдержала, захрипела полузадушено, стараясь не обращать внимания на боль в поврежденных ребрах:
– Вы что-то путаете! Я не назначала вам свидание! Отпустите, мне больно!
Шариз растянул тонкие губы в мерзкой улыбочке и притворно удивился:
– Как не назначала? А кто мне глазки строил за завтраком? Я думал, что дырку на мне провернешь. Неужели тебя, малютка, никто не научил, что так откровенно таращится на мужчину означает только одно – ты предлагаешь себя ему для удовольствия!
Шипящие слова шариза судебным приговором для меня упали в тишину грузового отсека. По спине пробежала ледяная струйка. Как ни пыталась, я не могла вспомнить ничего толкового или полезного из уроков расоведения. И от отчаяния просто забилась, забарахталась в тисках чужих рук.
Наверное, я что-то задела рукой или ногой. Какую-то чувствительную точку на теле инопланетника. Потому что его лицо, и без того серовато-голубое, вдруг стало пепельным. Из него мгновенно ушли все краски. А без того узкие губы, поджавшись, исчезли с лица окончательно. Он вздрогнул всем телом, на мгновение ослабляя жесткий захват на мне. Но воспользоваться свободой я не успела. Прежде, чем я успела осознать, что к чему, шариз зашипел на весь грузовой отсек, как змея, которой наступили на хвост:
– Ах ты сучка! Дрянь инопланетная! Шлюха вонючая! Я научу тебя покорности!
У меня все внутри заледенело от потока грязных, ничем не заслуженных оскорблений. Но оказалось, что это были только цветочки. Немного оправившись, не переставая ругаться на всеобщем и что-то шипеть на своем языке, шариз легко поднял меня вверх, сжимая мое горло одной рукой, окончательно перекрывая доступ кислороду к моим измученным легким. Перед глазами запорхали бабочки цвета свежей крови. В ушах загудело. А когда я почти потеряла сознание, проклятый шариз снова меня швырнул. На этот раз о стенку.
Последнее, что я запомнила – это ослепляющий взрыв боли во всем теле.
– Ну давай уже, открывай свои красивые глазки!
Я растерянно прислушалась к странно посвистывающему мужскому голосу. Кто он? Где я? И почему так болит все тело? Особенно голова. Веки словно свинцом налились.
– Да очухайся уже ты! – Вместо посвистывающих возбужденных ноток в голосе прорезалось раздражение. – Я долго буду ждать?
Как послушная девочка я попыталась открыть глаза. Получилось далеко не сразу. А потом еще несколько секунд я пыталась сфокусировать зрение. Серая реальность почему-то плыла перед глазами. Даже не раздваивалась или троилась, нет. У меня было такое ощущение, что я пыталась смотреть через очень сильную линзу. Картинка перед глазами расплывалась уродливыми кляксами. Думать мешала сильная головная боль.
– Ну наконец-то! – В посвистывающем от возбуждения голосе прорезалось не то предвкушение, не то ликование. – Секс с бесчувственным телом никогда не входил в число моих любимых!
Секс? Он сказал секс?!
От потрясения вся тяжесть из век пропала и зрение сфокусировалось само собой. Надо мной склонилось облизывающееся лицо шариза. При виде тонкого юркого языка на его губах меня передернуло. И я на одних инстинктах попыталась отпихнуть от себя мерзкого инопланетника. Не ожидавший атаки от девчонки, находящейся в полубессознательном состоянии, шариз скатился с меня в сторону. И я разом осознала две вещи: оказывается, мерзавец лежал на мне, а я сразу этого и не поняла. А второе – из его расстегнутых штанов огромным дрыном торчал налитый кровью член, тыча на меня синюшной головкой.
– Ах ты дрянь! Мерзкая самка шлихта!
Шариза просто перекосило от бешенства и он, не смотря на расстегнутую ширинку и приспущенные штаны, легко вскочил на ноги. И тут же потянулся ко мне.
От осознания того, что сейчас произойдет, мне в кровь впрыснулась огромная доза адреналина. Сердце мгновенно застучало в груди, как паровой молот. Боль была забыта мгновенно. Но я не придумала ничего лучше, кроме как завизжать во всю мощь моих легких. С детства на эмоциях тембр голоса у меня менялся. В такие секунды Пашка, затыкая уши, в шутку грозился сдать меня в аренду, если с сигнальной сиреной на астероиде что-то случится.
Заорала я очень удачно. Прямо в ухо насильнику. Отчего тот, что-то прошипев и скривившись, мгновенно выпустил меня из своих цепких лап, схватившись за пострадавшее место. Удержаться на ногах я не сумела. И пусть высота была просто смешной, как только шариз меня уронил, я кулем повалилась на пол, со всей дури впечатавшись коленями в листы металла, покрывающие пол грузового отсека. Перед глазами снова взорвался фейерверк огненных искр. Теперь к боли, мучающей мою несчастную голову и каленым железом жгущую ребра, добавилась еще и боль в поврежденных коленных чашечках. Надеюсь, там не трещина, и я смогу встать на ноги.
Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя и собраться с духом. Спасительная дверь из отсека была всего лишь в трех метрах от меня. Нужно было только встать на ноги и преодолеть их, заперев за собою люк. Потом санчасть и капитан. Пусть разбирается со своим сбрендившим пассажиром. Но я не успела не только пройти эти метры, я не успела даже встать на ноги.
Мой противник оказался сильнее и живучее. Он быстрее пришел в себя после звуковой атаки. А я все еще стояла на коленях, опираясь одной рукой о пол. И пыталась выпрямиться. Жалкие, бесполезные потуги. Я это поняла в ту секунду, когда инопланетная тварь, не могу таких называть мужчинами, рывком подняла меня в воздух. Больше шариз со мной не миндальничал.
Хотя и предыдущие его действия нельзя было назвать излишне деликатными, теперь же подонок просто озверел. На меня посыпался град ударов. И очень скоро мое сознание словно раздвоилось. Одна часть меня с тоской наблюдала за происходящим как бы со стороны. А вторая… Вторая часть меня была занята тем, что пыталась удержать мое сознание. Я словно бы понимала: отключусь, и мне конец. Шариз меня просто убьет.
– Ну что, довольна? Ты этого добивалась?
Реальность для меня давно расслоилась на какие-то непонятные пласты. И я не сразу поняла, что мерзкий инопланетник уже перестал меня избивать, и сейчас просто прижал к стене закрытого бокса с грузом, зажав мои запястья в кулаке у меня над головой.
– Любишь пожестче, да? Так сразу бы и сказала! Вот так нравится? Или еще жестче хочется?
Раздался треск рвущейся ткани. В мою шею больно впился жесткий воротник куртки. И по груди прошелся холодный воздух. Неужели он вот так просто, не напрягаясь, разорвал куртку и эластичный свитер под ней? Оказалось, да. Потому что в следующий момент на мою левую грудь легла холодная, чуть шершавая ладонь и больно сжала. Дыхание шариза, и без того не бывшее спокойным, и вовсе стало рваным, хриплым:
– Ух! Какая ягодка!
Сосок сжали чужие пальцы, чуть-чуть покрутили:
– Нравится? Да? А вот так?
И ублюдок сдавил мне вершинку груди пальцами, словно стальными тисками.
Эта боль была такая, что я разом забыла про все: раскалывающуюся голову, горящие огнем ребра, множество крупных и мелких травм, и заорала вновь, срывая голос.
К несчастью, выродок предвидел подобную ситуацию. И за мгновение до того, как из моего горла вырвался первый звук, просто зажал мне рот ладонью. Захлебываясь слезами и рыданиями, я попыталась прокусить проклятую ладонь, едва уловимо пахнущую то ли болотом, то ли сыростью. Но зубы просто соскальзывали с чужой плоти. Словно она была покрыта чешуей.
Сил сопротивляться оставалось все меньше. Что я могу против сильного инопланетника? Все тело – один сплошной оголенный нерв. Мне было больно даже от того, как он просто удерживал меня у стены, вжимая спиной в ребристый металл переборки. Медленно гаснущее сознание неохотно отмечало алыми вспышками боли места, куда урча то ли от злости, то ли от удовольствия, вгрызался выродок. Я отчаянно молилась о том, чтобы поскорее потерять сознание. Теперь уже все равно. А шариз вроде бы говорил, что не будет заниматься сексом с бесчувственным телом. Надеюсь, это так и есть. Потому что то, что сейчас терлось о мою промежность, своими размерами просто ужасало. Такой дрын никогда во мне не поместится. Скорее порвет.