Винсент Блэквелл. Франция, Марсель.
-Смотрите-ка, кто пришёл? – Алекс резко встал с кресла и театрально отвесил поклон Герцогу, – Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество!
– Не паясничай, – холодно ответил Блэквелл.
Алекс Вуарно злорадно улыбнулся и жестом пригласил знатного гостя присесть, что тот тут же сделал.
– Выпьешь? – поинтересовался Алекс.
– Чай. Зелёный. С лимоном.
А вот это уже немного удивило Верховного Надзирателя Ординариса, ведь тот же напиток выбрала бы и его недавняя гостья из-за которой пришёл Блэквелл. Алекс скомандовал помощнику принести чай и латте с миндальным сиропом, и сел в своё кресло в ожидании разговора с Герцогом, который, судя по всему его виду, держался приличий с лёгкостью, но Алекс знал, что это лишь знаменитый самоконтроль Блэквелла.
– Как дела у Алисы? – сладко спросил Надзиратель, провоцируя собеседника. Реакция не заставила себя ждать и вот Блэквелл едва заметно сжал зубы:
– Прекрасно. Справляется с Первым уровнем магии.
И снова Алекс был удивлён, хотя и попытался сильно не выдавать эмоции:
– Семимильными шагами движется по карьерной лестнице, – заметил он, – Мои последние источники говорили лишь о третьем уровне, она же обозначила второй. И вот прошло всего-то ничего, а она уже леди Примаг!
– Бальзам на душу, что информация доходит до тебя в упряжке, запряжённой семью уставшими улитками.
– Далеко не вся, ведь то, что действительно животрепещуще я узнаю намного раньше тебя.
– О покушении на меня ты узнал раньше, потому что в этом участвовал?
– Не вешай на меня это, Блэквелл, у тебя врагов помимо меня хватает. Ты знаешь, что у меня в приоритете моё дело, я не променяю ваши закулисные игры на то, что у меня есть.
– Рад слышать, что долг всё же превыше всего. Однако… ты нарушил мой приказ, – подвёл к теме Блэквелл, тут же изменившись в лице. Он пристально смотрел в глаза собеседнику исподлобья, и в этом взгляде была сталь, как и в голосе.
– Чувствую себя Парисом! Ты ведь не начнёшь Троянскую войну из-за женщины?
– Напомню, что Троя пала… – бесстрастно заметил Блэквелл, – А Париса убили.
Помощник Вуарно принёс напитки на редкость ничего не перепутав, и как раз вовремя, потому что обстановка в кабинете сильно накалилась. Когда дверь снова закрылась и Блэквелл с Алексом остались наедине, то разговор продолжился:
– Что ты хочешь, Блэквелл? – в лоб спросил Алекс, – Ну трахнул я её, что с того?
Это прозвучало небрежно, даже слишком, но Блэквелл отреагировал моментально. Он резко подскочил из кресла и угрожающе навис над Вуарно, злобно цедя сквозь зубы:
– Это было твоей самой большой ошибкой, грёбанный ты кусок дерьма! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ!?
– Как? – уточнил Алекс, – Да вот прямо на этом столе, и на том диване, что за твоей спиной! Я бы делал это с ней ещё и ещё, но ведь всё ради твоего здравия, поэтому времени было мало… хороша! Но тебе ли не знать!
Блэквелл перевернул стол, разделяющий их, подлетел к Вуарно и взял его за грудки:
– Заткни свой поганый рот!
– Блэквелл, остынь! – смеялся Алекс, всматриваясь в бешенный взгляд Герцога, – Ох, да ну якорь мне в задницу!? – он громко засмеялся, – А ты вообще с ней был?
Блэквелл со всей силы ударил Вуарно по лицу, снова поднял над собой, потом опрокинул на пол и обрушил целый шквал ударов под дых, но Алекс лишь смеялся.
– Ну а дальше что? Нейтралитет нарушишь? Мне нельзя и пальцем тебя тронуть, а ты можешь меня бить, но смертельный исход похоронит и твою власть. Что дальше?
Блэквелл без слов обнажил свой клинок и вонзил его в бедро противника, отчего тот истошно закричал:
– Грязный приёмчик! – сквозь боль процедил Вуарно.
– Плевать! Алекс, ты так слаб! Твоим обидам три десятка лет, не я их причина, но ты каждый раз пытаешься отомстить мне за то, что является плодом твоей больной фантазии, – спокойно говорил он.
– Плодом моей больной фантазии??? – поразился Алекс, истекая кровью, – Вы грёбанные Блэквеллы в семейных распрях погубили столько людей, столько семей! Моя мать, сестра… Одна лишь Руми осталась вдалеке от того зла, что вы породили…
– Ненавидишь мою семью – придерживайся этому во всём! Ты мстишь мне за то время, когда я был ещё в утробе матери, но сотрудничаешь с другим Блэквеллом, по воле которого насиловали твою сестру. Его головорезы, его «потешные полки»!
Снова шок, но теперь уже такой, что Алекс обмяк на полу и смотрел в пустоту в ужасе. То, что Некромант – Элайджа Блэквелл, он и так знал, но что с его подачи совершилось то зло, которое оставило след на всю его жизнь, было новостью. Винсент Блэквелл никогда слов на ветер не бросал, это все знали, поэтому не стал бы врать.
Алекс замер, снова воскрешая в памяти каждую деталь тех страшных событий, что сломали его семью. В горле появился тот предательский комок, который возникал всякий раз, как он погружался в своё горе.
Блэквелл хотел было уйти, но вдруг замер, потому что услышал тихий голос Алекса:
– Стой, – он дышал громко, – Позавчера я получил письмо… – он сделал паузу, чтобы встать, зажимая рану рукой, – На Алису объявили охоту, за её голову назначено вознаграждение не какое-то… половина замка Арчер.
– Чьё распоряжение?
– Подписано Ниэлин Стисли и Роландом Вон Райном. Это Джек Пот для тех змей, что живут в твоей столице.
– Алисы нет в столице.
– Форт Браска, знаю… только что может девчонка из Ординариса одна против целого мира?
– Я не понял: вознаграждение за её голову, или за похищение?
– Подложит любой из вариантов.
– Глупый ход, – лишь ответил Блэквелл и потёр щетину.
– Почему?
– Она уникальна, с какой стороны не посмотри.
– Это я заметил… – Алекс деликатно откашлялся, умалчивая какие-то интересные подробности, – Особенная девочка. Нагрянула в мой офис, как стихийное бедствие – это слишком нагло, хотя… – он поднял глаза на Блэквелла, – Чем-то напоминает твои методы.
Блэквелл не сильно слушал рассуждения Алекса, лишь думал о своём плане, в который никак не вписывалась охота на Алису с летальным исходом, это было не допустимо.
– Алекс, – обратился он спокойно, – Ты бы не мог убедить Роланда в необходимости оставить Алису в живых? Это не должно скомпрометировать твой нейтралитет, я уверен.
– Зачем мне это? – тон Вуарно стал деловым, а лицо непроницаемым, хотя боль от раны, нанесённой Блэквеллом, мешала мыслить здраво.
– Видишь ли… начнём с того, что Алиса подвержена вербовке, – Блэквелл проговорил это медленно, подбирая каждое слово, а потом поднял серьёзный взгляд на Алекса, ожидая реакции.
– Да ну? Я слышал о Лимбо.
Звуки этого слова возымели свой эффект, и, хотя Герцог уже привык к этому звучанию, слышать его снова было неприятно.
– Ты знаешь о связи силы и подчинения. Она Примаг, порабощённый знаком, с каждым шагом к магии она хочет вырваться из моих оков всё больше. Она пойдёт на всё, чтобы чужими руками порвать контракт. Или мне глотку.
– Ну да… – Вуарно не скрывал довольную улыбку, – Только при чём здесь я?
– При том, что в твоих силах убедить Ксенопорею: враг их врага – их друг, и Алиса – как раз тот человек.
Доводы были логичны, поэтому Алекс усомнился в своей твёрдой позиции невмешательства:
– Но… – начал он, – У меня нет встреч с Роландом, в Сакраль же ты меня не пускаешь.
– Разве? – теперь уже улыбнулся Винсент, – Как же ежегодная встреча с легендарным рукопожатием Примага и Архимага-демона? – смаковал каждое слово Блэквелл, зная о неприязни Алекса к этом событию, – Я пускаю тебя раз в год, и эта встреча как раз близится. Опять же Роланд легко навестит тебя, соблазни ты его информацией о встрече с Алисой.
То было правдой, но не самой приятной. Алекса Вуарно выдал цвет лица, который вдруг стал слишком бледным для смуглого мужчины, он поджал губы и потупил взгляд:
– Даже если бы я… выразил свою точку зрения Роланду, это бы ничего не решило!
– Ой, не преуменьшай своего влияния! – закатил глаза Блэквелл, – Ради того, чтобы тебя порадовать, Ксенопорея пойдёт на очень многое, а в случае Алисы их выгода очевидна.
– Даже если Роланд скорректирует приказ, не все поспешат выполнять его в точности. Её всё равно попытаются убить. Она сильная, но, играя в такие игры нужно кое-что ещё, кроме магии первого уровня.
– Она тебя удивит, – улыбнулся Блэквелл, – Наблюдай, но не приближайся, ясно? Я смотрю, ты к ней неравнодушен, но не смей приближаться к ней, иначе я заставлю тебя сожалеть.
– Брось! – криво улыбнулся Вуарно, – Я не влюбляюсь, это не для меня.
– Ну-ну… – хмыкнул Блэквелл, – Она ломает правила, это её хобби. Вот и ты уже трещишь пополам. Спорим, не можешь забыть её походку, улыбку… запах, вкус? – он раздраженно сжал зубы, – Считай себя сколько угодно устойчивым к женским чарам, но Алиса за этой гранью и перетрёт твою броню в волшебную пыльцу и развеет по ветру.
– Кажется, ты треснул первым.
– Зубки сломает! – соврал Блэквелл и мило улыбнулся на прощанье, – Спасибо за чай.
С этими словами и его улыбкой у Алекса вдруг перестала ныть рана и он посмотрел на руку, сжимающую порез: там ничего не было, ткани тела были нетронуты.
– Внушение? – спросил он, – А я грешил на грязные приёмчики…
– Не сегодня, Вуарно. Но я тебя предупредил: приблизишься – рана будет настоящей.
– Но боль… боль была реальной!
– Рад, что ты оценил.
Герцог вышел за дверь и промокнул грязным платком свой мокрый от пота лоб. Жар был постоянным явлением, когда он часто телепортировался и не спал. Магия Огня брала тело под свой контроль, забывая про то, что тело оставалось человеческим.
…Телом человека, у которого есть богатство, власть, сила и многое другое, но счастья он так и не получил.
Винсент Блэквелл. Россия, наши дни…
Наконец-то руки дошли до этой поездки. Имена в родословной Алисы конечно дали мне достаточно информации, чтобы понять, что делать дальше, но осталось слишком много вопросов о ней самой, о её прошлом.
И вот я на кухне в доме её родителей разговариваю с удивительной женщиной – её матерью. Она очень милая, на первый вид беззащитная и ранимая, но на деле очень непростая. Алиса совершенно на неё не похожа, но что-то неуловимое в мимике у неё было от матери. Елена была низкого роста, не полная и не худая, что-то среднее. Каштановые волнистые волосы чуть ниже плеч были довольно своенравные, как и у моей Алисы, они будто бы жили не по общим физическим законам.
Красивая. Очень красивая, не знаю, сколько ей лет, но она очень хорошо выглядит. Светло-карие глаза, форма как у Алисы точь-в-точь, в обрамлении очень густых и длинных чёрных ресниц.
Удивительно, но её высокий голос меня совсем не раздражает! Как же я ненавижу высокие частоты в голосах, особенно это касается Аннабель, но у Елены всё в порядке, с ней приятно говорить и приятно слушать, особенно, когда она вот так меня кормит.
Елена рассказала мне много интересных деталей о моей несносной выскочке. Алиса была хорошим спокойным ребенком, в школе училась плохо, со сверстниками почти не общалась из-за разных интересов. Она много проводила времени за рисованием, чтением и бегала, как сорванец, во дворе, лазала по деревьям, дралась с мальчишками, стреляла вместе с папой, в куклы не играла.
– А шахматы? – перебил я как-то не совсем вежливо, но Елена лишь улыбнулась.
– Этому она не училась, но в какой-то момент проявляла к этому интерес. Это было уже не так давно… она пришла и сказала, что хочет играть в шахматы, но мы с мужем тут ей помочь не смогли, поэтому она нападала с этой затеей на окружающих, но терпения у них почему-то не хватало. Алиса, конечно, могла бы и сама этому обучиться, но… – она сделала паузу и прищурилась точь-в-точь как моя девочка, – Я-то её знаю, знаю как она бросает всё, если разочаровывается.
– И как она разочаровалась в шахматах, если так и обучилась им?
Снова этот семейный загадочный взгляд в мою сторону, и у меня защемило под ложечкой:
– Она разочаровалась не в шахматах.
Как ёмко. Интересно посмотреть на этого бывшего или бывших бойфрендов Алисы Лисовской. Вот прямо не терпится… нарцисса-Шарля я уже видел и вообще не понимаю, что она в нём нашла.
Я представился Александром Потемкиным, следователем по делу об аварии, в которую в сентябре попала Алиса. Елена долго меня сверлила взглядом, потом впустила, на достоверность потратил много сил. Мог бы залезть в мозг, но тогда Вуарно бы меня быстро вычислил, а я не хочу вновь видеть его хамскую ухмылку. Меня тошнит от этого ублюдка, и руки стремиться сомкнуться на его горле за то, что он сделал, на что посягнул!
Замарал. Испачкал! Убью…
Елена в это время уже наливала мне чай и протягивала полную кружку. Вдохнул аромат каких-то трав и у меня на лице растянулась улыбка. Люди, пьющие чай не из пакетиков, мне всегда были симпатичны. Они тратили на пять минут больше в своей жизни, чтобы познать истинное удовольствие от чаепития. Дело даже не во вкусе и аромате (хотя это львиная доля!), а в ритуале.
У меня пунктик по ритуалам и традициям, это то, что возвращает меня к жизни, когда настроение-дрянь, а такое, чёрт подери, часто. После самой жуткой битвы, я прихожу домой и делаю всё так, как учил отец и каждую секунду я возрождаю в воспоминаниях его образ. Это будто делает меня к нему ближе. Будто он жив в этих ритуалах.
Есть ещё один способ, но это скорее на случай, когда и ритуалы не помогают. В такие моменты мне нужно всего одно: чтобы Алиса была рядом. Она может просто быть в зоне видимости или стоять совсем близко, что даже лучше, может говорить или молчать – мне просто нужно чувствовать её рядом. Поэтому её ссылки для меня мука, ведь она – мой глоток свежести.
Тем временем Елена продолжала свой рассказ, разложив передо мной альбом с фотографиями. С ним на меня смотрел милый озорной ребенок, часто лохматый и грязный, с содранными коленками. Девочка подросла и вот ныряла с маской. Здесь уснула в машине, а здесь угрюмая с цветами на школьной линейке. Смешная! Прыгает с тарзанки, растёт, хорошеет… тускнеет эмоциями.
Фото с мальчишкой, который стоит слишком близко. Первый парень? Вот и добрались. Им на фото совсем немного лет…
– Это в школе? – уточняю возраст грехопадения.
– Да, выпускной класс. Этот мальчик мне ужасно не нравился. Хулиган, золотой сынок. Подбивал клинья, но слава богу Алиса сама его насквозь видела.
Алиса в семнадцать лет с её взглядом-сканом. Смешное, должно быть зрелище. Даже стало жаль пацана. Я невольно загляделся. В семнадцать Алиса выглядела как принцесса. Черты лица ещё кругловатые, фигура уже вполне соблазнительная, но ещё слишком юная.
Я бы потерял голову при виде такой принцессы. Хотя… и потерял же! Просто шесть лет спустя.
– Она порядочная хорошая девочка. Только вот… – женщина немного нахмурилась, выводя словами не совсем радужный рисунок, – Не горела. Порой я удивлялась, как такая юная девчонка может быть столь рассудительной, практичной в отношениях с парнями. Никаких ночных побегов, сумасбродных поступков, вранья о девичнике у одноклассницы… румяных щёк от переписки… меня это пугало.
– Но парни-то были? – и правда странно.
– Были. – кивает женщина, – Как на подбор: перспективные, успешные, да и простые добряки с хулиганами. Табунами за ней ходили, у окон дежурили, цветы таскали. Но ей как будто всё равно. – и тут же оправдалась, – Вы не подумайте, она пыталась быть как все: с упорством ходила на свидания, всё рвалась… но так и не получилось.
– Влюбиться?
– Да. – честно призналась мать. Её это сильно заботило, – Возможно вы подумали, что моя дочь… из того сорта девушек, которые живут за чужой счёт, охотятся на мужчин с целью их сломать. Только ведь она совсем не такая. И это даже хуже что ли… – усмехнулась, – То, что с ней произошло, – в карих глазах появилась влага, – Я сердцем чувствовала, что такое случится. С каждым годом вписываться ей было сложнее и сложнее, она будто гасла, черствела. А иногда как сумасшедшая выбегала с глазами на лоб и тараторила о всякой мистике, о том, что обязательно себя найдёт. Но не находила. И снова ходила сама не своя: как робот. Робот с идеальным поведением.
Я и сам приуныл. Представил себе бешеный потенциал Алисы, который все пытаются запихнуть в рамки Ординариса. Это ужасно. Противоестественно. Это ли не насилие?
Она наверняка рвалась к магии, болела ей, подсознательно догадывалась о других материях, а ей втирали программы бухучёта, посредственность и про биологические часики.
Смотрю на фотографии и невольно улыбаюсь: нет, это не светская львица, не охотница за олигархом. Это дурная на голову девица, прыгающая на батуте. Распущенные волосы взлетают вихрем, Алиса жмурится от солнца, что-то кричит или смеётся в голос. Майка задирается почти до белья, под ней чистая гладкая кожа без намёка на сигилы. На следующем кадре она при параде на выпускном из университета. Диплом в руках, высокие каблуки, красивое платье. Но на лице ни грамма пафоса, она озорно улыбается, в глазах счастье… мужчина рядом, обнимает её крепко-крепко:
– Мы так выдохнули, когда она доучилась! Каждый семестр праздновали втроём, что она не вылетела. – Елена смеялась, – Мы не требовали красный диплом и медали, главное, чтобы она была счастливой. Я ведь знаю, что она умная девочка, мне эти дипломы не показатель.
Смотрю на Елену с болью. И на мужчину на фото: замечательные родители. Понятно, почему задумчивость Алисы улетала в трубу, когда она вставала рядом с родителями. Это видно по обожающим объятиям, по искрам в глазах, по всему.
После было фото с очередным парнем. И вот тут я узнаю нечитаемую наёмницу, агента особой службы.
– Какой контраст эмоций. – заметил я вслух с некоторым злорадством, – С отцом и вот с этим вот…
– И то верно. Парень из кожи вон лез, но так и не понял, с кем связался. Вообще не её вариант.
– Так зачем были вместе?
– Давление окружающих. Алиса очень хотела быть нормальной.
Знакомо. Тоже всегда об этом мечтал.
Не быть ответственным за всё на свете. Не жениться, потому что надо наследников. Не контролировать каждый шаг окружающих. Не выбирать женщин по родословной или предварительно собирая толстое дело о каждом вздохе в их жизнях.
Решать только за себя.
– Они с Антошей должны были пожениться. – эта новость меня мигом вернула в реальность, – Но судьба распорядилась иначе. Так и не увидим мы внуков…
Я ужасно сочувствую Елене. Но наверняка она сама понимает, что из Алисы не вышло бы прилежной жены для офисного планктона Ординариса. И пусть парень бы трижды лез из кожи вон, ему никогда не постичь природу моей подопечной. Она выше возможного, даже для меня со всей моей магией и широтой мысли недосягаема.
– Ох, скоро и муж подойдёт…
Я жажду познакомиться с отцом Алисы. Посмотреть в живую на мужчину, который делал свою дочь такой счастливой, как на том фото. Там она живая и настоящая.
Надо думать, с него начинается её отношение к мужчинам, так всегда бывает у девочек. Много бы отдал, чтобы Алиса хотя бы просто меня не ненавидела, и уж целый мир за то, чтобы обожала в половину того, как относится к своему отцу. Хватило бы и того, как она заботится о своём Риордане, хотя старается никак этого не показывать. Ладно, плохая тема, не сейчас!
Очень странно, что такие любящие родители так странно говорят о дочери, которая пропала полгода назад. Это очень противоестественный факт. Ни истерики, ни вздохов. Будто всё в порядке вещей.
– Александр, а не хотите попробовать джем? – этот взгляд я видел у её дочери, это любопытство. Думаю, не вежливо будет отказаться, хотя я вообще-то не любитель джемов и всяких мармеладов.
Люблю шоколад, вафли, стряпню… вообще-то я закостенелый сладкоежка.
Абрикосовый джем. Господь Всемогущий!
– Это лучшее, что я пробовал, чёрт подери! – я сказал это вслух!?
Ох и рожа у меня наверно… как женщины из этого рода на меня действуют!? Я никогда себе такого не позволял!
Елена залилась очаровательной улыбкой и расправила плечи. Руку на отсечение даю – готовила она сама. Не будь у меня моего проклятья Синей Бороды, я бы женился на женщине только за одно единственно умение готовить такой джем. Я очарован, черт подери! Хотя… иначе быть и не может, ведь она мать Алисы.
Инстинкты. Я могу маскироваться где угодно и как угодно с одинаковой достоверностью, но рефлексы, отработанные годами, не могу заглушить. Я вскочил очень резко и немного напугал Елену, которая просто сидела и удивлённо на меня смотрела:
– Это Виктор пришёл, не пугайтесь. Вы наверно на войне были? У него такое тоже было после Афганистана… – милая женщина. Даже сразу дала мне почву для оправданий, как же мне она нравится!
– Да. Воевал, – сдавленно ответил я и попытался улыбнуться как можно более мягко, чтобы убрать удивление с её доброго лица.
И тут появился он. Высокий, уже порядком седой и с уставшими серыми глазами, но тот серый был не такой как у Алисы (у неё он хрустальный, искристый), это был другой серый. Виктор выглядел жутко уставшим, но был вежлив, хотя недоверие промелькнуло в его «других серых глазах».
Редко у меня возникает ощущение, когда человек со мной одного роста, но Виктор … выше. Нет, не физический рост, да и смотрел не с высока. На меня смотрел человек с высоты своего опыта и мудрости, а у меня непроизвольно напряглось всё тело и захотелось вести себя, как нагадившему котёнку, которого сейчас будут ругать.
Папа смотрел так же. Нет, они совершенно разные, просто Феликс Блэквелл тоже смотрел глубже, чем остальные.
Виктор настороженно пожал мне руку очень крепким рукопожатием. Мне нравится традиция рукопожатий, а не реверансов-поклонов, так легче составить первое впечатление о мужчине, а этот… я не разочарован!
Присматривался к родителям Алисы очень внимательно, но не мог точно сказать, на кого из них похожа дочь. Останавливаясь взглядом на матери, я видел в ней черты лица своей девочки, но явного сходства не наблюдал, тоже самое с отцом. Лисовские были очень красивыми людьми, каждый по-своему, а Алиса взяла от них что-то неуловимое, особенное.
– А Александр, между прочим, тоже военный… и воевал! – отметила Елена, выделяя эту деталь уж больно вдохновлено, на что Виктор посмотрел на меня будто впервые.
– Контрактник? – уточнил он сухо.
– Доброволец… – да, тот самый доброволец-кретин, который положил жизнь на алтарь войны. Ради чего? Я всё ещё ищу ответ на этот вопрос. Невольно потупил взгляд в пол, что, видимо, не укрыло незаживающие шрамы моей души от отца моей своенравной рабыни. Его губы дёрнулись в кривой улыбке, а я узнал и в его взгляде тот след, что оставляет война, – Плохая тема… – хмыкнул я, уводя разговор дальше от крови и трупов.
Довольно тяжело было убедить Виктора в том, что от меня не стоит ждать угрозы. Не сегодня. Вряд ли он до конца поверил, но, по крайней мере, немного расслабился, каких усилий это стоило! Если б не чёртов упрямец Вуарно, то я бы мог использовать магию и спокойно бы читал мысли её родителей, а не действовал методом тыка!
С Алексом я ещё сведу счёты, чёртов ублюдок! Никогда не прощу и не забуду того, что он сделал. И с какой мордой он об этом говорил! Я разберу его по косточкам, нарежу кубиками и расфасую по коробочкам, которые разошлю всем его…
– Всё в порядке? – поинтересовался Виктор, увидев, как я нервно затряс ногой.
– Всё отлично! – ответил я взял ложкой мой антидепрессант – джем. Действует, – Елена, я бы до последней копейки торговался на аукционе за всего одну баночку вашего великолепного джема! – искренне сказал я, а она улыбнулась во все зубы и тут же выбежала из кухни.
Вернулась с баночкой джема и протянула мне:
– Безвозмездно. За один лишь ваш комплимент, Саша!
«Саша» – очевидно, сокращнно от «Александр». Что ж! Кажется, я заслужил её расположение. Если б с её дочкой было всё так просто!
Только ведь, чёрт меня подери, я ни разу – НИ РАЗУ! – не хвалил Алису! А она ведь заслуживает…
– Алису часто в детстве хвалили?
– О, она бы не позволила. Не любит показное поведение или наигранность.
– …Фальшь! – добавила Елена.
Это слово постоянно вертелось где-то в воздухе вокруг меня, когда я пытался как-то объяснить её реакцию на комплименты мужчин Сакраля. Её носик каждый раз еле заметно дёргался, и это было мило, потому что источником её брезгливости был не я.
Виктор внезапно начал улыбаться мне как-то уж больно счастливо, наблюдая за мной при этом ещё более внимательно. Перебор! Что он так вылупился?
Что ещё я узнал об Алисе? У неё очень развитое чувство справедливости, у неё на всё своё мнение, и она любит независимость. Всё делает сама, ненавидит, когда ей в руки дают что-то готовое. Категорически не признаёт власти.
Ну понятно теперь, почему она так меня терпеть не может! Я её подавляю.
Снова Виктор пялится на меня, но я точно знаю, мысли мои он не читает. Да что ему от меня надо?
– А вам, Александр, позвольте поинтересоваться, сколько лет?
К чему вопрос?
– 35, а что?
Для следователя я выгляжу не очень вычурно, между прочим. Я ведь подготовился, взял самую затасканную и блёклую одежду, какую только нашёл, побрился, отрастил мерзкие усики, сделал пробор. У меня даже как нельзя кстати синяки под глазами из-за бессонных ночей, что идеально дополняет образ. Мой русский идеален из-за зелья, вряд ли есть хоть малейший акцент.
– 11 лет разницы, – тихо рассуждал Виктор и мои брови поползли вверх от удивления.
Он ведь не подумал, что я…?
– Вы покраснели, – улыбнулась Елена.
Да что за семейка? Как у них выходит меня прочитать, как пацана сопливого?
Блэквелл, приди в себя! Быстрее уходи, быстрее!
Встаю и поспешно разглаживаю свой идиотский костюм из идиотской мнущейся ткани. Я веду себя, как ребёнок!
– Извините, мне наверно пора, – вежливо говорю я, – Спасибо за гостеприимство и за джем.
Свою баночку джема я не оставлю, хоть какой-то трофей после унизительного рентгена родителей Алисы. Теперь ясно, что она не белая ворона в своей семье, они тут все немного чокнутые.
Зачем я себя обманываю? Они мне нравятся. Чёртова гордыня…
Прохожу мимо зеркала и замираю на долю секунды, потому что вижу в отражении идиота с идиотскими усами в идиотской одежде с идиотским пробором и… и он красный, как помидор от смущения.
– Вас смущает разница в возрасте? – слышу я как будто со стороны свой идиотский голос.
Ну и на кой чёрт я вообще открыл рот!?
Виктор прижимает к себе свою маленькую жену и нежно целует её в макушку:
– Нет. Как раз разница меня не смущает. Вы, очевидно, занимаете высокое положение, но на бизнесмена не очень похожи.
– Я…
Я не договорил фразу «Я – следователь», ведь было очевидно, что Виктор с этим не согласен. Вместо этого я откашлялся и продолжил:
– По телевидению вы меня не увидите, но в целом предположение в точку.
– Тогда вы наверно привыкли принимать тяжелые решения в силу долга?
– К чему вы клоните?
– Не хотелось бы, чтобы моя дочь оказалась на пути к вашим целям.
Я бы тоже этого не хотел, но всё к тому и идёт. От этого кошки заскребли на душе, и захотелось оправдаться. Я уже обулся и открыл дверь, чтобы выйти, но неожиданно даже для самого себя обернулся со словами:
– Я люблю её.
Замер. Замер, потому что в голове был шум, как будто я стою прямо под турбиной самолёта, идущего на взлёт. Это так странно!
Виктор улыбнулся и протянул мне руку, чтобы попрощаться, а я на автомате протянул свою. Руки долго не расцеплялись, и мне вдруг показалось, что в этот момент я обрёл доверие отца моей любимой. Он улыбнулся и коротко сказал:
– Я вижу. Удачи! Кто бы вы ни были.
Хладнокровие и разум вернулись ко мне вместе рушащейся плотиной, сдерживающей океан стыда за своё идиотское поведение, когда я переступил порог дома Лисовских.
Ключевое слово в этой встрече «идиот». Блеск!
Вся история была какая-то нелепая и запутанная. Родители Алисы явно обожали дочь, но не ощущали её отсутствие, не волновались. Как это возможно?
Винсент Блэквелл. Форт Браска…
Пришло время для второй игры в шахматы.
Так я себя оправдываю, используя весь лимит телепортации за день. Какой же я идиот! Несусь, сломя голову, в Форт Браска, где мне сейчас явно не место, лишь бы снова словить холодный взгляд этой невозможной строптивой девчонки.
Мне очень повезло, что я быстро её нашёл и ни на кого не напоролся, а то завис бы в этом замке ещё на сутки, ведь тут полнейший хаос. Расул неплохо справляется, но всё же положение плачевное. Из этой области Сакраля вытянули все соки два года назад, люди полностью утратили веру, а те, кто прислан сюда на службу из других регионов, разнузданны и совершенно не готовы нормально отдаваться делу. Алиса – то, что им надо, ведь она – Вдохновение. Уверен, она выбьет из них дурь.
Моя девочка только приехала с вечернего обхода и передала лошадь конюху-деревенщине, что даже не поклонился ей. В другой ситуации, я бы наказал его, но сегодня я здесь инкогнито и с трудом приходится пропускать сквозь зубы такое вопиющее поведение. Она не могла этого не заметить, вижу, как опустила глаза и чуть поджала губы:
– Вы давно здесь работаете? Не видела вас всю ту неделю.
– Малколм Озис. Мой дом здесь.
Алиса лишь очень недружелюбно прищурилась, не продолжая расспрос. Уверен, смекнула, что этот Малколм родственник её учителя-садиста, вряд ли это в её глазах хоть как-то повысит уважение к этому кретину.
Она легко и вполне бодро идёт по грязной дорожке, перескакивая через лужи и… улыбается, а потом и вовсе прыгает в лужу, как ребёнок и звонко смеётся сама с собой. Ну что за девчонка?
И почему я улыбаюсь всю дорогу, пока иду за ней, зажав подмышкой набор шахмат?
Запускает руку в свои волосы и взбивает их, отчего эта удивительная россыпь светлых волос каскадом сыпется на её спину, переливаясь от света ночного освещения. Преодолеваю коридоры бесшумно, следуя по её пятам с осторожностью, боясь привлечь внимание, и одновременно страстно этого желая.
Нет, Винсент, если ты снова зайдёшь, когда она голая, то это будет слишком! В прошлый раз это почти привело к рукоблудию, хотя… можно ведь потом наведаться к Вики Тибэн? Пожить у неё пару дней, спустить пар и одновременно немного разгрести дела вдали от Совета. И от Анны, главным образом, от Анны!
Делаю шаг к запертой двери и врастаю в пол.
Нет. Нельзя. Алиса всё равно не сдаст позиции! Ох, это тело… ох эти губы! Дьявол! Как же я хочу её! Хотя бы один поцелуй, всего один!
– Алиса! – зову её уже переступив порог комнаты, и она выскакивает видимо прямо из душа, потому что халат одет на мокрое тело.
Снова это тело напрочь выбивает все мысли из моей головы. Да что смеяться, голова моя уже давно отключилась, раз я беспардонно вторгся в её комнату, это так невоспитанно со стороны герцога!
Реверанс в халате – это нечто! Из-под халата высовывается красивая ножка, по которой текут капли воды, и я готов выпивать каждую каплю медленно водя губами вверх по этой дивной ножке. Под чёртовым халатом ничего нет, совсем ничего! На её щеках румянец, губы полуоткрыты, она явно растеряна и не ожидала моего визита. Дьявол! Такая беззащитная и совсем голая. Осталось лишь дёрнуть за чёртов поясок…
– Да, Милорд? Неожиданно… – скользит взглядом по мне и застревает на шахматной доске. Что я вижу? Снова сконфузила лицо, будто я принёс ей дохлую мышь.
– У тебя комната меньше, чем темница.
– А у вас смешные усики, – она сдерживает улыбку, но искорки в хитрых глазах всё же выдают её настрой. Забыл про эти мерзкие усики! Как-то неловко даже, – Здесь есть окно! – говорит так, как будто это должно разбить все мои негодования в прах.
Удивлён, что в этой дыре есть хотя бы санузел! Хотя там наверно такая же пещера, не то, что в Мордвине. Ведь я её сам сослал от удобств подальше! Чёрт…
– Ты про этот иллюминатор? – указал я на крохотное отверстие в стене, застеклённое каким-то мутным куском непонятно-чего.
Какая интересная задумка бездарного архитектора, целью которого, видимо, являлось вселить вселенскую ненависть к Форту Браска. Комната мизерная! Почему ей выделили такую комнату?
– Зато вид на горы, – всё ещё оправдывает свою конуру она.
– А море не лучше?
Молчит и смотрит на меня как-то странно, а я чувствую себя совершенно глупо. Ну как это у неё выходит? Пока я стою и мечтаю запустить руки под махровую ткань идиотского халата, она снова уходит в ванную и через две минуты выходит оттуда в симпатичном платье, полностью на шнуровке спереди. Но кожа ещё влажная.
И снова эта соблазнительная шнуровка…
– Куда идём? – спрашивает она и очень незаметно выпихивает меня из своей спальни.
Умно. Молодец, не сдаётся! Но и я не сдаюсь…
Плохо помню этот замок, но далеко идти не пришлось, нашёлся один заброшенный кабинет с тусклым освещением. Боже, сколько пыли? Не поведу же я мою девочку в такую дыру? Это ещё более убого, чем её спальня!
– Сказочное местечко! – говорит она за моей спиной, заглядывая в кабинет. Она осторожно касается рукой моей лопатки, чтобы иметь возможность осмотреть место нашей игры, а меня пробирает тёплая волна, которая концентрируется где-то внизу живота, – Ну вот, а здесь окон и вовсе нет.
Я больше скажу: нет не только окна, но и стола, стульев и прочего. Есть только полосатый диван около ободранной стены и целая куча пыли.
Я, Алиса и диван. Боже, ну что за искушение!? Почему я всегда думаю только о сексе?
Отодвинул диван в центр комнаты прямо под люстру, убрал пыль, как мог и предложил присесть. Веду себя как идиот, а она на меня смотрит с осторожностью и недоверием, прекрасно понимая, что, вытолкнув меня из своей спальни, она сменила шило на мыло.
Шахматная доска расположилась на середине дивана между нами, и Алиса телекинезом расставила фигуры совершенно правильно.
– Белые ходят первыми, – делаю жест ей и вижу, как белая пешка делает ход, но Алиса не трогает фигуру. Странно.
Последующие ходы были такими же бесстрастными, и она всё никак не могла взять фигуру рукой. И вдруг я понял: она не решается, потому что боится. Она играет только потому, что этого требую я, ей это явно не нравится. В её глазах терпение и только, она терпит наш урок, а я хочу её заинтересовать.
– Думаю, что в покере тебе нет равных, – вырывается у меня, и я хочу треснуть себя шахматной доской по голове.
За долгие годы курсов пикапа, за все те практические материалы в лице соблазнённых женщин, я нашёл в своей пустой голове лишь эту кретинскую фразу. «Эй, красотка, может посмотрим сегодня у меня кино про дельфинов?» – этот подкат почти из той же серии.
Эти серые глазки чуть прищуриваются, и она отвечает:
– Не умею играть в покер.
– Да ладно! – не верю я, – Шутишь?
– Серьёзно…
– Но блефовать умеешь…
– Это врождённое! – полуулыбка и осторожный взгляд.
– Чем тебе так шахматы не угодили?
Спугнул. Она стала непроницаемой и очень уж отрешённой при этом, будто уже была не в этой комнате, а где-то очень далеко. Её голос звучал неуверенно:
– Мне нравятся шахматы, очень, – пауза, – У меня не дошло до игры. Ни у кого ни разу не хватало терпения со мной сыграть. Я очень долго думаю.
Ох уж эта фраза… я никогда бы не хотел познать разочарования этой женщины, ведь она просто ставит крест на том, кто не оправдал её надежд. Без гнева, без истерик и выяснений отношений. Она достаточно умна, для того, чтобы объективно оценивать, что человек может, а чего не может, и, судя по словам её матери, Алиса никогда не ждёт от людей слишком много, всегда рассчитывая лишь на себя, но, если люди всё же не подтверждают её ожиданий… она делает вывод и идёт дальше, больше никогда не оборачиваясь назад.
Картина становится немного яснее, как и дальнейший сценарий наших уроков. Я хочу быть тем, кто будет ждать её хода, хочу, чтобы она не боялась, так сделал бы любящий мужчина, но не правитель, у которого цели государства в приоритете. Жаль, не хочется делать ей больно, а придётся. Только ведь она мало чего боится… не буду же я её бить? Нет, ни в коем случае! От одной мысли сердце разрывается… Если бы это было просто игрой, то я бы не стал прибегать к таким некрасивым методам, но это часть большого плана, а времени на классические партии у меня нет.
Я не дам пророчеству сбыться, всё будет иначе. Я сделаю так, что она будет жить, у неё будет шанс, будет выбор, я готов ради этого всё отдать! Но для этого нельзя отвлекаться и давать слабину. Нельзя, Блэквелл!
Но сегодня я могу быть для неё мужчиной, а не Герцогом. Сегодня она такая милая, такая спокойная, я не хочу видеть в её глазах машину для убийств и расчётливую сволочь, которую мне надо из неё сделать. Ещё один день пусть будет моей милой белокурой Алисой, лишь бы снова услышать её смех!
– Боишься сделать неверный ход? – тем временем спрашиваю я.
– Милорд, я ведь знаю, что это миниатюра большой игры, вы ведь не просто поиграть со мной хотите! – она поджимает под себя ноги, – Я могу распорядиться собой, своей жизнью, но это… это ответственность за других.
Верно мыслит. Всё правильно. Даже в пробной игре я не могу позволить ей много проигрывать, у нас слишком мало времени. Она должна к каждой игре относиться так, будто это последняя, что другого шанса уже не будет.
– Сегодня можешь проигрывать.
Она весело смотрит на меня и мне от этого так тепло.
– Лорд Блэквелл, мне вряд ли когда-либо удастся выиграть вас!
Ну как сказать! Она так отвлекает меня своим присутствием, что я даже и не заметил, как она уже двигает фигуры руками и…
– Гамбит? – удивляюсь я искренне, – Ты только что сделала гамбит?
– Чёрт его знает!
Она искренне не знает, что только что сделала, и я внутри ликую: у неё потрясающее чутьё, она действует интуитивно и сможет сделать то, что я хочу.
– Шах и мат, – заключаю я, обрывая сегодняшний урок.
Она не удивлена, лишь смотрит на меня выжидающе, потому что уже точно знает, что сейчас самое время для вывода о сегодняшней встрече. Я получил то, чего хотел, хотя хотел я её, а не воочию увидеть, что у моего Ангела талант манипулировать и делать верные ходы, но встречей удовлетворён! Люди учатся этому всю жизнь, постигая тонкости разные знания, а она делает это интуитивно и так… изящно!
– 80% хитрости лис зависят от тупости куриц, – вместо всего прочего говорю ей.
– Это вы меня так изысканно курицей обозвали? – спрашивает она, заполняя мерзкую комнатушку своим очаровательным смехом, который я так мечтал сегодня услышать.
Я улыбаюсь ей в ответ и сам дивлюсь ей всё больше и больше, потому что дальше она начинает очень оживлённо рассказывать о своей симпатии к теории элит, заключающейся в циркуляции политической власти лис и львов. Машет руками, самозабвенно говорит о том, что мне тоже очень нравится. Нравится хотя бы потому, что она говорит об этом.
– Лучше бы быть и лисой, и львом одновременно, об этом тоже классики твердят не уставая, – поддерживаю я в своей скупой манере, и она соглашается.
– Или волком? – снова улыбается, и я готов пасовать.
Моя лисичка с бесстрашным духом льва! Гербом дома Пемберли-Беркли был притаившийся огненный лис, который покровительствовал этому роду Элементалей испокон веков, такой герб украшает парадную дверь моего загородного поместья, которое принадлежало Дориану, последнему из знатного рода. Хотя… не последнему, ведь одна лисичка сидит прямо передо мной и самозабвенно тараторит уже на отвлечённые темы.
Беру к доске фигурку и приближаюсь к Алисе, показывая ей свой выбор, а она смотрит на меня внимательно.
– Вот наша с тобой цель. Всё для этого.
– Ферзь, – шепчет она и морщит носик, – Невозможно.
Разве? Очень возможно, более того это лишь перевалочный пункт, который приведёт её к своей большой игре, если всё получился так, как я хочу.
– Почему невозможно? Не думал, что такое слово когда-то слетит с твоих уст.
– Ферзь ходит, как хочет, – тихо отвечает она и слишком уж пронзительно смотрит на меня, имея ввиду, конечно же, своё рабство.
Мы много молчим, когда наедине, хотя, бывает, и говорим много, но молчим больше. В эти моменты мы как будто ведём немой диалог, ведь я прекрасно понимаю её и без слов. Так может говорить со мной только она, и, кажется, тоже меня неплохо понимает. Вот и сейчас она тяжело вздохнула, когда словила мой взгляд на своём декольте, а я понял, что её это несколько обижает.
Ну что я могу поделать, если мужская природа глушит во мне призрачный голос разума? В ушах звенит от этой атмосферы, что сейчас вокруг, ведь мы вдвоём на диване в тускло освещённой комнате и в моей памяти ещё живы те капельки воды, стекающие по её упругой загорелой коже.
Пробегаю взглядом по её чуть оголённым ножкам, поджатым под себя. Босая, без чулок. У неё не было времени нормально одеться.
– На тебе есть бельё?
Я бы врезал любому, кто задал бы ей такой вопрос, но вдруг я понял, что это хамство прозвучало от меня, и я готов был провалиться под землю! Дьявол!!! Следовало ожидать, что после такого неподобающего поведения последует колкий взгляд, но Алиса решила мне отомстить и пошла дальше, будоража во мне ураган фантазий:
– Нет. – коротко ответила она.
Дьявол!
В моём распоряжении ещё одна телепортация, и что-то мне подсказывает, что я потрачу её не на дорогу домой, а к Вики. Она будет в шоке, когда я, минуя стадию поглощения её выпечки, наброшусь на неё с порога. Только надо будет воссоздать атмосферу этой богом забытой дыры, и тогда я буду очень старательным.
А потом мне снова надо завести постоянную любовницу, а то, кажется, я снова в пубертатном возрасте. И тем более это не последняя игра в шахматы, а значит – не последнее искушение.
– Ты куда? – как-то уж больно жалобно говорю я, когда вижу, как медленно Алиса встаёт, расправляет платье и делает реверанс.
Да-да, как умно, малышка! Сначала на уровне моих глаз зависла её аппетитная попка, потом поворачивается ко мне лицом и садится в реверансе, выставляя «в фокус» новую возбуждающую картинку её шикарной груди. И снова на моём пути одна лишь шнуровка, на которой держится её платье. Хотя вот ещё леденящий взгляд в духе «Скорее умру, чем раздвину перед тобой ноги», что аргумент куда больший, безусловно.
– Три часа ночи, Милорд. Мы доиграли, если это можно было назвать игрой. Я могу идти или будет домашнее задание?
Гордая недотрога!
– Практикуйся, – говорю я сухо и преодолеваю тягу к её телу как всегда не без усилий. Потерпи, Блэквелл, спустишь пар чуть позже, – Тебе надо меньше времени тратить на ходы. Со следующего раза у нас будут уже нормальные партии, будь готова.
– И когда следующий раз?
– Когда у меня будет на это время, – я заговорил опять слишком грубо и тут же конкретизировал, – Мне нельзя светиться в Форте, это вопреки плану. Всякий раз в ночь, когда увидишь пламя красной свечи у своей кровати, это будет значить, что я жду тебя здесь.
– Но вы можете просто меня призвать, Милорд…
– Могу, – улыбаюсь и смотрю в её глаза несколько секунд, – Думаю, что не следует злоупотреблять Лимбо, пока ты не привыкла к своей магии.
Не в магии дело. Меня раздражает сама мысль о том, что я заковал её в Лимбо, эти маленькие полумесяцы на её запястьях, рабское приветствие… это не для неё, она рождена покорять, а не быть покорённой.
Кивает и зевает, прикрывая рот ладонью. Нет, я не могу её отпустить!
– Как справляешься?
– Тагри в шоке, по-моему, – в её сонных глазах заискрили шальные огоньки.
– Следовало ожидать!
Бедный Расул, мне его даже немного жаль! Он жутко консервативен, что почти всегда плюс, но с Алисой у него выпадут оставшиеся волосы, которыми и так похвастаться уже не может.
– Обратно в свою коморку? – мурлычу я и представляю, как это милое платье падает на пол перед той жёсткой кроватью.
…Абсолютно голая и этим неимоверно прекрасная садится на безобразные штопанные простыни, которые незаслуженно касаются этой божественной кожи, скользят вверх, покрывая тело Алисы, оберегая её от ночной прохлады, идущей с гор и того свежего морского ветра. Хотя далеко не факт, что свежий воздух доберётся до этой неприступной конуры без нормальных окон, а вот злой и безжалостный сквозняк…
…По ней пробегут мурашки, соски начнут выделяться из-под этой отвратительной половой тряпки, что дали ей вместо постельного белья.
А-ах! Как неловко… кажется мой стояк уже совсем невозможно скрыть!
– А я ещё нужна здесь? – тихий чувственный голос добавляет масла в огонь, в моей крови уже течёт багровая и жидкая лава, и не так далёк момент извержения, что будет полнейшим фиаско.
Позор мне.
«Блэквелл кончил от игры в шахматы!» – воображаю первую полосу газетёнок, которые так и рвутся посмаковать моими неудачами, а удачи превратить в полнейший провал.
А вообще… «А я ещё нужна здесь?» – что за вопрос!? Ну конечно нужна, я знаю очень много интересных занятий, которые все сводятся к одному.
– Нет, – отвечаю я вопреки оглушающим монологам с сексуальным подтекстом в моей затуманенной голове, – Не нужна.
Люблю, когда она вот так наклоняет голову чуть в бок и прищуривается:
– Тогда на случай, если буду нужна: я там же, где и была, когда была не нужна.
Острый язычок!
Останься, Алиса. Здесь, со мной. Я не притронусь, если не хочешь. Просто останься!
Смотрит долю секунды и…
– Спокойной ночи, Милорд, – она наклоняется и целует меня в лоб, на секунду задерживая губы на моей коже, я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия, ведь она так дивно пахнет, – Лоб горячий, вам надо как следует выспаться. Не заставляйте свою Лимбо подсыпать вам транквилизатор. Хорошо?
Руки непроизвольно скользнули к ней и обвили её тонкий стан. Я прижался к ней отчаянно, будто в целом свете нашёл покой лишь в её объятиях, но это, по сути, так и есть. Лишь здесь и сейчас чувствую себя полноценно: человеком, в душе которого затягиваются былые раны.
– Не слышу ответа. – требовательно сказала тоном, не терпящим возражений.
Конечно, милая, всё, что попросишь. Всё для тебя.
Домой. Спать. К чёрту Вики…
Так хочет моя Алиса.
Глава
3
Harland – HereInTheDark (TasosPanagisChillRemix)
– Риордан! А-ну отпусти, дурында, я сильнее тебя! – я смеюсь до колик: Артемис тащит меня, перекинув через плечо, чтобы бросить в водопад. Странно конечно смотрится: рослый крепкого телосложения парень в кожаных латах несёт на плече худенькую смеющуюся девушку, тоже в военной одежде, но облегченного плана, чтобы кинуть в громадный водопад. Её это не пугает, а смешит.
Блефует? Нет, добравшись до отвесной скалы Артемис кидает меня вниз.
В полете я закрываю глаза. Когда погружаюсь в воду, миллионы пузырьков щекочут мою кожу. Я открываю глаза: вода кристально чистая.
Недавно я научилась растворяться в стихиях. Нет, не управлять ими, а именно растворяться, сотрудничать с ними, дружить. До смешного просто, главное нужно понять их. Сейчас так же просто не гореть в огне и дышать под водой, парить в воздухе и слышать землю. Стихии любят меня, а я люблю их. В крайнем случае, они могут причинить мне боль, но убивать меня они никогда не станут, это я чувствую, когда объединяюсь с ними. И вот сейчас, сейчас…. Я вдыхаю воду и улыбаюсь. Изо рта не идёт пузырьков, здесь только я и вода.
Я провела под водой около двадцати минут, погруженная в мысли о том, как много крови я хочу с себя смыть. Привыкла к крови, но не к детской. От этих воспоминаний сердце сжимается, я теряю спокойствие и контроль, на меня накатывают эмоции. Вижу, как вода вокруг меня бурлит, поднимая потоками камни со дна. Она тоже неспокойна, она тоже чувствует. Или я просто будоражу всё вокруг?
Раньше много сил тратилось на то, чтобы использовать магию, а теперь все они уходят на её сдерживание. Теперь понимаю почему Сакраль жёстко контролирует магов, жаждущих силы. Магия даёт эту силу, но берёт кое-что взамен: тебя, поглощая практически без остатка. Проявляя эмоции, магия реагирует незамедлительно и выходит вместе с адреналином, с геометрической прогрессией превращая меня в животное, живущего инстинктами. Мораль страдает первым делом, и в момент потери контроля я абсолютно равнодушна к доводам рассудка, который больше не кричит, заглушая всё остальное, а тихо шепчет «Постой, не надо!».
Зато ничего не чувствуешь. Чувство вины, стыд, страх, сомнения – всё уходит. Это хорошо, когда вокруг реки крови и километры кишок, потрошёные люди и другие существа.
Я теряю голову настолько, что допустила на днях кое-что совершенно неприемлемое. Адреналин ударил в голову, а Артемис оказался близко. Я будто со стороны видела, что к чему ведёт и в самом прямом смысле его провоцировала. Я была не в себе и невыносимо хотела его жёстко, страстно, много, без обязательств, то была животная тяга совершенно необузданная. И даже не к нему ведь… просто магия с ума свела.
Артемис… поддался. Дошло до того, что он как загипнотизированный прижал меня к себе, не сводя глаз с моих губ. Как же я его хотела, прости Господи!
Он колебался.
Нашу дружбу спасла тревога, прозвеневшая так вовремя, и это вернуло меня. Мы отлетели друг от друга в испуге, словно нас окатили ледяной водой. Он покраснел, а потом побледнел и, казалось, его сейчас стошнит. Но и мне стало дурно, примерзко, стыдно…
Мы молчали в ужасе.
И позже он поднял эту тему:
– Я… ты знаешь, о чём я. Изви… – начал было он, но я его оборвала.
– Это моя вина. Артемис, прости, я просто ещё не приноровилась к магии.
– Поверь, если бы не тревога…
– И всё равно! Знаешь, что это доказывает?
– Что я обалденный мужик со стальными яйцами?
– Что наши отношения тебе дороже, чем грязный разовый секс. Но твоя трактовка мне понравилась больше.
– А… он был бы очень грязным? – как-то очень хрипло произнёс он. Секундой спустя помрачнел, будто я скормила ему гнилую крысу. На нём не было лица, и это как ни крути всё странно, – Али, ты ведь всё на свете можешь объяснить. – каждое слово он будто вымучивал, – Что происходит? Ты и я. Меня штормит. Ты вроде женщина, горячая, что очевидно. Я трогаю тебя и у меня встаёт. Но через секунду – ты уж прости! – но готов выблевать свои внутренности. Я реально порой хочу себе член оторвать, лишь бы вот это всё не ощущать по отношению к тебе. – и взгляд затравленного ненавистью к себе человека меня добил.
Он честен. Чертовски честен. И потому я на ложь права не имею:
– Давай разок затронем тему и больше не вернёмся. – я сама говорить об этом не могу, – Дело в магии. В сумасшедшей бесконтрольной магии, Арти. – слова от сердца, я так чувствую. И потому прижимаю руку к груди, вытаскивая эти ощущения, – Мы дадим ей время, пройдём через это, не наломав дров. Штормит не тебя, а меня.
– А почему я под раздачей? – заскулил, осторожно сжимая мою руку, – Алиса, останься для меня святой. – его голос охрип, он отвернулся, – Я не хочу тебя хотеть. Не хочу даже думать о том, о чём я думаю рядом с женщинами.
На душе скребут кошки. Надо ж было так вляпаться в магию, что порой реально подтекает крыша. Вот уже на святое посягнула своим безумием:
– Всё разрешится. Вот только решу свою проблему воздержания и наверняка всё встанет на свои места.
– Ты уже аккуратно решай, а! Я как-то морально не готов терпеть твоего любовника, я заведомо его ненавижу. – корчится, как ребёнок. Есть в этом что-то такое семейное, братское. Или мне кажется? Кажется или нет, но от нежности меня плавит.
Может стоило отдаться тогда Алексу Вуарно? Не пришлось бы сейчас ломать голову над его кристаллами. Не бросалась бы на моего любимого Риордана.
Первый кристалл я начала заряжать за четыре дня до этого разговора и каждый вечер я возвращаюсь к нему. Я не знаю для чего они Алексу, и очень страшно, когда такая сила оказывается в руках человека, которому не знаешь доверять или нет. Чтобы он не сделал, это будет моими руками.
А Артемис всё смотрит слишком внимательно. Буравит взглядом, мнётся, сказать что-то хочет и конечно же не выдерживает:
– Вляпалась ты, конфетка. Уж не знаю во что, но как пить дать.
– Есть немного. Разгребу.
– Я буду рад помочь тебе. Что бы не требовалось. Знаешь же! – неловкая улыбка, пятерня в коротких волосах, – Убить кого за тебя, или обаять своими мужскими чарами…
Ну да. Риордан соблазняет Вуарно. Гадость, а не картинка!
Риордан замахивается на Вуарно. Тоже так себе, учитывая силу последнего. Нет, не пойдёт.
– Тренируйся давай. – фыркаю, а сама всё время наблюдаю за Артемисом с невероятным трепетом.
Ради меня ему не надо убивать, соблазнять или строить интриги. Он уже делает больше, чем любой другой: он – моё ощущение жизни, семейного тепла. Вроде как дорога домой от безумной магии к мирскому, душевному.
Редко встретишь такого. Он из простой небогатой семьи, никакой не Лорд, но всем высокородным нос утрёт. Его отец Вартер Риордан присягнул Некроманту, потому что Ксенопорея забрала в заложники семью, в числе которой и мой Арти, его старший брат Констан, младшая сестра Вивиана и мать. Вартера шантажировали семьёй, и он служил пару лет сквозь зубы, а потом помог семье бежать, но в результате побега был убит, как и все, кроме Арти, которому было уже 14, и он полноправно пошёл новобранцем в Эклекею.
И с тех пор через тернии к звёздам. Сложностей встретил целую тьму, только ведь не бросает, лбом пробивает себе путь.
Самородок.
Война беспощадна и отнимает всё, вырывает сердце, выпивает кровь. Ни у кого нет ни времени, ни ресурсов разглядывать вот в таких вот Артемисах без роду и племени отличные кадры. И они часто умирают пушечным мясом.
Но не в этом раз.
Во сне я постоянно возвращаюсь в эту тёмную комнату, где стоит зеркало. Уже месяц я смотрю на своё отражение и пытаюсь понять, что же изменилось, иногда в отражении вижу обрывки каких-то картинок, но так или иначе большинство времени я смотрю на себя.
И я себя не узнаю. А точнее, я себя не знаю.
Когда просыпаюсь среди ночи, то с горечью смотрю на красную свечу рядом с кроватью, которая горела всего один раз, и я сломя голову понеслась в ту комнату без окон, где через минуту появился мой Хозяин. Это был наш первый более или менее реальный поединок, в котором он, конечно же, выиграл. Я старалась, – бог свидетель – но совершенно не могу думать, когда Он рядом!
Мы играли часа полтора, и за время, которое я тратила на каждый ход, Хозяин нервно обходил эту маленькую тёмную и пыльную комнату по меньшей мере раз по десять, даже двигал диван вместе со мной туда-сюда из-за обилия тестостерона, отжимался на одной руке, потом на другой, пока с психу не поставил шах и мат.
Один единственный вывод за урок:
– Плохо.
И тогда он исчез, растворившись в воздухе вместе с пламенем огня.
А я ведь тренировалась каждую ночь! Бесконечно носила с собой набор шахмат, не упуская ни одной возможности сыграть с кем-то, но здесь это не самое популярное увлечение.
– Алиса, у тебя хорошо выходит! – в очередной раз твердил мне Бальтазар, когда я ставил ему мат, каждый раз сокращая время партии всё сильнее.
– Плохо, – вторила за Хозяином я.
Каждый раз за ужином играла с Расулом.
– Блестящая партия! – через несколько дней заявил Расул, когда я в первый раз его обыграла, – Ты быстро учишься.
– Недостаточно, – вновь говорила я.
Это стало моей одержимостью, я не могла себе позволить прожить день без шахмат. Под утро я видела сон из карусели картинок: бриллианты, шахматы, красная свеча, телепортация, крепость, раскаты грома. Мозг взрывается от этих навязчивых идей, я не высыпаюсь совершенно.
Артемис оторвал меня от игры беспардонно, в этом весь он! Схватил меня за руку и потащил за собой с летней веранды во двор.
– Что тут за суета? – не выдерживаю я.
– Матильда приехала с какими-то бумагами от Блэквелла, – он трёт затылок, как будто ему неловко.
У меня ёкает в сердце от одного упоминания о том, что пленил моё тело контрактом Лимбо.
– То есть он её тоже сослал? Почту можно и более быстрыми способами передавать, даже в Ординарисе.
– Ну это для тебя ссылка, а для неё скорее путёвка, выигранная в лотерею.
– То есть горы трупов из «черни» её уже не ввергают в этот отвратительный показной обморок?
– Она же их не разгребает и, тем более что ей трупы. Ой, ты посмотри на её лицо! – он показывает мне на Матильду и смеётся, – Однако, при всём при этом, у неё отличная фигура…
– Это ты к чему?
– Да просто… я б её…
Меня на секунду сконфузило.
– Риордан, она спит с богатыми папиками. Не зря же так долго свободы добивалась.
– Ну да… у Блэквелла она работала как… как же правильно выразиться? Ночи на пролёт, на полную глотку, не жалея себя! – смеётся он.
А вот мне как-то не смешно.
– Осторожно с шутками, я тоже так-то в его гареме числилась.
Он осёкся и посмотрел на меня серьёзно:
– Ты с ним была?
– С чего ради такие вопросы!?
– Ходят слухи.
– Веришь?
– Нет.
– Умница.
– То есть лгут? – с надеждой в глазах спросил он.
– Точнее сказать фантазируют.
– Так и думал.
– Почему?
– Как мужчина, я бы на его месте сделал бы всё, чтобы тебя уломать, но он, в первую очередь, правитель и при этом очень мудрый. Ты опасна для таких игр, он правильно делает, что тебя привлекает к таким крупным проектам. Просто переспать с тобой… хм. А если ты влюбишься? Что может быть опасней, чем отвергнутая женщина?
– Ну не знаю… Некромант с армией инфернов, замок Дум, восстания и деградация вымирающего населения, чума, сбои в поставках лекарств…
– Это да. Но ты всё же задумайся. Такие женщины как ты – мечта для любого мужчины, но иногда мечте лучше оставаться несбыточной.
Улыбаюсь. Обижаться на его слова – верх глупости, это очевидно! Женщин привлекает сила, а мужчин наоборот отталкивает. Поэтому на меня могут заглядываться, меня могут вожделеть, но максимум, что меня ждёт это разовый секс, который хоть и прельщает снятием напряжения, но противоречит моим принципам. Чем сильнее я, как маг, как воин, тем меньше у меня шансов на женское счастье. А самое противное, что я не знаю, что мне нужно больше, потому что я абсолютно не знаю себя. Я каждый день в себе сомневаюсь всё больше, когда понимаю, как мало во мне человека.
Артемис совершенно хамовато рассматривает Матильду, которая и в правду не обделена красотой. Но меня она раздражает, я почти ненавижу её, хотя это слишком глубокое чувство, так что вряд ли…
– Не пялься, Артемис, сейчас же подойдёт, фу!
Как в воду глядела. Идёт. Ну не иначе царица, да. Идёт всего чураясь, дышит через платок, брезгливо корчится.
– Риордан, не проводишь меня внутрь стены? Тут ужасно не удобно в таких дорогих одеждах, и устала я с дороги, – она театрально кладёт ему голову на плечо.
Ясно дело я в игноре, меня как и нет! Тем лучше.
– Нет, не провожу.
Она отстранилась и смотрит на него с оскорбленным видом.
– Артемис, ты набрался всякой дряни! Не удивительно, учитывая общество пьяниц и рабов, в котором ты в последнее время прибываешь!
– Дрянь может быть только у тебя в волосах, так что иди скорей, пока тебе ещё туда птицы не нагадили…
– Просто хозяин… – она осеклась, – Лорд Блэквелл разглядел во мне благородную кровь. Поэтому я здесь, и я свободна.
Пожимаю плечами.
Она нервно одёргивает платье и удаляется, пока я пребываю в раздражении. Да, меня всё это задевает, да – глупо, обидно, бесит.
Я слишком углубилась в свои мысли и не заметила того, что заметил Артемис: в не слишком скромном багаже ещё недавней гаремной рабыни оказалась маленькая раскрытая сумочка, откуда торчала незнакомая газета. Артемис не долго думая, дождавшись пониженного к нему внимания, лёгким движением руки вытащил газету и положил в свой задний карман. Я удивлённо подняла брови и посмотрела на него, а он шёпотом пояснил:
– Это «Главная истина», – сказал он так, будто всё сразу должно было проясниться, и прибавил, видя моё недоумение, – Ну «Гермес» ведь не единственная газета. Это издание публикуется Ксенопореей и распространяется на нейтральных территориях. Как думаешь, откуда она у Матильды?
– О… – таких умных реплик мой рот не извергал очень давно, поэтому я подобрала упавшую от удивления челюсть и продолжила, – Ну-ка дай посмотреть, что там пишут?
Любопытство не порок, поэтому мы сели подальше от чужих глаз, чтобы нас не заметили с таким компрометирующим чтивом:
– Давай сразу перейдём к тому, что читать буду я… – не самым деликатным образом сказал мой друг.
Уязвил меня в моей дислексии, которая жутко усугубилась с новым уровнем магии. Я абсолютно не могу нормально читать, на это, как бы смешно не казалось, уходит сил больше, чем на поднятие телекинезом тонны железа.
Заголовок статьи, украшающий первую полосу, большущими буквами кричал «ВТОРОЙ ШАНС!!!». Призывно… ничего не скажешь! Артемис приступил к чтению.
«Есть ли правда в бесславной смерти? Достойны ли ваши близкие такой участи?
Нет. Они должны жить.
И всё же они умирают! Умирают раньше времени, прежде, чем познают жизнь, прежде, чем выполняют своё великое предназначение…»
– О нет! Дальше я читать не буду! – прервал чтение Артемис и брезгливо наморщился, будто я предложила ему канапе из человеческих пальцев.
– Почему? Читай!!!
Вздохнул и продолжил:
«Город-на-воде взывает к потерявшим своих близких: дайте мёртвым второй шанс, верните их к жизни! Они вернутся в дом живыми и благодарными!
Тела погибших нужно доставить в Город-на-воде, где в них вдохнут жизнь, так несправедливо покинувшую их, а потом Ксенопорея официально предоставит им службу, за которую они будет получать солидную плату…»
– Хватит! – возмутился мой друг, – Это гадко!
Да уж… я догадываюсь, что завуалированный текст статьи подразумевает лишь одно, и это сразу формулируется в устах Артемиса:
– Ксенопорея призывает сдавать трупы за вознаграждение! Никакой это не «второй шанс», это добровольное согласие на использование тела погибшего родственника. Их делают инфернами…
Тут уж я наконец-то заметила присутствие нашего соратника Лесли, который побледнел, став белым, как мел.
– Риордан дело говорит. Это не жизнь, не второй шанс – этим и не пахнет!
Говорит со знанием дела, а в глазах страх и боль. Знает не понаслышке, и в этом я убеждаюсь, слегка погодя:
– Старший брат ушёл на охоту и его нашли растерзанным дикими животными. Тогда к нам пришёл какой-то тип от Ксенопореи и сопереживал вполне искренне, ведь брат тащил свою семью. Я бы не потянул всё в одиночку, получал гроши, а семья большая. Тогда моя тётка поддалась на уговоры про этот «второй шанс», – он замер и его глаза стали стеклянными, – Через два дня, нам привезли Клода. Он зашёл своей привычной походкой в дом. Мы сидели все и ждали, с замиранием сердца. А он… от него веяло мертвечиной, а сам он был… словно костюм, одетый на что-то потустороннее. Не говорил, только ел и пил всё, что видел. Буквально… помойную воду, цветы, бумагу, тухлое мясо… он не мог наесться, напиться, ведь его жажду и голод было не утолить. Телу нужна была энергия, и он искал её в привычных способах восстановить тело, но это было невозможно. Его жена упала в обморок от ужаса, племяшка моя перестала говорить, она так любила Клода… – он сглотнул комок в горле и сипло заговорил, – Его почти сразу забрали на службу пушечным мясом, а нам дали откат, который весь ушёл на лекарства.
Я не хотела ничего говорить, да и что бы я сказала? Что это ужасно? Это не ужасно, это вопиюще, это за гранью «неприемлемо», это… я даже сформулировать не могу как это отвратительно. Это ведь не на органы продать, это даже хуже, да и никакой даже малюсенькой выгоды для людей, ищущих утешения от своего горя, просто быть не может! Зато…
– А вот мародёры на этом богатеют! – в подтверждение моим мыслям говорит Артемис, – Заметила, как они возят телеги с трупами?
– Такое сложно не заметить…
– Вот! Они сдают мертвецов и получают деньги. Это безотходное производство, Алиса! Живых в детородном периоде сдают на «Фабрики магов», самых лучших из них продают в рабство на рынки к тому же Омару Халифе, детей сортируют на пригодных и не пригодных и опять же в рабство. Мужчин в любом возрасте на войну, если живы… а всех мёртвых в Облион.
– Облион? – уточняю я.
– Город-на-воде… не совсем город это, – говорит Лесли, – Большой такой посёлок на сваях на устье реки Галидар.
Надо думать, это не самый уютный город, учитывая, что там сплошь и рядом трупы и сам по себе он наверняка порос в плесени и грибке. Влажность, вечный туман, и гниль. Облион – первый в списке городов, куда я бы попасть не хотела.
– Это лаборатория Некроманта, – шепчет мне на ухо Артемис, будто это какой-то секрет, – Живых там по пальцам сосчитать. Туда даже Вон Райны не суются, уж до боли там гадко. Люди говорят… те, кто доставлял трупы туда, что там воздух пронизан чем-то жутким, дышать невозможно от черноты и гнили.
Мне стало не по себе. Не скажу, что на поле боя, когда вокруг гибнут сотни (а то и тысячи) людей, атмосфера вдохновенная, но всё же смерть – лишь смерть. Она избавляет от боли, грустно – да, но это всё же вполне естественный процесс, в отличие от такого извращения над природой, что вытворяет Некромант.
Аморально. Вот то слово, что крутилось на языке, не находя нужных букв, чтобы сложиться воедино.
Откуда у Матильды пресса Ксенопореи? Она получила свободу и проявляет нездоровый интерес к ранее запретным занятиям? Да уж… возьму на заметку.
У меня снова ёкнуло сердце, и я чётко услышала:
«Алиса, я призываю тебя».
Всё становится очень простым и понятным, когда мою жизнь наполняет этот голос. Нет ничего более закономерного и естественного чем-то, кем я являюсь, когда я нужна Хозяину, и эта моя сущность не столько рабская, сколько… это Я, настоящая. Его близость будит во мне человека, который с каждым днём засыпает всё крепче.
– Али? – Артемис словил мой пустой взгляд.
– А? – я вернулась к реальности, – Хозяин зовёт. Мне нужно идти, Артемис, последи тут за всем.
– Не вопрос. Но мне не нравится, когда ты называешь его «Хозяином».
Встаю на носочки и целую его в щёку.
Телепортация вызывает у меня приятный трепет, и сейчас она поддастся мне, я уверенна, ведь я окажусь там, где моя неволя и свобода одновременно.
Да будет так.
-Дьявол, грёбанный антимагический купол! – сквозь зубы прошептал Блэквелл и облокотился на холодную стену, скрестив руки на груди.
– Я боюсь, они убьют его всё-таки, если мы уйдём сегодня без него… – проворчал Флетчер.
– Не говори ерунды, я без него не уйду!
– Голыми руками его не достать оттуда! Без магии тебя порвут в клочья. И тем более, не дай бог, они просекут, что этот мальчик что-то для тебя значит.
– Глупо лезть туда без магии…
– Да и КАК!? Там купол, будь он не ладен!
– Я знаком с одной выскочкой, которой подвластна магия без кольца.
Лицо Флетчера озарила улыбка:
– Не говори, что она ещё и телепортацию освоила! Вот самородок!
– Не уверен, что до конца, но… она справится, – тихо сказал Блэквелл, закрыл глаза и прошептал, – Алиса, призываю тебя.
Прошло не больше минуты, после чего пространство содрогнулось и с натугой выплюнуло немного взволнованную Алису. Она судорожно схватила воздух, теряя равновесие, но угодила в надёжные руки Великого и Ужасного.
Он же как ни старался, довольную улыбку не удержал:
– Говорил же: справится. – тихо обронил он специально для Флэтчера, а Алисе спокойно прибавил, – Не двигайся, привыкни. Мутит?
– Есть немного. – она действительно немного побледнела, но выглядела довольной собой, – Вы говорили, что я справлюсь?
– Бред. Не мог я такого сказать. И в мыслях не было. Я надеялся, что тебя разорвёт на два места кровавым фаршем.
– А такое могло быть?
Он нервно улыбнулся, а Флэтчер серьёзно кивнул:
– Не щадит тебя этот упрямец. Из огня в полымя.
– Давайте к делу, – шёпотом начал Блэквелл, – В этом поместье стоит антимагический купол, внутри охотники «Альфа», которые украли у меня кое-что очень важное.
– Что мне искать? – прошептала девушка.
Прежде чем ответить Блэквелл ещё раз вопросительно посмотрел на Флэтчера, который пожал плечами.
– Мальчик 10 лет, – наконец сказал Хозяин, – Он нужен мне…
– Невредимым, ясно, – кивнула Алиса и посмотрела вверх на окна поместья.
Это был красивый и богатый четырёх этажный дом, с налётом времени. Через открытое окно первого этажа был слышен гогот охраны, которая что-то оживлённо обсуждала. Блэквелл уловил ход мыслей Алисы и сказал:
– Я подскажу, ты в окно второго этажа.
– Убивать охрану, я так понимаю, нельзя?
– Твоя задача снять купол и не испугать мальчика. Купол закреплён чьей-то кровью, найди его телепатией, если у тебя конечно нет какого-то другого плана.
Девушка спокойно кивнула.
– Телепатия? – удивился Флэтчер, – Алиса, неужели ты родственница нашего Герцога?
– Флэтч! – возмущенно осёк старика Блэквелл, – Не лезь.
Она внимательно посмотрела на Хозяина, который сложил руки для того, чтобы она вскарабкалась по нему как можно выше. Она сделал движение к нему, но он внезапно остановил её и нахмурился:
– Стой. Давай повторим твою задачу.
– Я всё поняла. Или у меня вид такой безнадёжно глупый? – она надменно подняла бровь.
– Если бы. Я достаточно тебя знаю, чтобы уловить твой настрой: ты идёшь перебить всю стражу, а мне надо, чтобы ты сняла щит, найдя только одного, подчёркиваю, Алиса: ОДНОГО наёмника, на чьей крови возведена защита. С ним делай всё, что хочешь, а потом найди мальчика и стереги его, пока я вас не найду, – он требовательно посмотрел на неё, на что она закатила глаза, – Ясно?
– Предельно.
Блэквелл вытянул вверх руку, на которую Алиса поднялась, как на ступеньку, и он подставил ей вторую, а потом подбросил девушку вверх. Она почти бесшумной влезла в окно второго этажа и скрылась из виду.
– Думаешь правильно её в это впутывать? – спросил Флэтчер, когда охрана переместилась в другую комнату.
– Другого выхода нет.
– Как они про него узнали!?
– Я знал, что они выйдут на него, но нет так рано… он ещё слишком мал.
– Ох и характер у пацана!
– Он растёт без отца, чего ты хотел!?
Алиса больше не слышала того, что говорили мужчины внизу, потому что сконцентрировалась на происходящем внутри особняка. Отовсюду было множество мужских голосов, особняк был переполнен наёмниками, а найти надо было только одного единственного. Она нервно потёрла руки и тяжело выдохнула: перебить охрану одного за другим было не трудно, но заняло бы время и потребовало бы определённой аккуратности, перебить всех сразу было быстрее, но слишком рисково, хотя вполне реально, только грозило ранениями и могло сильно измотать. Но то, что требовал от неё Хозяин, было куда сложней: найти всего одного наёмника из полусотни в большом особняке, пользуясь только телепатией.
– С другой стороны… почему нет? – пробурчала она себе под нос и спустя несколько секунд коварно улыбнулась.
Спустя ещё несколько секунд план был полностью готов, и вот она уже превратила свою боевую одежду в грязное платье прислуги. Спрятавшись в большом дубовом шкафу с одеждой, Алиса сконцентрировалась на мыслях людей вокруг, расширяя диапазон телепатии шире и шире. Она слышала хор голосов, которые сложно было разобрать. Девушка поднесла руки к вискам и снова выдохнула, это позволило ей немного расслабиться и проникать в мысли каждого наёмника по отдельности. Спустя пару минут кропотливой работы, она нашла того, кто был ей нужен, но этот мужчина был далеко от неё. Она начала внедрять образ шкафа, в котором находилась, в голову этому человеку, навязывать идею о том, что он что-то в нём забыл.
– Твою мать… – фыркнула она, когда голова от напряжения закружилась.
Телепатия требовала серьёзной концентрации, а внедрение даже самого маленького образа в чужие мысли после первой в жизни Алисы самостоятельной телепортации казалось просто невыполнимой задачей, но она упрямо следовала своему плану, пока, наконец, не добилась успеха.
Ещё минуту она ждала реакции, и, наконец, услышала, как одна за другой двери комнат второго этажа открываются и закрываются: мужчина искал шкаф.
Три минуты пребывания в тёмном шкафу оказались ненапрасными, ведь Густав, так звали того наёмника, который был нужен Алисе, открыл дубовые дверцы и дневной свет ударил в глаза девушке, которая выглядела совсем иначе: она была очень уставшей и беззащитной, на глазах слёзы, зубы стучали. Она посмотрела испуганными глазами на Густава и замотала головой:
– Сир, пожалуйста… я ничего не сделала, я всего лишь прислуга… пощадите!
Её слова вызвали кровожадную улыбку у Густава, он властно взял Алису за предплечье и резким движением потащил из шкафа:
– Фортуна ко мне благосклонна! – победно произнёс мужчина, и повалил девушку на кровать, залезая сверху, – У тебя хорошенькая мордашка, девчонка, для прислуги даже через чур!
Алиса остановилась глазами на его свежей ране на плече и улыбнулась уже своей обычной надменной улыбкой:
– У вас кровь, – сказала она тихо.
– Да, это для обряда… я большая шишка вообще-то.
– Ну да, ну да… из полусотни наёмников десять Бэтта и все остальные Гамма, и вы из последних. Списанный материал.
Мужчина не успел до конца понять, что происходит, как Алиса уже вонзила в его сердце клинок с рубинами, а подушкой прикрыла ему рот. Она скинула труп с себя, вытащила из него клинок, приняла свой боевой вид, взяла яблоко с тарелки и высунулась в окно. Её волосы блестели на солнце, она кинула спелое сочное яблоко в Хозяина и, когда он его поймал, с игривой улыбкой скрылась.
– Пошли, – скомандовал Блэквелл и откусил плод.
Мужчины тихо вошли в поместье, прикрывая друг друга. С гостиной были слышны голоса стражи, куда и подбирался Блэквелл. Он остановился за углом, сделал крутящий жест ладонью, кольцо с изумрудом чуть блеснуло, и в руке появилось пламя. Мужчина тихо рассмеялся и кивнул напарнику, что было командой к нападению.
Они действовали быстро и точно, прошло не более десяти минут, с тех пор, как они ступили на порог поместья, но вся охрана была уже мертва, кроме лидера, которого Блэквелл обездвижил и привязал к колонне:
– Кто дал тебе наводку? – холодно спросил Блэквелл пленника.
– Идиоты! – смеялся он, – Я ничего не скажу, ни слова!
Блэквелл потёр виски и, не глядя в испуганные глаза пленнику и пустил на него огненный поток. Запахло жаренной плотью, а пламя всё лилось и лилось из рук Блэквелла, пока все трупы по комнате горели. В момент пламени просто не стало, а на месте мёртвых охранников были только горстки пепла.
– Ну и что мы имеем, Винс? – тихо спросил Флэтчер, – Кроме жуткого запаха, конечно…
– Они не имели ни малейшего понятия кого поймали. Кайл им ни слова не сказал, а на след они вышли случайно.
– Как узнал?
– Ментальной защиты не было. Это не наёмники, а горстка «активистов» бывших военных. Часть беглых с Фисарии и Мерлокс, судя по всему, Картер говорил о дезертирах из его Бэтты.
– Предатели…
– Были таковыми. Теперь это просто пепел, – Блэквелл невинно пожал плечами.
– Слава Богу! Тогда мы здесь закончили? Только прах надо убрать, догадаться, что это твоих рук дело, ничего не стоит… Никогда не видел такого владения стихией, мальчик мой, отец бы гордился! – сказал Флэтчер и постучал Блэквелла по спине, – Я зачищу следы, а ты проверь пацана.
Блэквеллу была приятна похвала его любимого учителя, и он украдкой улыбнулся. В действительности Огонь начал раскрываться ему в своей сути только последние несколько месяцев, будто он ожил, или Блэквелл стал лучше его понимать… В любом случае это было приятно, это открывало второе дыхание.
Поднимаясь по большой лестнице, он услышал тихий голос своей подопечной, напевающей что-то вроде колыбельной. Он не понимал смысла, ведь Алиса пела на своём языке, но слушать было так спокойно и приятно, что он невольно остановился у прикрытой двери и заслушался. Щёки Блэквелла вспыхнули, прежде чем он приоткрыл дверь, и он не отдавал себе отчёта почему. Заглянув внутрь комнаты, ему открылось очень необычное зрелище: на большой кровати с балдахином спокойно спал один из самых недоверчивых и непослушных детей на свете, голова которого лежала на плече у самой непокорной рабыни, которая когда-либо ступала на порог Мордвина. Алиса гладила каштановые волосы мальчика, едва касаясь, а он беззаботно сопел. Девушка замолчала, увидев в дверях Хозяина и серьёзно посмотрела. Он медленно подошёл и сел на край кровати рядом с мальчиком, и влил ему в приоткрытый рот пару капель зелья, отчего спящий Кайл зевнул, потянулся и крепко обнял девушку руками и ногами.
– Эффект должен был быть немного другим… – спокойно сказал Блэквелл, – Я смотрю, ты нашла к нему подход.
– Я вам говорила, что лажу с детьми.
– Кайл тебе что-нибудь говорил?
Девушка очень внимательно всматривалась в лицо Хозяина.
– Ничего такого, чего бы я не знала. Он не спал уже сутки от страха, что он посчитал всех охотников, что «дядя Винсент» придёт его спасать.
– То, что здесь произошло, то, что ты видела этого мальчика, должно остаться между нами.
– Разумеется.
– Ты поэтому решила проникнуться к нему в доверие? Наверно подумала, что он может повлиять на твой свободу?
– Каким образом? – она подняла брови, – Захочет реквизировать меня у Великого и Ужасного Герцога в качестве няньки? Он пока лишь мальчик, хоть и с богатой родословной.
– Ты ведь не думаешь, что он мой?
– Вы к нему привязаны, но он не ваш, – Алиса посмотрела на мальчика мягким взглядом и слегка улыбнулась, обводя пальцами его спящее личико. Её рука остановилась на ухе, – Редкая форма ушной раковины. Видела однажды её у одной уважаемой при этом хамоватой Графини, но её бёдра узковаты для рожавшей женщины. Они вообще узковаты… это сын её погибшего брата, верно? Наследник великого Графства, которое много лет держит нейтралитет, хотя все считают, что оно у Ксенопореи в кармане. Выходит, не так всё очевидно.
Блэквелл ничего не ответил, потому что не знал, что в этой ситуации делать. Сама картина, происходящая на его глазах, буквально расслабляла и приковывала взор каким-то неведомым ему притяжением, голос девушки был тихим и вписывался в общую атмосферу, полностью выключая разум, но говорила она то, что Блэквелл не мог проигнорировать.
Она обо всём догадалась буквально за пару минут, и он видел, как она задумчиво смотрит, сопоставляя все факты. Блэквелл терпеть не мог глупость своих подчинённых, но с Алисой ему было ещё сложнее, потому что она с лёгкостью разоблачала вещи, которые он так тщательно скрывал. Его пугало это.
Вот и сейчас она посмотрела уже на него понимающим взглядом, потом аккуратно расцепила руки спящего мальчика, высвобождаясь из его объятий, поправила ему подушку и нежно поцеловала в лоб.
– Я должна возвращаться…
Это было логично, и, несмотря на опасность полного разоблачения, Блэквелл не хотел её отпускать.
– Ты любишь детей так же, как они тебя, – зачем-то сказал Блэквелл.
– Да. Мне легко с ними. Они… неограниченны.
– Завидуешь?
– Вопреки вашему тонкому каламбуру, я ограничена куда меньше, чем вы, Милорд. Я скованна только вами, а вот вы должны двум мирам, – она поправила прядь своих волос и встала, – Семь с половиной миллиардов оков в лице каждого человека Сакраля и Ординариса, других существ и зверушек накиньте. И кто после этого раб?
– Я могу выкроить себе кусок свободы без запроса у Хозяина.
– Да ну? И поэтому вы прикрываетесь секретными миссиями, чтобы сходить на футбол с Кайлом?
– Вот болтун…
– Он ничего мне не говорил.
– По эмблемам догадалась?
– Угу… я встретила вас на матче в Мадриде, но Кайлу вряд ли позволено покидать Британию, его мать очевидно довольно строгая, да и страшно наверно отпускать наследника Гринденов за пределы дома в мире, где правит балом Алекс Вуарно, – она нахмурилась, – Я почти уверенна, что сравнив ваши спонтанные «командировки» и график игр Красных Дьяволов, попадание будет процентов 60, не меньше.
– И ты удивляешься, что я тебя ссылаю? Ты невыносима.
– Возмущаюсь, а не удивляюсь. Удивляюсь я тому, что ссылая меня, вы всё же зовёте на помощь. Я вам нужна и это факт.
Тут уже нахмурился Блэквелл и даже недовольно засопел:
– Возвращайся в Форт. Делай то, что приказано. Про Кайла молчи.
Алиса кивнула и пошла к двери, переносясь в Форт Браска, а Лорд Блэквелл смотрел ей в след задумчиво и с тоской.
AmandaScott (ft. ThePianoGuys) – RollingintheDeep
Я представляю интересы Хозяина на Западе, сейчас мимо меня не проходит ни одно дело, ни один доброволец. Сторонникам это не нравится, они избегают меня и не принимают в серьёз, ведь я мало того, что женщина, так ещё слух дошёл, что и рабыня, а это клеймо не стереть ни одной вихоткой. Поэтому Хозяин поручил Расулу Тагри обучать меня, а его репутация в это время укрепит мои позиции. Бредовая идея, но «Герцог так велел», против этого не попрёшь.
Расул Тагри опытный и бла-бла-бла, мне действительно повезло, что он рядом и помогает мне освоится, но мне вся ситуация всё равно претит, ведь какой из меня правитель Запада? Это глупо…
– Расул Тагри? – задумчиво начал ещё в пути от Мордвина до Форта мой друг Бальтазар, которому я верю больше, чем себе, а такое редко бывает, – …Старой закалки, предан традициям и наставлениям предков. Он следует законам, ценит договор и выполняет обещанное. Что мне нравится в нём, так это то, что он уважает любой труд вне статусов и чина, будь то мелкая сошка или деятельность высокопоставленного лица.
Вот такое резюме из уст человека, который действительно разбирается в многочисленных лордах Сакраля.
Продолжу о Тагри. Сам он не чурается грязной работы, а это редкое качество среди именитых людей не только Сакраля, но и мира, где я выросла. Сильно раздражает то, что он абсолютно стандартно мыслит, не выходя за рамки.
Но я не такая. Приходится упираться, проталкивать своё мнение, нажимать и быть железной, люди вокруг меня раздражают и вызывают приступы неконтролируемой магии, которые приходится тщательно скрывать, в чём мне помогает Артемис и ребята.
Наша задача блюсти границы Форта Браска и не подпускать врага. Но пару раз в неделю мы выезжаем за пределы власти Эклекеи, чтобы помогать жителям нейтральных поселений, находящихся совсем недалеко. Это в основном женщины, старики и дети, мужчины ушли на войну за ту или эту сторону власти, но оставшиеся мирные жители совершенно не защищены и постоянно подвергаются налётам разбойников. Таких деревень не мало, и я совершенно не представляю, как люди живут ещё дальше от Форта… как в этом мире дожить хотя бы до 15 лет, если тебя на каждом углу насилуют или калечат? Я конечно замечала, что население постепенно стареет, что в основном это люди от 50 лет. Женщины уже подходят к концу детородного периода, а мужчины… либо мертвы, либо искалечены, либо на войне.
Мы вышли на задание от Совета за территорию Форта Браска. Задачу я получила в конверте, переданном Матильдой, оно гласило:
«Алиса Лефрой, вам необходимо выследить преступника по имени Марк Корф, разбойничающего на территории Эклекеи, с последующей немедленной ликвидацией. Решение Совета принято и утверждено 24 марта».
Интересное письмо. Во-первых, прямиком из Мордвина лично мне, во-вторых, не от Хозяина, а от Совета. И в-третьих, я вообще не поняла основания казни. «разбойничающего на территории Эклекеи» это всё? В таком случае обычно наказывают, ликвидируют память и вербуют, ну или садят под стражу, привлекают к общественному труду, мы ведь на войне, человеческие ресурсы в дефиците!
И, тем не менее, приказ оформлен официально со всеми печатями и гербами, поэтому я… что за бред? Начала мыслить, как солдафон! Я могу проигнорировать письмо, потому что для меня Совет – кучка соплежуев, а не слово закона, но боюсь навлечь гнев Хозяина, поэтому собираюсь в путь.
Марк Корф… кто такой? Слышала о нём всего раз: его подозревали в похищении Хозяина, когда на деле виновником был Стисли. Синонимом его имени в Сакрале было слово-спутник «Жулик!», которое кричали всякий раз вслед упоминанию об этом человеке.
Знать бы что это за личность, прежде, чем кидаться на задание! Зашла на летнюю веранду, где сидел в кипе документов Расул Тагри, села на стол и положила перед его глазами письмо. Его большие чёрные глаза быстро пробежались по листку бумаги, а густые брови с проседью поползли вверх:
– Марк Корф тот ещё бунтарь, интересно, почему Совет это тебе поручил.
– Мне другое интересно. Основание для немедленной ликвидации? Это по сути заказное убийство без суда и следствия. Не слишком ли?
– Для тебя не слишком, – бурчит он под нос и снова погружается в своё чтиво.
– Не поняла упрёка, – возмущаюсь я, – Я не убиваю ради удовольствия.
– Тебе дают заказ, ты выполняешь. Несмотря ни на что. Славу ты за собой закрепила.
– Глупости.
– Так и есть. Ты провалила хоть одно задание?
– Двойное оскорбление? Конечно, я не проваливаю заданий! А выполняю я их, потому что-либо сама себе их придумываю, либо Лорд Блэквелл. А это единственные два человека во всем мире, с кем я согласна.
– Согласна с Блэквеллом? – улыбнулся он.
– Чаще всего да. Хотя… если бы я ему не перечила, то была бы сейчас в Мордвине. Отсекая личное отношение, как предводитель, он выдающийся, разве нет?
– Согласен, – он задумался, – Ну вот теперь всё проще. Он для тебя какой никакой, но всё же авторитет, значит, усмирить твой пыл он сможет!
Знаю, к чему он клонит. Недавно у нас был серьёзный спор из-за того, что я решила проверить… Аудиторов. Аудиторы – это странный вид существ, напоминающих не вполне диснеевских гномов, только очень страшных и чуть повыше. Они ниже обычного человека, меня, например, на пол головы. Аудиторы издревле призваны для учёта всего, что только попадает в их зону видимости, поэтому при каждом городе, даже самом небольшом, при каждом замке есть свой Аудитор. Эти существа считаются неприкосновенными, потому что их вид на гране вымирания, а польза их неоспорима.
И вот я решила стать ревизором над Аудитором Форта Браска. Что меня подтолкнула к такой глупости? Сама не знаю. Расул, конечно же, затеял со мной спор:
– Алиса! Это уже за гранью разумного! Ну что ты делаешь!? Аудиторы неприкосновенные!
– Да боже упаси их трогать! Я всего лишь проверю…
– Это оскорбительно!
– Где сказано, что мне нельзя этого делать?
Он замешкался:
– Да прописывать это и в голову никому не пришло, потому что это… аморально!
– Аморально, что за столько времени никто не додумался их проверить!
– Алиса, если ты это сделаешь, то Аудитор нас покинет. Это оскорбление, а эти существа помнят всё, каждую цифру, каждую деталь и уж поверь, что такую обиду не забудут!
– Да плевать! Я сделаю это, и ты меня не остановишь.
Так и сделала: проверила. И что не удивительно: нашла погрешность в расчётах Аудитора. Ай-да я! А говорили, математика не пригодится!
Расул после этого ничего не сказал мне, лишь взялся за голову. В одном он был прав: это Аудитор поспешил удалиться из Форта очень незаметно. Не успел лишь уничтожить доказательства своих махинаций. Форт Браска остался без учёта и это, конечно же, большая проблема, но об этом пока я не думаю.
Не очень дальновидно с моей стороны, но чутьё меня не подводит чаще всего, и поэтому я точно знаю: решение придёт ко мне в руки само. В любом случае пока Форт остался с большой брешью, и Расул не рад, поэтому говорит сейчас со мной нехотя:
– Так что будешь делать с этим заданием? Корф неуловим.
– Как и любой преступник, он всегда возвращается на оседлое место, – предполагаю я.
– А я слышал, что он кочевник и не привязывается к местам.
– Бред, это его легенда, чтобы отвести слежку, – вырывается возражение из моих уст, – Может, скажешь, где его можно увидеть?
Он поднимает хитрые глаза. Дело пахнет очередной уловкой, но я готова.
– Может и скажу! – говорит он, – Одно условие.
– Жажду услышать.
– Ты закроешь ту брешь, которую пробила.
Это разумно, ведь вся система полетит к чертям, если мы останемся без Аудитора. Первые последствия видны уже сейчас: начались перебои с поставками еды и зелий. Расул взял всё на себя, а содержать целый большой военный город – задача не из лёгких.
– По рукам! – с готовностью говорю и протягиваю руку, а он быстро пожимает её и широко улыбается:
– Ты понимаешь, как сложно найти Аудитора в наше время?
– Не сложнее Марка Корфа, полагаю.
– Даже не знаю, что реальней… – он задумался, – Это вымирающий вид, они сидят на оседлых местах сотнями лет, поколениями сменяя друг друга. Они не любят перемен!
– Ерунда!
– И вести среди них распространяются как чума, уже весь вид в курсе о том, что служить в Форте Браска…
– Сказала «сделаю», значит сделаю. Давай не будем панику поднимать.
– Самоубийца.
– Вовсе нет. Не делай из мухи слона.
– Алиса, если ты найдёшь Корфа или Аудитора, я никогда больше не скажу слов «Это невозможно». Я говорю «или», потому что невозможно найти обоих!
– Ну, допустим, найти Аудитора очень реально, а вот привести… сложнее. Ладно, не время этим грузится, сейчас скажи мне, где искать Корфа?
Расул Тагри… как же это объяснить? Это тот человек-справочник, который знает всех и всё обо всех. Он был бы находкой для шпиона, но не сильно любит делиться такими сокровенными знаниями, однако в обмен на решение проблемы с Аудитором, он всё же даёт мне наводку:
– Надо обыскать Мерлокс и Парпадей.
– Так не пойдёт! – обрезала я сразу эту мысль, – Мерлокс, если я не ошибаюсь, это больше ста тысяч квадратных миль, Парпадей в два раза меньше, но местность там, как на ладони, мы спугнём этого Марка. Надо действовать хотя бы точечно, а лучше сразу попадание в десятку.
– Марка Корфа невозможно с такой точностью предсказать. Его за столько лет никто ни разу не поймал.
– Даже Блэквелл?
– Даже Блэквелл.
Вот это вообще странно. Винсент Блэквелл лучший во всём, для него нет непосильных задач, раз уж он столько лет в одиночку сдерживает Ксенопорею. Есть одно простое объяснение этому странному факту: Блэквелл не сильно старался. А почему? Вот этому объяснений не вижу.
– Корф… Корф-Корф-Корф! Расул, что ты знаешь о Марке Корфе? – спрашиваю я.
– С чего ты взяла, что там есть что знать? – в его глазах шальные искорки.
– Ты слишком красноречиво улыбаешься! И говоришь о человеке, который водит за нос две воинствующие власти, во главе которых Блэквелл и Некромант.
Хотела сказать «Блэквелл и Блэквелл», но вовремя себя одёрнула. И правда жутковато: целый мир раздирают войны в перепалке двух братьев. Кто бы не стоял за спиной Элайджи Блэквелла, его ненависть движет армиями, вырезая весь генофонд магов Сакраля.
– Корф хитёр. Он умеет слиться с толпой, хорошо играет на слабостях даже без применения магии. Поговаривают, что он Ментальный маг.
– Глупости! – с уверенностью говорю я.
– Вот именно, но так говорят. На мой взгляд, он просто наблюдателен.
– Жажду познакомиться…
Мне правда стало интересно. Очень. Во всей видимости, Марк Корф – человек на гране таланта и гениальности, раз уж Блэквелл с ним осторожен. Хитрый, наглый, уверенный в себе. И плюсом смертник, убить которого поручили мне. То есть? Никто его не может найти, и всё же мне это поручили. Поручили невыполнимое задание.
Зачем? Может, у меня паранойя, но мне кажется, что есть всего две причины, по которой мне это поручили: либо уверенны, что я найду Марка и убью, как и было приказано, либо… либо пойду искать и не найду, но оставлю Форт без надзора.
Подозрительно и… интересно. Жутко не люблю в себе это качество: у меня просыпается необузданное желание выполнить невыполнимое. В данном случае я сильно рискую, ведь, очевидно, меня либо тестируют, либо просто посылают от Форта Браска и Эклекеи подальше.
И вот в этом вся я, я знаю, что могу сидеть на месте, не двигаясь, и ждать, я ищу повод сорваться с места даже по приказу Совета. Но я ведь всё равно жду подвоха, как говорят «Предупреждён, значит вооружён».
В очередной раз отмазки и оправдания своему необузданному любопытству. Как будто понимая, что я уже на низком старте, Расул очень вовремя и дозированно подкидывает информацию:
– С ним нужно быть осторожной. Я на самом деле даже уверен, что ты его найдёшь рано или поздно, дело в другом. Это… как тебе сказать… он держится между двух властей, не принимая сторон. Это разбойник, довольно беспринципный и совершенно неуловимый. Он знает все сценарии военных стратегий, как свои пять пальцев, его пытались поймать лучшие воины и шпионы с обеих сторон, но разбивались, словно волны, о его дальновидность.
– То есть… семь лет он успешно избегал пленений?
– Да.
– И его пытались поймать лучшие воины?
– Куда ты клонишь? – с интересом уточнил мой наставник.
– А много из них было женщин?
Он улыбается и трёт щетину.
– Это неплохая идея, но ты уже давно не просто женщина в Сакрале. Твоя слава тебя обогнала, все знают о сумасбродной протеже Блэквелла. А, став Примагом, ты лишь увеличила шум вокруг себя. Блэквелл ведь не дурак, он специально поставил тебя в Форт, это небывалый стресс для Сакраля, и в тоже время, если эксперимент удастся, то это будет фурор.
Он резко замолк и закусил губу, потому что понял, что сболтнул лишнего. Он ведь не хвалит меня, а тут столько комплиментов в одной реплике. Тяжёлый вздох, и он снова принял обычный вид.
– Я как раз рассчитываю на шумиху. Марк Корф самоуверен, – рассуждаю я, а Расул хитро улыбается.
– Хочешь сыграть на его слабости? Не обожгись!
– Если обожгусь, то получу ценный в жизни опыт! Меня не пугает провал.
– Тогда вот тебе правда: я не знаю, где искать этого человека, но есть тот, кто знает.
– И долго ты будешь делать из этого интригу? Где искать этого информатора?
– Не надо искать. Он член твоего безбашенного отряда, – подмигивает мне и снова погружается в свои бумаги, – Не заиграйся, Алиса. Я видел Корфа один раз в жизни, сразу говорю: он умеет влиять на людей. Это ложно называют телепатией, тут чистое обаяние и хитрость. Талантливый сукин сын!
Я покидаю веранду и иду в оружейную, где сейчас должен быть мой отряд. Расул не назвал мне имени информатора, но картинка сложилась сама собой.
Глава
7
The Doors – Five to One
One republic – Everybody loves me
– Мальчики, у нас задание. Я беру двоих из вас, – начинаю я, – Риордан и Бальтазар.
Артемис широко улыбнулся и как ребёнок собрал все свои клинки и мечи, словно игрушки в охапку. Его энтузиазму не было предела, он так любил ездить на задания, и каждый раз это выглядело, будто я предлагала ребёнку поездку в Диснейленд. Никак до конца его не пойму… иногда даже жутковато: за маской легкомысленного красавчика, я вижу тень очень непростого и крайне расчётливого мужчины. В эти моменты в его глазах что-то очень таинственное и даже зловещее, но это проходит, когда я ловлю его взгляд.
Наша с ним первая встреча была судьбоносной, ведь мы оба – белые вороны. Нас одинаково не любили за то, что мы шли против системы, и теперь вокруг нас собираются такие же фрики: изгой-Бальтазар, непризнанный технический гений-Лесли, абсолютно бестолковый Кронк, которого не хотели никуда брать из-за его неповоротливости. Остальные трое вполне нормальные ребята, просто примкнули к нам и теперь мы стали настоящей командой.
Я собираюсь на задание и вопреки обычаю надела платье. Корф ожидает воина, коим я обычно являюсь, но сегодня я буду просто «Леди Алисой».
– Али, а куда едем? Ты не сказала…– спросил Артемис.
– Скачи в сторону Фисарии, там жди нас на переправе, только не привлекай внимания.
Мой друг недоверчиво на меня посмотрел:
– Хочешь избавиться от меня?
– Риордан, уйди. – чуть погодя обращаюсь к Бальтазару, – Моё задание найти Марка Корфа, и ты мне в этом поможешь, Бальтазар Корфадон.
Лицо моего друга становится серьёзным, а уголок рта как-то невесело пополз вверх, будто в грустной усмешке:
– Как ты узнала?
– Не бывает таких простых имён в Сакрале. Марк Корф… а твоя история заведомо обещала быть увлекательной, Лорд Корфадон, экс-барон Кэмптон.
– Давно знаешь? – хмыкнул он, – И моё прошлое тебя не смущает?
– Ни капли, – он почему-то не поверил в моё «ни капли», – Вспомни где мы с тобой встретились! Я не питала ложных надежд познакомиться на этом Богом забытом острове с невинным воином с кристально-чистым прошлым. У Сакраля много нерассказанных историй, и не все они так криминальны, как ты бледнеешь.
– Убедительно.
– Потому что так и есть. Ну? Доверишься мне, наконец, или думаешь, что я, узнав твою историю, пришпорю коня и дам дёру в ужасе?
Не думала, что так тяжело будет вывести Бальтазара на чистую воду, обычно я нахожу способ разговорить человека куда быстрее. Но из своего не побоюсь этого слова друга я вытаскиваю глубинную боль, перемешанную со стыдом, я чувствую, как она колючкой впилась в его душу и не желает лезть наружу.
– Феликс Блэквелл принял меня в свои ряды, но ни один из Лордов не пожелал принять меня в войска. С тех пор в моей жизни одна ссылка на периферию сменяется другой.
– Ты титулованный Лорд, отчего бы не нанять свою армию?
– …С позорным прошлым и пустым кошельком. Мой брат поставил всё на Ксенопорею и был их советником в военных делах. Наша семья немало знает об этом, в этом наше наследие. Замок Кэмптон – мой дом, я принял управление им уже будучи в жутких убытках, и тогда появился Адам Саммерс, ростовщик, пообещавший нам с братом сумму, чтобы восстановить замок. Он обманул меня, сделал всё, чтобы я лишился замка. Он внедрился в нашу семью, окончательно разделив её на два противоборствующих лагеря, тогда я даже и не понял, как очутился без гроша за закрытыми вратами Кэмптона. Мой брат выгнал меня, а потом вскоре был убит руками Ксенопореи, по воле Адама Саммерса, который по завещанию, не понятно откуда взявшемуся, стал Бароном Кэмптон. Я отрёкся от своих корней и сократил имя предков от «Корфадон» до «Дон», присягнул Блэквеллам и с тех пор хожу под их гербом, несмотря на презренные взгляды.
– Да ладно ты, никто ведь почти не знает о твоём настоящем имени.
– Некоторые всё же помнят, хотя делают вид, что всё вовсе не так. Но я же вижу, что нос воротят.
– Почему Феликс Блэквелл не взял тебя Советником?
– Не говори глупостей, это вызов нашим порядкам. На мне было клеймо семьи предателей, всё очевидно. Я пришёл к нему уже на закате его правления, он присматривался ко мне, проверял. А потом скончался и к власти пришёл его сын. Я не жалуюсь, Али, это честь служить под командованием Винсента Блэквелла. – тяжелый вздох, а мне зябко от его рассказа. Мой друг на редкость верный присяге и своим идеалам человек, таких один на миллион. При его уме, опыте, крови, он бы стал жемчужиной золотого состава Совета Сакраля. Но так сложилось, что его лишили всего, оставили теневую роль, для кого-то унизительную… но не для него. Он несет себя высоко, – Феликса я уважаю безмерно. Это на самом деле прекрасный человек, мудрый правитель, выдающийся маг. Но, если быть честным, то ему ужасно не хватало решительности и жёсткости его сына. Винсент величайший из людей, которого мне повезло узнать лично. Хоть он и говнюк, но везде ведь должно присутствовать равновесие… Феликс же наверно слишком… идеальный. Такой правитель – мечта для мира, а сын его – небесный дар в войне. – он улыбнулся своим воспоминаниям.
Тот самый момент, когда я всецело превратилась в слух. По коже идут мурашки, земля из-под ног, в голове дымка из образов, до галлюцинаций. Мне открывают завесу чего-то важного, чего-то истинного и скрытого. Голос Бальтазара тихий и вкрадчивый, его оценка правителей имеет огромный вес.
– А что Марк?
И вот здесь мой друг мило поморщился. Не в брезгливости конечно же, а с некоторой даже нежностью, снисходительностью, хитрецой.
– Он сократил нашу фамилию немного иначе, чтобы не компрометировать меня, и выбрал другой путь, – извилисто заключил мой друг, явно не желая сдавать племянника, – Тебе поручили его казнить, наверняка. Но ты пойми, я так не могу. Мальчик вырос у меня на руках, трагедия семьи хоть и развела нас по миру, но наша связь тем не менее крепка. Не проси меня, я не сдам своего единственного близкого родственника. Он мне дорог.
Дорог. Мне было это ужасно важно узнать. Бальтазар верен присяге, боготворит Блэквеллов, он на подкорке выстроган с ориентацией на честь и справедливость. Если человек ему дорог, это что-то да значит. Это очень весомый иммунитет.
– Именно: мне поручили. – как можно мягче говорю я, – Но тем хороши поручения, что их можно переиграть. А я, на счастье или беду – Лимбо. Лимбо Блэквелла. Он ничего мне не приказывал, уж тем более не поручал. Но из уважения к этой шайке именуемой Советом, я всё же могу найти Марка, – я подмигиваю ему. Сейчас мне не нужно быть высокомерной, я ведь говорю с другом, который наконец вышел на очень щепетильную тему. Бальтазара я не подведу.
– И что это даст?
– Это удовлетворит моё любопытство. Убивать наследного Барона только за разбой – несколько нелогично, правда? Его таланты пригодятся…
– Али, милая моя, – ох уж эта осторожность в голосе, – Ты удовлетворишь своё любопытство, а Марк в это в зоне риска.
– Ты за кого меня принимаешь? – щурюсь я, – Пойми вот что, друг, поручили мне это дело в обход Блэквелла, опираясь на мою стопроцентную статистику выполнения заданий. Пошлют других, и это уже никак не проконтролировать. Тебя вообще не смущает вот эта теневая деятельность за спиной у Герцога? Мне вот это покоя не даёт.
Недовольно выдохнул, согласен. Тут дело не в моём безделии и любопытстве, а в конкретной подоплёке, которой я добиваю:
– И вот тебе для раздумий: за Марка уже взялись по самое не могу. Сначала похищение Блэквелла, в котором ну очевидно рука Ксенопореи. Свесили же всё на меня, а подстраховались твоим Марком. А теперь меня за ним послали, что на самом деле не слишком виртуозная интрига, и всё же я пройти мимо не могу.
– Да понял я. – раздумывает, – Но чего ты добьёшься? Если ты хочешь его вербовать, то сразу нет. Он упрям и совершенно не приемлет чью-то власть.
– Сам подумай, повышенный интерес к нему со стороны Совета… он наверняка залез куда-то, куда не должен. У него информация и наверняка бесценная. Если верить тебе, он упрям и самоуверен, идти с этой информацией на чью-то сторону не позволяет кипа убеждений и непокорность. Самое время вмешаться.
– Это подозрительно, согласен. Но те, кто тебя сюда подключил, знают твои способности. Ты рушишь стереотипы, а значит справишься. Можно пойти по твоим следам и выйти на него…
– Я тебя умоляю! – я закатываю глаза, – Два контраргумента: твой племянник сможет сбежать даже из их лап – раз, и два: кто сказал, что я буду оставлять следы?
– С тобой невозможно спорить.
Марк Корф чем-то очень насолил Совету, а если точно, то не Совету в целом, а кому-то одному. Что-то мне подсказывает, что этот «кто-то» – приближенный Джона Сальтерса, который пытается двигать Советом в отсутствие Хозяина. Повод убрать наследного барона всё же есть, но этого мало, как бы много Корф не разграбил. Что-то тут ещё…
Я приехала в маленький городок Финилон-Каас, в Мерлоксе. Жители здесь ведут себя довольно спокойно и не слишком подозрительно по отношению к путникам. Не верю, что говорю это, но этот городок совершенно обворожителен! Нет, на полном серьёзе! Невольно сбрасываешь напряжение, когда идёшь по такому душевному месту, на лице улыбка, не хочется торопиться. Гостеприимство и радушие витают в воздухе, уютные запахи расслабляют. В таких городках хочется быть ребенком и приезжать к бабушке на лето. Дети открыто и счастливо визжат, никто не смотрит на них волком, наоборот – с лаской, умилением и озорством. Много сытых заласканных кошек, впрочем, жители и сами выглядят здорово, сыто, источают жизнь и интерес к жизни.
О магия, такой Сакраль – мечта!
Где в этом городе найти своего племянника, Бальтазар не знает, но это и не нужно. Никто не знает, что я здесь, никто пока не знает кто я. Я «паркую» лошадь у бара для путников, захожу в него и выхожу через чёрный ход. Путаю следы на случай, если Бальтазар вздумает увязаться за мной, по пути меняю одежду и походку, маскируюсь как можно искусней.
В глаза бросился местный работяга с военной выправкой. И пусть у большинства мужчин Сакраля есть военный опыт за плечами, но держать эти плечи, как офицер умеет не всякий. На контрасте же с безупречной осанкой, одет мужчина уж совсем невзрачно, будто нарочно сбавляет себе очков мужественности. К тому же его рука по привычке лежит на поясе, сжимая несуществующую рукоять оружия.
И пусть это лишь догадка, я иду за ним.
Мужчина среднего роста, с тёмными медными волосами, коротко стриженными, но всё равно выдающими завитки. Большой нос, узкие, выдающие напряжение, губы, уголки глаз немного опущены вниз, наплывающее веко, широкие скулы. Теперь я уверена, что это воин, но точно не Марк Корф, хоть и человек к нему приближённый. Мужчина подходит к пабу, в дверях оглядывается в поисках слежки, но, ничего не обнаружив, успокаивается и заходит внутрь.
В предвкушении выжидаю пару и минут и следую за ним. Большое помещение с низкими потолками и довольно тусклым настенным освещением вмещает в себя такое большое количество людей, что на первый взгляд кажется невозможным. Здесь логово разбойников и бандитов, и очень много женщин, вполне приличных, что редкость в Сакрале. Нет, это не высшее общество, это простые женщины со здоровым румянцем, красивыми вполне счастливыми лицами. Я вижу в них что-то очень приятное, естественное…
Счастье. Настолько осязаемое, заразительное, вдохновляющее счастье, что внутри скапливается комок сомнений: что я здесь делаю? Зачем пришла? Как это не разрушить? Как защитить?
На голову сваливается ужас: разница есть не только между ними и остальным Сакралем. Самое болезненное отличие между ними и… мной. Потому что их счастье ударяет осознанием того, что это чувства во мне нет. Там, где у этих людей полная чаша, у меня бездна с эхом в тысячу повторений.
Вдох и выдох. Снова и снова, момент принятия через скоротечную задавленную депрессию, но хоть без отрицания и прочего.
Не завидуй, Алиса. Вернись к делу.
Оцениваю обстановку и понимаю две вещи: первая, что эти люди живут не по средствам, а второе, что выбраться отсюда будет сложно.
Паника – не мой удел, я не истеричный человек, не склонна к подобным сиюминутным эмоциям, поэтому вижу только один выход, и он заключается в простом исконно русском «Авось». Сложно объяснить суть этого слова, но в любом случае импровизировать лучше, получая удовольствие, а местных напитков я не пробовала. Глупо было бы пройти мимо родины знаменитого Финилонского виски и проигнорировать ещё одну местную гордость: коктейль из трёх видов местных ликёров и сока жимолости «Финаври». Сажусь за барную стойку с видом дурочки и тут же ловлю внимание бармена:
– Гостья в наших местах?
– Знаете, кажется я заблудилась. – неловко произношу я, но улыбаюсь, – Зря кузена ослушалась, у лавок умельцев задержалась. Думала догоню, а они, кажется, даже не остановились и поехали мимо вашего прекрасного городка. – изобразила досаду и растерянность.
– Не беда, они наверняка уже тебя ищут. – мужчина облокотился на стойку и дружелюбно улыбнулся, – Давай, красавица, угощу тебя напитком, какого ты точно не пробовала никогда. Станет веселее.
Выдаю смущение, почти натуральное:
– Тут конфуз, ведь мои деньги у кузена.
Мужчина утробно смеётся и уже виртуозно мешает напитки в один феерический контейль:
– Непутёвая девица! Ну да не беда, я же угощаю, говорю! И послушай, если такое дело, я найду тебе комнату на ночь в долг. Не на улице же тебе ночевать? А теперь пробуй. И обещай не унывать. Скажешь куда твой кузен ехал, оповестим местные власти, найдём!
– Вы добряк! – улыбаюсь во все зубы и отпиваю божественный Финаври – немного алкогольный, с ягодными сиропами, ароматный, мягкий, расслабляющий, – Пресвятые угодники! Это просто фантастика! Без тени лести…
Мужчина самодовольно улыбается и кивает, обозначая, что не может больше со мной болтать. Конечно же, бар кишит посетителями, он и так со мной заболтался.
Невольно подмечаю, как он серьёзно скользит взглядом по залу, находя нужного человека. Почти незаметно кивает, а я спиной чувствую на себе взгляд. Без сомнений я нашла то, что искала… если точнее – кого искала.
Парой минут спустя, когда алкоголь постепенно и мягко окутывает с ног до головы, подходит кучерявый блондин. И я в жизни бы не назвала его красавцем, вот только он ужасно привлекателен: вроде и крепкий, но гибкий, двигается легко. Мышцы почти очевидны под жилеткой, но не обременяют тяжестью, придавая лишь очевидную мужественность.
Только всё это не так бросается во внимание, на фоне его очень цепкого взгляда и самой хитрой полуулыбки, которую я когда-либо встречала. Будто лис ко мне крадется, ну а я что-то вроде цыплёнка – пусть так думает.
И всё же, какая бы вся из себя хитроумная я не была, а внимание мужчин, да ещё такое пронизывающее, выбивает меня из колеи. Стараюсь противостоять, но отчего-то под напором ещё не развеянной между нами тишины я тушую.
Полуулыбка на гладко-выбритом лице прогрессирует и обнажает стройный ряд красивых зубов, меня сносит лавиной обаяния, всё подкрепляется движением плеч, жилистых рук, рукава рубашки на которых небрежно закатаны, плавной походкой…
Мне что-то подсыпали в коктейль? Я сама себя не узнаю…
Этот позёр присаживает за соседний стул и у меня перестаёт закладывать уши от его голоса:
– Потерялась, принцесса? Можно тебя угостить?
– Боюсь, одного коктейля с меня хватит, – улыбаюсь и делаю глоток, – Кажется, мне налили двойную дозу алкоголя.
– Ты кого-то ждёшь? – спросил меня блондин.
– И да и нет, – уклоняюсь я. Боюсь на первой минуте общения спугнуть тонкого психолога Марка Корфа, который изучает меня своими игривыми глазами.
Только не один он умеет подмечать детали. У его спутников много свежих ран, сам же Корф показывает невозмутимость, но я нутром чувствую эмоциональную опустошённость, боль после неудачи. Такое сопутствует человеку, который недавно видел много чужой крови. Это чувство я хорошо понимаю.
Корф немного пьян, что мне на руку. Решил залить горе алкоголем? Возможно.
– Честный ответ, – ещё шире улыбается он, – А теперь что-то очень честное от меня: я в жизни не видел создания красивей тебя, – он неотрывно смотрит на мою реакцию и делает глоток виски из своего бокала.
Нет, я не удивлена, что он меня клеит, на это и расчёт. Я хотела подобраться к нему и познакомиться, так и вышло. Но в городе Финилон-Каас я столкнулась с тем, чего не ждала: с реальностью. Сакраль для меня до этого представал умирающей симуляцией. Оживала картинка только рядом с Блэквеллом, но это что-то не совсем реальное, это между небом и землёй.
Финилон-Каас же живой город. И Марк Кофр его важная фигура, что-то неотъемлемое, а ещё важно, что им движут реальные чувства, не просто жажда ограбить-нажиться на чужом горе.
И я не чувствую за собой права вмешиваться в это настоящее. Бальтазар был прав – мне любопытно, а чужие жизни под угрозой. Всё-таки мудрый у меня друг…
И вот я сижу здесь уже без малейшего представления как действовать дальше. Я потеряла контроль над ситуацией.
Только… наверное теперь надо сесть и подумать о новой цели задания.
Есть город-мечта, есть его прекрасные жители. А где-то кто-то хочет это всё пустить под нож. И может с полным осознанием этой несправедливости я найду в себе моральное право вмешаться? Ведь, выходит, раньше я лукавила.
Между мной и целью стоит захмелевший, но проницательный мужчина, и теперь надо всё-таки понять что с этой ситуацией делать.
Едва ощутимо прощупываю ментальный блок стоящего передо мной Корфа. То, что он защищён, я и не сомневалась, но вот кто эту защиту поставил? Я чувствую, что могу её сломать, но нужно ли это издевательство над психикой другого человека?
Блок установлен представителем семьи Блэквеллов. Не Феликсом явно, остаётся всего два варианта, и сейчас я не берусь предполагать кто из двух братьев. Энергетический след Элайджи-Некроманта я не знаю, да и наука для меня пока отдалённая, непостижимая.
Марк Корф осторожно тянется взять мои ладони. Он целует их и говорит:
– Будь неладна моя невежливость, меня зовут Марк, – я вижу, что интерес к моим рукам вызван не просто так.
Ах конечно же! Этот плут ищет кольцо с кристаллом силы.
Марк немного расслабился, не обнаружив и следа кристалла силы на моих пальцах.
В Сакрале не все имеют способность к магии. Некоторые даже Седьмой уровень в себе развить не могут, а те, кто мог бы, не имеют возможности достать кристалл силы. Такой вот замкнутый круг.
– Только Марк? И всё? – улыбаюсь я, смотрю в его глаза именно так, как я обычно делаю, чтобы понравиться людям. Благодарю бога за сотворения алкоголя в эти моменты, потому что магия этих напитков притупила чутьё Марка Корфа, и он действительно в моём полном распоряжении. Он берёт из моего бокала зонтик для коктейлей и начинает его грызть.
– Обычно я так делаю… – сказал он и глупо хихикнул.
– Как?
– Очаровываю, – он чуть приблизился и сказал уже тише, – Приятно пахнешь.
Нет, он невыносим. С обаянием правда перебор! Я не могу сказать, что готова лечь с ним в постель, но правда – его чары действуют! Я могу дать отпор и тихонько это проделываю, но понимаю, что и свою броню подставляю. Из этой перепалки ничего хорошего не выйдет.
– Рада знакомству, Марк, но я устала и пойду отдохнуть. – говорю я и допиваю свой напиток. Марк резко поворачивается ко мне и непонимающе смотрит.
– Не понял? Ты уходишь? Отсюда никто просто так не уходит…
– Это ещё почему? – улыбаюсь я, но автоматически ловлю все движения его банды, которая периодически поглядывает на меня.
– Во-первых, ночь.
– Мне обещали в этом заведение комнату на ночь. Я не чокнутая, чтобы выйти одной в ночь. – я осторожна в словах и интонации, стараюсь произвести впечатление разумной целки.
Он берёт меня за предплечье и становится серьёзным.
– Я провожу тебя до комнаты, здесь небезопасно, – предупреждает он и говорит уже бармену, – Джим, ключи для моей знакомой.
Тот кивает и достаёт из-под стойки ключ:
– Шестая комната к вашим услугам.
Неловко. Тут подтекст, что меня трахнут?
Как бы не так.
Марк Корф напрягся в тот момент, когда я сказала, что мне пора. Ошибка с моей стороны.
– Путешествуешь налегке?
– Не ожидала остаться одна, дурацкая ситуация. Надеюсь, к утру всё разрешится. – отвечаю и останавливаюсь у двери шестой комнаты.
Если бармену зашла эта легенда, то вряд ли даже хмельной Корф купится. Чувствую его подозрения, но меня это совсем не пугает. Играть с ним к кошки-мышки нет никакого смысла, это лишь съест всё оставшееся время. Мне же нужна информация, а значит надо выходить на другой уровень.
Он приближается сзади и становится вплотную, соприкасаясь со мной, вставляет ключ в скважину и медленно поворачивает, в это время его рука уже находится на моей талии, а его губы шепчут мне на ухо:
– Красивые зубы…
В Сакрале плохо знают, что такое дантист, зубная паста для них – роскошь, есть лишь травяные зелья, которые доступны верхушкам общества, поэтому у «низов» зубы не очень-то хорошие.
Дверь открывается, и Марк толкает меня внутрь, заходя следом и закрывая за собой дверь на ключ. Спокойно жду его дальнейших действий стоя на месте. За окном слышу тихие шаги большого скопления людей, хлюпающих по лужам.
Вот это заварушка сейчас будет! Блестяще, Алиса, гениальная операция!
Марк изучающе смотрит на меня и застёгивает пуговицы на своей жилетке. Насиловать не собирается, плюс в его копилку.
– Я не вижу смысла продолжать легенду. – говорю и пожимаю плечами. Ладони вверх, улыбка на губах.
– Простите, Леди, мои деревенские манеры! – он подходит ко мне вплотную и касается моей шеи рукой. Я смотрю на него, а он смотрит на мои губы, – Кажется, я знаю, кто ты. Леди Алиса, так ведь? Несносная Лимбо Великого и Ужасного, которую сделали Наместником Запада.
– Не было такого назначения. – поправляю со всей вежливостью, – Сослали из столицы и наказали Фортом Браска – да. А вот со статусами и привилегиями ты ошибся. Как была Лимбо, так и осталась.
– Прибедняешься? Мне почудилось, что твои отношения с Герцогом особенные.
– Так и есть. – кивая сурово, – Я у него единственная Лимбо.
– Лимбо второго уровня. – всплеснул руками Корф, – Просто уму не постижимо!
– Примаг. – невольно поморщила нос. Собственно нет никакой разницы, какой уровень магии, когда есть приставка «Лимбо». Это печать. Но говорить об этом? Пустое.
Брови Корфа взлетели вверх:
– Великолепно… – в голосе бархат, шальные глаза меня раздевают и сканируют одновременно. Опасный тип: не выключает пытливый ум, отвлечь его женскими штучками кажется задачей почти нереальной, – Значит, есть надежда, что тебя послал не Совет?
– Есть разница? – вопрос риторический, я-то знаю, что конечно же разница есть, – Что за имя такое «Марк»? Для Ординариса типичное, но в Сакрале таких простых ведь не бывает.
– Я из одного рода с дурной славой…
– Корфадон, это я знаю. Но имя «Марк»? Для законнорождённого Барона?
– Пытливая девочка, – он тихо смеётся, – Скажу имя за один поцелуй… договорились?
Пока я свожу брови и пытаюсь выдавить «хам», этот невыносимый тип уже впивается в меня губами.
И вот в чём загвоздка: совсем не противно. Даже больше – приятно, интригующе, неожиданно! В сознании один за другим взрываются крепостные стены сомнений, принципов, предрассудков, цепь этой всеполглощающей энергии заводит в омут с запахом Марка Корфа и я будто совершаю долгожданную шалость, отвечая на поцелуй.
Руки тянутся к мужской шее – горячей, мужественной. Его тело отзывается волнами, здесь и сейчас я без труда понимаю – с ним у меня может получиться. Что-то. По крайней мере будоражащий, взаимоприятный секс, который мне жизненно необходим. Ведь поцелуй – это сжатый пересказ полового акта. По нему можно сказать многое. И наши с Марком реакции, совместимость губ, сбивчивые ритмы дыханий синхронизируются, распаляются. Несколько секунд и ловлю внутреннюю дрожь… тело жаждет. Чуть отстраняясь, чтобы распахнуть глаза и убедиться, что не сплю: да, всё реально, мне этот мужчина нравится, я его хочу, а он меня. И мы без лишних слов сделаем друг другу очень-очень хорошо.
Марк настигает меня лавиной, овладевает ртом, толкает языком, затем вдогонку толкается в меня бёдрами, чтобы обескуражить своей эрекцией.
И правда забываю как дышать. Мозг капитулирует, но вдруг откуда ни возьмись внутри просыпается очень сонная целка с щенячими глазами. Шепчет что-то – зараза такая! Нашла время!
Что? Что там она мелит?
А как же… Хозяин?
Что!? Чёрт тебя дери, дура ты влюблённая, ну где я, а где Хозяин? Хозяин просто любитель присунуть. И – ладно! – мне действительно нужно, чтобы меня… полюбили, но желательно всё-таки на моих условиях.
Так в чём разница? Марк Корф мне присунет или Винсент Блэквелл?
Разница огромная. Во всём. С Хозяином мне работать. С его гнётом мне жить всю оставшуюся жизнь. Марка же в условиях войны я может вообще вижу в последний раз.
И всё же при каждой мысли о Блэквелле душа ноет, а возбуждение, вызванное Корфом, проходит. Внутренняя манашка надевает рясу и даёт обед безбрачия, зажигая свечку перед ликом Лорда Блэквелла.
Ох и дура, а!
Но пока во мне кипят противоречия, прозорливый и хитроумный Корф меня читает, как раскрытую книгу. В конце моих умозаключений я отчётливо погружаюсь уже в совсем другой поцелуй-воспоминание.
Поцелуй Винсента Блэквелла. И вот теперь – о да! – теперь меня по-настоящему штормит, бросает в лаву чувств. Я ощущаю ужасающую силу, которая просыпает в ответ на этот поцелуй. Магия рвётся на защиту души, пытается разобраться в несоответствии… ведь пахнет же не Блэквеллом. И не колит его щетина. И руки совсем не те. Разве что губы копируют с высокой точностью.
Настойчиво отталкиваю мужчину, применяя силу. В этот миг уже теряю весь запал и ощущаю чуть ли не головную боль, депрессию и назойливый внутренний голос монахини. Монахини, которую всё равно надо трахнуть рано или поздно!
Марк смеётся и хитро смотрит на меня.
– Очень интригующе, принцесса. Первая часть сначала мне понравилась, но в сравнении со второй это всё детский лепет. Я бы многое отдал, чтобы быть тем, кого ты так хочешь… кого целовала во втором акте?
– Оставим интригу. – смеюсь и ободряюще похлопываю его по груди, – Ты обещал имя за поцелуй.
– Маркелиаф Форфед Корфадон.
Куда смотрел Бальтазар, когда его племяннику давали первое и второе имя? «Форфед» – это вообще, что за сочетание звуков? Результат пьяного сочинительства картавого контуженного заики?
– Я бы тоже взяла псевдоним… – улыбаюсь и пытливо смотрю, – Меня послал за тобой Совет. Ликвидировать.
– Совет, значит. А я слышал, ты с Советом на контрах!
– Вот и повод пойти на мировую, если я выполню их задание…
Он грустно улыбается и гладит мою руку:
– Колечко забыла? И как ты собралась выполнить задание?
Силой мысли придвигаю к нему стул, и пихаю в грудь, чтобы он сел. Беру себе стул и сажусь перед ним, занавески за нами задвигаются, свечи вспыхивают пламенем.
– Если бы я за этим пришла, то ты бы уже был мёртв.
– Да ты просто копия своего покровителя! И в чём фокус? Где ты прячешь кольцо? – всё пытается разгадать тайну моей магии Марк.
Копия Блэквелла? Вообще-то чертовски приятно слышать.
– Фокус в том, что я не отпущу тебя, пока не узнаю, за что Совет пытается тебя казнить. Давай по-хорошему. Я не враг тебе.
– Принцесса, ты обо мне не слышала? Я ведь знаменитость! – парирует он.
– За грабёж людей не казнят, да и меня по таким мелочам не посылают.
– Ты меня недооцениваешь!
Времени совсем мало, надо торопиться с этим разговором, иначе те, кого отправили по моим следам, действительно схватят Марка, а я этого не хочу.
– Марк, ну будь паинькой, не трать наше с тобой время. В Совете кто-то мутит воду и отправляет меня по твоим следам. Мне же вслед посылают людей. Разумнее закрепить наше знакомство хорошим финалом, где все живы, разобрались в подоплекой, распутали какой-то гадкий клубок. – глажу его щеку в снисходительной ласке, обретая с этим некоторое доверие, – Ты же и без моих речей понимаешь, что ты впутался в какое-то зловонное дерьмо, из-за которого меня и послали. Твой дядя назвал тебя благоразумным. Как думаешь, есть у нас шанс договориться?
Обаятельный гад. Улыбается, он совсем не напряжён. И вроде понимает, что как маг я его сильнее, что не выпущу, пока своего не добьюсь. Вряд ли он доверяет мне – не той породы человек, чтобы с первой минуты включать наивность. И тем не менее расслаблен, а значит план отступления у него всё же есть. Только вот сейчас он уйдёт, а потом что? Здесь ведь схема крупнее, и на если не сейчас, то шагом дальше он может уже не убежать.
– Марк, для тебя принципиально кому я служу. И если Совет ты презираешь, то значит с Блэквеллом отношения лучше. У вас сделка?
– Ты его неплохо изучила, да? – отшучивается, прячется. Зачем? Есть в этом смысл? – У нас была великая партия в шахматы! Жаль о ней никому не расскажешь. Всю игру он ни разу меня не вербовал. Просто прозрачная как капля росы схема встречи в полной для меня безопасности. И игра.
Знакомый сценарий!
– Шахматы? И ты выиграл Винсента Блэквелла? Это ведь не покер… – недоверчиво спрашиваю я.
Да ну быть такого не может! Я видела, как играет Хозяин, это лишь отвлекающий манёвр, его главная цель проверка и наблюдение. Он просчитывает итог партии на первом ходу.
– Алиса… – впервые обратился ко мне по имени он и замер. В его глазах была снова эта печаль, – А как ты обыграла Блэквелла? Он посадил тебя на трон Запада! А может быть, ты настолько искусная любовница? – говорит он и трёт гладко выбритый подбородок.
Разве сейчас об этом речь? Ведь тут кое-что куда серьёзней дело.
– Дело несколько в других навыках, иначе я бы управляла гаремом, а не Фортом. – не съязвить невозможно, – И так я ещё раз спрашиваю, за что Совет хочет тебя убить?
– Хорошо… я кое-что знаю, чего знать не должен. В Эклекее много предателей, и Совет не исключение, сама понимаешь. Недалеко отсюда есть городок Мелсамбрис. Там сейчас ошиваются настоящие мародёры и разбойники. Эти скоты путешествуют от посёлка до посёлка, они охотятся на детей и подростков. Мальчиков отправляют на службу в замок Дум, а девочек на Фабрику магов. Это очень прибыльное дело.
– Это та гадость, о которой я думаю? И она на территории Эклекеи?
Мелсамбрис… не совсем Эклекея. Это город-граница, поэтому не удивительно, что там что-то неладно. Но такая откровенная торговля детьми – это отвратительно.
– Именно так. Но где конкретно сама Фабрика я тебе не скажу, потому что не знаю, – он придвинул стул ближе и заглянул мне в глаза, – Ты пойдёшь туда?
– Если ты говоришь правду, то этот клубок намного масштабней, чем можно представить. У меня мало людей, которые пойдут со мной, но я не усижу на месте…
– Я пойду с тобой, – сквозь улыбку говорит он, – Даже если из тебя никудышный командир.
– Что за бред ты несёшь? В мой отряд кого попало не берут. – отшучиваюсь, – Не знаю в чём ваш с Блэквеллом договор, хотя догадываюсь, но ты должен делать то, что обещал, а не бежать за первой попавшейся юбкой.
– Я не признаю власти, принцесса, но готов поступиться своими принципами, чтобы быть к тебе поближе, – нагло говорит он и рассматривает меня с ног до головы.
Я встаю и медленно обхожу Марка Корфа сзади, наклоняюсь и шепчу ему:
– Я уведу от тебя в другой город засаду, а ты с людьми в рассыпную. Твой дядя будет ждать тебя с лошадьми к северу отсюда. Тебя не смогу найти даже я, но Бальтазар должен вернуться ко мне через сутки. Всё уляжется через пару недель, и ты сможешь сюда вернуться.
– Щедро. Отвечу на твой вопрос: я проиграл бы тогда Блэквеллу, если бы не смухлевал.
– Нашёл слабость? Неужели?
– Нашёл. Я искал её целых семь лет. Почти отчаялся, но слабости есть у всех.
Семь лет!? Почему кому-то можно думать между ходами так долго, а я должна укладывать в рапид?
– Долгая партия, – нарочито спокойно говорю я, хотя моему возмущению нет предела, – Но ведь ты никому и никогда не раскроешь эту слабость Великого и Ужасного? Просто знай, что иначе на тебя сорвётся цепная псина-Лимбо. Я умру за интересы Хозяина. – он серьёзно кивнул, дав понять, что собирался молчать и без угроз, – Марк, а когда это было? Когда закончилась ваша партия?
– Месяц назад.
– Когда он пропал…
– Не вешай на меня его похищение, я здесь не при чём!
– Нет, я не об этом. Кто-то подстроил его похищение так, чтобы если что, подозрения пали на меня, а если не на меня, то на тебя. Ведь это тоже неслучайно.
Уйти по-английски не вышло: в дверях меня настигли, сгребли жаждущими руками. Марк прижал меня к своему телу, выбивая вздох. У него в штанах всё ещё напряжение, пульсация и огромный для меня соблазн. И ведь сексуальный же мужчина, не поспоришь! С ним не стыдно, с ним естесвенно, может немного грязно, без стыда и на кончике нерва.
В моменты сомнений он развернул меня к себе с хамоватой улыбкой, смотрел в глаза, приближаясь к губам. Знал, что не откажу:
– Останься. Останься, Алиса. – между дразнящими поцелуями, и умелыми движениями рук, – Мы сумеем перехитрить любую облаву. Представь, какой это адреналин! Полное безумие!
Смеюсь в его губы.
Одна только фантазия о том, как забываюсь в его руках. Сплетение тел, мужская власть, мужское начало во мне и яркие эмоции, забытьё до криков…
Медальон на моей шее не среагировал на запрет Хозяина. Я схватилась за горло, как будто в удушье. Злость закипела и перемешалась в жгучем коктейле с неудовлетворённостью и обидой.
– Бедная моя, Блэквелл запретил получать удовольствие? – он тревожно посмотрел и приобнял, снова провоцируя медальон. Рефлексы, доведенные до абсолюта сработали на оборону и в мгновение ока моя ладонь уже сжимала рубиновый сай у горла мужчины, который с первого раза не особо понимает. Нет, это только рефлекс, конечно же, я бы не стала нападать на Марка, да и он не столько испугался, сколько ощутил всю серьёзность отказа, – Жестоко. Значит ты его личная?
– Не мели ерунды! – злобно харкаю едва ли не своими органами, которые на самом деле вот-вот выплюну. Он пытается помочь, а моя удавка жжёт ещё сильнее, – Марк, не трогай, умоляю! Больно.
Он виновато улыбнулся и сделал шаг назад, показывая ладони в отступлении. Наш разговор на этом закончился: я вылетела как ошпаренная.
Со стыдом. Потому что знаю, что раз медальон среагировал, то Хозяин в курсе событий. Хотя, признаться, после Франции я рассчитывала на некоторую свободу половых связей. Ведь теперь я Примаг, мне это физически необходимо – он же должен понимать! А уж вопрос выбора – это личное.
Однако!
Поимка Марка Корфа сорвалась в очередной раз, а я намеренно провалила задание, назло Совету, и вопреки планам того, что плетёт этот клубок. Я легла подремать и уже на автомате отправилась туда, где ко мне приходит гармония: к своему отражению. В последнее время я уже его не боюсь, а даже наоборот получаю особое наслаждение, общаясь сама с собой. И в этот раз всё также – я стояла и просто проговаривала свои мысли, как бы наводя порядок в своей голове.
– Я, кажется, догадалась в чём суть договора между Корфом и Блэквеллом. Этот Финилон-Каас – экспериментальный городок Герцога Мордвин. Там живут довольные и счастливые люди с нормальными нравами. Счастливые, ухоженые женщины, сытое население, хорошенькие смешливые ребятишки и вполне верные мужчины, которые отдадут всё за свой дом. Где лучше всего прятать вещи, чтобы их никто не нашёл? На самом видном месте, и родина Финилонского виски как раз подходит. Блэквелл спонсирует этот городок, а может быть и другие мини-утопии, а Марк Корф этим «проектом» управляет. Их партия в шахматы длилась целых семь лет, Винсент наверняка не столько играл, сколько изучал Марка. И какой интересный способ: шахматы! Это же миниатюра реальности… И во время игры этот городок рос и совершенствовался, а Корф приручался, пока не насолил Совету.
Это глупо говорить со своим отражением, но только ему я могу так доверять, потому что даже от Артемиса приходится половину скрывать. И что-то мне подсказывает, что крушение ледяной стены в момент, когда я перешла на первый уровень магии, напрямую связан с появлением этого зловещего зеркала. Моё отражение смотрит так же как и я: хитро и сосредоточенно, а я продолжаю:
– Ещё раз повторю: Винсент Блэквелл – гений. Интересно, что будет, когда Блэквелл узнает о решении Совета? Разозлится? Не очень благородно с моей стороны сдавать Советников, но мне без разницы. Пусть делает выводы. Но ведь надо ещё распутать это дело, а для этого попасть в Мелсамбрис…
В этот момент произошло то, чего я не ожидала. Зазеркальная Алиса криво улыбнулась и произнесла:
– Я бы на твоём месте была поосторожней. Мы кому-то как кость в горле, жди беды. А лучше… не тяни и покажи письмо Блэквеллу.
– Твою мать! Мать твою! Да я же точно сошла с ума – предположила я, но отражение снова вело себя, как отражение.
Глава
8
Escala – Requiem for a Dream
Mary Shaw – Demosys-Indecisions (Original mix)
London Music Works – Inception (Time)
Я в ужасе села в постели и взяла стакан с тумбочки. Налив в руку прохладной воды, умыла лицо и хотела уже поставить стакан обратно на тумбочку, но красная свеча вдруг загорелось. В ступоре смотрю на горящий фитиль и не знаю радоваться или нет, потому что это было несколько не вовремя.
Не готова была сегодня встречаться с Хозяином, жутко устала, в голове хаос, но главное… не могла быть с ним откровенна, потому что за десять минут до выезда в Финилон-Каас, я закончила работу над кристаллом для Алекса Вуарно, который вроде готова отправить, но не знаю, как. Чувствую угрызения совести за свою тайную деятельность.
А Хозяин это почувствует.
Молчи, Алиса. Обдумай сначала ситуацию, пусть в голове всё уляжется, иначе большая вероятность сделать всё только хуже.
Я умылась, взбила волосы, пощипала свои щёки, чтобы вид был не таким блёклым, и надела лёгкое платье, которое напоминало халат. Расклешённые рукава, никакого корсета, хотя грудь поднимает здорово, а в остальном по фигуре и спереди шнуровка. Я надеваю его всякий раз на уроки шахматной игры.
Открываю дверь игровой комнаты, и в нос ударяет запах алкоголя. Хорошего, дорогого.
Пьян. Плохой знак, но в этом случае он вряд ли будет лезть мне в голову. Делаю реверанс и смотрю в его лицо в поисках ответов, но вижу лишь в его глазах… злость. Он напомнил мне тигра на цепи, который выжидает нужного момента, чтобы вцепиться в глотку, а я… я зашла в эту клетку по доброй воле.
Он конечно же встал в присутствии женщины, хоть я и его Лимбо. Приличия! Одет в боевую одежду, но как всегда никаких лат, ведь ему не нужна броня – это же Блэквелл. Не вижу меча, но кинжал в ножнах заправлен за пояс, где рядом висит его любимый хлыст.
Хлыст – это знак ещё хуже алкоголя.
На его лбу снова испарина, он не бережёт себя, и так много пьёт! Идиотских усов в стиле оперативника советской милиции прямиком из сериала «Улицы разбитых фонарей» в помине нет, что не может не радовать. Хочу промокнуть его лоб платком и поцеловать как в нашу первую встречу здесь, но, боюсь, что в этот раз это будет неуместным.
Герцог вертит в своих ловких пальцах шахматную фигурку и это…
Белый ферзь.
Дверь за мной закрылась от искры королевского изумруда ла левой руке Хозяина и теперь мне действительно жутко.
На полу перед диваном стоит кое-что, чего раньше не было: картонный пакет, в котором явно что-то есть и рядом часы. всё ясно, у нас…
– …Блиц! – опередил мои мысли Герцог, который, несмотря на опьянение, вполне владел собой, и снова отвечал на мой немой вопрос, – И пусть тебя не смущает, что я немного выпил, это всего на всего даст тебе маленькую фору.
Дожидается, когда я сяду и садится сам. Как же я не заметила глиняную бутылку рома на полу за диваном? Думаю, она ещё полная, потому что осколки другой такой бутылки рассыпаны вдоль стены за моей спиной.
– Сегодня настоящий шахматный поединок, – проговаривает он каждое слово очень чётко.
– Вы сказали… блиц. В прошлый раз на партию потребовалось полтора часа.
– В прошлый раз у нас должен был получиться рапид, но ты вышла за рамки времени. Сегодня задание другое, – он делает паузу, пока у меня перехватывает дыхание от ужаса моей дрянной подготовки.
Блиц – это поединок в пятнадцать минут… пятнадцать! Всего какая-то четверть часа, это же нереально! Я не знаток каких-то замысловатых шахматных схем, а абсолютный дилетант! И раньше шансов не было, а теперь…
– Думал о твоей нерешительности, – как будто снова читает мои мысли, – Знаешь, что я понял? – смотрит так пытливо и леденяще, что мне некомфортно, – У тебя недостаточно мотивации. В этот раз, всё будет иначе, у нас будут ставки.
– Но мне…
– Молчи, – ждёт подчинения и добивается своего. Он до крайности резок и слова просто застревают в моём горле. Знаю себя: с этой минуты я буду молчать, потому что теперь мне жутко обидно. Не хочу говорить с ним, – Несмотря на кошмарную обстановку вокруг, мне нравится этот диван, и, если ты проиграешь, то… сама знаешь. Правила такие: по исходу пятнадцать минут выигрывает тот, кто ставит мат, либо у кого действующих фигур больше.
Да, меня тянет к Хозяину незримой связью, постоянно думаю о нём и меня съедает желание оказаться с ним, но… не хочу, чтобы он смотрел на меня как на мясо. Мясо, которое надкусит и бросит. Мне с ним ещё работать! Он полон агрессии, злости и расчёта, и меня мутит, как представлю, что он прикасался ко мне в этом неприятном контексте. Инстинктивно отползаю назад и поджимаю колени к себе, потому что понимаю, что… у меня нет выбора.
А он кладёт руку на хлыст, что висит на его поясе. Плохой, очень плохой знак!
Его правая рука тянется к часам и заводят будильник на 03:50, выделяя на партию ровно пятнадцать минут.
– Тик-так, Алиса, тик-так!
Ну никак он не похож на белого кролика с карманными часами, хоть убей! Я делаю ход пешкой и жду его ответный ход. Проходит семь минут и за это время я потеряла уже восемь фигур, а он только три. Через две минуты я ещё завладела тремя, но потеряла второго коня. Нагнетая обстановку, он встаёт и ходит по комнате, распивая ром, играет он, не глядя с помощью телекинеза, а в это время начинаю паниковать.
Тяну руку к слону, чтобы сдвинуть, но тут слышу прямо над ухом:
– Подумай хорошенько.
Моя рука зависает в воздухе и меня словно парализует. Не могу думать, не могу оценить обстановку, я вдруг забыла, что за фигуры передо мной, как они ходят.
– Я… я…
– Вижу.
Он без церемоний хватает меня за руку и выдёргивает с дивана, бросая в стену. Ударяюсь спиной, а в ступни впиваются осколки глиняной бутылки. Блэквелл вытаскивает хлыст и бьёт им в двадцати сантиметрах от моей щеки, а я чувствую сотрясение воздуха совсем рядом, но молчу, потому что он ждёт лишь слова, чтобы сорваться с цепи.
– Ну же… – требовательно говорит он, и в его лице свирепый зверь, жаждущий воли, – За пределами этой комнаты ждать твоего хода не будут! Долго думаешь – теряешь ход, необдуманно ходишь – теряешь фигуры! Ждать тебя, соблюдать правила, жалеть – ничего этого не будет, Алиса, тебя съедят, а хуже того: всех, кем ты дорожишь.
– Вы игрок, а не я. Я – фигура.
– Представь, что меня нет! НЕТ МЕНЯ!
Его нет? Нет-нет-нет, это слишком свежо в моей памяти, я не хочу вспоминать… как он висел трупом в цепях под шатром весь синевато-белый от потери крови, как не дышал почти, как… боже.
Хочу заплакать, но никто не должен видеть. Кошусь на часы, а осталось лишь две минуты.
Я стою у стены и судорожно хватаю воздух ртом.
Вместо того, чтобы ненавидеть Блэквелла, кусать локти от мысли, что через две минуты меня возьмут, как потаскуху, я в панике отвергаю тот мир, где нет Винсента Блэквелла.
Такой мир мне не нужен.
Мозг начал судорожно искать варианты, и голова разрывалась от того потока, что хлынул на меня с адреналином:
– Ваш ход, – говорю я очень тихо и снова рядом удар хлыста. Сто секунд мы играли, не смотря на доску, лишь усилием мысли, и с каждым ходом хлыст бил ко мне всё ближе. Хозяин смотрел мне в глаза всё так же яростно, пил ром и бил, пока…
Звук будильника разрезал воздух так же, как до этого делал хлыст.
Большой глоток из бутылки и тяжёлый взгляд Хозяина, знаменующий мой приговор:
– Ну вот и всё.
– Не всё, – меня подводит голос.
– Время вышло, Алиса.
– Пат, Милорд.
Он резко оглянулся на доску и снова посмотрел на меня уже с улыбкой. Молчал и разглядывал, опуская взгляд всё ниже и ниже.
У меня всегда странная реакция на стресс. Выброс адреналина делает из меня машину, я могу делать невозможное в короткий срок, но потом…
Жутко дрожу. Вся.
Хозяин идёт ко мне и подносит бутылку к моим губам, в горло сочится обжигающий напиток, который как нельзя кстати.
Нет больше злости, нет больше угрозы на удивительно мужественном лице моего Хозяина. Я должна его ненавидеть. Обязана. Нельзя терпеть такое.
Алиса, ты воинственная сука, ты режешь людей и за меньшее. Возненавидь его. Ради себя!
Но в таких уютных зелёных глазах совсем не то, за что можно возненавидеть. Не понимаю что в его мыслях, но знаю, что у Блэквелла всегда есть план. Никогда его жестокость и крайние меры не бывают беспричинными.
Да, я хочу сделать ему больно. Чтобы он перестал думать на сто шагов вперёд, а был со мной здесь и сейчас. Разбить все его бутылки, сжечь алкоголь, отлупить шахматной доской.
– Алиса… – перебивает мои мысли. Он трёт свой обросший подбородок ладонью и тихо говорит мне, – Зря ты пришла босиком, теперь все ноги изодраны в мясо.
Берёт меня на руки очень осторожно и несёт на диван, а я резко вцепилась в него и начала вырываться, потому что увидела шахматную доску, на которой две чёрных фигуры и одна белая. Да, я объявила пат, но его фигур всё равно больше, а значит, по условиям нашего блица, он всё-таки выиграл.
Я – Примаг, как и он, но моих сил недостаточно, чтобы противостоять ему – он это знает. Садит на диван и садится передо мной на колени на пол, берёт мои ступни и вытаскивает телекинезом осколки. Ром обжигает мои порезы, но я всё так же молчу, хоть и больно.
Вижу прежнего Хозяина: сосредоточенного и серьёзного. Он всецело погружён в процесс лечения моих ног, а я слежу лишь за ним. Когда он закончил, то поднял глаза и нахмурился:
– Ты теперь не будешь со мной говорить? – молчу, Хозяин садится со мной совсем рядом, – Так нужно было, ты это понимаешь? У меня очень мало времени, чтобы научить тебя.
Мало времени! МАЛО ВРЕМЕНИ!?
– У Корфа на партию было семь грёбанных лет, а у меня пятнадцать минут! Да он умел играть ещё в утробе матери!
Ох и зря же я обратилась к такому приёму! Нельзя было вообще эту тему поднимать, это переход на личности, это… низко.
Изумрудные глаза блеснули сталью и губы Хозяина сжались, что явно не предрекало ничего для меня хорошего:
– Корф, значит, – его рука небрежно коснулась моего медальона, – Мило беседуете!
Отвернулся.
– У тебя плотину сорвало после Франции? Я всё понять могу: бешенный темп постижения магии и гормоны, и… я понимаю, что секс при твоей магии просто жизненно необходим, но… – резко встал и сделал большой глоток из бутылки.
– Ничего не было, Милорд.
– КОНЕЧНО НЕ БЫЛО, Я ЖЕ ЗАПРЕТИЛ! – бутылка полетела в стену за моей спиной и осколки вместе с брызгами рома наполнила уже всю комнату.
Теперь отвернулась я в надежде найти укрытие. Не от осколков, а от него. Моя кровь уже запачкала диван, но вряд ли кто будет переживать из-за старого ветхого дивана в жуткой комнатушке без окон.
Что дальше?
Дальше он снова сел рядом и положил мои ноги себе на колени, пачкая теперь и свои брюки. Его голос снова зазвучал успокаивающе и знакомо:
– Я пьян. Не стоило приходить к тебе таким.– приближается к моему уху, и я замираю, – Прости.
Поворачиваюсь к нему лицом и жду. Слова всё ещё стоят в горле.
Но он продолжает, глядя мне в глаза:
– Я могу сколь угодно предугадывать людей, их взаимоотношения и шаги, но сам жить я не умею. Всем моим близким людям легче умереть, чем принять меня. – недобрая усмешка, – Я невыносимый. А тебе выпал ад быть ко мне ближе всех. – пожимая плечами, он будто извинялся за своё существование, – Прекрасно понимаю, что принудил тебя. Ты не заслужила такого, это несправедливо – да и ещё раз да. Но сила дана тебе неслучайно, а я единственный, кто может тебе с этим помочь…
Не в силах больше это в себе держать, я перебиваю:
– Но я схожу с ума. – произношу с надрывом, хрипло, в отчаянии.
– Возможно. – кивает, как будто и сам прекрасно знает, – Но я не позволю.
– Почему? Как?
– Почему? Потому что сумасшедших магов убивают. И мне придётся тебя убить. – берёт за подбородок, – Но ты не умрёшь. Я просто запрещаю тебе умирать или сходить с ума. Ты должна жить. – сглатывает, – Пусть сейчас тебе такая жизнь и не нужна, только однажды ты захочешь. Обретёшь смысл.
Он берёт из своего пакета какую-то баночку и серебряную ложку, открывает её, и я понимаю, что это что-то вроде варенья. Он съедает ложку этого джема и вдруг немного улыбается.
Сказать, что это странно, значит очень недооценить ситуацию, потому что я почти в таком шоке от увиденного, как и от блица. Он приближается и снова зачерпывает джем ложкой, протягивает мне:
– Я не жадный. Открой ротик, будь хорошей девочкой.
Он пихает мне в рот ложку, и я не сопротивляюсь. Честно говоря, в этот миг в очередной раз у меня преобладали похотливые мыслишки, которые и так слишком навязчиво оккупируют мою голову всякий раз, когда Хозяин появляется рядом. Говорили добрые люди: никогда не смотри в глаза мужчине, когда засовываешь что-то в рот. Я проигнорировала этот совет, послушав зов тела, и ничего удивительного, что ложка, которую держал Герцог, сначала очень осторожно коснулась моих приоткрытых губ, а потом осторожно проскользнула в полость рта. Он сам немного открыл губы и смотрел то мне в глаза, то на мой рот. Он облизнул свои губы, и его глаза почернели, взгляд стал… ох!
Зря, Алиса, ой зря! Не играй с огнём, глупая девчонка! Я ведь только что сопротивлялась тому, чтобы он мной воспользовался? Буквально несколько минут назад в моей голове были трезвые и совершенно адекватные мысли о том, что лучше сдохнуть, чем послушать зов природы.
Эти мысли пронеслись за долю секунды в моей голове и напрочь исчезли, когда вкусовые рецепторы распробовали самый в мире вкусный абрикосовый джем! Видимо на моём лице отразилась какая-то доля сдержанного восторга, который меня распирал, потому что Хозяина озарила улыбка, за которую я готова убить. То улыбался самый удивительный мужчина с хриплым низким голосом:
– Круто, да?
– Ох и жаргон у вас у аристократов!
– Да ладно, не будь ханжой!
– Вкус какой-то знакомый… – хмурюсь я, взламывая сейф со своими воспоминаниями, но я сама его закрыла, поэтому тщетно искать ключи. Если я хочу что-то спрятать, то вряд кто найдёт.
– Это абрикосы.
– Это понятно, я про джем в целом. Где такой взять?
– Там, где взял, уже нет, – он снова протягивает мне ложку, и я съедаю, а потом он делает тоже самое и улыбается.
Есть в этом что-то интимное. Одна ложка, общая банка с джемом. Близость, пустая комната. Он и я. Мы.
Мы съели по две ложки и маленькая баночка, помнящая себя банкой для детского питания, опустела. Я внезапно почувствовала себя немного иначе, теплее, нужнее, безопаснее… дело конечно было не в еде, и на удивление не в Хозяине, а…
– Что? – спросил он.
– Ощущение странное. Дежавю…
Он лишь смотрел на меня уже надев маску непроницаемого Императора Вселенной.
– Я засчитаю ничью, – говорит он, и я снова обретаю в нём моего Винсента Блэквелла, такого блистательного и благородного. Я хочу податься вперёд, чтобы упасть в его объятия, но вместо этого откидываюсь назад на спинку дивана, а он делает тоже самое. Мы просто сидим в тишине, пока он не нарушает её, – Хотя у меня две фигуры, а у тебя одна… – он мурчит уже с немного хамоватой интонацией и у меня вырывается смешок, который сбрасывает немного отравляющего кровь адреналина, – Женщина, по сценарию ты должна реветь навзрыд, а ты смеёшься!
– Это нервное. – наконец-то мой голос полностью вернулся ко мне и звучит так, как надо.
Он лишь смотрел на меня мутными глазами:
– И всё же у тебя две фигуры, – повторяет он, – Я могу позволить себе маленький трофей. Я пьяный и попробуй только мне отказать!
– Можно подумать, что, будь вы трезвым, всё было бы иначе…
Голову наполнил туман, а маленькая гордая недотрога Алиса кричала уже не полноправно, а лишь далёким эхом и что-то совсем невнятное, пока совсем не заткнулась. А Лорд Блэквелл смотря в мои глаза с прежней проницательностью.
– Хотя… хватит с тебя стрессов на сегодня. Отложим на потом.
Что? А ну немедленно целуй меня, дьявольский провокатор! Но он явно не рассчитывал делать так, как нужно мне, и тут не хватало лишь одной фразы «Я так решил», чтобы окончательно низвергнуть меня в пучину того не вышедшего из крови адреналина, что сейчас отравлял мой организм и делал раздражительной.
– Я бы не ударил тебя, Алиса, – вместо всего прочего говорит он и я всплываю из океана своей злости, как поплавок, – Ты должна верить мне.
– Верю. У меня как бы выбора-то и нет…
– Верно…
Слабая улыбка на его лице щёлкнула мой маленький переключатель внутри. Магия пошла по венам совсем иначе, и я почувствовала, как быстро затягиваются раны на ногах. Ступни даже зачесались, но я терпела и завороженно смотрела в глаза моего Герцога.
– Я отнесу тебя в кровать, а ты не бойся, я уйду, – тут он странно нахмурился, – Ушёл бы, даже если бы какая-то свинья не ломилась в Сакраль так истерично.
Надо полагать, что постоянный контроль границ не только Эклекеи, но и целого Сакраля – задачка утомительная, и Хозяину явно это не нравилось. В мир магии кто-то пытался попасть и делал это настойчиво, а он почему-то не пускал.
– Нелегал? – спросила я.
– Да нет, – зловеще улыбнулся он, – Эта встреча назначена, но никто не говорил, что я впущу этого кретина так легко. Пусть помучается ещё пару минут, пока я не доставил тебя в комнату.
В его прикосновении было что-то бережное. Он осторожно поднял меня на руки, а я не удержала порыв прижаться к его горячей груди. Стало неловко, но не отпрянула, а прикрыла глаза, утыкаясь носом.
Он сделал так, как обещал, и, посадив меня на кровать, задул красную свечу со словами:
– Ты сдала экзамен, а теперь отдыхай. Свеча больше не загорится.
Ушёл, а свет в лампах замерцал от моей внутренней тоски, ведь я так хотела, чтобы свеча всегда горела.
Не хочу спать, хочу напиться.
Денис Новиков – Thesonny
T.T.L. – DeepShadow
Первые лучи солнца один за другим окрашивали предрассветное небо Форта Браска в яркие бодрящие цвета. Ночью прошёл дождь, поэтому в воздухе была влажность и непередаваемый аромат сочной зелени, которой славился западный край.
После ночной игры в шахматы, Алиса не смогла уснуть и, перевязав ноги, пошла на летнюю веранду, где любил заседать Расул Тагри. Здесь, в его письменном столе всегда хранилась бутылка виски, хоть и немного тёплого. Алиса налила в рюмку напиток, постучала пальцем по хрусталю и стенки сосуда покрылись изморозью. Удовлетворённая результатом маленькой магии, она быстро выдохнула и залпом выпила напиток, будто делала это постоянно.
– И какого лешего тебе не спится? – сонно спросил Артемис, оказавшийся в лестнице слишком внезапно, – Я тебя напугал? Такое возможно?
– Как видишь, – сказала она невозмутимо и повторила порцию выпивки.
– Ты здесь откуда? Не спится?
– У тебя всегда под утро столько вопросов? Сам-то почему не спишь?
Он нахмурился и скрестил руки на груди:
– Ты ведь назначила мне три дежурства подряд.
– Ну да… – отмахнулась она, – Вот и дежурь.
Она отвернулась и продолжила выпивать в одиночку, но Артемис не уходил, лишь что-то периодически бормоча себе под нос. Солнце поднималось из-за моря, освещая водную поверхность разноцветными бликами, и послышались песни птиц. Алиса слушала звуки природы, стремительно напиваясь, и даже ни разу не повернулась, даже, когда Артемис сдавленно позвал:
– Али… мне нужна твоя помощь, малышка.
– Иди лесом, Риордан… – буркнула она, игнорируя друга, но спустя пару секунд резко обернулась, в движении вынимая клинки с рубинами из-под платья на шнуровке.
Артемис стоял на том же месте, но уже не так непринуждённо, потому что к его горлу был приставлен нож из вечной стали, а держал этот нож Алексис Вуарно, воинственно смотревший на Алису исподлобья.
– Привет, – тихо сказал он, не выражая при этом ничего схожего с дружелюбием, – Поговорим?
– А без угроз моему другу никак? – сквозь зубы прорычала Алиса, – Не вежливо с твоей стороны.
– Не знаю, чего от тебя ждать.
– Гостеприимства.
– Так и думал, только не ожидал, что ты не одна.
– Поэтому решил приставить нож к его горлу?
Алекс медленно убрал оружие и положил его на стол, показывая свою готовность к мирному урегулированию их небольших трений:
– Алиса, у меня мало времени, – сказал он и перевёл взгляд на Артемиса, который в момент освобождения отскочил на метр и принял воинственную позу, – Нам надо поговорить наедине.
– Арти, оставь нас. – сурово рыкнула Алиса, всё ещё сжимая клинки в руках, на что её друг недоверчиво переспросил:
– Точно?
– Точнее не бывает. И ни слова, что этот человек здесь был, – тихо ответила она и чуть смягчилась, – Не волнуйся за меня и иди спать. Твоё наказание закончилось.
Алекс и Алиса не сводили друг с друга настороженных глаз, пока Риордан не скрылся в крепости, плотно закрывая за собой двери.
– Не злись, – заговорил Вуарно, – Я не хотел показаться невежливым.
– Ты моему Артемису чуть горло не перерезал, чтоб тебя! – рявкнула она, хищно глядя на собеседника, – Хорошее начало для того, чтобы тебя сюда не привело!
– Ты бы реагировала спокойней, не будь та бутылка наполовину пустой… – Алекс указал на бутылку виски, стоявшую за спиной девушки.
– Грёбанный пессимист, она наполовину полная! – она спрятала клинки и стала говорить спокойней, но при этом всё же отслеживая каждое движение Вуарно, – Будешь?
– У меня минут пятнадцать осталось, прежде чем Блэквелл спохватится, – он нервно посмотрел на часы, – Наливай.
Она быстро осушил рюмку, которую она ему вручила со словами:
– За кристаллом пришёл?
– Готов?
– С пылу с жару, – она достала из потайного кармана платья маленький бархатный мешочек и протянула ему, – Куда спешишь?
– Туда, куда Блэквелл раз в год пускает меня на несколько часов, открывая границу Сакраля.
– Сразу стало всё ясно, Алекс, все вопросы отпали сами собой…
Вуарно еле заметно улыбнулся и вздохнул:
– Раз в год я встречаюсь с представителем Ксенопореи и Эклекеи, чтобы подтвердить свою должность Надзирателя Ординариса.
– Выглядишь так, как будто в это очень много для тебя значит, что никак не вяжется с моей первой ассоциацией.
– Что за ассоциация?
– Перевозчик душ через реку Стикс, – спокойно сказала Алиса, – Его звали Харон кажется… но я бы накинула тебе ещё обязанности Аида, которого низвергли под землю заниматься грязной работой, хотя парень того не заслужил.
Её кривая улыбка была скорее зловещей, чем сочувствующей, на что Вуарно нахмурился, но на деле ощутил вновь это воздействие Алисы: она будто залезла к нему в недра души и сковырнула самую болезненную рану.
– Аидом меня ещё никто не называл…
– Потому что в Сакрале есть другой Аид, более подходящий под роль властителя разложившейся плоти, но крайне не Диснеевской внешности. Поэтому тебе больше перевозчик подходит.
– Когда тебе от меня ничего не надо, ты прямо извергаешь дружелюбие, Алиса. Или это действие алкоголя?
Но она будто не слышала его и продолжала допрос:
– Ну так почему у меня всё же ощущение, что в момент этой пресловутой встречи с правителями решается чуть ли не твоя жизнь?
– Потому что так и есть, – буркнул Алекс, ощущая себя беззащитным, – Ты вообще понимаешь, насколько с тобой отвратительно общаться? С Блэквеллом переобщалась или он тебя выдрессировал так, чтобы все думали, что ты – это он после операции по перемене пола?
Алиса шумно выдохнула и закусила губу:
– Переобщалась. Прости. Он не пускал тебя?
– Он был с тобой в этот момент? – снова нахмурился Алекс, – Ночь: Алиса и Герцог. Мне повезло, что не пришёл сразу к тебе, а то бы пришлось стоять со свечкой.
Она одарила его хищным взглядом:
– Не вяжется у нас светская беседа, Алекс. Получил свой кристалл? Иди к чёрту тогда.
– Туда и собираюсь. В двум братьям-чертям.
– Ты знаешь? – удивлённо спросила девушка.
– Разумеется, знал старшего Блэквелла ещё до чудесного преображения. Аристократические круги вынужденно общаются с пелёнок, Алиса. А сейчас я жму этой мертвечине руку раз в год, и в этот момент он решает жить мне или нет. Вопрос в другом: откуда ты знаешь, что он – это он?
– Я хоть и не голубых кровей, но тоже вынужденно вплетена в местные махания кулаками, если ты не заметил.
– Можно подумать, ты против. Твоя магия растёт, человека в тебе и на третьем уровне было уже не много, что сейчас – вообще ужас. Хочешь сказать, что всё это тебе не нравится?
Она проигнорировала его шпильку, ответив вопросом на вопрос:
– И что же Опарыш может тебе такого страшного сделать, Алекс? Ты – Примаг, просто не впускай его в Ординарис, захлопни границы. Без тебя туда может проникнуть лишь Герцог, а ему даром сдалось угождать своему старшему брату.
– Ты не понимаешь. Если я захлопну границы, то откуда в Ординарисе взяться магии? Будет дефицит, а потом и вовсе всё закончится. А без магии и границ-то быть не может.
– А что от тебя Некроманту-то надо?
Алекс побледнел и сжал в руке мешочек, который дала ему пару минут назад Алиса, будто сжимая призрачную надежду.
– Я – Примаг, как ты заметила. А что нужно демону-Архимагу, тело которого распадается от передозировки магией?
Не нужно было сотрясать воздух ненужными выводами, ведь всё было понятно и без этого – Некроманту нужно тело Примага, а таковых не много: Винсент Блэквелл, которого достать сложнее всего, Роланд Вон Райн, который для Некроманта неприкосновенен, будучи его поддержкой и главным союзником, сама Алиса, Алекс Вуарно и…
– Я убила Стисли, – отрешённо произнесла Алиса, – Алекс, я ведь не знала…
– Будь он жив, это было бы лишь отсрочкой, но я нашёл кое-что надёжней! – он снова сжал кристалл и еле заметно улыбнулся, – Я долго искал способ, чтобы меня не превратили в костюм для опарыша. Кстати классное прозвище!
– И как ты нашёл его?
– Убуд, – коротко ответил Вурано и наклонил голову, при этом как-то робко пожимая плечами, – Изучал остров долго, очень долго. Ещё дольше добивался, чтобы меня туда впустили, и, наконец, добился. Но было это не вовремя, ведь в Сакраль я вхож лишь в апреле, нужно было попасть на остров в январе, а разрешение на посещение Убуда я получил в сентябре.
– Но ты туда попал, а значит, Герцог пропустил тебя… – задумалась девушка, которая судорожно сопоставляла факты в одну цепь, и вывод, который вертелся на языке ей не нравился.
– Винсент любит сделки, мы договорились. Я провёл две недели на острове, сбившись со следа. Островитяне не очень-то делятся своими древними секретами – это я понял ещё, будучи в Ординарисе, от своего информатора.
– И?
– А потом мой дар убеждения заставил старейшин провести внеочередной обряд пробуждения силы, который навлёк бурю на Сакраль. Слава магии, Блэквелл не понял причину возникновения тех катаклизм и сказал лишь фразу «Беда не приходит одна. Ещё и ты, пальцем деланный выродок на
ПРОЛОГ
Винсент Блэквелл. Франция, Марсель.
-Смотрите-ка, кто пришёл? – Алекс резко встал с кресла и театрально отвесил поклон Герцогу, – Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество!
– Не паясничай, – холодно ответил Блэквелл.
Алекс Вуарно злорадно улыбнулся и жестом пригласил знатного гостя присесть, что тот тут же сделал.
– Выпьешь? – поинтересовался Алекс.
– Чай. Зелёный. С лимоном.
А вот это уже немного удивило Верховного Надзирателя Ординариса, ведь тот же напиток выбрала бы и его недавняя гостья из-за которой пришёл Блэквелл. Алекс скомандовал помощнику принести чай и латте с миндальным сиропом, и сел в своё кресло в ожидании разговора с Герцогом, который, судя по всему его виду, держался приличий с лёгкостью, но Алекс знал, что это лишь знаменитый самоконтроль Блэквелла.
– Как дела у Алисы? – сладко спросил Надзиратель, провоцируя собеседника. Реакция не заставила себя ждать и вот Блэквелл едва заметно сжал зубы:
– Прекрасно. Справляется с Первым уровнем магии.
И снова Алекс был удивлён, хотя и попытался сильно не выдавать эмоции:
– Семимильными шагами движется по карьерной лестнице, – заметил он, – Мои последние источники говорили лишь о третьем уровне, она же обозначила второй. И вот прошло всего-то ничего, а она уже леди Примаг!
– Бальзам на душу, что информация доходит до тебя в упряжке, запряжённой семью уставшими улитками.
– Далеко не вся, ведь то, что действительно животрепещуще я узнаю намного раньше тебя.
– О покушении на меня ты узнал раньше, потому что в этом участвовал?
– Не вешай на меня это, Блэквелл, у тебя врагов помимо меня хватает. Ты знаешь, что у меня в приоритете моё дело, я не променяю ваши закулисные игры на то, что у меня есть.
– Рад слышать, что долг всё же превыше всего. Однако… ты нарушил мой приказ, – подвёл к теме Блэквелл, тут же изменившись в лице. Он пристально смотрел в глаза собеседнику исподлобья, и в этом взгляде была сталь, как и в голосе.
– Чувствую себя Парисом! Ты ведь не начнёшь Троянскую войну из-за женщины?
– Напомню, что Троя пала… – бесстрастно заметил Блэквелл, – А Париса убили.
Помощник Вуарно принёс напитки на редкость ничего не перепутав, и как раз вовремя, потому что обстановка в кабинете сильно накалилась. Когда дверь снова закрылась и Блэквелл с Алексом остались наедине, то разговор продолжился:
– Что ты хочешь, Блэквелл? – в лоб спросил Алекс, – Ну трахнул я её, что с того?
Это прозвучало небрежно, даже слишком, но Блэквелл отреагировал моментально. Он резко подскочил из кресла и угрожающе навис над Вуарно, злобно цедя сквозь зубы:
– Это было твоей самой большой ошибкой, грёбанный ты кусок дерьма! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ!?
– Как? – уточнил Алекс, – Да вот прямо на этом столе, и на том диване, что за твоей спиной! Я бы делал это с ней ещё и ещё, но ведь всё ради твоего здравия, поэтому времени было мало… хороша! Но тебе ли не знать!
Блэквелл перевернул стол, разделяющий их, подлетел к Вуарно и взял его за грудки:
– Заткни свой поганый рот!
– Блэквелл, остынь! – смеялся Алекс, всматриваясь в бешенный взгляд Герцога, – Ох, да ну якорь мне в задницу!? – он громко засмеялся, – А ты вообще с ней был?
Блэквелл со всей силы ударил Вуарно по лицу, снова поднял над собой, потом опрокинул на пол и обрушил целый шквал ударов под дых, но Алекс лишь смеялся.
– Ну а дальше что? Нейтралитет нарушишь? Мне нельзя и пальцем тебя тронуть, а ты можешь меня бить, но смертельный исход похоронит и твою власть. Что дальше?
Блэквелл без слов обнажил свой клинок и вонзил его в бедро противника, отчего тот истошно закричал:
– Грязный приёмчик! – сквозь боль процедил Вуарно.
– Плевать! Алекс, ты так слаб! Твоим обидам три десятка лет, не я их причина, но ты каждый раз пытаешься отомстить мне за то, что является плодом твоей больной фантазии, – спокойно говорил он.
– Плодом моей больной фантазии??? – поразился Алекс, истекая кровью, – Вы грёбанные Блэквеллы в семейных распрях погубили столько людей, столько семей! Моя мать, сестра… Одна лишь Руми осталась вдалеке от того зла, что вы породили…
– Ненавидишь мою семью – придерживайся этому во всём! Ты мстишь мне за то время, когда я был ещё в утробе матери, но сотрудничаешь с другим Блэквеллом, по воле которого насиловали твою сестру. Его головорезы, его «потешные полки»!
Снова шок, но теперь уже такой, что Алекс обмяк на полу и смотрел в пустоту в ужасе. То, что Некромант – Элайджа Блэквелл, он и так знал, но что с его подачи совершилось то зло, которое оставило след на всю его жизнь, было новостью. Винсент Блэквелл никогда слов на ветер не бросал, это все знали, поэтому не стал бы врать.
Алекс замер, снова воскрешая в памяти каждую деталь тех страшных событий, что сломали его семью. В горле появился тот предательский комок, который возникал всякий раз, как он погружался в своё горе.
Блэквелл хотел было уйти, но вдруг замер, потому что услышал тихий голос Алекса:
– Стой, – он дышал громко, – Позавчера я получил письмо… – он сделал паузу, чтобы встать, зажимая рану рукой, – На Алису объявили охоту, за её голову назначено вознаграждение не какое-то… половина замка Арчер.
– Чьё распоряжение?
– Подписано Ниэлин Стисли и Роландом Вон Райном. Это Джек Пот для тех змей, что живут в твоей столице.
– Алисы нет в столице.
– Форт Браска, знаю… только что может девчонка из Ординариса одна против целого мира?
– Я не понял: вознаграждение за её голову, или за похищение?
– Подложит любой из вариантов.
– Глупый ход, – лишь ответил Блэквелл и потёр щетину.
– Почему?
– Она уникальна, с какой стороны не посмотри.
– Это я заметил… – Алекс деликатно откашлялся, умалчивая какие-то интересные подробности, – Особенная девочка. Нагрянула в мой офис, как стихийное бедствие – это слишком нагло, хотя… – он поднял глаза на Блэквелла, – Чем-то напоминает твои методы.
Блэквелл не сильно слушал рассуждения Алекса, лишь думал о своём плане, в который никак не вписывалась охота на Алису с летальным исходом, это было не допустимо.
– Алекс, – обратился он спокойно, – Ты бы не мог убедить Роланда в необходимости оставить Алису в живых? Это не должно скомпрометировать твой нейтралитет, я уверен.
– Зачем мне это? – тон Вуарно стал деловым, а лицо непроницаемым, хотя боль от раны, нанесённой Блэквеллом, мешала мыслить здраво.
– Видишь ли… начнём с того, что Алиса подвержена вербовке, – Блэквелл проговорил это медленно, подбирая каждое слово, а потом поднял серьёзный взгляд на Алекса, ожидая реакции.
– Да ну? Я слышал о Лимбо.
Звуки этого слова возымели свой эффект, и, хотя Герцог уже привык к этому звучанию, слышать его снова было неприятно.
– Ты знаешь о связи силы и подчинения. Она Примаг, порабощённый знаком, с каждым шагом к магии она хочет вырваться из моих оков всё больше. Она пойдёт на всё, чтобы чужими руками порвать контракт. Или мне глотку.
– Ну да… – Вуарно не скрывал довольную улыбку, – Только при чём здесь я?
– При том, что в твоих силах убедить Ксенопорею: враг их врага – их друг, и Алиса – как раз тот человек.
Доводы были логичны, поэтому Алекс усомнился в своей твёрдой позиции невмешательства:
– Но… – начал он, – У меня нет встреч с Роландом, в Сакраль же ты меня не пускаешь.
– Разве? – теперь уже улыбнулся Винсент, – Как же ежегодная встреча с легендарным рукопожатием Примага и Архимага-демона? – смаковал каждое слово Блэквелл, зная о неприязни Алекса к этом событию, – Я пускаю тебя раз в год, и эта встреча как раз близится. Опять же Роланд легко навестит тебя, соблазни ты его информацией о встрече с Алисой.
То было правдой, но не самой приятной. Алекса Вуарно выдал цвет лица, который вдруг стал слишком бледным для смуглого мужчины, он поджал губы и потупил взгляд:
– Даже если бы я… выразил свою точку зрения Роланду, это бы ничего не решило!
– Ой, не преуменьшай своего влияния! – закатил глаза Блэквелл, – Ради того, чтобы тебя порадовать, Ксенопорея пойдёт на очень многое, а в случае Алисы их выгода очевидна.
– Даже если Роланд скорректирует приказ, не все поспешат выполнять его в точности. Её всё равно попытаются убить. Она сильная, но, играя в такие игры нужно кое-что ещё, кроме магии первого уровня.
– Она тебя удивит, – улыбнулся Блэквелл, – Наблюдай, но не приближайся, ясно? Я смотрю, ты к ней неравнодушен, но не смей приближаться к ней, иначе я заставлю тебя сожалеть.
– Брось! – криво улыбнулся Вуарно, – Я не влюбляюсь, это не для меня.
– Ну-ну… – хмыкнул Блэквелл, – Она ломает правила, это её хобби. Вот и ты уже трещишь пополам. Спорим, не можешь забыть её походку, улыбку… запах, вкус? – он раздраженно сжал зубы, – Считай себя сколько угодно устойчивым к женским чарам, но Алиса за этой гранью и перетрёт твою броню в волшебную пыльцу и развеет по ветру.
– Кажется, ты треснул первым.
– Зубки сломает! – соврал Блэквелл и мило улыбнулся на прощанье, – Спасибо за чай.
С этими словами и его улыбкой у Алекса вдруг перестала ныть рана и он посмотрел на руку, сжимающую порез: там ничего не было, ткани тела были нетронуты.
– Внушение? – спросил он, – А я грешил на грязные приёмчики…
– Не сегодня, Вуарно. Но я тебя предупредил: приблизишься – рана будет настоящей.
– Но боль… боль была реальной!
– Рад, что ты оценил.
Герцог вышел за дверь и промокнул грязным платком свой мокрый от пота лоб. Жар был постоянным явлением, когда он часто телепортировался и не спал. Магия Огня брала тело под свой контроль, забывая про то, что тело оставалось человеческим.
…Телом человека, у которого есть богатство, власть, сила и многое другое, но счастья он так и не получил.
Глава 1
Винсент Блэквелл. Россия, наши дни…
Наконец-то руки дошли до этой поездки. Имена в родословной Алисы конечно дали мне достаточно информации, чтобы понять, что делать дальше, но осталось слишком много вопросов о ней самой, о её прошлом.
И вот я на кухне в доме её родителей разговариваю с удивительной женщиной – её матерью. Она очень милая, на первый вид беззащитная и ранимая, но на деле очень непростая. Алиса совершенно на неё не похожа, но что-то неуловимое в мимике у неё было от матери. Елена была низкого роста, не полная и не худая, что-то среднее. Каштановые волнистые волосы чуть ниже плеч были довольно своенравные, как и у моей Алисы, они будто бы жили не по общим физическим законам.
Красивая. Очень красивая, не знаю, сколько ей лет, но она очень хорошо выглядит. Светло-карие глаза, форма как у Алисы точь-в-точь, в обрамлении очень густых и длинных чёрных ресниц.
Удивительно, но её высокий голос меня совсем не раздражает! Как же я ненавижу высокие частоты в голосах, особенно это касается Аннабель, но у Елены всё в порядке, с ней приятно говорить и приятно слушать, особенно, когда она вот так меня кормит.
Елена рассказала мне много интересных деталей о моей несносной выскочке. Алиса была хорошим спокойным ребенком, в школе училась плохо, со сверстниками почти не общалась из-за разных интересов. Она много проводила времени за рисованием, чтением и бегала, как сорванец, во дворе, лазала по деревьям, дралась с мальчишками, стреляла вместе с папой, в куклы не играла.
– А шахматы? – перебил я как-то не совсем вежливо, но Елена лишь улыбнулась.
– Этому она не училась, но в какой-то момент проявляла к этому интерес. Это было уже не так давно… она пришла и сказала, что хочет играть в шахматы, но мы с мужем тут ей помочь не смогли, поэтому она нападала с этой затеей на окружающих, но терпения у них почему-то не хватало. Алиса, конечно, могла бы и сама этому обучиться, но… – она сделала паузу и прищурилась точь-в-точь как моя девочка, – Я-то её знаю, знаю как она бросает всё, если разочаровывается.
– И как она разочаровалась в шахматах, если так и обучилась им?
Снова этот семейный загадочный взгляд в мою сторону, и у меня защемило под ложечкой:
– Она разочаровалась не в шахматах.
Как ёмко. Интересно посмотреть на этого бывшего или бывших бойфрендов Алисы Лисовской. Вот прямо не терпится… нарцисса-Шарля я уже видел и вообще не понимаю, что она в нём нашла.
Я представился Александром Потемкиным, следователем по делу об аварии, в которую в сентябре попала Алиса. Елена долго меня сверлила взглядом, потом впустила, на достоверность потратил много сил. Мог бы залезть в мозг, но тогда Вуарно бы меня быстро вычислил, а я не хочу вновь видеть его хамскую ухмылку. Меня тошнит от этого ублюдка, и руки стремиться сомкнуться на его горле за то, что он сделал, на что посягнул!
Замарал. Испачкал! Убью…
Елена в это время уже наливала мне чай и протягивала полную кружку. Вдохнул аромат каких-то трав и у меня на лице растянулась улыбка. Люди, пьющие чай не из пакетиков, мне всегда были симпатичны. Они тратили на пять минут больше в своей жизни, чтобы познать истинное удовольствие от чаепития. Дело даже не во вкусе и аромате (хотя это львиная доля!), а в ритуале.
У меня пунктик по ритуалам и традициям, это то, что возвращает меня к жизни, когда настроение-дрянь, а такое, чёрт подери, часто. После самой жуткой битвы, я прихожу домой и делаю всё так, как учил отец и каждую секунду я возрождаю в воспоминаниях его образ. Это будто делает меня к нему ближе. Будто он жив в этих ритуалах.
Есть ещё один способ, но это скорее на случай, когда и ритуалы не помогают. В такие моменты мне нужно всего одно: чтобы Алиса была рядом. Она может просто быть в зоне видимости или стоять совсем близко, что даже лучше, может говорить или молчать – мне просто нужно чувствовать её рядом. Поэтому её ссылки для меня мука, ведь она – мой глоток свежести.
Тем временем Елена продолжала свой рассказ, разложив передо мной альбом с фотографиями. С ним на меня смотрел милый озорной ребенок, часто лохматый и грязный, с содранными коленками. Девочка подросла и вот ныряла с маской. Здесь уснула в машине, а здесь угрюмая с цветами на школьной линейке. Смешная! Прыгает с тарзанки, растёт, хорошеет… тускнеет эмоциями.
Фото с мальчишкой, который стоит слишком близко. Первый парень? Вот и добрались. Им на фото совсем немного лет…
– Это в школе? – уточняю возраст грехопадения.
– Да, выпускной класс. Этот мальчик мне ужасно не нравился. Хулиган, золотой сынок. Подбивал клинья, но слава богу Алиса сама его насквозь видела.
Алиса в семнадцать лет с её взглядом-сканом. Смешное, должно быть зрелище. Даже стало жаль пацана. Я невольно загляделся. В семнадцать Алиса выглядела как принцесса. Черты лица ещё кругловатые, фигура уже вполне соблазнительная, но ещё слишком юная.
Я бы потерял голову при виде такой принцессы. Хотя… и потерял же! Просто шесть лет спустя.
– Она порядочная хорошая девочка. Только вот… – женщина немного нахмурилась, выводя словами не совсем радужный рисунок, – Не горела. Порой я удивлялась, как такая юная девчонка может быть столь рассудительной, практичной в отношениях с парнями. Никаких ночных побегов, сумасбродных поступков, вранья о девичнике у одноклассницы… румяных щёк от переписки… меня это пугало.
– Но парни-то были? – и правда странно.
– Были. – кивает женщина, – Как на подбор: перспективные, успешные, да и простые добряки с хулиганами. Табунами за ней ходили, у окон дежурили, цветы таскали. Но ей как будто всё равно. – и тут же оправдалась, – Вы не подумайте, она пыталась быть как все: с упорством ходила на свидания, всё рвалась… но так и не получилось.
– Влюбиться?
– Да. – честно призналась мать. Её это сильно заботило, – Возможно вы подумали, что моя дочь… из того сорта девушек, которые живут за чужой счёт, охотятся на мужчин с целью их сломать. Только ведь она совсем не такая. И это даже хуже что ли… – усмехнулась, – То, что с ней произошло, – в карих глазах появилась влага, – Я сердцем чувствовала, что такое случится. С каждым годом вписываться ей было сложнее и сложнее, она будто гасла, черствела. А иногда как сумасшедшая выбегала с глазами на лоб и тараторила о всякой мистике, о том, что обязательно себя найдёт. Но не находила. И снова ходила сама не своя: как робот. Робот с идеальным поведением.
Я и сам приуныл. Представил себе бешеный потенциал Алисы, который все пытаются запихнуть в рамки Ординариса. Это ужасно. Противоестественно. Это ли не насилие?
Она наверняка рвалась к магии, болела ей, подсознательно догадывалась о других материях, а ей втирали программы бухучёта, посредственность и про биологические часики.
Смотрю на фотографии и невольно улыбаюсь: нет, это не светская львица, не охотница за олигархом. Это дурная на голову девица, прыгающая на батуте. Распущенные волосы взлетают вихрем, Алиса жмурится от солнца, что-то кричит или смеётся в голос. Майка задирается почти до белья, под ней чистая гладкая кожа без намёка на сигилы. На следующем кадре она при параде на выпускном из университета. Диплом в руках, высокие каблуки, красивое платье. Но на лице ни грамма пафоса, она озорно улыбается, в глазах счастье… мужчина рядом, обнимает её крепко-крепко:
– Мы так выдохнули, когда она доучилась! Каждый семестр праздновали втроём, что она не вылетела. – Елена смеялась, – Мы не требовали красный диплом и медали, главное, чтобы она была счастливой. Я ведь знаю, что она умная девочка, мне эти дипломы не показатель.
Смотрю на Елену с болью. И на мужчину на фото: замечательные родители. Понятно, почему задумчивость Алисы улетала в трубу, когда она вставала рядом с родителями. Это видно по обожающим объятиям, по искрам в глазах, по всему.
После было фото с очередным парнем. И вот тут я узнаю нечитаемую наёмницу, агента особой службы.
– Какой контраст эмоций. – заметил я вслух с некоторым злорадством, – С отцом и вот с этим вот…
– И то верно. Парень из кожи вон лез, но так и не понял, с кем связался. Вообще не её вариант.
– Так зачем были вместе?
– Давление окружающих. Алиса очень хотела быть нормальной.
Знакомо. Тоже всегда об этом мечтал.
Не быть ответственным за всё на свете. Не жениться, потому что надо наследников. Не контролировать каждый шаг окружающих. Не выбирать женщин по родословной или предварительно собирая толстое дело о каждом вздохе в их жизнях.
Решать только за себя.
– Они с Антошей должны были пожениться. – эта новость меня мигом вернула в реальность, – Но судьба распорядилась иначе. Так и не увидим мы внуков…
Я ужасно сочувствую Елене. Но наверняка она сама понимает, что из Алисы не вышло бы прилежной жены для офисного планктона Ординариса. И пусть парень бы трижды лез из кожи вон, ему никогда не постичь природу моей подопечной. Она выше возможного, даже для меня со всей моей магией и широтой мысли недосягаема.
– Ох, скоро и муж подойдёт…
Я жажду познакомиться с отцом Алисы. Посмотреть в живую на мужчину, который делал свою дочь такой счастливой, как на том фото. Там она живая и настоящая.
Надо думать, с него начинается её отношение к мужчинам, так всегда бывает у девочек. Много бы отдал, чтобы Алиса хотя бы просто меня не ненавидела, и уж целый мир за то, чтобы обожала в половину того, как относится к своему отцу. Хватило бы и того, как она заботится о своём Риордане, хотя старается никак этого не показывать. Ладно, плохая тема, не сейчас!
Очень странно, что такие любящие родители так странно говорят о дочери, которая пропала полгода назад. Это очень противоестественный факт. Ни истерики, ни вздохов. Будто всё в порядке вещей.
– Александр, а не хотите попробовать джем? – этот взгляд я видел у её дочери, это любопытство. Думаю, не вежливо будет отказаться, хотя я вообще-то не любитель джемов и всяких мармеладов.
Люблю шоколад, вафли, стряпню… вообще-то я закостенелый сладкоежка.
Абрикосовый джем. Господь Всемогущий!
– Это лучшее, что я пробовал, чёрт подери! – я сказал это вслух!?
Ох и рожа у меня наверно… как женщины из этого рода на меня действуют!? Я никогда себе такого не позволял!
Елена залилась очаровательной улыбкой и расправила плечи. Руку на отсечение даю – готовила она сама. Не будь у меня моего проклятья Синей Бороды, я бы женился на женщине только за одно единственно умение готовить такой джем. Я очарован, черт подери! Хотя… иначе быть и не может, ведь она мать Алисы.
Инстинкты. Я могу маскироваться где угодно и как угодно с одинаковой достоверностью, но рефлексы, отработанные годами, не могу заглушить. Я вскочил очень резко и немного напугал Елену, которая просто сидела и удивлённо на меня смотрела:
– Это Виктор пришёл, не пугайтесь. Вы наверно на войне были? У него такое тоже было после Афганистана… – милая женщина. Даже сразу дала мне почву для оправданий, как же мне она нравится!
– Да. Воевал, – сдавленно ответил я и попытался улыбнуться как можно более мягко, чтобы убрать удивление с её доброго лица.
И тут появился он. Высокий, уже порядком седой и с уставшими серыми глазами, но тот серый был не такой как у Алисы (у неё он хрустальный, искристый), это был другой серый. Виктор выглядел жутко уставшим, но был вежлив, хотя недоверие промелькнуло в его «других серых глазах».
Редко у меня возникает ощущение, когда человек со мной одного роста, но Виктор … выше. Нет, не физический рост, да и смотрел не с высока. На меня смотрел человек с высоты своего опыта и мудрости, а у меня непроизвольно напряглось всё тело и захотелось вести себя, как нагадившему котёнку, которого сейчас будут ругать.
Папа смотрел так же. Нет, они совершенно разные, просто Феликс Блэквелл тоже смотрел глубже, чем остальные.
Виктор настороженно пожал мне руку очень крепким рукопожатием. Мне нравится традиция рукопожатий, а не реверансов-поклонов, так легче составить первое впечатление о мужчине, а этот… я не разочарован!
Присматривался к родителям Алисы очень внимательно, но не мог точно сказать, на кого из них похожа дочь. Останавливаясь взглядом на матери, я видел в ней черты лица своей девочки, но явного сходства не наблюдал, тоже самое с отцом. Лисовские были очень красивыми людьми, каждый по-своему, а Алиса взяла от них что-то неуловимое, особенное.
– А Александр, между прочим, тоже военный… и воевал! – отметила Елена, выделяя эту деталь уж больно вдохновлено, на что Виктор посмотрел на меня будто впервые.
– Контрактник? – уточнил он сухо.
– Доброволец… – да, тот самый доброволец-кретин, который положил жизнь на алтарь войны. Ради чего? Я всё ещё ищу ответ на этот вопрос. Невольно потупил взгляд в пол, что, видимо, не укрыло незаживающие шрамы моей души от отца моей своенравной рабыни. Его губы дёрнулись в кривой улыбке, а я узнал и в его взгляде тот след, что оставляет война, – Плохая тема… – хмыкнул я, уводя разговор дальше от крови и трупов.
Довольно тяжело было убедить Виктора в том, что от меня не стоит ждать угрозы. Не сегодня. Вряд ли он до конца поверил, но, по крайней мере, немного расслабился, каких усилий это стоило! Если б не чёртов упрямец Вуарно, то я бы мог использовать магию и спокойно бы читал мысли её родителей, а не действовал методом тыка!
С Алексом я ещё сведу счёты, чёртов ублюдок! Никогда не прощу и не забуду того, что он сделал. И с какой мордой он об этом говорил! Я разберу его по косточкам, нарежу кубиками и расфасую по коробочкам, которые разошлю всем его…
– Всё в порядке? – поинтересовался Виктор, увидев, как я нервно затряс ногой.
– Всё отлично! – ответил я взял ложкой мой антидепрессант – джем. Действует, – Елена, я бы до последней копейки торговался на аукционе за всего одну баночку вашего великолепного джема! – искренне сказал я, а она улыбнулась во все зубы и тут же выбежала из кухни.
Вернулась с баночкой джема и протянула мне:
– Безвозмездно. За один лишь ваш комплимент, Саша!
«Саша» – очевидно, сокращнно от «Александр». Что ж! Кажется, я заслужил её расположение. Если б с её дочкой было всё так просто!
Только ведь, чёрт меня подери, я ни разу – НИ РАЗУ! – не хвалил Алису! А она ведь заслуживает…
– Алису часто в детстве хвалили?
– О, она бы не позволила. Не любит показное поведение или наигранность.
– …Фальшь! – добавила Елена.
Это слово постоянно вертелось где-то в воздухе вокруг меня, когда я пытался как-то объяснить её реакцию на комплименты мужчин Сакраля. Её носик каждый раз еле заметно дёргался, и это было мило, потому что источником её брезгливости был не я.
Виктор внезапно начал улыбаться мне как-то уж больно счастливо, наблюдая за мной при этом ещё более внимательно. Перебор! Что он так вылупился?
Что ещё я узнал об Алисе? У неё очень развитое чувство справедливости, у неё на всё своё мнение, и она любит независимость. Всё делает сама, ненавидит, когда ей в руки дают что-то готовое. Категорически не признаёт власти.
Ну понятно теперь, почему она так меня терпеть не может! Я её подавляю.
Снова Виктор пялится на меня, но я точно знаю, мысли мои он не читает. Да что ему от меня надо?
– А вам, Александр, позвольте поинтересоваться, сколько лет?
К чему вопрос?
– 35, а что?
Для следователя я выгляжу не очень вычурно, между прочим. Я ведь подготовился, взял самую затасканную и блёклую одежду, какую только нашёл, побрился, отрастил мерзкие усики, сделал пробор. У меня даже как нельзя кстати синяки под глазами из-за бессонных ночей, что идеально дополняет образ. Мой русский идеален из-за зелья, вряд ли есть хоть малейший акцент.
– 11 лет разницы, – тихо рассуждал Виктор и мои брови поползли вверх от удивления.
Он ведь не подумал, что я…?
– Вы покраснели, – улыбнулась Елена.
Да что за семейка? Как у них выходит меня прочитать, как пацана сопливого?
Блэквелл, приди в себя! Быстрее уходи, быстрее!
Встаю и поспешно разглаживаю свой идиотский костюм из идиотской мнущейся ткани. Я веду себя, как ребёнок!
– Извините, мне наверно пора, – вежливо говорю я, – Спасибо за гостеприимство и за джем.
Свою баночку джема я не оставлю, хоть какой-то трофей после унизительного рентгена родителей Алисы. Теперь ясно, что она не белая ворона в своей семье, они тут все немного чокнутые.
Зачем я себя обманываю? Они мне нравятся. Чёртова гордыня…
Прохожу мимо зеркала и замираю на долю секунды, потому что вижу в отражении идиота с идиотскими усами в идиотской одежде с идиотским пробором и… и он красный, как помидор от смущения.
– Вас смущает разница в возрасте? – слышу я как будто со стороны свой идиотский голос.
Ну и на кой чёрт я вообще открыл рот!?
Виктор прижимает к себе свою маленькую жену и нежно целует её в макушку:
– Нет. Как раз разница меня не смущает. Вы, очевидно, занимаете высокое положение, но на бизнесмена не очень похожи.
– Я…
Я не договорил фразу «Я – следователь», ведь было очевидно, что Виктор с этим не согласен. Вместо этого я откашлялся и продолжил:
– По телевидению вы меня не увидите, но в целом предположение в точку.
– Тогда вы наверно привыкли принимать тяжелые решения в силу долга?
– К чему вы клоните?
– Не хотелось бы, чтобы моя дочь оказалась на пути к вашим целям.
Я бы тоже этого не хотел, но всё к тому и идёт. От этого кошки заскребли на душе, и захотелось оправдаться. Я уже обулся и открыл дверь, чтобы выйти, но неожиданно даже для самого себя обернулся со словами:
– Я люблю её.
Замер. Замер, потому что в голове был шум, как будто я стою прямо под турбиной самолёта, идущего на взлёт. Это так странно!
Виктор улыбнулся и протянул мне руку, чтобы попрощаться, а я на автомате протянул свою. Руки долго не расцеплялись, и мне вдруг показалось, что в этот момент я обрёл доверие отца моей любимой. Он улыбнулся и коротко сказал:
– Я вижу. Удачи! Кто бы вы ни были.
Хладнокровие и разум вернулись ко мне вместе рушащейся плотиной, сдерживающей океан стыда за своё идиотское поведение, когда я переступил порог дома Лисовских.
Ключевое слово в этой встрече «идиот». Блеск!
Вся история была какая-то нелепая и запутанная. Родители Алисы явно обожали дочь, но не ощущали её отсутствие, не волновались. Как это возможно?
Глава 2
Винсент Блэквелл. Форт Браска…
Пришло время для второй игры в шахматы.
Так я себя оправдываю, используя весь лимит телепортации за день. Какой же я идиот! Несусь, сломя голову, в Форт Браска, где мне сейчас явно не место, лишь бы снова словить холодный взгляд этой невозможной строптивой девчонки.
Мне очень повезло, что я быстро её нашёл и ни на кого не напоролся, а то завис бы в этом замке ещё на сутки, ведь тут полнейший хаос. Расул неплохо справляется, но всё же положение плачевное. Из этой области Сакраля вытянули все соки два года назад, люди полностью утратили веру, а те, кто прислан сюда на службу из других регионов, разнузданны и совершенно не готовы нормально отдаваться делу. Алиса – то, что им надо, ведь она – Вдохновение. Уверен, она выбьет из них дурь.
Моя девочка только приехала с вечернего обхода и передала лошадь конюху-деревенщине, что даже не поклонился ей. В другой ситуации, я бы наказал его, но сегодня я здесь инкогнито и с трудом приходится пропускать сквозь зубы такое вопиющее поведение. Она не могла этого не заметить, вижу, как опустила глаза и чуть поджала губы:
– Вы давно здесь работаете? Не видела вас всю ту неделю.
– Малколм Озис. Мой дом здесь.
Алиса лишь очень недружелюбно прищурилась, не продолжая расспрос. Уверен, смекнула, что этот Малколм родственник её учителя-садиста, вряд ли это в её глазах хоть как-то повысит уважение к этому кретину.
Она легко и вполне бодро идёт по грязной дорожке, перескакивая через лужи и… улыбается, а потом и вовсе прыгает в лужу, как ребёнок и звонко смеётся сама с собой. Ну что за девчонка?
И почему я улыбаюсь всю дорогу, пока иду за ней, зажав подмышкой набор шахмат?
Запускает руку в свои волосы и взбивает их, отчего эта удивительная россыпь светлых волос каскадом сыпется на её спину, переливаясь от света ночного освещения. Преодолеваю коридоры бесшумно, следуя по её пятам с осторожностью, боясь привлечь внимание, и одновременно страстно этого желая.
Нет, Винсент, если ты снова зайдёшь, когда она голая, то это будет слишком! В прошлый раз это почти привело к рукоблудию, хотя… можно ведь потом наведаться к Вики Тибэн? Пожить у неё пару дней, спустить пар и одновременно немного разгрести дела вдали от Совета. И от Анны, главным образом, от Анны!
Делаю шаг к запертой двери и врастаю в пол.
Нет. Нельзя. Алиса всё равно не сдаст позиции! Ох, это тело… ох эти губы! Дьявол! Как же я хочу её! Хотя бы один поцелуй, всего один!
– Алиса! – зову её уже переступив порог комнаты, и она выскакивает видимо прямо из душа, потому что халат одет на мокрое тело.
Снова это тело напрочь выбивает все мысли из моей головы. Да что смеяться, голова моя уже давно отключилась, раз я беспардонно вторгся в её комнату, это так невоспитанно со стороны герцога!
Реверанс в халате – это нечто! Из-под халата высовывается красивая ножка, по которой текут капли воды, и я готов выпивать каждую каплю медленно водя губами вверх по этой дивной ножке. Под чёртовым халатом ничего нет, совсем ничего! На её щеках румянец, губы полуоткрыты, она явно растеряна и не ожидала моего визита. Дьявол! Такая беззащитная и совсем голая. Осталось лишь дёрнуть за чёртов поясок…
– Да, Милорд? Неожиданно… – скользит взглядом по мне и застревает на шахматной доске. Что я вижу? Снова сконфузила лицо, будто я принёс ей дохлую мышь.
– У тебя комната меньше, чем темница.
– А у вас смешные усики, – она сдерживает улыбку, но искорки в хитрых глазах всё же выдают её настрой. Забыл про эти мерзкие усики! Как-то неловко даже, – Здесь есть окно! – говорит так, как будто это должно разбить все мои негодования в прах.
Удивлён, что в этой дыре есть хотя бы санузел! Хотя там наверно такая же пещера, не то, что в Мордвине. Ведь я её сам сослал от удобств подальше! Чёрт…
– Ты про этот иллюминатор? – указал я на крохотное отверстие в стене, застеклённое каким-то мутным куском непонятно-чего.
Какая интересная задумка бездарного архитектора, целью которого, видимо, являлось вселить вселенскую ненависть к Форту Браска. Комната мизерная! Почему ей выделили такую комнату?
– Зато вид на горы, – всё ещё оправдывает свою конуру она.
– А море не лучше?
Молчит и смотрит на меня как-то странно, а я чувствую себя совершенно глупо. Ну как это у неё выходит? Пока я стою и мечтаю запустить руки под махровую ткань идиотского халата, она снова уходит в ванную и через две минуты выходит оттуда в симпатичном платье, полностью на шнуровке спереди. Но кожа ещё влажная.
И снова эта соблазнительная шнуровка…
– Куда идём? – спрашивает она и очень незаметно выпихивает меня из своей спальни.
Умно. Молодец, не сдаётся! Но и я не сдаюсь…
Плохо помню этот замок, но далеко идти не пришлось, нашёлся один заброшенный кабинет с тусклым освещением. Боже, сколько пыли? Не поведу же я мою девочку в такую дыру? Это ещё более убого, чем её спальня!
– Сказочное местечко! – говорит она за моей спиной, заглядывая в кабинет. Она осторожно касается рукой моей лопатки, чтобы иметь возможность осмотреть место нашей игры, а меня пробирает тёплая волна, которая концентрируется где-то внизу живота, – Ну вот, а здесь окон и вовсе нет.
Я больше скажу: нет не только окна, но и стола, стульев и прочего. Есть только полосатый диван около ободранной стены и целая куча пыли.
Я, Алиса и диван. Боже, ну что за искушение!? Почему я всегда думаю только о сексе?
Отодвинул диван в центр комнаты прямо под люстру, убрал пыль, как мог и предложил присесть. Веду себя как идиот, а она на меня смотрит с осторожностью и недоверием, прекрасно понимая, что, вытолкнув меня из своей спальни, она сменила шило на мыло.
Шахматная доска расположилась на середине дивана между нами, и Алиса телекинезом расставила фигуры совершенно правильно.
– Белые ходят первыми, – делаю жест ей и вижу, как белая пешка делает ход, но Алиса не трогает фигуру. Странно.
Последующие ходы были такими же бесстрастными, и она всё никак не могла взять фигуру рукой. И вдруг я понял: она не решается, потому что боится. Она играет только потому, что этого требую я, ей это явно не нравится. В её глазах терпение и только, она терпит наш урок, а я хочу её заинтересовать.
– Думаю, что в покере тебе нет равных, – вырывается у меня, и я хочу треснуть себя шахматной доской по голове.
За долгие годы курсов пикапа, за все те практические материалы в лице соблазнённых женщин, я нашёл в своей пустой голове лишь эту кретинскую фразу. «Эй, красотка, может посмотрим сегодня у меня кино про дельфинов?» – этот подкат почти из той же серии.
Эти серые глазки чуть прищуриваются, и она отвечает:
– Не умею играть в покер.
– Да ладно! – не верю я, – Шутишь?
– Серьёзно…
– Но блефовать умеешь…
– Это врождённое! – полуулыбка и осторожный взгляд.
– Чем тебе так шахматы не угодили?
Спугнул. Она стала непроницаемой и очень уж отрешённой при этом, будто уже была не в этой комнате, а где-то очень далеко. Её голос звучал неуверенно:
– Мне нравятся шахматы, очень, – пауза, – У меня не дошло до игры. Ни у кого ни разу не хватало терпения со мной сыграть. Я очень долго думаю.
Ох уж эта фраза… я никогда бы не хотел познать разочарования этой женщины, ведь она просто ставит крест на том, кто не оправдал её надежд. Без гнева, без истерик и выяснений отношений. Она достаточно умна, для того, чтобы объективно оценивать, что человек может, а чего не может, и, судя по словам её матери, Алиса никогда не ждёт от людей слишком много, всегда рассчитывая лишь на себя, но, если люди всё же не подтверждают её ожиданий… она делает вывод и идёт дальше, больше никогда не оборачиваясь назад.
Картина становится немного яснее, как и дальнейший сценарий наших уроков. Я хочу быть тем, кто будет ждать её хода, хочу, чтобы она не боялась, так сделал бы любящий мужчина, но не правитель, у которого цели государства в приоритете. Жаль, не хочется делать ей больно, а придётся. Только ведь она мало чего боится… не буду же я её бить? Нет, ни в коем случае! От одной мысли сердце разрывается… Если бы это было просто игрой, то я бы не стал прибегать к таким некрасивым методам, но это часть большого плана, а времени на классические партии у меня нет.
Я не дам пророчеству сбыться, всё будет иначе. Я сделаю так, что она будет жить, у неё будет шанс, будет выбор, я готов ради этого всё отдать! Но для этого нельзя отвлекаться и давать слабину. Нельзя, Блэквелл!
Но сегодня я могу быть для неё мужчиной, а не Герцогом. Сегодня она такая милая, такая спокойная, я не хочу видеть в её глазах машину для убийств и расчётливую сволочь, которую мне надо из неё сделать. Ещё один день пусть будет моей милой белокурой Алисой, лишь бы снова услышать её смех!
– Боишься сделать неверный ход? – тем временем спрашиваю я.
– Милорд, я ведь знаю, что это миниатюра большой игры, вы ведь не просто поиграть со мной хотите! – она поджимает под себя ноги, – Я могу распорядиться собой, своей жизнью, но это… это ответственность за других.
Верно мыслит. Всё правильно. Даже в пробной игре я не могу позволить ей много проигрывать, у нас слишком мало времени. Она должна к каждой игре относиться так, будто это последняя, что другого шанса уже не будет.
– Сегодня можешь проигрывать.
Она весело смотрит на меня и мне от этого так тепло.
– Лорд Блэквелл, мне вряд ли когда-либо удастся выиграть вас!
Ну как сказать! Она так отвлекает меня своим присутствием, что я даже и не заметил, как она уже двигает фигуры руками и…
– Гамбит? – удивляюсь я искренне, – Ты только что сделала гамбит?
– Чёрт его знает!
Она искренне не знает, что только что сделала, и я внутри ликую: у неё потрясающее чутьё, она действует интуитивно и сможет сделать то, что я хочу.
– Шах и мат, – заключаю я, обрывая сегодняшний урок.
Она не удивлена, лишь смотрит на меня выжидающе, потому что уже точно знает, что сейчас самое время для вывода о сегодняшней встрече. Я получил то, чего хотел, хотя хотел я её, а не воочию увидеть, что у моего Ангела талант манипулировать и делать верные ходы, но встречей удовлетворён! Люди учатся этому всю жизнь, постигая тонкости разные знания, а она делает это интуитивно и так… изящно!
– 80% хитрости лис зависят от тупости куриц, – вместо всего прочего говорю ей.
– Это вы меня так изысканно курицей обозвали? – спрашивает она, заполняя мерзкую комнатушку своим очаровательным смехом, который я так мечтал сегодня услышать.
Я улыбаюсь ей в ответ и сам дивлюсь ей всё больше и больше, потому что дальше она начинает очень оживлённо рассказывать о своей симпатии к теории элит, заключающейся в циркуляции политической власти лис и львов. Машет руками, самозабвенно говорит о том, что мне тоже очень нравится. Нравится хотя бы потому, что она говорит об этом.
– Лучше бы быть и лисой, и львом одновременно, об этом тоже классики твердят не уставая, – поддерживаю я в своей скупой манере, и она соглашается.
– Или волком? – снова улыбается, и я готов пасовать.
Моя лисичка с бесстрашным духом льва! Гербом дома Пемберли-Беркли был притаившийся огненный лис, который покровительствовал этому роду Элементалей испокон веков, такой герб украшает парадную дверь моего загородного поместья, которое принадлежало Дориану, последнему из знатного рода. Хотя… не последнему, ведь одна лисичка сидит прямо передо мной и самозабвенно тараторит уже на отвлечённые темы.
Беру к доске фигурку и приближаюсь к Алисе, показывая ей свой выбор, а она смотрит на меня внимательно.
– Вот наша с тобой цель. Всё для этого.
– Ферзь, – шепчет она и морщит носик, – Невозможно.
Разве? Очень возможно, более того это лишь перевалочный пункт, который приведёт её к своей большой игре, если всё получился так, как я хочу.
– Почему невозможно? Не думал, что такое слово когда-то слетит с твоих уст.
– Ферзь ходит, как хочет, – тихо отвечает она и слишком уж пронзительно смотрит на меня, имея ввиду, конечно же, своё рабство.
Мы много молчим, когда наедине, хотя, бывает, и говорим много, но молчим больше. В эти моменты мы как будто ведём немой диалог, ведь я прекрасно понимаю её и без слов. Так может говорить со мной только она, и, кажется, тоже меня неплохо понимает. Вот и сейчас она тяжело вздохнула, когда словила мой взгляд на своём декольте, а я понял, что её это несколько обижает.
Ну что я могу поделать, если мужская природа глушит во мне призрачный голос разума? В ушах звенит от этой атмосферы, что сейчас вокруг, ведь мы вдвоём на диване в тускло освещённой комнате и в моей памяти ещё живы те капельки воды, стекающие по её упругой загорелой коже.
Пробегаю взглядом по её чуть оголённым ножкам, поджатым под себя. Босая, без чулок. У неё не было времени нормально одеться.
– На тебе есть бельё?
Я бы врезал любому, кто задал бы ей такой вопрос, но вдруг я понял, что это хамство прозвучало от меня, и я готов был провалиться под землю! Дьявол!!! Следовало ожидать, что после такого неподобающего поведения последует колкий взгляд, но Алиса решила мне отомстить и пошла дальше, будоража во мне ураган фантазий:
– Нет. – коротко ответила она.
Дьявол!
В моём распоряжении ещё одна телепортация, и что-то мне подсказывает, что я потрачу её не на дорогу домой, а к Вики. Она будет в шоке, когда я, минуя стадию поглощения её выпечки, наброшусь на неё с порога. Только надо будет воссоздать атмосферу этой богом забытой дыры, и тогда я буду очень старательным.
А потом мне снова надо завести постоянную любовницу, а то, кажется, я снова в пубертатном возрасте. И тем более это не последняя игра в шахматы, а значит – не последнее искушение.
– Ты куда? – как-то уж больно жалобно говорю я, когда вижу, как медленно Алиса встаёт, расправляет платье и делает реверанс.
Да-да, как умно, малышка! Сначала на уровне моих глаз зависла её аппетитная попка, потом поворачивается ко мне лицом и садится в реверансе, выставляя «в фокус» новую возбуждающую картинку её шикарной груди. И снова на моём пути одна лишь шнуровка, на которой держится её платье. Хотя вот ещё леденящий взгляд в духе «Скорее умру, чем раздвину перед тобой ноги», что аргумент куда больший, безусловно.
– Три часа ночи, Милорд. Мы доиграли, если это можно было назвать игрой. Я могу идти или будет домашнее задание?
Гордая недотрога!
– Практикуйся, – говорю я сухо и преодолеваю тягу к её телу как всегда не без усилий. Потерпи, Блэквелл, спустишь пар чуть позже, – Тебе надо меньше времени тратить на ходы. Со следующего раза у нас будут уже нормальные партии, будь готова.
– И когда следующий раз?
– Когда у меня будет на это время, – я заговорил опять слишком грубо и тут же конкретизировал, – Мне нельзя светиться в Форте, это вопреки плану. Всякий раз в ночь, когда увидишь пламя красной свечи у своей кровати, это будет значить, что я жду тебя здесь.
– Но вы можете просто меня призвать, Милорд…
– Могу, – улыбаюсь и смотрю в её глаза несколько секунд, – Думаю, что не следует злоупотреблять Лимбо, пока ты не привыкла к своей магии.
Не в магии дело. Меня раздражает сама мысль о том, что я заковал её в Лимбо, эти маленькие полумесяцы на её запястьях, рабское приветствие… это не для неё, она рождена покорять, а не быть покорённой.
Кивает и зевает, прикрывая рот ладонью. Нет, я не могу её отпустить!
– Как справляешься?
– Тагри в шоке, по-моему, – в её сонных глазах заискрили шальные огоньки.
– Следовало ожидать!
Бедный Расул, мне его даже немного жаль! Он жутко консервативен, что почти всегда плюс, но с Алисой у него выпадут оставшиеся волосы, которыми и так похвастаться уже не может.
– Обратно в свою коморку? – мурлычу я и представляю, как это милое платье падает на пол перед той жёсткой кроватью.
…Абсолютно голая и этим неимоверно прекрасная садится на безобразные штопанные простыни, которые незаслуженно касаются этой божественной кожи, скользят вверх, покрывая тело Алисы, оберегая её от ночной прохлады, идущей с гор и того свежего морского ветра. Хотя далеко не факт, что свежий воздух доберётся до этой неприступной конуры без нормальных окон, а вот злой и безжалостный сквозняк…
…По ней пробегут мурашки, соски начнут выделяться из-под этой отвратительной половой тряпки, что дали ей вместо постельного белья.
А-ах! Как неловко… кажется мой стояк уже совсем невозможно скрыть!
– А я ещё нужна здесь? – тихий чувственный голос добавляет масла в огонь, в моей крови уже течёт багровая и жидкая лава, и не так далёк момент извержения, что будет полнейшим фиаско.
Позор мне.
«Блэквелл кончил от игры в шахматы!» – воображаю первую полосу газетёнок, которые так и рвутся посмаковать моими неудачами, а удачи превратить в полнейший провал.
А вообще… «А я ещё нужна здесь?» – что за вопрос!? Ну конечно нужна, я знаю очень много интересных занятий, которые все сводятся к одному.
– Нет, – отвечаю я вопреки оглушающим монологам с сексуальным подтекстом в моей затуманенной голове, – Не нужна.
Люблю, когда она вот так наклоняет голову чуть в бок и прищуривается:
– Тогда на случай, если буду нужна: я там же, где и была, когда была не нужна.
Острый язычок!
Останься, Алиса. Здесь, со мной. Я не притронусь, если не хочешь. Просто останься!
Смотрит долю секунды и…
– Спокойной ночи, Милорд, – она наклоняется и целует меня в лоб, на секунду задерживая губы на моей коже, я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия, ведь она так дивно пахнет, – Лоб горячий, вам надо как следует выспаться. Не заставляйте свою Лимбо подсыпать вам транквилизатор. Хорошо?
Руки непроизвольно скользнули к ней и обвили её тонкий стан. Я прижался к ней отчаянно, будто в целом свете нашёл покой лишь в её объятиях, но это, по сути, так и есть. Лишь здесь и сейчас чувствую себя полноценно: человеком, в душе которого затягиваются былые раны.
– Не слышу ответа. – требовательно сказала тоном, не терпящим возражений.
Конечно, милая, всё, что попросишь. Всё для тебя.
Домой. Спать. К чёрту Вики…
Так хочет моя Алиса.
Глава
3
Harland – HereInTheDark (TasosPanagisChillRemix)
– Риордан! А-ну отпусти, дурында, я сильнее тебя! – я смеюсь до колик: Артемис тащит меня, перекинув через плечо, чтобы бросить в водопад. Странно конечно смотрится: рослый крепкого телосложения парень в кожаных латах несёт на плече худенькую смеющуюся девушку, тоже в военной одежде, но облегченного плана, чтобы кинуть в громадный водопад. Её это не пугает, а смешит.
Блефует? Нет, добравшись до отвесной скалы Артемис кидает меня вниз.
В полете я закрываю глаза. Когда погружаюсь в воду, миллионы пузырьков щекочут мою кожу. Я открываю глаза: вода кристально чистая.
Недавно я научилась растворяться в стихиях. Нет, не управлять ими, а именно растворяться, сотрудничать с ними, дружить. До смешного просто, главное нужно понять их. Сейчас так же просто не гореть в огне и дышать под водой, парить в воздухе и слышать землю. Стихии любят меня, а я люблю их. В крайнем случае, они могут причинить мне боль, но убивать меня они никогда не станут, это я чувствую, когда объединяюсь с ними. И вот сейчас, сейчас…. Я вдыхаю воду и улыбаюсь. Изо рта не идёт пузырьков, здесь только я и вода.
Я провела под водой около двадцати минут, погруженная в мысли о том, как много крови я хочу с себя смыть. Привыкла к крови, но не к детской. От этих воспоминаний сердце сжимается, я теряю спокойствие и контроль, на меня накатывают эмоции. Вижу, как вода вокруг меня бурлит, поднимая потоками камни со дна. Она тоже неспокойна, она тоже чувствует. Или я просто будоражу всё вокруг?
Раньше много сил тратилось на то, чтобы использовать магию, а теперь все они уходят на её сдерживание. Теперь понимаю почему Сакраль жёстко контролирует магов, жаждущих силы. Магия даёт эту силу, но берёт кое-что взамен: тебя, поглощая практически без остатка. Проявляя эмоции, магия реагирует незамедлительно и выходит вместе с адреналином, с геометрической прогрессией превращая меня в животное, живущего инстинктами. Мораль страдает первым делом, и в момент потери контроля я абсолютно равнодушна к доводам рассудка, который больше не кричит, заглушая всё остальное, а тихо шепчет «Постой, не надо!».
Зато ничего не чувствуешь. Чувство вины, стыд, страх, сомнения – всё уходит. Это хорошо, когда вокруг реки крови и километры кишок, потрошёные люди и другие существа.
Я теряю голову настолько, что допустила на днях кое-что совершенно неприемлемое. Адреналин ударил в голову, а Артемис оказался близко. Я будто со стороны видела, что к чему ведёт и в самом прямом смысле его провоцировала. Я была не в себе и невыносимо хотела его жёстко, страстно, много, без обязательств, то была животная тяга совершенно необузданная. И даже не к нему ведь… просто магия с ума свела.
Артемис… поддался. Дошло до того, что он как загипнотизированный прижал меня к себе, не сводя глаз с моих губ. Как же я его хотела, прости Господи!
Он колебался.
Нашу дружбу спасла тревога, прозвеневшая так вовремя, и это вернуло меня. Мы отлетели друг от друга в испуге, словно нас окатили ледяной водой. Он покраснел, а потом побледнел и, казалось, его сейчас стошнит. Но и мне стало дурно, примерзко, стыдно…
Мы молчали в ужасе.
И позже он поднял эту тему:
– Я… ты знаешь, о чём я. Изви… – начал было он, но я его оборвала.
– Это моя вина. Артемис, прости, я просто ещё не приноровилась к магии.
– Поверь, если бы не тревога…
– И всё равно! Знаешь, что это доказывает?
– Что я обалденный мужик со стальными яйцами?
– Что наши отношения тебе дороже, чем грязный разовый секс. Но твоя трактовка мне понравилась больше.
– А… он был бы очень грязным? – как-то очень хрипло произнёс он. Секундой спустя помрачнел, будто я скормила ему гнилую крысу. На нём не было лица, и это как ни крути всё странно, – Али, ты ведь всё на свете можешь объяснить. – каждое слово он будто вымучивал, – Что происходит? Ты и я. Меня штормит. Ты вроде женщина, горячая, что очевидно. Я трогаю тебя и у меня встаёт. Но через секунду – ты уж прости! – но готов выблевать свои внутренности. Я реально порой хочу себе член оторвать, лишь бы вот это всё не ощущать по отношению к тебе. – и взгляд затравленного ненавистью к себе человека меня добил.
Он честен. Чертовски честен. И потому я на ложь права не имею:
– Давай разок затронем тему и больше не вернёмся. – я сама говорить об этом не могу, – Дело в магии. В сумасшедшей бесконтрольной магии, Арти. – слова от сердца, я так чувствую. И потому прижимаю руку к груди, вытаскивая эти ощущения, – Мы дадим ей время, пройдём через это, не наломав дров. Штормит не тебя, а меня.
– А почему я под раздачей? – заскулил, осторожно сжимая мою руку, – Алиса, останься для меня святой. – его голос охрип, он отвернулся, – Я не хочу тебя хотеть. Не хочу даже думать о том, о чём я думаю рядом с женщинами.
На душе скребут кошки. Надо ж было так вляпаться в магию, что порой реально подтекает крыша. Вот уже на святое посягнула своим безумием:
– Всё разрешится. Вот только решу свою проблему воздержания и наверняка всё встанет на свои места.
– Ты уже аккуратно решай, а! Я как-то морально не готов терпеть твоего любовника, я заведомо его ненавижу. – корчится, как ребёнок. Есть в этом что-то такое семейное, братское. Или мне кажется? Кажется или нет, но от нежности меня плавит.
Может стоило отдаться тогда Алексу Вуарно? Не пришлось бы сейчас ломать голову над его кристаллами. Не бросалась бы на моего любимого Риордана.
Первый кристалл я начала заряжать за четыре дня до этого разговора и каждый вечер я возвращаюсь к нему. Я не знаю для чего они Алексу, и очень страшно, когда такая сила оказывается в руках человека, которому не знаешь доверять или нет. Чтобы он не сделал, это будет моими руками.
А Артемис всё смотрит слишком внимательно. Буравит взглядом, мнётся, сказать что-то хочет и конечно же не выдерживает:
– Вляпалась ты, конфетка. Уж не знаю во что, но как пить дать.
– Есть немного. Разгребу.
– Я буду рад помочь тебе. Что бы не требовалось. Знаешь же! – неловкая улыбка, пятерня в коротких волосах, – Убить кого за тебя, или обаять своими мужскими чарами…
Ну да. Риордан соблазняет Вуарно. Гадость, а не картинка!
Риордан замахивается на Вуарно. Тоже так себе, учитывая силу последнего. Нет, не пойдёт.
– Тренируйся давай. – фыркаю, а сама всё время наблюдаю за Артемисом с невероятным трепетом.
Ради меня ему не надо убивать, соблазнять или строить интриги. Он уже делает больше, чем любой другой: он – моё ощущение жизни, семейного тепла. Вроде как дорога домой от безумной магии к мирскому, душевному.
Редко встретишь такого. Он из простой небогатой семьи, никакой не Лорд, но всем высокородным нос утрёт. Его отец Вартер Риордан присягнул Некроманту, потому что Ксенопорея забрала в заложники семью, в числе которой и мой Арти, его старший брат Констан, младшая сестра Вивиана и мать. Вартера шантажировали семьёй, и он служил пару лет сквозь зубы, а потом помог семье бежать, но в результате побега был убит, как и все, кроме Арти, которому было уже 14, и он полноправно пошёл новобранцем в Эклекею.
И с тех пор через тернии к звёздам. Сложностей встретил целую тьму, только ведь не бросает, лбом пробивает себе путь.
Самородок.
Война беспощадна и отнимает всё, вырывает сердце, выпивает кровь. Ни у кого нет ни времени, ни ресурсов разглядывать вот в таких вот Артемисах без роду и племени отличные кадры. И они часто умирают пушечным мясом.
Но не в этом раз.
Глава 4
Во сне я постоянно возвращаюсь в эту тёмную комнату, где стоит зеркало. Уже месяц я смотрю на своё отражение и пытаюсь понять, что же изменилось, иногда в отражении вижу обрывки каких-то картинок, но так или иначе большинство времени я смотрю на себя.
И я себя не узнаю. А точнее, я себя не знаю.
Когда просыпаюсь среди ночи, то с горечью смотрю на красную свечу рядом с кроватью, которая горела всего один раз, и я сломя голову понеслась в ту комнату без окон, где через минуту появился мой Хозяин. Это был наш первый более или менее реальный поединок, в котором он, конечно же, выиграл. Я старалась, – бог свидетель – но совершенно не могу думать, когда Он рядом!
Мы играли часа полтора, и за время, которое я тратила на каждый ход, Хозяин нервно обходил эту маленькую тёмную и пыльную комнату по меньшей мере раз по десять, даже двигал диван вместе со мной туда-сюда из-за обилия тестостерона, отжимался на одной руке, потом на другой, пока с психу не поставил шах и мат.
Один единственный вывод за урок:
– Плохо.
И тогда он исчез, растворившись в воздухе вместе с пламенем огня.
А я ведь тренировалась каждую ночь! Бесконечно носила с собой набор шахмат, не упуская ни одной возможности сыграть с кем-то, но здесь это не самое популярное увлечение.
– Алиса, у тебя хорошо выходит! – в очередной раз твердил мне Бальтазар, когда я ставил ему мат, каждый раз сокращая время партии всё сильнее.
– Плохо, – вторила за Хозяином я.
Каждый раз за ужином играла с Расулом.
– Блестящая партия! – через несколько дней заявил Расул, когда я в первый раз его обыграла, – Ты быстро учишься.
– Недостаточно, – вновь говорила я.
Это стало моей одержимостью, я не могла себе позволить прожить день без шахмат. Под утро я видела сон из карусели картинок: бриллианты, шахматы, красная свеча, телепортация, крепость, раскаты грома. Мозг взрывается от этих навязчивых идей, я не высыпаюсь совершенно.
Артемис оторвал меня от игры беспардонно, в этом весь он! Схватил меня за руку и потащил за собой с летней веранды во двор.
– Что тут за суета? – не выдерживаю я.
– Матильда приехала с какими-то бумагами от Блэквелла, – он трёт затылок, как будто ему неловко.
У меня ёкает в сердце от одного упоминания о том, что пленил моё тело контрактом Лимбо.
– То есть он её тоже сослал? Почту можно и более быстрыми способами передавать, даже в Ординарисе.
– Ну это для тебя ссылка, а для неё скорее путёвка, выигранная в лотерею.
– То есть горы трупов из «черни» её уже не ввергают в этот отвратительный показной обморок?
– Она же их не разгребает и, тем более что ей трупы. Ой, ты посмотри на её лицо! – он показывает мне на Матильду и смеётся, – Однако, при всём при этом, у неё отличная фигура…
– Это ты к чему?
– Да просто… я б её…
Меня на секунду сконфузило.
– Риордан, она спит с богатыми папиками. Не зря же так долго свободы добивалась.
– Ну да… у Блэквелла она работала как… как же правильно выразиться? Ночи на пролёт, на полную глотку, не жалея себя! – смеётся он.
А вот мне как-то не смешно.
– Осторожно с шутками, я тоже так-то в его гареме числилась.
Он осёкся и посмотрел на меня серьёзно:
– Ты с ним была?
– С чего ради такие вопросы!?
– Ходят слухи.
– Веришь?
– Нет.
– Умница.
– То есть лгут? – с надеждой в глазах спросил он.
– Точнее сказать фантазируют.
– Так и думал.
– Почему?
– Как мужчина, я бы на его месте сделал бы всё, чтобы тебя уломать, но он, в первую очередь, правитель и при этом очень мудрый. Ты опасна для таких игр, он правильно делает, что тебя привлекает к таким крупным проектам. Просто переспать с тобой… хм. А если ты влюбишься? Что может быть опасней, чем отвергнутая женщина?
– Ну не знаю… Некромант с армией инфернов, замок Дум, восстания и деградация вымирающего населения, чума, сбои в поставках лекарств…
– Это да. Но ты всё же задумайся. Такие женщины как ты – мечта для любого мужчины, но иногда мечте лучше оставаться несбыточной.
Улыбаюсь. Обижаться на его слова – верх глупости, это очевидно! Женщин привлекает сила, а мужчин наоборот отталкивает. Поэтому на меня могут заглядываться, меня могут вожделеть, но максимум, что меня ждёт это разовый секс, который хоть и прельщает снятием напряжения, но противоречит моим принципам. Чем сильнее я, как маг, как воин, тем меньше у меня шансов на женское счастье. А самое противное, что я не знаю, что мне нужно больше, потому что я абсолютно не знаю себя. Я каждый день в себе сомневаюсь всё больше, когда понимаю, как мало во мне человека.
Артемис совершенно хамовато рассматривает Матильду, которая и в правду не обделена красотой. Но меня она раздражает, я почти ненавижу её, хотя это слишком глубокое чувство, так что вряд ли…
– Не пялься, Артемис, сейчас же подойдёт, фу!
Как в воду глядела. Идёт. Ну не иначе царица, да. Идёт всего чураясь, дышит через платок, брезгливо корчится.
– Риордан, не проводишь меня внутрь стены? Тут ужасно не удобно в таких дорогих одеждах, и устала я с дороги, – она театрально кладёт ему голову на плечо.
Ясно дело я в игноре, меня как и нет! Тем лучше.
– Нет, не провожу.
Она отстранилась и смотрит на него с оскорбленным видом.
– Артемис, ты набрался всякой дряни! Не удивительно, учитывая общество пьяниц и рабов, в котором ты в последнее время прибываешь!
– Дрянь может быть только у тебя в волосах, так что иди скорей, пока тебе ещё туда птицы не нагадили…
– Просто хозяин… – она осеклась, – Лорд Блэквелл разглядел во мне благородную кровь. Поэтому я здесь, и я свободна.
Пожимаю плечами.
Она нервно одёргивает платье и удаляется, пока я пребываю в раздражении. Да, меня всё это задевает, да – глупо, обидно, бесит.
Я слишком углубилась в свои мысли и не заметила того, что заметил Артемис: в не слишком скромном багаже ещё недавней гаремной рабыни оказалась маленькая раскрытая сумочка, откуда торчала незнакомая газета. Артемис не долго думая, дождавшись пониженного к нему внимания, лёгким движением руки вытащил газету и положил в свой задний карман. Я удивлённо подняла брови и посмотрела на него, а он шёпотом пояснил:
– Это «Главная истина», – сказал он так, будто всё сразу должно было проясниться, и прибавил, видя моё недоумение, – Ну «Гермес» ведь не единственная газета. Это издание публикуется Ксенопореей и распространяется на нейтральных территориях. Как думаешь, откуда она у Матильды?
– О… – таких умных реплик мой рот не извергал очень давно, поэтому я подобрала упавшую от удивления челюсть и продолжила, – Ну-ка дай посмотреть, что там пишут?
Любопытство не порок, поэтому мы сели подальше от чужих глаз, чтобы нас не заметили с таким компрометирующим чтивом:
– Давай сразу перейдём к тому, что читать буду я… – не самым деликатным образом сказал мой друг.
Уязвил меня в моей дислексии, которая жутко усугубилась с новым уровнем магии. Я абсолютно не могу нормально читать, на это, как бы смешно не казалось, уходит сил больше, чем на поднятие телекинезом тонны железа.
Заголовок статьи, украшающий первую полосу, большущими буквами кричал «ВТОРОЙ ШАНС!!!». Призывно… ничего не скажешь! Артемис приступил к чтению.
«Есть ли правда в бесславной смерти? Достойны ли ваши близкие такой участи?
Нет. Они должны жить.
И всё же они умирают! Умирают раньше времени, прежде, чем познают жизнь, прежде, чем выполняют своё великое предназначение…»
– О нет! Дальше я читать не буду! – прервал чтение Артемис и брезгливо наморщился, будто я предложила ему канапе из человеческих пальцев.
– Почему? Читай!!!
Вздохнул и продолжил:
«Город-на-воде взывает к потерявшим своих близких: дайте мёртвым второй шанс, верните их к жизни! Они вернутся в дом живыми и благодарными!
Тела погибших нужно доставить в Город-на-воде, где в них вдохнут жизнь, так несправедливо покинувшую их, а потом Ксенопорея официально предоставит им службу, за которую они будет получать солидную плату…»
– Хватит! – возмутился мой друг, – Это гадко!
Да уж… я догадываюсь, что завуалированный текст статьи подразумевает лишь одно, и это сразу формулируется в устах Артемиса:
– Ксенопорея призывает сдавать трупы за вознаграждение! Никакой это не «второй шанс», это добровольное согласие на использование тела погибшего родственника. Их делают инфернами…
Тут уж я наконец-то заметила присутствие нашего соратника Лесли, который побледнел, став белым, как мел.
– Риордан дело говорит. Это не жизнь, не второй шанс – этим и не пахнет!
Говорит со знанием дела, а в глазах страх и боль. Знает не понаслышке, и в этом я убеждаюсь, слегка погодя:
– Старший брат ушёл на охоту и его нашли растерзанным дикими животными. Тогда к нам пришёл какой-то тип от Ксенопореи и сопереживал вполне искренне, ведь брат тащил свою семью. Я бы не потянул всё в одиночку, получал гроши, а семья большая. Тогда моя тётка поддалась на уговоры про этот «второй шанс», – он замер и его глаза стали стеклянными, – Через два дня, нам привезли Клода. Он зашёл своей привычной походкой в дом. Мы сидели все и ждали, с замиранием сердца. А он… от него веяло мертвечиной, а сам он был… словно костюм, одетый на что-то потустороннее. Не говорил, только ел и пил всё, что видел. Буквально… помойную воду, цветы, бумагу, тухлое мясо… он не мог наесться, напиться, ведь его жажду и голод было не утолить. Телу нужна была энергия, и он искал её в привычных способах восстановить тело, но это было невозможно. Его жена упала в обморок от ужаса, племяшка моя перестала говорить, она так любила Клода… – он сглотнул комок в горле и сипло заговорил, – Его почти сразу забрали на службу пушечным мясом, а нам дали откат, который весь ушёл на лекарства.
Я не хотела ничего говорить, да и что бы я сказала? Что это ужасно? Это не ужасно, это вопиюще, это за гранью «неприемлемо», это… я даже сформулировать не могу как это отвратительно. Это ведь не на органы продать, это даже хуже, да и никакой даже малюсенькой выгоды для людей, ищущих утешения от своего горя, просто быть не может! Зато…
– А вот мародёры на этом богатеют! – в подтверждение моим мыслям говорит Артемис, – Заметила, как они возят телеги с трупами?
– Такое сложно не заметить…
– Вот! Они сдают мертвецов и получают деньги. Это безотходное производство, Алиса! Живых в детородном периоде сдают на «Фабрики магов», самых лучших из них продают в рабство на рынки к тому же Омару Халифе, детей сортируют на пригодных и не пригодных и опять же в рабство. Мужчин в любом возрасте на войну, если живы… а всех мёртвых в Облион.
– Облион? – уточняю я.
– Город-на-воде… не совсем город это, – говорит Лесли, – Большой такой посёлок на сваях на устье реки Галидар.
Надо думать, это не самый уютный город, учитывая, что там сплошь и рядом трупы и сам по себе он наверняка порос в плесени и грибке. Влажность, вечный туман, и гниль. Облион – первый в списке городов, куда я бы попасть не хотела.
– Это лаборатория Некроманта, – шепчет мне на ухо Артемис, будто это какой-то секрет, – Живых там по пальцам сосчитать. Туда даже Вон Райны не суются, уж до боли там гадко. Люди говорят… те, кто доставлял трупы туда, что там воздух пронизан чем-то жутким, дышать невозможно от черноты и гнили.
Мне стало не по себе. Не скажу, что на поле боя, когда вокруг гибнут сотни (а то и тысячи) людей, атмосфера вдохновенная, но всё же смерть – лишь смерть. Она избавляет от боли, грустно – да, но это всё же вполне естественный процесс, в отличие от такого извращения над природой, что вытворяет Некромант.
Аморально. Вот то слово, что крутилось на языке, не находя нужных букв, чтобы сложиться воедино.
Откуда у Матильды пресса Ксенопореи? Она получила свободу и проявляет нездоровый интерес к ранее запретным занятиям? Да уж… возьму на заметку.
У меня снова ёкнуло сердце, и я чётко услышала:
«Алиса, я призываю тебя».
Всё становится очень простым и понятным, когда мою жизнь наполняет этот голос. Нет ничего более закономерного и естественного чем-то, кем я являюсь, когда я нужна Хозяину, и эта моя сущность не столько рабская, сколько… это Я, настоящая. Его близость будит во мне человека, который с каждым днём засыпает всё крепче.
– Али? – Артемис словил мой пустой взгляд.
– А? – я вернулась к реальности, – Хозяин зовёт. Мне нужно идти, Артемис, последи тут за всем.
– Не вопрос. Но мне не нравится, когда ты называешь его «Хозяином».
Встаю на носочки и целую его в щёку.
Телепортация вызывает у меня приятный трепет, и сейчас она поддастся мне, я уверенна, ведь я окажусь там, где моя неволя и свобода одновременно.
Да будет так.
Глава5
-Дьявол, грёбанный антимагический купол! – сквозь зубы прошептал Блэквелл и облокотился на холодную стену, скрестив руки на груди.
– Я боюсь, они убьют его всё-таки, если мы уйдём сегодня без него… – проворчал Флетчер.
– Не говори ерунды, я без него не уйду!
– Голыми руками его не достать оттуда! Без магии тебя порвут в клочья. И тем более, не дай бог, они просекут, что этот мальчик что-то для тебя значит.
– Глупо лезть туда без магии…
– Да и КАК!? Там купол, будь он не ладен!
– Я знаком с одной выскочкой, которой подвластна магия без кольца.
Лицо Флетчера озарила улыбка:
– Не говори, что она ещё и телепортацию освоила! Вот самородок!
– Не уверен, что до конца, но… она справится, – тихо сказал Блэквелл, закрыл глаза и прошептал, – Алиса, призываю тебя.
Прошло не больше минуты, после чего пространство содрогнулось и с натугой выплюнуло немного взволнованную Алису. Она судорожно схватила воздух, теряя равновесие, но угодила в надёжные руки Великого и Ужасного.
Он же как ни старался, довольную улыбку не удержал:
– Говорил же: справится. – тихо обронил он специально для Флэтчера, а Алисе спокойно прибавил, – Не двигайся, привыкни. Мутит?
– Есть немного. – она действительно немного побледнела, но выглядела довольной собой, – Вы говорили, что я справлюсь?
– Бред. Не мог я такого сказать. И в мыслях не было. Я надеялся, что тебя разорвёт на два места кровавым фаршем.
– А такое могло быть?
Он нервно улыбнулся, а Флэтчер серьёзно кивнул:
– Не щадит тебя этот упрямец. Из огня в полымя.
– Давайте к делу, – шёпотом начал Блэквелл, – В этом поместье стоит антимагический купол, внутри охотники «Альфа», которые украли у меня кое-что очень важное.
– Что мне искать? – прошептала девушка.
Прежде чем ответить Блэквелл ещё раз вопросительно посмотрел на Флэтчера, который пожал плечами.
– Мальчик 10 лет, – наконец сказал Хозяин, – Он нужен мне…
– Невредимым, ясно, – кивнула Алиса и посмотрела вверх на окна поместья.
Это был красивый и богатый четырёх этажный дом, с налётом времени. Через открытое окно первого этажа был слышен гогот охраны, которая что-то оживлённо обсуждала. Блэквелл уловил ход мыслей Алисы и сказал:
– Я подскажу, ты в окно второго этажа.
– Убивать охрану, я так понимаю, нельзя?
– Твоя задача снять купол и не испугать мальчика. Купол закреплён чьей-то кровью, найди его телепатией, если у тебя конечно нет какого-то другого плана.
Девушка спокойно кивнула.
– Телепатия? – удивился Флэтчер, – Алиса, неужели ты родственница нашего Герцога?
– Флэтч! – возмущенно осёк старика Блэквелл, – Не лезь.
Она внимательно посмотрела на Хозяина, который сложил руки для того, чтобы она вскарабкалась по нему как можно выше. Она сделал движение к нему, но он внезапно остановил её и нахмурился:
– Стой. Давай повторим твою задачу.
– Я всё поняла. Или у меня вид такой безнадёжно глупый? – она надменно подняла бровь.
– Если бы. Я достаточно тебя знаю, чтобы уловить твой настрой: ты идёшь перебить всю стражу, а мне надо, чтобы ты сняла щит, найдя только одного, подчёркиваю, Алиса: ОДНОГО наёмника, на чьей крови возведена защита. С ним делай всё, что хочешь, а потом найди мальчика и стереги его, пока я вас не найду, – он требовательно посмотрел на неё, на что она закатила глаза, – Ясно?
– Предельно.
Блэквелл вытянул вверх руку, на которую Алиса поднялась, как на ступеньку, и он подставил ей вторую, а потом подбросил девушку вверх. Она почти бесшумной влезла в окно второго этажа и скрылась из виду.
– Думаешь правильно её в это впутывать? – спросил Флэтчер, когда охрана переместилась в другую комнату.
– Другого выхода нет.
– Как они про него узнали!?
– Я знал, что они выйдут на него, но нет так рано… он ещё слишком мал.
– Ох и характер у пацана!
– Он растёт без отца, чего ты хотел!?
Алиса больше не слышала того, что говорили мужчины внизу, потому что сконцентрировалась на происходящем внутри особняка. Отовсюду было множество мужских голосов, особняк был переполнен наёмниками, а найти надо было только одного единственного. Она нервно потёрла руки и тяжело выдохнула: перебить охрану одного за другим было не трудно, но заняло бы время и потребовало бы определённой аккуратности, перебить всех сразу было быстрее, но слишком рисково, хотя вполне реально, только грозило ранениями и могло сильно измотать. Но то, что требовал от неё Хозяин, было куда сложней: найти всего одного наёмника из полусотни в большом особняке, пользуясь только телепатией.
– С другой стороны… почему нет? – пробурчала она себе под нос и спустя несколько секунд коварно улыбнулась.
Спустя ещё несколько секунд план был полностью готов, и вот она уже превратила свою боевую одежду в грязное платье прислуги. Спрятавшись в большом дубовом шкафу с одеждой, Алиса сконцентрировалась на мыслях людей вокруг, расширяя диапазон телепатии шире и шире. Она слышала хор голосов, которые сложно было разобрать. Девушка поднесла руки к вискам и снова выдохнула, это позволило ей немного расслабиться и проникать в мысли каждого наёмника по отдельности. Спустя пару минут кропотливой работы, она нашла того, кто был ей нужен, но этот мужчина был далеко от неё. Она начала внедрять образ шкафа, в котором находилась, в голову этому человеку, навязывать идею о том, что он что-то в нём забыл.
– Твою мать… – фыркнула она, когда голова от напряжения закружилась.
Телепатия требовала серьёзной концентрации, а внедрение даже самого маленького образа в чужие мысли после первой в жизни Алисы самостоятельной телепортации казалось просто невыполнимой задачей, но она упрямо следовала своему плану, пока, наконец, не добилась успеха.
Ещё минуту она ждала реакции, и, наконец, услышала, как одна за другой двери комнат второго этажа открываются и закрываются: мужчина искал шкаф.
Три минуты пребывания в тёмном шкафу оказались ненапрасными, ведь Густав, так звали того наёмника, который был нужен Алисе, открыл дубовые дверцы и дневной свет ударил в глаза девушке, которая выглядела совсем иначе: она была очень уставшей и беззащитной, на глазах слёзы, зубы стучали. Она посмотрела испуганными глазами на Густава и замотала головой:
– Сир, пожалуйста… я ничего не сделала, я всего лишь прислуга… пощадите!
Её слова вызвали кровожадную улыбку у Густава, он властно взял Алису за предплечье и резким движением потащил из шкафа:
– Фортуна ко мне благосклонна! – победно произнёс мужчина, и повалил девушку на кровать, залезая сверху, – У тебя хорошенькая мордашка, девчонка, для прислуги даже через чур!
Алиса остановилась глазами на его свежей ране на плече и улыбнулась уже своей обычной надменной улыбкой:
– У вас кровь, – сказала она тихо.
– Да, это для обряда… я большая шишка вообще-то.
– Ну да, ну да… из полусотни наёмников десять Бэтта и все остальные Гамма, и вы из последних. Списанный материал.
Мужчина не успел до конца понять, что происходит, как Алиса уже вонзила в его сердце клинок с рубинами, а подушкой прикрыла ему рот. Она скинула труп с себя, вытащила из него клинок, приняла свой боевой вид, взяла яблоко с тарелки и высунулась в окно. Её волосы блестели на солнце, она кинула спелое сочное яблоко в Хозяина и, когда он его поймал, с игривой улыбкой скрылась.
– Пошли, – скомандовал Блэквелл и откусил плод.
Мужчины тихо вошли в поместье, прикрывая друг друга. С гостиной были слышны голоса стражи, куда и подбирался Блэквелл. Он остановился за углом, сделал крутящий жест ладонью, кольцо с изумрудом чуть блеснуло, и в руке появилось пламя. Мужчина тихо рассмеялся и кивнул напарнику, что было командой к нападению.
Они действовали быстро и точно, прошло не более десяти минут, с тех пор, как они ступили на порог поместья, но вся охрана была уже мертва, кроме лидера, которого Блэквелл обездвижил и привязал к колонне:
– Кто дал тебе наводку? – холодно спросил Блэквелл пленника.
– Идиоты! – смеялся он, – Я ничего не скажу, ни слова!
Блэквелл потёр виски и, не глядя в испуганные глаза пленнику и пустил на него огненный поток. Запахло жаренной плотью, а пламя всё лилось и лилось из рук Блэквелла, пока все трупы по комнате горели. В момент пламени просто не стало, а на месте мёртвых охранников были только горстки пепла.
– Ну и что мы имеем, Винс? – тихо спросил Флэтчер, – Кроме жуткого запаха, конечно…
– Они не имели ни малейшего понятия кого поймали. Кайл им ни слова не сказал, а на след они вышли случайно.
– Как узнал?
– Ментальной защиты не было. Это не наёмники, а горстка «активистов» бывших военных. Часть беглых с Фисарии и Мерлокс, судя по всему, Картер говорил о дезертирах из его Бэтты.
– Предатели…
– Были таковыми. Теперь это просто пепел, – Блэквелл невинно пожал плечами.
– Слава Богу! Тогда мы здесь закончили? Только прах надо убрать, догадаться, что это твоих рук дело, ничего не стоит… Никогда не видел такого владения стихией, мальчик мой, отец бы гордился! – сказал Флэтчер и постучал Блэквелла по спине, – Я зачищу следы, а ты проверь пацана.
Блэквеллу была приятна похвала его любимого учителя, и он украдкой улыбнулся. В действительности Огонь начал раскрываться ему в своей сути только последние несколько месяцев, будто он ожил, или Блэквелл стал лучше его понимать… В любом случае это было приятно, это открывало второе дыхание.
Поднимаясь по большой лестнице, он услышал тихий голос своей подопечной, напевающей что-то вроде колыбельной. Он не понимал смысла, ведь Алиса пела на своём языке, но слушать было так спокойно и приятно, что он невольно остановился у прикрытой двери и заслушался. Щёки Блэквелла вспыхнули, прежде чем он приоткрыл дверь, и он не отдавал себе отчёта почему. Заглянув внутрь комнаты, ему открылось очень необычное зрелище: на большой кровати с балдахином спокойно спал один из самых недоверчивых и непослушных детей на свете, голова которого лежала на плече у самой непокорной рабыни, которая когда-либо ступала на порог Мордвина. Алиса гладила каштановые волосы мальчика, едва касаясь, а он беззаботно сопел. Девушка замолчала, увидев в дверях Хозяина и серьёзно посмотрела. Он медленно подошёл и сел на край кровати рядом с мальчиком, и влил ему в приоткрытый рот пару капель зелья, отчего спящий Кайл зевнул, потянулся и крепко обнял девушку руками и ногами.
– Эффект должен был быть немного другим… – спокойно сказал Блэквелл, – Я смотрю, ты нашла к нему подход.
– Я вам говорила, что лажу с детьми.
– Кайл тебе что-нибудь говорил?
Девушка очень внимательно всматривалась в лицо Хозяина.
– Ничего такого, чего бы я не знала. Он не спал уже сутки от страха, что он посчитал всех охотников, что «дядя Винсент» придёт его спасать.
– То, что здесь произошло, то, что ты видела этого мальчика, должно остаться между нами.
– Разумеется.
– Ты поэтому решила проникнуться к нему в доверие? Наверно подумала, что он может повлиять на твой свободу?
– Каким образом? – она подняла брови, – Захочет реквизировать меня у Великого и Ужасного Герцога в качестве няньки? Он пока лишь мальчик, хоть и с богатой родословной.
– Ты ведь не думаешь, что он мой?
– Вы к нему привязаны, но он не ваш, – Алиса посмотрела на мальчика мягким взглядом и слегка улыбнулась, обводя пальцами его спящее личико. Её рука остановилась на ухе, – Редкая форма ушной раковины. Видела однажды её у одной уважаемой при этом хамоватой Графини, но её бёдра узковаты для рожавшей женщины. Они вообще узковаты… это сын её погибшего брата, верно? Наследник великого Графства, которое много лет держит нейтралитет, хотя все считают, что оно у Ксенопореи в кармане. Выходит, не так всё очевидно.
Блэквелл ничего не ответил, потому что не знал, что в этой ситуации делать. Сама картина, происходящая на его глазах, буквально расслабляла и приковывала взор каким-то неведомым ему притяжением, голос девушки был тихим и вписывался в общую атмосферу, полностью выключая разум, но говорила она то, что Блэквелл не мог проигнорировать.
Она обо всём догадалась буквально за пару минут, и он видел, как она задумчиво смотрит, сопоставляя все факты. Блэквелл терпеть не мог глупость своих подчинённых, но с Алисой ему было ещё сложнее, потому что она с лёгкостью разоблачала вещи, которые он так тщательно скрывал. Его пугало это.
Вот и сейчас она посмотрела уже на него понимающим взглядом, потом аккуратно расцепила руки спящего мальчика, высвобождаясь из его объятий, поправила ему подушку и нежно поцеловала в лоб.
– Я должна возвращаться…
Это было логично, и, несмотря на опасность полного разоблачения, Блэквелл не хотел её отпускать.
– Ты любишь детей так же, как они тебя, – зачем-то сказал Блэквелл.
– Да. Мне легко с ними. Они… неограниченны.
– Завидуешь?
– Вопреки вашему тонкому каламбуру, я ограничена куда меньше, чем вы, Милорд. Я скованна только вами, а вот вы должны двум мирам, – она поправила прядь своих волос и встала, – Семь с половиной миллиардов оков в лице каждого человека Сакраля и Ординариса, других существ и зверушек накиньте. И кто после этого раб?
– Я могу выкроить себе кусок свободы без запроса у Хозяина.
– Да ну? И поэтому вы прикрываетесь секретными миссиями, чтобы сходить на футбол с Кайлом?
– Вот болтун…
– Он ничего мне не говорил.
– По эмблемам догадалась?
– Угу… я встретила вас на матче в Мадриде, но Кайлу вряд ли позволено покидать Британию, его мать очевидно довольно строгая, да и страшно наверно отпускать наследника Гринденов за пределы дома в мире, где правит балом Алекс Вуарно, – она нахмурилась, – Я почти уверенна, что сравнив ваши спонтанные «командировки» и график игр Красных Дьяволов, попадание будет процентов 60, не меньше.
– И ты удивляешься, что я тебя ссылаю? Ты невыносима.
– Возмущаюсь, а не удивляюсь. Удивляюсь я тому, что ссылая меня, вы всё же зовёте на помощь. Я вам нужна и это факт.
Тут уже нахмурился Блэквелл и даже недовольно засопел:
– Возвращайся в Форт. Делай то, что приказано. Про Кайла молчи.
Алиса кивнула и пошла к двери, переносясь в Форт Браска, а Лорд Блэквелл смотрел ей в след задумчиво и с тоской.
Глава6.
AmandaScott (ft. ThePianoGuys) – RollingintheDeep
Я представляю интересы Хозяина на Западе, сейчас мимо меня не проходит ни одно дело, ни один доброволец. Сторонникам это не нравится, они избегают меня и не принимают в серьёз, ведь я мало того, что женщина, так ещё слух дошёл, что и рабыня, а это клеймо не стереть ни одной вихоткой. Поэтому Хозяин поручил Расулу Тагри обучать меня, а его репутация в это время укрепит мои позиции. Бредовая идея, но «Герцог так велел», против этого не попрёшь.
Расул Тагри опытный и бла-бла-бла, мне действительно повезло, что он рядом и помогает мне освоится, но мне вся ситуация всё равно претит, ведь какой из меня правитель Запада? Это глупо…
– Расул Тагри? – задумчиво начал ещё в пути от Мордвина до Форта мой друг Бальтазар, которому я верю больше, чем себе, а такое редко бывает, – …Старой закалки, предан традициям и наставлениям предков. Он следует законам, ценит договор и выполняет обещанное. Что мне нравится в нём, так это то, что он уважает любой труд вне статусов и чина, будь то мелкая сошка или деятельность высокопоставленного лица.
Вот такое резюме из уст человека, который действительно разбирается в многочисленных лордах Сакраля.
Продолжу о Тагри. Сам он не чурается грязной работы, а это редкое качество среди именитых людей не только Сакраля, но и мира, где я выросла. Сильно раздражает то, что он абсолютно стандартно мыслит, не выходя за рамки.
Но я не такая. Приходится упираться, проталкивать своё мнение, нажимать и быть железной, люди вокруг меня раздражают и вызывают приступы неконтролируемой магии, которые приходится тщательно скрывать, в чём мне помогает Артемис и ребята.
Наша задача блюсти границы Форта Браска и не подпускать врага. Но пару раз в неделю мы выезжаем за пределы власти Эклекеи, чтобы помогать жителям нейтральных поселений, находящихся совсем недалеко. Это в основном женщины, старики и дети, мужчины ушли на войну за ту или эту сторону власти, но оставшиеся мирные жители совершенно не защищены и постоянно подвергаются налётам разбойников. Таких деревень не мало, и я совершенно не представляю, как люди живут ещё дальше от Форта… как в этом мире дожить хотя бы до 15 лет, если тебя на каждом углу насилуют или калечат? Я конечно замечала, что население постепенно стареет, что в основном это люди от 50 лет. Женщины уже подходят к концу детородного периода, а мужчины… либо мертвы, либо искалечены, либо на войне.
Мы вышли на задание от Совета за территорию Форта Браска. Задачу я получила в конверте, переданном Матильдой, оно гласило:
«Алиса Лефрой, вам необходимо выследить преступника по имени Марк Корф, разбойничающего на территории Эклекеи, с последующей немедленной ликвидацией. Решение Совета принято и утверждено 24 марта».
Интересное письмо. Во-первых, прямиком из Мордвина лично мне, во-вторых, не от Хозяина, а от Совета. И в-третьих, я вообще не поняла основания казни. «разбойничающего на территории Эклекеи» это всё? В таком случае обычно наказывают, ликвидируют память и вербуют, ну или садят под стражу, привлекают к общественному труду, мы ведь на войне, человеческие ресурсы в дефиците!
И, тем не менее, приказ оформлен официально со всеми печатями и гербами, поэтому я… что за бред? Начала мыслить, как солдафон! Я могу проигнорировать письмо, потому что для меня Совет – кучка соплежуев, а не слово закона, но боюсь навлечь гнев Хозяина, поэтому собираюсь в путь.
Марк Корф… кто такой? Слышала о нём всего раз: его подозревали в похищении Хозяина, когда на деле виновником был Стисли. Синонимом его имени в Сакрале было слово-спутник «Жулик!», которое кричали всякий раз вслед упоминанию об этом человеке.
Знать бы что это за личность, прежде, чем кидаться на задание! Зашла на летнюю веранду, где сидел в кипе документов Расул Тагри, села на стол и положила перед его глазами письмо. Его большие чёрные глаза быстро пробежались по листку бумаги, а густые брови с проседью поползли вверх:
– Марк Корф тот ещё бунтарь, интересно, почему Совет это тебе поручил.
– Мне другое интересно. Основание для немедленной ликвидации? Это по сути заказное убийство без суда и следствия. Не слишком ли?
– Для тебя не слишком, – бурчит он под нос и снова погружается в своё чтиво.
– Не поняла упрёка, – возмущаюсь я, – Я не убиваю ради удовольствия.
– Тебе дают заказ, ты выполняешь. Несмотря ни на что. Славу ты за собой закрепила.
– Глупости.
– Так и есть. Ты провалила хоть одно задание?
– Двойное оскорбление? Конечно, я не проваливаю заданий! А выполняю я их, потому что-либо сама себе их придумываю, либо Лорд Блэквелл. А это единственные два человека во всем мире, с кем я согласна.
– Согласна с Блэквеллом? – улыбнулся он.
– Чаще всего да. Хотя… если бы я ему не перечила, то была бы сейчас в Мордвине. Отсекая личное отношение, как предводитель, он выдающийся, разве нет?
– Согласен, – он задумался, – Ну вот теперь всё проще. Он для тебя какой никакой, но всё же авторитет, значит, усмирить твой пыл он сможет!
Знаю, к чему он клонит. Недавно у нас был серьёзный спор из-за того, что я решила проверить… Аудиторов. Аудиторы – это странный вид существ, напоминающих не вполне диснеевских гномов, только очень страшных и чуть повыше. Они ниже обычного человека, меня, например, на пол головы. Аудиторы издревле призваны для учёта всего, что только попадает в их зону видимости, поэтому при каждом городе, даже самом небольшом, при каждом замке есть свой Аудитор. Эти существа считаются неприкосновенными, потому что их вид на гране вымирания, а польза их неоспорима.
И вот я решила стать ревизором над Аудитором Форта Браска. Что меня подтолкнула к такой глупости? Сама не знаю. Расул, конечно же, затеял со мной спор:
– Алиса! Это уже за гранью разумного! Ну что ты делаешь!? Аудиторы неприкосновенные!
– Да боже упаси их трогать! Я всего лишь проверю…
– Это оскорбительно!
– Где сказано, что мне нельзя этого делать?
Он замешкался:
– Да прописывать это и в голову никому не пришло, потому что это… аморально!
– Аморально, что за столько времени никто не додумался их проверить!
– Алиса, если ты это сделаешь, то Аудитор нас покинет. Это оскорбление, а эти существа помнят всё, каждую цифру, каждую деталь и уж поверь, что такую обиду не забудут!
– Да плевать! Я сделаю это, и ты меня не остановишь.
Так и сделала: проверила. И что не удивительно: нашла погрешность в расчётах Аудитора. Ай-да я! А говорили, математика не пригодится!
Расул после этого ничего не сказал мне, лишь взялся за голову. В одном он был прав: это Аудитор поспешил удалиться из Форта очень незаметно. Не успел лишь уничтожить доказательства своих махинаций. Форт Браска остался без учёта и это, конечно же, большая проблема, но об этом пока я не думаю.
Не очень дальновидно с моей стороны, но чутьё меня не подводит чаще всего, и поэтому я точно знаю: решение придёт ко мне в руки само. В любом случае пока Форт остался с большой брешью, и Расул не рад, поэтому говорит сейчас со мной нехотя:
– Так что будешь делать с этим заданием? Корф неуловим.
– Как и любой преступник, он всегда возвращается на оседлое место, – предполагаю я.
– А я слышал, что он кочевник и не привязывается к местам.
– Бред, это его легенда, чтобы отвести слежку, – вырывается возражение из моих уст, – Может, скажешь, где его можно увидеть?
Он поднимает хитрые глаза. Дело пахнет очередной уловкой, но я готова.
– Может и скажу! – говорит он, – Одно условие.
– Жажду услышать.
– Ты закроешь ту брешь, которую пробила.
Это разумно, ведь вся система полетит к чертям, если мы останемся без Аудитора. Первые последствия видны уже сейчас: начались перебои с поставками еды и зелий. Расул взял всё на себя, а содержать целый большой военный город – задача не из лёгких.
– По рукам! – с готовностью говорю и протягиваю руку, а он быстро пожимает её и широко улыбается:
– Ты понимаешь, как сложно найти Аудитора в наше время?
– Не сложнее Марка Корфа, полагаю.
– Даже не знаю, что реальней… – он задумался, – Это вымирающий вид, они сидят на оседлых местах сотнями лет, поколениями сменяя друг друга. Они не любят перемен!
– Ерунда!
– И вести среди них распространяются как чума, уже весь вид в курсе о том, что служить в Форте Браска…
– Сказала «сделаю», значит сделаю. Давай не будем панику поднимать.
– Самоубийца.
– Вовсе нет. Не делай из мухи слона.
– Алиса, если ты найдёшь Корфа или Аудитора, я никогда больше не скажу слов «Это невозможно». Я говорю «или», потому что невозможно найти обоих!
– Ну, допустим, найти Аудитора очень реально, а вот привести… сложнее. Ладно, не время этим грузится, сейчас скажи мне, где искать Корфа?
Расул Тагри… как же это объяснить? Это тот человек-справочник, который знает всех и всё обо всех. Он был бы находкой для шпиона, но не сильно любит делиться такими сокровенными знаниями, однако в обмен на решение проблемы с Аудитором, он всё же даёт мне наводку:
– Надо обыскать Мерлокс и Парпадей.
– Так не пойдёт! – обрезала я сразу эту мысль, – Мерлокс, если я не ошибаюсь, это больше ста тысяч квадратных миль, Парпадей в два раза меньше, но местность там, как на ладони, мы спугнём этого Марка. Надо действовать хотя бы точечно, а лучше сразу попадание в десятку.
– Марка Корфа невозможно с такой точностью предсказать. Его за столько лет никто ни разу не поймал.
– Даже Блэквелл?
– Даже Блэквелл.
Вот это вообще странно. Винсент Блэквелл лучший во всём, для него нет непосильных задач, раз уж он столько лет в одиночку сдерживает Ксенопорею. Есть одно простое объяснение этому странному факту: Блэквелл не сильно старался. А почему? Вот этому объяснений не вижу.
– Корф… Корф-Корф-Корф! Расул, что ты знаешь о Марке Корфе? – спрашиваю я.
– С чего ты взяла, что там есть что знать? – в его глазах шальные искорки.
– Ты слишком красноречиво улыбаешься! И говоришь о человеке, который водит за нос две воинствующие власти, во главе которых Блэквелл и Некромант.
Хотела сказать «Блэквелл и Блэквелл», но вовремя себя одёрнула. И правда жутковато: целый мир раздирают войны в перепалке двух братьев. Кто бы не стоял за спиной Элайджи Блэквелла, его ненависть движет армиями, вырезая весь генофонд магов Сакраля.
– Корф хитёр. Он умеет слиться с толпой, хорошо играет на слабостях даже без применения магии. Поговаривают, что он Ментальный маг.
– Глупости! – с уверенностью говорю я.
– Вот именно, но так говорят. На мой взгляд, он просто наблюдателен.
– Жажду познакомиться…
Мне правда стало интересно. Очень. Во всей видимости, Марк Корф – человек на гране таланта и гениальности, раз уж Блэквелл с ним осторожен. Хитрый, наглый, уверенный в себе. И плюсом смертник, убить которого поручили мне. То есть? Никто его не может найти, и всё же мне это поручили. Поручили невыполнимое задание.
Зачем? Может, у меня паранойя, но мне кажется, что есть всего две причины, по которой мне это поручили: либо уверенны, что я найду Марка и убью, как и было приказано, либо… либо пойду искать и не найду, но оставлю Форт без надзора.
Подозрительно и… интересно. Жутко не люблю в себе это качество: у меня просыпается необузданное желание выполнить невыполнимое. В данном случае я сильно рискую, ведь, очевидно, меня либо тестируют, либо просто посылают от Форта Браска и Эклекеи подальше.
И вот в этом вся я, я знаю, что могу сидеть на месте, не двигаясь, и ждать, я ищу повод сорваться с места даже по приказу Совета. Но я ведь всё равно жду подвоха, как говорят «Предупреждён, значит вооружён».
В очередной раз отмазки и оправдания своему необузданному любопытству. Как будто понимая, что я уже на низком старте, Расул очень вовремя и дозированно подкидывает информацию:
– С ним нужно быть осторожной. Я на самом деле даже уверен, что ты его найдёшь рано или поздно, дело в другом. Это… как тебе сказать… он держится между двух властей, не принимая сторон. Это разбойник, довольно беспринципный и совершенно неуловимый. Он знает все сценарии военных стратегий, как свои пять пальцев, его пытались поймать лучшие воины и шпионы с обеих сторон, но разбивались, словно волны, о его дальновидность.
– То есть… семь лет он успешно избегал пленений?
– Да.
– И его пытались поймать лучшие воины?
– Куда ты клонишь? – с интересом уточнил мой наставник.
– А много из них было женщин?
Он улыбается и трёт щетину.
– Это неплохая идея, но ты уже давно не просто женщина в Сакрале. Твоя слава тебя обогнала, все знают о сумасбродной протеже Блэквелла. А, став Примагом, ты лишь увеличила шум вокруг себя. Блэквелл ведь не дурак, он специально поставил тебя в Форт, это небывалый стресс для Сакраля, и в тоже время, если эксперимент удастся, то это будет фурор.
Он резко замолк и закусил губу, потому что понял, что сболтнул лишнего. Он ведь не хвалит меня, а тут столько комплиментов в одной реплике. Тяжёлый вздох, и он снова принял обычный вид.
– Я как раз рассчитываю на шумиху. Марк Корф самоуверен, – рассуждаю я, а Расул хитро улыбается.
– Хочешь сыграть на его слабости? Не обожгись!
– Если обожгусь, то получу ценный в жизни опыт! Меня не пугает провал.
– Тогда вот тебе правда: я не знаю, где искать этого человека, но есть тот, кто знает.
– И долго ты будешь делать из этого интригу? Где искать этого информатора?
– Не надо искать. Он член твоего безбашенного отряда, – подмигивает мне и снова погружается в свои бумаги, – Не заиграйся, Алиса. Я видел Корфа один раз в жизни, сразу говорю: он умеет влиять на людей. Это ложно называют телепатией, тут чистое обаяние и хитрость. Талантливый сукин сын!
Я покидаю веранду и иду в оружейную, где сейчас должен быть мой отряд. Расул не назвал мне имени информатора, но картинка сложилась сама собой.
Глава
7
The Doors – Five to One
One republic – Everybody loves me
– Мальчики, у нас задание. Я беру двоих из вас, – начинаю я, – Риордан и Бальтазар.
Артемис широко улыбнулся и как ребёнок собрал все свои клинки и мечи, словно игрушки в охапку. Его энтузиазму не было предела, он так любил ездить на задания, и каждый раз это выглядело, будто я предлагала ребёнку поездку в Диснейленд. Никак до конца его не пойму… иногда даже жутковато: за маской легкомысленного красавчика, я вижу тень очень непростого и крайне расчётливого мужчины. В эти моменты в его глазах что-то очень таинственное и даже зловещее, но это проходит, когда я ловлю его взгляд.
Наша с ним первая встреча была судьбоносной, ведь мы оба – белые вороны. Нас одинаково не любили за то, что мы шли против системы, и теперь вокруг нас собираются такие же фрики: изгой-Бальтазар, непризнанный технический гений-Лесли, абсолютно бестолковый Кронк, которого не хотели никуда брать из-за его неповоротливости. Остальные трое вполне нормальные ребята, просто примкнули к нам и теперь мы стали настоящей командой.
Я собираюсь на задание и вопреки обычаю надела платье. Корф ожидает воина, коим я обычно являюсь, но сегодня я буду просто «Леди Алисой».
– Али, а куда едем? Ты не сказала…– спросил Артемис.
– Скачи в сторону Фисарии, там жди нас на переправе, только не привлекай внимания.
Мой друг недоверчиво на меня посмотрел:
– Хочешь избавиться от меня?
– Риордан, уйди. – чуть погодя обращаюсь к Бальтазару, – Моё задание найти Марка Корфа, и ты мне в этом поможешь, Бальтазар Корфадон.
Лицо моего друга становится серьёзным, а уголок рта как-то невесело пополз вверх, будто в грустной усмешке:
– Как ты узнала?
– Не бывает таких простых имён в Сакрале. Марк Корф… а твоя история заведомо обещала быть увлекательной, Лорд Корфадон, экс-барон Кэмптон.
– Давно знаешь? – хмыкнул он, – И моё прошлое тебя не смущает?
– Ни капли, – он почему-то не поверил в моё «ни капли», – Вспомни где мы с тобой встретились! Я не питала ложных надежд познакомиться на этом Богом забытом острове с невинным воином с кристально-чистым прошлым. У Сакраля много нерассказанных историй, и не все они так криминальны, как ты бледнеешь.
– Убедительно.
– Потому что так и есть. Ну? Доверишься мне, наконец, или думаешь, что я, узнав твою историю, пришпорю коня и дам дёру в ужасе?
Не думала, что так тяжело будет вывести Бальтазара на чистую воду, обычно я нахожу способ разговорить человека куда быстрее. Но из своего не побоюсь этого слова друга я вытаскиваю глубинную боль, перемешанную со стыдом, я чувствую, как она колючкой впилась в его душу и не желает лезть наружу.
– Феликс Блэквелл принял меня в свои ряды, но ни один из Лордов не пожелал принять меня в войска. С тех пор в моей жизни одна ссылка на периферию сменяется другой.
– Ты титулованный Лорд, отчего бы не нанять свою армию?
– …С позорным прошлым и пустым кошельком. Мой брат поставил всё на Ксенопорею и был их советником в военных делах. Наша семья немало знает об этом, в этом наше наследие. Замок Кэмптон – мой дом, я принял управление им уже будучи в жутких убытках, и тогда появился Адам Саммерс, ростовщик, пообещавший нам с братом сумму, чтобы восстановить замок. Он обманул меня, сделал всё, чтобы я лишился замка. Он внедрился в нашу семью, окончательно разделив её на два противоборствующих лагеря, тогда я даже и не понял, как очутился без гроша за закрытыми вратами Кэмптона. Мой брат выгнал меня, а потом вскоре был убит руками Ксенопореи, по воле Адама Саммерса, который по завещанию, не понятно откуда взявшемуся, стал Бароном Кэмптон. Я отрёкся от своих корней и сократил имя предков от «Корфадон» до «Дон», присягнул Блэквеллам и с тех пор хожу под их гербом, несмотря на презренные взгляды.
– Да ладно ты, никто ведь почти не знает о твоём настоящем имени.
– Некоторые всё же помнят, хотя делают вид, что всё вовсе не так. Но я же вижу, что нос воротят.
– Почему Феликс Блэквелл не взял тебя Советником?
– Не говори глупостей, это вызов нашим порядкам. На мне было клеймо семьи предателей, всё очевидно. Я пришёл к нему уже на закате его правления, он присматривался ко мне, проверял. А потом скончался и к власти пришёл его сын. Я не жалуюсь, Али, это честь служить под командованием Винсента Блэквелла. – тяжелый вздох, а мне зябко от его рассказа. Мой друг на редкость верный присяге и своим идеалам человек, таких один на миллион. При его уме, опыте, крови, он бы стал жемчужиной золотого состава Совета Сакраля. Но так сложилось, что его лишили всего, оставили теневую роль, для кого-то унизительную… но не для него. Он несет себя высоко, – Феликса я уважаю безмерно. Это на самом деле прекрасный человек, мудрый правитель, выдающийся маг. Но, если быть честным, то ему ужасно не хватало решительности и жёсткости его сына. Винсент величайший из людей, которого мне повезло узнать лично. Хоть он и говнюк, но везде ведь должно присутствовать равновесие… Феликс же наверно слишком… идеальный. Такой правитель – мечта для мира, а сын его – небесный дар в войне. – он улыбнулся своим воспоминаниям.
Тот самый момент, когда я всецело превратилась в слух. По коже идут мурашки, земля из-под ног, в голове дымка из образов, до галлюцинаций. Мне открывают завесу чего-то важного, чего-то истинного и скрытого. Голос Бальтазара тихий и вкрадчивый, его оценка правителей имеет огромный вес.
– А что Марк?
И вот здесь мой друг мило поморщился. Не в брезгливости конечно же, а с некоторой даже нежностью, снисходительностью, хитрецой.
– Он сократил нашу фамилию немного иначе, чтобы не компрометировать меня, и выбрал другой путь, – извилисто заключил мой друг, явно не желая сдавать племянника, – Тебе поручили его казнить, наверняка. Но ты пойми, я так не могу. Мальчик вырос у меня на руках, трагедия семьи хоть и развела нас по миру, но наша связь тем не менее крепка. Не проси меня, я не сдам своего единственного близкого родственника. Он мне дорог.
Дорог. Мне было это ужасно важно узнать. Бальтазар верен присяге, боготворит Блэквеллов, он на подкорке выстроган с ориентацией на честь и справедливость. Если человек ему дорог, это что-то да значит. Это очень весомый иммунитет.
– Именно: мне поручили. – как можно мягче говорю я, – Но тем хороши поручения, что их можно переиграть. А я, на счастье или беду – Лимбо. Лимбо Блэквелла. Он ничего мне не приказывал, уж тем более не поручал. Но из уважения к этой шайке именуемой Советом, я всё же могу найти Марка, – я подмигиваю ему. Сейчас мне не нужно быть высокомерной, я ведь говорю с другом, который наконец вышел на очень щепетильную тему. Бальтазара я не подведу.
– И что это даст?
– Это удовлетворит моё любопытство. Убивать наследного Барона только за разбой – несколько нелогично, правда? Его таланты пригодятся…
– Али, милая моя, – ох уж эта осторожность в голосе, – Ты удовлетворишь своё любопытство, а Марк в это в зоне риска.
– Ты за кого меня принимаешь? – щурюсь я, – Пойми вот что, друг, поручили мне это дело в обход Блэквелла, опираясь на мою стопроцентную статистику выполнения заданий. Пошлют других, и это уже никак не проконтролировать. Тебя вообще не смущает вот эта теневая деятельность за спиной у Герцога? Мне вот это покоя не даёт.
Недовольно выдохнул, согласен. Тут дело не в моём безделии и любопытстве, а в конкретной подоплёке, которой я добиваю:
– И вот тебе для раздумий: за Марка уже взялись по самое не могу. Сначала похищение Блэквелла, в котором ну очевидно рука Ксенопореи. Свесили же всё на меня, а подстраховались твоим Марком. А теперь меня за ним послали, что на самом деле не слишком виртуозная интрига, и всё же я пройти мимо не могу.
– Да понял я. – раздумывает, – Но чего ты добьёшься? Если ты хочешь его вербовать, то сразу нет. Он упрям и совершенно не приемлет чью-то власть.
– Сам подумай, повышенный интерес к нему со стороны Совета… он наверняка залез куда-то, куда не должен. У него информация и наверняка бесценная. Если верить тебе, он упрям и самоуверен, идти с этой информацией на чью-то сторону не позволяет кипа убеждений и непокорность. Самое время вмешаться.
– Это подозрительно, согласен. Но те, кто тебя сюда подключил, знают твои способности. Ты рушишь стереотипы, а значит справишься. Можно пойти по твоим следам и выйти на него…
– Я тебя умоляю! – я закатываю глаза, – Два контраргумента: твой племянник сможет сбежать даже из их лап – раз, и два: кто сказал, что я буду оставлять следы?
– С тобой невозможно спорить.
Марк Корф чем-то очень насолил Совету, а если точно, то не Совету в целом, а кому-то одному. Что-то мне подсказывает, что этот «кто-то» – приближенный Джона Сальтерса, который пытается двигать Советом в отсутствие Хозяина. Повод убрать наследного барона всё же есть, но этого мало, как бы много Корф не разграбил. Что-то тут ещё…
Я приехала в маленький городок Финилон-Каас, в Мерлоксе. Жители здесь ведут себя довольно спокойно и не слишком подозрительно по отношению к путникам. Не верю, что говорю это, но этот городок совершенно обворожителен! Нет, на полном серьёзе! Невольно сбрасываешь напряжение, когда идёшь по такому душевному месту, на лице улыбка, не хочется торопиться. Гостеприимство и радушие витают в воздухе, уютные запахи расслабляют. В таких городках хочется быть ребенком и приезжать к бабушке на лето. Дети открыто и счастливо визжат, никто не смотрит на них волком, наоборот – с лаской, умилением и озорством. Много сытых заласканных кошек, впрочем, жители и сами выглядят здорово, сыто, источают жизнь и интерес к жизни.
О магия, такой Сакраль – мечта!
Где в этом городе найти своего племянника, Бальтазар не знает, но это и не нужно. Никто не знает, что я здесь, никто пока не знает кто я. Я «паркую» лошадь у бара для путников, захожу в него и выхожу через чёрный ход. Путаю следы на случай, если Бальтазар вздумает увязаться за мной, по пути меняю одежду и походку, маскируюсь как можно искусней.
В глаза бросился местный работяга с военной выправкой. И пусть у большинства мужчин Сакраля есть военный опыт за плечами, но держать эти плечи, как офицер умеет не всякий. На контрасте же с безупречной осанкой, одет мужчина уж совсем невзрачно, будто нарочно сбавляет себе очков мужественности. К тому же его рука по привычке лежит на поясе, сжимая несуществующую рукоять оружия.
И пусть это лишь догадка, я иду за ним.
Мужчина среднего роста, с тёмными медными волосами, коротко стриженными, но всё равно выдающими завитки. Большой нос, узкие, выдающие напряжение, губы, уголки глаз немного опущены вниз, наплывающее веко, широкие скулы. Теперь я уверена, что это воин, но точно не Марк Корф, хоть и человек к нему приближённый. Мужчина подходит к пабу, в дверях оглядывается в поисках слежки, но, ничего не обнаружив, успокаивается и заходит внутрь.
В предвкушении выжидаю пару и минут и следую за ним. Большое помещение с низкими потолками и довольно тусклым настенным освещением вмещает в себя такое большое количество людей, что на первый взгляд кажется невозможным. Здесь логово разбойников и бандитов, и очень много женщин, вполне приличных, что редкость в Сакрале. Нет, это не высшее общество, это простые женщины со здоровым румянцем, красивыми вполне счастливыми лицами. Я вижу в них что-то очень приятное, естественное…
Счастье. Настолько осязаемое, заразительное, вдохновляющее счастье, что внутри скапливается комок сомнений: что я здесь делаю? Зачем пришла? Как это не разрушить? Как защитить?
На голову сваливается ужас: разница есть не только между ними и остальным Сакралем. Самое болезненное отличие между ними и… мной. Потому что их счастье ударяет осознанием того, что это чувства во мне нет. Там, где у этих людей полная чаша, у меня бездна с эхом в тысячу повторений.
Вдох и выдох. Снова и снова, момент принятия через скоротечную задавленную депрессию, но хоть без отрицания и прочего.
Не завидуй, Алиса. Вернись к делу.
Оцениваю обстановку и понимаю две вещи: первая, что эти люди живут не по средствам, а второе, что выбраться отсюда будет сложно.
Паника – не мой удел, я не истеричный человек, не склонна к подобным сиюминутным эмоциям, поэтому вижу только один выход, и он заключается в простом исконно русском «Авось». Сложно объяснить суть этого слова, но в любом случае импровизировать лучше, получая удовольствие, а местных напитков я не пробовала. Глупо было бы пройти мимо родины знаменитого Финилонского виски и проигнорировать ещё одну местную гордость: коктейль из трёх видов местных ликёров и сока жимолости «Финаври». Сажусь за барную стойку с видом дурочки и тут же ловлю внимание бармена:
– Гостья в наших местах?
– Знаете, кажется я заблудилась. – неловко произношу я, но улыбаюсь, – Зря кузена ослушалась, у лавок умельцев задержалась. Думала догоню, а они, кажется, даже не остановились и поехали мимо вашего прекрасного городка. – изобразила досаду и растерянность.
– Не беда, они наверняка уже тебя ищут. – мужчина облокотился на стойку и дружелюбно улыбнулся, – Давай, красавица, угощу тебя напитком, какого ты точно не пробовала никогда. Станет веселее.
Выдаю смущение, почти натуральное:
– Тут конфуз, ведь мои деньги у кузена.
Мужчина утробно смеётся и уже виртуозно мешает напитки в один феерический контейль:
– Непутёвая девица! Ну да не беда, я же угощаю, говорю! И послушай, если такое дело, я найду тебе комнату на ночь в долг. Не на улице же тебе ночевать? А теперь пробуй. И обещай не унывать. Скажешь куда твой кузен ехал, оповестим местные власти, найдём!
– Вы добряк! – улыбаюсь во все зубы и отпиваю божественный Финаври – немного алкогольный, с ягодными сиропами, ароматный, мягкий, расслабляющий, – Пресвятые угодники! Это просто фантастика! Без тени лести…
Мужчина самодовольно улыбается и кивает, обозначая, что не может больше со мной болтать. Конечно же, бар кишит посетителями, он и так со мной заболтался.
Невольно подмечаю, как он серьёзно скользит взглядом по залу, находя нужного человека. Почти незаметно кивает, а я спиной чувствую на себе взгляд. Без сомнений я нашла то, что искала… если точнее – кого искала.
Парой минут спустя, когда алкоголь постепенно и мягко окутывает с ног до головы, подходит кучерявый блондин. И я в жизни бы не назвала его красавцем, вот только он ужасно привлекателен: вроде и крепкий, но гибкий, двигается легко. Мышцы почти очевидны под жилеткой, но не обременяют тяжестью, придавая лишь очевидную мужественность.
Только всё это не так бросается во внимание, на фоне его очень цепкого взгляда и самой хитрой полуулыбки, которую я когда-либо встречала. Будто лис ко мне крадется, ну а я что-то вроде цыплёнка – пусть так думает.
И всё же, какая бы вся из себя хитроумная я не была, а внимание мужчин, да ещё такое пронизывающее, выбивает меня из колеи. Стараюсь противостоять, но отчего-то под напором ещё не развеянной между нами тишины я тушую.
Полуулыбка на гладко-выбритом лице прогрессирует и обнажает стройный ряд красивых зубов, меня сносит лавиной обаяния, всё подкрепляется движением плеч, жилистых рук, рукава рубашки на которых небрежно закатаны, плавной походкой…
Мне что-то подсыпали в коктейль? Я сама себя не узнаю…
Этот позёр присаживает за соседний стул и у меня перестаёт закладывать уши от его голоса:
– Потерялась, принцесса? Можно тебя угостить?
– Боюсь, одного коктейля с меня хватит, – улыбаюсь и делаю глоток, – Кажется, мне налили двойную дозу алкоголя.
– Ты кого-то ждёшь? – спросил меня блондин.
– И да и нет, – уклоняюсь я. Боюсь на первой минуте общения спугнуть тонкого психолога Марка Корфа, который изучает меня своими игривыми глазами.
Только не один он умеет подмечать детали. У его спутников много свежих ран, сам же Корф показывает невозмутимость, но я нутром чувствую эмоциональную опустошённость, боль после неудачи. Такое сопутствует человеку, который недавно видел много чужой крови. Это чувство я хорошо понимаю.
Корф немного пьян, что мне на руку. Решил залить горе алкоголем? Возможно.
– Честный ответ, – ещё шире улыбается он, – А теперь что-то очень честное от меня: я в жизни не видел создания красивей тебя, – он неотрывно смотрит на мою реакцию и делает глоток виски из своего бокала.
Нет, я не удивлена, что он меня клеит, на это и расчёт. Я хотела подобраться к нему и познакомиться, так и вышло. Но в городе Финилон-Каас я столкнулась с тем, чего не ждала: с реальностью. Сакраль для меня до этого представал умирающей симуляцией. Оживала картинка только рядом с Блэквеллом, но это что-то не совсем реальное, это между небом и землёй.
Финилон-Каас же живой город. И Марк Кофр его важная фигура, что-то неотъемлемое, а ещё важно, что им движут реальные чувства, не просто жажда ограбить-нажиться на чужом горе.
И я не чувствую за собой права вмешиваться в это настоящее. Бальтазар был прав – мне любопытно, а чужие жизни под угрозой. Всё-таки мудрый у меня друг…
И вот я сижу здесь уже без малейшего представления как действовать дальше. Я потеряла контроль над ситуацией.
Только… наверное теперь надо сесть и подумать о новой цели задания.
Есть город-мечта, есть его прекрасные жители. А где-то кто-то хочет это всё пустить под нож. И может с полным осознанием этой несправедливости я найду в себе моральное право вмешаться? Ведь, выходит, раньше я лукавила.
Между мной и целью стоит захмелевший, но проницательный мужчина, и теперь надо всё-таки понять что с этой ситуацией делать.
Едва ощутимо прощупываю ментальный блок стоящего передо мной Корфа. То, что он защищён, я и не сомневалась, но вот кто эту защиту поставил? Я чувствую, что могу её сломать, но нужно ли это издевательство над психикой другого человека?
Блок установлен представителем семьи Блэквеллов. Не Феликсом явно, остаётся всего два варианта, и сейчас я не берусь предполагать кто из двух братьев. Энергетический след Элайджи-Некроманта я не знаю, да и наука для меня пока отдалённая, непостижимая.
Марк Корф осторожно тянется взять мои ладони. Он целует их и говорит:
– Будь неладна моя невежливость, меня зовут Марк, – я вижу, что интерес к моим рукам вызван не просто так.
Ах конечно же! Этот плут ищет кольцо с кристаллом силы.
Марк немного расслабился, не обнаружив и следа кристалла силы на моих пальцах.
В Сакрале не все имеют способность к магии. Некоторые даже Седьмой уровень в себе развить не могут, а те, кто мог бы, не имеют возможности достать кристалл силы. Такой вот замкнутый круг.
– Только Марк? И всё? – улыбаюсь я, смотрю в его глаза именно так, как я обычно делаю, чтобы понравиться людям. Благодарю бога за сотворения алкоголя в эти моменты, потому что магия этих напитков притупила чутьё Марка Корфа, и он действительно в моём полном распоряжении. Он берёт из моего бокала зонтик для коктейлей и начинает его грызть.
– Обычно я так делаю… – сказал он и глупо хихикнул.
– Как?
– Очаровываю, – он чуть приблизился и сказал уже тише, – Приятно пахнешь.
Нет, он невыносим. С обаянием правда перебор! Я не могу сказать, что готова лечь с ним в постель, но правда – его чары действуют! Я могу дать отпор и тихонько это проделываю, но понимаю, что и свою броню подставляю. Из этой перепалки ничего хорошего не выйдет.
– Рада знакомству, Марк, но я устала и пойду отдохнуть. – говорю я и допиваю свой напиток. Марк резко поворачивается ко мне и непонимающе смотрит.
– Не понял? Ты уходишь? Отсюда никто просто так не уходит…
– Это ещё почему? – улыбаюсь я, но автоматически ловлю все движения его банды, которая периодически поглядывает на меня.
– Во-первых, ночь.
– Мне обещали в этом заведение комнату на ночь. Я не чокнутая, чтобы выйти одной в ночь. – я осторожна в словах и интонации, стараюсь произвести впечатление разумной целки.
Он берёт меня за предплечье и становится серьёзным.
– Я провожу тебя до комнаты, здесь небезопасно, – предупреждает он и говорит уже бармену, – Джим, ключи для моей знакомой.
Тот кивает и достаёт из-под стойки ключ:
– Шестая комната к вашим услугам.
Неловко. Тут подтекст, что меня трахнут?
Как бы не так.
Марк Корф напрягся в тот момент, когда я сказала, что мне пора. Ошибка с моей стороны.
– Путешествуешь налегке?
– Не ожидала остаться одна, дурацкая ситуация. Надеюсь, к утру всё разрешится. – отвечаю и останавливаюсь у двери шестой комнаты.
Если бармену зашла эта легенда, то вряд ли даже хмельной Корф купится. Чувствую его подозрения, но меня это совсем не пугает. Играть с ним к кошки-мышки нет никакого смысла, это лишь съест всё оставшееся время. Мне же нужна информация, а значит надо выходить на другой уровень.
Он приближается сзади и становится вплотную, соприкасаясь со мной, вставляет ключ в скважину и медленно поворачивает, в это время его рука уже находится на моей талии, а его губы шепчут мне на ухо:
– Красивые зубы…
В Сакрале плохо знают, что такое дантист, зубная паста для них – роскошь, есть лишь травяные зелья, которые доступны верхушкам общества, поэтому у «низов» зубы не очень-то хорошие.
Дверь открывается, и Марк толкает меня внутрь, заходя следом и закрывая за собой дверь на ключ. Спокойно жду его дальнейших действий стоя на месте. За окном слышу тихие шаги большого скопления людей, хлюпающих по лужам.
Вот это заварушка сейчас будет! Блестяще, Алиса, гениальная операция!
Марк изучающе смотрит на меня и застёгивает пуговицы на своей жилетке. Насиловать не собирается, плюс в его копилку.
– Я не вижу смысла продолжать легенду. – говорю и пожимаю плечами. Ладони вверх, улыбка на губах.
– Простите, Леди, мои деревенские манеры! – он подходит ко мне вплотную и касается моей шеи рукой. Я смотрю на него, а он смотрит на мои губы, – Кажется, я знаю, кто ты. Леди Алиса, так ведь? Несносная Лимбо Великого и Ужасного, которую сделали Наместником Запада.