Утренний Эшироль гудел, как любой маленький городок в Приграничье. Верещали петухи на окраинах, булочники вытаскивали из печей первые караваи хлеба, открывались двери лавок, со стороны вокзала слышался гудок прибывающего поезда. Вот только для меня эти мирные звуки прозвучали нотками похоронного марша. В реальности не было шансов на то, что они долетели бы до чердака дома недалеко от городского центра. Значит, все это мне чудилось.
Я перестала делать вид, что сплю, и открыла глаза. На соседней кровати сопела Люсиль. По утрам сестру было не добудиться. Я же в последние недели просыпалась на рассвете, тяжело дыша после снов, которые не могла вспомнить. Вчера к ночным кошмарам добавились чужие голоса. Вот и сейчас я слышала стук ложки о тарелку и голоса приемных родителей так отчетливо, словно оказалась на кухне этажом ниже, где отец завтракал перед уходом в лавку.
– Ты уверена, что хочешь взять их с собой в Вольфсбург?
– Я же не могу оставить детей без присмотра.
– Я мог бы съездить один.
– Пойти на прием в ратушу без жены будет просто неприлично.
На мгновение я отодвинула мысли о своем очевидном сумасшествии и представила, что впереди действительно ждет путешествие. Желание увидеть новые места смешалось во мне с отчаянным страхом. Последние шесть лет я прожила в Эшироле. Люсиль нашла меня лежавшей в горячке, когда забежала в сарай во время игры. Несколько недель я проболела, и даже после выздоровления не смогла вспомнить ничего о своей прежней жизни.
Я до сих пор не понимала, почему родители Люсиль решили взять меня в воспитанницы. Отец был полностью поглощен своей скобяной лавкой, не замечая даже собственного ребенка, не говоря уже о чужом. Мать постоянно напоминала, как мне повезло, что я не закончила свои дни на улице. Она постоянно муштровала нас обоих, требуя вести себя прилично. Первое время я часто воображала, что за мной вернутся мои настоящие родители, пока не поняла, что этого не случится.
В детстве я не любила выходить на улицу. Боялась, что снова потеряюсь. Шла вслед за матерью, крепко вцепившись в руку Люсиль и борясь с желанием убежать обратно в дом. С годами старый страх ослабел, но чужие люди до сих пор казались мне подозрительными. Я свободно ходила по нашему городку, помогала отцу в лавке, но оставалась замкнутой и избегала общения.
– Рашель! Люсиль!
Мать заглянула на чердак. Я поспешно соскочила с кровати. За завтраком оказалось, что вся семья действительно собирается поехать на ярмарку. Весь день мы сбивались с ног, пакуя вещи из лавки на продажу. Когда с этим было покончено, мать объявила, что для поездки нужно купить новые наряды. После долгих блужданий по лавкам, сопровождаемых упреками о том, что на нас уходит лишнее время, нашлись платья, которые она посчитала приличными.
При виде обновок я закатила глаза. Тяжелый темный материал и мешковатый покрой не шли ни одной из нас. Стоили они прилично. Я понимала, что этими деньгами нас не раз упрекнут в ближайшее время. Я попыталась об этом сказать, за что была тут же названа неблагодарной. Люсиль объявила, что не наденет платье под страхом смерти, и тут же получила затрещину. Спорить было бессмысленно. Мать ушла расплачиваться, оставив меня успокаивать плачущую сестру. К вечеру я от всей души ненавидела и предстоящую поездку, и ярмарку, и Вольфсбург.
На следующее утро все встали еще до рассвета, чтобы успеть на утренний поезд. Сестра беспрестанно зевала, я же не могла выкинуть из головы очередной кошмар. На этот раз он не забылся, напротив, был таким подробным и четким, что я до сих пор не могла прийти в себя. Во сне я летела вниз мимо гладких черных стен и знала, что разобьюсь. Впрочем, вскоре мы добрались до вокзала, и новые впечатления вытеснили из моей головы все посторонние мысли.
Путешествовать на поезде мне еще не приходилось. Я жадно оглядывала обстановку и окружающих, забыв про неудобную одежду. Поездка была долгой. Отец несколько раз выходил, чтобы проверить свой драгоценный груз. Нам ходить по поезду запретили, оставалось смотреть в окно на лес и редкие приграничные города, больше похожие на деревни.
Чем ближе мы подъезжали к Вольфсбургу, тем сильнее становились противоречивые чувства в моей душе. Часть меня хотела бежать вперед со всех ног, а другая – вернуться в Эшироль и никогда не подходить близко. Наставления матери о приличном поведении на ярмарке я слышала словно через толстое одеяло. К счастью, все были взбудоражены поездкой. На мое поведение никто не обращал внимания, так что нового скандала удалось избежать.
Стоило нам спуститься на перрон, как я увидела вдали высокую башню с гладкими черными стенами и застыла. Люди толкались, спеша быстрее выйти с вокзала, а я могла только молча смотреть на свой оживший ночной кошмар. В себя я пришла после сильного тычка в бок.
– Сколько можно стоять на одном месте! – прошипела мать. – Ты всех задерживаешь!
Отец уже шел к выходу вместе с носильщиком, толкавшим телегу с товарами. Мать с сестрой стояли рядом и раздраженно смотрели на меня. Тело казалось чужим. Я не могла отделаться от мысли, что, если попробую сделать шаг, тут же упаду и разобьюсь. Мать еще раз подтолкнула меня. Я попыталась отстраниться.
В следующий миг она лежала на земле в нескольких шагах, а Люсиль смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я не могла понять, что со мной происходит. Бросало то в жар, то в холод. Звуки усиливались. Казалось, каждый из находящихся на площади людей кричит мне прямо в ухо. Из носа потекла теплая струйка. Я рассеянно вытерла её рукой и подошла к матери.
– Мама?
Голос дрогнул. Я протянула вперед руку, чтобы помочь матери встать, заметила, что ладонь измазана в крови и поспешно отдернула её. Несколько человек остановились, глядя на нас и перешептываясь. Мать поднялась самостоятельно. Её лицо было бледным, только на щеках горели ярко-красные пятна. Она подошла ко мне и влепила пощечину с такой силой, что в голове загудело.
– Не смей на меня смотреть! Ты позоришь нашу семью!
Что-то во мне сломалось. Я прижала руку к щеке и отступила на шаг.
– Я всегда была чужой для вас. Мне не позволяли об этом забыть.
Я отвернулась и понеслась, не разбирая дороги. В спину неслись крики матери, грозившей мне разными карами, если я не вернусь. Сердце бешено стучало, слезы текли из глаз, я не видела, куда бегу. Остановиться пришлось, когда врезалась на полном ходу в чью-то спину.
Незнакомец развернулся, обдав меня мощным запахом лука, пока я поспешно вытирала глаза. Увиденное совсем не радовало. Мужчина был массивным и возвышался надо мной на две головы. Маленькие глазки, едва видневшиеся из-под насупленных бровей, изучали меня с нездоровым интересом. Нос был сломан несколько раз. Одежда была грязной и потрепанной. Дорогой клинок в щегольских ножнах, затянутый на поясе, с ней совсем не сочетался. Похоже, меч он с кого-то снял, отметил внутренний голос.
– Куда ты так спешишь?
Я огляделась по сторонам и обнаружила, что забежала в подворотню, которая заканчивалась тупиком. Оставаться здесь с этим неприятным типом было явно не лучшей идеей. Я отступила на шаг. За спиной раздался вкрадчивый голос:
– Где ты взял такой лакомый кусочек?
Я отскочила, оборачиваясь так, чтобы держать здоровяка в поле зрения. Выход перегораживал другой мужчина. Он был невысоким и тощим, но выражение лица заставило меня задрожать. В желудке возник ледяной ком. Сейчас я отдала бы все, что угодно, чтобы снова оказаться рядом с матерью на людной площади.
– Дайте мне пройти, – голос прозвучал уверенно, хотя меня трясло от страха.
– Иди, кто же тебе не велит? – развел руками тощий.
Отойти с дороги он даже не подумал. Я затаила дыхание, проходя мимо. Выход был уже близко, когда чужая рука схватила меня за плечи.
– Разве мама не учила тебя, что невежливо уходить, не попрощавшись? – хохотнул здоровяк, одним толчком отшвыривая меня обратно в тупик.
Паника внутри меня нарастала. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь понять, что делать. На меня снова нахлынули звуки. Я отчетливо слышала голоса людей, но никто не появился, чтобы спасти меня. Единственный выход теперь загораживали двое. Тощий тип неуловимым движением достал нож.
– Не дергайся, и мы тебя отпустим, – пообещал он с ухмылкой.
Я отступила на несколько шагов, хотя остатками разума понимала, что загоняю себя в ловушку еще глубже. Здоровяк шагнул в мою сторону. Я, не рассуждая, рванулась вперед. Неведомо как я почти выбралась, когда здоровяк схватил меня за длинную неудобную юбку, заставив упасть на колени. Из носа снова побежала струйка крови, в ушах шумело, а сердце стучало так быстро, как будто хотело выскочить из груди.
– Ты поплатишься за это.
Мужчина поднял меня на ноги и грубо прижал к своему телу. Я задохнулась от ядреного запаха лука. Глаза щипало. Я зажмурилась и оттолкнула его изо всех сил. К моему изумлению, удушающая хватка исчезла. От неожиданности я свалилась прямо на землю. Попыталась встать на ноги и не смогла. Окружающий мир расплывался. Звуки то усиливались до оглушающих криков, то замолкали до полной тишины. Темнота поглотила меня.
Сознание вернулось резким рывком. Тело ломило, как после тяжелой работы. Я приподнялась с земли и увидела, как пятятся так сильно напугавшие меня обидчики. Лица обоих были щедро украшены синяками и ссадинами. Правая рука здоровяка повисла безжизненной плетью. Не отводя от меня опасливых взглядов, они двигались к выходу на улицу, прижимаясь к каменным стенам. Через мгновение бандиты исчезли. До меня донесся топот, словно они сразу перешли на бег.
– Одержимая, – здоровяк заикался от страха.
– Молчальник, – тощий тоже трясся. – Как тебя только угораздило?
– И что теперь делать? В башню сообщить?
– С ума сошел? Чтобы нас страже сдали? Свалим из города на пару дней, пока патрули её не нашли.
Голоса растаяли вдали. Я с трудом поднялась на ноги, шатаясь от слабости. Платье было перепачкано землей. Я начала отряхиваться и увидела на руках следы крови. Достала из кармана платок и постаралась стереть засохшую кровь с лица и рук. Получалось не очень. Наконец, я оставила попытки отогнать мысли, которые с гудением бились у меня в голове, и повернулась к ним лицом.
Бандиты назвали меня одержимой. Как бы мне не хотелось отрицать это, все признаки сходились. У меня ни за что не хватило бы сил справиться с ними самостоятельно. Мой недавно открывшийся сверх чуткий слух явно был нечеловеческим. Как и сила, от которой мать отлетела на несколько метров. Непонятно было другое.
Все знали, что молчальники были не способны контролировать себя. При виде живых они сразу изменялись, чтобы убить. Их потому так и называли, что они не могли говорить. Ярость не давала сосредоточиться на разговоре. Я же была вполне спокойна. Мне не хотелось убивать даже угрожавших мне бандитов, я просто хотела заставить их уйти.
Совсем недавно я рвалась выбраться из тупика, ставшего для меня ловушкой, а сейчас не могла заставить себя сделать даже шаг в сторону улицы. Я собиралась вернуться к родителям, попросить прощения и честно вынести наказание, но внезапно мне стало страшно. Уже дважды за сегодня в момент угрозы во мне просыпалось нечто чуждое.
Я не могла контролировать эту силу, которая легко справилась с двумя бандитами. Кто знает, что случится, если мать накричит на меня или ударит. Если нечто внутри меня воспримет это, как угрозу, я могу стать опасной для неё. А если моя семья увидит то, что видели бандиты, меня тут же отведут в башню.
На Коллегию магов и гильдию охотников родители и все жители нашего городка едва ли не молились. Я представила, как меня насильно ведут к высоким гладким стенам, и почувствовала приступ удушья. Меня отправили бы туда, чтобы вылечить и снова сделать нормальной, но в глубине души я знала, что это невозможно.
Я всегда чувствовала, что внутри меня живет чудовище, и оказалась права. Я не могла рисковать, возвращаясь к семье. От осознания этого стало больно. Я напомнила себе, что мать постоянно ругала меня, отец не замечал, а с Люсиль мы частенько ссорились и даже дрались, но легче не стало. Они нашли меня на улице, взяли в дом и заботились на свой лад. У меня больше никого не было в целом мире, а теперь предстояло оставить это навсегда.
Я часто заморгала, пытаясь остановить подступившие слезы. Потеря контроля каждый раз за сегодняшний день приводила меня к изменению. Не давали покоя слова бандита о патрулях. Легенды говорили, что охотники могли чувствовать измененных на расстоянии. Мне нужно было держаться от них подальше, на случай, если это было правдой.
Торопливая проверка карманов не порадовала. Нашелся только носовой платок и немного мелочи. Маловато для начала новой жизни. Даже поход в башню показался не таким пугающим, как одинокое существование на улицах Вольфсбурга. На миг возникло искушение поверить, что меня действительно вылечат, и вернуться.
Внутренний голос тут же ехидно напомнил, что за все время существования Коллегии никто и никогда не слышал о том, чтобы молчальников лечили. Их уничтожали до того, как они успеют измениться и напасть. Я вспомнила лавку чучельника на окраине Эшироля. Мертвые животные со стеклянными глазами всегда меня пугали. Воображение нарисовало застывшую в темной комнате фигуру с моим лицом. По позвоночнику пробежали ледяные мурашки. К такому будущему я точно не стремилась.
– Откуда здесь возьмутся измененные?
Ленивый голос молодого парня послышался из ниоткуда так неожиданно, что я дернулась и начала оглядываться по сторонам.
– Про них не знаю, но чудовищ на этой ярмарке полно, – фыркнул другой в ответ.
– Это сельские девицы. Они куда страшнее молчальников, – захихикал третий.
– Пока мастера здесь, про девиц лучше забыть. Сегодня пришло распоряжение увеличить патрули. Лучше бы тебе полюбить ярмарку. Мы будем проводить там все свободное время.
Голоса растаяли вдали. На сердце стало еще хуже. Новости про усиленные патрули и прибытие в город членов Коллегии совсем не радовали. В тот единственный раз, когда в Эшироль приезжал мастер-маг, горожанам приказали закрыть лавки и сидеть по домам. Отец весь день был не в духе из-за упущенной прибыли, и атмосфера в доме была еще более напряженной, чем обычно.
Я и раньше считала охотников спесивыми нахалами, уверенными в собственном превосходстве над обычными людьми, а теперь убедилась в этом на практике. Слушать мои объяснения они явно не стали бы. Нужно было избегать патрулей и случайных встреч с магами, и это в незнакомом городе во время ярмарки.
От самой ярмарки тоже надо было держаться подальше. Я не могла снова попасться на глаза приемной семье. Положение выглядело безнадежным. Оставаться в тупике, где я стояла, было куда проще, чем выходить. Сердце снова заколотилось. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Легче не стало.
Желудок заурчал, напомнив, что завтрак был на рассвете, а сейчас день уже миновал середину. Я решила для начала найти еду. Это оказалось проще, чем пытаться решить все проблемы в одночасье. Разум подсказал, что я могу поискать лавки поменьше в другой стороне от ярмарки. К счастью, дорогу к местному рынку я знала. Мать волновалась, что мы можем потеряться в толпе, и заставила выучить наизусть расположение палатки отца. Теперь мне предстояло обходить это место.
Я еще раз отряхнула платье, чтобы не привлекать лишних взглядов. Остатки грязи сливались с серым цветом наряда. Я впервые порадовалась своей невзрачности. Сейчас мне хотелось быть незаметной. Больше причин для задержки не было. Я вздохнула поглубже и вышла из переулка. Вокруг было людно, все спешили по своим делам, до меня никому не было дела.
Краткое облегчение тут же сменилось страхом. Я понятия не имела, в какой части города оказалась. Толпа уже несла меня вперед, поднимая новую волну паники. Я совсем не хотела очутиться на ярмарке. Как только я остановилась, меня тут же начали толкать со всех сторон спешащие люди. Мелькнула было мысль спросить дорогу, но сейчас каждый человек казался мне опасным. Я представила, как вместо ответа меня силой ведут в башню, и по спине прошла дрожь.
– Долго нам еще тащить всё это?
– Видишь рыжую крышу впереди? Торговые ряды начинаются как раз около неё. Мастер сказал забрать его покупки в третьей лавке слева по второму ряду.
Я не поняла, кого из проходивших мимо мне удалось услышать, но на этот раз чуткий слух оказался полезным. Ужом виляя среди прохожих, я влилась в небольшой поток людей, которые шли прочь от ярмарки. Сначала я оглядывалась по сторонам в поисках лавок с едой, но вскоре уже проталкивалась вперед, не обращая внимания ни на что вокруг. Меня вела за собой неведомая, но мощная сила.
Я завернула за угол и застыла. Передо мной раскинулась городская площадь, а на ней стояла башня. Сердце стиснула ледяная ладонь. Я замерла, не в силах пошевелиться. Двери башни стали неторопливо открываться. Перед глазами все кружилось, но оставаться на месте было нельзя. Собрав все силы, я шагнула назад.
Как только высокие черные стены исчезли с глаз, стало легче. К счастью, на улицах не было никого, кто мог бы видеть мои странные маневры. Я оказалась между башней и ярмаркой, и обе они были опасны для меня. Внутренний голос подсказал, что башню было видно с вокзала. Нужно было обойти ее и отправиться в другую часть города. Охотнее всего я уехала бы сейчас на поезде обратно в Эшироль, но билеты остались у матери. Внутренний голос напомнил, что там я тоже не была бы в безопасности.
К вечеру я выбилась из сил. Мелочи в кармане хватило на пару булочек, которые совсем не спасали от голода. Мои попытки устроиться на работу в одну из лавок оказались безуспешными. На время ярмарки все уже набрали дополнительных работников. Несколько раз я видела в толпе неприятные лица, напоминавшие об утреннем столкновении с бандитами. Теперь я легко выделяла их среди обычных людей. К счастью, мной они не интересовались.
То, что я не столкнулась с охотниками, можно было объяснить только чудом. Благодаря своему ненормально острому слуху я слышала разговоры горожан, которые соглашались, что патрулей было невероятно много. Все радостно уверяли друг друга, что никаким измененным сюда не пробраться. О прибытии мастера-мага, а то и нескольких, никто не говорил. Похоже, прибытие членов Коллегии хранилось в тайне.
Все тело ныло от усталости. С самого утра я присела едва ли пару раз, боясь долго оставаться на одном месте. Мне отчаянно хотелось найти семью и вернуться домой вместе с ними, притворившись, что сегодняшний день был просто страшным сном. Слова бандитов об одержимости уже не казались мне правдой. Мать постоянно ругала меня за то, что я витаю в облаках, и была права. Сейчас я пообещала бы всегда вести себя прилично, если это поможет мне вернуться домой.
К вечеру ноги сами принесли меня на вокзал. Я держалась в тени, оглядывая перрон. Резко пахло мазутом. Только что состав отправился в далекую Пенью. Следующий должен был идти в Эшироль. Отправляющие уже собрались, держа сумки наготове. Послышался стук колес. Поезд приближался. В привокзальной суете раздался знакомый голос.
– Она никогда не была нашей, признай это.
Я оглядывалась по сторонам, но не могла разглядеть отца в толпе.
– Сколько бы ты ни пыталась воспитать её, она всегда была уличной.
– Я вложила в неё столько сил и не получила никакой благодарности. Но не можем же мы просто оставить ребенка здесь.
– Мы объявили её в розыск. Стражники найдут ее, если уже не нашли. Посидит ночку в камере, подумает о своем поведении. Потом решим, стоит ли ее забирать.
– Не шути так. Давай узнаем, не нашли ли ее.
– Тогда мы пропустим наш поезд. Ей надо научиться вести себя прилично. После ночи в камере она станет куда более покладистой.
– Вдруг с ней что-то случилось?
– Это невозможно, с таким количеством патрулей охотников. Ты сама видела, за день даже кошелька ни у кого не украли.
Слова падали, как холодные камни. По дороге на вокзал я убедила себя, что смогу вернуться. И даже если моя скрытая сущность снова проявится, найду слова, чтобы убедить не отсылать меня в башню. Разочарование оказалось болезненным. Родители были готовы сдать меня страже, даже не зная о произошедшем, просто за попытку поступить по-своему. Я скорчилась в тени, надеясь не попасться никому на глаза.
Прозвучал отдаленный гудок поезда. Люди на перроне встрепенулись, придвигаясь поближе к краю платформы. В наступившей суете я тихонько выскользнула обратно на площадь и медленно пошла вперед. Хотя моя семья еще была поблизости, я чувствовала себя так, словно оказалась от них за тысячи лиг. Сердце подсказывало, что больше мы не увидимся.
Жизнь в Вольфсбурге сливалась в бесконечную круговерть. Днем я держалась подальше от ярмарки, чтобы не столкнуться с патрулями охотников. Пыталась найти работу в более бедной части города. Первое время мне везло, несколько раз удалось помочь с уборкой за пригоршню мелочи. Денег хватало на то, чтобы немного перекусить, но не поесть досыта. Теперь я постоянно думала о еде.
Благодаря многочисленным источникам и фонтанам с водой проблем не было. Я умывалась до рассвета, когда улицы были пусты, но вот вымыться целиком было негде, не говоря уже о стирке или смене одежды. О том, чтобы снять комнату в таверне, не приходилось даже думать. Спать ночью было опасно. Я урывками дремала днем в городских парках. Приходилось таиться сразу от всех – охотников, стражи и тех, кто промышлял воровством и попрошайничеством. На мое счастье, приезд в город охотников заставил преступников временно залечь на дно.
Каждую ночь непонятное чувство тянуло меня к башне, но мне хватало сил сопротивляться. Тот единственный раз, когда я оказалась рядом, едва не закончился встречей с её хозяевами. Я боялась, что они с первого взгляда увидят чудовище внутри меня, и уничтожат нас обоих. Я отгоняла мысль, что именно поэтому от меня избавилась моя родная семья, выгнав на улицу, когда мне было десять лет. Предаваться размышлениям было некогда, нужно было выжить.
Чуткий слух помогал уходить от ненужных встреч. Теперь я была рада новой способности. После нескольких дней на улице я выглядела и пахла так, что люди бросали косые взгляды и старались держаться подальше. В последний день ярмарки мне отказали в работе во всех лавках, куда я зашла.
Первое время я старалась не появляться в одних и тех же местах, чтобы меня не запомнили. На этот раз пришлось обойти все одно за другим, но удачи мне это не принесло. Из последней меня и вовсе вытолкали взашей, пригрозив вызвать стражу, если еще раз увидят поблизости. Выглядела я действительно не лучшим образом.
Прошедшая ночь выдалась холодной. Несмотря на это, я отключилась на скамейке в парке, хотя собиралась всего лишь недолго посидеть там, спрятавшись после заката. На мое счастье, на ночь ворота закрывали и меня никто не нашел, но проснулась я замерзшей, с сильной болью в груди и теперь постоянно разражалась громким кашлем, несмотря на попытки его подавить.
Стало ясно, что поесть сегодня не получится. Никаких запасов не было. От голода и болезни я с трудом держалась на ногах, но не могла позволить себе свалиться, чтобы чудовище окончательно мной завладело. Больше всего хотелось вернуться в парк и лечь на жесткую каменную скамью, но разум подсказывал, что делать этого не стоило.
Днем везде было полно гуляющих горожан. Кто-нибудь наверняка вызвал бы стражу, чтобы меня забрали. Сейчас мысль о ночевке в сухой и теплой камере казалась даже привлекательной, но я понимала, что этот путь приведет меня к охотникам, а значит, к смерти.
День прошел в неясном бреду. Я бродила по окраинам города, стараясь держаться подальше от людей. Несколько раз только благодаря чуткому слуху удалось избежать встреч с ночными тенями. Услышанные разговоры меня совсем не порадовали. Бандиты говорили о странной девке, с которой нужно было разобраться. Я не была уверена, что речь шла обо мне, но проверять не хотела.
С наступлением темноты теней вокруг становилось все больше. Сегодня охотники и маги должны были уехать, и крысы снова вылезали из своих щелей. Мне нужно было вернуться в центр города, где горели фонари и вокруг были стражники, не забывая держаться от них подальше, чтобы меня не арестовали за бродяжничество.
Я с тоской задумалась, сколько еще смогу бегать ото всех, пока не свалюсь в изнеможении, и сжала зубы, решив бороться до конца. Возвращаться в центр было легко. Вскоре я едва ли не бежала, удерживая себя, чтобы звук шагов не привлек ненужного внимания. Хотелось нестись со всех ног. Я чувствовала, что впереди нечто важное и даже необходимое.
Внезапно придя в себя, я обнаружила, что стою перед поворотом к башне, и застыла, не в силах в это поверить. Даже если приезжие маги уехали, в городе был постоянный пост. Мне нужно было срочно убраться подальше. Вот только сделать это оказалось совсем не просто. Нечто внутри властно влекло меня вперед. Я застыла на месте, сопротивляясь изо всех сил, когда из-за спины послышалось короткое рычание.
Медленно, словно в кошмарном сне, я повернулась и увидела за спиной крупного белого волка. Внутренний голос сказал, что это был не простой волк, а измененный. Я чувствовала тень внутри зверя. Через мгновение меня ударило волной энергии так сильно, что я отлетела на несколько шагов и оказалась на земле. Волк приближался. Рычание клокотало у него в горле.
Из носа побежала струйка крови. Я не к месту подумала о новых пятнах на платье, и мир вокруг стал серым. Словно издали я услышала короткий скулеж, и наступила темнота. Я огляделась и обнаружила, что сижу на мостовой. Рядом лежал волк. Кто-то оторвал ему голову. Все тело ломило. Я попыталась подняться на ноги, но не смогла.
Сердце колотилось так, словно собиралось выскочить из груди. Я сглатывала слюну, опасаясь, что меня стошнит. Острый запах крови заполнил все вокруг. Я сказала себе, что должна скорее убраться подальше от башни. По слухам, охотники чуяли близкое присутствие измененных. Это значило, что сюда уже отправился патруль, который найдет меня, если я не потороплюсь. Собрав все силы, я поднялась на ноги и услышала цокот когтей о каменную мостовую.
Ко мне приближалась стая. Блестящие глаза светились в темноте. Их было слишком много. Меня обступали со всех сторон. Я попятилась к стене, чтобы прикрыть спину, и ощутила странное спокойствие. Я уже победила одного измененного и собиралась забрать с собой как можно больше чудовищ. Мир окрасился в серый цвет за мгновение до того, как волки бросились на меня.
Вот только меня там уже не было. Я смотрела на себя сверху, но на земле не было тела, только пустая одежда. Паника от мысли, что я уже умерла, оказалась такой сильной, что я потеряла контроль. Чужая тень метнулась в мою сторону, но я успела первой. На землю полетел еще один волк, оставшись лежать без движения. Я пыталась разглядеть свое тело в темноте. В плечо врезалась тяжесть, и все тело пронзила боль. Внезапно воздух завибрировал. Он удерживал меня, не давая пошевелиться.
– Tis dalae apratos.
В переулке появилась высокая темная фигура. Маги нашли меня. Через мгновение я оказалась на земле, голая и перемазанная кровью. Все тело было покрыто царапинами и ушибами. На руке осталась рваная рана от зубов измененного. Грудь разрывало от кашля. Волки не шевелились. Единственным звуком были шаги приближавшегося человека. Хотелось свернуться в клубок и стонать от невыносимой боли, но я собрала остатки сил и поднялась на ноги.
– Ты как?
В голосе подошедшего мужчины слышался только легкий интерес, словно ему не впервой было спасать девушек от стаи монстров. Он был высоким и широкоплечим, больше я ничего не смогла рассмотреть в темноте. Появилась надежда, что охотник снова отправится в патруль, а я смогу исчезнуть. Для этого нужно было его убедить, что со мной все нормально. Это было непросто. Меня бросало то в жар, то в холод.
– Великолепно, – отозвалась я с напускной бодростью. – Спасибо, что спасли меня. Вы охотник?
– В некотором роде, – усмехнулся незнакомец. – Дай посмотрю твою рану.
– Почти не болит, – торопливо соврала я, пытаясь убедить свои колени не подгибаться. – Я пойду домой, чтобы не отвлекать вас от патрулирования.
Мужчина ничего не ответил, поднимая с земли мое платье.
– Оденься, здесь прохладно.
Я поспешила прикрыться, гадая, чем обернется мое спасение. Теплые пальцы нажали на плечо, вызвав волну невыносимой боли. Мир на мгновение снова стал серым, а потом я обнаружила себя лежащей на земле, скорчившись в приступе кашля. Незнакомец поднял меня на ноги, придерживая, чтобы я снова не свалилась. Когда я обулась, он без видимых усилий поднял меня на руки.
Я была перемазана кровью и грязью, все тело ныло, но мужчина нес меня так бережно и аккуратно, что я расслабилась в его руках впервые с того момента, как приехала в Вольфсбург, и моя жизнь полностью изменилась. Это было непонятно и очень глупо, потому что общение с магами не могло принести мне ничего, кроме неприятностей.
– Куда вы меня несете? – с усилием выдавила я.
– Тебе нужен врач. Не разговаривай, береги силы.
Нужно было оглядеться, чтобы понять, куда он идет, но глаза закрылись сами собой.
Я отвела взгляд от бирюзового моря за перилами Гавани летающих рыб и протяжно выдохнула, возвращаясь из далеких воспоминаний в настоящее. Медлить не следовало, хотя я прекрасно понимала опасность своей задумки. Внутренний голос напомнил, что охотник не был моим другом. Несмотря на это, сегодня он спас мне жизнь. Перед глазами до сих пор стояло выражение его лица за мгновение до падения.
– Собираюсь спуститься вниз и поискать Грейдена.
Конрад взглядом выразил сомнения в моем здравомыслии.
– Ком-ком.
– Знаю, что это опасно. И что могу не найти ничего или найти только тело.
Последний вариант страшил больше всего. Сейчас меня поддерживала надежда. В голове всплыли слова наставника о том, что призрачный клинок повреждал структуру тени, чтобы жертва не могла её восстановить. Даже если охотник не погиб сразу, он мог скончаться от ран или утонуть. Я решительно отогнала мрачные мысли.
– Что, если он жив? И нуждается в помощи. В конце концов, я пережила атаку стаи измененных еще ребенком. Почему бы ему не выжить после удара призрачного клинка?
Конрад не стал напоминать, что в тот раз меня спасло только появление Корнелиуса. Кот выпустил крылья и порхнул на перила балкона, не собираясь отпускать меня одну. Я благодарно улыбнулась ему и сменила форму. Мы полетели вниз, прямо на скалы.
Обшаривать рифы было непросто. Вода билась о камни с такой силой, что не давала разглядеть ничего, кроме обломков, волн и брызг. Вскоре пришлось подняться наверх, чтобы перевести дух. Долгое пребывание в облике тени выматывало. Я пыталась отдышаться, усевшись на полу галереи. Кот неодобрительно посмотрел на меня.
– Да ладно, нам все равно тут нечего делать. Хоть развлечемся, пока ждем корабля.
Конрад величаво фыркнул, не оценив мою попытку пошутить. Я поднялась на ноги и подмигнула своему спутнику:
– Поплаваем еще?
Снова и снова мы обшаривали скалы вокруг Гавани, но не могли найти ничего, кроме морской пены. Наконец мне удалось что-то разглядеть среди бурлящей воды. Когда я спустилась ниже, волна едва не унесла меня за собой. Конрад успел оттолкнуть меня в последний момент. Я внимательно оглядела место, где мелькнула чужая ладонь, но там ничего не было. Кот взвился вверх, недвусмысленно предлагая вернуться на террасу.
С тяжелым сердцем я последовала за ним, сменила облик и привалилась спиной к нагретым перилам. Сердце колотилось от усталости. Нужно было восстановить силы, прежде чем лезть в воду еще раз. Солнце распалилось не на шутку. Кот предпочел улечься в тени. Я вытащила рубашку из лежавшей рядом кучи с одеждой и надела её, чтобы не обгореть. Подтащила ближе рюкзак, чтобы найти закупленные на Туамоту припасы.
– Поем и попробую еще раз.
Конрад закатил глаза.
– Я помню, что наставник говорил о том, что надо уметь вовремя остановиться.
Несмотря на сомнительные шансы на успех, сдаваться я не собиралась.
– Еще он говорил, что нужно быть упорной и не сдаваться, когда идешь к цели. Загвоздка в том, чтобы отличить один случай от другого.
– Неплохо сказано. Ты не думала выступать с проповедями?
На мгновение я решила, что голос Грейдена мне просто почудился. Через перила перенеслась тень и обернулась охотником. Его лицо было белым, как снег. Он осел на пол, прижимая руку к ране на животе. Сквозь пальцы текла кровь. Очнувшись от оцепенения, я бросилась к рюкзаку за лекарствами. Под руками мешались ненужные сейчас вещи. Я нетерпеливо откинула в сторону припасы, купленные на Туамоту.
– Сейчас. Подожди немного.
– Ты права. Обедать по расписанию очень важно.
Грейден закашлялся. Облегчение мешалось во мне со страхом, что после чудесного спасения из бездны охотник умрет у меня на руках. Раны в живот были очень опасными. Моим умениям во врачевании было далеко до талантов наставника. Сейчас я отдала бы все, что угодно, за опытного медика, но с таким же успехом могла пожелать луну с неба.
Пришлось выдохнуть и напомнить себе, что для паники не было времени. Сейчас я была единственной, кто мог помочь охотнику. Склянки с зельями и мешочки с травами оказались в моих руках. Аккуратно, заставляя себя не спешить и все проверить, я смешала исцеляющую настойку. Наставник составил этот рецепт на случай, если меня ранят измененные или охотники. Я надеялась, что Грейдену она тоже поможет.
– Выпей.
Я поднесла чашку к губам охотника. Тот отвернулся.
– Не трудись. Скоро я благополучно отправлюсь на тот свет и без твоих усилий.
– Не отправишься.
– То есть, ты твердо намерена приложить к этому руку?
Несмотря на напряжение, я не сдержалась и фыркнула.
– Это поможет тебе залечить рану. Пей быстрее.
– Её нельзя залечить. В этом особенность призрачных клинков. Она продолжает увеличиваться. Не знаю, почему я еще не отключился. Наверное, из-за упрямства.
Голос охотника звучал все тише. Я испугалась, что он провалится в беспамятство, пока мы препираемся.
– Тогда почему ты споришь? Выпей, ты же в любом случае ничего не теряешь.
С губ Грейдена сорвался смешок.
– Я думал, ты скажешь что-нибудь обнадеживающее или хоть утешительное.
– Я сама не знаю, как оно подействует, но других вариантов у нас нет. Пей, – скомандовала я, придвигаясь ближе.
Грейден не сопротивлялся. Он побледнел еще больше. Это определенно было нехорошим знаком. Я села вплотную, придерживая голову охотника, чтобы он не захлебнулся.
– Какая гадость, – выдавил Грейден, проглотив зелье. Его кожа у меня под руками стремительно холодела.
– Не вздумай умирать! – прошептала я в панике.
– У тебя красивые ноги, – невпопад заметил охотник.
Я поняла, что на мне нет ничего, кроме рубашки. Прежде, чем я успела скромно прикрыться или что-то сказать в ответ, Грейден свалился прямо на меня. Я обхватила его руками. Тело было холодным, как лед. Мне показалось, что он не дышит. Я застыла, не в силах пошевелиться, отказываясь верить, что потеряла его. Точно также я сидела в лаборатории, держа на руках погибшего наставника. Горло сдавило. Я не могла вздохнуть, чувствуя, как становится все холоднее.
Не знаю, сколько времени прошло, пока я сидела на полу рядом с Грейденом. В какой-то момент я смогла прийти в себя, вытереть слезы и оглядеться по сторонам. Конрада не было поблизости, и я забеспокоилась. Внутренний голос потребовал взять себя в руки и проверить сердцебиение охотника. Мне не хотелось этого делать. При мысли о том, что я удостоверюсь в его смерти, перехватило дыхание.
Пришлось собрать все силы и мягко переложить Грейдена на нагретый пол по соседству. Я прижалась ухом к груди и замерла в ожидании. Долгие мгновения не было слышно ничего, а потом раздался долгожданный стук. Я смогла выдохнуть, чувствуя, как внутри меня тает огромная ледяная глыба. Сердце билось, хотя и намного медленнее обычного. Это могло быть действием зелья или особенностью организма охотников.
Грейден должен был проспать пару дней. Я могла только ждать и надеяться, что он проснется здоровым. Я встала на ноги, потянулась, чтобы размять мышцы и поняла, что мне просто дико хочется есть. Запасы с Туамоту, которые занимали едва ли не половину моего рюкзака, лежали неподалеку и теперь выглядели куда менее впечатляюще. При некотором старании все можно было съесть за один присест. На пропитание для двоих человек и одного кота в течение нескольких дней этого было явно недостаточно.
Конрада все не было. Беспокойство за кота перебило даже мысли о еде. Я оставила охотника лежать на прежнем месте и уже хотела идти внутрь, но неясное чувство заставило меня перегнуться через перила. Между всплесками воды мелькнули знакомые черные крылья. Кот что-то искал. Так же настойчиво обшаривал камни, как мы с ним это делали в поисках Грейдена.
Внезапно я поняла, что делал мой товарищ. Сегодня не один охотник упал в пропасть. Если Грейден выжил, кто знает, что стало с другими? До этого мига я была уверена, что надежно заперла силы Эйнара, но теперь засомневалась. Я делала это в первый раз. Тогда меня просто переполняла мощь и уверенность в себе. Сейчас это чувство прошло. Я снова сменила форму, собираясь отправиться вниз, но Конрад уже летел к балкону. Я вернулась в свое тело со вздохом облегчения.
– Что ты видел?
В переданных котом картинках не было никаких следов Эйнара и даже намеков на то, что он мог выжить, но теперь я, как ни старалась, не могла избавиться от этой мысли. Уже дважды за сегодняшний день он заставал меня врасплох, едва не убил моих друзей и просто чудом не схватил меня. Вдобавок, я все еще не знала, как Эйнар и Свен оказались в этой башне.
Теперь я понимала, что следовало первым делом допросить его, но в тот момент вместо разума мной управляли эмоции. От неприятных мыслей аппетит пропал, но я все равно собиралась поесть и восстановить силы. Снова оделась, на этот раз полностью, чтобы быть во всеоружии на случай неожиданных встреч. Отложила горсть сухофруктов и орехов и отправила остальную еду обратно в рюкзак.
Достала куртку и подложила её под голову Грейдену. Медленно жевала, сидя рядом со спящим охотником, и думала, что делать дальше. Я собиралась хорошенько осмотреть место, где мы оказались. Найти подходящее место, чтобы положить охотника и спать самой. При некотором везении найти что-нибудь полезное, что оправдает затею с плаванием на край света.
Еще мне хотелось поэкспериментировать со своими новыми силами. Некоторые воспоминания вернулись, но это были всего лишь краткие вспышки. Нужно было разобраться со своими возможностями до того, как придется снова сражаться с врагом. В следующий раз он может оказаться не таким самоуверенным, как Эйнар. Я поборола искушение снова прижаться ухом к груди Грейдена и послушать, как бьется его сердце. Встала и попросила Конрада:
– Охраняй его.
Кот независимо фыркнул и взлетел ко мне на плечо, давая понять, что уже сделал свой выбор.
– А если тут кто-нибудь появится?
Переубедить Конрада не вышло, он славился непревзойденным упрямством. Пришлось смириться. Я прихватила призрачный клинок и утешила себя мыслью, что смогу услышать незваных гостей, если они появятся. Беспокойство за Грейдена звало меня вернуться, но я решила воспользоваться остатками здравомыслия. Они говорили, что гораздо больше пользы будет, если я найду место, чтобы устроиться, и проверю Гавань летающих рыб на наличие опасностей, чем если буду сидеть с охотником, держа его за руку.
Внутренний голос ехидно поинтересовался, с чего бы мне вообще так переживать за человека, который несколько раз едва не убил меня, но я привычно отодвинула эту мысль подальше. Мотивы Грейдена оставались для меня загадкой. Он был в группе охотников, которые выполняли тайные поручения мастера-мага. Я не могла понять, как он там оказался и почему теперь был готов выступить против самой Коллегии. Эти размышления тоже стоило отложить.
Отвлекаться при исследовании заброшенного столетиями места, где обитали древние, было опасно. Cети уже перенесли меня на тысячи лиг. Здесь я могла наткнуться на другой артефакт с неизвестными способностями. Им могло быть что угодно. Я не питала иллюзий, что смогу безошибочно отличить его от чего-то безобидного, вроде мебели. Наставник всегда говорил, что знания о древних утеряны, а то, что осталось – такая дикая смесь действительности с легендами и суевериями, что правды в ней не найдешь.
Я вспомнила наши планы найти в башне сокровища. Тогда мне казалось, что я легко опознаю вещи с настоящей ценностью. На практике это оказалось попросту невозможным. Вдобавок, комната была настолько забита вещами, что мне понадобилось бы несколько часов, чтобы перебрать их все.
– Предлагаю сначала найти место, где мы сможем спать, – сказала я вслух.
Не в первый раз я порадовалась своей верной палатке, но для двоих, точнее, троих, она была несколько тесноватой. И в любом случае, перед тем, как её ставить, нужно было осмотреться. Возражений от Конрада не последовало, так что я пошла наверх, повторяя путь, который мы проделали с Грейденом, только в обратном направлении.
На каждом этаже помимо большой проходной комнаты, напоминавшей гостиную, были небольшие кабинеты с отдельными входами. Я про себя решила считать их чем-то вроде лабораторий. В них не было окон, но было светло, потому что от стен шел мягкий мерцающий свет. Выглядело это жутковато. Спать в таком месте явно не стоило. Я оставила этот этаж позади и направилась к лестнице.
По дороге мне удалось разглядеть, что Грейден лежит на том же месте, где я его оставила. На душе стало чуть спокойнее. Я слышала только звук собственных шагов, да легкий шелест крылышек летающих рыб. Они снова бесстрашно подлетали едва ли не к самому моему носу, но на этот раз кот мужественно преодолевал искушение броситься в погоню. Моя защита была для него даже важнее обеда.
Следующий этаж оказался зеркальной копией того, что мы уже осмотрели. Большая комната и маленькие кабинеты со светящимися стенами, забитые вещами, большую часть которых казались мне порождениями странной фантазии, а не чем-то, востребованным в быту. Мы поднимались по последней лестнице, которая вела на самый верхний этаж, куда нас перенесли сети, когда впереди послышался неожиданный звук.
Громкий треск повторился. Я замерла, напряженно ожидая появления новых визитеров, но время шло, а больше ничего не происходило. Я не слышала ни звука чужих шагов, ни даже дыхания. Решившись, я пошла вперед, стараясь делать это бесшумно. Менять форму, превращаясь в тень, я не хотела до тех пор, пока не буду знать, с чем на этот раз нам довелось столкнуться.
Верхний этаж Гавани встретил нас непривычным беспорядком. Наше падение разнесло все то, что было в центре зала. Теперь там было пустое пространство, как будто гигантская рука смахнула все содержимое комнаты к краям. Одно наше приземление не могло этого сделать. Должно быть, так проявился эффект от действия механизма сетей.
Из дальнего угла снова донесся странный звук. Такой же я слышала в Эренсуне, когда по весне трескался лед на озерах. Воспоминание кольнуло в самое сердце. Всю жизнь я считала, что не люблю холод, и совсем не думала, что застряну в южных широтах и начну по нему скучать. Треск прозвучал снова, став еще громче. Я осторожно приближалась, пытаясь понять, что из груды сваленных вещей было источником звука. Конрад слетел с плеча и направился в угол, пристально изучая его содержимое.
Я присела на корточки и начала по одной снимать вещи сверху и откладывать в сторону, стараясь отделаться от мысли, что мы запустили неизвестное оружие, которое вот-вот сработает и разнесет всю Гавань вместе с нами. Пока что на глаза не попалось ничего, опасного на вид. Больше всего вещи напоминали содержимое гостиной светской дамы, как я его себе представляла.
Здесь были подушки и покрывала, украшенные вышивкой, картина в треснувшей раме, изящный стульчик, у которого отлетели две из трех ножек, который пришелся бы в пору разве что Конраду. Все вещи были яркими и необычными, но разглядывать их было некогда. Треск усиливался и теперь звучал почти беспрерывно. Конрад висел в воздухе, с подозрением глядя на мои действия.
– Может, нам лучше убраться отсюда подальше? – с сомнением спросила я, посмотрев на него и продолжая раскапывать кучу.
В мой палец вонзилось нечто острое. Я с шипением отдернула руку. Порез оказался небольшим, но глубоким. Кровь капала, пришлось перевязать ранку вытащенным из кармана платком. В это время кот аккуратно поднял растрепанную книгу на неизвестном языке. Под ней оказалась ваза с отбитым горлышком, виновник моего пореза. Я фыркнула от облегчения и внезапно сообразила, что больше не слышу треска.
– Наверное, ваза и трещала, – сказала я вслух со смешком.
Конрад явно не разделял моего оптимизма. Он продолжил разбирать оставшийся завал. Я присоединилась, убрав коварную вазу подальше. Теперь я не рисковала углубляться внутрь, вынимая вещи по одной. После того, как мы убрали еще несколько покрывал, странные изделия из тонких металлических нитей и небольшую каменную статую дракона с отбитым хвостом, на полу осталась лежать стеклянная сфера, размером чуть меньше моей головы.
В комнату через витражные окна попадало столько света, что слепило глаза, но сфера оставалась матовой. Я аккуратно взяла её в руки. Сфера оказалась неожиданно тяжелой. Кровь снова потекла из потревоженного пальца прямо на матовый шар в моих руках. Прежде, чем я сообразила, уместно ли будет вытереть его одним из лежавших поблизости покрывал, сфера потеплела и засветилась.
От неожиданности я едва не уронила свою ношу, но в последний момент успела снова поймать её. Я разрывалась между желанием отбросить диковину и посмотреть, что будет дальше. Прежде, чем я успела что-то выбрать, внутри сферы возникла картинка. Края были четкими, а вот в середине было большое туманное пятно неправильной формы, похожее на трещину. Я отметила краем сознания, что сфера тоже пострадала от нашего падения и медленно села на пол, продолжая сжимать её в руках.
Раздался знакомый треск. От неожиданности я снова едва не выпустила сферу из рук, потому что трещала именно она. Но даже это не поразило меня так, как то, что передо мной возникла сцена из моего сна. Та самая, которую я посчитала просто бредом. Судя по выражению лиц, молодой наставник и незнакомый мне мужчина о чем-то спорили. Звуков не было слышно. Я придвинулась ближе, пытаясь рассмотреть подробности, но сферу снова заволокло туманом.
– Что это было? – шепотом спросила я Конрада, но кот казался столь же озадаченным, как и я.
Я тряхнула головой, твёрдо решив вернуться к поискам места для сна. Стоило подняться на ноги, как сфера снова засветилась. На этот раз внутри неё появился Грейден. Его собеседник попал в слепое пятно. Охотника можно было отчетливо разглядеть, и я невольно вздохнула. На лице не было привычного напряжения, он был по-настоящему счастлив. Улыбка, которой он улыбался Ханне, не шла ни в какое сравнение с той, что была на его лице сейчас. Радость освещала его целиком.
Мне стало неловко, и я отвела взгляд. Почему-то казалось неудобным подглядывать за ним. Изображение сдвинулось, на мгновение показав спину собеседницы. Мелькнуло облако длинных темных волос, и картинка пропала. Я решительно отложила сферу на гору покрывал так, чтобы она снова не укатилась.
Пришло время заглянуть правде в глаза. Меня тянуло к Грейдену с самой первой встречи в Осиновой пади, несмотря на то, что я прекрасно понимала, как это опасно. Мне нравилось в нем все. То, как он победил стаю измененных в одиночку, то, что не был высокомерным снобом, как другие охотники, то, как он противостоял Эйнару и Свену. Даже наша драка в переулке помимо воли вызвала восхищение тем, как быстро он смог меня обезоружить, при этом ни разу не ранив призрачным клинком.
Все это нельзя было назвать ничем, кроме как глупостью. Именно поэтому я предпочитала держаться от него подальше. А теперь мы застряли вдвоем на краю света. Еще не хватало начать вздыхать и бросать томные взгляды в сторону моего спутника. От представившейся мне мысленной картинки я злобно фыркнула.
Ингрид, дочь ярла Рагнара, так смотрела на Харальда, одного из сыновей кузнеца, стоило ему оказаться поблизости. На общинных посиделках она и вовсе не сводила с него глаз, заливаясь краской. Разумеется, все окружающие знали об этой несчастной любви. Я только закатывала глаза, отпуская шепотом ехидные комментарии. Корнелиус их не поддерживал.
– Однажды ты поймешь, – как-то бросил он.
Его предсказание сбылось, что меня совсем не радовало. В моих интересах было выбраться отсюда до того, как покажу себя полной дурой. Судя по тому, что показала мне сфера, у него был свой объект для нежных чувств. Я вытерла глаза, досадуя на себя, и наткнулась на внимательный взгляд кота.
– Что-то в глаз попало.
Ложь была бессмысленной, ведь Конрад всегда чувствовал мои эмоции. Сама же я никак не могла в них разобраться. После смерти наставника я словно заледенела внутри и не заплакала даже на его похоронах. Тогда мной управляла жажда мести. Я запланировала и осуществила побег с островов, металась по континенту в поисках ответов, рассчитывая только на себя, даже проникла в башню, преодолев старый кошмар.
После того, как ко мне вернулась часть воспоминаний, все изменилось. Я привыкла запирать эмоции в дальней комнате, но теперь она переполнилась. Слезы все время были поблизости и так и норовили выбраться наружу. Учитывая, что за мной охотилась вся Коллегия, копаться в своей душе просто не было времени. Приняв это логичное решение, я легла на пол и отчаянно заплакала.
– Почему все так? – выкрикнула я в потолок. – Это несправедливо!
Слезы лились потоком. Я свернулась в клубок прямо на полу, мечтая исчезнуть. Собственная жизнь казалась мне пустой и бессмысленной.
– Что такое? Ты ранена? – спросил Грейден, поднимая меня с пола и садясь рядом. Он обеспокоено оглядывал меня, пока я медленно соображала, не начались ли у меня галлюцинации.
– Ты что тут делаешь? – голос был хриплым от слез. – Ты должен спать.
– Твой кот поднял меня. Что случилось?
– Ничего, – выдавила я и с ужасом почувствовала, что слезы снова потекли в три ручья. Я пыталась успокоиться и никак не могла. Даже понимание того, что я сижу с распухшим носом и красным лицом вместо того, чтобы быть сильной, не заставило меня остановиться.
– Понятно.
Охотник обнял меня за плечи. После смерти наставника этого никто не делал. Меня как будто ударили в грудь, и я зарыдала еще сильнее. Рубашка Грейдена промокла от моих слез, но он продолжал спокойно держать меня в объятьях, давая выплакаться. Слезы продолжали течь, несмотря на мое настойчивое желание прекратить это. Я просто не могла это сделать.
– Я не плачу, – озвучила я очевидную неправду.
– Конечно, нет.
В непривычно мягком голосе Грейдена не было насмешки. Не знаю, сколько я сидела, прижавшись к нему и заливая слезами все вокруг. Казалось, прошли часы. Наконец поток прекратился. Боль сменилась странным спокойствием. Я чувствовала себя опустошенной, как будто из моей души вышел так долго переполнявший её гнев. Я не могла признаться себе в том, что злилась на наставника, который меня покинул.
– Я в порядке.
Я отодвинулась от охотника, и он тут же меня выпустил. Мне отчаянно захотелось снова обнять его, но вместо этого я попыталась объясниться.
– Я просто..
Подходящие слова не приходили. Говорить Грейдену, что последней каплей стала его улыбка другой девушке, я точно не собиралась.
– Все нормально, – он остановил мои неловкие попытки объясниться, за что я была ему искренне благодарна.
– Как ты встал на ноги? Я думала, ты проспишь несколько дней с такой раной.
– Точно не знаю. Твой кот растолкал меня.
– Конрад поделился с тобой силой, – сообразила я. – Значит, ты скоро свалишься, и он тоже.
Грейден поднял бровь, на лице отразилось неуместное веселье:
– Интересно. Еще о каких-то способностях вашей парочки хочешь рассказать?
– Определенно не сейчас.
– Не то, чтобы я не рад этому, но куда подевались Эйнар и Свен?
– Свена убил Эйнар, – я сглотнула, вспомнив недоверие на лице здоровяка.
– Как это? Зачем?
– Он сказал, что Свен всегда его раздражал. Он собирался свалить его убийство на нас. То есть, на тебя и меня.
Грейден задумчиво посмотрел на меня.
– А с ним самим что произошло?
– Я его убила, – я подняла руку, предупреждая вопросы, готовые сорваться с губ охотника. – Не спрашивай, как. Я сама не знаю, как это получилось.
– Я не видел его тела на галерее. Тел их обоих, если уж на то пошло.
– Они упали в пропасть, так же, как ты.
Я вспомнила еще один вопрос, который не давал мне покоя.
– Как ты смог выбраться? Мы с Конрадом обыскали все вокруг и ничего не нашли.
– Как умер Свен? – в тот же момент спросил Грейден.
– Эйнар воткнул призрачный клинок ему в спину, – вспомнила я, невольно вздрогнув. – Он погиб. Ты же не думаешь, что они могли выжить?
– Я их не видел, – мрачно напомнил охотник. – Буду готовиться к худшему.
Звучало не слишком вдохновляюще. Я с сомнением оглядела комнату.
– Надо разобраться с местом привала, пока ты еще держишься на ногах.
– Учитывая, что мы оказались здесь, безопаснее будет расположиться подальше, чтобы иметь фору на случай визита неожиданных гостей.
Охотник прошел мимо меня и подошел к охапке покрывал.
– Стой! – крикнула я до того, как он успел поднять сферу. Я не знала, что она ему покажет, и не хотела рисковать своими тайнами.
Грейден вопросительно изогнул бровь:
– Что это?
– Точно не знаю, но она трещала.
Уголок рта охотника пополз вверх:
– Да, это очень опасно.
Я фыркнула:
– Еще она показывала какие-то картины. Я не поняла, правдивые или нет.
Грейден тут же посерьезнел:
– Какие картины?
– Наставника и тебя.
Охотник нахмурился, и я поправилась:
– То есть, наставника, а потом тебя. Они мелькнули быстро. Подробностей разглядеть не удалось.
К счастью, уточнять Грейден не стал.
– Было бы неплохо изучить её. Только, пожалуйста, не делай этого, пока я снова не приду в себя. Это может быть опасно.
Я как раз собиралась посмотреть туда еще раз, когда охотник заснет и не сможет видеть мою реакцию.
– И опасные предметы тоже не трогай.
– Как же я отличу их от безопасных?
– Вот поэтому не трогай ничего. Мне совсем не хочется обнаружить, когда я очнусь, что тебя унесло куда-то еще.
Грейден не сводил с меня взгляда:
– Обещай мне.
Я неохотно кивнула:
– Ладно, не буду.
Мы оставили сферу лежать на покрывале, забрали остальные вместе с подушками и поспешили вниз. Конрад лежал без движения на камнях, все еще потемневших от крови Грейдена. Выглядело это весьма зловеще.
– Что это с ним? – в голосе охотника прозвучало искреннее беспокойство. Он свалил вещи в кучу и присел на корточки около меня.
– Жив. Просто без сил, – с облегчением сказала я, отодвигаясь от кота. – Ему пришлось отдать много сил, чтобы поднять тебя.
– Что теперь с ним будет?
– Я ему помогу.
Я уже потянулась к Конраду и тут же выпрямилась.
– Сначала нужно организовать убежище.
– Это может подождать.
– Не может. Скоро ты свалишься, а после того, как я помогу Конраду, велика вероятность, что я тоже отключусь.
– Потрясающе, – протянул Грейден. – Что ж, будем надеяться, за это время к нам никто не явится.
Меня эта мысль тоже тревожила. Не тратя больше время на разговоры, мы пошли внутрь ближайшего зала. Охотник нес покрывала, я взяла Конрада и свой рюкзак. Немного посомневавшись, мы решили все-таки поставить палатку. Сейчас было жарко, но кто знал, какая погода будет ночью. Вдобавок, море Ужаса славилось сильными и внезапными штормами.
Мой привычный походный дом в руках Грейдена казался маленьким. Мы поставили палатку в углу так, чтобы уберечься от ветра из открытого проема. Я раскладывала внутри матрас и одеяло, пытаясь организовать два отдельных лежачих места, когда снаружи послышался грохот. Когда я выскочила наружу, охотник лежал на полу без сознания. Заемные силы закончились.
Я поспешно закинула внутрь покрывала и подушки, а потом затащила Грейдена и постаралась аккуратно разместить у дальней стены. Занесла Конрада, уселась вместе с ним на вторую кучу вещей. Сосредоточилась, отдавая свои силы. Через некоторое время кот открыл глаза и проскрипел:
– Ком-ком.
Он был еще слаб, так что я не остановилась. Вскоре кот с ворчанием отодвинулся, а я удивленно поняла, что держусь на ногах и падать не собираюсь. Причина оставалась для меня загадкой, но я все равно порадовалась. Отключаться в незнакомом месте было ни к чему. Конрад тоже решительно отказался оставаться в палатке и отправился со мной на повторный обход Гавани.
Обещание, данное Грейдену, камнем висело у меня на шее. Сейчас, когда я не могла ничего коснуться, любопытными казались практически все вещи, лежавшие вокруг. Очень хотелось рассмотреть их поближе, но я напомнила себе, что охотник был прав. Если меня снова унесет за тысячи лиг отсюда, и его, и мои шансы на выживание резко понизятся.
Я откашлялась и посмотрела на кота:
– Спасибо, что разбудил его.
– Ком-ком.
– Он почти ничего не сказал, – созналась я. – И я тоже. Но мне действительно стало легче.
Мы медленно шли по комнатам, когда внезапно наступила темнота. Я тут же выскочила на балкон, но оказалось, что солнце просто село, резко оборвав сумерки, как обычно бывает на юге. Кабинеты продолжали светиться бледно-зеленым светом, который в темноте казался потусторонним, но изучать их расхотелось. Я все равно не могла рассмотреть поближе то, что меня заинтересует, и предпочла вернуться к палатке.
День выдался долгим и насыщенным, если можно так сказать о многочисленных попытках убийства, часть из которых стали удачными. Я вспомнила смерть Свена и передернулась. Этот охотник мне никогда не нравился, но картина шока и недоверия на его лице все еще продолжала стоять у меня перед глазами. Мысли перескочили на Эйнара. Что, если и он остался в живых, как Грейден?
Такое предположение мне совсем не понравилось. Осмотревшись по сторонам, я притащила к балконному проему несколько стульев и столиков, сделав из них солидную баррикаду. Тому, кто захочет к нам подобраться, не удастся сделать это незаметно. Я надеялась, что мне удалось полностью заблокировать тень у Эйнара, иначе эти усилия были просто тратой времени.
Небо над Гаванью было ясным и усыпанным звездами. Я немного полюбовалась и пошла к палатке. Конрад уже устроился на краю моего матраса. Слышалось мерное дыхание Грейдена у дальней стены. Этот звук успокаивал, и вскоре я тоже провалилась в сон.
Грейден обнимал меня, только на этот раз я не заливала его слезами.
– Я мечтал об этом целую вечность.
В глазах охотника горела страсть, когда он приблизил свои губы к моим. В этот момент раздался страшный грохот. Я распахнула глаза, отчаянно пытаясь сообразить, что происходит. Стоило оглядеться, как мои щеки залило такой яркой краской, что одеяло едва не загорелось. Я спала в обнимку с Грейденом.
Вчера было так жарко, что я даже не подумала о том, чтобы укрыться. Ночью похолодало. Я привыкла прижиматься к Конраду и чисто машинально в поисках тепла приблизилась к охотнику. На мое счастье, он все еще спал. Я выпуталась из его объятий, старательно отбросив воспоминания о дурацком сне и прогнав с лица мечтательную улыбочку.
На полу лежала груда мебели. Моя баррикада развалилась. Стоявший на самом верху изящный столик сломался пополам, а несколько стульев лишились ножек. Конрада нигде не было видно. Дул сильный ветер. Через дверной проем было видно хмурое небо, затянутое грозовыми тучами. Еще несколько стульев с грохотом обрушились.
Я подошла к проему, но вместо того, чтобы убирать мебель, завороженно уставилась на открывшееся зрелище. На море бушевала буря. Молнии плясали в темном небе, вспыхивая причудливыми изломанными линиями. Ветер выл. Еще один стул понесло прямо на меня, но я вовремя успела схватить его и убрать в сторону.
Отсюда волны казались маленькими, но на самом деле они поднимались вверх на высоту нескольких этажей. Страшно было подумать, что могло случиться с кораблем, окажись он в центре этой бури. Все это время я ждала прибытия «Прекрасной девы», а сейчас хотела, чтобы она оказалась подальше отсюда.
Гром ударил так, как будто само небо раскололось. Через мгновение звук повторился, словно гигантское горное эхо. Тут же полил дождь. Струи воды били мне прямо в лицо с неожиданной силой. Казалось, сама природа недовольна нашему появлению здесь. Я быстро разобрала баррикаду, сдавленно ругаясь, когда вода хлестала особенно яростно. Занесла мебель в глубину зала и поняла, что внутри порывов не чувствуется совсем.
Буря свирепствовала, но мы были в безопасности. Я с облегченным вздохом порадовалась, что древние умели защищать себя от стихии, и что мы успели перебраться сюда. Теперь название моря Ужаса уже не казалось мне преувеличением. Вокруг Борнхольма тоже случались бури и шторма, но мне не приходилось видеть ничего, подобного этому буйству стихий.
Я была не в силах оторваться от величественной картины, несмотря на ливень, который жалил пробирающим холодом. Ветер закрутил воронку, создавая вихрь. Волны бурлили так, что вся поверхность моря казалась кипящей. Пролив между островами Эренсун и Анхольт за непредсказуемые водовороты назывался Ведьмин котел. Котлы здешних ведьм были значительно больше.
Перед глазами мелькнул расплывчатый силуэт. Я заморгала, поспешно вытирая воду с лица. На миг мне показалось, что я видела полупрозрачные черные крылья, те, что недавно появились у Конрада. На всякий случай я зашла в палатку и убедилась, что кот спокойно спал на моем месте, под боком у охотника.
Вернулась, оглядела темное небо, вглядываясь изо всех сил. Когда я уже окончательно решила, что мне почудилось, тень мелькнула еще раз и растворилась во вспышке молнии. Кажется, в Гавани жили не только безобидные летучие рыбы. Я оглядела обстановку зала. За прошедшие столетия никто не потревожил даже безделушки на столах. До того, как мы появились и разнесли вот уже две комнаты.
Это значило, что животные не могли проникать внутрь. Я очень надеялось, что наше появление этого не изменило. Буря продолжала бушевать. Я внезапно осознала, что промокла насквозь и заледенела до мозга костей. Снова заболеть совсем не хотелось, так что я вернулась в палатку и достала из рюкзака полотенце, рубашку и брюки.
Покосилась на охотника и решила переодеться снаружи, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, если он очнется в неподходящий момент. Внутрь зала ветер не долетал и даже холод не мог сюда попасть. Я быстро вытерлась, переоделась и разложила мокрые вещи на стулья для просушки. Захотелось пить. Я допила воду из фляги и поняла, что надо воспользоваться дождем и пополнить запасы.
Я посмотрела на сохнувшую одежду и пожалела, что эта мысль не пришла мне в голову пораньше. Еще раз промокнуть совсем не хотелось, но оставаться без воды на неизвестный срок тоже не годилось. Я застегнула куртку, подняла капюшон, взяла котелок и решительно выставила его навстречу стихии. Ветер тут же попытался унести добычу. Я поспешно схватилась за ручку котелка двумя руками.
Дождь скорее жалил лицо и руки, чем наполнял котелок, но я не сдавалась. В блеске молний снова мелькнула неясная тень с полупрозрачными крыльями. В этот раз мне удалось разглядеть еще пасть, полную острых зубов, и длинный хвост, заканчивающийся изогнутым шипом. Я тут же отступила на шаг, вцепившись в котелок, который наполнился едва ли наполовину. Теперь я знала, кто летал снаружи.
В небе над Гаванью носился штормокрыл. Оставалось надеяться, что его сдержит та невидимая преграда, в наличии которой я даже не была уверена. За годы изучения «Справочника магических существ» меня не раз посещало любопытство, как выглядели обитатели его страниц в реальной жизни. Сейчас, когда я получила ответ, отчаянно захотелось, чтобы чудовища оставались там, где им положено быть, то есть, в книгах.
Я отошла вглубь зала, села на пол около палатки и перелила добытую воду из котелка во фляжку. Вышло не слишком много. Явно недостаточно для двоих человек и кота, учитывая, что мы даже не знали, когда ждать корабль. Если он вообще сюда доберется. Посмотрев на море Ужаса во всей красе, я могла только надеяться, что «Прекрасная дева» сейчас была далеко и не попала в шторм.
Раз штормокрыл оказался реальным, такими же могли быть и прочие мифические существа, которые считались давно забытыми. При мысли о гигантском водяном змее, который может проглотить корабль целиком, желудок сжался. Перед мысленным взглядом замелькали страницы книги с красочными изображениями чудовищ. Усилием воли я отодвинула их подальше и сосредоточилась. Нужно было подготовиться, прежде чем еще раз подходить к краю проема.
Знакомое цветное изображение оказалось не в состоянии передать выдающиеся объемы ящера и общее пугающее впечатление. Раньше я считала его не слишком впечатляющим по сравнению с другими древними созданиями. Как же сильно я ошибалась. Штормокрыл был дальним родственником дракона. Он был похож одновременно на гигантскую черную птицу и летающую ящерицу со своими черными крыльями и мелкой чешуей, которая покрывала его подобием брони. Пробить её было очень непросто.
Буря давала ему силы, он заряжался энергией от грома и молний и усиливал стихию еще больше своим присутствием. В грозу штормокрыл становился сверхбыстрым и практически невидимым. В перерывах между грозами чудище предпочитало спать в глубокой пещере. Несмотря на энергию от бури, он также питался и обычной едой.
В Гавани определенно не водилось ни овец, ни горных коз, которые были его привычной пищей. Это могло значить, что ящер прилетел издалека, или то, что теперь он питался чем-то другим. Например, моряками с проходящих мимо кораблей или неосторожными девушками, ехидно добавил внутренний голос. Стать обедом мне совсем не улыбалось.
Я задумалась, вспоминая уязвимости твари, о которых говорилось в Справочнике. Их было гораздо меньше, чем хотелось бы. Пробить чешую было очень сложно. Для атаки штормокрыл использовал мощные лапы и длинный хвост, шип на конце которого содержал в себе яд. Он парализовал жертву, чтобы потом съесть её без помех в своём убежище. Такому исходу я бы предпочла мгновенную смерть.
Даже его подбрюшье было защищено броней. Уязвимым был только небольшой участок на шее, где чешуя становилась тонкой. Проблема была в том, что во время полета ящер всегда держал голову плотно прижатой к телу. Я посмотрела на призрачный клинок, который лежал на полу неподалеку от палатки. Когда мы собирали вещи, я решила не убирать его в рюкзак, на случай внезапного нападения.
Теперь я раздумывала, каковы станут мои шансы на победу, если я воспользуюсь им против чудовища. В умелых руках хлыст становился мощным оружием. К сожалению, мои руки умелыми не были. Не стоило и думать о том, чтобы поразить штормокрыла на дальнем расстоянии, как наверняка смог бы Грейден.
Но если чудовище приблизится, я вполне могла его ранить. Оно явно не привыкло ждать такого подвоха от овец или горных коз. Раны от оружия охотников были коварными. Они не заживали без магической помощи. Если бы я смогла хотя бы задеть тварь и снова скрыться внутри комнаты, через некоторое время штормокрыл умер бы.
Это избавило бы нас не только от угрозы в лице самого чудовища, но и от повторения бури, которая продолжала грохотать снаружи. А значит, увеличивало шансы на то, что «Прекрасная дева» сможет к нам добраться и вытащить из этого забытого всеми пристанища. Наличия второй бестии можно было не опасаться. Твари считались одиночками и не подпускали конкурентов к своей территории. За исключением брачного периода, который был весной. От перспективы иметь дело сразу с парочкой ящеров я содрогнулась.
Весь план звучал здраво и логично, но вместо того, чтобы взять в руки клинок, я снова плюхнулась на пол, продолжая удерживать котелок. Проблема была в том, что штормокрыл не сделал мне ничего плохого. Он просто жил, как мог, будучи таким, каким его создала природа и маги. Казалось неправильным убивать его только за это.
Я посмотрела вперед, пытаясь понять, не заканчивается ли гроза, и не смогла разглядеть даже проблеска от прозрачных крыльев. Возможно, тварь уже убралась к себе в убежище и теперь завалится в спячку на несколько дней, переваривая полученную от стихии энергию. Если повезет, мы за это время как раз успеем убраться отсюда, подбодрила я себя и поднялась на ноги. Нужно было успеть набрать воды, пока дождь не закончился. Конрад открыл один глаз, когда я пробралась в палатку, чтобы убрать флягу обратно в рюкзак.
– Спи, – успокаивающе сказала я.
Когда поблизости летает огромный штормокрыл, будет лучше, если кот, тоже способный летать, будет как можно дальше от него. Конрад тут же поднялся и вышел из палатки вслед за мной. Я строго посмотрела ему в глаза:
– Я собираюсь набрать воды в запас. Останься здесь, если не хочешь промокнуть.
Воду кот не слишком уважал, но даже эта угроза не заставила его отступить.
– Ком-ком, – проскрипел он, важно шествуя в сторону выхода.
Я поспешила схватить его поперек туловища и поднести к лицу.
– Это слишком опасно! Там летает штормокрыл.
Конрад презрительно фыркнул. В ответ я передала ему картинку из Справочника вместе с кратким описанием. Кот ответил волной удивления, но вырываться перестал. Я рискнула опустить его на пол.
– Нужно набрать воды, пока есть дождь, – пояснила я вслух, отогнав мысль, что пытаюсь разговором отложить момент выхода. – Думаю, он не сможет проникнуть внутрь, иначе тут бы уже давно все разнесли.
Кот встретил это умозаключение скептически, напомнив, что он сам мог заходить и выходить безо всяких проблем.
– Ты все-таки не совсем кот, – убеждала я сразу и его, и себя. – Я буду с краю, в случае опасности сразу вернусь.
Конрад твердо сказал, что пойдет со мной. Я согласилась взамен на обещание не высовываться. На этот раз, подойдя к выходу на галерею, я пристально оглядела темное небо. Гроза и не думала заканчиваться. Молнии били в воду одна за другой, гром угрожал расколоть небо, а вот дождь, казалось, начал стихать. Стоило поторопиться.
Я еще раз огляделась, нигде не увидела чудовища и аккуратно выставила котелок, спеша наполнить его, пока ливень не закончился. Молния ударила поблизости и осветила штормокрыла, который сидел на перилах галереи прямо напротив меня.
Котелок выпал у меня из рук и с веселым звяканьем покатился по каменному полу. Вместо того, чтобы со всех ног броситься обратно в убежище, я замерла, почти не чувствуя, как по лицу барабанят капли дождя. Штормокрыл оказался гораздо больше, чем я думала. Прежде я видела только отблески высоко в небе. Сейчас, когда чудовище сидело напротив, оказалось, что он был даже больше мобиля, который мог поднять четверых человек. И очевидно был намного опаснее целого пиратского корабля.
Я очнулась от сковавшего тело шока и одним прыжком оказалась внутри комнаты. Ветер уносил котелок все дальше по галерее. Я не могла отвести от него глаз. Одно из изделий наставника уносило все ближе к краю, но мне хватило выдержки, чтобы не броситься за ним. Я отчетливо представила, как меня обхватывает длинный змееподобный хвост, а потом я прихожу в себя уже наполовину съеденной.
В голове послышалось фырканье. Эта картина явно насмешила собеседника. Я огляделась в поисках Конрада. Прежде для мысленного общения нам нужно было соединение взглядов. Кот, выгнув спину, шипел на штормокрыла. Он тоже развернул свои прозрачные крылья, напоминая сердитую уменьшенную копию ящера. Сглотнув, я снова повернулась к сидящему на перилах осколку прошлого. Ящер не сводил с меня пристального взгляда.
– Маленькая тень не хочет убивать чудовищ, – четко прозвучало в моей голове.
Штормокрыл явно веселился. Теперь, когда я воочию видела, насколько огромным и опасным он был, попытка ранить его казалась полной глупостью, обреченной на провал. Я почувствовала, что и эту мысль он ощутил тоже. Мне всегда приходилось прилагать усилия, чтобы донести свои мысли до кота, но его древний предок орудовал в моей голове с легкостью опытного вора.
Я постаралась спрятать от него свои тайные мысли о Коллегии, наставнике и особенно о Грейдене, но это напоминало попытку удержать сухие осенние листья под порывами сильного ветра. Они тут же вырвались из рук и закружились вокруг меня. Штормокрыл не обратил на это никакого внимания. Теперь он смотрел на Конрада. На этот раз я почувствовала его эмоции. Это была сложная смесь из застарелого гнева, боли и ненависти. Я сделала шаг в сторону, заслоняя кота собой. Штормокрыл еще раз усмехнулся.
– Я не собираюсь есть его, маленькая тень. Ни одного из вас.
После этого потрясающего заявления он развернул огромные мерцающие крылья, заслонившие всю галерею, и исчез. Я плюхнулась на пол. Ноги меня больше не держали. Кот настороженно принюхивался какое-то время, а потом влез ко мне на руки. Я обняла его, пытаясь сдержать дрожь.
Одежда снова вымокла, по лицу и волосам стекала вода, я потеряла котелок, но была не в силах заставить себя встать на ноги и начать что-то делать. Гроза закончилась, дождь еле капал, зато ветер усилился, разгоняя тучи. Молнии больше не били, грома не было, еще раз подтверждая, что штормокрыл действительно улетел.
– Вот мы и познакомились с твоим папой.
С моих губ сорвался смешок, непроизвольно перешедший во всхлип, который мне удалось подавить. Конрад посмотрел на меня с беспокойством, но на этот раз плакать не хотелось. Удивление, шок, неверие мешались во мне, не давая ясно мыслить. Пришлось сделать над собой усилие и подняться на ноги.
– Глупо будет простыть еще раз, – сказала я вслух и отправилась приводить себя в порядок.
Как смогла, вытерлась полусырым полотенцем, пристроила промокшие штаны еще на одном стуле, радуясь, что куртка защитила рубашку. Пришлось достать из рюкзака платье и натянуть его на себя. Впервые мысль о том, что оно делает меня непривлекательной, пробудила уныние вместо радости.
Через мгновение я фыркнула, недоверчиво покачав головой. Я только что говорила с древним чудовищем, которое считалось вымершим. А сейчас думала, как впечатлить своей внешностью охотника, который спал, приходя в себя после ранения. Кем была эта девушка? Очевидно, не той Рашель, которую я знала.
Казалось, мысли штормокрыла продолжают крутиться в моей голове. Я снова и снова слышала его мысленный голос, пропитанный насмешкой и силой. Ветер гнал по небу быстрые облака, пахло свежестью. Буря снаружи закончилась, но внутри меня она продолжала бушевать. Я обессилела так, словно краткое общение с древним чудовищем выпило из меня все соки.
Конрад тоже вел себя странно. Он продолжал сидеть на месте, глядя на галерею. Я сказала себе, что нужно провести слияние разумов и узнать, что ящер сказал коту, но при одной мысли о такой попытке почувствовала приступ удушья. Еще пару мгновений я оглядывалась в поисках дел, которыми могла бы заняться, а потом плюнула на все и полезла в палатку. Больше всего мне сейчас хотелось спать. Я устроилась на своей походной постели, через мгновение почувствовала под боком привычное тепло Конрада и провалилась в сон.
Очнувшись от кошмара, в котором за мной гонялся наставник верхом на штормокрыле, я обнаружила, что снова лежу в обнимку с Грейденом. Щеки запылали. Если бы сейчас он открыл глаза, я бы умерла от смущения. На мое счастье, охотник все еще находился в объятиях целебного сна и не реагировал, когда я осторожно высвободилась из его рук.
На этот раз над Гаванью летающих рыб светило солнце. Моя одежда успела высохнуть, так что я поспешила снова надеть штаны и рубашку. Второй комплект свернула вместе с курткой и платьем, чтобы убрать в рюкзак. Пообещала себе заняться поисками котелка, хотя и не верила в успех. Стоило забраться в палатку, как все мысли тут же вылетели из головы. Охотник проснулся и изучал меня странным пристальным взглядом. Я кашлянула и неловко спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
На самом деле мне хотелось узнать, как долго он уже бодрствует. Видел ли, как я только что переодевалась прямо возле палатки. Или он очнулся еще раньше, в тот момент, когда я спала у него на груди. Я тут же решила, что не хочу этого знать, даже если так и было. Я еще сама не решила, что делать с чувствами, которые вызывал у меня Грейден, и уж точно не хотела, чтобы он о них узнал.
– И тебе доброе утро.
На лице охотника появилась привычная усмешка. Мое сердце тут же учащенно забилось.
– Доброе, – пробормотала я, досадуя на себя и старательно глядя в сторону.
– Жутко хочется есть, а в остальном нормально.
Грейден сел, и палатка сделалась еще меньше.
– Да, есть хочется, – повторила я бездумно.
– Что случилось? Ты какая-то странная.
Я поняла, что сижу на корточках, бессмысленно уставившись на содержимое рюкзака, и перегораживаю выход из палатки.
– Все нормально.
Я поспешно выскочила наружу, прихватив злополучный рюкзак с собой. Села на пол и вытащила наши припасы, а вещи убрала на дно. Охотник выбрался вслед за мной и с любопытством оглядел раскиданные вокруг обломки мебели.
– Занималась перестановкой?
Одна бровь привычно приподнялась, и я смогла почти нормально фыркнуть в ответ.
– Вот еда, – я махнула свертком, усаживаясь на пол. – Предлагаю позавтракать.
Выходить наружу мне не хотелось. Пусть сейчас светило солнце и я не видела никаких следов штормокрыла, слишком свежи были воспоминания о том, как он становился невидимым. Грейден не стал возражать и сел неподалеку. Мы одновременно потянулись к припасам и также одновременно отдернули руки. Мне стало смешно. Мрачные мысли рассеялись в первый раз за утро. Я указала на сверток приглашающим жестом:
– Открывай. Не слишком много, но сколько есть.
– Если учесть летающую рыбу, голод нам и вовсе не грозит. Если, конечно, твой кот не съесть их всех раньше.
Я поняла, что не видела Конрада с момента пробуждения. Резко вскочила на ноги, испугавшись, что ящер вернулся, и выбежала на галерею. Кот мирно спал в тени перил. Сердце заколотилось от облегчения. Охотник вылетел вслед за мной, и я едва не врезалась в него, пытаясь шагнуть обратно под защиту Гавани. Он поймал меня за плечи и уставился в лицо с неподдельной озабоченностью:
– Так что случилось? Сколько я спал?
– Кажется, день, но точно не знаю. Давай зайдем внутрь.
Грейден отпустил меня, вызвав мимолетное сожаление, которое я тут же поспешила задушить. Внутри я села так, чтобы видеть кота. Моих страхов он, как видно, не разделял и продолжал спокойно дремать.
– Ты ешь, – сказала я, вспомнив, что после эликсира охотника должен терзать жуткий голод.
– Расскажи мне.
– Вчера со мной разговаривал штормокрыл, – выпалила я, не в силах больше сдерживаться и искать подходящие слова. – А может, и не вчера, потому что после этого я вырубилась, и точно не знаю, сколько времени прошло.
Грейден молча смотрел на меня, ожидая продолжения. Только морщина между бровей говорила о его серьезности. Я сообразила, что его-то не заставляли заучивать наизусть «Справочник магических существ».
– Штормокрыл это такой древний ящер.
– Я знаю, что это такое, – он усмехнулся, когда я бросила на него недоверчивый взгляд. – Я искал карту в архивах Коллегии, помнишь? Там было много интересного.
– Ты так и не рассказал, как вообще смог туда попасть.
– Сейчас это неважно, – отмахнулся охотник. – Штормокрыл, значит. Я, признаться, думал, что они давно вымерли.
– Я тоже, – я зябко передернула плечами, вспоминая огромную фигуру, сидевшую напротив. – И я не знала, что они вообще могут разговаривать.
– Что он тебе сказал?
– Он прочитал мои мысли, – призналась я с дрожью. – И понял, кто я. Он назвал меня «маленькая тень».
– Что конкретно он тебе сказал?
Я как могла кратко рассказала охотнику о своих попытках набрать воды, размышлениях по поводу оружия и встрече с чудовищем. Недоумение во взгляде Грейдена мешалось с раздражением.
– Зачем ты вообще вышла наружу после того, как его увидела?
Я недоверчиво посмотрела в ответ.
– Ты не слушал меня? Потому что нам нужна была вода. Не знаю, как ты, а мы с Конрадом не можем пить солёную.
– Я понимаю, если бы ты вышла и потом его увидела, – голос охотника стал откровенно злым. – Но выходить наружу, зная, что там носится чудовище, это уже за гранью. У тебя что, вообще нет инстинкта самосохранения?
– Я не выходила наружу, – огрызнулась я. – Я просто выставила руку с котелком.
– И где же он?
– Ветром унесло.
– Просто блестяще! Удивительно, что у тебя голова осталась на плечах.
Я на мгновение застыла, подавившись воздухом от обиды, и тут же разозлилась:
– Хватит на меня орать! У тебя на это нет никакого права. Ты мне никто!
Я тут же захотела вернуть эти слова обратно, но было уже поздно. Взгляд охотника заледенел.
– Я помню, Ваше Высочество.
– Я не высочество и никогда им не была, – ответила я уже спокойнее.
– Это как раз то, кто ты есть.
– Если и так, я об этом ничего не помню, – я уставилась в пол. – Я не поэтому разозлилась. Он жутко напугал меня. Не думала, что ты решишь еще и наорать на меня за это.
Грейден слабо усмехнулся, и я набралась смелости снова посмотреть на него. Судя по тому, что его лицо расслабилось, он уже не злился.
– В свою защиту должен сказать, что я не знаю другого человека, который вышел бы навстречу штормокрылу ради, хм, ну ради чего бы то ни было.
Щекам стало горячо. Итак, я постоянно краснею, мямлю и пялюсь на охотника идиотскими взглядами. Просто блестяще. Я отвернулась:
– Ты прав. Это было глупо. Рисковала собой и котом, да еще и котелок упустила.
– Это не было глупо. Опасно, да. И я очень прошу не повторять такого в ближайшее время или вообще никогда. Но теперь мы знаем, что здесь живет один из древних, и что он разумен.
– Ты не думаешь, что буря помешает «Прекрасной деве» доплыть сюда?
Я рискнула бросить на Грейдена взгляд искоса. Он выглядел совершенно обычно. Я от всей души надеялась, что он не заметил никаких странностей в моем поведении.
– Прошлая буря? Они были слишком далеко, чтобы их задело. Новой не будет в ближайшие дни, ведь штормокрыл пока что насытился энергией. А учитывая, что они одиночки, мы можем не опасаться другого чудовища поблизости.
– Звучит неплохо, – я почувствовала бодрость впервые за утро и потянулась к еде. – Значит, корабль может быть здесь через пару дней, если повезет. Что будем делать?
У меня уже были идеи на этот счет, было любопытно, совпадут ли они с предложением Грейдена. Охотник отвлекся от орехов и поднял бровь:
– Значит ли твой вопрос, что мы сделаем так, как я скажу?
– Конечно, нет.
– Отлично, а то я уже начал волноваться. Думаю, стоит обследовать это местечко. Если ты уже это не сделала до того, как прыгать в объятия к огромному крылатому монстру.
– Я же обещала, что не буду, – укоризненно сказала я. – Ничего не трогала без тебя, хотя думаю, что узнала некоторые из здешних приборов. Теперь-то мы можем здесь осмотреться?
– Сразу после завтрака, – заверил меня охотник, улыбнувшись. – Ты и в приборах разбираешься? Просто девушка мечты.
От этих слов дыхание перехватило, хотя я понимала, что Грейден просто пошутил.
– Я всегда помогала наставнику в его мастерской. И даже собиралась когда-нибудь открыть свою.
Охотник уверенно кивнул:
– Значит, откроешь.
В тот весенний день Корнелиус проводил очередной эксперимент, пытаясь воссоздать в мастерской спектрометр из его старой лаборатории. Попытки длились уже не одну неделю. Нам не хватало материалов и оборудования. Длинный стол был полностью заставлен склянками с химикатами. В воздухе запахло горечью. Реакция опять пошла не по плану. Наставник затушил горелку и открыл окна.
– Пойдем на улицу, здесь нужно проветрить.
Я сняла очки и привычно убрала их в карман рабочего халата. Мы жили на отшибе, гости у нас бывали нечасто, но я привыкла всегда быть настороже. Показываться на глаза местным в странных очках с синими стеклами, скрывающих половину лица, точно не стоило.
– Рашель, ты думала о своем будущем? – внезапно спросил Корнелиус, усаживаясь на скамейку около крыльца.
Вопросы, которые начинались с моего полного имени, не предвещали ничего хорошего. Обычно они оборачивались экзаменом. На этот раз задача казалась обманчиво легкой по сравнению с необходимостью назвать отличия ледяных грифонов от огненных, сопоставить известные яды и противоядия или вспомнить практику применения языка кирин в шифровании.
– Думаю, мы немного проветрим, а потом снова пойдём работать.
Наставник только изогнул бровь на мою попытку избежать ответа. Понимая, что отделаться от разговора не выйдет, я пожала плечами:
– Ты говорил, что скоро я буду готова. Тогда мы соберем вещи и переедем туда, где всегда тепло.
Это обещание Корнелиус дал мне в первый же месяц нашей жизни на Борнхольме. Зима выдалась на редкость суровой. Я постоянно мерзла и мечтала сбежать отсюда. Теперь я уже не была уверена, что так сильно этого хочу. За прошедшие годы жизнь на острове стала привычной. Снова выбираться в большой мир совсем не хотелось. Я посмотрела на наставника.
– Знаешь, может, я уже не хочу жить там, где всегда тепло. Постоянная жара может быть не лучше холода.
Наставник улыбнулся:
– Согласен.
– Значит, мы можем просто остаться здесь, – обрадовалась я.
Корнелиус покачал головой.
– Ты не сможешь прятаться всю жизнь.
Его голос прозвучал непривычно мягко. Я даже не смогла разозлиться. Еще и потому, что он как обычно был прав. Я посмотрела на пробивавшуюся под ногами траву, потом перевела взгляд на далекие холмы, которые закрывали деревню от сильных порывов ветра, уставилась на синеющее море на горизонте и только тогда нашла в себе силы заговорить.
– Что, если я снова превращусь, и кто-нибудь пострадает? Охотники схватят меня и навсегда запрут в башне.
– Начнем с конца. Во-первых, когда мы закончим с тренировками, тебя не сможет удержать даже башня.
– Правда?
Наставник спокойно кивнул.
– Но ведь всё в ней направлено на то, чтобы ослабить измененных и молчальников.
– Но ты-то ни то и ни другое. Ты – нечто уникальное.
Корнелиус слабо улыбнулся.
– Башня для тебя неопасна. Ты можешь быть около неё и внутри неё безо всяких проблем. Никто ничего не заметит, если ты сама себя не выдашь.
– Контроль.
– Именно. Это ответ на твой первый вопрос. Ты меняла форму самопроизвольно, когда не умела с этим справляться. Твоя тень рвалась наружу при проявлении сильных эмоций. Сейчас ты изменяешься осознанно.
Голос наставника похолодел.
– Что касается возможных пострадавших. Если тебе понадобится защититься, тень станет твоим секретным оружием. Используй её, когда другие средства исчерпаны, но когда используешь, делай это без колебаний. Я уверен, что невиновные от твоей руки не пострадают.
Прозвучало лестно. Корнелиус хвалил меня только за дело, но сейчас я вместо гордости почувствовала холод.
– Ты отправишь меня одну на континент? – помимо воли, в голос прорвалась паника от осознания, что наставник может оставить меня так же, как моя родная и приемная семья.
– Никогда, – наставник заглянул мне прямо в глаза. – Рашель, я никогда не оставлю тебя по своей воле. Но в жизни бывает всякое. Ты должна быть готова действовать, если меня не будет рядом.
– Я понимаю, – выдавила я, пытаясь изобразить энтузиазм.
Наставника это не обмануло, он видел меня насквозь.
– Пока что ничего не меняется, мы продолжаем учебу и тренировки в прежнем режиме.
Прежде, чем я успела облегченно выдохнуть и сбежать, чтобы переварить в одиночестве откровения этого утра, Корнелиус продолжил.
– Скажи мне, как ты планируешь зарабатывать на материке?
– Устроюсь в мастерскую подмастерьем.
Наставник посмотрел на меня с сомнением. Я тут же уточнила:
– Я не имею в виду мастерскую мага. Ты говорил, что нужно держаться подальше от них и от Коллегии. Но ведь в городах тоже есть похожие места. Они намного примитивнее, так что я точно справлюсь, ты ведь меня всему научил.
Раздался вздох, как всегда, когда мой ответ оказывался не просто неверным, а прямо противоположным.
– Вот поэтому я говорю, что нам нужно отсюда выбраться.
Наставник провел пальцем по шраму на скуле. Он делал это машинально перед тем, как должен был сказать мне что-то неприятное.
– Тебя никогда не возьмут на работу в мастерскую, Шели. Каждый её владелец боится, что его секреты станут известны. В ученики они берут только сыновей, племянников или, на худой конец, сирот, которые будут признательны за крышу над головой и кусок хлеба.
В последних словах прозвучала отчетливая горечь, но лицо Корнелиуса осталось привычно невозмутимым.
– Ты всегда будешь для них чужой. Вдобавок, ты девушка.
– И что? У Энид есть своя мастерская, и в ученицах у неё Ингрид.
– На Эренсуне многое иначе, чем на континенте. Вспомни, когда ты жила в приграничье, многие ли женщины работали?
– Многие, – уверенно заявила я. – Почти все мои знакомые. Надо же было зарабатывать на жизнь. Я и сама отцу в лавке помогала.
– Чем именно они занимались?
Я промолчала, в очередной раз понимая, что наставник оказался прав. Женщины управляли лавками, но только теми, где продавали еду или одежду. В аптеках, больнице и школе они могли работать только кухарками или поломойками. Старый Ганс, у которого была единственная на весь город мастерская, и вовсе не разрешал ступать на порог никому из женского пола. В учениках у него было трое парней, тощих до прозрачности сирот, которых он не гнушался поколачивать.
– Тогда я открою свою мастерскую, – сказала я упрямо.
Корнелиус усмехнулся.
– Как по мне, это отличный план. Но на первое время тебе понадобится что-то еще. Профессия, с которой ты сможешь найти работу везде и быстро.
– И что же это за профессия?
– Подумай.
– Не знаю, что это за сказочный вариант, который везде отрывают с руками, – съехидничала я. Наставник поднял бровь, и я честно задумалась.
– Ты же не планируешь обучить меня воровству? – спросила я после недолгой паузы.
– Определенно нет. Имей в виду, что в деревнях все приезжие на виду, а в городе преступники приглядывают за новичками и тебя непременно заметят. Это немногим лучше Коллегии. Пообещай мне, что не будешь с этим связываться.
– Не буду. Я и не думала, пока ты не заговорил о какой-то загадочной работе.
– Ну же, подумай. Кто всегда нужен, кого почти не замечают окружающие, зато он постоянно видит новые лица и может слышать чужие разговоры.
– Похоже на трактир, – фыркнула я.
Наставник развел руками:
– Наконец-то.
– Постой. Ты действительно говорил о трактире? Твоя распрекрасная работа – быть подавальщицей?
Уголки губ наставника поползли вверх. Мое праведное негодование его явно забавляло. Это еще больше вывело меня из себя. Я вскочила с места, прожигая его взглядом:
– Это глупая работа! Для глупых людей! Я не буду это делать!
– Сядь, Рашель.
Корнелиус уже не улыбался. Его взгляд физически придавливал меня к земле. Я непокорно вздернула подбородок:
– Не сяду! Ты сам говорил, что я умная. Что я способна на многое. А теперь говоришь, что я должна быть подавальщицей!
Наставник вздохнул:
– Снобизм никого не украшает.
Я не поверила своим ушам:
– При чем тут снобизм? Я не какая-нибудь там аристократка!
Корнелиус невесело усмехнулся:
– Высокомерное отношение к тем, кого ты считаешь глупее себя – то же самое чувство, с которым сноб смотрит на окружающих. Поверь мне, обычные люди способны удивить, несмотря на то, что они не знают языка магии и не разбираются в устройстве мира. А тот, кого ты считаешь очень умным, может быть способным на непростительные вещи.
Его лицо заледенело, а в глазах мелькнула боль, словно речь шла уже не обо мне. Злость схлынула, оставив меня растерянной. Наставник был прав. К людям, которых я считала глупыми, я относилась с легким самодовольством, не слишком стараясь это скрыть. Среди моих ровесников таких было большинство. Я не старалась сблизиться с ними, предпочитая проводить время в мастерской или общаться с Яромиром. Я села на прежнее место, искоса поглядывая на наставника.
– Ладно. Не знаю, чем меня могут удивить, к примеру, Ингрид и Кнюрре, но я попробую к ним присмотреться.
– А что с ними не так?
Я закатила глаза:
– Кнюрре не в состоянии понять даже полнейшей ерунды на занятиях в школе, куда ты зачем-то заставляешь меня ходить, хотя я все это уже знаю.
– Мы об этом говорили. Затем, чтобы ты не забывала, какие вещи общеизвестны, и побольше общалась со сверстниками.
– Да-да, – пробурчала я, не собираясь начинать новый спор, хотя считала это напрасной тратой времени.
– А Ингрид тебе чем не угодила?
– Видел бы ты, как она смотрит на Харальда. Глаз с него не сводит, вечно мямлит, краснеет и все роняет, как полная дурочка.
Наставник коротко усмехнулся:
– Это любовь. Когда-нибудь ты поймёшь.
Потом добавил еле слышно:
– Надеюсь, не очень скоро.
– Если это делает из людей идиотов, то мне такого счастья не надо.
Я поспешила свернуть с неловкой темы.
– Значит, мне предстоит стать подавальщицей, когда мы переедем?
– Нет.
– Нет? А из-за чего тогда весь сыр-бор?
– Я не предлагаю тебе сейчас окончательно решить, чем ты будешь заниматься. Но эта работа всегда обеспечит тебя куском хлеба.
– Зачем? У нас ведь есть деньги.
– Все может измениться. Вдобавок, тебе может потребоваться информация. В трактирах можно узнать много интересного. Подавальщиц большинство людей не замечает, а ты могла бы услышать разговор, даже не приближаясь к человеку.
Это прозвучало более вдохновляюще. Я неохотно кивнула.
– Ладно. Если нужно будет что-то узнать, можешь на меня рассчитывать.
– Отлично. Я договорюсь с Рагнаром, чтобы ты помогала в зале и на кухне, когда он в следующий раз будет проводить собрание.
– Что? Зачем это?
Я понизила голос.
– Ты подозреваешь кого-то из местных?
Корнелиус фыркнул:
– Нет. Это чтобы ты научилась работать.
– Чего там сложного? – запротестовала я.
Собрания я считала кромешной скукой, думала на них о своем и с трудом высиживала до конца. Проводить там еще больше времени не хотелось совершенно. Наставник посмотрел на меня с усмешкой:
– Если после одного раза ты скажешь, что это было легко, я не буду настаивать на повторении.
– Ладно, – скрепя сердце согласилась я.
– После собрания вечером расскажешь, о чем говорил ярл и остальные.
– Ты издеваешься.
– Даже не думал. Я тебе постоянно говорю, что залог успеха во всем – практика. Попрактикуешься внимательно слушать и передавать информацию.
– Ладно. Я возьму блокнот.
– Никаких блокнотов. Если ты сядешь и примешься писать вместо того, чтобы нести заказ, тебя неправильно поймут.
– Но ведь я пока не собираюсь идти в незнакомый трактир.
– Ты начинаешь тренировки.
Я выдохнула, избавляясь от раздражения, и повторила:
– Один раз.
– Если ты сама скажешь, что больше тебе не нужно, – с непроницаемым лицом кивнул наставник.
– Значит, ты уверен, что одним разом дело не ограничится, – буркнула я.
– Неужели я становлюсь таким предсказуемым? – рассмеялся он в ответ. – И попробуй разгадать загадку Кнюрре.
– Какую еще загадку?
– Если я тебе скажу, это уже не будет загадкой, правда? – подмигнул наставник.
Корнелиус, как обычно, оказался прав. Побегав один раз с подносами, я поняла, что работа подавальщиц не так проста, как мне казалось. Если бы не моя сверхскорость, я перебила бы половину посуды ярла. С ней дело ограничилось всего лишь одной кружкой. За это я удостоилась парочки метких замечаний в свой адрес от Ингрид. В отсутствие Харальда она оказалась весьма бойкой на язык и управлялась с подносами и посудой гораздо ловчее меня.
Я же впервые за долгое время чувствовала себя неудачницей. Учеба давалась мне легко, наставник не скупился хвалить меня за это. На общих занятиях я и вовсе думала о своем, снисходительно поглядывая на окружающих. Я тренировалась с оружием, могла долго бежать, не сбивая дыхания, но беспрерывная беготня с подносами наперевес задействовала совсем другие, непривычные мышцы.
К концу вечера у меня отваливалась шея, поясница казалась каменной, а ноги гудели. Я несколько раз перепутала заказы и переживала на этот счет, хотя меня даже никто не ругал. С запоминанием разговоров вышло не лучше. Сначала я честно пыталась это делать, но через некоторое время люди и реплики слились в гудящую кашу. Казалось, она продолжала побулькивать у меня в голове, когда я продолжала носить посуду на кухню из опустевшего зала.
– На сегодня достаточно. Спасибо тебе.
Я тупо уставилась на Рагнара, который появился из ниоткуда. Я не услышала его шагов, стараясь ровно держать поднос и одновременно пытаясь вспомнить что-то, что смогу передать Корнелиусу в качестве выполнения задания. Обычно я гордилась тем, что даже наставник редко мог застать меня врасплох, но сейчас все мои чувства были в таком беспорядке, что я с трудом понимала, что происходит. Наставник спустился в зал по лестнице из кабинета ярла.
– Пойдем, Шели.
Он мягко потянул меня за руку. Я не пошевелилась, продолжая оглядывать столы, на которых все еще оставалась посуда.
– Я еще не закончила, – упрямо сказала я, хотя больше всего сейчас мне хотелось рухнуть и дать отдых усталому телу.
– Нам нужно успеть кое-что сделать, пока луна не поднялась.
Сейчас меня не прельщало даже наблюдение за звездами, которое было одним из моих любимых занятий, но я заставила себя попрощаться с ярлом и пойти вслед за наставником. Я предчувствовала выговор, а избегать разговора было не в моих привычках. В приемной семье родители никогда не говорили, почему недовольны мной. Они просто начинали вести себя холодно, заставляя теряться в догадках, что же я опять сделала не так. Прямой подход наставника нравился мне гораздо больше.
– Итак, я облажалась, – сказала я, убедившись, что он даже не думает начинать обсуждение вечера.
– Из-за посуды? – голос Корнелиуса был ровным. – Ерунда. Сопутствующий ущерб при обучении.
– Из-за всего, – мои плечи поникли. – Заказы я путала, разговоры не запомнила, и у меня все мышцы ноют, хотя я должна быть тренированной.
– Кто сказал, что ты должна?
Я недоверчиво оглянулась на наставника и заметила улыбку у него на лице. Летняя ночь была ясной. Мы успели пройти половину пути до дома. Небо сияло россыпью звезд. Слышался отдаленный шум моря.
– Не понимаю. Я думала, ты будешь злиться.
– За что? За то, что у тебя с первого раза не получилось сделать всё идеально? Так это мало у кого получается.
– У меня обычно получается. Но только не сегодня.
– В этом и проблема. Не в том, что сегодня ты не была лучше всех. А в том, что ты к этому привыкла и начинаешь паниковать, если это не так.
– Неправда. Я не паникую.
– Ты переживаешь, расстраиваешься и думаешь, что с тобой что-то не так. Хотя это нормально. Ненормально то, что у тебя многое получается хорошо и быстро. Вот это как раз удивительно, но ты никогда этому не радуешься. Ты воспринимаешь всё, как должное, а неудачи пугают тебя. Хотя неудачи неизбежны на пути познания нового.
– Тебе легко говорить. У тебя-то все получается.
Наставник фыркнул:
– Да, если бы. Вспомни, я уже месяц безрезультатно бьюсь над тем, чтобы сделать простейший спектрометр.
– Так это совсем другое! Ты же просто пробуешь разные варианты и отбрасываешь нерабочие.
– Именно. В этом и есть смысл учебы. Тебе предстоит сделать то же самое.
Я помрачнела.
– Я больше не хочу помогать на собраниях. Толку от меня никакого, а разговоры местных тебе все равно не нужны.
– Откуда такая уверенность? Кто-то контрабандой вывозит с острова янтарь. Рагнару и мне очень интересно, кто этим занимается.
– Правда? Так ты серьезно говорил о том, чтобы слушать окружающих?
Мне стало еще хуже от осознания собственной неудачи.
– Я-то думала, это просто тренировка.
– И тренировка тоже. Одно действие может иметь сразу несколько целей.
Мы подошли к дому, и наставник сел на скамейку у крыльца. Полная луна показалась на краю небосвода.
– Смотри, какая красота.
– Разве нам не надо спешить в лабораторию? – поинтересовалась я, стоя у двери. – Ты сказал, что нужно успеть что-то сделать до восхода луны.
– Нужно было успеть прийти и занять удобное место, чтобы увидеть полнолуние, – отозвался наставник весело. – Иначе ты бы из упрямства еще и посуду отправилась мыть, хотя и так с ног падаешь, и мы бы все пропустили.
– Я не упрямая, – пробурчала я, усаживаясь рядом. От окружающей красоты захватывало дух, и мое разочарование понемногу становилось не таким острым.
– Значит, ты хочешь, чтобы я вернулась и послушала их еще раз.
– Решай сама.
– А если я не захочу больше этим заниматься?
– Значит, не будешь.
– Но ты же хотел, чтобы я научилась и могла этим зарабатывать. Сейчас меня точно уволят в тот же день, даже если я каким-то чудом смогу устроиться.
– Это всего лишь один из вариантов, – наставник продолжал беззаботно разглядывать небо. – Выбирать в любом случае тебе.
– Но я пока не знаю, что я могла бы делать, – созналась я. – Не представляю, каким должно быть занятие, чтобы мне хотелось этим заниматься всю жизнь. И чем я могла бы зарабатывать, раз уж работать головой меня не возьмут, а руками у меня ничего не получается.
Я сама не знала, чего хочу больше, пойти на собрание еще раз и поймать злоумышленников, чтобы доказать себе, что я могу это сделать, или просто забыть сегодняшний день, как страшный сон.
– Шели, тебе сейчас не нужно принимать эпохальное решение, которое раз и навсегда определит твою жизнь. Ты можешь пробовать одно, потом начинать другое, это абсолютно нормально. Не нужно, как в древности, быть горшечником только потому, что родилась в семье горшечников. Я уверен, ты сможешь открыть свою мастерскую, когда станешь постарше, если все еще будешь этого хотеть. И кто сказал, что у тебя ничего не получается делать руками?
– Мать всегда так говорила.
– Это неправда. Ты отлично управляешься в лаборатории и делаешь это именно руками, насколько я помню.
– Ладно. Я подумаю.
– Буду ждать твое решение к следующему собранию.
Корнелиус снова уставился на висящий в небе диск луны.
– Завораживает, правда? Все это было задолго до нас и будет существовать, когда все мы станем звездной пылью.
– Оптимистично, – фыркнула я.
В глазах наставника мелькнула непонятная горечь. В бледном свете луны он выглядел молодым и растерянным, и на миг показался мне незнакомцем.
– Так и есть. Что бы мы ни делали, некоторые вещи человеку неподвластны. И это к лучшему.
На следующей неделе я снова помогала с посудой и продолжала это делать даже после того, как контрабандистов, в числе которых оказался кузен ярла, нашли без моего участия. Ингрид оказалась забавной. Она подмечала малейший промах и прохаживалась насчет меня, когда я снова путала заказ или роняла тарелку. Я отвечала закатыванием глаз всякий раз при появлении Харальда, когда она превращалась в сияющую блаженной улыбкой глупышку.
Мы неплохо общались, но настоящими подругами не стали. Я не хотела раскрывать свои тайны и предпочитала проводить время в мастерской или на тренировках, в то время как остальные девушки в поселке собирались, чтобы обсудить парней и последние сплетни за починкой сетей.
Через некоторое время я узнала секрет Кнюрре. Он не мог сосредоточиться на учебе из-за меня. Я вызвалась ему помочь, и вскоре мы начали встречаться. Наши отношения не были гладкими. Скорее напоминали непогожий день, когда солнце внезапно сменялось дождем. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. В обществе Грейдена я казалась самой себе маленькой шлюпкой, которую буря несет по волнам независимо от собственной воли и может в одно мгновение разбить о скалы.
После завтрака мы вышли на галерею. Котелок предсказуемо исчез. Должно быть, ветер унес его в море вчера ночью. Я обхватила себя руками. С потерей каждой вещи, сделанной наставником, воспоминания о нем становились все менее осязаемыми. При мысли о том, что я его забуду, в груди что-то сжалось.
Грейден заметил мои терзания. В его взгляде мелькнуло беспокойство. Я тут же непроизвольно отступила на шаг, испугавшись, что он начнет меня успокаивать, а я отвечу на это какой-нибудь глупостью. Например, снова заплачу и брошусь в его объятия. На этот раз долгий целебный сон не избавит нас обоих от неловкости. Я боялась даже подумать, чем все это может закончиться.
Когда я отодвинулась, губы охотника на мгновение сжались. Он отвел взгляд и посмотрел на Конрада, который летал неподалеку, снова распугивая косяки летучих рыб. Кот был сыт и просто играл, гоняясь за шустрой добычей. Молчание затягивалось, становясь неловким. В воздухе повисло напряжение. Я огляделась, пытаясь найти безопасную тему для разговора.
– У Конрада такие же крылья, как у штормокрыла, – выпалила я неожиданно для самой себя и тут же об этом пожалела. Мне вовсе не хотелось, чтобы охотник посчитал моего друга слишком опасным.
– Интересно, – протянул Грейден, не глядя на меня.
– Может, пойдем проверим здешние лаборатории?
Предложение тоже вышло неловким. Казалось, сегодня все, что я говорю, было невпопад.
– Ты иди. Я присоединюсь чуть позже.
Охотник казался сразу недовольным и равнодушным. Неловкость во мне тут же сменилась раздражением.
– Зачем же ты тогда запрещал мне ходить туда одной?
– Обычно запреты тебя не останавливают.
– Я же пообещала, что не буду этого делать.
Я прищурилась.
– То есть, ты до сих пор мне не веришь?
– И это взаимно, не так ли? – вкрадчиво спросил охотник.
Теперь он развернулся и изучал меня хищным взглядом, заставив вспомнить нашу схватку в переулке на Туамоту. Не верилось, что совсем недавно этот человек успокаивал меня, когда я рыдала у него на груди. Сейчас его лицо было непреклонным, словно он хотел привязать меня к лабораторному столу и выпытать все секреты.
– Что ты имеешь в виду?
– Я защищал тебя и едва не поплатился за это жизнью, но ты все еще мне не доверяешь.
Я не доверяла самой себе, но рассказывать об этом точно не собиралась.
– Это сложно для меня. Большую часть моей жизни я должна была опасаться охотников. Мне трудно перейти к полному доверию. Я с обычными-то людьми не слишком быстро схожусь.
– Я заметил, – уже нормально усмехнулся Грейден, и я подумала, что его странный взгляд был просто моей фантазией.
– Пойдем, посмотрим, что там есть интересного.
Охотник повернулся и зашагал по лестнице прежде, чем я успела ответить. Я направилась следом, твердо решив держать язык за зубами. Когда мы поднялись на верхний этаж, кот уже сидел на перилах, в точности как миниатюрная версия штормокрыла. Он явно гордился собой, а мое закатывание глаз рассмешило его еще больше. Улыбка сбежала с моего лица, когда я увидела лежавшую в центре зала сферу. Грейден направился прямо к ней. Я была не уверена, что он помнил мой рассказ.
– Не трогай!
Грейден аккуратно присел рядом, оглядывая артефакт.
– Напомни, что ты в нем видела.
Я решила обойтись без уверток, на горьком опыте зная, что недомолвки ничем хорошим не заканчиваются.
– Эта штука издавала жуткий треск. Я боялась, что это может быть оружием.
– И, конечно, поспешила тут же его вытащить.
– Я же должна была понять, с чем имею дело. На нее попала моя кровь, и она перестала трещать.
– Ты ранена?
– Ерунда, всего лишь небольшой порез. Я вытащила сферу и увидела в ней картинку. Там был наставник и еще кто-то. Она повреждена, так что большую часть я не смогла разглядеть из-за трещин.
– Но наставника ты точно узнала?
– Да. Он был моложе, чем в момент нашего знакомства, но это точно был он.
Я не стала добавлять, что именно таким я видела его в бреду перед тем, как попасть на «Прекрасную деву». Я все еще не была уверена, что это не было обычным сном.
– А потом ты видела меня?
– Да.
От воспоминаний горло сдавила невидимая рука. Я откашлялась перед тем, как продолжить.
– Я тоже разглядела немногое.
– Я был один?
Вдаваться в подробности не хотелось, но врать на прямой вопрос я не стала:
– Не уверена. По-моему, там была еще девушка с длинными темными волосами.
Молчание длилось так долго, что я рискнула искоса бросить взгляд на охотника. Он сжал губы так, что они превратились в тонкую линию, и прохрипел:
– Я говорил с тобой, так? У тебя темные волосы, и именно ты активировала сферу.
Это совершенно точно не могла быть я. Никогда за все время нашего общения охотник не выглядел таким безмятежным и счастливым. Вдобавок, волосы незнакомки были распущены, а я свои предпочитала убирать в пучок, на случай, если придется драться или бежать. Я просто не смогла сказать все это, потому что во взгляде Грейдена читалась непривычная мольба. Вместо этого неловко пробормотала, отводя глаза:
– Возможно. Я не видела её лица.
– Я скоро вернусь. Ничего не трогай, – отрывисто бросил охотник и исчез в дверном проеме.
Я уселась на пол, чувствуя закипающее во мне раздражение. Казалось, что проще иметь дело с целой стаей измененных, чем разговаривать с Грейденом. Сегодня буквально каждая моя фраза выводила его из себя, неважно, пыталась ли я что-то скрыть или говорила правду. Это было совсем не вовремя. За нами все еще охотились шпионы Коллегии. Полезно было бы выяснить, как сюда попали Эйнар и Свен, а не витать в напрасных мечтах.
Я села ровно и начала глубоко дышать, пытаясь представить, что выдыхаю злость и вдыхаю благодарность, как учил меня наставник. Получалось так себе. Мысли продолжали кружить в голове роем злых ос. Что бы я ни придумала себе насчет охотника, его чувства явно принадлежали другой.
– Зарядка?
Небрежный вопрос вернувшегося Грейдена прервал тщетные попытки обрести душевное равновесие. Сейчас охотник выглядел привычно ироничным. Про себя я вздохнула с облегчением. С таким я могла иметь дело.
– Да. Знаешь, поддерживаю себя в форме на случай появления новых нежданных гостей.
– Думаю, если бы они могли сюда пройти, мы бы с ними уже встретились.
– Я тоже успокаиваю себя этой мыслью, но пока мы не знаем, как они сюда попали, это все остается гаданием по полету диких гусей.
– На севере так говорят? И на что же ты обычно гадала?
Грейден поднял бровь. Я поняла, что снова таращусь на него, и поспешила отвести взгляд в сторону. Чаще всего я спрашивала, как скоро мы покинем архипелаг, разрываясь между желанием сделать это поскорее и страхом перед жизнью в большом мире. Того, что наставника со мной не будет, а мне придется искать его убийцу, я не могла предположить даже в страшном сне.
– Да так, на всякую ерунду. А на чем гадают в Истрии?
Лицо охотника тут же стало непроницаемым.
– Понятия не имею.
Я сообразила, что меня снова угораздило задать личный вопрос, и решила не развивать тему, сосредоточившись на деле.
– Итак, какой план? Мы начнем с изучения сферы или сначала пройдемся по всем этажам и соберем все подозрительные приборы?
– Какие именно приборы ты называешь подозрительными?
– Те, назначение которых нам будет непонятно.
– Учитывая, сколько времени прошло, вряд ли можно отличить на глаз опасное оружие, которое может уничтожить все вокруг, от музыкального инструмента или древней сковородки.
Охотник прошелся по комнате, задумчиво оглядываясь по сторонам.
– Все выглядит так, как будто хозяева только что вышли за дверь. Вряд ли они успели забрать с собой все слишком мощное и опасное.
– И что ты предлагаешь?
– Думаю, надо осмотреться здесь. Но вот часть с изучением внушает мне тревогу.
– Почему бы не начать со сферы? Она все еще работает. Я уже брала её в руки и со мной ничего не случилось.
– Ты уверена? Вспомни, после этого с тобой решил поболтать штормокрыл.
Я снова ощутила подавляющее чужое присутствие в своем разуме и вздрогнула.
– Думаешь, это связано со сферой?
Я посмотрела на потухший шар с опаской.
– Я хочу сказать, что мы могли просто не увидеть влияние твоих действий. Потому что мы не понимаем, как работает это место и все внутри него.
Звучало здраво. Примерно так мог бы выразиться наставник. Он всегда напоминал мне, что главное правило при исследовании незнакомых территорий – осторожность. Я проворчала:
– И как ты собирался найти древние артефакты с таким подходом?
– Я уже говорил, что не рассчитывал их найти, – фыркнул Грейден. – Меня вполне устроило бы, окажись башня пустой.
– То есть, ты предлагаешь сидеть здесь, ничего не трогать и ждать корабль?
Я сама не знала, чего во мне сейчас было больше – облегчения или разочарования. Непросто было расстаться с мыслью найти оружие, способное одолеть мастера-мага, но после видений внутри сферы и разговора с древним чудовищем я начала думать, что хочу вернуться в стабильный и предсказуемый мир.
– Не совсем. Думаю, нам нужно найти источник энергии этого места.
Я недоумевающе посмотрела на охотника, и он пояснил:
– Ты говорила, что твой прошлый прыжок закончился в развалинах. Учитывая, что в Гавани нет даже пылинки, и внутрь не может зайти никто, кроме людей и измененных котов, что-то поддерживает это место в его первоначальном состоянии.
– Это должна быть целая уйма энергии. И это кажется тебе менее опасным, чем потухший шар величиной с голову? – скептически спросила я.
Грейден усмехнулся:
– Я не собираюсь лезть к источнику, когда мы его найдем. И, кстати, им вполне может оказаться этот самый шар.
– Я так не думаю. Она треснула после нашего приземления, но все вокруг продолжает работать.
Охотник помрачнел:
– Возможно, это временно.
Я представила, что в следующую бурю ничто не сдержит штормокрыла от того, чтобы зайти внутрь и познакомиться с нами поближе, и мне тут же захотелось оказаться как можно дальше от Гавани и моря Ужаса.
– Кстати, что мы скажем остальным насчет сокровищ? Если за нами все-таки придет корабль.
– Скажем, что ничего не нашли, – без раздумий ответил Грейден. – Не хочу выносить отсюда ни единой вещи.
– Но если сюда прилетит мобиль, Микеле увидит, что это неправда, и что вокруг разложена куча всего непонятного.
Охотник вздохнул:
– Это тоже нужно обдумать. А ты что скажешь? Не собираешься контрабандой вытащить отсюда что-нибудь?
– С моим счастьем это окажется тот самый источник, и скала обрушится прямо на нас, когда мы будем выходить. Ты прав. Не стоит тревожить хозяев этого места, кем бы они ни были.
– Признаться, я думал, что ты будешь спорить.
– Как будто я всегда спорю.
– Так и есть.
– Я спорю только тогда, когда ты не прав.
– Дай угадаю. С наставником ты не спорила?
– Постоянно, – фыркнула я. Оглядела зал и вздохнула:
– Он бы точно знал, что тут опасно, а что нет.
– Не думаю, что даже мастера-маги на это способны, – качнул головой охотник. – Слишком давно это место стоит покинутым.
– Корнелиус знал бы, – упрямо прошептала я. – Он всегда все знал.
– Ты так его любишь, – в голосе охотника мелькнули непонятные нотки, больше всего похожие на злость. – Даже при том, что совсем его не знаешь.
– Я знаю все, что мне нужно, – отрезала я, в очередной раз отогнав подальше мысли о своем прошлом и прошлом наставника.
– Ты даже не знаешь, кем он был. Он вполне может оказаться тем, кто первым проводил над тобой эксперименты.
– Нет!
Я тяжело дышала, кулаки сжались, а голос поднялся до крика.
– Почему? Ты же говорила, что ничего не помнишь о своем детстве.
Я не хотела говорить, что недавно ко мне вернулись некоторые воспоминания, потому что сама еще не разобралась в этих разрозненных фрагментах. Мой мучитель на этих картинках так и оставался темной фигурой. Я помнила только боль, которая сопровождала его действия.
– Не помню, и что с того. Наставник нашел меня на улице. Он заботился обо мне пять лет.
– Он изучал тебя, когда вы жили вместе?
Он изучал меня каждый день. Я всегда считала, что опыты и тренировки были для того, чтобы помочь мне лучше себя контролировать. При одной мысли о том, что вся жизнь на Эренсуне могла быть ложью, остатки моего спокойствия затрещали и испарились.
– Он был моей семьей. Что ты можешь об этом знать? – выплюнула я. Сейчас мне хотелось, чтобы Грейден почувствовал ту же боль, что и я.
– Как ты знаешь, ничего, – глаза охотника потемнели. – У меня нет семьи, я жил с клеймом полукровки среди людей, которые меня терпеть не могли. И знаешь, что? Уж лучше так, чем семья, которая от тебя отказалась.
– Да пошел ты, – выдавила я и выбежала из зала.
Сейчас мне было плевать, даже если на галерее сидит с десяток штормокрылов. Оставаться рядом с охотником я не могла. На этот раз слез не было. Я села на пол и уставилась на море через прорези в перилах. Никакого корабля на горизонте не было, и я задумалась, смогу ли покинуть это место. Во рту застыла горечь. Голова казалась пустой. Послышались шаги, и Грейден опустился на пол около меня. Мы молча сидели рядом, глядя на воду.
– Извини. Я не должен был этого говорить.
Охотник повернулся ко мне. Теперь на его лице было написано сочувствие. Я уставилась на горизонт, не желая еще раз разреветься, и нехотя сказала:
– Ты вполне можешь быть прав. Он действительно постоянно проводил тесты. Я всегда думала, что он изучал меня, чтобы помочь, но у него могли быть и другие причины.
– Он ведь погиб не от несчастного случая?
На миг я заколебалась. Привычка хранить тайны давно стала частью моей натуры. Но Грейден уже знал обо мне многое. Прежде я никому не рассказывала о случившемся в лаборатории в тот далекий летний день, и мне нестерпимо хотелось выговориться.
– Нет. Кто-то нашел его и пытался узнать обо мне. Он отказался. За это его убили.
Грейден не выглядел удивленным.
– Ты считаешь, что это был мастер-маг?
– Я не знаю, кто другой способен на такое.
– Но больше тебе ничего о нем неизвестно?
Я снова засомневалась, но идти на попятную сейчас было уже глупо.
– У меня есть некий ключ. Зацепка, которая может помочь. Я надеялась понять, кто это, когда попаду в башню, но из этого ничего не вышло.
– Какого рода ключ?
– Тебе приходилось слышать что-нибудь про Орлиное гнездо? – я затаила дыхание, но охотник только вопросительно поднял бровь.
– Нет. Что это должно означать?
– Сама не знаю. Я думала, что речь идет о названии башни.
– У них нет названий. Насколько мне об этом известно.
– Там, в Авейро, я что-то почувствовала. В видении были скалы и обрыв. Но потом пришло послание, следом появился ты, и я не смогла больше ничего узнать.
Грейден посмотрел так, словно у меня выросла вторая голова.
– Ты можешь общаться с башнями?
– А что в этом такого? Слушающие тоже могут.
– Они просто принимают сообщения. Я ни разу не слышал о том, чтобы кто-то подключался к башне напрямую.
Я пожала плечами:
– Может, они просто не пробовали. Работа в башне не располагает к экспериментам. Учитывая, что они могут закончиться в подвале.
– Но тебя это не остановило, – усмешка Грейдена была обычной, словно никакого скандала не было.
– Мне уже случалось бывать в подвале. Не то, чтобы я рвалась это повторить.
Я вздохнула, собираясь с силами, и заставила себя посмотреть в глаза охотнику:
– Ты тоже меня извини. Я не должна была говорить о твоей семье. Просто я разозлилась и хотела, чтобы тебе тоже было больно. Наверное, я не такой хороший человек, каким привыкла себя считать.
– Извинения приняты.
От других слов охотник воздержался, и я разочарованно поняла, что на ответную откровенность с его стороны могу не рассчитывать. Вероятно, это было к лучшему.
– Возвращаясь к теме изучения этого места, – начала я, но Грейден меня перебил:
– Я брал в руки сферу, и ничего не произошло.
– Ты что? – я не поверила своим ушам. – Когда? Ты же сам говорил, что она опасна!
– Вот только что, – раскаявшимся охотник вовсе не выглядел. – Возможно, она работает только в твоих руках.
– Или это было случайное совпадение, – сказала я мрачно.
– Может и так. Что скажешь, если мы с тобой устроим тренировку?
– Какого рода тренировку?
– Я мог бы поучить тебя обращаться с оружием, чтобы не зависеть от удачи, когда мы отсюда выберемся.
– Правда? – я даже не пыталась скрыть восторг в голосе.
Грейден улыбнулся, позабавленный моей реакцией.
– Раз уж у тебя есть призрачный клинок, я могу или забрать его или научить тебя с ним управляться. И что-то подсказывает мне, что первый вариант тебе не понравится.
– Определенно. У тебя свой есть.
– Естественно, я же охотник. Поэтому, если мы встретим магов из гильдии, мое оружие их не удивит. А вот ты – другое дело.
– Откуда они вообще узнают, если он будет на дне рюкзака? – спросила я и тут же вспомнила. – Погоди-ка. Тогда, в вороньем гнезде, ты уже знал, что он у меня есть.
– Да. Другие охотники тоже смогут его почувствовать.
Я вспомнила столкновение с охотниками у ворот Авейро.
– Но Эйнар и Свен ничего не заметили.
– Как далеко они от тебя были?
– Довольно далеко.
– Значит, тебе крупно повезло. Но в будущем я бы на такое везение не рассчитывал.
Я содрогнулась, понимая, что в тот раз только чудо уберегло меня от подвалов башни. Судя по мрачному выражению лица, Грейден подумал о том же. От чтения морали он воздержался, на миг напомнив мне Корнелиуса. Наставник тоже давал мне самой разобраться со своими ошибками.
Я откашлялась:
– Я за тренировки.
– Значит, начнем в ближайшее время. На корабле продолжать не получится, слишком много там любопытных глаз.
Я подумала, что при переходе в обличье тени с меня снова свалится одежда. Кровь прилила к щекам. Пришлось отогнать непрошеные мысли, радуясь, что охотник не может о них узнать.
– Ты можешь научить меня менять облик так, чтобы вещи оставались при мне?
На губах охотника мелькнула улыбка:
– Можем попробовать, но охотников этому учат годами. Вот уж не думал, что это окажется первоочередным делом для тебя.
– Конечно, тебе-то не приходилось оказываться в неизвестном месте с голым задом и без оружия, – проворчала я. – Кстати, наставник говорил, что дело в самой природе вашего оружия и брони.
– Так и есть. Во время учебы мы начинаем с одной вещи, которая зачарована на то, чтобы оставаться с тобой даже при смене формы. На то, чтобы научиться удерживать ее при себе, обычно уходят месяцы. Постепенно количество вещей растет. Когда охотник может удерживать все, он постепенно переходит к обычным вещам.
– Зачем? Ведь обычное оружие не может ранить измененных в форме тени?
– Можно успеть уничтожить их до того, как они сменят форму.
Я вспомнила невероятную скорость охотников в схватке. Они действительно могли опередить даже молниеносно передвигающихся чудовищ.
– Вдобавок, мы не можем рассчитывать найти зачарованную одежду, когда начинаем работать вне стен академии. Так что приходится тренироваться, чтобы не оказаться с голым задом, – подмигнул Грейден. – Я попробую показать и это тоже, когда начнем.
В очередной раз свалившись на каменный пол, я сказала себе, что драка с охотником – развлечение на любителя. Упрямо поднялась на ноги, хотя все тело ныло и умоляло закончить эту пытку. Меня больше волновало другое.
– Такими темпами прогресса и правда стоит ждать только через несколько лет, – мрачно сказала я, поглядев на Грейдена.
Он выглядел таким же расслабленным, как обычно, и я еще больше расстроилась из-за своей неуклюжести.
– У тебя уже стало получаться лучше, – не согласился охотник, снова начиная двигаться в мою сторону.
– Недостаточно для того, чтобы заставить тебя хотя бы запыхаться, – раздраженно отозвалась я, не сводя глаз с оружия охотника.
– Я занимаюсь этим почти двадцать лет, – отозвался он с усмешкой.
Едва заметное движение рукой, и меня снова сбили с ног. На этот раз я не стала вставать. Села на полу и признала:
– Это все бессмысленно. Другие охотники тоже тренировались годами. Я ни за что не смогу не то, что победить их, но даже заставить немного вспотеть.
Грейден сел поблизости:
– Я вспотел, если это тебя утешит.
– Просто здесь жарко.
Он фыркнул:
– Ты всегда хочешь все и сразу?
– Это не так.
– А как? На первой тренировке победить того, кто занимался этим несколько десятилетий?
– Но ведь я тоже, – заспорила я и тут же замолкла. Не хватало еще от разочарования выложить охотнику тайну из своего прошлого.
– Ты тоже? – повторил он, подняв брови.
– Я тоже тренировалась, – быстро выкрутилась я. – Наставник учил меня каждый день на протяжении пяти лет. Я могу справиться со стаей измененных. Вот только против тебя, то есть, против охотников, это все нестоящая внимания ерунда. Это несправедливо.
– В жизни так бывает, – серьезно подтвердил Грейден, хотя смешинки в глазах говорили, что наш разговор его развлекает. – Чему он учил тебя, если о призрачном клинке ты не знала?
Я пожала плечами:
– Нападению, защите, уклонению от ударов.
Охотник нахмурился:
– А как ты сражалась с измененными, если не можешь удерживать оружие в облике тени?
– Мне нужно было делать это быстро, пока они не успевали сменить форму.
– Это же опасно! А если бы ты не успела? Не могу проверить, что твой наставник учил тебя этому.
– Он и не учил.
– Не понял.
– Да, он тренировал меня, но никогда не говорил, что нужно сражаться с измененными. Фактически, он велел мне избегать их так же, как и охотников.
– А ты сделала все наоборот, – кивнул Грейден.
– У меня не было выбора. Когда на тебя выскакивает оскаленная пасть, ей не объяснишь, что не хочешь драки, – я поежилась от воспоминаний.
– Когда это было?
– Когда я вернулась с архипелага на материк. Сбежала после похорон наставника. Вот только за время жизни на островах я напрочь забыла об измененных. Да и в целом, если честно, не слишком была способна тогда на разумные поступки.
– С тех пор особо ничего не изменилось, – поддел меня охотник, заставив слабо усмехнуться.
– Сколько их было?
– Только трое. Мне повезло.
– Ты успела убить троих прежде, чем они изменились? – в голосе охотника мелькнуло недоверие. – Я и сам не смог бы это сделать.
– Тебе это никогда не было нужно, потому что ты и в облике тени вооружен и можешь сражаться.
Я немного помедлила и решилась поделиться одной из своих тайн, напомнив, что Грейден едва не пожертвовал жизнью ради меня.
– Я справилась с двумя. Третий успел измениться.
Охотник молча смотрел на меня в ожидании продолжения.
– Мне тоже пришлось это сделать. И я убила его.
– Голыми руками?
– Я точно не знаю, как это произошло. Как будто моя тень сама с ним справилась.
После моего признания воцарилось красноречивое молчание.
– С Эйнаром вышло также?
Я кивнула, хотя это было неправдой. Тогда я прекрасно понимала, что делала. Не хотелось шокировать охотника слишком сильно за один раз. Открытия из прошлого я решила пока оставить при себе.
– Почему ты с ними не ладил?
Мне давно хотелось об этом спросить, но подходящего момента все не было. Судя по тому, как нехорошо блеснули глаза охотника, этот момент тоже стал неподходящим.
– С ними вообще мало кто ладил, – отозвался он небрежно.
– После того, как мы поработали в одной башне, могу сказать, что это неудивительно. Но между вами было нечто большее, чем простая неприязнь.
– Я не хочу об этом говорить, – резко прервал меня охотник.
Я тут же замолчала.
– Извини. Не хотел быть грубым. Это давняя история. Не хочется вспоминать. Да и смысла в этом нет, раз уж они оба неожиданно оказались на том свете.
Грейден невесело хмыкнул.
– Я много раз мечтал расправиться с ними обоими. А в итоге они меня одолели. Если бы не ты, все опять закончилось бы моим полным поражением.
– Их было двое на одного, – напомнила я. – И ты ранил обоих, поэтому я смогла одолеть Эйнара. А Свена он и вовсе сам убил.
– Все это не меняет того факта, что я не справился.
Прежде, чем я успела сказать что-то еще, охотник поднялся на ноги.
– Перерыв закончен, продолжаем.
Я встала, чувствуя, как ноют натруженные мышцы.
– Когда ты будешь учить меня пользоваться им в облике тени?
Грейден с сомнением посмотрел на меня и неожиданно сказал:
– Давай попробуем.
– Что? Прямо сейчас?
Он фыркнул:
– Сначала я хотел сказать, что у охотников уходит несколько месяцев только на то, чтобы удержать клинок при смене облика, но потом вспомнил, что ты не охотник. Возможно, это окажется еще одной из твоих чудесных способностей.
– А если нет?
– Тогда будем учить тебе этому с азов.
Я наглядно представила, как после возвращения на мне не окажется ничего, кроме корсета, который прикрывал гораздо меньше, чем хотелось бы. Мысленная картина вызывала неловкость, но возможность обрести оружие того стоила.
– Ладно. Что мне нужно делать?
Вскоре выяснилось, что чудесной способности удерживать клинок при трансформации у меня не было. Он упорно падал на пол балкона вместе с одеждой, когда я меняла форму. После нескольких раз первоначальная неловкость прошла. Я даже перестала полностью одеваться, просто поднимала оружие и снова пыталась измениться вместе с ним, следуя указаниям охотника. Он никак не показывал, что замечает мое практически раздетое тело. Вместо облегчения я почувствовала досаду. После дюжины неудачных попыток я села на пол и принялась натягивать на себя рубашку.
– На этот раз ты уверена в успехе? – поднял брови Грейден.
– Я смирилась с его отсутствием. Лучше еще раз покажи мне, как с ним обращаться, не пытаясь удержать при смене формы, – попросила я, переводя дыхание.
– Пока что хватит тренировок.
– Что? Почему? Я еще ничему не научилась.
– И не научишься за один день, – с беспощадной ясностью напомнил охотник. – Никакого толку не будет, если ты сейчас потратишь все силы.
Я прислушалась к ноющим мышцам и решила не спорить.
– Ладно. Чем займемся?
Прежде, чем охотник успел ответить, я сообразила, что после тренировки стала воспринимать его как наставника. Следовало жить своей головой, а не думать, что другой знает, как лучше. Не дав Грейдену вставить и слова, я поспешно добавила:
– Я думала, что Конрад может облететь это место, чтобы узнать, есть ли выход с другой стороны, но это может быть опасно.
– Я пойду с ним.
– А если вам попадется штормокрыл или еще что похуже?
– Штормокрыл сейчас спит в пещере, а с остальным мы разберемся.
Грейден был спокоен, зато я волновалась за двоих.
– Я с вами.
– Не стоит. Если понадобится, я смогу сменить форму, а ты останешься без оружия и будешь уязвима.
Охотник поднялся на ноги и свистнул, подзывая кота. К моему изумлению, Конрад тут же спустился на галерею, позабыв об обычной вальяжности.
– Мы с тобой обследуем это местечко, – небрежно бросил Грейден. – Если увидишь что-нибудь подозрительное, сразу возвращайся к Рашель.
– Ком-ком, – проскрипел кот, соглашаясь.
– Будьте осторожны.
Мне совсем не нравилось оставаться в стороне, но упрямиться и настаивать на своем было глупо. Через мгновение Грейден сменил форму, Конрад расправил крылья, и оба исчезли, скрывшись за крышей Гавани. Я прошла в зал, твердо намеренная разобраться со сферой, пока поблизости не было никого, кто мог бы увидеть мою реакцию.
При виде матового шара моя решимость поколебалась, но я напомнила себе, что сфера может быть ключом к тому, чтобы понять, как работает Гавань, и выбраться отсюда. Я затаила дыхание и быстро, не давая себе передумать, подняла её с охапки покрывал. Ничего не случилось. Поверхность оставалась спокойной и пустой. Я медленно положила шар на место и выпрямилась, размышляя, в чем могла быть причина.
Мысленно восстановила в памяти прошлый раз и вспомнила о порезанном пальце. Мысль о том, что сферу запустила капля моей крови, совсем не радовала. Вместе со словами Грейдена о том, что эта кровь может решить проблемы Коллегии, я начинала себе казаться огромной банкой на ножках с кровавым содержимым, до которого было слишком много желающих.
Мелькнула мысль попробовать повторить опыт, но я благоразумно удержалась. Не стоило начинать это, когда рядом не было никого, кто мог бы прийти на помощь, если что-то пойдет не так. Внутренний голос ехидно напомнил, что Грейден может просто зарубить эту идею на корню, наплевав на все мои аргументы, но даже это не заставило меня пренебречь опасностью.
Я снова вышла на галерею и окинула взглядом небо. Никаких следов Грейдена или Конрада поблизости не было. Сердце кольнула тревога, призывая действовать, но я постаралась мыслить разумно. Усилила слух и не услышала вокруг никого, кроме чаек и летающих рыб. Твердо сказала себе, что это хороший знак. Если бы дело дошло до драки, тишина бы точно нарушилась.
Утешения помогали слабо. Непрошено вспомнился штормокрыл и его бесшумный полет. Его нападение могло оказаться молниеносным. В первый раз в жизни многостраничное описание из «Справочника магических существ» показалось мне скудным. В нем не упоминалось, мог ли ящер становиться невидимым только в грозу, или в любое время, не говорилось, насколько чутким был его сон. Учитывая, что в книге не было речи о том, что чудовище способно разговаривать, и другие сведения могли быть неверными или неполными.
Я еще раз огляделась и прислушалась, но услышала только клекот хищной птицы и скользящий звук, когда когти вонзились в чешую. Косяк летучих рыбок испуганно метнулся из-за скалы и опустился ближе к воде. Я выдохнула, сжала зубы и отказалась поддаваться панике. Сидеть на месте было вредно, от этого в голову начинали лезть мрачные предположения о судьбе моих спутников.
Я вернулась в зал и начала осматривать прилегающие к нему комнаты. Оставила в покое те, где стояли кровати, и прошла в лабораторию. Я разглядывала незнакомые приборы, но любопытство было не в силах заглушить тревогу. На галерее послышался шум. Я в тот же миг выскочила наружу и с облегчением увидела на балконе Грейдена и Конрада.
Позы обоих показались мне напряженными, но на мой вопросительный взгляд охотник спокойно пожал плечами:
– Ничего. Только скалы и камни. Мы пытались найти место, куда может пристать шлюпка, но из этого ничего не вышло. Поэтому получилось небыстро.
Он посмотрел в зал за моей спиной:
– Не развалила Гавань, пока нас не было?
– Как видишь, все еще стоит.
Новость о том, что сферу активировала моя кровь, я решила пока оставить при себе.
– Я осмотрелась в рабочих кабинетах, но ничего не трогала без вас. А пещеры вам не попадались?
– Сложно сказать. Там настоящий лабиринт. На первый взгляд я не заметил достаточно большого места, чтобы там поместился здоровенный ящер, но могу и ошибаться.
– А ты что скажешь?
Я присела на корточки около Конрада, который хранил непривычное для него молчание.
– Ком-ком, – проскрипел кот, подтверждая слова охотника, но едва уловимые детали в его позе подсказывали, что не все так просто. То ли кот пока еще притирался к новому человеку, то ли в мое отсутствие нашлось нечто, о чем охотник предпочел умолчать. Я поднялась на ноги, решив уточнить все с Конрадом позже, когда мы останемся наедине.
– Покажешь свою добычу?
Охотник прошел в зал, я направилась следом. Грейден остановился около сферы, повернулся ко мне и спросил, насмешливо выгнув бровь:
– Что она тебе сегодня показала?
Я не стала отпираться.
– Ничего. Что бы ни активировало её в прошлый раз, сегодня этого не случилось.
– Может, и к лучшему, – пробормотал охотник, отворачиваясь.
– А где Конрад? – спохватилась я, оглядываясь по сторонам.
Не в привычках кота было пропускать интересные события, вроде осмотра древних лабораторий, но в зале его не было, и на галерее, куда я вышла, тоже не оказалось. Грейден вышел вслед за мной. В отличие от меня он не казался встревоженным. На лице была привычная непроницаемая маска.
– Он не может летать поблизости в поисках обеда? – подчеркнуто небрежно спросил охотник.
Звучало вполне логично, но Конрад не оставил бы меня одну в компании человека, которому он не доверял. Значит, или во время совместной вылазки кот проникся доверием к Грейдену, или решил исчезнуть, потому что ему нужно было сделать нечто важное, пока охотник занят мной. Над этим тоже нужно было поразмыслить.
– Может. Просто здесь мне все кажется подозрительным.
Мы вернулись в зал и закончили осмотр комнат. Большая часть оборудования оказалась настолько чуждой, что я даже не могла предположить, что это было. Меньшая оказалась посудой для опытов и другими мелочами, которые не давали ключа к тому, что могли делать здесь древние маги. Последнюю комнату я посчитала пустой.
Охотник присел на корточки и достал из-под кровати потрепанную книгу в черной обложке из незнакомого плотного материала, похожего на змеиную кожу. Это оказался блокнот с эскизами. На его страницах нарисованные чудовища соседствовали с портретами людей и фантастическими пейзажами. Судя по всему, именно этот художник расписал все стены фресками.
– Еще одна странность, – заметила я вслух. – Здесь совсем нет записей. Как же они вели свои опыты?
– Они могли забрать их с собой.
– Могли, но ведь все остальное нетронуто. Обстановка выглядит так, будто они только что вышли.
– Возможно, им нужно было быстро уносить ноги.
– И они унесли все лабораторные журналы?
Я вспомнила, сколько тетрадей хранилось в кабинете наставника. Мне потребовалась бы уйма времени, чтобы перенести их, поэтому я оставила всё в мастерской, надеясь, что запоры вместе с заклинаниями удержат любопытствующих. Только один журнал я спрятала в тайник. Тот, который лежал на столе наставника в день его смерти. В нем были записи обо мне.
Я положила его на полку, где уже стоял длинный ряд таких же блокнотов. Корнелиус не делился со мной их содержимым. Долгие годы меня мучило любопытство, но, когда возможность появилась, я не стала заглядывать внутрь. Побоялась узнать о себе то, что помешало бы найти и покарать убийцу. В том самом тайнике нашелся призрачный клинок, который я решила взять с собой.
– Возможно, они оставляли записи не в журналах, – пожал плечами Грейден. – Или это и есть их журналы.
Он указал на лежавшие на столе гладкие пластины. Я изрядно поломала голову, гадая, для чего их могли использовать. Версия про журналы была не хуже других.
– Тогда прочитать их будет непросто.
Я забрала с собой блокнот с набросками, хотя после беглого пролистывания убедилась, что никаких записей в нем не было. Но рисунки выглядели настолько живыми, что оставлять их не хотелось. Не было похоже, что хозяин мог за ним вернуться. Парень на развороте показался мне похожим на Грейдена. Я посмотрела на охотника, который разглядывал содержимое ящиков. Он повернулся ко мне. Я поняла, что уставилась на него во все глаза, неловко откашлялась и спросила:
– Что будем делать дальше?
Из моей головы сейчас определенно вылетели все мысли.
– Думаю, стоит осмотреться здесь в твоих очках. Может, найдем что-то работающее.
Я кивнула, досадуя на себя, что сама до этого не додумалась. Если так пойдет и дальше, я окончательно превращусь в бессловесную дурочку, которая только и может, что моргать и улыбаться, глядя на Грейдена. Мысленная картина заставила меня скривиться.
– Сейчас вернусь.
Я вылетела из зала, отметив со смесью облегчения и сожаления, что Грейден за мной не пошел. Это было логично, учитывая, что мне нужно было всего лишь спуститься на два этажа, но заставило понять, что впервые за долгое время я привыкла быть не одна. Пришлось напомнить себе, что, когда мы отсюда выберемся, эта вынужденная близость исчезнет. Я представила долгий обратный путь на корабле, где я смотрю, как Грейден мило общается с Ханной или Хильдой, и на сердце стало тяжело.
Внутренний голос ехидно напомнил, что за нами еще никто не приплыл. Благополучное возвращение вовсе не было гарантировано, учитывая море Ужаса, штормокрыла поблизости и шпиона Коллегии на борту. Тосковать сейчас из-за того, что охотник предпочитает общаться с нормальными девушками, которые не превращались в чудовищ, было полной глупостью. Нужно было сосредоточиться на исследовании Гавани.
Я пробежала вниз по ступеням и с облегчением увидела в небе Конрада, сосредоточенно преследующего рыбий косяк. Прошлые подозрения внезапно показались глупыми. Я не стала отвлекать кота от охоты, кинула в рюкзак машинально прихваченный с собой блокнот и достала очки. Стоило их надеть, как все вокруг меня изменилось самым невероятным образом.
Стены засветились, а фрески ожили. Все разительно отличалось от того, что я увидела в горах. Здесь нарисованные персонажи двигались. Я вертела головой по сторонам, пытаясь понять, что они делают. Развернулась только для того, чтобы увидеть, как ко мне стремительно приближается молодой мужчина в непривычной одежде, который выглядел абсолютно реальным. Прежде, чем я успела отпрянуть, он прошел сквозь меня.
Я ничего не почувствовала. Обернулась и увидела спину незнакомца, который встретился с брюнетом со стены напротив. Вдохнула поглубже и сказала себе, что это просто тени. Осколки прежней эпохи. В очках они превращались в настоящих людей, но не были живыми. Я подняла очки на лоб, чтобы не отвлекаться на происходящее вокруг, и шагнула за порог, едва не врезавшись в Грейдена.
– Я подумал, что-то случилось. Тебя долго не было.
– Засмотрелась. Попробуй сам.
Я протянула охотнику очки и тут же забрала его обратно.
– Надо их отрегулировать.
Я распустила оправу, Грейден надел очки и оказалось, что я расслабила слишком сильно. Они едва не сваливались с его головы. Это не помешало охотнику увидеть ожившие фрески. Он сдавленно охнул, оглядываясь, как это только что делала я. Я подошла к его затылку, чтобы затянуть ремешки. Стоило мне только коснуться волос охотника, как он тут же стащил прибор с головы и повернулся. Его глаза сияли таким же восторгом, который переполнял меня, заставив на время забыть все текущие сложности.
– Потрясающе!
Он передал мне очки. Мимолетное касание рук заставило меня вздрогнуть. Я надеялась, что волнение можно было списать на чудеса Гавани.
– Я могу затянуть их по размеру.
– Давай так. Сначала посмотришь ты. Обращай внимание на все необычное, может, увидишь приборы, которыми они пользуются. Потом я надену очки и сделаю то же самое. Сравним впечатления, глядишь, найдем что-то полезное для нас.
Звучало здраво.
– А ты что будешь делать? – спросила я, не успев подумать, не будет ли это звучать слишком навязчиво, и тут же разозлилась на себя за эти мысли. Грейден ничуть не удивился и спокойно ответил:
– Займусь обедом. Устрою рыбалку вместе с твоим котом, чтобы поберечь запасы.
– Хорошо. Я принесу печку.
Я достала из рюкзака походный набор посуды и вытащила все на балкон. Кот вместе с охотником уже слаженно загоняли рыбий косяк. Оказавшись в одиночестве, я отвлеклась от размышлений о своих чувствах к Грейдену и четко поняла, что после вылазки по окрестностям оба её участника начали избегать меня и подозрительно коситься.
Эти опасливые взгляды искоса могли значить только одно. Они узнали нечто опасное и имеющее отношение ко мне и твердо намеревались держать это в тайне. Мириться с этим я не собиралась, и решила начать с Конрада, вызвав кота на откровенность, когда наступит очередь Грейдена изучать фрески. На душе стало легче. Я вернулась в зал и снова надела очки.
Почти сразу я сообразила, что лучше всего будет сесть в дверном проеме, чтобы не упустить ни одной детали, и решила смотреть по очереди на каждую стену, чтобы понять происходящее на фресках. Через некоторое время пришлось снять очки и признать, что картинок было слишком много, и они были слишком непонятными, поэтому в голове получилась полная каша.
Я попыталась вспомнить, что удивило меня больше всего, и остро пожалела, что древние обитатели не оставили журналов, в которые я могла бы записать всё, чтобы потом обдумать. Внутренний голос напомнил про блокнот неизвестного художника, который теперь лежал в моем рюкзаке. Когда я его листала, видела внутри чистые листы. А в его обложке лежало нечто вроде пера, которым писал наставник.
Изделие древнего мастера было намного более изящным, чем современное, и оно все еще работало, несмотря на прошедшие столетия, как я убедилась, прочертив небольшую линию внизу страницы. Я еще раз посмотрела на чужие эскизы. Оставлять свои записи рядом с такой красотой казалось кощунством, но другого выбора не было, если я хотела понять, что происходит на фресках, и выбраться из Гавани.
Я перевернула страницу, мысленно извинилась перед владельцем блокнота и начала писать. Мне не приходилось делать этого после отъезда с Эренсуна, так что буквы поначалу плясали. Я с ностальгией вспомнила, как наставник хвалил меня за ровный почерк, и внезапно поняла, что для записей лучше было бы использовать шифр или древний язык, чтобы их не смогли прочитать посторонние.
Проблема была в том, что в этом случае Грейден тоже не смог бы их прочитать, а ведь я рассчитывала дать блокнот и ему, когда наступит его очередь надевать очки. Немного подумав, я решила, что сейчас рядом с нами не было посторонних, и тратить время на лишние предосторожности не стоило. Я быстро записала обрывочные фрагменты, которые смогла запомнить с первого раза, и вернулась на свое место в дверном проеме, спиной к галерее.
Быстрый взгляд наружу показал, что на полу уже лежало несколько рыбин, которых охотник ловко потрошил небольшим ножом. Я порадовалась, что избежала этой нудной работы. Конрад лежал в стороне, доедая свою долю. Я надела очки и вернулась к изучению стен. На этот раз я сразу записывала то, что вызывало мой интерес, и дело двигалось значительно быстрее.
На мое счастье, стен было всего три, и движение фресок длилось недолго. Оглядев каждую по очереди, я убедилась, что они взаимодействуют друг с другом. Теперь нужно было идти на следующий этаж, но желудок протестующе сжался и заурчал. Все сильнее пахло запеченной рыбой и специями, и мне все больше хотелось есть. Голова трещала от попыток понять прошлое гавани, спина и шея затекли от долгого сидения крючком, так что я решила сделать перерыв.
– Обед готов.
В унисон моим мыслям послышался голос Грейдена, и я вышла на балкон.
– Откуда специи? – поинтересовалась я, усаживаясь напротив охотника.
– Купил на базаре в Туамоту, пока следил за тобой, – небрежно ответил он, аккуратно снимая рыбу с печки.
– Как ты меня нашел, кстати?
– Совершенно случайно. Решил немного пройтись по острову в ожидании корабля Роланда. Представь мое удивление, когда заметил там девушку, которая уже два раза загадочно исчезла прямо у меня из-под носа.
– Два раза?
И в Осиновой пади, и в Авейро мне казалось, что охотник не обратил на меня внимания. Было приятно узнать, что я ошиблась.
– Как ты понял, что я исчезла?
Охотник выгнул бровь:
– Было трудно не понять, когда ты не явилась на смену. И я был почти уверен, что это ты пропала у меня на глазах во вспышке на сетях накануне ночью.
– Я про Осиновую падь.
– Там я услышал разговор трактирщика и понял, что ты ушла, пока я спал. Это было подозрительно. Как и твои вопросы про молчальников.
– Обычно я так себя не веду.
Я тут же поняла, что не хочу признаваться, что так среагировала на него, и торопливо добавила:
– Ты был первым охотником, которого я встретила. Тогда я еще не научилась толком отличать вас от обычных людей.
– А сейчас можешь? Вот, значит, как ты меня заметила на рынке.
Я кивнула.
– Но раз ты успел до этого закупиться, значит, я тебя заметила далеко не сразу.
Это было тревожным знаком. Следовало всегда быть настороже. Стоило расслабиться, как меня нашли даже на краю света.
– Я старался держаться подальше, чтобы ты меня не заметила.
Охотник подвинул к себе тарелку и небрежно спросил:
– Что ты помнишь о схватке с Эйнаром?
На краткое мгновение мне захотелось выложить то немногое, что я смогла вспомнить о своем прошлом. До сих пор я старательно отгоняла от себя эти мысли. Речь о том, чтобы обсудить их, и вовсе не шла. Об этом не знал даже Конрад, хотя не в моих привычках было хранить тайны от постоянного спутника. Внутренний голос напомнил, что кот вместе с охотником тоже что-то скрывали от меня.
Я мечтала, чтобы Грейден обнял меня и успокоил, сказал, что все будет хорошо, и он не считает меня чудовищем, несмотря на то, что показали обрывки моих воспоминаний. Это уж точно было полной глупостью. Я вспомнила обоюдную неловкость после прошлого раза, когда я рыдала на плече у охотника. Воспоминание подействовало, как ушат холодной воды, вылитый на голову. Откровенничать тут же расхотелось. Я пожала плечами, подыскивая ответ, пока пауза не стала подозрительной.
– Сама не понимаю, как мне это удалось. Наверное, просто повезло. Он был ранен после сражения с тобой и Свеном.
– Мне показалось, я не успел сильно его задеть, – ответил охотник, глядя в тарелку.
– Он был в крови, – тут я не соврала. – Пока отвлекся на Свена, я ранила его призрачным клинком и сбросила вниз.
После этих слов Грейден посмотрел на меня, глядя прямо в глаза. Я не стала отворачиваться.
– И он не успел измениться и вернуться?
Теперь в голосе охотника отчетливо слышалось недоверие.
– Очень странно. Его дар был одним из сильнейших на курсе. Что именно ты сделала с клинком?
– Не могу сказать. Ты же знаешь, я не умею с ним обращаться. Я просто ткнула им в Эйнара, и он упал.
Охотник неопределенно хмыкнул, отвел от меня пронизывающий взгляд и снова вернулся к рыбе.
– Что ж, надеюсь, он не выжил в той мясорубке, что творится внизу.
– Я боялась, что ты тоже не выжил, – призналась я. – Мы с Конрадом так долго обыскивали скалы в поисках тел, но ничего найти не удалось. Как ты смог спастись?
– Толком не помню. Я потерял сознание, а потом очнулся на обломке скалы неподалеку. Должно быть, случайная волна выбросила меня вместо того, чтобы утопить.
Голос охотника прозвучал спокойно, но он солгал. Ему было известно больше, чем он сказал мне. Стена секретов между нами росла с каждым мгновением.
– Я рада, что ты не утонул.
– Я тоже рад.
Пока мы оба доедали свой обед, на некоторое время воцарилось молчание. Оно было даже уютным, хотя я не могла забыть о тайнах, которые скрывала сама, и которые скрывали от меня.
– Как все прошло с фресками?
– Думаю, что поняла, чем они занимались на этом этаже, но пока не хочу говорить, чтобы не сбить тебя с мысли, если вдруг окажусь неправа.
Мы с наставником всегда независимо составляли мнение о незнакомых вещах, и частенько один обращал внимание на то, что другой пропустил.
– Справедливо.
Я протянула Грейдену блокнот и пояснила:
– Я обычно все записываю, это помогает мне думать. Если нужно, в конце есть чистые страницы.
На лице охотника мелькнула непонятная мне тень, но вслух он ничего не сказал, просто коротко кивнул, забрав тетрадь из моих рук. Я стащила очки с головы и распустила ремешки.
– Если повернешься, отрегулирую их, чтобы не съезжали.
Все так же молча охотник встал спиной ко мне, надевая очки. Я аккуратно затягивала крепления, стараясь не дергать за волосы, и помимо воли отметила, какими гладкими они были под моей рукой. Фигура охотника казалась окаменевшей. Я поспешила закончить и отодвинуться.
– Все готово. Иди, а я разберусь с посудой.
– Как скажешь.
Голос Грейдена звучал ровно, и я подумала, что напряжение пару мгновений назад мне просто почудилось. Охотник исчез в дверном проеме, а я сосредоточилась на посуде. Быстро разобрала печь, чтобы снова убрать её в рюкзак и внезапно поняла, что после купания в соленой морской воде волосы охотника должны были быть жесткими. Дождь, который мог смыть соль, он благополучно проспал.
На миг возникло искушение потребовать объяснений, но я тут же поняла, что буду выглядеть полной идиоткой. Стоило просто добавить в список еще одну выявленную странность. Кто знает этих охотников, может, они наловчились как-то приводить в порядок свою шевелюру с помощью магии. Измененные вообще не моются, и у них всегда шикарный мех.
Я пожалела, что мне такого счастья не перепало, и огляделась по сторонам. Пусть допрашивать Грейдена было не с руки, у меня имелся другой кандидат. Я собиралась разделить свое сознание с Конрадом и избавиться хотя бы от части тайн в нашей небольшой компании. Вот только кот снова исчез. Я мрачно задумалась, не сменить ли форму, чтобы почувствовать его в облике тени, даже если это значит снова появиться голой перед охотником, когда он вышел из зала на галерею, снимая очки.
– Я закончил. Обсудим?
– Я не могу найти Конрада.
Грейден огляделся и показал пальцем в небо над Гаванью.
– Вон он летает.
Из-за скалы действительно вылетел рыбий косяк, за которым мчался крылатый кот, как будто ждал появления охотника. Я мстительно сказала себе, что как только в следующий раз Конрад окажется в пределах моей досягаемости, схвачу его так быстро, что он даже опомниться не успеет. Пока это было недостижимо. Я повернулась к охотнику:
– Спасибо. Я дергаюсь из-за штормокрыла, хотя и понимаю, что сейчас он должен спать.
Вместо ответа Грейден просто кивнул и протянул мне очки и блокнот, но я их не взяла.
– Сейчас, отнесу печку и вернусь.
– Помочь?
От неожиданности я заморгала и согласилась вместо того, чтобы привычно отмахнуться и сказать, что справлюсь сама. Охотник принес печь и помог разместить вещи в рюкзаке. Он продолжал хмуриться и молчать, пока мы не вернулись на галерею. Я не выдержала:
– Что-то случилось?
– Помимо очевидного?
– Да, помимо этого, – увертки мне изрядно надоели, так что я не сводила глаз с Грейдена. – Обычно тебя ничем не прошибешь, но сейчас ты выглядишь расстроенным.
– Я смотрю, ты неплохо меня изучила.
При мысли о том, что постоянные взгляды в его сторону не остались незамеченными, меня затопило смущением, но я молча уставилась на охотника в ожидании ответа.
– Я просто думал обо всех этих людях, что когда-то здесь жили, не зная, что скоро их мир будет уничтожен.
Теперь смущенным казался охотник.
– Глупо, я знаю.
– Я тоже об этом думала. На фресках они выглядят такими настоящими.
– Кстати, о фресках, – тон Грейдена изменился, снова став деловым. – Ты заметила, что в истории на каждой стене есть один общий элемент?
– Да, – признала я. Это открытие мне совсем не понравилось. – Это сфера.
– Похоже, эта штука действительно важна для Гавани.
– Значит ли это, что мы снова будем пытаться её активировать? – спросила я с беспокойством. Чем дальше, тем меньше мне хотелось это делать. – Последствия могут быть слишком разрушительными.
– Согласен. Предлагаю решить после того, как закончим со всеми залами.
Я кивнула. Мы перебрались на этаж выше. На этот раз первым зрителем стал Грейден. Он предложил начать с себя, пока очки были отрегулированы под его голову. Я задумалась, значит ли это, что он не хочет снова подпускать меня к своему затылку, и тут же мысленно закатила глаза от собственных мыслей. Сейчас был явно неподходящий момент для того, чтобы переживать о том, что охотнику не нравятся мои прикосновения.
Я огляделась в надежде отловить кота, пока Грейден изучает стены, но тот снова исчез. Учитывая, что Конрад сидел на перилах мгновение назад, когда мы обсуждали фрески, кот определенно меня избегал. Это задевало сильнее, чем я думала. Я настолько привыкла к абсолютному доверию между нами, что наличие тайн казалось предательством.
Я стояла у перил и уныло размышляла о том, что застряла на краю света с двумя компаньонами, каждый из которых предпочитает держаться подальше от меня. Шансы выбраться отсюда связаны с использованием древних артефактов, которые могут уничтожить нас, или с долгим путешествием на корабле, полном не особо приятных личностей, которые тоже имеют ко мне свои претензии. Перспективы выглядели не слишком радужно.
– Рашель?
Я поняла, что охотник повторил мое имя несколько раз, пока я задумчиво смотрела на линию горизонта.
– Ты в порядке?
– Помимо очевидного? – я слабо улыбнулась.
Охотник усмехнулся в ответ:
– Да, помимо этого. Я тоже изучил тебя.
Гораздо лучше, чем мне бы хотелось, добавила я мысленно, и снова уставилась на море, чтобы не смотреть в лицо Грейдену. Мне не хотелось, чтобы он прочитал в моих глазах что-нибудь лишнее.
– Думаю, как мы отсюда выберемся.
– Решим после фресок, – небрежно сказал охотник в ответ, как будто речь шла о сущей безделице. – В крайнем случае, попросим штормокрыла отнести нас на Коралловые острова.
Я фыркнула:
– На фресках он кажется управляемым, но если бы ты видел его вживую, последнее, чего бы т�
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована фотография:
© alexkich / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru
Глава 1
Утренний Эшироль гудел, как любой маленький городок в Приграничье. Верещали петухи на окраинах, булочники вытаскивали из печей первые караваи хлеба, открывались двери лавок, со стороны вокзала слышался гудок прибывающего поезда. Вот только для меня эти мирные звуки прозвучали нотками похоронного марша. В реальности не было шансов на то, что они долетели бы до чердака дома недалеко от городского центра. Значит, все это мне чудилось.
Я перестала делать вид, что сплю, и открыла глаза. На соседней кровати сопела Люсиль. По утрам сестру было не добудиться. Я же в последние недели просыпалась на рассвете, тяжело дыша после снов, которые не могла вспомнить. Вчера к ночным кошмарам добавились чужие голоса. Вот и сейчас я слышала стук ложки о тарелку и голоса приемных родителей так отчетливо, словно оказалась на кухне этажом ниже, где отец завтракал перед уходом в лавку.
– Ты уверена, что хочешь взять их с собой в Вольфсбург?
– Я же не могу оставить детей без присмотра.
– Я мог бы съездить один.
– Пойти на прием в ратушу без жены будет просто неприлично.
На мгновение я отодвинула мысли о своем очевидном сумасшествии и представила, что впереди действительно ждет путешествие. Желание увидеть новые места смешалось во мне с отчаянным страхом. Последние шесть лет я прожила в Эшироле. Люсиль нашла меня лежавшей в горячке, когда забежала в сарай во время игры. Несколько недель я проболела, и даже после выздоровления не смогла вспомнить ничего о своей прежней жизни.
Я до сих пор не понимала, почему родители Люсиль решили взять меня в воспитанницы. Отец был полностью поглощен своей скобяной лавкой, не замечая даже собственного ребенка, не говоря уже о чужом. Мать постоянно напоминала, как мне повезло, что я не закончила свои дни на улице. Она постоянно муштровала нас обоих, требуя вести себя прилично. Первое время я часто воображала, что за мной вернутся мои настоящие родители, пока не поняла, что этого не случится.
В детстве я не любила выходить на улицу. Боялась, что снова потеряюсь. Шла вслед за матерью, крепко вцепившись в руку Люсиль и борясь с желанием убежать обратно в дом. С годами старый страх ослабел, но чужие люди до сих пор казались мне подозрительными. Я свободно ходила по нашему городку, помогала отцу в лавке, но оставалась замкнутой и избегала общения.
– Рашель! Люсиль!
Мать заглянула на чердак. Я поспешно соскочила с кровати. За завтраком оказалось, что вся семья действительно собирается поехать на ярмарку. Весь день мы сбивались с ног, пакуя вещи из лавки на продажу. Когда с этим было покончено, мать объявила, что для поездки нужно купить новые наряды. После долгих блужданий по лавкам, сопровождаемых упреками о том, что на нас уходит лишнее время, нашлись платья, которые она посчитала приличными.
При виде обновок я закатила глаза. Тяжелый темный материал и мешковатый покрой не шли ни одной из нас. Стоили они прилично. Я понимала, что этими деньгами нас не раз упрекнут в ближайшее время. Я попыталась об этом сказать, за что была тут же названа неблагодарной. Люсиль объявила, что не наденет платье под страхом смерти, и тут же получила затрещину. Спорить было бессмысленно. Мать ушла расплачиваться, оставив меня успокаивать плачущую сестру. К вечеру я от всей души ненавидела и предстоящую поездку, и ярмарку, и Вольфсбург.
На следующее утро все встали еще до рассвета, чтобы успеть на утренний поезд. Сестра беспрестанно зевала, я же не могла выкинуть из головы очередной кошмар. На этот раз он не забылся, напротив, был таким подробным и четким, что я до сих пор не могла прийти в себя. Во сне я летела вниз мимо гладких черных стен и знала, что разобьюсь. Впрочем, вскоре мы добрались до вокзала, и новые впечатления вытеснили из моей головы все посторонние мысли.
Путешествовать на поезде мне еще не приходилось. Я жадно оглядывала обстановку и окружающих, забыв про неудобную одежду. Поездка была долгой. Отец несколько раз выходил, чтобы проверить свой драгоценный груз. Нам ходить по поезду запретили, оставалось смотреть в окно на лес и редкие приграничные города, больше похожие на деревни.
Чем ближе мы подъезжали к Вольфсбургу, тем сильнее становились противоречивые чувства в моей душе. Часть меня хотела бежать вперед со всех ног, а другая – вернуться в Эшироль и никогда не подходить близко. Наставления матери о приличном поведении на ярмарке я слышала словно через толстое одеяло. К счастью, все были взбудоражены поездкой. На мое поведение никто не обращал внимания, так что нового скандала удалось избежать.
Стоило нам спуститься на перрон, как я увидела вдали высокую башню с гладкими черными стенами и застыла. Люди толкались, спеша быстрее выйти с вокзала, а я могла только молча смотреть на свой оживший ночной кошмар. В себя я пришла после сильного тычка в бок.
– Сколько можно стоять на одном месте! – прошипела мать. – Ты всех задерживаешь!
Отец уже шел к выходу вместе с носильщиком, толкавшим телегу с товарами. Мать с сестрой стояли рядом и раздраженно смотрели на меня. Тело казалось чужим. Я не могла отделаться от мысли, что, если попробую сделать шаг, тут же упаду и разобьюсь. Мать еще раз подтолкнула меня. Я попыталась отстраниться.
В следующий миг она лежала на земле в нескольких шагах, а Люсиль смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я не могла понять, что со мной происходит. Бросало то в жар, то в холод. Звуки усиливались. Казалось, каждый из находящихся на площади людей кричит мне прямо в ухо. Из носа потекла теплая струйка. Я рассеянно вытерла её рукой и подошла к матери.
– Мама?
Голос дрогнул. Я протянула вперед руку, чтобы помочь матери встать, заметила, что ладонь измазана в крови и поспешно отдернула её. Несколько человек остановились, глядя на нас и перешептываясь. Мать поднялась самостоятельно. Её лицо было бледным, только на щеках горели ярко-красные пятна. Она подошла ко мне и влепила пощечину с такой силой, что в голове загудело.
– Не смей на меня смотреть! Ты позоришь нашу семью!
Что-то во мне сломалось. Я прижала руку к щеке и отступила на шаг.
– Я всегда была чужой для вас. Мне не позволяли об этом забыть.
Я отвернулась и понеслась, не разбирая дороги. В спину неслись крики матери, грозившей мне разными карами, если я не вернусь. Сердце бешено стучало, слезы текли из глаз, я не видела, куда бегу. Остановиться пришлось, когда врезалась на полном ходу в чью-то спину.
Глава 2
Незнакомец развернулся, обдав меня мощным запахом лука, пока я поспешно вытирала глаза. Увиденное совсем не радовало. Мужчина был массивным и возвышался надо мной на две головы. Маленькие глазки, едва видневшиеся из-под насупленных бровей, изучали меня с нездоровым интересом. Нос был сломан несколько раз. Одежда была грязной и потрепанной. Дорогой клинок в щегольских ножнах, затянутый на поясе, с ней совсем не сочетался. Похоже, меч он с кого-то снял, отметил внутренний голос.
– Куда ты так спешишь?
Я огляделась по сторонам и обнаружила, что забежала в подворотню, которая заканчивалась тупиком. Оставаться здесь с этим неприятным типом было явно не лучшей идеей. Я отступила на шаг. За спиной раздался вкрадчивый голос:
– Где ты взял такой лакомый кусочек?
Я отскочила, оборачиваясь так, чтобы держать здоровяка в поле зрения. Выход перегораживал другой мужчина. Он был невысоким и тощим, но выражение лица заставило меня задрожать. В желудке возник ледяной ком. Сейчас я отдала бы все, что угодно, чтобы снова оказаться рядом с матерью на людной площади.
– Дайте мне пройти, – голос прозвучал уверенно, хотя меня трясло от страха.
– Иди, кто же тебе не велит? – развел руками тощий.
Отойти с дороги он даже не подумал. Я затаила дыхание, проходя мимо. Выход был уже близко, когда чужая рука схватила меня за плечи.
– Разве мама не учила тебя, что невежливо уходить, не попрощавшись? – хохотнул здоровяк, одним толчком отшвыривая меня обратно в тупик.
Паника внутри меня нарастала. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь понять, что делать. На меня снова нахлынули звуки. Я отчетливо слышала голоса людей, но никто не появился, чтобы спасти меня. Единственный выход теперь загораживали двое. Тощий тип неуловимым движением достал нож.
– Не дергайся, и мы тебя отпустим, – пообещал он с ухмылкой.
Я отступила на несколько шагов, хотя остатками разума понимала, что загоняю себя в ловушку еще глубже. Здоровяк шагнул в мою сторону. Я, не рассуждая, рванулась вперед. Неведомо как я почти выбралась, когда здоровяк схватил меня за длинную неудобную юбку, заставив упасть на колени. Из носа снова побежала струйка крови, в ушах шумело, а сердце стучало так быстро, как будто хотело выскочить из груди.
– Ты поплатишься за это.
Мужчина поднял меня на ноги и грубо прижал к своему телу. Я задохнулась от ядреного запаха лука. Глаза щипало. Я зажмурилась и оттолкнула его изо всех сил. К моему изумлению, удушающая хватка исчезла. От неожиданности я свалилась прямо на землю. Попыталась встать на ноги и не смогла. Окружающий мир расплывался. Звуки то усиливались до оглушающих криков, то замолкали до полной тишины. Темнота поглотила меня.
Сознание вернулось резким рывком. Тело ломило, как после тяжелой работы. Я приподнялась с земли и увидела, как пятятся так сильно напугавшие меня обидчики. Лица обоих были щедро украшены синяками и ссадинами. Правая рука здоровяка повисла безжизненной плетью. Не отводя от меня опасливых взглядов, они двигались к выходу на улицу, прижимаясь к каменным стенам. Через мгновение бандиты исчезли. До меня донесся топот, словно они сразу перешли на бег.
– Одержимая, – здоровяк заикался от страха.
– Молчальник, – тощий тоже трясся. – Как тебя только угораздило?
– И что теперь делать? В башню сообщить?
– С ума сошел? Чтобы нас страже сдали? Свалим из города на пару дней, пока патрули её не нашли.
Голоса растаяли вдали. Я с трудом поднялась на ноги, шатаясь от слабости. Платье было перепачкано землей. Я начала отряхиваться и увидела на руках следы крови. Достала из кармана платок и постаралась стереть засохшую кровь с лица и рук. Получалось не очень. Наконец, я оставила попытки отогнать мысли, которые с гудением бились у меня в голове, и повернулась к ним лицом.
Бандиты назвали меня одержимой. Как бы мне не хотелось отрицать это, все признаки сходились. У меня ни за что не хватило бы сил справиться с ними самостоятельно. Мой недавно открывшийся сверх чуткий слух явно был нечеловеческим. Как и сила, от которой мать отлетела на несколько метров. Непонятно было другое.
Все знали, что молчальники были не способны контролировать себя. При виде живых они сразу изменялись, чтобы убить. Их потому так и называли, что они не могли говорить. Ярость не давала сосредоточиться на разговоре. Я же была вполне спокойна. Мне не хотелось убивать даже угрожавших мне бандитов, я просто хотела заставить их уйти.
Совсем недавно я рвалась выбраться из тупика, ставшего для меня ловушкой, а сейчас не могла заставить себя сделать даже шаг в сторону улицы. Я собиралась вернуться к родителям, попросить прощения и честно вынести наказание, но внезапно мне стало страшно. Уже дважды за сегодня в момент угрозы во мне просыпалось нечто чуждое.
Я не могла контролировать эту силу, которая легко справилась с двумя бандитами. Кто знает, что случится, если мать накричит на меня или ударит. Если нечто внутри меня воспримет это, как угрозу, я могу стать опасной для неё. А если моя семья увидит то, что видели бандиты, меня тут же отведут в башню.
На Коллегию магов и гильдию охотников родители и все жители нашего городка едва ли не молились. Я представила, как меня насильно ведут к высоким гладким стенам, и почувствовала приступ удушья. Меня отправили бы туда, чтобы вылечить и снова сделать нормальной, но в глубине души я знала, что это невозможно.
Я всегда чувствовала, что внутри меня живет чудовище, и оказалась права. Я не могла рисковать, возвращаясь к семье. От осознания этого стало больно. Я напомнила себе, что мать постоянно ругала меня, отец не замечал, а с Люсиль мы частенько ссорились и даже дрались, но легче не стало. Они нашли меня на улице, взяли в дом и заботились на свой лад. У меня больше никого не было в целом мире, а теперь предстояло оставить это навсегда.
Глава 3
Я часто заморгала, пытаясь остановить подступившие слезы. Потеря контроля каждый раз за сегодняшний день приводила меня к изменению. Не давали покоя слова бандита о патрулях. Легенды говорили, что охотники могли чувствовать измененных на расстоянии. Мне нужно было держаться от них подальше, на случай, если это было правдой.
Торопливая проверка карманов не порадовала. Нашелся только носовой платок и немного мелочи. Маловато для начала новой жизни. Даже поход в башню показался не таким пугающим, как одинокое существование на улицах Вольфсбурга. На миг возникло искушение поверить, что меня действительно вылечат, и вернуться.
Внутренний голос тут же ехидно напомнил, что за все время существования Коллегии никто и никогда не слышал о том, чтобы молчальников лечили. Их уничтожали до того, как они успеют измениться и напасть. Я вспомнила лавку чучельника на окраине Эшироля. Мертвые животные со стеклянными глазами всегда меня пугали. Воображение нарисовало застывшую в темной комнате фигуру с моим лицом. По позвоночнику пробежали ледяные мурашки. К такому будущему я точно не стремилась.
– Откуда здесь возьмутся измененные?
Ленивый голос молодого парня послышался из ниоткуда так неожиданно, что я дернулась и начала оглядываться по сторонам.
– Про них не знаю, но чудовищ на этой ярмарке полно, – фыркнул другой в ответ.
– Это сельские девицы. Они куда страшнее молчальников, – захихикал третий.
– Пока мастера здесь, про девиц лучше забыть. Сегодня пришло распоряжение увеличить патрули. Лучше бы тебе полюбить ярмарку. Мы будем проводить там все свободное время.
Голоса растаяли вдали. На сердце стало еще хуже. Новости про усиленные патрули и прибытие в город членов Коллегии совсем не радовали. В тот единственный раз, когда в Эшироль приезжал мастер-маг, горожанам приказали закрыть лавки и сидеть по домам. Отец весь день был не в духе из-за упущенной прибыли, и атмосфера в доме была еще более напряженной, чем обычно.
Я и раньше считала охотников спесивыми нахалами, уверенными в собственном превосходстве над обычными людьми, а теперь убедилась в этом на практике. Слушать мои объяснения они явно не стали бы. Нужно было избегать патрулей и случайных встреч с магами, и это в незнакомом городе во время ярмарки.
От самой ярмарки тоже надо было держаться подальше. Я не могла снова попасться на глаза приемной семье. Положение выглядело безнадежным. Оставаться в тупике, где я стояла, было куда проще, чем выходить. Сердце снова заколотилось. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Легче не стало.
Желудок заурчал, напомнив, что завтрак был на рассвете, а сейчас день уже миновал середину. Я решила для начала найти еду. Это оказалось проще, чем пытаться решить все проблемы в одночасье. Разум подсказал, что я могу поискать лавки поменьше в другой стороне от ярмарки. К счастью, дорогу к местному рынку я знала. Мать волновалась, что мы можем потеряться в толпе, и заставила выучить наизусть расположение палатки отца. Теперь мне предстояло обходить это место.
Я еще раз отряхнула платье, чтобы не привлекать лишних взглядов. Остатки грязи сливались с серым цветом наряда. Я впервые порадовалась своей невзрачности. Сейчас мне хотелось быть незаметной. Больше причин для задержки не было. Я вздохнула поглубже и вышла из переулка. Вокруг было людно, все спешили по своим делам, до меня никому не было дела.
Краткое облегчение тут же сменилось страхом. Я понятия не имела, в какой части города оказалась. Толпа уже несла меня вперед, поднимая новую волну паники. Я совсем не хотела очутиться на ярмарке. Как только я остановилась, меня тут же начали толкать со всех сторон спешащие люди. Мелькнула было мысль спросить дорогу, но сейчас каждый человек казался мне опасным. Я представила, как вместо ответа меня силой ведут в башню, и по спине прошла дрожь.
– Долго нам еще тащить всё это?
– Видишь рыжую крышу впереди? Торговые ряды начинаются как раз около неё. Мастер сказал забрать его покупки в третьей лавке слева по второму ряду.
Я не поняла, кого из проходивших мимо мне удалось услышать, но на этот раз чуткий слух оказался полезным. Ужом виляя среди прохожих, я влилась в небольшой поток людей, которые шли прочь от ярмарки. Сначала я оглядывалась по сторонам в поисках лавок с едой, но вскоре уже проталкивалась вперед, не обращая внимания ни на что вокруг. Меня вела за собой неведомая, но мощная сила.
Я завернула за угол и застыла. Передо мной раскинулась городская площадь, а на ней стояла башня. Сердце стиснула ледяная ладонь. Я замерла, не в силах пошевелиться. Двери башни стали неторопливо открываться. Перед глазами все кружилось, но оставаться на месте было нельзя. Собрав все силы, я шагнула назад.
Как только высокие черные стены исчезли с глаз, стало легче. К счастью, на улицах не было никого, кто мог бы видеть мои странные маневры. Я оказалась между башней и ярмаркой, и обе они были опасны для меня. Внутренний голос подсказал, что башню было видно с вокзала. Нужно было обойти ее и отправиться в другую часть города. Охотнее всего я уехала бы сейчас на поезде обратно в Эшироль, но билеты остались у матери. Внутренний голос напомнил, что там я тоже не была бы в безопасности.
К вечеру я выбилась из сил. Мелочи в кармане хватило на пару булочек, которые совсем не спасали от голода. Мои попытки устроиться на работу в одну из лавок оказались безуспешными. На время ярмарки все уже набрали дополнительных работников. Несколько раз я видела в толпе неприятные лица, напоминавшие об утреннем столкновении с бандитами. Теперь я легко выделяла их среди обычных людей. К счастью, мной они не интересовались.
То, что я не столкнулась с охотниками, можно было объяснить только чудом. Благодаря своему ненормально острому слуху я слышала разговоры горожан, которые соглашались, что патрулей было невероятно много. Все радостно уверяли друг друга, что никаким измененным сюда не пробраться. О прибытии мастера-мага, а то и нескольких, никто не говорил. Похоже, прибытие членов Коллегии хранилось в тайне.
Все тело ныло от усталости. С самого утра я присела едва ли пару раз, боясь долго оставаться на одном месте. Мне отчаянно хотелось найти семью и вернуться домой вместе с ними, притворившись, что сегодняшний день был просто страшным сном. Слова бандитов об одержимости уже не казались мне правдой. Мать постоянно ругала меня за то, что я витаю в облаках, и была права. Сейчас я пообещала бы всегда вести себя прилично, если это поможет мне вернуться домой.
К вечеру ноги сами принесли меня на вокзал. Я держалась в тени, оглядывая перрон. Резко пахло мазутом. Только что состав отправился в далекую Пенью. Следующий должен был идти в Эшироль. Отправляющие уже собрались, держа сумки наготове. Послышался стук колес. Поезд приближался. В привокзальной суете раздался знакомый голос.
– Она никогда не была нашей, признай это.
Я оглядывалась по сторонам, но не могла разглядеть отца в толпе.
– Сколько бы ты ни пыталась воспитать её, она всегда была уличной.
– Я вложила в неё столько сил и не получила никакой благодарности. Но не можем же мы просто оставить ребенка здесь.
– Мы объявили её в розыск. Стражники найдут ее, если уже не нашли. Посидит ночку в камере, подумает о своем поведении. Потом решим, стоит ли ее забирать.
– Не шути так. Давай узнаем, не нашли ли ее.
– Тогда мы пропустим наш поезд. Ей надо научиться вести себя прилично. После ночи в камере она станет куда более покладистой.
– Вдруг с ней что-то случилось?
– Это невозможно, с таким количеством патрулей охотников. Ты сама видела, за день даже кошелька ни у кого не украли.
Слова падали, как холодные камни. По дороге на вокзал я убедила себя, что смогу вернуться. И даже если моя скрытая сущность снова проявится, найду слова, чтобы убедить не отсылать меня в башню. Разочарование оказалось болезненным. Родители были готовы сдать меня страже, даже не зная о произошедшем, просто за попытку поступить по-своему. Я скорчилась в тени, надеясь не попасться никому на глаза.
Прозвучал отдаленный гудок поезда. Люди на перроне встрепенулись, придвигаясь поближе к краю платформы. В наступившей суете я тихонько выскользнула обратно на площадь и медленно пошла вперед. Хотя моя семья еще была поблизости, я чувствовала себя так, словно оказалась от них за тысячи лиг. Сердце подсказывало, что больше мы не увидимся.
Глава 4
Жизнь в Вольфсбурге сливалась в бесконечную круговерть. Днем я держалась подальше от ярмарки, чтобы не столкнуться с патрулями охотников. Пыталась найти работу в более бедной части города. Первое время мне везло, несколько раз удалось помочь с уборкой за пригоршню мелочи. Денег хватало на то, чтобы немного перекусить, но не поесть досыта. Теперь я постоянно думала о еде.
Благодаря многочисленным источникам и фонтанам с водой проблем не было. Я умывалась до рассвета, когда улицы были пусты, но вот вымыться целиком было негде, не говоря уже о стирке или смене одежды. О том, чтобы снять комнату в таверне, не приходилось даже думать. Спать ночью было опасно. Я урывками дремала днем в городских парках. Приходилось таиться сразу от всех – охотников, стражи и тех, кто промышлял воровством и попрошайничеством. На мое счастье, приезд в город охотников заставил преступников временно залечь на дно.
Каждую ночь непонятное чувство тянуло меня к башне, но мне хватало сил сопротивляться. Тот единственный раз, когда я оказалась рядом, едва не закончился встречей с её хозяевами. Я боялась, что они с первого взгляда увидят чудовище внутри меня, и уничтожат нас обоих. Я отгоняла мысль, что именно поэтому от меня избавилась моя родная семья, выгнав на улицу, когда мне было десять лет. Предаваться размышлениям было некогда, нужно было выжить.
Чуткий слух помогал уходить от ненужных встреч. Теперь я была рада новой способности. После нескольких дней на улице я выглядела и пахла так, что люди бросали косые взгляды и старались держаться подальше. В последний день ярмарки мне отказали в работе во всех лавках, куда я зашла.
Первое время я старалась не появляться в одних и тех же местах, чтобы меня не запомнили. На этот раз пришлось обойти все одно за другим, но удачи мне это не принесло. Из последней меня и вовсе вытолкали взашей, пригрозив вызвать стражу, если еще раз увидят поблизости. Выглядела я действительно не лучшим образом.
Прошедшая ночь выдалась холодной. Несмотря на это, я отключилась на скамейке в парке, хотя собиралась всего лишь недолго посидеть там, спрятавшись после заката. На мое счастье, на ночь ворота закрывали и меня никто не нашел, но проснулась я замерзшей, с сильной болью в груди и теперь постоянно разражалась громким кашлем, несмотря на попытки его подавить.
Стало ясно, что поесть сегодня не получится. Никаких запасов не было. От голода и болезни я с трудом держалась на ногах, но не могла позволить себе свалиться, чтобы чудовище окончательно мной завладело. Больше всего хотелось вернуться в парк и лечь на жесткую каменную скамью, но разум подсказывал, что делать этого не стоило.
Днем везде было полно гуляющих горожан. Кто-нибудь наверняка вызвал бы стражу, чтобы меня забрали. Сейчас мысль о ночевке в сухой и теплой камере казалась даже привлекательной, но я понимала, что этот путь приведет меня к охотникам, а значит, к смерти.
День прошел в неясном бреду. Я бродила по окраинам города, стараясь держаться подальше от людей. Несколько раз только благодаря чуткому слуху удалось избежать встреч с ночными тенями. Услышанные разговоры меня совсем не порадовали. Бандиты говорили о странной девке, с которой нужно было разобраться. Я не была уверена, что речь шла обо мне, но проверять не хотела.
С наступлением темноты теней вокруг становилось все больше. Сегодня охотники и маги должны были уехать, и крысы снова вылезали из своих щелей. Мне нужно было вернуться в центр города, где горели фонари и вокруг были стражники, не забывая держаться от них подальше, чтобы меня не арестовали за бродяжничество.
Я с тоской задумалась, сколько еще смогу бегать ото всех, пока не свалюсь в изнеможении, и сжала зубы, решив бороться до конца. Возвращаться в центр было легко. Вскоре я едва ли не бежала, удерживая себя, чтобы звук шагов не привлек ненужного внимания. Хотелось нестись со всех ног. Я чувствовала, что впереди нечто важное и даже необходимое.
Внезапно придя в себя, я обнаружила, что стою перед поворотом к башне, и застыла, не в силах в это поверить. Даже если приезжие маги уехали, в городе был постоянный пост. Мне нужно было срочно убраться подальше. Вот только сделать это оказалось совсем не просто. Нечто внутри властно влекло меня вперед. Я застыла на месте, сопротивляясь изо всех сил, когда из-за спины послышалось короткое рычание.
Медленно, словно в кошмарном сне, я повернулась и увидела за спиной крупного белого волка. Внутренний голос сказал, что это был не простой волк, а измененный. Я чувствовала тень внутри зверя. Через мгновение меня ударило волной энергии так сильно, что я отлетела на несколько шагов и оказалась на земле. Волк приближался. Рычание клокотало у него в горле.
Из носа побежала струйка крови. Я не к месту подумала о новых пятнах на платье, и мир вокруг стал серым. Словно издали я услышала короткий скулеж, и наступила темнота. Я огляделась и обнаружила, что сижу на мостовой. Рядом лежал волк. Кто-то оторвал ему голову. Все тело ломило. Я попыталась подняться на ноги, но не смогла.
Сердце колотилось так, словно собиралось выскочить из груди. Я сглатывала слюну, опасаясь, что меня стошнит. Острый запах крови заполнил все вокруг. Я сказала себе, что должна скорее убраться подальше от башни. По слухам, охотники чуяли близкое присутствие измененных. Это значило, что сюда уже отправился патруль, который найдет меня, если я не потороплюсь. Собрав все силы, я поднялась на ноги и услышала цокот когтей о каменную мостовую.
Ко мне приближалась стая. Блестящие глаза светились в темноте. Их было слишком много. Меня обступали со всех сторон. Я попятилась к стене, чтобы прикрыть спину, и ощутила странное спокойствие. Я уже победила одного измененного и собиралась забрать с собой как можно больше чудовищ. Мир окрасился в серый цвет за мгновение до того, как волки бросились на меня.
Вот только меня там уже не было. Я смотрела на себя сверху, но на земле не было тела, только пустая одежда. Паника от мысли, что я уже умерла, оказалась такой сильной, что я потеряла контроль. Чужая тень метнулась в мою сторону, но я успела первой. На землю полетел еще один волк, оставшись лежать без движения. Я пыталась разглядеть свое тело в темноте. В плечо врезалась тяжесть, и все тело пронзила боль. Внезапно воздух завибрировал. Он удерживал меня, не давая пошевелиться.
– Tis dalae apratos.
В переулке появилась высокая темная фигура. Маги нашли меня. Через мгновение я оказалась на земле, голая и перемазанная кровью. Все тело было покрыто царапинами и ушибами. На руке осталась рваная рана от зубов измененного. Грудь разрывало от кашля. Волки не шевелились. Единственным звуком были шаги приближавшегося человека. Хотелось свернуться в клубок и стонать от невыносимой боли, но я собрала остатки сил и поднялась на ноги.
– Ты как?
В голосе подошедшего мужчины слышался только легкий интерес, словно ему не впервой было спасать девушек от стаи монстров. Он был высоким и широкоплечим, больше я ничего не смогла рассмотреть в темноте. Появилась надежда, что охотник снова отправится в патруль, а я смогу исчезнуть. Для этого нужно было его убедить, что со мной все нормально. Это было непросто. Меня бросало то в жар, то в холод.
– Великолепно, – отозвалась я с напускной бодростью. – Спасибо, что спасли меня. Вы охотник?
– В некотором роде, – усмехнулся незнакомец. – Дай посмотрю твою рану.
– Почти не болит, – торопливо соврала я, пытаясь убедить свои колени не подгибаться. – Я пойду домой, чтобы не отвлекать вас от патрулирования.
Мужчина ничего не ответил, поднимая с земли мое платье.
– Оденься, здесь прохладно.
Я поспешила прикрыться, гадая, чем обернется мое спасение. Теплые пальцы нажали на плечо, вызвав волну невыносимой боли. Мир на мгновение снова стал серым, а потом я обнаружила себя лежащей на земле, скорчившись в приступе кашля. Незнакомец поднял меня на ноги, придерживая, чтобы я снова не свалилась. Когда я обулась, он без видимых усилий поднял меня на руки.
Я была перемазана кровью и грязью, все тело ныло, но мужчина нес меня так бережно и аккуратно, что я расслабилась в его руках впервые с того момента, как приехала в Вольфсбург, и моя жизнь полностью изменилась. Это было непонятно и очень глупо, потому что общение с магами не могло принести мне ничего, кроме неприятностей.
– Куда вы меня несете? – с усилием выдавила я.
– Тебе нужен врач. Не разговаривай, береги силы.
Нужно было оглядеться, чтобы понять, куда он идет, но глаза закрылись сами собой.
Глава 5
Я отвела взгляд от бирюзового моря за перилами Гавани летающих рыб и протяжно выдохнула, возвращаясь из далеких воспоминаний в настоящее. Медлить не следовало, хотя я прекрасно понимала опасность своей задумки. Внутренний голос напомнил, что охотник не был моим другом. Несмотря на это, сегодня он спас мне жизнь. Перед глазами до сих пор стояло выражение его лица за мгновение до падения.
– Собираюсь спуститься вниз и поискать Грейдена.
Конрад взглядом выразил сомнения в моем здравомыслии.
– Ком-ком.
– Знаю, что это опасно. И что могу не найти ничего или найти только тело.
Последний вариант страшил больше всего. Сейчас меня поддерживала надежда. В голове всплыли слова наставника о том, что призрачный клинок повреждал структуру тени, чтобы жертва не могла её восстановить. Даже если охотник не погиб сразу, он мог скончаться от ран или утонуть. Я решительно отогнала мрачные мысли.
– Что, если он жив? И нуждается в помощи. В конце концов, я пережила атаку стаи измененных еще ребенком. Почему бы ему не выжить после удара призрачного клинка?
Конрад не стал напоминать, что в тот раз меня спасло только появление Корнелиуса. Кот выпустил крылья и порхнул на перила балкона, не собираясь отпускать меня одну. Я благодарно улыбнулась ему и сменила форму. Мы полетели вниз, прямо на скалы.
Обшаривать рифы было непросто. Вода билась о камни с такой силой, что не давала разглядеть ничего, кроме обломков, волн и брызг. Вскоре пришлось подняться наверх, чтобы перевести дух. Долгое пребывание в облике тени выматывало. Я пыталась отдышаться, усевшись на полу галереи. Кот неодобрительно посмотрел на меня.
– Да ладно, нам все равно тут нечего делать. Хоть развлечемся, пока ждем корабля.
Конрад величаво фыркнул, не оценив мою попытку пошутить. Я поднялась на ноги и подмигнула своему спутнику:
– Поплаваем еще?
Снова и снова мы обшаривали скалы вокруг Гавани, но не могли найти ничего, кроме морской пены. Наконец мне удалось что-то разглядеть среди бурлящей воды. Когда я спустилась ниже, волна едва не унесла меня за собой. Конрад успел оттолкнуть меня в последний момент. Я внимательно оглядела место, где мелькнула чужая ладонь, но там ничего не было. Кот взвился вверх, недвусмысленно предлагая вернуться на террасу.
С тяжелым сердцем я последовала за ним, сменила облик и привалилась спиной к нагретым перилам. Сердце колотилось от усталости. Нужно было восстановить силы, прежде чем лезть в воду еще раз. Солнце распалилось не на шутку. Кот предпочел улечься в тени. Я вытащила рубашку из лежавшей рядом кучи с одеждой и надела её, чтобы не обгореть. Подтащила ближе рюкзак, чтобы найти закупленные на Туамоту припасы.
– Поем и попробую еще раз.
Конрад закатил глаза.
– Я помню, что наставник говорил о том, что надо уметь вовремя остановиться.
Несмотря на сомнительные шансы на успех, сдаваться я не собиралась.
– Еще он говорил, что нужно быть упорной и не сдаваться, когда идешь к цели. Загвоздка в том, чтобы отличить один случай от другого.
– Неплохо сказано. Ты не думала выступать с проповедями?
На мгновение я решила, что голос Грейдена мне просто почудился. Через перила перенеслась тень и обернулась охотником. Его лицо было белым, как снег. Он осел на пол, прижимая руку к ране на животе. Сквозь пальцы текла кровь. Очнувшись от оцепенения, я бросилась к рюкзаку за лекарствами. Под руками мешались ненужные сейчас вещи. Я нетерпеливо откинула в сторону припасы, купленные на Туамоту.
– Сейчас. Подожди немного.
– Ты права. Обедать по расписанию очень важно.
Грейден закашлялся. Облегчение мешалось во мне со страхом, что после чудесного спасения из бездны охотник умрет у меня на руках. Раны в живот были очень опасными. Моим умениям во врачевании было далеко до талантов наставника. Сейчас я отдала бы все, что угодно, за опытного медика, но с таким же успехом могла пожелать луну с неба.
Пришлось выдохнуть и напомнить себе, что для паники не было времени. Сейчас я была единственной, кто мог помочь охотнику. Склянки с зельями и мешочки с травами оказались в моих руках. Аккуратно, заставляя себя не спешить и все проверить, я смешала исцеляющую настойку. Наставник составил этот рецепт на случай, если меня ранят измененные или охотники. Я надеялась, что Грейдену она тоже поможет.
– Выпей.
Я поднесла чашку к губам охотника. Тот отвернулся.
– Не трудись. Скоро я благополучно отправлюсь на тот свет и без твоих усилий.
– Не отправишься.
– То есть, ты твердо намерена приложить к этому руку?
Несмотря на напряжение, я не сдержалась и фыркнула.
– Это поможет тебе залечить рану. Пей быстрее.
– Её нельзя залечить. В этом особенность призрачных клинков. Она продолжает увеличиваться. Не знаю, почему я еще не отключился. Наверное, из-за упрямства.
Голос охотника звучал все тише. Я испугалась, что он провалится в беспамятство, пока мы препираемся.
– Тогда почему ты споришь? Выпей, ты же в любом случае ничего не теряешь.
С губ Грейдена сорвался смешок.
– Я думал, ты скажешь что-нибудь обнадеживающее или хоть утешительное.
– Я сама не знаю, как оно подействует, но других вариантов у нас нет. Пей, – скомандовала я, придвигаясь ближе.
Грейден не сопротивлялся. Он побледнел еще больше. Это определенно было нехорошим знаком. Я села вплотную, придерживая голову охотника, чтобы он не захлебнулся.
– Какая гадость, – выдавил Грейден, проглотив зелье. Его кожа у меня под руками стремительно холодела.
– Не вздумай умирать! – прошептала я в панике.
– У тебя красивые ноги, – невпопад заметил охотник.
Я поняла, что на мне нет ничего, кроме рубашки. Прежде, чем я успела скромно прикрыться или что-то сказать в ответ, Грейден свалился прямо на меня. Я обхватила его руками. Тело было холодным, как лед. Мне показалось, что он не дышит. Я застыла, не в силах пошевелиться, отказываясь верить, что потеряла его. Точно также я сидела в лаборатории, держа на руках погибшего наставника. Горло сдавило. Я не могла вздохнуть, чувствуя, как становится все холоднее.
Глава 6
Не знаю, сколько времени прошло, пока я сидела на полу рядом с Грейденом. В какой-то момент я смогла прийти в себя, вытереть слезы и оглядеться по сторонам. Конрада не было поблизости, и я забеспокоилась. Внутренний голос потребовал взять себя в руки и проверить сердцебиение охотника. Мне не хотелось этого делать. При мысли о том, что я удостоверюсь в его смерти, перехватило дыхание.
Пришлось собрать все силы и мягко переложить Грейдена на нагретый пол по соседству. Я прижалась ухом к груди и замерла в ожидании. Долгие мгновения не было слышно ничего, а потом раздался долгожданный стук. Я смогла выдохнуть, чувствуя, как внутри меня тает огромная ледяная глыба. Сердце билось, хотя и намного медленнее обычного. Это могло быть действием зелья или особенностью организма охотников.
Грейден должен был проспать пару дней. Я могла только ждать и надеяться, что он проснется здоровым. Я встала на ноги, потянулась, чтобы размять мышцы и поняла, что мне просто дико хочется есть. Запасы с Туамоту, которые занимали едва ли не половину моего рюкзака, лежали неподалеку и теперь выглядели куда менее впечатляюще. При некотором старании все можно было съесть за один присест. На пропитание для двоих человек и одного кота в течение нескольких дней этого было явно недостаточно.
Конрада все не было. Беспокойство за кота перебило даже мысли о еде. Я оставила охотника лежать на прежнем месте и уже хотела идти внутрь, но неясное чувство заставило меня перегнуться через перила. Между всплесками воды мелькнули знакомые черные крылья. Кот что-то искал. Так же настойчиво обшаривал камни, как мы с ним это делали в поисках Грейдена.
Внезапно я поняла, что делал мой товарищ. Сегодня не один охотник упал в пропасть. Если Грейден выжил, кто знает, что стало с другими? До этого мига я была уверена, что надежно заперла силы Эйнара, но теперь засомневалась. Я делала это в первый раз. Тогда меня просто переполняла мощь и уверенность в себе. Сейчас это чувство прошло. Я снова сменила форму, собираясь отправиться вниз, но Конрад уже летел к балкону. Я вернулась в свое тело со вздохом облегчения.
– Что ты видел?
В переданных котом картинках не было никаких следов Эйнара и даже намеков на то, что он мог выжить, но теперь я, как ни старалась, не могла избавиться от этой мысли. Уже дважды за сегодняшний день он заставал меня врасплох, едва не убил моих друзей и просто чудом не схватил меня. Вдобавок, я все еще не знала, как Эйнар и Свен оказались в этой башне.
Теперь я понимала, что следовало первым делом допросить его, но в тот момент вместо разума мной управляли эмоции. От неприятных мыслей аппетит пропал, но я все равно собиралась поесть и восстановить силы. Снова оделась, на этот раз полностью, чтобы быть во всеоружии на случай неожиданных встреч. Отложила горсть сухофруктов и орехов и отправила остальную еду обратно в рюкзак.
Достала куртку и подложила её под голову Грейдену. Медленно жевала, сидя рядом со спящим охотником, и думала, что делать дальше. Я собиралась хорошенько осмотреть место, где мы оказались. Найти подходящее место, чтобы положить охотника и спать самой. При некотором везении найти что-нибудь полезное, что оправдает затею с плаванием на край света.
Еще мне хотелось поэкспериментировать со своими новыми силами. Некоторые воспоминания вернулись, но это были всего лишь краткие вспышки. Нужно было разобраться со своими возможностями до того, как придется снова сражаться с врагом. В следующий раз он может оказаться не таким самоуверенным, как Эйнар. Я поборола искушение снова прижаться ухом к груди Грейдена и послушать, как бьется его сердце. Встала и попросила Конрада:
– Охраняй его.
Кот независимо фыркнул и взлетел ко мне на плечо, давая понять, что уже сделал свой выбор.
– А если тут кто-нибудь появится?
Переубедить Конрада не вышло, он славился непревзойденным упрямством. Пришлось смириться. Я прихватила призрачный клинок и утешила себя мыслью, что смогу услышать незваных гостей, если они появятся. Беспокойство за Грейдена звало меня вернуться, но я решила воспользоваться остатками здравомыслия. Они говорили, что гораздо больше пользы будет, если я найду место, чтобы устроиться, и проверю Гавань летающих рыб на наличие опасностей, чем если буду сидеть с охотником, держа его за руку.
Внутренний голос ехидно поинтересовался, с чего бы мне вообще так переживать за человека, который несколько раз едва не убил меня, но я привычно отодвинула эту мысль подальше. Мотивы Грейдена оставались для меня загадкой. Он был в группе охотников, которые выполняли тайные поручения мастера-мага. Я не могла понять, как он там оказался и почему теперь был готов выступить против самой Коллегии. Эти размышления тоже стоило отложить.
Отвлекаться при исследовании заброшенного столетиями места, где обитали древние, было опасно. Сети уже перенесли меня на тысячи лиг. Здесь я могла наткнуться на другой артефакт с неизвестными способностями. Им могло быть что угодно. Я не питала иллюзий, что смогу безошибочно отличить его от чего-то безобидного, вроде мебели. Наставник всегда говорил, что знания о древних утеряны, а то, что осталось – такая дикая смесь действительности с легендами и суевериями, что правды в ней не найдешь.
Я вспомнила наши планы найти в башне сокровища. Тогда мне казалось, что я легко опознаю вещи с настоящей ценностью. На практике это оказалось попросту невозможным. Вдобавок, комната была настолько забита вещами, что мне понадобилось бы несколько часов, чтобы перебрать их все.
– Предлагаю сначала найти место, где мы сможем спать, – сказала я вслух.
Не в первый раз я порадовалась своей верной палатке, но для двоих, точнее, троих, она была несколько тесноватой. И в любом случае, перед тем, как её ставить, нужно было осмотреться. Возражений от Конрада не последовало, так что я пошла наверх, повторяя путь, который мы проделали с Грейденом, только в обратном направлении.
На каждом этаже помимо большой проходной комнаты, напоминавшей гостиную, были небольшие кабинеты с отдельными входами. Я про себя решила считать их чем-то вроде лабораторий. В них не было окон, но было светло, потому что от стен шел мягкий мерцающий свет. Выглядело это жутковато. Спать в таком месте явно не стоило. Я оставила этот этаж позади и направилась к лестнице.
По дороге мне удалось разглядеть, что Грейден лежит на том же месте, где я его оставила. На душе стало чуть спокойнее. Я слышала только звук собственных шагов, да легкий шелест крылышек летающих рыб. Они снова бесстрашно подлетали едва ли не к самому моему носу, но на этот раз кот мужественно преодолевал искушение броситься в погоню. Моя защита была для него даже важнее обеда.
Следующий этаж оказался зеркальной копией того, что мы уже осмотрели. Большая комната и маленькие кабинеты со светящимися стенами, забитые вещами, большую часть которых казались мне порождениями странной фантазии, а не чем-то, востребованным в быту. Мы поднимались по последней лестнице, которая вела на самый верхний этаж, куда нас перенесли сети, когда впереди послышался неожиданный звук.
Глава 7
Громкий треск повторился. Я замерла, напряженно ожидая появления новых визитеров, но время шло, а больше ничего не происходило. Я не слышала ни звука чужих шагов, ни даже дыхания. Решившись, я пошла вперед, стараясь делать это бесшумно. Менять форму, превращаясь в тень, я не хотела до тех пор, пока не буду знать, с чем на этот раз нам довелось столкнуться.
Верхний этаж Гавани встретил нас непривычным беспорядком. Наше падение разнесло все то, что было в центре зала. Теперь там было пустое пространство, как будто гигантская рука смахнула все содержимое комнаты к краям. Одно наше приземление не могло этого сделать. Должно быть, так проявился эффект от действия механизма сетей.
Из дальнего угла снова донесся странный звук. Такой же я слышала в Эренсуне, когда по весне трескался лед на озерах. Воспоминание кольнуло в самое сердце. Всю жизнь я считала, что не люблю холод, и совсем не думала, что застряну в южных широтах и начну по нему скучать. Треск прозвучал снова, став еще громче. Я осторожно приближалась, пытаясь понять, что из груды сваленных вещей было источником звука. Конрад слетел с плеча и направился в угол, пристально изучая его содержимое.
Я присела на корточки и начала по одной снимать вещи сверху и откладывать в сторону, стараясь отделаться от мысли, что мы запустили неизвестное оружие, которое вот-вот сработает и разнесет всю Гавань вместе с нами. Пока что на глаза не попалось ничего, опасного на вид. Больше всего вещи напоминали содержимое гостиной светской дамы, как я его себе представляла.
Здесь были подушки и покрывала, украшенные вышивкой, картина в треснувшей раме, изящный стульчик, у которого отлетели две из трех ножек, который пришелся бы в пору разве что Конраду. Все вещи были яркими и необычными, но разглядывать их было некогда. Треск усиливался и теперь звучал почти беспрерывно. Конрад висел в воздухе, с подозрением глядя на мои действия.
– Может, нам лучше убраться отсюда подальше? – с сомнением спросила я, посмотрев на него и продолжая раскапывать кучу.
В мой палец вонзилось нечто острое. Я с шипением отдернула руку. Порез оказался небольшим, но глубоким. Кровь капала, пришлось перевязать ранку вытащенным из кармана платком. В это время кот аккуратно поднял растрепанную книгу на неизвестном языке. Под ней оказалась ваза с отбитым горлышком, виновник моего пореза. Я фыркнула от облегчения и внезапно сообразила, что больше не слышу треска.
– Наверное, ваза и трещала, – сказала я вслух со смешком.
Конрад явно не разделял моего оптимизма. Он продолжил разбирать оставшийся завал. Я присоединилась, убрав коварную вазу подальше. Теперь я не рисковала углубляться внутрь, вынимая вещи по одной. После того, как мы убрали еще несколько покрывал, странные изделия из тонких металлических нитей и небольшую каменную статую дракона с отбитым хвостом, на полу осталась лежать стеклянная сфера, размером чуть меньше моей головы.
В комнату через витражные окна попадало столько света, что слепило глаза, но сфера оставалась матовой. Я аккуратно взяла её в руки. Сфера оказалась неожиданно тяжелой. Кровь снова потекла из потревоженного пальца прямо на матовый шар в моих руках. Прежде, чем я сообразила, уместно ли будет вытереть его одним из лежавших поблизости покрывал, сфера потеплела и засветилась.
От неожиданности я едва не уронила свою ношу, но в последний момент успела снова поймать её. Я разрывалась между желанием отбросить диковину и посмотреть, что будет дальше. Прежде, чем я успела что-то выбрать, внутри сферы возникла картинка. Края были четкими, а вот в середине было большое туманное пятно неправильной формы, похожее на трещину. Я отметила краем сознания, что сфера тоже пострадала от нашего падения и медленно села на пол, продолжая сжимать её в руках.
Раздался знакомый треск. От неожиданности я снова едва не выпустила сферу из рук, потому что трещала именно она. Но даже это не поразило меня так, как то, что передо мной возникла сцена из моего сна. Та самая, которую я посчитала просто бредом. Судя по выражению лиц, молодой наставник и незнакомый мне мужчина о чем-то спорили. Звуков не было слышно. Я придвинулась ближе, пытаясь рассмотреть подробности, но сферу снова заволокло туманом.
– Что это было? – шепотом спросила я Конрада, но кот казался столь же озадаченным, как и я.
Я тряхнула головой, твёрдо решив вернуться к поискам места для сна. Стоило подняться на ноги, как сфера снова засветилась. На этот раз внутри неё появился Грейден. Его собеседник попал в слепое пятно. Охотника можно было отчетливо разглядеть, и я невольно вздохнула. На лице не было привычного напряжения, он был по-настоящему счастлив. Улыбка, которой он улыбался Ханне, не шла ни в какое сравнение с той, что была на его лице сейчас. Радость освещала его целиком.
Мне стало неловко, и я отвела взгляд. Почему-то казалось неудобным подглядывать за ним. Изображение сдвинулось, на мгновение показав спину собеседницы. Мелькнуло облако длинных темных волос, и картинка пропала. Я решительно отложила сферу на гору покрывал так, чтобы она снова не укатилась.
Пришло время заглянуть правде в глаза. Меня тянуло к Грейдену с самой первой встречи в Осиновой пади, несмотря на то, что я прекрасно понимала, как это опасно. Мне нравилось в нем все. То, как он победил стаю измененных в одиночку, то, что не был высокомерным снобом, как другие охотники, то, как он противостоял Эйнару и Свену. Даже наша драка в переулке помимо воли вызвала восхищение тем, как быстро он смог меня обезоружить, при этом ни разу не ранив призрачным клинком.
Все это нельзя было назвать ничем, кроме как глупостью. Именно поэтому я предпочитала держаться от него подальше. А теперь мы застряли вдвоем на краю света. Еще не хватало начать вздыхать и бросать томные взгляды в сторону моего спутника. От представившейся мне мысленной картинки я злобно фыркнула.
Ингрид, дочь ярла Рагнара, так смотрела на Харальда, одного из сыновей кузнеца, стоило ему оказаться поблизости. На общинных посиделках она и вовсе не сводила с него глаз, заливаясь краской. Разумеется, все окружающие знали об этой несчастной любви. Я только закатывала глаза, отпуская шепотом ехидные комментарии. Корнелиус их не поддерживал.
– Однажды ты поймешь, – как-то бросил он.
Его предсказание сбылось, что меня совсем не радовало. В моих интересах было выбраться отсюда до того, как покажу себя полной дурой. Судя по тому, что показала мне сфера, у него был свой объект для нежных чувств. Я вытерла глаза, досадуя на себя, и наткнулась на внимательный взгляд кота.
– Что-то в глаз попало.
Ложь была бессмысленной, ведь Конрад всегда чувствовал мои эмоции. Сама же я никак не могла в них разобраться. После смерти наставника я словно заледенела внутри и не заплакала даже на его похоронах. Тогда мной управляла жажда мести. Я запланировала и осуществила побег с островов, металась по континенту в поисках ответов, рассчитывая только на себя, даже проникла в башню, преодолев старый кошмар.
После того, как ко мне вернулась часть воспоминаний, все изменилось. Я привыкла запирать эмоции в дальней комнате, но теперь она переполнилась. Слезы все время были поблизости и так и норовили выбраться наружу. Учитывая, что за мной охотилась вся Коллегия, копаться в своей душе просто не было времени. Приняв это логичное решение, я легла на пол и отчаянно заплакала.
Глава 8
– Почему все так? – выкрикнула я в потолок. – Это несправедливо!
Слезы лились потоком. Я свернулась в клубок прямо на полу, мечтая исчезнуть. Собственная жизнь казалась мне пустой и бессмысленной.
– Что такое? Ты ранена? – спросил Грейден, поднимая меня с пола и садясь рядом. Он обеспокоено оглядывал меня, пока я медленно соображала, не начались ли у меня галлюцинации.
– Ты что тут делаешь? – голос был хриплым от слез. – Ты должен спать.
– Твой кот поднял меня. Что случилось?
– Ничего, – выдавила я и с ужасом почувствовала, что слезы снова потекли в три ручья. Я пыталась успокоиться и никак не могла. Даже понимание того, что я сижу с распухшим носом и красным лицом вместо того, чтобы быть сильной, не заставило меня остановиться.
– Понятно.
Охотник обнял меня за плечи. После смерти наставника этого никто не делал. Меня как будто ударили в грудь, и я зарыдала еще сильнее. Рубашка Грейдена промокла от моих слез, но он продолжал спокойно держать меня в объятьях, давая выплакаться. Слезы продолжали течь, несмотря на мое настойчивое желание прекратить это. Я просто не могла это сделать.
– Я не плачу, – озвучила я очевидную неправду.
– Конечно, нет.
В непривычно мягком голосе Грейдена не было насмешки. Не знаю, сколько я сидела, прижавшись к нему и заливая слезами все вокруг. Казалось, прошли часы. Наконец поток прекратился. Боль сменилась странным спокойствием. Я чувствовала себя опустошенной, как будто из моей души вышел так долго переполнявший её гнев. Я не могла признаться себе в том, что злилась на наставника, который меня покинул.
– Я в порядке.
Я отодвинулась от охотника, и он тут же меня выпустил. Мне отчаянно захотелось снова обнять его, но вместо этого я попыталась объясниться.
– Я просто…
Подходящие слова не приходили. Говорить Грейдену, что последней каплей стала его улыбка другой девушке, я точно не собиралась.
– Все нормально, – он остановил мои неловкие попытки объясниться, за что я была ему искренне благодарна.
– Как ты встал на ноги? Я думала, ты проспишь несколько дней с такой раной.
– Точно не знаю. Твой кот растолкал меня.
– Конрад поделился с тобой силой, – сообразила я. – Значит, ты скоро свалишься, и он тоже.
Грейден поднял бровь, на лице отразилось неуместное веселье:
– Интересно. Еще о каких-то способностях вашей парочки хочешь рассказать?
– Определенно не сейчас.
– Не то, чтобы я не рад этому, но куда подевались Эйнар и Свен?
– Свена убил Эйнар, – я сглотнула, вспомнив недоверие на лице здоровяка.
– Как это? Зачем?
– Он сказал, что Свен всегда его раздражал. Он собирался свалить его убийство на нас. То есть, на тебя и меня.
Грейден задумчиво посмотрел на меня.
– А с ним самим что произошло?
– Я его убила, – я подняла руку, предупреждая вопросы, готовые сорваться с губ охотника. – Не спрашивай, как. Я сама не знаю, как это получилось.
– Я не видел его тела на галерее. Тел их обоих, если уж на то пошло.
– Они упали в пропасть, так же, как ты.
Я вспомнила еще один вопрос, который не давал мне покоя.
– Как ты смог выбраться? Мы с Конрадом обыскали все вокруг и ничего не нашли.
– Как умер Свен? – в тот же момент спросил Грейден.
– Эйнар воткнул призрачный клинок ему в спину, – вспомнила я, невольно вздрогнув. – Он погиб. Ты же не думаешь, что они могли выжить?
– Я их не видел, – мрачно напомнил охотник. – Буду готовиться к худшему.
Звучало не слишком вдохновляюще. Я с сомнением оглядела комнату.
– Надо разобраться с местом привала, пока ты еще держишься на ногах.
– Учитывая, что мы оказались здесь, безопаснее будет расположиться подальше, чтобы иметь фору на случай визита неожиданных гостей.
Охотник прошел мимо меня и подошел к охапке покрывал.
– Стой! – крикнула я до того, как он успел поднять сферу. Я не знала, что она ему покажет, и не хотела рисковать своими тайнами.
Грейден вопросительно изогнул бровь:
– Что это?
– Точно не знаю, но она трещала.
Уголок рта охотника пополз вверх:
– Да, это очень опасно.
Я фыркнула:
– Еще она показывала какие-то картины. Я не поняла, правдивые или нет.
Грейден тут же посерьезнел:
– Какие картины?
– Наставника и тебя.
Охотник нахмурился, и я поправилась:
– То есть, наставника, а потом тебя. Они мелькнули быстро. Подробностей разглядеть не удалось.
К счастью, уточнять Грейден не стал.
– Было бы неплохо изучить её. Только, пожалуйста, не делай этого, пока я снова не приду в себя. Это может быть опасно.
Я как раз собиралась посмотреть туда еще раз, когда охотник заснет и не сможет видеть мою реакцию.
– И опасные предметы тоже не трогай.
– Как же я отличу их от безопасных?
– Вот поэтому не трогай ничего. Мне совсем не хочется обнаружить, когда я очнусь, что тебя унесло куда-то еще.
Грейден не сводил с меня взгляда:
– Обещай мне.
Я неохотно кивнула:
– Ладно, не буду.
Мы оставили сферу лежать на покрывале, забрали остальные вместе с подушками и поспешили вниз. Конрад лежал без движения на камнях, все еще потемневших от крови Грейдена. Выглядело это весьма зловеще.
– Что это с ним? – в голосе охотника прозвучало искреннее беспокойство. Он свалил вещи в кучу и присел на корточки около меня.
– Жив. Просто без сил, – с облегчением сказала я, отодвигаясь от кота. – Ему пришлось отдать много сил, чтобы поднять тебя.
– Что теперь с ним будет?
– Я ему помогу.
Я уже потянулась к Конраду и тут же выпрямилась.
– Сначала нужно организовать убежище.
– Это может подождать.
– Не может. Скоро ты свалишься, а после того, как я помогу Конраду, велика вероятность, что я тоже отключусь.
– Потрясающе, – протянул Грейден. – Что ж, будем надеяться, за это время к нам никто не явится.
Меня эта мысль тоже тревожила. Не тратя больше время на разговоры, мы пошли внутрь ближайшего зала. Охотник нес покрывала, я взяла Конрада и свой рюкзак. Немного посомневавшись, мы решили все-таки поставить палатку. Сейчас было жарко, но кто знал, какая погода будет ночью. Вдобавок, море Ужаса славилось сильными и внезапными штормами.
Мой привычный походный дом в руках Грейдена казался маленьким. Мы поставили палатку в углу так, чтобы уберечься от ветра из открытого проема. Я раскладывала внутри матрас и одеяло, пытаясь организовать два отдельных лежачих места, когда снаружи послышался грохот. Когда я выскочила наружу, охотник лежал на полу без сознания. Заемные силы закончились.
Я поспешно закинула внутрь покрывала и подушки, а потом затащила Грейдена и постаралась аккуратно разместить у дальней стены. Занесла Конрада, уселась вместе с ним на вторую кучу вещей. Сосредоточилась, отдавая свои силы. Через некоторое время кот открыл глаза и проскрипел:
– Ком-ком.
Он был еще слаб, так что я не остановилась. Вскоре кот с ворчанием отодвинулся, а я удивленно поняла, что держусь на ногах и падать не собираюсь. Причина оставалась для меня загадкой, но я все равно порадовалась. Отключаться в незнакомом месте было ни к чему. Конрад тоже решительно отказался оставаться в палатке и отправился со мной на повторный обход Гавани.
Обещание, данное Грейдену, камнем висело у меня на шее. Сейчас, когда я не могла ничего коснуться, любопытными казались практически все вещи, лежавшие вокруг. Очень хотелось рассмотреть их поближе, но я напомнила себе, что охотник был прав. Если меня снова унесет за тысячи лиг отсюда, и его, и мои шансы на выживание резко понизятся.
Я откашлялась и посмотрела на кота:
– Спасибо, что разбудил его.
– Ком-ком.
– Он почти ничего не сказал, – созналась я. – И я тоже. Но мне действительно стало легче.
Мы медленно шли по комнатам, когда внезапно наступила темнота. Я тут же выскочила на балкон, но оказалось, что солнце просто село, резко оборвав сумерки, как обычно бывает на юге. Кабинеты продолжали светиться бледно-зеленым светом, который в темноте казался потусторонним, но изучать их расхотелось. Я все равно не могла рассмотреть поближе то, что меня заинтересует, и предпочла вернуться к палатке.
День выдался долгим и насыщенным, если можно так сказать о многочисленных попытках убийства, часть из которых стали удачными. Я вспомнила смерть Свена и передернулась. Этот охотник мне никогда не нравился, но картина шока и недоверия на его лице все еще продолжала стоять у меня перед глазами. Мысли перескочили на Эйнара. Что, если и он остался в живых, как Грейден?
Такое предположение мне совсем не понравилось. Осмотревшись по сторонам, я притащила к балконному проему несколько стульев и столиков, сделав из них солидную баррикаду. Тому, кто захочет к нам подобраться, не удастся сделать это незаметно. Я надеялась, что мне удалось полностью заблокировать тень у Эйнара, иначе эти усилия были просто тратой времени.
Небо над Гаванью было ясным и усыпанным звездами. Я немного полюбовалась и пошла к палатке. Конрад уже устроился на краю моего матраса. Слышалось мерное дыхание Грейдена у дальней стены. Этот звук успокаивал, и вскоре я тоже провалилась в сон.
Глава 9
Грейден обнимал меня, только на этот раз я не заливала его слезами.
– Я мечтал об этом целую вечность.
В глазах охотника горела страсть, когда он приблизил свои губы к моим. В этот момент раздался страшный грохот. Я распахнула глаза, отчаянно пытаясь сообразить, что происходит. Стоило оглядеться, как мои щеки залило такой яркой краской, что одеяло едва не загорелось. Я спала в обнимку с Грейденом.
Вчера было так жарко, что я даже не подумала о том, чтобы укрыться. Ночью похолодало. Я привыкла прижиматься к Конраду и чисто машинально в поисках тепла приблизилась к охотнику. На мое счастье, он все еще спал. Я выпуталась из его объятий, старательно отбросив воспоминания о дурацком сне и прогнав с лица мечтательную улыбочку.
На полу лежала груда мебели. Моя баррикада развалилась. Стоявший на самом верху изящный столик сломался пополам, а несколько стульев лишились ножек. Конрада нигде не было видно. Дул сильный ветер. Через дверной проем было видно хмурое небо, затянутое грозовыми тучами. Еще несколько стульев с грохотом обрушились.
Я подошла к проему, но вместо того, чтобы убирать мебель, завороженно уставилась на открывшееся зрелище. На море бушевала буря. Молнии плясали в темном небе, вспыхивая причудливыми изломанными линиями. Ветер выл. Еще один стул понесло прямо на меня, но я вовремя успела схватить его и убрать в сторону.
Отсюда волны казались маленькими, но на самом деле они поднимались вверх на высоту нескольких этажей. Страшно было подумать, что могло случиться с кораблем, окажись он в центре этой бури. Все это время я ждала прибытия «Прекрасной девы», а сейчас хотела, чтобы она оказалась подальше отсюда.
Гром ударил так, как будто само небо раскололось. Через мгновение звук повторился, словно гигантское горное эхо. Тут же полил дождь. Струи воды били мне прямо в лицо с неожиданной силой. Казалось, сама природа недовольна нашему появлению здесь. Я быстро разобрала баррикаду, сдавленно ругаясь, когда вода хлестала особенно яростно. Занесла мебель в глубину зала и поняла, что внутри порывов не чувствуется совсем.
Буря свирепствовала, но мы были в безопасности. Я с облегченным вздохом порадовалась, что древние умели защищать себя от стихии, и что мы успели перебраться сюда. Теперь название моря Ужаса уже не казалось мне преувеличением. Вокруг Борнхольма тоже случались бури и шторма, но мне не приходилось видеть ничего, подобного этому буйству стихий.
Я была не в силах оторваться от величественной картины, несмотря на ливень, который жалил пробирающим холодом. Ветер закрутил воронку, создавая вихрь. Волны бурлили так, что вся поверхность моря казалась кипящей. Пролив между островами Эренсун и Анхольт за непредсказуемые водовороты назывался Ведьмин котел. Котлы здешних ведьм были значительно больше.
Перед глазами мелькнул расплывчатый силуэт. Я заморгала, поспешно вытирая воду с лица. На миг мне показалось, что я видела полупрозрачные черные крылья, те, что недавно появились у Конрада. На всякий случай я зашла в палатку и убедилась, что кот спокойно спал на моем месте, под боком у охотника.
Вернулась, оглядела темное небо, вглядываясь изо всех сил. Когда я уже окончательно решила, что мне почудилось, тень мелькнула еще раз и растворилась во вспышке молнии. Кажется, в Гавани жили не только безобидные летучие рыбы. Я оглядела обстановку зала. За прошедшие столетия никто не потревожил даже безделушки на столах. До того, как мы появились и разнесли вот уже две комнаты.
Это значило, что животные не могли проникать внутрь. Я очень надеялось, что наше появление этого не изменило. Буря продолжала бушевать. Я внезапно осознала, что промокла насквозь и заледенела до мозга костей. Снова заболеть совсем не хотелось, так что я вернулась в палатку и достала из рюкзака полотенце, рубашку и брюки.
Покосилась на охотника и решила переодеться снаружи, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, если он очнется в неподходящий момент. Внутрь зала ветер не долетал и даже холод не мог сюда попасть. Я быстро вытерлась, переоделась и разложила мокрые вещи на стулья для просушки. Захотелось пить. Я допила воду из фляги и поняла, что надо воспользоваться дождем и пополнить запасы.
Я посмотрела на сохнувшую одежду и пожалела, что эта мысль не пришла мне в голову пораньше. Еще раз промокнуть совсем не хотелось, но оставаться без воды на неизвестный срок тоже не годилось. Я застегнула куртку, подняла капюшон, взяла котелок и решительно выставила его навстречу стихии. Ветер тут же попытался унести добычу. Я поспешно схватилась за ручку котелка двумя руками.
Дождь скорее жалил лицо и руки, чем наполнял котелок, но я не сдавалась. В блеске молний снова мелькнула неясная тень с полупрозрачными крыльями. В этот раз мне удалось разглядеть еще пасть, полную острых зубов, и длинный хвост, заканчивающийся изогнутым шипом. Я тут же отступила на шаг, вцепившись в котелок, который наполнился едва ли наполовину. Теперь я знала, кто летал снаружи.
В небе над Гаванью носился штормокрыл. Оставалось надеяться, что его сдержит та невидимая преграда, в наличии которой я даже не была уверена. За годы изучения «Справочника магических существ» меня не раз посещало любопытство, как выглядели обитатели его страниц в реальной жизни. Сейчас, когда я получила ответ, отчаянно захотелось, чтобы чудовища оставались там, где им положено быть, то есть, в книгах.
Я отошла вглубь зала, села на пол около палатки и перелила добытую воду из котелка во фляжку. Вышло не слишком много. Явно недостаточно для двоих человек и кота, учитывая, что мы даже не знали, когда ждать корабль. Если он вообще сюда доберется. Посмотрев на море Ужаса во всей красе, я могла только надеяться, что «Прекрасная дева» сейчас была далеко и не попала в шторм.
Раз штормокрыл оказался реальным, такими же могли быть и прочие мифические существа, которые считались давно забытыми. При мысли о гигантском водяном змее, который может проглотить корабль целиком, желудок сжался. Перед мысленным взглядом замелькали страницы книги с красочными изображениями чудовищ. Усилием воли я отодвинула их подальше и сосредоточилась. Нужно было подготовиться, прежде чем еще раз подходить к краю проема.
Знакомое цветное изображение оказалось не в состоянии передать выдающиеся объемы ящера и общее пугающее впечатление. Раньше я считала его не слишком впечатляющим по сравнению с другими древними созданиями. Как же сильно я ошибалась. Штормокрыл был дальним родственником дракона. Он был похож одновременно на гигантскую черную птицу и летающую ящерицу со своими черными крыльями и мелкой чешуей, которая покрывала его подобием брони. Пробить её было очень непросто.
Буря давала ему силы, он заряжался энергией от грома и молний и усиливал стихию еще больше своим присутствием. В грозу штормокрыл становился сверхбыстрым и практически невидимым. В перерывах между грозами чудище предпочитало спать в глубокой пещере. Несмотря на энергию от бури, он также питался и обычной едой.
В Гавани определенно не водилось ни овец, ни горных коз, которые были его привычной пищей. Это могло значить, что ящер прилетел издалека, или то, что теперь он питался чем-то другим. Например, моряками с проходящих мимо кораблей или неосторожными девушками, ехидно добавил внутренний голос. Стать обедом мне совсем не улыбалось.
Я задумалась, вспоминая уязвимости твари, о которых говорилось в Справочнике. Их было гораздо меньше, чем хотелось бы. Пробить чешую было очень сложно. Для атаки штормокрыл использовал мощные лапы и длинный хвост, шип на конце которого содержал в себе яд. Он парализовал жертву, чтобы потом съесть её без помех в своём убежище. Такому исходу я бы предпочла мгновенную смерть.
Даже его подбрюшье было защищено броней. Уязвимым был только небольшой участок на шее, где чешуя становилась тонкой. Проблема была в том, что во время полета ящер всегда держал голову плотно прижатой к телу. Я посмотрела на призрачный клинок, который лежал на полу неподалеку от палатки. Когда мы собирали вещи, я решила не убирать его в рюкзак, на случай внезапного нападения.
Теперь я раздумывала, каковы станут мои шансы на победу, если я воспользуюсь им против чудовища. В умелых руках хлыст становился мощным оружием. К сожалению, мои руки умелыми не были. Не стоило и думать о том, чтобы поразить штормокрыла на дальнем расстоянии, как наверняка смог бы Грейден.
Но если чудовище приблизится, я вполне могла его ранить. Оно явно не привыкло ждать такого подвоха от овец или горных коз. Раны от оружия охотников были коварными. Они не заживали без магической помощи. Если бы я смогла хотя бы задеть тварь и снова скрыться внутри комнаты, через некоторое время штормокрыл умер бы.
Это избавило бы нас не только от угрозы в лице самого чудовища, но и от повторения бури, которая продолжала грохотать снаружи. А значит, увеличивало шансы на то, что «Прекрасная дева» сможет к нам добраться и вытащить из этого забытого всеми пристанища. Наличия второй бестии можно было не опасаться. Твари считались одиночками и не подпускали конкурентов к своей территории. За исключением брачного периода, который был весной. От перспективы иметь дело сразу с парочкой ящеров я содрогнулась.
Весь план звучал здраво и логично, но вместо того, чтобы взять в руки клинок, я снова плюхнулась на пол, продолжая удерживать котелок. Проблема была в том, что штормокрыл не сделал мне ничего плохого. Он просто жил, как мог, будучи таким, каким его создала природа и маги. Казалось неправильным убивать его только за это.
Я посмотрела вперед, пытаясь понять, не заканчивается ли гроза, и не смогла разглядеть даже проблеска от прозрачных крыльев. Возможно, тварь уже убралась к себе в убежище и теперь завалится в спячку на несколько дней, переваривая полученную от стихии энергию. Если повезет, мы за это время как раз успеем убраться отсюда, подбодрила я себя и поднялась на ноги. Нужно было успеть набрать воды, пока дождь не закончился. Конрад открыл один глаз, когда я пробралась в палатку, чтобы убрать флягу обратно в рюкзак.
– Спи, – успокаивающе сказала я.
Когда поблизости летает огромный штормокрыл, будет лучше, если кот, тоже способный летать, будет как можно дальше от него. Конрад тут же поднялся и вышел из палатки вслед за мной. Я строго посмотрела ему в глаза:
– Я собираюсь набрать воды в запас. Останься здесь, если не хочешь промокнуть.
Воду кот не слишком уважал, но даже эта угроза не заставила его отступить.
– Ком-ком, – проскрипел он, важно шествуя в сторону выхода.
Я поспешила схватить его поперек туловища и поднести к лицу.
– Это слишком опасно! Там летает штормокрыл.
Конрад презрительно фыркнул. В ответ я передала ему картинку из Справочника вместе с кратким описанием. Кот ответил волной удивления, но вырываться перестал. Я рискнула опустить его на пол.
– Нужно набрать воды, пока есть дождь, – пояснила я вслух, отогнав мысль, что пытаюсь разговором отложить момент выхода. – Думаю, он не сможет проникнуть внутрь, иначе тут бы уже давно все разнесли.
Кот встретил это умозаключение скептически, напомнив, что он сам мог заходить и выходить безо всяких проблем.
– Ты все-таки не совсем кот, – убеждала я сразу и его, и себя. – Я буду с краю, в случае опасности сразу вернусь.
Конрад твердо сказал, что пойдет со мной. Я согласилась взамен на обещание не высовываться. На этот раз, подойдя к выходу на галерею, я пристально оглядела темное небо. Гроза и не думала заканчиваться. Молнии били в воду одна за другой, гром угрожал расколоть небо, а вот дождь, казалось, начал стихать. Стоило поторопиться.
Я еще раз огляделась, нигде не увидела чудовища и аккуратно выставила котелок, спеша наполнить его, пока ливень не закончился. Молния ударила поблизости и осветила штормокрыла, который сидел на перилах галереи прямо напротив меня.
Глава 10
Котелок выпал у меня из рук и с веселым звяканьем покатился по каменному полу. Вместо того, чтобы со всех ног броситься обратно в убежище, я замерла, почти не чувствуя, как по лицу барабанят капли дождя. Штормокрыл оказался гораздо больше, чем я думала. Прежде я видела только отблески высоко в небе. Сейчас, когда чудовище сидело напротив, оказалось, что он был даже больше мобиля, который мог поднять четверых человек. И очевидно был намного опаснее целого пиратского корабля.
Я очнулась от сковавшего тело шока и одним прыжком оказалась внутри комнаты. Ветер уносил котелок все дальше по галерее. Я не могла отвести от него глаз. Одно из изделий наставника уносило все ближе к краю, но мне хватило выдержки, чтобы не броситься за ним. Я отчетливо представила, как меня обхватывает длинный змееподобный хвост, а потом я прихожу в себя уже наполовину съеденной.
В голове послышалось фырканье. Эта картина явно насмешила собеседника. Я огляделась в поисках Конрада. Прежде для мысленного общения нам нужно было соединение взглядов. Кот, выгнув спину, шипел на штормокрыла. Он тоже развернул свои прозрачные крылья, напоминая сердитую уменьшенную копию ящера. Сглотнув, я снова повернулась к сидящему на перилах осколку прошлого. Ящер не сводил с меня пристального взгляда.
– Маленькая тень не хочет убивать чудовищ, – четко прозвучало в моей голове.
Штормокрыл явно веселился. Теперь, когда я воочию видела, насколько огромным и опасным он был, попытка ранить его казалась полной глупостью, обреченной на провал. Я почувствовала, что и эту мысль он ощутил тоже. Мне всегда приходилось прилагать усилия, чтобы донести свои мысли до кота, но его древний предок орудовал в моей голове с легкостью опытного вора.
Я постаралась спрятать от него свои тайные мысли о Коллегии, наставнике и особенно о Грейдене, но это напоминало попытку удержать сухие осенние листья под порывами сильного ветра. Они тут же вырвались из рук и закружились вокруг меня. Штормокрыл не обратил на это никакого внимания. Теперь он смотрел на Конрада. На этот раз я почувствовала его эмоции. Это была сложная смесь из застарелого гнева, боли и ненависти. Я сделала шаг в сторону, заслоняя кота собой. Штормокрыл еще раз усмехнулся.
– Я не собираюсь есть его, маленькая тень. Ни одного из вас.
После этого потрясающего заявления он развернул огромные мерцающие крылья, заслонившие всю галерею, и исчез. Я плюхнулась на пол. Ноги меня больше не держали. Кот настороженно принюхивался какое-то время, а потом влез ко мне на руки. Я обняла его, пытаясь сдержать дрожь.
Одежда снова вымокла, по лицу и волосам стекала вода, я потеряла котелок, но была не в силах заставить себя встать на ноги и начать что-то делать. Гроза закончилась, дождь еле капал, зато ветер усилился, разгоняя тучи. Молнии больше не били, грома не было, еще раз подтверждая, что штормокрыл действительно улетел.
– Вот мы и познакомились с твоим папой.
С моих губ сорвался смешок, непроизвольно перешедший во всхлип, который мне удалось подавить. Конрад посмотрел на меня с беспокойством, но на этот раз плакать не хотелось. Удивление, шок, неверие мешались во мне, не давая ясно мыслить. Пришлось сделать над собой усилие и подняться на ноги.
– Глупо будет простыть еще раз, – сказала я вслух и отправилась приводить себя в порядок.
Как смогла, вытерлась полусырым полотенцем, пристроила промокшие штаны еще на одном стуле, радуясь, что куртка защитила рубашку. Пришлось достать из рюкзака платье и натянуть его на себя. Впервые мысль о том, что оно делает меня непривлекательной, пробудила уныние вместо радости.
Через мгновение я фыркнула, недоверчиво покачав головой. Я только что говорила с древним чудовищем, которое считалось вымершим. А сейчас думала, как впечатлить своей внешностью охотника, который спал, приходя в себя после ранения. Кем была эта девушка? Очевидно, не той Рашель, которую я знала.
Казалось, мысли штормокрыла продолжают крутиться в моей голове. Я снова и снова слышала его мысленный голос, пропитанный насмешкой и силой. Ветер гнал по небу быстрые облака, пахло свежестью. Буря снаружи закончилась, но внутри меня она продолжала бушевать. Я обессилела так, словно краткое общение с древним чудовищем выпило из меня все соки.
Конрад тоже вел себя странно. Он продолжал сидеть на месте, глядя на галерею. Я сказала себе, что нужно провести слияние разумов и узнать, что ящер сказал коту, но при одной мысли о такой попытке почувствовала приступ удушья. Еще пару мгновений я оглядывалась в поисках дел, которыми могла бы заняться, а потом плюнула на все и полезла в палатку. Больше всего мне сейчас хотелось спать. Я устроилась на своей походной постели, через мгновение почувствовала под боком привычное тепло Конрада и провалилась в сон.
Очнувшись от кошмара, в котором за мной гонялся наставник верхом на штормокрыле, я обнаружила, что снова лежу в обнимку с Грейденом. Щеки запылали. Если бы сейчас он открыл глаза, я бы умерла от смущения. На мое счастье, охотник все еще находился в объятиях целебного сна и не реагировал, когда я осторожно высвободилась из его рук.
На этот раз над Гаванью летающих рыб светило солнце. Моя одежда успела высохнуть, так что я поспешила снова надеть штаны и рубашку. Второй комплект свернула вместе с курткой и платьем, чтобы убрать в рюкзак. Пообещала себе заняться поисками котелка, хотя и не верила в успех. Стоило забраться в палатку, как все мысли тут же вылетели из головы. Охотник проснулся и изучал меня странным пристальным взглядом. Я кашлянула и неловко спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
На самом деле мне хотелось узнать, как долго он уже бодрствует. Видел ли, как я только что переодевалась прямо возле палатки. Или он очнулся еще раньше, в тот момент, когда я спала у него на груди. Я тут же решила, что не хочу этого знать, даже если так и было. Я еще сама не решила, что делать с чувствами, которые вызывал у меня Грейден, и уж точно не хотела, чтобы он о них узнал.
– И тебе доброе утро.
На лице охотника появилась привычная усмешка. Мое сердце тут же учащенно забилось.
– Доброе, – пробормотала я, досадуя на себя и старательно глядя в сторону.
– Жутко хочется есть, а в остальном нормально.
Грейден сел, и палатка сделалась еще меньше.
– Да, есть хочется, – повторила я бездумно.
– Что случилось? Ты какая-то странная.
Я поняла, что сижу на корточках, бессмысленно уставившись на содержимое рюкзака, и перегораживаю выход из палатки.
– Все нормально.
Я поспешно выскочила наружу, прихватив злополучный рюкзак с собой. Села на пол и вытащила наши припасы, а вещи убрала на дно. Охотник выбрался вслед за мной и с любопытством оглядел раскиданные вокруг обломки мебели.
– Занималась перестановкой?
Одна бровь привычно приподнялась, и я смогла почти нормально фыркнуть в ответ.
– Вот еда, – я махнула свертком, усаживаясь на пол. – Предлагаю позавтракать.
Выходить наружу мне не хотелось. Пусть сейчас светило солнце и я не видела никаких следов штормокрыла, слишком свежи были воспоминания о том, как он становился невидимым. Грейден не стал возражать и сел неподалеку. Мы одновременно потянулись к припасам и также одновременно отдернули руки. Мне стало смешно. Мрачные мысли рассеялись в первый раз за утро. Я указала на сверток приглашающим жестом:
– Открывай. Не слишком много, но сколько есть.
– Если учесть летающую рыбу, голод нам и вовсе не грозит. Если, конечно, твой кот не съесть их всех раньше.
Я поняла, что не видела Конрада с момента пробуждения. Резко вскочила на ноги, испугавшись, что ящер вернулся, и выбежала на галерею. Кот мирно спал в тени перил. Сердце заколотилось от облегчения. Охотник вылетел вслед за мной, и я едва не врезалась в него, пытаясь шагнуть обратно под защиту Гавани. Он поймал меня за плечи и уставился в лицо с неподдельной озабоченностью:
– Так что случилось? Сколько я спал?
– Кажется, день, но точно не знаю. Давай зайдем внутрь.
Грейден отпустил меня, вызвав мимолетное сожаление, которое я тут же поспешила задушить. Внутри я села так, чтобы видеть кота. Моих страхов он, как видно, не разделял и продолжал спокойно дремать.
– Ты ешь, – сказала я, вспомнив, что после эликсира охотника должен терзать жуткий голод.
– Расскажи мне.
– Вчера со мной разговаривал штормокрыл, – выпалила я, не в силах больше сдерживаться и искать подходящие слова. – А может, и не вчера, потому что после этого я вырубилась, и точно не знаю, сколько времени прошло.
Грейден молча смотрел на меня, ожидая продолжения. Только морщина между бровей говорила о его серьезности. Я сообразила, что его-то не заставляли заучивать наизусть «Справочник магических существ».
– Штормокрыл это такой древний ящер.
– Я знаю, что это такое, – он усмехнулся, когда я бросила на него недоверчивый взгляд. – Я искал карту в архивах Коллегии, помнишь? Там было много интересного.
– Ты так и не рассказал, как вообще смог туда попасть.
– Сейчас это неважно, – отмахнулся охотник. – Штормокрыл, значит. Я, признаться, думал, что они давно вымерли.
– Я тоже, – я зябко передернула плечами, вспоминая огромную фигуру, сидевшую напротив. – И я не знала, что они вообще могут разговаривать.
– Что он тебе сказал?
– Он прочитал мои мысли, – призналась я с дрожью. – И понял, кто я. Он назвал меня «маленькая тень».
– Что конкретно он тебе сказал?
Я как могла кратко рассказала охотнику о своих попытках набрать воды, размышлениях по поводу оружия и встрече с чудовищем. Недоумение во взгляде Грейдена мешалось с раздражением.
– Зачем ты вообще вышла наружу после того, как его увидела?
Я недоверчиво посмотрела в ответ.
– Ты не слушал меня? Потому что нам нужна была вода. Не знаю, как ты, а мы с Конрадом не можем пить солёную.
– Я понимаю, если бы ты вышла и потом его увидела, – голос охотника стал откровенно злым. – Но выходить наружу, зная, что там носится чудовище, это уже за гранью. У тебя что, вообще нет инстинкта самосохранения?
– Я не выходила наружу, – огрызнулась я. – Я просто выставила руку с котелком.
– И где же он?
– Ветром унесло.
– Просто блестяще! Удивительно, что у тебя голова осталась на плечах.
Я на мгновение застыла, подавившись воздухом от обиды, и тут же разозлилась:
– Хватит на меня орать! У тебя на это нет никакого права. Ты мне никто!
Я тут же захотела вернуть эти слова обратно, но было уже поздно. Взгляд охотника заледенел.
– Я помню, Ваше Высочество.
– Я не высочество и никогда им не была, – ответила я уже спокойнее.
– Это как раз то, кто ты есть.
– Если и так, я об этом ничего не помню, – я уставилась в пол. – Я не поэтому разозлилась. Он жутко напугал меня. Не думала, что ты решишь еще и наорать на меня за это.
Грейден слабо усмехнулся, и я набралась смелости снова посмотреть на него. Судя по тому, что его лицо расслабилось, он уже не злился.
– В свою защиту должен сказать, что я не знаю другого человека, который вышел бы навстречу штормокрылу ради, хм, ну ради чего бы то ни было.
Щекам стало горячо. Итак, я постоянно краснею, мямлю и пялюсь на охотника идиотскими взглядами. Просто блестяще. Я отвернулась:
– Ты прав. Это было глупо. Рисковала собой и котом, да еще и котелок упустила.
– Это не было глупо. Опасно, да. И я очень прошу не повторять такого в ближайшее время или вообще никогда. Но теперь мы знаем, что здесь живет один из древних, и что он разумен.
– Ты не думаешь, что буря помешает «Прекрасной деве» доплыть сюда?
Я рискнула бросить на Грейдена взгляд искоса. Он выглядел совершенно обычно. Я от всей души надеялась, что он не заметил никаких странностей в моем поведении.
– Прошлая буря? Они были слишком далеко, чтобы их задело. Новой не будет в ближайшие дни, ведь штормокрыл пока что насытился энергией. А учитывая, что они одиночки, мы можем не опасаться другого чудовища поблизости.
– Звучит неплохо, – я почувствовала бодрость впервые за утро и потянулась к еде. – Значит, корабль может быть здесь через пару дней, если повезет. Что будем делать?
У меня уже были идеи на этот счет, было любопытно, совпадут ли они с предложением Грейдена. Охотник отвлекся от орехов и поднял бровь:
– Значит ли твой вопрос, что мы сделаем так, как я скажу?
– Конечно, нет.
– Отлично, а то я уже начал волноваться. Думаю, стоит обследовать это местечко. Если ты уже это не сделала до того, как прыгать в объятия к огромному крылатому монстру.
– Я же обещала, что не буду, – укоризненно сказала я. – Ничего не трогала без тебя, хотя думаю, что узнала некоторые из здешних приборов. Теперь-то мы можем здесь осмотреться?
– Сразу после завтрака, – заверил меня охотник, улыбнувшись. – Ты и в приборах разбираешься? Просто девушка мечты.
От этих слов дыхание перехватило, хотя я понимала, что Грейден просто пошутил.
– Я всегда помогала наставнику в его мастерской. И даже собиралась когда-нибудь открыть свою.
Охотник уверенно кивнул:
– Значит, откроешь.
Глава 11
В тот весенний день Корнелиус проводил очередной эксперимент, пытаясь воссоздать в мастерской спектрометр из его старой лаборатории. Попытки длились уже не одну неделю. Нам не хватало материалов и оборудования. Длинный стол был полностью заставлен склянками с химикатами. В воздухе запахло горечью. Реакция опять пошла не по плану. Наставник затушил горелку и открыл окна.
– Пойдем на улицу, здесь нужно проветрить.
Я сняла очки и привычно убрала их в карман рабочего халата. Мы жили на отшибе, гости у нас бывали нечасто, но я привыкла всегда быть настороже. Показываться на глаза местным в странных очках с синими стеклами, скрывающих половину лица, точно не стоило.
– Рашель, ты думала о своем будущем? – внезапно спросил Корнелиус, усаживаясь на скамейку около крыльца.
Вопросы, которые начинались с моего полного имени, не предвещали ничего хорошего. Обычно они оборачивались экзаменом. На этот раз задача казалась обманчиво легкой по сравнению с необходимостью назвать отличия ледяных грифонов от огненных, сопоставить известные яды и противоядия или вспомнить практику применения языка кирин в шифровании.
– Думаю, мы немного проветрим, а потом снова пойдём работать.
Наставник только изогнул бровь на мою попытку избежать ответа. Понимая, что отделаться от разговора не выйдет, я пожала плечами:
– Ты говорил, что скоро я буду готова. Тогда мы соберем вещи и переедем туда, где всегда тепло.
Это обещание Корнелиус дал мне в первый же месяц нашей жизни на Борнхольме. Зима выдалась на редкость суровой. Я постоянно мерзла и мечтала сбежать отсюда. Теперь я уже не была уверена, что так сильно этого хочу. За прошедшие годы жизнь на острове стала привычной. Снова выбираться в большой мир совсем не хотелось. Я посмотрела на наставника.
– Знаешь, может, я уже не хочу жить там, где всегда тепло. Постоянная жара может быть не лучше холода.
Наставник улыбнулся:
– Согласен.
– Значит, мы можем просто остаться здесь, – обрадовалась я.
Корнелиус покачал головой.
– Ты не сможешь прятаться всю жизнь.
Его голос прозвучал непривычно мягко. Я даже не смогла разозлиться. Еще и потому, что он как обычно был прав. Я посмотрела на пробивавшуюся под ногами траву, потом перевела взгляд на далекие холмы, которые закрывали деревню от сильных порывов ветра, уставилась на синеющее море на горизонте и только тогда нашла в себе силы заговорить.