© Артем Кочеровский, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Сознание, дух, внутреннее естество или энергия… чем бы оно ни было, оно выплыло из водоворота бездны и закрепилось в новой обители. Миг назад я был никем и нигде, а сейчас снова ощущал себя кем-то.
Плечи, колени, живот, подушечки пальцев… Связь восстанавливалась. Ещё немного – и я смогу управлять ими. Показалась полоска света, включились уши…
– Никчёмный мусор! Тебе всего-то и нужно было – продержаться один раунд!
Шумное и душное место. Пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит, хотя слух полностью вернулся. Рёв слышу отчётливо. Он напрягает. Мало кто хотел бы очнуться под звериный ор незнакомца, но лучше проснуться, чем не проснуться вовсе…
– Один раунд, мясо!! Всего один раунд!!
Откуда боль? Что с телом? Попалось бракованное или так ощущается погружение? Мысленно пробежался по телу от пяток до макушки, отметил больные места: колено, бедро, поясница, живот, шея, лицо. Особенно лицо! Я попал в аварию или меня перемололо в мясорубке? С лицом всё плохо. Вот почему я не могу открыть глаза. Сквозь распухшие веки пробивается лишь тоненькая полоска света. Прилагаю усилия, и она становится чуть шире…
– Сгниешь в Аквариуме, крысеныш!
Это он на меня орёт? Пытаюсь собрать мысли в кучу. Что за существо надо мной склонилось?! Зрение вернулось не полностью, да и вряд ли вернётся быстро. Кто-то насадил фингалов и, вероятно, сломал нос. Не этот ли монстр?
Нет, я, конечно, многое повидал. В большинстве своём в интернете, не вживую. Напиши в гугле «самый толстый человек» и такого насмотришься – аппетит потеряешь. Обычно люди на картинках представлялись сидящими или полулежащими растёкшимися телами. Многие из них едва ходили и уж точно не могли прыгать…
Необъятный мужик с четырьмя подбородками и огромным животом, для которого потребовалась бы отдельная ванна, орал мне прямо в лицо. Багровый. По лбу и щекам скатывались капли пота. Уж не знаю, где он нашёл пиджак такого размера, но, если его расшить, а ткань отдать в ателье, мастер настрочит костюмчиков на целый класс мальчишек.
Впрочем, удивляла не столько его полнота, сколько подвижность. Как при весе килограммов под четыреста он умудрялся подпрыгивать и оббегать меня с разных сторон?!
– Пиши на него весь долг! – крикнул кому-то пузан. – Десять тысяч!
– Но как же…
– Всё до последнего кредита!
С каждой секундой я осваивался всё больше. Это походило на пробуждение из глубокого сна. Открываешь глаза и только со временем вникаешь в происходящее. Толстяк скакал вокруг… По рингу? Да, кажется, это был ринг. Его крохотные по сравнению с телом ножки в лакированных туфлях нередко мелькали перед глазами. На ринг он обрушивался с грохотом, от которого тряслись верёвки и доски. Как бы он не проломил пол и не утащил меня вместе с собой. Ладно умереть после погружения, я и прежде не особо в него верил, но умереть, задохнувшись в складках этого толстяка…
– Дубль, послушай! – прилетел более спокойный голос откуда-то из-за ринга. – Мы не можем списывать долги на участников!
– Это не участник! Это – мусор! Отброс! Мясо!
Толстяк не слабо завёлся. Пухлая ладошка просвистела в воздухе и сотрясла меня от головы до пят. Я отъехал ближе к канатам и почти потерял сознание. Стоит ли говорить, что голова чудом не раскололась? Мне понадобилось десять секунд, чтобы вспомнить, кто я и где я. Хотя в настоящий момент эти понятия были слишком относительными… Кто я? Где я? Человек на ринге, которого избивает разжиревший мутант? Но кто тот человек, которого бьют, и где он?
От удара сильно разболелась голова, на время пропал слух. Вместо рёва из маленькой дырочки на фоне расплывшегося лица я услышал писк. Он был много приятнее. Я бы согласился слушать его по утрам, как слушал классику, лишь бы не содрогаться от рёва этого монстра. Секундочку! Что у него под пиджаком?!
Это оно?! Да, чёрт побери, это оно!
Оно было не под пиджаком. Оно было внутри. Раньше я никогда не видел это, только чувствовал. Штука внутри толстяка походила на пламя свечи. Крошечная точка в его огромном теле колыхалась и трепетала. Вот что позволяло ему носить такое большое и тяжелое тело! Материя…
Вряд ли оно называлось именно так. Материя. Название придумал я сам. Позже я убедился, что оно плохо подходит под описание. Но слишком привык, чтобы менять. То, что я чувствовал внутри у некоторых людей или существ, скорее относилось к энергетике или душе. И всё же я представлял его иначе. Я видел это как чужеродную материю, которая меняет человека… Материя – это то, что я понимал, но не мог объяснить.
Дубль – кажется, так звали толстяка. Он ещё долго кричал и что-то говорил человеку за рингом. Частичка материи трепетала, будто свеча на ветру. По ней можно было понять, в каком состоянии находится человек. Дубль готов был взорваться. Что ж я ему такого сделал?
Пнув меня ногой, он выругался и покинул ринг. В голове не укладывалось. Четырёхсоткилограммовый монстр играючи перепрыгнул через канаты. Приземлился на бетонный пол, остановил качку раскачавшегося жира и пошёл к выходу. Вот она, сила материи…
Минут пять я провалялся на полу. Удар Дубля, от которого мозги едва не разлетелись по черепной коробке, сошёл на нет. Тело пускай и болело, но я мог им управлять. Пошевелил пальцами, дёрнул ногой. Непривычно, но работало. Чувство, схожее с заморозкой от новокаина. Руки, ноги есть, но чувствительности в них не больше, чем в резиновой кукле. Спешить с подъёмом не стал. Кричащая угроза миновала, а следовательно, можно было чуток подумать. Ведь подумать было о чём.
Первое, что меня интересовало – что случилось с братом. Он не успел сказать слишком много, лишь обмолвился, что они придут за мной. Это ладно. На время я спрятался. А что случилось с ним? Жив ли он? Жив. Конечно же жив…
Не нужно быть гением, чтобы понять. Совершив погружение, я очутился в какой-то заднице. Ринг и Дубль, способный расплющить мою голову рукой. Он нес какую-то чушь про долг… Я не уверен, что у меня есть много времени, прежде чем они доберутся до брата, но сначала придётся решить насущные проблемы. Причем сделать это нужно по-тихому. Брат сказал, что они постараются достать меня здесь…
Оперевшись о стойку, я сел и осмотрелся. Старый боксёрский зал. Хотя больше он походил на переделанный подвал. С потолка свисают жёлтые лампочки, что держатся прямо на проводах. Вокруг ринга – сотня сидячих мест и пространство для стоящих зрителей. На покрытии – множественные следы крови. Судя по всему, моей. Я всё больше овладевал телом. Подключился нос. Принёс запах пота и табака.
Итак, материя. Здесь я мог её видеть. Это наводило на мысли, что здешний мир подчиняется другим правилам, ну или по крайней мере он искажён. Если бы обычный человек узнал о существовании таких людей, как я, это бы его поразило. Примерно так же я представлял это новое место. С той лишь разницей, что с материей был знаком раньше, но по-другому.
Положив руки на канаты и вытянув ноги, я уселся поудобнее и расслабился. Мало-помалу я подходил к одному из главных вопросов. Я увидел материю Дубля. Смогу ли увидеть свою? Есть ли она во мне, или те чувства – не более чем плод фантазии? Закрыв глаза, я обратился к материи и рассмотрел её так же отчётливо, будто на экране лежащего передо мной планшета.
Комочек размером с ноготь мизинца жёлтого цвета. Он лежал в центре торса на высоте солнечного сплетения. Мои догадки подтвердились. Материя всегда содержалась внутри, но сейчас я мог её видеть. Присмотревшись, я увидел кое-что ещё. Я мог углубиться в неё. Заглянуть внутрь, будто в клетку под микроскопом.
Вот дерьмо! Как же странно это выглядело! Она разложилась на составляющие и стала похожа на карту. Карту чего? Карту меня?! Да. Материя состояла из связей, сгустков и скоплений. Обычный человек вряд ли рассмотрел бы в них что-то большее, чем колышущийся сгусток энергии, похожий на пламя свечи, но я видел больше… Намного больше. Я видел всё. Читал связи и энергетические сгустки так же просто, как будто они были написаны чёрным по белому. Содержалось там что-то вроде характеристик или способностей материи, а значит и её владельца: сила, ловкость, выносливость, восприятие, интеллект. Связи основных характеристик образовывали значения для вторичных: здоровье, сопротивляемость…
– Вставай!
– А?! – Я открыл глаза и снова оказался в прокуренном подвале.
– Ты очень сильно меня разочаровал, Сайлок!
Это я, что ли? Сайлок?! Облокотившись на канаты, у ринга стоял мужик с кривым носом и затуманенными глазами. Потёртые джинсы, кеды. На рукаве спортивной куртки – дыра размером с кулак.
– Стаскивай с ринга свою задницу! – Сощурив глаза, мужик погладил затылок. – Быстрее! Пока я не заставил тебя драить здесь пол!
Поднялся я довольно легко. Ожидал худшего. Костлявые ручки впились в канаты. Ножки-худышки на удивление неплохо держали равновесие. Поднявшись, я обратил внимание, что последний канат достаёт мне до горла. Значит, невысокий ростом. Чуть худее, чем был, и такой же низкий. Жаль, конечно, что не смог похвастаться бицухой и стальным прессом, но хорошо хоть не погрузился в тело Дубля. С такими габаритами без помощи не подняться. С другой стороны, такого толстяка не занесло бы на ринг.
Мужчина, на спине у которого было написано «тренер», пошёл по тёмному коридору. Я за ним. Мы прошли пятьдесят метров, свернули за угол и остановились у двери.
– Слышал, что Дубль сказал? – тренер больше не злился, говорил, глядя в пол.
– Про долг? – спросил я и удивился чужеродному голосу.
– Десять тысяч кредитов, – тренер пожал плечами. – Это конец, Сайлок…
За спиной захлопнулась тяжёлая железная дверь и щёлкнул замок. Я оказался в длинном помещении, напоминающем школьный спортзал. В первой части по обе стороны стояли кровати, как в лагере или армии. Вторая часть – площадка для тренировок с тренажёрами, спортивными снарядами и борцовским покрытием.
Куда меня занесло? Потрогав кожу на собственных руках, я пришёл к выводу, что нахожусь в молодом теле. Там, откуда я пришёл, мне исполнилось двадцать, но это тело показалось ещё младше.
На кроватях лежали пацаны. Подростки. Выглядели они, мягко говоря, плохо. Беспризорники, не иначе. Да и обстановка складывалась. Кажется, этого Сайлока и всех остальных держали здесь взаперти. Рабство?
Нет, я, конечно, слыхал про всё то дерьмо, что творится в мире. Мальчишки, которых заставляют драться на ринге – далеко не самое страшное. Но обычно такие новости приходят из стран третьего мира. Общество же, в которое я попал, выглядело цивилизованным. У Дубля на руке висели современные умные часы, у тренера виднелся наушник в ухе. Да и само помещение выглядело более или менее привычно.
Не стоило ждать, что кучка пацанов будет содержать в чистоте свои кровати и тумбочки, но тренировочная часть выглядела очень даже ничего. По крайней мере, издалека я видел современные тренажёры, беговые дорожки, весы.
При моём появлении парни сели на кроватях. А один, узкоглазый, в кепке с прямым козырьком, подошёл и бесцеремонно схватил меня за нос.
– Эй!
– Крепко же тебе досталось! – Пацан едва не засунул пальцы в ноздри.
– Убери!
– Ладно-ладно. Ну что, жирдяй остался доволен?
– Ты кто?
– Я?! – пацан улыбнулся и посмотрел за спину. – Тебе что, кукушку до беспамятства отбили?! Ха! Это же я – Шустрик! Ты чего, Сайлок?!
Стены слегка плавали. Думается, я получил сотрясение. Не подумав, спросил у пацана, кто он такой. Ошибся. Нужно меньше вызывать подозрений. Заделаться этим Сайлоком. Идея с пропажей памяти могла сработать. Тем более, я не собирался врубать заднюю до конца. Вольюсь. Узнаю достаточно, чтобы не выглядеть полным олухом, и скажу, что память вернулась. Вряд ли это сработает со взрослыми. С пацанами – возможно.
– Угу, – промычал я и схватился за голову.
– Ё-моё, Сайлок, приляжешь? – Шустрик показал пальцем на свободную кровать.
– Ага.
Лёг. Так меньше гудела голова. Можно было на время спрятаться в себе. Едва я коснулся подушки, закрыл глаза и скользнул внутрь. Всё, что в прежнем мире я чувствовал интуитивно, сейчас открылось. Ну-ка, посмотрим!
Сила – 3.
Ловкость – 4.
Выносливость – 5.
Восприятие – 8.
Интеллект – 7.
Негусто для бойца на ринге. Самым развитым показателем оказалось восприятие. Мог бы сказать, что удивлен, но нет. Всю жизнь я зарабатывал этим навыком. Из-за него и попал сюда… Ну да ладно.
Характеристики в материи различались цветами. Три связи красного цвета, которые тянулись от центра – это сила, четыре салатовых – ловкость и так далее. Больше всего выделялся оранжевый цвет – цвет восприятия. Между основными линиями вторичные линии соединялись мостиками. Красно-синие – сочетание силы и выносливости – определяли запас здоровья. Красно-зелёно-синие – сила-ловкость-выносливость – отвечали за грузоподъёмность. Оранжево-синие – за сопротивляемость и так далее.
Отчасти вся эта стройка связей, цепочек и мостиков чем-то напоминала картинку ДНК. Вот только в тех спиралевидных картинках я ничего не понимал, а картинку материи – рубил как дважды два.
– Ничего не помнишь? – вновь подал голос Шустрик. Его кровать стояла рядом.
– Ну так…
– Ну как так?! – он заговорил шёпотом. – Про уговор хоть помнишь?!
– Не совсем, – я пожал плечами.
Вопросов становилось всё больше. Мне бы с предыдущими разобраться, а тут ещё какие-то уговоры. С другой стороны, если у меня с Шустриком был какой-то уговор, значит, была и тесная связь. Не просто же так он шёпотом заговорил? Человек, который сможет ответить на мои вопросы или ввести в курс дела, лишним не будет. Осталось понять, на чьей он стороне. Хотя какие могут быть стороны у запертых в подвале подростков?
– Что за уговор?
– Блин, Сайлок, не тупи! – в глазах Шустрика промелькнул страх. Затем пацан оглянулся и заговорил так тихо, что пришлось повернуться к нему ухом. – Про гербуху!
– Гербуху?!
– Да! – Шустрик скосил взгляд на кровать и показал из-под одеяла руку. В ладони лежал пакетик с сушеными растениями. – Помнишь?
– Не-а, – я помотал головой, на что она отозвалась колкой болью.
– Да ну тебя! – Шустрик махнул рукой. – Оклемаешься, поговорим!
– Погоди-погоди! Покажи ещё раз.
– Больной, что ли, так орать?! – шикнул на меня Шустрик и медленно вытащил из-под одеяла пакетик.
Присмотревшись, я увидел содержимое. Невероятно! Не в том плане, что я рассмотрел знакомые листики, цветочки и корни… Нет, я видел содержимое. Как и в случае с материей, оно подсвечивалось разными цветами, подсказывая, что есть что и что за что отвечает. Ну и дела…
Согласившись с Шустриком, что мне не помешает поспать, я завалился на бок. Напоследок он спросил про поединок:
– Так ты выстоял? Дубль доволен?!
– Нет, – я помотал головой. – Кажется, не выстоял.
– Да ладно?! И что он сказал?
– Сказал, что я должен ему десять тысяч кредитов.
Шустрик был парнем эмоциональным. Чего стоили его выкрики, оглядки и шёпот. Однако в последнем выражении лица было больше, чем он мог перенести. Глаза округлились, рот растянулся в стороны. Кажется, долг в десять тысяч кредитов был проблемой серьёзнее, чем я его себе представлял…
Раньше я был обычным парнем. Компьютерные игры, футбол, девочки, сигареты и банка пива на четверых в подвале у друга. Всё изменилось с наступлением семнадцатого дня рождения. Я перестал быть обычным и почувствовал себя до безобразия хреново. Хотел бы сказать, что у меня появились сверхспособности. Впрочем, какие-то способности у меня появились, но понял я об этом много позже. Сперва были трудности. Да такие, что не хочется и вспоминать.
Дым. Так я его называл. Теперь я понял, что это были проекции материи. Но тогда они представлялись мне не чем иным, как просто дымом. Когда я сказал другу, что вижу клубящийся дым над деревом, тот отшутился и ударил меня кулаком в плечо. Когда я сказал об этом учительнице, она предложила меньше играть в видеоигры. Когда я рассказал об этом маме, она потащила меня к врачам.
Биполярное расстройство, шизофрения, раздвоение личности, паранойя, разыгравшаяся фантазия. Сколько было врачей, столько было и диагнозов. Я пил таблетки, занимался дыхательной гимнастикой, ходил к психиатру. Стоит ли говорить, что дым не исчез? Конечно же нет! Как проекция материи исчезнет из-за усилий других людей?! Проекция материи существовала на самом деле. Никакие чудо-таблетки и болтовня с психиатром за десять баксов в час не могли её убрать.
Единственный, кто не считал меня шизанутым, был мой старший брат. Он понимал меня. Возможно, он тоже видел проекцию материи, но мы никогда об этом не говорили. Мой брат верил мне и в то же время испытывал сожаление. Будто он ещё тогда знал, что что-то непременно случится…
Они пришли ко мне через несколько дней после наступления совершеннолетия. Я до сих пор не знаю, кто такие эти они. Они и они. Они платили деньги за рецепты. Очень большие деньги. Они приносили ингредиенты и фотографию. Мне оставалось лишь считать проекцию материи и приготовить препарат для погружения по уникальному рецепту. Такой рецепт всегда вспыхивал у меня в голове, будто по щелчку пальцев. Раз! – и я знаю всё, что нужно в него добавить. Эта способность в корне изменила мою жизнь.
Так продолжалось два года, пока мне не принесли фотографию брата…
Проспал я до самого утра. Сказывалось сотрясение и другие травмы. Телу нужен был покой и отдых. Проснувшись, я увидел, что ничего не изменилось. Пацаны по-прежнему лежали на койках и занимались своими делами. Кто-то лениво общался, некоторые читали, кто-то играл в портативную приставку. Каждый из них был отмечен фингалом, шишкой или шрамом на лице. Спортивный уголок по-прежнему пустовал.
Судя по всему, Шустрик был моим другом, другом Сайлока. Он лежал на кровати и листал комиксы. А когда я проснулся, отбросил глянцевые картинки в сторону и склонился надо мной:
– Ну что?! Вспомнил?!
– Не особо, – я протёр глаза и сел на кровати.
По сравнению со вчерашним оркестром, что лупил в черепной коробке в барабаны, стало лучше. Хотя голова по-прежнему кружилась. Подташнивало. Обычно раны в начале заживления становятся особенно болезненными. Я ожидал, что не смогу открыть глаза и шевелиться из-за множественных гематом на теле. Но нет. За ночь что-то подлатало меня изнутри. Материя? Не уверен, но, кажется, она способна на такое.
Материя – она словно секретный ключ в ДНК. Наращивая и перестраивая её связи, можно добиться различных изменений, как физических, так и психологических. Мне никто этого не объяснял, но я чувствовал. Так же, как я, не задумываясь, управлял частями тела. Так же ощущал сгусток внутри и знал о его возможностях. О некоторых точно. Может, глядя, как загибается тело носителя, материя сама помогла ему восстановиться? Не отрицаю. Если материя – это чужеродная масса в моём теле, то она заинтересована в моей сохранности не меньше меня. Наверное.
– Не вспомнил?! – Шустрик потрогал козырёк кепки. – Сайлок, бро. Ты меня пугаешь!
– Да я и сам, знаешь ли… Может, расскажешь мне что-нибудь? Я слышал, что память лучше восстанавливается, если подкормить её воспоминаниями.
– Что рассказать?!
– Ну, начни с малого. Где мы? Что здесь делаем?
– Серьёзно? – Глупо улыбаясь, Шустрик посмотрел на парней. Те были заняты своими делами.
– Нет так нет, – я пожал плечами. – Тогда я ещё посплю.
– Стой-стой! – Пацана знатно доконало одиночество. Он готов был почувствовать себя придурком, рассказывая о банальных вещах, нежели возвращаться к журналу, прочитанному вдоль и поперёк десять раз. – Ну ладно. Слушай и напрягай мозги, чтобы они побыстрее заработали! Не хватало мне тут ещё твоим доктором заделаться!
Место, в котором я оказался, называли Аквариумом. Называлось оно так потому, что в нём якобы из мелких рыбёшек должны были взрастить крупных хищников. На деле же всё было совсем по-другому.
Итак, Аквариум.
Почти все мальчики пришли в Аквариум по своей воле. Уж не знаю, что такого страшного творилось на улицах города, но они выбрали жизнь взаперти и избиения в обмен на крышу над головой. Тем не менее плюсы в Аквариуме однозначно были. Кровать, душ, чистое белье, трёхразовое питание и бонусы за хорошее выступление на ринге.
Именно выступление, а не поединок. Поединок предполагал, что оба участника могли стать победителями. А мальки из Аквариума лишены такой возможности. Их задача – продержаться как можно больше раундов, пока их избивает тренированный здоровяк.
– И сколько раундов нужно продержаться?
– Ты прикалываешься, Сайлок?! – Шустрик взялся за козырёк кепки и склонил голову. – Ты не выглядишь слишком добалнутым, чтобы не помнить таких простых вещей!
– Так что там с раундами? – тащил я информацию, понимая, что разговорившегося Шустрика уже не остановить.
Формула была простой. Чем больше продержишься – тем больше получишь. Продержался один раунд – получи свежий выпуск комиксов или новую видеоигру на приставку. Продержался два раунда – получи дополнительный десерт. Три – улучшенное меню и сладкую газировку, четыре – сеанс в домашнем кинотеатре с попкорном, пять – сауну и джакузи, шесть – портативную приставку. Подростки еженедельно отхватывали знатных люлей, но оставались подростками, довольствуясь малым.
– Что насчёт ребят? Кто главный?
– Медный, – Шустрик кивнул на кровать возле двери.
У него было две тумбочки. Обе были завалены комиксами, газировкой, сладостями и девайсами. Пацан с серьгой в ухе лежал на кровати и смотрел что-то в планшете. Четверо других сидели на соседней кровати, будто воробьи на жёрдочке, и смотрели на лидера.
– Он у нас лучший, – продолжил Шустрик. – Меньше трёх раундов никогда не стоит, а бывает – пять или даже шесть. Видишь, сколько у него добра?
– Почему он не поделится?
– Такие правила. – Шустрик пожал плечами. – Каждый может пользоваться только честно заработанным. Если Тренер увидит, что мы друг другу ништяки передаём – накажет. Хотя Медный тот ещё жмотяра! Видишь, как остальные кружатся возле него? Хотят быть ближе к сильному…
– Зачем?
– Всякое тут бывает. – Шустрик проглотил слюну и почесал шею. – Всякое…
– А почему никто не тренируется?
– Иногда тренируемся. Но толку от этого? Вон тебе как голову отбили, хотя ты любил на турнике повисеть.
Вот, значит, откуда крепкие руки. Бицепсов и мышц нет, но хватка сильная. Спасибо и на этом. Картинка с пацанами понемногу складывалась. Ништяками, как их обозвал Шустрик, делиться нельзя. Так тренер поддерживал конкуренцию и мотивацию. Зачем выкладываться на ринге, если можно попросить у друга. Нет, так не сработает. Хочешь лучше жить и вкуснее кушать – старайся!
– Ну а занятия с тренером часто?
– Ха! – Шустрик ударил себя по козырьку. – С Тренером?! С этим пьяницей?! Успокойся! Он только для вида куртку тренерскую носит. Мы тут сами по себе. Хочешь – занимайся, хочешь – лежи, комиксы читай. В Болотной лиге всё не так серьёзно.
Ещё и лиги какие-то. Про это я, пожалуй, спрашивать не стану. И так голова закипала. Утолив желание выговориться, Шустрик на время отстал. Достал из тумбочки бутылку лимонной воды и две кружки. Одну протянул мне, из второй с наслаждением отпил сам. Напиток оказался вкусным. Впрочем, учитывая, как сильно я хотел пить, и вода из лужи показалась бы ничего.
Смочив горло, я снова прилёг. Мозг потихоньку включался. До конца я ещё не понимал, насколько серьёзно встрял в этой Болотной лиге.
А может, и вовсе… Может, оно даже на руку. Тем не менее сейчас меня больше интересовали другие дела. Самое главное, что я по запарке не спросил у брата, как мне вернуться. Понятно, что сейчас это небезопасно. Но рано или поздно они успокоятся. Успокоятся же? Да, если не достанут здесь…
Было бы здорово связаться с братом, но как это сделать, я понятия не имел. И возможно ли это вообще? С ответом на этот вопрос подскажет только кто-то с большим количеством материи. По-другому никак. Материя – единственное связующее звено между двумя мирами. Она словно нить, которая соединяет два куска ткани. Частицы разных кусков никогда не вступают в связь друг с другом, а нить просачивается через естество обоих. Но где же найти человека с большим количеством материи? Судя по всему, как и в моём мире, материя – редкость. По крайней мере я ни видел её ни в одном из мальчиков. Только у толстяка Дубля было немного. Чуть больше, чем у меня.
Дубль. Вот о чём стоит подумать. Попытав ещё немного Шустрика, я узнал, что Дубль – один из совладельцев Болотной лиги. Иногда он ставит крупные суммы на верняки. Сайлок должен был выстоять один раунд. Дубль поставил на этот поединок десять тысяч кредитов и с крошечным коэффициентом рассчитывал поднять лишнюю тысячу. Он знал цену кредитам и редко рисковал. Но кто ж знал, что я ворвусь в тело этого пацана в тот самый миг? Думается, именно из-за этого Сайлок не устоял.
Процесс погружения – это не лёгкая прогулочка. Меня корёжило так, что я чуть умом не тронулся. Что ж происходило с пацаном, которого я выгонял из тела? Кстати, а что с ним случилось? Он ведь не мог бесследно исчезнуть? Рецепт предполагал замещение, а не уничтожение. Ладно, сейчас не об этом. Дубль повесил на меня десять тысяч кредитов. Что это значит?
– Мы здесь по своей воле, – сказал Шустрик. – Ты – тоже. Мы можем уйти, когда захотим. Но если уйдём, то больше никогда не сможем вернуться. Поэтому сидим. Тут еда и крыша над головой. Можно более или менее безопасно досидеть до восемнадцати и тогда уже уйти. Нас иногда штрафуют. Штрафы мы отрабатываем на ринге. Ставим сами на себя кредиты и стараемся продержаться до нужного раунда. Однажды меня оштрафовали на сотню кредитов. Я отрабатывал её четыре месяца. Пока не отработал – уйти не можешь.
Четыре месяца на сотню кредитов. Тогда десять тысяч кредитов – это четыреста месяцев? Что получается? Я застрял тут лет на тридцать? Нет, я, конечно, не против укрыться на время, но не на тридцать, мать его, лет!
К вечеру я стал чувствовать себя ещё лучше. Помогла еда. На завтрак, обед и ужин нас водили строем в соседнее помещение с лавками и длинным столом. Аппетит разыгрался – мама не горюй! Что овсяная каша с маслом, что суп и макароны, что рыба с крупой. Залетало вовнутрь, будто меня каждый раз выводили из леса, а не из соседней комнаты. За ужином я улучил момент и заглянул в себя. Догадки подтвердились. Аппетит был в первую очередь связан с восстановлением. Я закидывал в желудок еду, на что материя активно откликалась. Новые связи не выстраивались, но уплотнялись существующие. Причём материя преобразовывала еду чуть ли не в чистую энергию. Будет ли чем в туалет-то сходить?
За день к тренажёрам никто так и не подошёл. Почему пацаны сутками валяются на кроватях? Самого же меня, будто магнитом, тащило на спортивную площадку. Ёпт, чего там только не было! Тренажёры, штанги, турники и груши. Уж лучше проводить время с пользой, чем впустую отлёживать бока.
Подошёл к турнику и запрыгнул на перекладину. Хрустнул позвоночник, кольнуло в голове. Напрягся и подтянулся. Один, два, три… Восемь чистых подтягиваний за один подход – неплохо. Да что там неплохо – хорошо! Запрыгнул ещё раз и выжал пятёрку. В третий подход сил хватило только на четыре, да и то в последний раз едва коснулся перекладины подбородком. Догнаться решил отжиманием.
В том мире моё тело было куда крепче и слаженнее. Из-за постоянной работы с материей я страдал морально. Брат посоветовал тренажёрный зал. Как только нагрузил мышцы, стало легче в голове. За два года, что я работал на тех людей, тренировки стали не просто обыденностью, а почти зависимостью. Не хлопни я сорок отжиманий сразу же после приготовления рецепта – в голове будет туман. А лучше к отжиманиям прибавить пробежку и сотню сгибаний. Тогда порядок. Привычка оказалась не только полезной, но и приятной. Мало-помалу тело облепили мышцы. Магазинные пакеты и прочая бытовая ноша ощущалась всё меньше.
Забрасывать привычку я не собирался. Во-первых, материя в новом мире намного более выраженная, а значит, и работа с ней потребует дополнительных ресурсов. Во-вторых, где ещё наращивать на костях мышцы, если не в Болотной лиге избиения подростков, участником которой я стал?
Тренировка прошла плохо, если ты не порвал мышечные ткани. Новые соединения увеличат объём и силу. Отжимался я до тех пор, пока не рухнул. Трясущиеся руки расползлись в стороны, отбитый подбородок отозвался болью. Впрочем, и то, и другое казалось сущими пустяками на фоне возникшей связи. Я заглянул внутрь и увидел новое соединение между красной и синей линиями:
Навык физического развития повышен до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,02 относительной единицы.
Странно. Это были даже не слова, но читал я их, будто текст. Думается, причиной всему – прямая связь материи с телом, а значит и мозгом. Она выстраивала связи и развивалась, а мне сообщала об этом в привычном для меня виде. Кажется, точно так же я готовил рецепты в прошлом мире. Зачастую я не знал названия трав, кислот, спиртов и реагентов. Знала материя и подсказывала, что делать. Подсвечивала, будто в компьютерной игре для детишек. Красное – плохо, зелёное – хорошо, жёлтое – мешай, синее – убавляй.
Я обрадовался, узнав, что могу увеличивать общий объём материи простыми физическими упражнениями. Воодушевлённый, я кинулся на беговую дорожку, но сдулся минут через пять, так и не дождавшись заветного ощущения внутри. Силы иссякли. Но ничего страшного. Чего-чего, а упорства мне не занимать. Ежедневные тренировки помогут накопить материю, а там посмотрим, на что она способна. Вон как Дубль ловко перепрыгивал через канаты! С его-то весом!
– Кстати, – спросил я у Шустрика, завалившись на кровать. – Что за имя такое странное – Дубль?
– Это не имя. Его зовут Боб. Раньше все называли его Большой Боб, но со временем начали сокращать. Большой Б, Два Б, Дубль Б. В конце остался просто Дубль.
– Ясно.
Переводя дыхание, я вспомнил про наш разговор накануне. Речь шла о каком-то уговоре между мной и Шустриком. Он ещё показывал мне какую-то траву.
– Слушай, Шустрик, – я приподнялся на локте, но тут же рухнул обратно. – Ты говорил про уговор вчера. Так что там…
Щёлкнул замок. Парни повскакивали с кроватей и побежали к двери. Лежащими остались только мы с Медным. Он – потому, что был слишком крут, чтобы вести себя как остальные, я – потому, что сил хватило только чтобы сесть. Откуда такое изнеможение? Я задал себе вопрос и тут же получил ответ. Увеличение общего уровня материи вело за собой создание новых связей, а на это в свою очередь требовались все доступные ресурсы организма. Вот почему я скопытился на беговой дорожке, не пробежав и пяти минут.
В зал вошёл Тренер и принёс лист бумаги. Расчерченная от руки табличка с тремя столбиками. Отталкивая громоздящихся на пути мальчишек, он подошёл к стене и прикрепил бумажку на информационную доску. Да, такая была. Пробковая доска размером метр на метр. На ней не было ничего, кроме листика. Предыдущий листик валялся на полу.
– Ну что, есть Томагавк?! – выкрикнул кто-то из парней.
– Есть или нет?! – подключился ещё один.
– Чёрт, да! – вскрикнул третий. – Кто с ним?! Кто?! Дайте посмотреть!
Распихав пацанов, Тренер высвободился и пошёл к двери. Почему он так странно на меня посмотрел?
– Сайлок! Это Сайлок!
Моё имя? Десяток голов повернулись и уставились на меня. Что-то не так. Что случилось?! Почему они так странно смотрят? Они жалеют меня? Почему лыбится Медный?
– Что? – спросил я у Шустрика, когда тот вернулся к кровати. – Чего они таращатся?!
– В графике сражений в конце недели ты стоишь с Томагавком.
– И чего?
– Томагавк – один из сильнейших бойцов Серебряной лиги. – Шустрик снял кепку и потрепал волосы. – Он убивает болотников…
– Не понял!
– Псих, – нервно хихикнул Шустрик. – Мочит изо всех сил. Восьмерых пацанов забил на ринге. Изверг!
– Во дела!
– Те, кого ставят с Томагавком, отказываются от сражения. Уж лучше отработать штраф и посидеть недельку на хлебе и воде, чем умереть.
– А так можно?
– Да.
– Тогда я тоже откажусь!
– Ты не можешь!
– Это почему?!
– Ты должен десять тысяч Дублю…
Каково это – в восемнадцать стать богачом? Круто. Мне ли не знать? В семнадцать я жил в маленькой комнатушке с родителями, ездил на велосипеде, откладывал деньги, чтобы купить видеоигру, и бил по маминому бюджету постоянными походами к психологу стоимостью десять баксов. Через год – в восемнадцать – я жил в собственной пятикомнатной квартире, ездил на иномарке последней модели, откладывал деньги, чтобы купить элитный дом в самом престижном районе города, и легко мог отблагодарить маму за все её труды. Её зарплату за десять лет я получал за один сеанс. Обычно их было два в месяц.
Военкому я заплатил столько, что кто-то из призывной комиссии принёс мне военник домой. В перерывах между готовкой я посещал самые богатые курорты мира, зависал в клубах, барах и ресторанах. Когда у тебя на счету долларовая сумма с семью нулями, париться о материальном не приходится. Захотел вторую машину? Пожалуйста! Эксклюзивную мебель и девайсы? Нет проблем. Поставить десять тысяч долларов на матч любимой команды? Легко. И плевать, что они играют с победителем Лиги Чемпионов. Так смотреть интереснее. Индивидуальный просмотр премьеры нового фильма в кинотеатре? Раз плюнуть! Личный самолёт в аренду? Проще простого! Купить самолёт? Ну… можно и купить, чего уж там!
Задавал ли я себе вопросы? Постоянно. Впрочем, задавал только себе. С ними мне разговаривать запрещалось. Погружению меня научил их человек. Старик, от которого едва ли не пахло смертью. Помню, как мы сидели в кухне, и я боялся, как бы он не остыл прямо у меня за столом. Обучение прошло быстро. Старик достал фотографию и готовый рецепт. Положил передо мной. И всё. Один короткий взгляд, и я всё умею. Вот так работает материя!
В тот день у меня хватило смелости спросить: что же происходит с людьми, для которых готовятся зелья? Что происходит с ними после погружения? Вместо ответа старик положил на стол чемодан с деньгами. Ёпт! Там был целый чемодан денег! Прежде я такое видел только в кино. Когда в считаные секунды ты становишься пускай не богачом, но хорошо обеспеченным человеком, вопросы, на которые хотел получить ответы, теряют свою значимость. Сто тысяч долларов – плата за два последовательных взгляда. Один на фотографию, второй на препарат. Принял ли я эту игру? Вцепился в неё зубами!
Раз в неделю ко мне приходил Пат – их человек. Он приносил фотографию и два чемодана. В одном – деньги, во втором – ингредиенты. Первое время я пытался разобраться. Как акулий жир взаимодействует с какао-бобами? Почему из старых засушенных корешков выделяется столько сока, если их положить в кислоту? Где они берут кончики ушей муравьедов? И не впадлу же кому-то копаться в коровьем дерьме, чтобы достать непереваренные комочки травы?
Посмотрев на фотографию, я с точностью до грамма знал, чего и сколько нужно положить, чтобы приготовить индивидуальный рецепт. Позже у меня появилась и своя лаборатория. В пятикомнатной квартире нашлось для неё место.
Пат внимательно следил за моей работой, забирал зелье и отдавал чемодан. На этом моя связь с ними заканчивалась до следующего прихода. Никаких вопросов, ответов и даже пары переброшенных фраз. Ингредиенты – зелье – деньги.
Чаще всего с фотографий на меня смотрели молодые люди в возрасте до двадцати пяти. Парни и девушки. Разных цветов кожи и национальностей. Разных социальных прослоек. Что случалось с ними после погружения? Зачем они это делают? Делают по своей воле или нет? На эти вопросы у меня не было ответов.
Теперь-то я понимаю, что с ними был как-то связан мой брат. Возможно, он работал на них. Возможно, был их частью. Кто они? Что они делали? Что стало с братом? Я должен найти ответы, но прежде…
Несмотря на неприятные новости, спал я хорошо. Сказывалась усталость. К утру я снова был бодр и свеж. Неделя. Через семь дней меня вытащат на поединок с Томагавком. Что можно успеть за неделю? Если я буду увеличивать материю каждый день на две сотых, то к поединку наберу пятнадцать процентов от единицы. Много это или мало? Непонятно. Хотя правильный вопрос звучит так: даст ли мне это хоть что-то?
– Шустрик! – потряс я за плечо спящего пацана. – А если я в первом раунде слягу?
– Чего? – Парень потёр глаза и потянулся за кепкой. К головному убору с прямым козырьком он питал какие-то особые чувства.
– Выйду на бой, но не буду драться, а слягу после первого удара. – Я улыбнулся. Идея созрела ещё ночью. Я не разбудил Шустрика только из-за собственной слабости, а утром силы вернулись. Ждать я больше не мог. – Штрафом больше, штрафом меньше. Я ведь и так в кредитах по самые уши, а?!
– Не получится, – ответил Шустрик и вытащил из-под одеяла руку с часами. – Блин, ещё совсем рано!
– Почему не получится?!
– Бой может закончиться нокаутом только во втором раунде. Если упадёшь в первом, противнику не запрещается бить и лежачего, и без сознания. Сайлок, ты бы Тренеру сказал, что у тебя с башкой не всё в порядке. Может, витамины пропишет. Я уже заколебался каждую мелочь тебе объяснять!
– Бить лежачего?!
– Бить-бить! – кивнул Шустрик. – Нормальные бойцы таким не занимаются, но не Томагавк. Я же говорил! Он – псих полный!
Позавтракав, я переоделся в спортивное и пошёл на площадку. К моему удивлению, на борцовском ковре уже разминались двое парней – Вадос и Ден. Всё же площадка не всегда пустовала. Желающие нашлись, а в предыдущие дни не показывались потому, что восстанавливались после ринга.
Шустрик со мной не пошёл, хоть я его и звал. После завтрака он завалился спать. Странный. Обычно болбочет – не заткнуть, а этим утром молчаливый, с синяками под глазами, заспанный. Не случилось ли чего? И всё же, как бы сильно он ни хотел спать, я вытащил из него пару фраз про пацанов на ковре.
Первое время обстановка в Аквариуме казалась мне дружественной и беззаботной. Якобы пацаны отлёживаются на кроватях, болтают, раз в неделю коллективно получают люлей. Позже я понял, что реальность отличалась от первого мнения. Подростки. Чего можно ждать от подростков, которые месяцами или даже годами сидят друг с другом в замкнутом помещении? Теперь и я отчётливо чувствовал витающие в воздухе злость, напряжение, зависть, конкуренцию.
Материя забрала у меня все ресурсы на восстановление, поэтому спал я как убитый. Лишь пару раз просыпался из-за каких-то посторонних звуков. Шума и грохота? Может быть. Могу ошибаться, но, кажется, ночью в Аквариуме были разборки. Кто-то с кем-то дрался. Нет, кто-то кого-то избивал, или наказывал, как любили выражаться пацаны. Не поэтому ли Шустрик такой заспанный? Этот вопрос я решил взять на контроль. Понаблюдаю, оценю, что к чему. Можно спросить у Шустрика напрямую, но пацаны редко о таком говорят.
Не совсем понятно, к чему эти разборки между своими, когда на ринге встречаются настоящие враги? К тому же власть уже поделена. На место Медного никто не претендует. Он тут единогласный лидер и босс. Нужно держать ухо востро. Поэтому я и спросил у Шустрика про пацанов на ковре.
Вадос и Ден – парни с амбициями. Они не просто пересиживали в Аквариуме до совершеннолетия. Они хотели сделать карьеру. Стать звёздами. Такими, как Томагавк. Не в плане – такими же психами, а в плане – такими же известными и уважаемыми.
– Привет! – Я подошёл к ковру и размял шею. – Не против, если я с вами позанимаюсь?
– Нет проблем! – ответил Вадос, пацан с эластичными бинтами на кулаках.
– Только с ковра отойди, – вставая в боевую стойку, добавил Ден, лысый парнишка с одним оттопыренным ухом. – Мы с Вадосом поиграем немного.
Чёрт! Только я сошёл с ковра, как пацаны сошлись в бою. Причём дрались по-настоящему. Били во всю силу в лицо и по корпусу. Пробивали ногами по бедру и голени. Отвечали друг другу коленом или локтем. Получалось очень неплохо. Да что там неплохо! Передо мной стояли два воплощения подростка Джеки Чана. Быстрые переходы из защиты в контратаку, присесты, подсечки, уклонения, болевые и удушающие. Они провели три минуты в бешеном темпе и разошлись по краям ковра, вытирая пот и кровь.
Вадос и Ден редко выдерживали на ринге больше двух раундов, хотя в Аквариуме ценилось именно это. Но падали они быстро не потому, что были слабее других. Нет. Они хотели победить! Били, вместо того чтобы считать секунды, закрывшись в обороне. Вадос и Ден пришли в Аквариум, чтобы набраться сил и перейти в следующую лигу. Серебряную, а затем и Золотую, где сражение со смертельным исходом – обыденность, а начальные ставки начинаются от трёх тысяч.
– Можешь мне что-нибудь показать? – воодушевившись увиденным, спросил я.
– Что показать? – Вадос тяжело дышал. Капли пота скатывались по носу и разбивались о прорезиненный ковёр.
– Парочку приёмов. Технику.
Я и сам не знаю, какого хрена меня понесло к этому Вадосу. В планах на день у меня стояли длительная пробежка на дорожке, а затем силовая тренировка со штангой. Занятия сделали бы меня более выносливым и сильным. В моём положении это куда важнее сбитого кулака и поставленного удара. Наверное, дело в любопытстве. Я бы не задумываясь прошёл мимо, если бы увидел жалкий выпендрёж с сопением и передышками каждые десять секунд. Но Вадос и Ден знали своё дело. Выкладывались по полной и лупили друг друга до крови. Не заслуживало ли это уважения? Ещё как! Попросить о тренировке – значит не только узнать что-то новое, но и приобрести друзей. От таких друзей я бы точно не отказался, учитывая странные ночные события.
– Боюсь, тебе не понравятся мои методы, – ответил Вадос, отдышавшись.
– И всё же я попробовал бы.
– Ну тогда… Прошу на ковёр!
Для парня без материи он обладал потрясающей скоростью и реакцией. Вот что значит постоянные тренировки и упорство. От прямого в нос голова запрокинулась назад, а в следующий миг я сжался всем телом, пытаясь втянуть воздух. Удар с левой пришёлся точно в солнечное сплетение.
– Полегче! – подал голос Ден.
– Через неделю пацан умрёт, – сухо проронил Вадос. – Если хочет чему-то научиться – придётся пройти ускоренный курс. А ускоренный – стрессовый и на пределе возможностей. Ну что, Сайлок, с тебя хватит?
– Нет, – выдавил я, как только лёгкие снова заработали. – Раз уж начали, то…
Боковой я кое-как заблокировал. Своим же кулаком ударил себе в ухо, но если бы пропустил в челюсть, сполз бы на ковёр надолго. Тем не менее на ногах я не удержался. Лоу-кик срубил меня, будто топор молоденький орешник. Приземлилось плечо, затем голова, последними – ноги.
Больно? Да. Особенно в икре. Мышца онемела. Нога почти не двигалась. Опершись на руки, я поднялся и встал в стойку.
– Ещё?! – улыбнулся Вадос и удивлённо посмотрел на Дена.
Вместо ответа – мой короткий кивок. Я влез в это болото с головой. Не вылезать же просто так? Пойду до конца. От прямого ухожу корпусом, локтем блокирую удар в печень и приподнимаю ногу над стремительно пролетающей подсечкой… Вот оно! Пацан заваливает корпус, разворачивается ко мне боком. Рассчитывал ли он схлопотать синяк под глазом от тихони Сайлока, кровать которого стоит дальше всех от двери? Подвожу вперёд плечо, выкидываю руку и… промазываю… Вадос, потеряв стойку, идёт в клинч, врезается плечом в живот, добавляет два коротких в пресс. Странно, что овсянка и бутерброд с маслом сразу не вышли на ковёр. Толкает меня левой в грудь и завершает комбинацию боковым в челюсть. Я на полу… Лежу и корю себя за совершённую ошибку. Поспешил с атакой. Рано полез. Болят живот и рёбра, раскраснелась левая половина лица. В воздухе пляшут звёздочки. Больно, обидно? Нет. Что-то греет изнутри. Или мне кажется? На миг прикрываю глаза. Нет, не кажется.
Вот она – новая связь:
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,04 относительной единицы.
Вырваться из объятий материи было непросто. Хотел прикрыть глаза на пару секунд, но завис там чуть ли не на полминуты. Каждая связь, скопление, ниточка и промежуточные звенья стали мне родными. Я будто разглядывал посаженное растение, наблюдал за домашним муравейником или аквариумом. Оно принадлежало мне. И я радовался даже самым маленьким подвижкам.
– Живой? – потрепал меня за плечо Вадос.
– Да, да, – я открыл глаза и улыбнулся. – Всё в порядке.
Пацан посмотрел на меня, подняв брови. Не каждый день видит придурка, который лыбится, знатно получив по роже.
– Пожалуй, на сегодня хватит!
– Пока хватит. – Я поднялся, ухватившись за протянутую руку. – Позанимаюсь на тренажёрах, а потом продолжим!
– Как знаешь… – Вадос скривился и вопросительно посмотрел на пацанов.
Их, кстати, собралось штук восемь у борцовского ковра. Оказывается, многие были не прочь посмотреть, как пинают Сайлока. Ну и хорошо. По крайней мере, пацаны проявили интерес хоть к чему-то, кроме комиксов и видеоигр, на которые их подсаживали владельцы Болотной лиги. Медный хоть и не подошёл к ковру, но с кровати поднялся, чтобы лучше видеть. Правда, как только я глянул в его сторону, сделал вид, что бой его не интересует. А ещё я увидел что-то нехорошее в его глазах. Почему этот пацан вечно недоволен? Что с ним не так?
– Так ты неделю не протянешь, Сайлок! – вбросил кто-то из зрителей.
– Он специально хочет раньше времени сдохнуть, чтобы с Томагавком не встречаться! Вадос, долбани его ещё разок, чтоб не мучился!
Боль в челюсти пройдёт, как пройдёт и боль в икре. А вот объём материи никуда не денется. Эта вещь постоянная. Постоянно растущая. По крайней мере, я рассчитывал, что так и есть. Подколы пацанов – это и вовсе последнее, о чём стоило переживать. Наверное, я выглядел тем ещё чудаком, когда вскочил на дорожку и выкрутил интенсивность на девятку. Побежали!
Истязал я себя, как только мог. Мне нужна была материя, как наркоману доза. Зачем? Чёрт его знает! Материя – это круто. В том плане, что материя – это чужеродная форма жизни, которая увеличивает человеческие возможности. Как бы иначе я смог готовить зелья, в которых ничего не понимал? Пока я не чувствовал отклика от материи, разве что бегалось легко, но это можно было связать и с восстановлением после множества травм на ринге. Тем не менее рано или поздно присутствие материи станет заметным. Не просто же так всплывают эти надписи:
Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 1.
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 1.
Тренируясь, я развивал навыки, а навыки мне нужны. Сейчас особенно нужны.
Беговая дорожка, отдышаться, приседания, пресс, отжимания. Беговая дорожка, отдышаться, приседания, пресс и так по кругу. Три часа усилий, и я получаю ни с чем не сравнимое чувство внутри:
Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,14 относительной единицы.
– Слушай, Сайлок. – Ко мне подошёл значительно посвежевший Шустрик. – Ты, может, забыл, но я напомню. Иногда ты висел на турниках, но чтобы прыгать часами как угорелый… Может, лучше поспишь? Дать успокоительного?
– Присоединяйся!
– Чего?!
Я встал на неподвижные бортики беговой дорожки и повернулся к спальной части Аквариума. Всего в помещении жило четырнадцать человек. Головы десятерых были повернуты в мою сторону.
– Вижу, что хочешь. И они хотят, только не решаются!
– Да ну тебя! – Шустрик махнул рукой и собрался уходить.
Прибавив наклон, я вскочил на дорожку и побежал. Шустрик замер. Чтобы не сильно его смущать, я дотянулся до кнопки включения соседней дорожки и запустил на двойке. Я не видел выражение его лица, но чувствовал: парень едва сдерживается. Физические упражнения – они такие. В какой-то миг становится сложно, больно и уныло. Хочется плюнуть и бросить. И в то же время упражнения – завлекающая вещь. Ну какой подросток откажется вскочить на дорожку и потоптать подошвой резиновую накладку? Чёрт возьми! Вот же она, прямо перед тобой! Впрыгивай и топчи. Ну?!
Шустрик не удержался. Повернул козырёк на затылок, включил скорость на шестёрку и побежал. Улыбался? Ещё как!
Поднять физическое развитие до третьего уровня я не успел. Близился ужин. Вадос с Деном потихоньку сворачивались, а я не хотел их отпускать.
– Ещё разок?!
– Не переусердствуй, Сайлок! – ответил Вадос на моё предложение. – Во всём нужно знать меру. Завтра с кровати не встанешь!
Меру? Ну-ну. О какой мере можно думать, когда через пять дней тебя выпустят на ринг против убийцы, который не брезгует бить лежачих? Извиняй, Вадос, но по-другому мне нельзя. То, что я делаю – это путь к полностью забитым мышцам и истощению. Будь у меня время, я выбрал бы другую методику. Но времени у меня нет, а единственное, на что я могу рассчитывать – материя. В течение дня я должен выложиться по максимуму, рухнуть на кровать без сил, отключиться и надеяться, что материя мне поможет.
– Ссышь?!
– Чё?! – Вадос выпучил глаза.
Нет, ну а что мне оставалось?! Он шёл в душ. Ждать следующего дня не вариант. Бой нужен прямо здесь и сейчас.
– Не ссы, я больно не буду!
– Сайлок, засранец, что с тобой?! Совсем с катушек съехал?!
– Если отказываешься, то на ковёр завтра не приходи! – Я угрожающе ткнул в него пальцем. – Теперь он мой!
– Ха!
К смеху Вадоса и Дена прибавились подначивающие крики пацанов. У ковра собралась толпа. Уж не знаю, каким был Сайлок до меня. Но пацаны, мягко сказать, удивлялись его поведению. Думается, тихоня окончательно попутал берега.
– Подержи-ка, Ден! – Вадос кинул полотенце и занял место на ковре. – Смотри, чтобы это не стало твоим последним поединком, парниша!
– Без проблем! Попрошу у Дена, чтобы он вытер кровь с твоего лица, когда мы закончим!
– Я в шоке! Что с ним?..
– Хватит трепаться, тормоз! – Я поднял кулаки. – Тащи задницу к центру ковра!
Вадос сорвался с места. Удары полетели в голову, по корпусу и по ногам. Собирался ли я ушатать парня, который каждый день практикует рукопашку? Разумеется, нет. Я должен стать грушей. Стать грушей, чтобы узнать, как много я смогу вынести.
Заблокировал правый боковой, увернулся от вертушки. Пропустил в глаз, печень, бедро. Главное – беречь голову. Боль в теле я переживу. Голову нужно беречь, чтобы как можно дольше стоять на ногах. Выстоять один раунд. Как же долго он длится, когда тебя избивают. И ведь со мной в паре болотник. Чего же ждать от Томагавка – грозы Серебряной лиги?
Из плюсов – я использовал навык рукопашного боя. Не бил в ответ, но предугадывал некоторые шаги Вадоса. Вот и первый отклик от материи. Расширяй её границы – собирай плоды. Впрочем, звучало это более позитивно, чем выглядело на самом деле. В реале Вадос колотил меня кулаками, ногами, локтями и коленями. Бил изо всех сил. Оскорбления взбесили парня. Это мне и нужно было. Животная ярость и желание прибить меня к ковру.
Пропустил апперкот. Идиот! Видел же, как рука, будто поршень, стартует от корпуса. Нужно было уйти, но нет. Голова опрокинулась. Из носа на майку хлынул красный поток. Кое-как собрав разлетевшиеся руки, попытался словить равновесие, но вместо него словил с ноги в грудь. Сгруппировался, перевернулся через спину и вскочил на ноги.
– Боже, Сайлок, ты меня пугаешь! Без шуток! – сморщившись, сказал Вадос и выкинул руки в воздух, чтобы расслабить мышцы. – Вали с ковра, пока я тебя не прикончил!
Кривился Вадос от моей улыбки. Я не хотел выглядеть, как ополоумевший маньяк – окровавленное лицо и белые зубы, по которым стекает кровь. Но ничего не мог с собой поделать. В районе солнечного сплетения разливалась теплота. Как же тут не улыбнуться-то?
Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,16 относительной единицы.
Я убрал с лица улыбку. Постарался выглядеть озлобленным и чуток сумасшедшим. С расквашенным лицом, синяком и слипшимися волосами было не так уж и сложно.
– Уходишь с ковра – значит отдаёшь его мне!
– Кончай его, Вадос! – крикнул Ден. – Совсем оборзел, козлина! Гаси!
Удары ногами были особенно болезненными. Вадос и раньше не давал поблажек, но в конце совсем разошёлся. Мягкие ткани на бёдрах, голени и предплечьях превратились в отбивные. От ударов меня раскачивало в стороны. Я поплыл.
Больше всего боялся потерять контроль, хотя и был готов, что рано или поздно это случится. Оступился от удара в плечо, протянул руку, чтобы упереться в пол, но не дотянулся. Второй удар с ноги прилетел в открывшееся лицо. Меня швырнуло в противоположную сторону. Голова чуть не оторвалась от тела. В шее что-то хрустнуло. Тепло. Тьма…
Открыл глаза ночью и секунд двадцать соображал, где я. На тумбочке стояла бутылка воды, рядом – два коржа, которые обычно давали на ужин. Полтора литра выпил в два глотка. Выпил бы в один, если бы не прерывался на коржики. Истратил все силы, чтобы поставить пустую бутылку на тумбочку, и отключился.
На завтрак шёл, будто на марш-бросок. Материя хорошо поработала, но столько дерьма за одну ночь не разгрести. Тело умоляло остаться в кровати, мозг тащил лентяя к еде. Под косые взгляды и нервные усмешки дошёл до столовой и смёл с подноса всё до последней крошки. Выпил чай, забыв размешать сахар, но не побрезговал доесть его просто так. Зачерпнул ложкой вместе с кусочком лимона и перемолол в топке. Еда – энергия. Ни больше ни меньше.
Пища оказалась очень кстати. Это навело на мысль, что я совершил серьёзную ошибку, пропустив вчерашний ужин. Дав материи больше энергии, проснулся бы в лучшей форме. Учту. Обязательно учту.
– Ты как? – спросил Шустрик перед обедом.
– Норм! – ответил я. – Продолжим?
– Что?! – вытаращился пацан.
– Пообедаем и на турники?
– Слушай, Сайлок. – Шустрик потеребил козырёк. – Мы тут с пацанами поболтали. Кажется, у тебя нервный срыв или вроде того. Это и понятно. Кто бы с катушек не съехал, понимая, что ему предстоит с Томагавком драться, но… Короче, полежал бы ты, а?! Успокоился. В душ сходи, а то выглядишь… Как побитая собака, не лучше! Мы беспокоимся…
Кто – мы? Этого я спрашивать не стал. Может, и не было никаких мы. Другие поглядывали на меня из-под лбов, но больше с интересом, чем с беспокойством. Беспокоился один Шустрик. Просто боялся показаться в моих глазах слезливой размазнёй, поэтому и распределил ответственность. Всё верно. В Аквариуме не стоит давать слабину – затопчут. Шустрик – друг Сайлока. Это точно. Теперь и мой друг. Понятно, что он переживал. А как реагировать, когда твой друг-тихоня отмачивает такие кренделя?
К счастью, я совершенно не беспокоился о мнении других. Разве что с Вадосом нужно будет объясниться. Но это мелочи. Он парень неглупый, поймёт. Гораздо важнее результат.
А результат был. Не зря я перенёс удар с ноги в голову, не зря…
Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,26 относительной единицы.
Общий объём материи повышался не только на две сотых. Это радовало. За повышение вторичных характеристик физического развития и сопротивления урону объём увеличился на одну десятую. В пять раз больше, чем за повышение до первого уровня. Напрашивался вывод: чем выше уровень каждой вторичной характеристики, тем больше прибавка к материи. Нужно поднять какую-нибудь характеристику до тройки и посмотреть, что станет с объёмом.
Пока я не понимал, что даёт объём материи, но что-то подсказывало, что он – главный показатель. Наращивая материю, ты будто расширяешь кругозор или раздвигаешь границы. Я хотел в это верить. Зато, к слову, вторичные характеристики давали отклик здесь и сейчас. Я стал выносливее, устойчивее к ударам и получил простецкие навыки рукопашного боя.
Про послеобеденную тренировку я не шутил. Провалялся в кровати весь вечер, ночь и половину дня. Нужно навёрстывать упущенное. Шустрик пошёл со мной. В глазах у него не было желания. К тому же он ступал на носки очень неуверенно: после вчерашнего болели ноги. Но со мной пошёл ради собственного успокоения. Боялся, как бы я совсем не доконал себя.
Уж не знаю, насколько хреново я выглядел со стороны, но внутри чувствовал себя отлично. Обед прибавил сил. Материя не использовала всю энергию пищи. Оставила немного и мне. Спасибо.
Вадос с Деном заканчивали тренировку. Пацаны в Аквариуме встали с кроватей, некоторые подтянулись к ковру. Ждали зрелища. Честно сказать, я и сам думал, что придётся сцепиться языком, а может, и кулаками за место на спортивной площадке. Оказался приятно удивлен. Вадос не только не заявил права на ковёр, но и кивнул в знак приветствия. Кажется, он понимал. Понимал, что моё вызывающее поведение – это отчаянные попытки выжать из ситуации максимум, а не закидоны малолетки, который хочет привлечь к себе внимание.
Просить о поединке я не стал, хотя мог. Сил с достатком хватило бы на пару раундов, но я ограничился тренировкой. Подтягивания, отжимания, пресс, гантели, штанга. Изводил себя. Делал повторы, пока не отвалились руки. Пыхтел, рычал и кряхтел, но толкал, давил и поднимал. Три с половиной часа пролетели, как десять минут. Я так сильно хотел почувствовать тепло в груди и увидеть заветную надпись, что не заметил, как подошёл ужин. Вторичную характеристику физического развития так и не удалось повысить до третьего уровня. Жаль. Но зато я видел прогресс. Это главное. Смежные связи материи стали толще. Увеличились в размере, будто клетки перед делением. Переход на третий уровень близко, но не сегодня.
Вечером был и душ и ужин. Я лёг в кровать, понимая, что времени остаётся чуть больше трёх дней. Следующие сутки станут тяжёлыми. Очень тяжёлыми. Я планировал совмещать спарринги с кардио, а вечером залить этот коктейль ударной дозой физухи.
– Сайлок!
– А?! – Я открыл глаза и увидел шесть голов.
Пацаны стояли вокруг кровати. Кулаки сжались под одеялом. Удивительно, но я не боялся. Разве что самую малость. Думал, что нужно беречь голову, а тело… Тело всё стерпит. Планировал провести спарринг утром, но если пацаны хотят сейчас – пожалуйста!
– Мы тоже хотим тренироваться!
– Чего?!
– Кажется, ты разбираешься в упражнениях. Поможешь нам составить программу, или как там это работает? Мы сначала думали, что у тебя окончательно крыша поехала, но посмотрев на бой с Вадосом, решили тоже попробовать.
– Без проблем! – улыбнулся я и спрятался под одеялом с головой. – Увидимся на площадке после завтрака.
Заснул я с тёплым чувством внутри. Нет, не из-за материи. Та дрыхла ещё с ужина. Мне понравилось услышанное. Пацаны хотели заниматься и совершенствоваться – это хорошо. Значит, не всё потеряно с ними. Плюс командные тренировки объединяют людей. Аквариуму это точно не помешает.
Позавтракав, я переоделся в спортивную одежду, Шустрик тоже. На лице у него плясала заговорщицкая улыбка. Когда я спросил, чего он такой довольный, пацан кивнул на площадку.
Борцовский ковёр, турники, тренажёры и стойки с железом больше не выглядели заброшенным и ненужным хламом. Шесть голов крутились рядом с беговыми дорожками. Но ни одна так и не осмелилась нажать кнопку старта. Ждали меня? Блин, кажется, да!
В спортивный уголок подтягивались Вадос с Деном. Прибавить меня с Шустриком, получится ровно десятка. Не так уж и много для помещения размером с половину школьного спортзала. Но если сравнивать с пустотой, которая была там три дня назад, можно считать, что площадка забита под завязку.
Разумеется, никаких программ писать я не собирался. О чём речь вообще?! Я, конечно, занимался раньше, но вряд ли в зале на меня кто-то обращал внимание. Там было столько квадратных парней с кубиками пресса… Спасибо, что меня к штанге подпускали. Расскажи я, что стал инструктором для шестерых пацанов, подняли бы на смех. К сожалению, другого не было. Мужик с надписью «Тренер» на спине приходил только чтобы повесить новую бумажку с расписанием боёв.
Объяснив по-быстрому пацанам, что такое круговая тренировка, я вскочил на дорожку. Ничего сложного. Один на гантелях, второй на штанге, третий на турнике. Сделали подходы, поменялись. Работает хорошо. В одиночку мог бы филонить, пропускать подходы. В группе – давит морально. Плюс конкуренция. Никому не хочется выглядеть отстающим.
Разогревшись, я подошёл к Вадосу. Стал объясняться за поведение, но тот похлопал меня по плечу и понимающе кивнул. Что ни говори, к пацану, которого в конце недели ждёт встреча с Томагавком, относятся иначе. Встали в спарринг. Вокруг по традиции собралась толпа. Думается, я разочаровал зрителей. Шоу не было. По крайней мере, не было треш-тока и злобных взглядов.
Закрылся в обороне. Но не такой глухой обороне, как в прошлый раз. Задача – поднять вторичную характеристику рукопашного боя, а для этого придётся поработать самому.
С ноги прилетало больно даже через блок. Я терял равновесие. От ударов кулаками закрыться проще, к тому же теперь я неплохо управлялся с телом. Больше половины усилий Вадоса улетали в пустоту. В прямом смысле. Зачем мне сбивать руки в блоках и тратить свою энергию, если можно отклониться, присесть, отпрыгнуть. Поэтому Вадос и перешёл на ноги. От размашистого удара не увернуться, особенно, если оппонент прижал тебя к краю ковра.
Моё время наступило, когда Вадос разленился. Его можно понять. Он хотел обучаться и сражаться в Серебряной лиге. Ему от избиения салаги на ковре ни холодно ни жарко. По большому счёту, он терял со мной время. Вот в тот самый миг, когда он загрустил и отвлёкся, я схватил его за ногу. Дальше – подсечка по единственной стоячей, падаю сверху и угощаю двоечкой – челюсть, нос.
Бум! Это взорвались зрители. Гадкий утёнок Сайлок дал сдачи матёрому волку Вадосу! Да как дал! Дену редко удавалось пустить партнёру по площадке кровь, а я не только разбил губу и нос, но и отправил парня в нокдаун боковым в челюсть.
Вадос проснулся. Он не собирался отдавать свой ковёр. Попёр снова. Я выстоял две продолжительные серии и пробил по корпусу. Вадос улыбается. Ну-ну. Знаю я такие улыбки! Делает вид, что играет, на самом деле – прикрывает мимикой тянущую боль в боку. Ломанулся ещё раз. А вот так?! Контратака вместо привычной защиты, и Вадос падает на ковёр.
От восхищённого крика болельщиков по спине бегут мурашки. Чёрт бы меня побрал, да я новая звезда Аквариума! Был новой звездой… Минуту… Ну, может, не целую минуту, но тридцать секунд – точно!
Из положения лёжа Вадос выпрыгнул на обе ноги. Ушёл от бокового и врезался в клинч. Не понял? Как это мои руки так узлом завязались? Бросок! Хреначусь позвоночником о ковёр и ловлю ответный в нос. Красненькая брызнула на верхнюю губу. Свет в зале стал немного приглушённым.
– В порядке?!
В себя я пришёл спустя минуту. Не полностью, но соображал, что лежу на ковре в спортзале Аквариума, а не рассматриваю незнакомый потолок под надоедливый звон в ушах.
– Кажется, ты опять ему голову отбил, Вадос! – сказал Ден. – Вся морда в крови, а он лыбится!
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,36 относительной единицы.
Уж не знаю, подействовала ли моя улыбка на парней, или они воодушевились увиденным в драке, но к ковру едва ли не выстроилась очередь. Все хотели попробовать свои силы. Ковёр отличался от ринга. Парням представлялась возможность не только быть битыми, но и бить самим. Синяков и разбитых носов они не боялись.
Переносить такие мелочи умели много лучше других.
Пожав Вадосу руку, я побежал к железу. Каждый час на счету. Каждый час…
Десятый жим доделал, содрогаясь всем телом, будто в приступе эпилепсии. На висках и шее выступили вены. Голова превратилась в напряжённый красный шар. Нужно ещё раз! Да куда ещё раз?! Рухнет на тебя эта штанга и придушит! Нужно ещё раз!
Человеческие возможности или ограничения – очень странная штука. В обычный день с таким весом я сделал бы пять повторений и закончил тренировку из-за полного опустошения и забитых рук. Когда понадобилось – сделал десять. Отдал все силы. Но и это ещё не предел. Энергия таилась в груди и плечах. Немалые запасы остались в ногах, тазу, шее и челюсти. Нужно лишь поискать. Поскрести по сусекам и направить. Направить туда, где она больше всего нужна. Сгибаю руки и дрожу, будто на электрическом стуле. Хочется сдаться, попросить помощи. Помощь придёт, если попросить. Сейчас придёт, но не на ринге. Там просить будет не у кого. Там будут бешеный Томагавк и град ударов, которые и близко не сравнятся с ударами Вадоса. Жми! Жми!
Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 3.
Общий объём материи увеличен до 0,66 относительной единицы.
Вот теперь можно сделать перерыв. Хотя он нужен был не столько мне, столько материи. Не сказать, что она сильно увеличилась, но если была в один ноготь, то стала полтора. Связей становилось всё больше. Палочки, мостики и звенья цеплялись друг за друга, укрепляя общую конструкцию. Я почувствовал резкую слабость и недомогание. Материя просила еды. Чем больше, тем лучше. Придётся ждать обеда и только потом возвращаться к тренировкам.
Усевшись на лавочке, я наблюдал за поединками на ковре. Пацаны довольно неумело дубасили друг друга, злились, нервничали, радовались, ругались, улыбались. Иногда Вадос подсказывал им, как лучше ставить блок или держать стойку.
На площадке появился Медный, за его спиной – трое плотняков. Медный и его свита были чуть старше. Кто-то на год, кто-то на два. Они были крепче сложены и выше. Разница в силе и массе в подростковом возрасте ощущается особенно сильно. Медный и его плюс три казались старшеклассниками, которые пришли, чтобы посмотреть, чем занимаются младшие. А может, и не только посмотреть… Поржать, побыковать, помешать…
– Завязывайте!
– Что завязывать? – спросил близстоящий пацан, выковыривая из носа кровавую козявку.
– Всю эту хрень завязывайте! – Медный очертил в воздухе круг. – Вы чего тут устроили?! Голова болит от ваших криков!
– Ещё пара боёв, и пойдём на обед, – пацан-таки выковырял засохшую кровь.
– Ты дурак, что ли?!
Медный схватил пацана за горло и ударил в живот. Со стонами тот опустился на пол.
– Ещё раз повторяю! Прекратили заниматься хернёй и разбежались по кроватям!
– Но мы…
В руке у Медного блеснул кастет. Взмах. Удар. На ковёр без сознания падает ещё один подросток. На месте левой брови сантиметровое рассечение. Кровь хлещет, будто из-под крана.
– Сдрыснули!
Останавливается драка. Пацаны кладут гири на место. Выключается беговая дорожка. И всё же пацаны не уходят. Сбиваются в кучу, кто-то помогает парню с рассечением. Топчутся на месте, будто не могут решить, что делать дальше. По очереди головы поворачиваются ко мне…
И чего этому мудаку спокойно не живётся?! Мне эти разборки в помине не нужны. Простите, но если я сейчас не позабочусь о себе, то ударом в живот и рассечённой бровью не отделаюсь. Чего они так смотрят?! Некогда мне! Мне тренироваться нужно!
– Сколько раз повторять?! – Медный сжал кулак и двинул на парней. – Занимайтесь, когда мы едим, ходим в душ или дерёмся на ринге! В остальное время в Аквариуме должна быть тишина!
Так, стоп! Такие расклады меня не устраивают! Железо, турники и беговая дорожка нужны мне не меньше, чем еда. Придётся вмешаться. Встаю под взглядами пацанов, но тут же падаю обратно. Тренировки и спарринги забрали все силы, а материя высосала остатки. Я сейчас не то чтобы ребят защитить – ходить мог с трудом. Взгляды сверлили меня наживую. Твою мать, я подарил им надежду, а как запахло жареным – отсиживаюсь в сторонке. Набрал побольше воздуха, собираясь вмешаться хотя бы в разговор, но меня опередил Вадос.
– Нет, Медный, так не пойдёт!
– Что ты там тявкнул?!
– Мы будем тренироваться!
– Ты чего, дружок?! Бойцом Серебряной лиги себя возомнил?! Я скорее поверю, что наш Тренер бросит бухать, чем в твоё повышение! Не смеши! Захлопни варежку и вали баиньки!
– Нет! – Вадос поднял сжатые кулаки.
– Ну, давай-давай! – Медный улыбнулся, передал одному из своих пацанов кастет и зашёл на ковёр. – Покажи, что ты можешь!
Начало выглядело куда лучше, чем я ожидал. Вадос был младше, легче, ниже. Но не просто так проводил часы на ковре. Уклоняясь от мощных, но медленных ударов, саданул Медного в ухо и «пробил колесо» – точечный удар в мышцу бедра, от которого немеет нога. Крутанул вертушку. Промазал и пошёл в клинч, чтобы взять Медного на болевой, но неожиданно вскрикнул и упал на ковёр.
Увидев в руке у Медного окровавленное лезвие, я вскочил с лавки и тут же рухнул на колени. Пацаны охнули и отстранились. К Вадосу подбежал Ден и оттащил к краю ковра. Крови было много: Ден испачкался по самые локти в считанные секунды. Он размахивал руками, требуя, чтобы кто-нибудь принёс полотенце.
– Тот, кто посчитает, что может тренироваться без моего разрешения, будет следующим! – Медный показал лезвием в Вадоса и, прежде чем уйти, пару секунд смотрел мне в глаза. – Хочешь что-то сказать, сопляк?!
Я помотал головой…
Мотивы Медного были хоть и странными, но понятными. Он был сильнейшим в Аквариуме и не хотел переставать им быть. Слишком много пацанов схватились за гантели и штанги. Гляди, нарушат баланс сил, а оно ему надо?
Природа одарила Медного сильным телом и крепкими руками. Этого хватало, чтобы выстоять два-три раунда. Повезёт – выстоит больше, нет – так нет. Сам он не тренировался, значит и другие должны были отлёживаться на кроватях. В основном пацаны переживали из-за покушения на свободу. Они были достаточно дерзкими и смелыми, иначе не оказались бы в Аквариуме. Им не нравилось, что им указывают. Ещё и разрешения спрашивать… Моя ситуация – в корне другая. Железо, ковёр и дорожка – единственный шанс на спасение. Хочешь не хочешь, мне нужно было что-то придумать.
Медный ранил Вадоса в бок. Парню повезло, что лезвие не порвало печёнку или селезёнку. Обошлось дыркой в тканях и потерей крови. Тренеру ничего не сказали. Врача не попросили. Хотя могли. На этот счёт в Аквариуме действовали свои правила. Если можно уладить всё по-тихому, то так и нужно сделать.
Отобедали. Ногам и рукам вернулись силы. А толку? Аквариум вновь превратился в больничную палату. Пациенты лежали по койкам и мечтательно смотрели в окно. Медный и его шестёрки болтали и ржали громче обычного. Победа сказывалась на настроении.
– Успокойся…
– А?! – Я аж вздрогнул от неожиданного касания.
– Не наделай глупостей, говорю! – Шустрик похлопал меня по плечу. – Хватит на них пялиться.
– Нас больше. – Я отвёл взгляд от Медного и посмотрел на Шустрика. – В два раза…
– Даже не думай, – покачал он головой. – Никто не станет бунтовать из-за спортивной площадки. Да и не бойцы мы. Мы привыкли держать удар. Физический или моральный…
Грохнувшись на кровать, я снова посмотрел на турники и ковёр. Если догнать рукопашный бой и сопротивление урону до третьего уровня, то общий объём материи перевалит за единицу. Единица больше, чем ноль… Я хотел эту единицу. Не знал зачем, но хотел…
– Вот, держи! – прошептал Шустрик и сунул что-то под одеяло. – Вдохни эту штуку и успокоишься.
– Что?
– Трава для чистки мозгов. – Шустрик оглянулся и убедился, что никто не подслушивает.
– Наркотик?
– Наоборот! Гербуха прочищает мозги. Выгоняет весь негатив и лишние эмоции. Помогает трезво взглянуть на ситуацию. Она, между прочим, больших денег стоит!
Гербуха. Я уже и забыл о том разговоре и этом странном слове… Та самая гербуха, которая связывала меня с Шустриком обязательствами или обещаниями. Я сжал целлофановый пакетик рукой и сунул глубже под одеяло. Одна из шестёрок Медного время от времени косилась.
– Ты так и не рассказал о нашей договорённости.
– Потому что её больше нет. – Шустрик сдвинул козырёк набок.
– Почему?
– Ты торчишь Дублю десять тысяч. Тренер хоть и бухает, но мозгов хватит не выпускать тебя в город.
– Ничего не понял… Какой ещё город?
– Задрал ты со своей амнезией! – ругнулся Шустрик и подсел поближе. – Короче, гербуха…
Гербуха – это подобранная смесь растений, которая на время очищает голову. Что-то вроде комнаты для релаксации или медитации, только без усилий и со стопроцентным эффектом. Понюхал – и полтора часа чист от навязчивых мыслей, тревоги, панических атак, прочего внутреннего мусора. Гербуха – это не самое удачное сокращение от гербария. Очень популярный продукт в… Да везде. Со слов Шустрика, ею увлекаются все – от детей до стариков. В то же время вещь редкая и дорогая – двадцать кредитов за пакет. Недешёвое удовольствие за примирение с самим собой. А дорогая, потому что мало кто умеет её готовить. Я хотел узнать подробнее, но Шустрик об этом знал меньше всего.
– Откуда мне знать? – развёл он руками. – Я что, алхимик? Что-то, видать, у них не сходится. Пропорции неверные, порядок составления… Может, рецепт слишком сложный или навыки специальные нужны… Знаю только, что варщиков немного, и ценятся они очень сильно. Каждое братство и каждый клан мечтают заполучить себе варщика.
Клан, братство, варщики… Набор ничего незначащих слов я пропустил. Дошли до нашего с Шустриком уговора и ответа на вопрос – откуда у него гербуха. Оказалось, что наш пьяница Тренер замутил небольшой бизнес и втянул в него парочку пацанов из Аквариума. Бизнес не шибко умный. Впрочем, неудивительно. Вспоминая мутные глаза Тренера, я вообще удивился, как он хоть до чего-то додумался… Тренер покупал гербуху, пацаны продавали дороже. Причём покупал он не оптом. В розницу. Только у кланов или братства… Только у крутых чуваков был выход на оптовые покупки. Тренер покупал в розницу и продавал в розницу, а цену поднимал, потому что пацаны из Аквариума продавали гербуху в неблагополучном районе…
– На пересечении Чёрной и Подколотой, – назвал место Шустрик. – Место неспокойное, но я привык… Да и ты вроде справлялся…
Во как! Значит, тихоня Сайлок тоже участвовал в этом? Вот что за уговоры у него были с Шустриком и Тренером. Теперь понятно, почему Тренер так жалобно смотрел на Сайлока, когда на того повесили долг в десять тысяч. Либо жалел меня, потому что сблизились, либо жалел, что теряет обученного работника.
Платил Тренер гербухой. Продаёшь пять пакетов по тридцать кредитов за штуку – получаешь один пакет себе. Что с ним делать – решай сам. Хочешь – нюхай, хочешь – продавай. Прежде чем Шустрик узнал о долге, хотел поговорить со мной про следующий поход, но позже понял – меня из Аквариума Тренер больше не выпустит. Дураку понятно, что пацан с долгом в десять тысяч может сбежать. Сбежал бы я? Вероятно. Возможно. Не знаю… Впрочем, помимо этих проблем у меня были и другие, но не об этом сейчас… Зато я успокоился по поводу невыспавшегося Шустрика. Боялся, что его прессуют по ночам, оказалось – тот по своей воле ходит в город и продаёт гербуху.
– Это подарок. – Шустрик показал взглядом в место, куда сунул пакет. – Сейчас тебе эта штука нужна больше, чем мне.
– Спасибо, дружище. – Спрятав гербуху в карман, я встал и пошёл в туалет.
Закрылся в кабинке и достал пакетик. Внутри трава. Похоже на чай с кусочками фруктов, лепестков, корней. Задержал взгляд, и случилось то, что случалось всегда… Смесь разложилась на составляющие. Но разложилась иначе. Не так как раньше… Круче! В тысячу раз круче!
Прежде – в том мире – я видел только проекцию материи. Из-за этого работа с зельями, травами и ингредиентами представлялась игрой воображения. Ингредиенты подсвечивались, а знания материи подсказывали, в каком порядке смешать, чего добавить больше, какая составляющая может снизить влияние элемента, с которым я переборщил. Неплохо? Не то слово «неплохо» – это было потрясающе! Однако… В этом мире способности поднимались на следующий уровень.
Я больше не был слепым котёнком или обезьянкой, которую обучили нескольким фокусам. Теперь я видел объект, с которым работаю, и понимал, как этот объект влияет на мир, на человека, окружение, предметы. К примеру, гербуха состояла из девяти компонентов. Четыре голубых элемента влияли на нервную систему и образовывали костяк рецепта – успокоение. Три бирюзовых отправляли сигнал в мозг, чтобы расслабить тело. Оставшиеся два серых – отвечали за благоприятное влияние рецепта на организм.
Странно, но я знал названия ингредиентов. Правда, не всех. Один голубой назывался «нахчад», а серый – «тцин». Я и слов-то раньше таких не знал, а сейчас они твёрдо ассоциировались с сушёной травой у меня в руке. Почему не знаю остальные? Непонятно…
Шустрик дал мне гербуху, чтобы я расслабился. Отлично. Расслабиться не помешает. Будущий поединок с Томагавком конкретно расшатывал психику и нервы. Но применить гербуху – значит согласиться на полтора часа свободы, а потом снова окунуться в своё же дерьмо с головой. Нет, спасибо.
Когда разглядывал связи элементов, у меня появилась идея. Небольшая зацепка, которая могла бы… Я заглянул внутрь. Увиденное усилило надежду…
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,68 относительной единицы.
Внимательно рассмотрев гербуху, я изучил ещё одну вторичную характеристику. Замечательно. Но ещё лучше, что материя выделяет алхимию как отдельную ветвь развития. Все предыдущие улучшали физические способности: рукопашный бой, физическое развитие, сопротивление урону. Оказывается, есть и другие. Пару лет я занимался смешиванием ингредиентов. Ничего в этом не понимал, но делал. Сейчас же материя позволяла изучить алхимию. Познать и углубиться.
С получением навыка я узнал название ещё одного голубого компонента в составе гербухи. Вот от чего зависят знания. Больше характеристика – больше знаешь. Я пригляделся повнимательнее и увидел несовершенство препарата.
Неправильно подобраны пропорции. Слишком много бирюзовых компонентов. Гербуха предназначалась для внутреннего успокоения, но конкретно моя доза очень сильно влияла на расслабление тела, отчего притуплялся главный эффект. Я изъял три бирюзовых корешка. Два сунул в карман, а третий растёр и смешал с серой частью. Гербуха стала лучше. Я не пробовал, но знал. Снизился одурманивающий эффект, усилилось очищение, а применение стало приятнее. Никаких соплей и жжения в носу.
Бирюзовые корешки я не выкидывал. Ингредиенты – вещь редкая и дорогая. Настоящие ингредиенты. Укроп, ореховая скорлупа, перец – это не ингредиенты. Это прибавки или по-простому – специи. Некоторые из них можно использовать. Иногда без них не обойтись. Но костяк рецепта составляют настоящие ингредиенты. В гербухе это нахчад – жмых неизвестной мне ягоды.
Гербуха стала лучше. Правда мне от этого не легче. Для того чтобы переделать траву во что-то подходящее, понадобятся другие ингредиенты. Причем я не знал какие. Только посмотрев на них, я мог понять, подходят они мне или нет. В этом направлении и нужно работать. Времени мало.
Сунув пакетик в карман, я открыл защёлку и вышел из кабинки. Дорогу преградили Медный и его молодцы…
– Смывать не учили?!
– Что?! – Я вытащил руки из карманов и попятился к стене.
– Смывать не учили, спрашиваю?!
– А ты что, сортирный патруль?
– За языком следи!
– А то что?! – огрызнулся я. – Лишишь меня права подтирания задницы или отстранишь от участия в туалетном движении?
– Что ты там делал, Сайлок?! – Медный наступал. Следом, будто цепные псы, приближались пацаны.
– Зайди и посмотри! – Я показал взглядом на кабинку.
Медный мотнул головой. Пацаны вышли из-за спины. Я прицелился в челюсть, но меня скрутили прежде. Козлы прижали к стене, вывернули кисти. Главарь схватил за волосы и задрал голову.
– Не нужно шутить со мной, придурок! – В правой руке блеснуло лезвие. Острый металл коснулся щеки.
– Отвали!
– Обыщи его!
Руки пошарили по карманам. Пацан передал пакетик с гербухой Медному.
– Так вот оно что! – Медный посмотрел содержимое на свет. – В одну рожу решил оттянуться?!
– Тебе какая разница?! – Я повёл плечами, но не сдвинулся и на пару сантиметров. Держали крепко. – Положи, где взял!
– Да не ори, ты!
Прилетело под дых. Я скрутился и попробовал прокашляться. Не получилось. Внутри всё замерло и одеревенело. Вместо вздохов – рывки и спазмы.
– Гербуху за крысятничество мы забираем! – провозгласил Медный, улыбаясь. – Увижу ещё раз – будешь валяться с дыркой в боку!
Из туалета я вернулся последним. Не хотел, чтобы пацаны видели одышку и злость. Хотя прогулка в туалет банды Медного не осталась незамеченной. Меня проводили взглядами до кровати. Кто-то облегчённо вздохнул.
– Что за херня?! – спросил Шустрик, выпучив глаза. – Ты в порядке?
– Да. – Я сел на кровать. – У тебя есть ещё гербуха?
– Нет, конечно! А та где?! – Шустрик скосился на кровать Медного. – Забрали?!
Скрипнула койка. Я лёг и закрыл глаза. По привычке разум скользнул к материи, но я остановился на полпути. Нужно подумать. До боя с Томагавком пара дней, а у меня нет ни спортивной площадки, ни ингредиентов. Удар под дых оказался болезненнее, чем я ожидал. Я был готов к нему и всё равно скрючился. И это со вторым уровнем сопротивления урону. Что же будет на ринге? Плевать на остальные характеристики, но сопротивление нужно поднимать, иначе…
– Мне нужно выйти в город.
– Не надейся! – Шустрик пожал плечами. – Тренер не выпустит.
– Устрой нам встречу! – Я сел на кровати и посмотрел Шустрику в глаза. – Прости, что прошу. Но моя жизнь висит на волоске, и с каждым часом он становится тоньше.
– Можешь даже не начинать, Сайлок! – В каморке Тренера пахло куревом и бухлом. На стенах висели плакаты подпольных бойцов. Перебинтованные руки, разбитые лица, блестящие от пота тела. На подоконнике стоял старый кубок за второе место в сезонном чемпионате Серебряной лиги.
Помимо запахов вредных привычек был и другой. Запах специй. Тот, что ярче других выделялся в составе гербухи. Не изучи я рецепт – не почувствовал бы его. Тцин. Понятно. Здесь Тренер хранил гербуху на продажу.
– У меня есть предложение!
– Какое у тебя может быть предложение?! – Тренер хмыкнул, обдав меня перегаром. – Ты торчишь десять тысяч, пацан! Тебе не хватит жизни, чтобы рассчитаться с этим долгом!
– До поединка с Томагавком два дня. Я дважды выйду в город и продам как можно больше гербухи. Сотню из заработанных отдам вам, а вы сделаете ставку, что я выстою первый раунд против Томагавка. Выигрыш заберете себе.
– Что за дерьмовый план?! Ты не выстоишь и тридцати секунд! Не смеши! Даже Медный не выстоит целый раунд против Томагавка!
– Вы ничем не рискуете! На кону будут стоять мои деньги и моя жизнь! Кому, если не мне, интересно продержаться две минуты?
– Что означает я ничем не рискую?! – Тренер сжал сбитые кулаки. – Ты за кого меня принимаешь?! Дураку понятно, что ты не вернёшься в Аквариум, если я тебя отпущу! Угадай, на кого ляжет твой долг?!
– Я вернусь.
– Прости, пацан, но это всего лишь слова. Я и сам бы не вернулся на твоём месте, так что…
– Я поручусь за него!
Мы с Тренером повернули головы к двери. Шустрик смотрел на Тренера, уперев руки в бока. Пацан выглядел уверенно. Мне услышанное не понравилось, я открыл рот, но Тренер опередил:
– Возьмёшь на себя долг, если он не вернётся?
– Да! – не задумываясь ответил Шустрик.
– Это другой разговор…
Мне чертовски не хотелось подставлять Шустрика. Если быть честным, то… Думаю, я и в правду не вернулся бы в Аквариум. Рассчитывал, что Тренер поведётся и отпустит, а теперь… Теперь от моего поведения зависит жизнь парня. Чёрт! Стоило ли вообще в это ввязываться?
– Много людей живёт в городе? – спросил я у Шустрика после ужина.
Мы находились в городе. Об этом я знал и без подсказок. Рецепты, которые я готовил для них, содержали координаты погружения. Каждый раз я отправлял людей в примерно одно и то же место. Своё зелье сделал по тому же подобию. Но координаты погружения слегка изменил, оставив в допустимых пределах.
– Не знаю. – Шустрик пожал плечами. – Много, наверное.
– А где можно узнать?
– Что?
– Население?
– В сети.
Разумеется, чхать я хотел на численность населения. Ответа «много» хватило за глаза. Но я задал вопрос, потому что хотел узнать про источники информации. И услышал то, что хотел услышать. По одежде, девайсам и поведению пацанов и так было понятно – миры не просто схожи. Почти идентичны. По крайней мере, сейчас мы находились в одной эре. Говорили на одном языке. Для меня – на русском, для Шустрика – спрашивать не стал. Время утекало, будто вода сквозь пальцы. Главное, что в мире была сеть. Это говорило куда больше, чем кроссовки, выкидной нож и сигареты с фильтром.
– У тебя есть доступ в сеть?
– Нет. Зачем?!
– Как зачем?! Чтобы что-то узнать!
– Для этого есть терминалы!
– Точно, – я кивнул. – Терминалы же…
Информацию получал дозированно. Есть терминалы? Хорошо. Я сделал вид, что вспомнил. Не стоило доводить Шустрика до отчаяния. Он и без того психовал.
– Как ты собираешься продать больше пяти пакетов?
– А в чём проблема?
– В чём проблема?! Как думаешь, почему мы продаём гербуху дороже? Потому что продаём ночью и в опасном районе! Лишние деньги получаем за риск. – Шустрик опустил кепку на глаза. – Я думал, у тебя есть план!
– Считай, что у меня есть план. – Я похлопал его по плечу. – Лучше скажи, чего стоит опасаться?
– Боже, и зачем я за тебя поручился?..
Про выход пацанов в город знали все. Я думал, придётся прятаться или шифроваться. Нет. Тренер пришел к полуночи и махнул рукой. Он не боялся, что его сдадут. Незачем. Тренер не лез в дела пацанов, не навязывал тренировки и даже наоборот – помогал за умеренную плату.
Впервые я прошёл по коридору мимо столовой. Тренер остановился у железной двери с кодовым замком и заслонил кнопки телом. Модуль пискнул шесть раз. Дверь открылась.
– Утром постучишь, как договорились, – сказал Тренер и крепко сжал моё плечо. – И про друга не забывай! Если вытворишь что-то, он будет расплачиваться за тебя!
Пять дней без воздуха, и вот он… Не свежий и не бодрящий, но свободный. Как же задолбало сидеть в бетонных стенах!
Город встретил прохладой. Ночь – темнотой. Я оказался на глухой улочке. Впрочем, она выглядела глухой в сравнении с улицами знакомых городов-миллионников. Шустрик сказал, что здание Болотной лиги находится в центральном районе. Тогда почему на улицах так мало людей? Наступила ночь. Но разве это помеха для молодёжи?
В кармане у меня лежала начертанная от руки карта. Не совсем карта – фрагмент. Десять линий и ползущая стрелочка. Шустрик нарисовал, как добраться до нашего угла.
Фонари работали через один. Застегнув куртку, я сунул руки в карманы и побрёл по улице. В высотных домах горело слишком мало света. Прохожие – молчаливые пьяницы. За десять минут по раздолбанному асфальту не проехало ни одной машины.
Об убежище я побеспокоился заранее. Шустрик поделился со мной местом, где иногда отсиживался, когда на улицах становилось совсем туго. Последний подъезд заброшенного дома в одном квартале от нашего угла. Я нашёл его быстро. От вида полностью заброшенного семиэтажного дома в центре города стало не по себе. Пробежав четыре пролёта, я нашёл квартиру с красной дверью. В комнате с разбитым окном плюхнулся в кресло.
Что с этим городом не так? Он выглядел чуть лучше, чем город, переживший апокалипсис, но хуже, чем город в экономическом кризисе. Думается, находился где-то посредине. Ходить по улицам опасно. Мало-помалу становилось понятно, почему пацаны выбирали Аквариум вместо бродяжничества.
Прислушался. В доме тихо. Сгрёб с подоконника пластмассовые горшки и облупившуюся краску. Разложил пакеты с гербухой. Пятнадцать штук. Каждый из рецептов имел изъяны. Некоторые – очень крупные, некоторые поменьше. Варщик либо плохо сделал своё дело, либо смешивал компоненты большими порциями. При фасовке соотношение менялось. Гербуха работала, но была далека от идеала. Это я и собирался поправить.
Работа кропотливая, но интересная, а главное – шла на пользу. Пакеты разделил на две группы. Первая упаковка с завышенным содержанием голубого компонента, вторая – с заниженным. Перебросив лишнее из одних в другие, уравновесил костяк рецепта. Разницу в весе восполнил за счёт серого ингредиента. На последнем этапе нужно было раздробить все крупные комочки и тщательно перемешать. Шесть пакетов отправились в карман, когда я почувствовал тепло:
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,78 относительной единицы.
Связи вторичных характеристик алхимии имели особенно красивый цвет. Пурпурный. В общей структуре материи смотрелись диковинно, будто гирлянды на ёлке. Их было две. Нравились больше остальных.
Закончив с пакетами, я рассовал их по карманам и пошёл на точку. Моё место – рядом со светофором у автомата с газировкой. Нашёл его быстро и замер, поглядывая по сторонам.
Первый покупатель подошёл через сорок минут. Обычный работяга, не иначе. Дёрганый, красные глаза. Я сжал кулак в кармане и приготовился. Шустрик говорил, что опаснее всего те, кто просит в долг или скидку. Гербуха нужна для снятия напряжения. Ночью за ней ходят те, кому особенно приспичило. Нервные, злые, агрессивные. Пьяный и озлобленный мужик, которому пацан отказывает в скидке, может стать серьёзной проблемой.
– Мне одну. – Он вытащил из нагрудного кармана смятые купюры.
– Нет проблем. – Я отдал пакет.
Сделка состоялась. Второй покупатель нарисовался спустя полчаса. Плачущая девчонка с бутылкой вина. Она много ругалась и часто проливала мимо рта. Я отдал ей гербуху, предупредив, что эффект с алкоголем снизится. Обозвала меня умником и сунула кредиты.
Через двадцать минут подошёл пацан с выбитым глазом. Одетый во всё черное, он будто сливался с мраком города. Мой ровесник, не старше. Спросил, хороша ли гербуха, и, услышав ответ «лучшая», взял пакет.
– Привет, малой!
Крутанувшись на месте, я выскочил на дорогу и прикрылся руками. Как он оказался у меня за спиной?! Мужик лет тридцати пяти с уставшим лицом опирался о светофорный столб.
– Привет, – промычал я, опуская руки.
– Давно тебя не было.
– Ага. – Я мотнул головой и уставился ему в грудь.
В нём была материя. Структура размером с теннисный мяч. Если моя близилась к одной относительной единице, то его раза в четыре больше. Значит, четыре относительные единицы? Не обязательно. На то они и относительные. Структуры запросто могли отличаться друг от друга размерами.
– Дай одну! – Он протянул ладонь с зажатой под мизинцем купюрой.
Мы были с ним знакомы. Не друзья, но у Сайлока гербуху он покупал не в первый раз. Уставшие глаза и обвисшие плечи. Ничего удивительного. Каждый второй на этой улице выглядел каторжником. Как он подобрался ко мне так близко? Других покупателей я замечал, едва они показывались из-за поворота. Материя. Другого объяснения нет. Думается, у него прокачана вторичная характеристика скрытности или что-то такое.
– Не зависай тут надолго. – Мужчина взял пакет и сунул в карман джинсов. За поясом показалась рукоять пистолета.
Проводил его взглядом и подсчитал прибыль. Продал четыре пакета. Продам ещё один – получу первые заработанные кредиты. Карманы опустошались, но медленно. Самое горячее время осталось позади. Шустрик говорил, что с трёх до шести – глухо. Хорошо, если один или два пакета продашь, а можно и впустую простоять.
На бумажке в клеточку Шустрик изобразил схему. Пара-тройка линий с отметками Аквариума, убежища, точки у светофора и клуба. «Туда не ходи!» – сказал Шустрик. На самом краю карты – прямоугольник. Люди толпятся у клубов круглые сутки. По крайней мере, в моём мире так. Во фразе «туда не ходи!» не было «ни в коем случае» или «не думай соваться», верно? Ну, а что мне оставалось? Вернуться с десятью пакетами – значит признать своё поражение. Если я не продам тридцать штук за две ночи, всё остальное потеряет смысл…
Прошёл два квартала и вышел на оживлённую улицу. Фонари работали почти все, в витринах магазинов отражались рекламные вывески. У клуба толпились люди, изнутри доносились обрывки музыки.
На обочине стояли три машины, возле каждой крутился человек, судя по всему – охранник. Люди непрерывным потоком входили и выходили. Кто-то чтобы подышать воздухом, кто-то – покурить, кто-то возвращался на танцпол. Контингент разный. Пацаны до двадцати в ярких футболках; девчонки им под стать; женщины постарше в роскошных нарядах; их спутники – мужчины со спокойным взглядом и уверенной походкой. У последних была материя. Не у всех, но у многих.
Шустрику вопросы про материю я не задавал, боясь показаться совсем оторванным. Хватало с него и потерянной памяти. Пацаны в Аквариуме ни разу не обмолвились о материи, значит, либо ничего не знали, либо обходили тему стороной. К тому же материю видели не все. Или вообще – никто. Почти за неделю я не получил ни одного вопроса. Что странно. В подростковом логове на пацана с отличиями смотрят по-особому. Но ко мне не было никаких претензий.
Оглядевшись по сторонам, я подыскал себе место на другой стороне улицы у входа в переулок. Прижался к стене пошарпанного дома и сунул руки в карманы. Зазывать покупателей не пришлось. Уже через пять минут ко мне подошёл охранник одной из машин и взял пакет. Не отходя от кассы, высыпал содержимое на ладонь и вдохнул через трубочку. Зрачки чуть расширились. Впрочем, могло показаться. Внешне никаких признаков опьянения или дурмана я не увидел. Наоборот, он выпрямил спину и глубоко вздохнул. Топтаться у машины, пока твой босс развлекается в клубе – не самое бодрое занятие. Гербуха в считанные секунды выветрила усталость, избавила от навязчивых мыслей, скуки. Человек скинул груз обязательств, забыл про социальную пропасть между собой и боссом. Стал собой.
Пацана с розовыми волосами и рюкзаком я заметил сразу. Тот долго пялился, вызывающе поглядывал и часто плевался. Судя по всему, не я один поднимал кредиты на гербухе. Клуб был его территорией. Клиенты болтали с ним за сигаретой, смеялись.
Вот почему Шустрик сказал, чтобы я не ходил сюда. Районы города были поделены? Не обязательно. Тренер не походил на мужика, который являлся частью большого бизнеса. Бизнеса варщиков, как их называл Шустрик. Вряд ли. Думается, ребята из Аквариума не ходили к клубу, потому что боялись. Здесь крутились солидные клиенты, а значит, и большие кредиты. Поход мог стоить сломанной руки или выбитых зубов. Впрочем, меня это не пугало. Страшно было выходить против Томагавка, а остальное… Переживу как-нибудь.
Розовый встал напротив и показал пальцем, чтобы я убирался. Выглядел злым. Прости, дружище, но тут каждый сам за себя. Мне в любом случает придётся хреново. Я пожал плечами и улыбнулся второму охраннику, что шёл ко мне.
– Эй! – Розовый не выдержал и ломанулся к нему наперерез. – Ты чего?!
Охранник тормознул пацана злобным взглядом:
– Руки убрал!
– Ты решил у залётного товар брать?! – вскипел Розовый.
– Мужики говорят, у него отличная трава.
– Она у всех одинаковая! Что за чушь?! Я здесь торгую!
– Сколько?
– Тридцать, – я достал из кармана пакетик.
– Давай три!
– Что?! – Розовый сунулся между нами.
– Успокойся! – я отстранился и передал пакетики.
Охранник ушёл. Розовый прыгал вокруг и требовал, чтобы я свалил. У него не было материи, да и выглядел он хлюпеньким. Старше на пару лет, худой, слишком дёрганый. Трижды водил рукой у моего лица. Трижды я еле сдерживался, чтобы не заломить кисть и уложить крикливого засранца на асфальт.
– Да расслабься ты. У тебя целый клуб клиентов! – Я смотрел, как охранник принял один пакет гербухи, а другой передал вышедшему из клуба мужчине.
– Вали, если не хочешь проблем!
– Уйду через час.
Розовому кто-то махнул. Тот убежал к входу, а после ушёл в клуб. Помимо Розового были и другие торговцы. Барыги. Эти продавали наркотики. Мои клиенты – ухоженные и адекватные. Клиенты барыг – растащенные и шатающиеся. Наркотики продавались быстрее, больше пользовались спросом. Но я таким дерьмом заниматься не собирался.
– Вон он! – Охранник, что взял три пакета, показал в меня пальцем.
Мужчина, судя по всему, и был боссом. Кивнул охраннику, сунул что-то в руку. Через минуту, покупатель стоял рядом:
– Сколько у тебя есть?
– Семь.
– Давай все!
Возле клуба я не задержался. Сунул деньги в карман, осмотрелся и почесал к Аквариуму. Розового чувствовал спиной. Тот стоял на крыльце и провожал пристальным взглядом. Не к добру. Ещё одна ночь, и больше я здесь не появлюсь…
Бита сидел в вип-зоне и крутил в руках пакетик с гербухой. Широкие плечи, короткая стрижка, прямоугольная голова, чёрная рубашка. Бита походил на военного – матёрый полковник или даже генерал. Бегунки называли его Прапором, но с армией Биту ничего не связывало.
Играла музыка, по столу скользили лучи стробоскопа. Перед Битой стоял Розовый и переминался с ноги на ногу.
– Ну чего там?
– Вот! – Розовый подскочил к столу и положил пакетик. – Перекупил у охранника.
– Лучше, чем наша?
– Однозначно.
Бита открыл пакетик, попробовал и удивлённо скривился.
– Это его?
– Да, босс.
– Кто он такой?
– Пацан какой-то. – Розовый пожал плечами. – Не знаю…
– Ладно. Иди работай и Кумара позови!
Розовый скрылся. Через минуту вошёл Кумар.
– Вот, посмотри! – Бита толкнул пакетик по столу. – Что скажешь?
Понюхав содержимое, Кумар долго в него всматривался. Вторичная характеристика алхимии четвёртого уровня позволяла оценить общую чистоту рецепта. Но для Кумара гербуха не раскладывалась на составляющие в цветовой палитре, позволяя в реальном времени отслеживать влияние одних компонентов на другие. Кумар знал лишь одного варщика, способное на такое, но давно уже не слышал о нём.
– Почти идеально. – Кумар выпучил глаза и пожал плечами.
– Ага, – кивнул Бита. – Ты чего так вылупился?
– Оно почти идеально!
– И что?!
– Наш варщик не сделает такого.
– Кто-то из жидких?
– Нет, – Кумар покачал головой. – Кто-то новый…
– Новый?! – Бита привстал.
– Новый… И очень способный…
– Мы должны найти его первыми! – Бита вскочил из-за стола, разворачивая бокал. – Вызывай Патрика!
– Хорошо!
– Хотя нет, стой! – Бита поднял руку и прищурил глаза. – Нужно сделать по-тихому. Если с бегунком что-то случится, то варщик спрячется. Нужно по-другому…
– Может…?
– Тсс-с! Я думаю! – Бита прижал палец к губам. – Кажется, придумал. Позови ещё раз Розового!
Во вторую ночь я пробыл на точке всего час. Первый покупатель – лысый мужик, второй – загадочный невидимка. На этот раз мужик со стволом вышел из стены. Выглядело именно так, хотя на деле… Каким-то непостижимым способом он спрятался в тени здания и подобрался очень близко. Я заметил его на середине дороги. Только что улица была пуста, а через секунду – на ней человек.
– Привет, Сайлок!
– Привет. – Я удивился, что он знает моё имя. И тут же пожалел, что не спросил о нём у Шустрика.
– Сделай мне как обычно! – На сей раз мужик выглядел не таким уставшим. Щетинистый рот растянулся в улыбке.
– Вот! – Я протянул пакет.
– Ты чего?! Я же сказал, как обычно!
– Прости! – Я добавил ещё один пакет.
Вместо ответа мужик склонил голову набок. Левая бровь поднялась на лоб.
– Три?! – Я добавил ещё один пакет.
– Ну конечно, три! Неужели у тебя так много постоянных клиентов?
– В последнее время прибавилось, – пробормотал я и взял кредиты.
– Будь осторожен, малой!
– Ладно.
– Особенно сегодня…
Когда я заикнулся Шустрику про клуб, тот чуть не взбесился. Я лишь сказал, что хотел бы туда сходить. Знакомство с Розовым сохранил в тайне. Шустрик не смог толком объяснить, почему нам закрыта дорога к клубу, но всячески протестовал. Говорил, что это опасно. Так-то да. Всё опасно, куда ни глянь. Кушать на ужин пирожное тоже опасно. Какая-нибудь химическая хрень доконает меня лет эдак через шестьдесят! Нужно лишь действовать осторожно.
К клубу я пришёл с другого бока. В переулке на противоположной стороне собралась толпа. Десятка два людей обступили какого-то парня и время от времени охали. Восхищались.
Я не светился. Розовый бегал по левую сторону от клуба, мостился к богатеньким. Справа курили простачки. Я стоял в переулке и надеялся, что клиенты заметят меня и перейдут дорогу. Прошло двадцать минут. Никто не повернулся. Люди выходили из клуба и прибивались к толпе. Охали вместе со остальными.
Дождавшись, когда Розовый зайдёт в клуб, я перебежал дорогу. Встал на носочки и разглядел парня. Лет двадцати пяти, пьяный, он стоял с голым торсом и улыбался. Перед ним стоял пацан из клуба, отсчитывал из кошелька кредиты.
Рядом с голым стоял его друг. В одной руке держал шмотки, в другой раскладной нож. Он был… ведущим?! Очень похоже на то. Отодвигал наползающих людей и перекрикивал шум толпы:
– Давай быстрее! Не видишь, у нас тут очередь собралась?!
– Вот! Пятьдесят! – Парень отсчитал кредиты и передал ведущему. – Что делать?
– Что хочешь! – Ведущий протянул нож. – Живот, грудь, бока, руки! Развлекайся!
Толпа притихла. Пацан истерично хохотал и поглядывал на друзей. Лезвие блестело в свете тусклого фонаря. Взмах руки – и на груди обнажённого светится сочный порез. Кожа разъехалась в стороны. Капли алой крови покатились по торсу. Толпа молчит. Что за херня происходит?!
Пацан с ножом трясётся и оглядывается на друзей, рот искривился в приступе. Проходит секунда, и края раны затягиваются… Я протёр глаза. Что за чёрт?! Будто кожа манекена, которую стягивают клеем. Она затягивается. На месте пореза остаётся белый шрам, а через десять секунд исчезает и он. Ведущий достаёт тряпку и протирает полоску крови. На месте глубокого пореза не остаётся ничего. Толпа взрывается.
С каждым днём я узнавал о материи всё больше. Дубль управлялся с необъятным телом, клиент на точке прятался, будто невидимка, а сейчас этот… Феноменальная способность к регенерации. Кожа не только заживала мгновенно, но и принимала первоначальный вид, не оставляя шрамов. Но боль парень чувствовал. Вот почему он был чертовски пьян. Материя латала раны, но боль не блокировала.
За полчаса ведущий сунул в карман двести кредитов. Бизнес прибыльнее, чем продажи гербухи. Зеваки работали, как реклама, а клиенты платили за любопытство. Немногим приходилось резать человека в обычной жизни. Нашлись те, кто хотел попробовать.
– Думал, ты не придёшь! – На плечо опустилась крепкая рука.
Водитель застал меня врасплох. Я облегченно выдохнул и посмотрел на здоровяка снизу вверх:
– Сколько тебе?
– А сколько есть?
– Одиннадцать. – Я огляделся.
– Заберу все.
– Отлично!
За качество гербухи я не переживал. Наоборот. Вчерашний опыт показал, насколько эффективны простейшие манипуляции с препаратом. Гербуха не просто понравилась охраннику и его боссу. Он намеренно искал меня, чтобы купить весь товар. Это ли не показатель качества? За мной бегал покупатель, желая поскорее расстаться с деньгами. Я отсчитал пакеты, а он похвалил:
– Отличная гербуха! Действует почти в два раза дольше, а эффект… Никогда такой не пробовал!
Слова охранника мне понравились. Но больше понравилось сделанное дело. Не прошло и двух часов, а я всё распродал. С этой гербухой я провел такую же тщательную предварительную работу. Жаль, но вторичная характеристика алхимии не поднялась до третьей единицы, хотя осталось не много. На основных характеристиках восприятия и интеллекта появились отметины. Немного практики, и там образуется новая пурпурная связь.
– Держи! – охранник сунул мне триста тридцать кредитов.
Смяв кредиты в кулаке, я развернулся и посмотрел в переулок на противоположной стороне. Чисто. Этим же путём вернусь на точку, а оттуда – в Аквариум. Толпа за спиной взорвалась новым приступом. Девчонки визжали, пацаны удовлетворённо рычали. Кто-то из клиентов-маньяков засадил пацану нож в бедро по самую рукоятку. Я и сам не отказался бы посмотреть, что случится со столь глубоким порезом, но нужно уходить.
Пожал охраннику руку и двинул. Вышел из тени переулка и заметил Розового. Тот не удивился, увидев меня. Стоял, уперев руки в бока, и подозрительно улыбался. От этой улыбки не стоило ждать ничего хорошего. Я думал, что спрятался, но Розовый меня пас. В прошлый раз истерил из-за пары пакетов, а сейчас молча смотрел, как я удаляюсь, разбогатев на триста тридцать кредитов.
Перебежав дорогу, я погрузился в темноту переулка. Сунул деньги во внутренний карман и плотно застегнул куртку. Предчувствие… Обернулся. Розовый и ещё один пацан шли за мной. Сжались кулаки, быстрее забилось сердце. Они шли с моей скоростью. Нас разделяли пятьдесят метров. Если они побегут, побегу и я. С физическим развитием в тройку убегу без проблем. Впереди нарисовались ещё три фигуры…
Ребята с дубинками в спортивных куртках и кожаных ботинках на высокой подошве. Лет по восемнадцать. Выпятили груди, расставили ноги. Обычно такая поза выдаёт желание казаться круче, чем ты есть на самом деле… Розовый и пацан с ним подходили не спеша. Клубный барыга не психовал, говорил надменно, с пафосом. Небось и шёл так медленно, потому что устал тащить неожиданно отросшие яйца.
– Не спеши, малой!
А вот это плохой совет. Они определили меня жертвой и предлагали сыграть по их правилам. Подобное редко заканчивается удачно для пацана, зажатого в тёмном переулке с обеих сторон. Они надвигались. Засада не выглядела импровизацией. Трое быков впереди носили одинаковую одежду и держали биты, к тому же тормознули меня в конце квартала. Значит, спрятались заранее, значит, у них был план. И пока всё шло по этому плану. Чем дольше я буду подыгрывать, тем хуже для меня. Розовый попросил не спешить, а спешить нужно. Свои триста тридцать кредитов я собирался защитить любой ценой.
– Смотри! – я вытащил из кармана левый кулак и показал одному из быков. – Хочешь себе такую?
Пацан с битой попятился, а после заинтересовался. Что же там? Что я ему предлагал? В темноте переулка он видел лишь приоткрытый кулак. Подошёл ближе и рассмотрел оттопыренный средний палец. Скривил лицо, а через секунду грохнулся на асфальт. Прямой в челюсть отправил его в нокаут. Я потянулся за дубинкой, но не успел. Пара сочных ударов прилетели по спине и плечу. Вскочил, выставил перед собой руки и попятился к стене. Розовый и его друг приближались. Верх лево, корпус право, правая нога, спина… Блоки ставил на автомате, растягивая бойцов. Заметил брешь и ломанулся в атаку.
Хватаю дубинку ближе к руке, вхожу в клинч и пробиваю короткий под дых. Пацан кряхтит. Повторяю по корпусу, пробиваю головой в нос и разворачиваюсь вместе с ним на сто восемьдесят, подставляя тело под удары врагам. Подоспели Розовый и ещё один.
– Мочи! Мочи гниду! – орёт конкурент.
Прикрываюсь телом врага, заламываю руку, забираю дубинку. Удары прилетают по плечам и спине, особенно неприятные задевают затылок. От них двоится в глазах, но терпимо. Заложника отфигачили так, что на ногах еле держится. Внешней стороной стопы, будто при обыске, раздвигаю его ноги на ширину плеч. Просовываю между ног руку и пробиваю дубинкой в пах одному из быков. За коротким вздохом следует протяжный стон. Выхожу из-за живого щита и отправляю «разбитые яички» в глубокий нокаут ударом с колена в лицо. Делает в воздухе яркий прогиб и размазывается спиной об асфальт. Остаёмся один на один на дубинках. Розового не считаю. Тот прижался к стене и отчаянно визжит.
Я немного устал, сказываются десятки пропущенных. В голове каша. Бык напирает. Часто работает дубинкой, но редко попадает. Присесть, уйти вправо, влево, за спину. Двадцать секунд передохнул и пришел в себя. Ловлю быка на замахе. Конец дубинки вдавливает кадык, дырявит живот, бьёт по коленному суставу с обратной стороны. Бык опускается на асфальт, кряхтит, но находит силы подняться. Зря… Он бьет, я провожаю руку взглядом, цепляю кисть, заламываю. Пробиваю дубинкой по спине, надеваю на шею замком и бросаю через бедро.
– Стоять! Стоять! Стой!
Бешено бьётся сердце, пульс отдаётся в уши. Осматриваюсь и вижу четыре скрюченных тела на земле. Пятый – Розовый, но он не в счёт. Или нет…
– Завалю! Стой или завалю!
Розовая башка прижался спиной к стене и целится из пистолета. Он ссыт и трясётся, ствол держит двумя руками. Откуда во мне столько хладнокровия? Если бы Розовый целился мимо, я бы прыгнул и расплющил его головешку о стену.
– Стою-стою! – Я вытер капли пота со лба и поднял руки.
Психованный и вправду мог пальнуть, лучше не шутить. Повиноваться, и тогда всё обойдётся. По крайней мере, обойдётся без дырки в моём теле. Хотел бы пристрелить – пристрелил бы сразу. Зачем тащить с собой пацанов и дубинки?
– Кто твой варщик?!
– Что, прости?!
– Кто твой варщик, идиот?! Ты в уши долбишься?!
– Не знаю.
– Что?! – Розовый склонил голову.
– Что?
– Отвечай, сука!
– Нет.
– Что нет?! – У Розового затекли руки. Он редко поднимал вещи тяжелее пакетов с гербухой, а ствол – железяка увесистая. Прицел частенько опускался, после чего Розовый вскидывал его.
– Нет, в уши не долблюсь.
– Не беси меня! Ты мудак, что ли?!
– Нет…
– Заткнись!
– Ладно…
– Заткнись!!!
– Ладно-ладно…
– Кто твой варщик?!
– Говорить?
– Я тебе мозги вышибу, говнюк!
– Не надо…
– Отвечай!
– Про варщика?
– Да, дебилоид, отвечай!
Ствол опускается слишком низко, Розовый его вскидывает, но в разрезе мушки оказывается стена. Я сместился влево. Прыжок с кувырком, выход из группировки и опля… Попался! Стаскиваю на землю и выбивают дурь из башки поставленной двоечкой. Так я и думал. Розовый так и не осмелился нажать на спуск, хотя секунда у него была. Была да сплыла. Свой шанс он упустил и теперь валялся в отключке с вывернутой челюстью и сломанным носом. Быки медленно приходили в себя, но никто не спешил вскакивать. Я огляделся по сторонам и втопил к Аквариуму.
– Как?! – Шустрик навис над кроватью. – Тридцать пакетов за две ночи! Как?!
– Я тебя потом научу, – ответил я, поправляя одеяло. – Ты, кстати, в ближайшее время в город не собираешься?
– Нет. До поединков Тренер не выпустит.
– Ну и хорошо. – Я привстал и похлопал Шустрика по плечу. – Спасибо, что поручился за меня. А сейчас мне нужно поспать. Устал как собака.
Про усталость я не соврал. Материя высасывала из меня слишком много. Чем больше я ей пользовался, тем больше понимал, как она работает. А работала она по принципу двигателя. С помощью энергии и уникальных свойств давала дополнительные лошадиные силы, но когда истощалась, мне приходилось туго. Как машина с опустевшим баком. На ней ты едешь быстро и с ветерком, а без бензина обливаешься потом, чтобы протащить жалкую сотню метров.
Кувырки, уклонения, удары… Их делал не я… Нет, я, но… К примеру, броску через бедро с шейным захватом научила материя, отдав моему телу часть энергии. То же самое с сопротивляемостью урону. Десять раз я получил дубинкой в голову, но материя поглотила почти весь урон.
Наступила моя очередь отдать ей должное. Я улёгся и закрыл глаза. Но прежде чем отключиться, заглянул внутрь. Во время драки в переулке я ощутил два энергетических выброса.
Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 3.
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 3.
Общий объём материи увеличен до 1,19 относительных единиц.
Общий объём материи превысил 1 относительную единицу. Доступных связей для развития основных характеристик – 1.
Материя существует на стадии формирования. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 5.
Что-то новенькое. Если я правильно понял, то увеличение общего объёма материи вело за собой развитие основных характеристик. Я пересчитал разноцветные звенья и припомнил картину развития:
Сила – 3.
Ловкость – 4.
Выносливость – 5.
Восприятие – 8.
Интеллект – 7.
Восприятие и интеллект образовывали вторичные связи для навыка алхимии. Меня он интересовал больше всего. Не потому, что я хотел довести гербуху до идеального состояния… Просто алхимия мне нравилась. Я получал удовольствие, глядя на сочетание связей, цветовые взаимодействия, сильные стороны соединений. Мне нравилось исправлять брак и поддерживать баланс качества. Восприятие и интеллект – характеристики, отвечающие за алхимию. Меня так и подначивало увеличить интеллект до восьмёрки. Но отстающая тройка силы напрягала куда больше. Я подумал о распределении, и к силовой структуре прибавилось новое звено.
Сила – 4, ловкость – 4, выносливость – 5, восприятие – 8, интеллект – 7. Кроме всего прочего, материя уведомила о стадии своего развития. Стадия формирования… Что это значит? Неизвестно. Впрочем, исходя из названия… Материя делала только первые шаги в моём теле. Если на стадии формирования я получил такие возможности, то что меня ждёт дальше? Я провалился в сон.
Наступил последний день перед поединком с Томагавком, и я собирался использовать его по полной. После завтрака Тренер пригласил к себе. Кредиты я отдал ещё ночью, нужно было разобраться с взаимными расчётами.
Я продал тридцать пакетов гербухи, а значит, шесть заработал. За четыре пакета я взял кредитами, получилось сто двадцать. Из них сотку отдал Тренеру. Будет он ставить на меня или нет – его дело. Но когда он спросил, стоит ли ставить на меня, я сказал, что стоит. Проигрыш означает смерть, а умирать я не собирался. К тому же я подготовил план. Если всё получится, увеличу свои шансы процентов до сорока… Двадцать кредитов я оставил себе и взял два пакета гербухи.
– Зачем она тебе? – спросил Тренер, пересчитывая деньги, которые полежали у меня в руках всего минуту. – Захотел расслабиться перед боем? Не думаю, что это хорошая идея.
– Шустрик вам ничего не должен?
– Нет. Ты же вернулся.
– Ну и отлично.
У меня было два пакета гербухи плюс полпакета остатков – лишние ингредиенты, которые я убрал из гербухи перед продажей, чтобы улучшить её качество. В общей сложности получалось два с половиной пакета смеси. Как ни старайся, из одного пакета гербухи не получится сделать зелье с другим эффектом. Слишком мало вариаций. Стоит убрать часть серого – смесь станет непригодной для употребления, убрать часть бирюзового – препарат не подготовит нервную систему к основному эффекту, голубого – продукт и вовсе превратится в цветочный чай. Из конструктора на десять деталей не собрать самолёт, а вот если взять парочку конструкторов… Тогда границы возможностей раздвигаются.
За день перед боем в Аквариуме витала почти трагическая обстановка. Пацаны нервничали, побаивались. Многие поглядывали на меня. Сочувствовали. Я же не раскисал. Не было времени.
Работать с гербухой у всех на виду – плохая идея. Единственное место в Аквариуме, где можно уединиться – кабинка туалета. Пошёл туда.
Сел на крышку, положил на колени журнал с комиксами и высыпал на него содержимое. Начался творческий процесс. Отчасти это походило на подбор комбинации к кодовому замку. Не запариваясь с чистотой, я разделил траву на три составляющие: голубой, бирюзовый, серый. А затем стал подбирать комбинации препаратов, используя разные пропорции.
Первые плоды я получил минут через пятнадцать. Использовал три четверти серого и по одной доли голубого с бирюзовым. Что-то получилось… Жаль, я не знал – что получилось… Судя по всему, из-за недостаточно развитой вторичной характеристики алхимии я не мог предугадать эффект. Причем я отчётливо видел его. Ингредиенты объединились в целое и преобразовались в структуру, отличную от гербухи. Но не мог прочитать. Единственный способ узнать, что получилось – попробовать. Но этого я себе позволить не мог.
Неужели всё насмарку? Что бы я ни скомпоновал, я не узнаю эффект, пока не попробую? Тогда какой от этого прок?!
К счастью, не все новые рецепты получались закрытыми. Ещё через десять минут у меня получилось сделать порошок, усиливающий слух. Его эффект я видел. Значит, предыдущий рецепт был сложнее для понимания. Поэтому я его не читал.
Время летело незаметно. Я напрочь отсидел задницу, но не собирался выходить. Дважды в туалет заходил Шустрик, узнавал, в порядке ли я. Временами в соседние кабинки заходили пацаны по нужде. Я выбрал не самое приятное место для работы. Но было бы из чего выбирать…
Наверное, прошло часа три, когда я постиг ещё одну истину. Не только пропорции ингредиентов определяли эффект конечной смеси, но и слойность. Название придумал сам. Суть в том, что даже при одних и тех же пропорциях я получал разные смеси, если смешивал их в разной последовательности, разными частями. Как только я это понял, материя в груди шевельнулась:
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 3.
Общий объём материи увеличен до 1,34 относительных единиц.
С одной стороны, я обрадовался повышению вторичной характеристики «алхимия», а с другой… Слойность увеличивала количество комбинаций. Три препарата позволяли собрать несколько сотен вариаций. Что же будет, если добавить ещё один ингредиент? Два? Пять? Придётся завести тетрадь потолще. Иначе их все не запомнить.
Впрочем, через полчаса я изменил мнение насчёт двух сотен комбинаций из трёх ингредиентов. Их было двести, но они не сильно отличались друг от друга. Просидев в туалете до самого обеда, я пришёл к неутешительному выводу. С помощью ингредиентов гербухи не получится сделать что-то кардинально новое. Я получал разные рецепты, но, в конечном счете, они выполняли очень схожие функции и крутились возле ощущений. Улучшение или ухудшение слуха, зрения, обоняния, остроты вкуса. Слойность влияла на мощность и длительность. Была обратно зависима. Чем выше мощность – тем меньше длительность. И наоборот. Знания полезные. И они обязательно пригодятся, если я переживу следующий день…
До самого ужина я не находил себе места. Несколько раз возвращался к смеси, но крутился возле одного и того же. Отсчёт пошёл на часы.
– Ты как?
– Не очень.
– Хотел бы дать тебе совет. – Шустрик тушевался и теребил кепку за козырёк. – Но ты знаешь лучше меня…
– Ага.
– Постарайся расслабиться, хоть это и непросто.
– Непросто.
– Можно попросить у Тренера колёса.
– А?..
– Колёса! – Шустрик скрутил из большого и указательного пальцев дырочку. – Ну таблетки!
– Что за таблетки?
– Успокаивают и помогают для сна. Полагаются за день перед поединком.
– Таблетки…
– Да, я так и сказал – таблетки! – Шустрик сдвинул брови. – Ты меня слушаешь?
– Таблетки!
– Ясно, пойду возьму. – Шустрик махнул рукой. – Мы их не пьём, но тебе не помешают…
Бита устал. Устал давно и хронически. Год назад ему исполнилось сорок, но выглядел он старше пятидесяти. Бесконечная борьба за власть. Как же она его доконала. Чуть ли не каждую неделю в городе появлялся новый клан. Мало кто удерживался на плаву и отхватывал свой кусок пирога. Их мяли, оттесняли, душили и убивали. Бита в том числе. Амбициозные новички вспыхивали, будто яркие звёзды, но так же быстро гасли. Бита сочувствовал им, но уничтожал вместе с остальными. По-другому нельзя. Или ты – их, или они – тебя.
С каждым годом становилось тяжелее. Мозг Биты работал на пределе возможностей. Гербуху он употреблял почти как лекарство. Стоит пропустить несколько часов… Стресс сожжёт, словно спичку. А всё потому, что у Биты не было материи…
Мир оказался к нему несправедлив. Бите приходилось вести неравную борьбу. Во главе всех сильнейших кланов стояли одарённые. Он был единственным исключением. Только головой покрывал разницу в способностях. Бита устал и хотел на покой. Впрочем, он слишком далеко зашёл, чтобы так просто уйти. Нужен сильный преемник. В противном случае его клан раздербанят на части, разворуют, а людей прикончат…
Вынюхав очередной пакет, Бита почувствовал себя лучше. Затуманенные стрессом мысли очистились. Он спрятал слабости и стал прежним Битой – человеком, который всё контролирует.
– Успокоился?
– Да. – Розовый поспешно кивнул, придерживая рукой окровавленный нос.
– Запачкаешь пол – заставлю убирать.
Кабинет главы клана походил на корабельный мостик. Деревянный пол, обитые вагонкой стены, картины, пара книжных шкафов. Через стеклянную стену на двадцатом этаже открывался вид на город.
– Рассказывай!
– Кажется, он одарённый, – шмыгая носом, ответил Розовый.
– Кто?
– Бегунок.
– Он ушёл?
– Да. Я взял четверых парней из клуба, как ты и просил. Хотели немного помять его, забрать деньги и товар, но…
– Что?
– Он отделал пятерых! – Розовый дёрнул челюстью и скривился от боли. – Я пушку достал, а он прыгнул прямо на ствол! Ублюдок мелкий! Малой совсем, но вообще без башки!
– Способности?
– Ничего такого не видел, – Розовый пожал плечами. – Просто хорошо дрался… Но он точно одарённый! Не мог обычный малолетка так легко с нами разобраться!
– Одарённый бегунок? – Бита посмотрел в потолок. – Интересно…
– Приставьте ко мне Питона! Следующей ночью мы выловим засранца и переломаем кости! А лучше – пускай Питон его грохнет! Совсем оборзели, мрази тупоголов…
– Тс-с! – Бита поднёс палец к губам. – Иди!
– Но…
– Иди работай, Розовый!
Бита подождал, пока Розовый выйдет, и потянулся к стакану с водой.
– Что думаешь?
– Одарённый бегунок? – Кумар, седой мужчина с высохшим лицом и прямой осанкой, всё это время неподвижно стоял у стены. – Впервые о таком слышу.
– Я тоже.
– Не думаю, что отправить на разборки Питона – хорошая идея. Если на побегушках у варщика одарённый бегунок, значит, мы имеем дело с серьёзными людьми. Пролить кровь – это легко, но последствия…
– Верно. – Бита попил. – Как сильно это по нам ударит?
– На клубе мы делаем примерно двенадцать тысяч в месяц. Сумма приличная, но не критичная. К тому же пацан приносит не больше пятнадцати пакетов. Такие объёмы покроют только пятую часть спроса. Если, конечно, варщик не начнёт давать ему больше.
– Не начнёт.
– Я не был бы так уверен. – Кумар поправил галстук. – Спрос рождает предложение. Если мы не прогоним бегунка, а варщик поймёт, что его товар лучше, то рано или поздно он увеличит объёмы.
– Нет.
– Почему ты так уверен?
– Нет никакого варщика.
– Как это нет?! – Кумар вытянул шею и выпучил глаза.
– Пацан… Он сам и есть варщик…
Последний раз Шустрик приходил меня проведать в четыре часа утра. Я проторчал в туалете всю ночь без сна и отдыха, но к четырём ещё не закончил.
Пилюли, которые Шустрик взял у Тренера, содержали ингредиент. Коричневый. Таблетка не целиком состояла из ингредиента, а лишь малая часть. Измельчив двадцать штук, я получил небольшую горочку составного компонента. Творческий процесс продолжился. Теперь я комбинировал синий, бирюзовый, серый и коричневый. С учётом слойности количество комбинаций увеличилось до нескольких тысяч. Я бы с удовольствием проверил их все, но времени не осталось.
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 4.
Общий объём материи увеличен до 1,59 относительных единиц.
Из кабинки я выполз в шесть утра с затёкшими ногами, болью в спине и недосыпом. Рухнул в кровать и отключился на час. Затем завтрак, водные процедуры, разминка перед боем. Бой с Томагавком поставили последним. Кровавое зрелище со смертельным исходом станет финальным аккордом бойцового дня.
Оставшееся время я потратил на отдых. Завалился на кровать и хотел вздремнуть, но был чересчур возбуждён. Скользнул внутрь и посмотрел материю. Четыре пурпурные связи едва светились. Так выглядело умственное истощение. Вот почему, чем больше я работал, тем меньше получалось. Хорошо хоть успел…
Суммарно шестнадцать часов работы ушло на то, чтобы приготовить два рецепта. Они получились не идеальными… И даже опасными. Но лепить пришлось из того, что было. Будь у меня ещё один склеивающий компонент, я бы минимизировал побочки, но где его взять?
Шустрик вернулся с ринга с разбитым носом и опухшим глазом. Несмотря на увечья, лыбился:
– Тройку выстоял!
– Молодец! – я похлопал его по плечу.
– И в тыкву саданул!
– А?..
– Во! – Шустрик показал кулак со сбитыми косточками. – Мочил падлу, как ты меня учил! Из присеста боковым в челюсть! Это было офигительно круто!
– Рад, что тебе понравилось!
– Жаль, что мудила Медный площадку закрыл! – Шустрик показал ряд окровавленных зубов. – Если тренироваться, то на ринге можно не только грушей быть! Привыкли, падлы, малолеток шпынять!
– У меня есть к тебе дело, Шустрик.
– Какое? – Пацан изменился в лице и потянулся к кепке.
– Возьми вот это, и если услышишь, что я…
– Сайлок! – из двери показался Тренер. – Твой выход!
Остаток фразы я договорил Шустрику на ухо, получил одобрительный хлопок по спине и пошёл к выходу. По пути ощущал на себе десятки собравшихся взглядов.
– Удачи! – крикнул Вадос.
– Удачи, Сайлок! – присоединился Ден.
– Возвращайся!
– Ещё увидимся, мужик!
Серый коридор, запах пота, клубящийся сигаретный дым. Я иду к двустворчатой двери с небольшими окошками. За ней слышится голос ведущего. Он представляет меня.
Обычно бойцы выходят на ринг в шортах и с перчатками, но не пацаны из Аквариума. На мне штаны, майка с длинным рукавом и кеды. Большая часть бинтов намотана на предплечье. Они пригодятся, чтобы смягчать удары. На кулаках бинт – в один слой. Только для виду. Так полагается.
В каждой ладони под бинтом прячутся два пакета – единственная надежда на спасение.
Зал забит до отказа. Тысячи две. Зрители орут и вскидывают таблички, делая последние ставки. Курят и пьют тут же. Одна из главных прелестей подпольных боёв. Зрители приходят, чтобы почувствовать атмосферу бесправности и анархии. Алкоголь, сигареты и нецензурная брань приобщают их к общему хаосу… Они хотят видеть кровь… Нет, сейчас они хотят видеть смерть…
Появляюсь я, и толпа на миг стихает. Зал погружается в молчание секунд на десять. По спине и затылку бегут мурашки. Мне страшно? Да, самое время признать…
– Последний поединок закончился для него не слишком удачно, но за чёрной полосой обычно следует белая! Ведь так?! – рвётся голос из динамиков. – Встречайте на ринге-е-е-е-е-е… Сайлок!
Переступаю канаты, прижимаюсь спиной к стойке и отключаюсь. Исчезают шум, свет, запахи. Беснующая толпа размывается, словно пейзаж на заднем плане. Мой мир – квадрат семь на семь метров, огороженный канатами. Здесь только я и он…
– Как же давно, друзья, мы не видели его на этом ринге! Все заявленные бои с его участием срываются и переносятся! И вот он здесь! Один из самых успешных выходцев Болотной лиги! Трёхкратный бронзовый призёр Серебряной лиги! Участник Каменной потасовки! Безоговорочный лидер по количеству штрафов! Самый скандальный и жестокий участник подпольных боёв! – раскрасневшийся ведущий набирает в легкие воздуха. – Встречайте на ринге-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е… То-ма-га-а-а-а-а-а-вк!
Он врывается в зал, будто зверь. Бешеный, не прирученный. Пробивается через толпу желающих дать ему пятюню и взлетает на ринг. Весом – больше килограммов на пятнадцать, старше – лет на пять. В глазах ярость и сумасшествие… Он прыгает по рингу, машет руками и злобно косится… Конченый мудак… Такой же конченый, как и те ублюдки, которые всё это придумали… Против меня – несовершеннолетнего пацанёнка – поставили мужика. Неуравновешенного мудилу с задержкой в развитии… Он в шортах, на руках бинты, без майки. Во всю грудь татуировка боевого топора – томагавка.
– Постоянно напоминаю вам об этом, друзья, но мало ли кто-то подзабыл! – ведущий перекрикивает рёв толпы. – Обратите внимание на правую руку Томагавка! Татуировки! Видите?! Восемь смайликов с перечёркнутыми глазами! Именно столько боёв со смертельным исходом провёл этот парень!
Ведущий продолжает облизывать убийцу. Заводит толпу. Я же бросаю взгляд на электронные часы с красными цифрами. До начала поединка остаётся пятьдесят три секунды. Рано…
– Эй! Эй! Притормозите со ставками, друзья! Неужели не нашлось ни одного человека, кто попытает счастья? Признаться, я давно не видел таких коэффициентов! Сто к одному на то, что Сайлок выстоит первый раунд! Только представьте! Делаете минимальную ставку в десять кредитов и снимаете тысячу!
Тридцать секунд. Решаю подождать ещё малость…
– О, вы только посмотрите! Пара смельчаков всё же нашлась!
Двадцать секунд. Пора. Средним пальцем оттягиваю бинт и сдавливаю кулак, чтобы раскрыть горло пакетика. Делаю вид, что тру нос. Втягиваю содержимое ртом и растаскиваю по дёснам. Смесь щиплет и горчит. То, что не уместилось под губами, запихиваю под язык. Короткий миг, и я ощущаю действие. Закрываю глаза, проваливаюсь в себя.
Структура материи рушится. Разваливается на куски, будто песочный замок, который смывает волной. Звенья силы, ловкости и выносливости рассоединяются. За ними – интеллект и восприятие. Всё то, что я собирал по крупицам, осыпается, будто карточный домик, превращая привычную структуру в наваленную кучу брёвен и сучков – вторичных характеристик. Но это не конец… Это начало новой структуры… В наваленной куче звеньев создаются новые связи. Некоторые меняют цвет. Я пересчитываю их и оцениваю получившиеся характеристики:
Сила – 4 (+1)
Ловкость – 4.
Выносливость – 5 (+2).
Восприятие – 8 (-2).
Интеллект – 7 (-1).
Вторичные выглядят так:
Вторичная характеристика «физическое развитие» – 3 (+1).
Вторичная характеристика «сопротивление урону» – 3 (+1).
Вторичная характеристика «рукопашный бой» – 3 (-1).
Вторичная характеристика «алхимия» – (-1).
Слышу гонг, открываю глаза. Началось…
Материя Томагавка превышает мою материю раза в три и, судя по первому удару, прокачана в боёвку. Ставлю руки в блок, но размашистый удар едва не роняет меня на ринг.
Порошок поднял физу и сопротивление урону, а также баффнул столь важные основные характеристики: силу и выносливость. Больше часа я работал с пропорциями и слойностью, чтобы собрать рецепт с двухминутной длительностью, которого хватит на весь раунд.
Минус единица к интеллекту никак не сказывается, по крайней мере в бою этого не понять. Особенно когда ты выступаешь грушей. Работают инстинкты. А вот минус два к восприятию ощущается. Я хуже предугадываю удары.
Томагавк провёл затяжную серию прямых и боковых руками. Я словил в челюсть, бровь, нос. Получил трещину в рёбрах и опухшее ухо. В ход пошли ноги. Предплечья и икры онемели после пяти ударов. Я содрогался всем телом и летел в соседний угол. Мягкие ткани травмировались и расползались запёкшимися гематомами под кожей. Прошло тридцать секунд.
Рано или поздно это должно было случиться. Я пропустил в корпус, а после – прямой в челюсть. Поплыл. Оступился и не закрылся. Шмякнуло в районе носа, и нижнюю часть лица залила кровь. Толпа орёт, но я слышу только звон. Пропускаю в живот и бровь. Теряю равновесие, заваливаюсь на спину.
Плюс два к выносливости – вот, что помогло мне продержаться тридцать секунд. Но впереди ещё полторы минуты…
Он прыгает сверху. В разрезе рта – чёрная капа, в глазах – бешенство, на шее – вздувшиеся вены. Укатываюсь в сторону и вскакиваю. Томагавк хватает за руку, но его пальцы соскальзывают по пропитанному кровью рукаву. Смерть, которая была в паре сантиметров, чуть отступила. Но надолго ли? В клинче мне точно хана. За счёт превосходства в силе он сомнёт меня, будто пресс заготовку. На ногах ещё подержусь. Ещё чуть-чуть…
Идёт вторая половина раунда, и он включается на полную. Дрыщавый парнишка не имеет права так долго держаться против него. Он злится и бьёт, бьёт, бьёт! Руки и голени сбиты в ноль. Подставляю плечи и бёдра. Что угодно и как угодно… Моё тело – удароприёмник. Отбивная. Я скармливаю любую часть для удара, чтобы выиграть время. Секунда. Ещё одна. Кажется, получается, но вновь прилетает точный прямой…
Голова запрокидывается. Я висну на канатах. Руки разлетаются в стороны. Смотрю на Томагавка одним глазом, второй – фиолетовая слива. Стерплю два удара в лицо, а потом всё… Черепно-мозговая, кровоизлияние, остановка… Голова и так не работает. Приказываю поднять руки, поставить блок. Плевать, что они отбиты и с трещинами в костях. Нужно уберечь голову. Не успеваю. Кулак уже летит.
Не сдавайся! Попробуй ещё что-нибудь! Вжимаю голову в плечи и наклоняю. Кулак прилетает в лоб. Меня швыряет на канаты почти без сознания. Сильные руки Сайлока, который любил повисеть на турнике, мертвой хваткой впиваются в верёвки, не позволяя телу упасть. Проходит секунда. Ещё одна. Я готовлюсь принять следующий удар, но Томагавк почему-то медлит. Кое-как поднимаю голову и вижу, как он скрючился, схватившись за левую кисть.
Толпа кричит «убей!». Томагавк подчиняется зову и поднимает кулаки, но его останавливает гонг.
– Оу-оу-оу! Святые угодники! – орёт ведущий. – Что сейчас произошло?! Малыш Сайлок выстоял раунд! Я не верю своим глазам! Как такое возможно?!
Кто-то поставил табуретку в угол, на которую я с удовольствием упал. Только задница, пожалуй, и не болела. Всё остальное – зудящее месиво. Кружится голова, подташнивает. Но я выстоял. Выстоял. Можешь выкусить, чёртов псих!
– Успокойтесь, друзья! Успокойтесь! Сохраняйте спокойствие! Охрана!
В зале поднялся неслабый шум. Многие проиграли деньги. Завязалось несколько потасовок, где и потребовалась охрана.
– Полегче-полегче, друзья! О каком подставном поединке может идти речь?! Нет, ну серьёзно! Вы видели, как этот малец отхватывал?! То, что он выстоял, иначе как чудом не назвать! Успокойтесь и не портите другим вечер! Нет, ставки не будут возвращены! Наш букмекер играет честно! Спасибо, друзья! Спасибо!
Я посмотрел на таймер. До окончания перерыва оставалось сорок секунд, я заглянул внутрь. Действие порошка закончилось, материя возвращалась к исходной структуре. Основные звенья занимали свои места, в обратном порядке выстраивались связи. Я становился прежним.
– Ну что ж, друзья! – вновь подал голос ведущий, когда охрана вывела бунтарей. – Сегодняшний вечер подошёл к концу! Мы посмотрели много зрелищных боёв и стали свидетелями невероятной выдержки малыша Сайлока! По правилам Болотной лиги бойцы обязаны завершить как минимум один раунд, после чего могут досрочно принять поражение! Не будем томить себя ожиданием! Конечно же Сайлок выкинет полотенце! Он сделал в тысячу раз больше, чем мы от него ждали, так ведь?! Давайте поддержим парня аплодисментами!
Чувствую, как по сбитому плечу скользит шершавое полотенце. Не оборачиваюсь. Не важно, кто принёс. Зал взрывается аплодисментами. Люди потеряли деньги, но получили эмоции. Проиграть после первого раунда в моём случае означало – победить. Зрители любят смотреть на победу андердога. Они кричат, свистят, хлопают. Я же смотрю на таймер. Двадцать секунд. Пора.
Средним пальцем оттягиваю бинт и сдавливаю правый кулак. Горло пакетика открывается. Делаю вид, что тру нос. Содержимое сыпется в рот. Смесь горчит. То, что не уместилось под губой, сую под язык.
– Ну что же, друзья, до начала следующего раунда остаётся пять секунд! Ждём, когда Сайлок выбросит полотенце, и расходимся! Четыре! Три! Два! Один! И-и-и-и-и-и! Что за дерьмо?! Простите! Что за хрень?! Он не сдаётся! Он поднимается, чтобы продолжить поединок?! Эй, Сайлок! Ты не обязан! Скажите ему, что он может выкинуть полотенце! Зачем калечить себя после такого успешного боя! Это же бессмысленно! Судьи! Сделайте что-нибудь! Я чего-то не понимаю?! Вы это видите?! Он поднял руку, показывая, что готов к следующему раунду! Бой продолжается!
Томагавк ушёл с ринга, когда я поднялся. Его окрикнули на полпути к раздевалке. Секунд десять он стоял и хлопал глазами, не понимая, чего от него хотят. Появилась лишняя минута. Я закрыл глаза. Внутри происходило что-то чудовищное…
Звенья материи не просто рассоединялись, обрушая общую конструкцию, как это было с первым рецептом. Там всё крошилось, будто их фигачили молотком. На миг я испугался. В состоянии ли материя вернуться к прежнему виду после таких кошмарных изменений? Впрочем, мысль эта просуществовала недолго. Уже через пару секунд я стал слишком туп, чтобы задумываться о столь высоком. Да и сама картинка материи меня больше не интересовала. Поломанные разноцветные палочки сложились наваленной кучей, которая обрастала трёхточечными связями. Подобно плесени или паутине новые связи обволакивали звенья, сменяя геометрическое совершенство на заброшенную рухлядь.
Сила – 4.
Ловкость – 4 (-3).
Выносливость – 5 (+9).
Восприятие – 8 (-7).
Интеллект – 7 (-6).
Переключая взгляд от одной палочки к другой, я сосчитал их все.
Вторичная характеристика «физическое развитие» – 3.
Вторичная характеристика «сопротивление урону» – 3 (+5).
Вторичная характеристика «рукопашный бой» – 3 (-3).
Вторичная характеристика «алхимия» – 4 (-4).
Я стоял на ринге и хлопал глазами. Смотрел на красные цифры на таймере. Каждый тик они сменялись, показывая новые причудливые фигурки. По сравнению с той разноцветной свалкой, что находилась внутри, эти значки выглядели аккуратно…
Удар в плечо сотряс тело. Я испугался. Отступил на шаг и поднял руки. Вовремя. Через секунду обрушился град. Бедро, голень, плечо, блок справа, слева, корпус. Я вжался в угол. Хотел и вовсе убежать, спрятаться в раздевалке или вернуться в Аквариум. Уж если бы я лежал на кровати с комиксами, этот злодей не бросал бы в меня свои руки и ноги.
– Что происходит?!! – хрипели колонки. – Кто-нибудь может мне объяснить?!! Что сейчас происходит?!! Друзья, не похоже, что Томагавк растерял свою форму. Посмотрите, как он выкладывается! Лупит со всей дури! Почему же Сайлок так просто переносит его удары?! Как такое возможно?! Видите?! Вы видите?!!
Красные цифры закончатся, и всё закончится. Раньше их было три. Одна полоска слева от двух точек и две цифры – справа. Та, что слева, исчезла. Остались две справа. Они исчезнут, и он перестанет меня бить.
– Томагавк идёт в клинч! Верное решение! Сайлока вообще не берут его удары, нужно пробовать борцовские приёмы! Заканчивать болевым! Так… Нет, ничего не выходит! Мешает травмированная кисть! Томагавк возвращается к прежней тактике! Скорость упала. Он старается пробить в голову! До конца поединка – считанные секунды! Я не верю своим глазам!!
Цифры закончились. Кто-то похлопал меня по плечу и посадил на табуретку. На плечо легло полотенце.
– Спасибо.
– Мы своими глазами видели невероятную силу воли и выдержку! И конечно же сейчас всех интересует только один вопрос! Будет ли третий раунд?! Выделенные сорок секунд на отдых подходят к концу! Остаётся… Пять! Четыре!
Ёпт, что я делаю?! Сижу на табуретке в углу ринга и вытираю полотенцем руки?! Сколько до начала?! Три секунды! Успел!
– И он выкидывает его! Ну, конечно! Любая хорошая история должна заканчиваться хорошо! Победителем техническим нокаутом в третьем раунде признаётся Томагавк! Мы его поздравляем и, конечно, провожаем бурными аплодисментами несломленного Сайлока! Это был великолепный вечер, друзья!
По пути к Аквариуму у меня что-то спрашивал Тренер. Радостно кричал и размахивал бумажкой – чеком о сделанной ставке. Я его не слушал. Материя из перемолотого в мясорубке комка медленно собиралась в прежнюю структуру. Это радовало. Не хватало мне остаться пустоголовой дубиной до конца своих дней. Звенья интеллекта ещё не выстроились в прежний порядок, отчего я знатно подтупливал. Хотя я мог подтупливать и из-за сотрясения, оно у меня точно имелось…
Тело восстановится, голова поправится. Не справлюсь сам – поможет материя. Это детали. Куда важнее результат. Я выжил там, где должен был умереть. Вытащил себя из могилы с помощью смекалки и двадцати часов упорной работы. Навык алхимии в паре с открытой материей и возможностью видеть взаимодействия ингредиентов предоставлял невероятный потенциал.
Было сложно, но у меня получилось. Получив таблетки Тренера, я приготовил два препарата. Первый относительно красный или относительно несовершенный. Понятия «красный» и «несовершенный» я придумал сам, но ещё не успел определиться, какое нравится больше. Не суть. Относительно красный или несовершенный – это препарат, который улучшал определённые характеристики, занижая другие. Но делал это по-честному. Сколько снял с одних – столько прибавил к другим. Сделал минус два к интеллекту? Получи плюс два к выносливости!
Второй препарат – абсолютно красный, или абсолютно несовершенный. Из-за несовершенства формулы или недостатка в пропорциях того или иного компонента препарат сильно поднимал отдельные характеристики, но куда большей ценой для других. В моём случае – аж минус шестнадцать суммарно от ловкости, восприятия и интеллекта взамен на плюс девять к выносливости. Побочкой прилетели: рассеянность, потеря в пространстве, отупение.
Шесть часов я просидел в туалете, подбирая слойность. Второй препарат получился эффективнее первого. Но, как бы я ни старался, у меня не получилось снизить его длительность. Он действовал три минуты. Плохо. Раунд длился две минуты, что на минуту меньше, чем длительность препарата. Если бы я выпил второе зелье на первый раунд, то весь перерыв провёл бы в состоянии тотального тупежа. После гонга не додумался бы не только выкинуть полотенце, но и принять следующий препарат. А вероятность выстоять раунд без препарата равна нулю. Но выстоять я должен был. И не один раунд… А два. Был ещё вариант – выпить второй препарат заранее. Но тоже казался ненадёжным. Кто знает – как сильно ведущий затянет начало? К секунде, когда прозвенел бы гонг, действие могло уже закончиться. В задницу размышления. Главное, что всё получилось.
В Аквариум я вошёл королём. Пацаны трещали о моём выступлении, но вмиг утихли, едва я переступил порог. Подкашивались ноги, плыла осанка. Под штанами и длинными рукавами рубашки они не видели синяков и ссадин. Но хватало и лица. Заплывший глаз, рассечения на обеих бровях, смятый нос и гематомы. Хотелось рухнуть на пол прямо у входа и дать телу отдохнуть. Но я держался и слушал тишину в свою честь. Даже Медный привстал на кровати, чтобы на меня посмотреть.
Я дождался, пока пауза станет совсем неловкой, и улыбнулся распухшими губами:
– Да не ссыте, пацаны, Томагавк живой! Я не стал его в третьем раунде убивать…
Шутка доходила долго, но когда дошла, Аквариум взорвался смехом. Не потому, что я такой офигительный юморист. Из-за обстановки. Улыбкой снял напряжение и позволил ему высвободиться. Ден и Шустрик подхватили за руки и помогли дойти до кровати. Пацаны скандировали «Сайлок!» и топали ногами. Я не хотел далеко загадывать, но, кажется, в Аквариуме назревала революция…
– Ты сделал? – спросил я Шустрика, когда пацаны успокоились.
– Обижаешь! – Шустрик достал из кармана распечатанную бумажку и сунул мне.
Имя заявителя – Сайлок.
Предмет ставки – Сайлок продержится два раунда в поединке с Томагавком.
Сумма ставки – 20 кредитов.
Коэффициент – ×500.
Возможный выигрыш – 10 000 кредитов.
Улыбаясь, я аккуратно свернул купон и положил в карман. Мне предстояло долгое и тяжелое восстановление. Материя уже тянула из меня силы на свои нужды. Понадобится много еды, много сна и много отдыха. Но какое это имеет значение теперь, когда я не только увёл от себя смерть, но и получил свободу…
Прошло чуть больше недели со дня погружения, а казалось – не меньше месяца. Находясь в чужом теле, в чужом мире, я медленно отторгал прошлую реальность. Затирались воспоминания. Иногда они казались снами. Впрочем, последний день я помнил отчетливо. Вплоть до минуты.
Они никогда не предупреждали, когда приедут. Мне всегда следовало находиться дома или быть неподалёку, чтобы оказаться там в течение получаса.
Когда я отравлялся в путешествие, то брал инструменты и основные ингредиенты с собой. Индивидуальный рейс решал проблемы с досмотром и таможней. Я платил деньги. Перевозчик не спрашивал, что за хрень я тащу в Южную Америку, на Аляску, в ЮАР, Австралию. Путешествия я совершал короткие и отправлялся в них на следующий день после их визита. Так я снижал вероятность внезапной работы. Получалось отлично. Мне ни разу не пришлось работать где-нибудь, кроме дома.
На протяжении двух лет ко мне приходил один и тот же человек. Он называл себя Пат. А в последний день пришёл другой – кто-то важнее и опаснее. Острый нос, впалые щёки, чёрные глаза. Смотришь на его профиль – и видишь ворона. Я проводил его в лабораторию и предложил сесть. Ничего не говоря, он положил папку на стол. Внутри лежала фотография брата.
– Что-то не так?
– Нет, – ответил я, чуть не разбив в спешке колбу. – Всё в порядке.
– Отлично, – ворон кивнул. – Сколько понадобится времени?
– Пятнадцать минут.
– Приступай!
Ворон дал мне пакет с ингредиентами и сел поближе. У меня было пятнадцать минут, чтобы обдумать происходящее. Но о чём думать?
Мы с братом мало знали друг о друге. Так уж сложилось. Два странных ребёнка в одном месте – это слишком. Родители держали нас на расстоянии. Я их не винил. Они не знали настоящей причины наших странностей.
Старик, который меня обучал, назвал рецепт зельем для погружения. Но я и без подсказки понимал, что создавал что-то связанное с перемещением. Не материальным, а духовным.
В тот день мне приказали сделать зелье для брата. Мог ли я отказаться? Разумеется, нет. Я выполнял не просто работу. А они были не просто заказчиками.
Ворон следил за моими движениями, но ничего не понимал. Я проверил его. Перелил кислоту из одной колбы в другую, добавил краситель, а после обесцветил солью. Человек, разбирающийся в зельях, посмотрел бы на меня как на идиота. Ворон и ухом не повел. Хорошо. Затем я приготовил основу. Перемешал ингредиенты особенно тщательно. Что будет, если я откажусь? Ответ пришёл быстро… Смерть. Их руки запачканы кровью. Мне ли не знать? С моей помощью они похищали людей.
Люди на фотографиях исчезали. Исчезали навсегда. Я делал рецепт, а через пару дней в сети появлялась информация о пропавшем человеке. Первое время я чувствовал вину, но затем успокоился. Если откажусь я, на моё место придёт другой. Так я себя оправдывал.
Я сделал основу и добавил ключевые компоненты. Оставалось примешать ингредиенты с координатами. Идея возникла в последнюю секунду. Вместо одной щепотки порошка я добавил четыре, тем самым закольцевав погружение. Если брат выпьет зелье, то совершит путешествие в их мир, но без выхода на конечной остановке. Промчится мимо, будто турист на автобусе, и вернётся домой.
– Вот! – Закрыв зелье пробкой, я протянул его ворону.
– Молодец! – Ворон взял колбу, сунул в карман и ушёл.
Закрылись двери лифта, кабина поехала вниз. Не теряя времени, я взял телефон.
– Зря ты мне позвонил, – сказал брат, подняв трубку.
– Почему?! – удивился я, но продолжил, не дожидаясь ответа: – Послушай, я должен тебе кое-что рассказать! Прозвучит странно, но… Ты в опасности, брат!
– Я знаю.
– Знаешь?!
– Они принесли мою фотографию?
– Да… – Я открыл рот и потерял дар речи. Мы никогда не разговаривали ни о них, ни о фотографиях. – Ты знал, чем я занимаюсь?
– Зря ты мне позвонил, брат.
– Слушай, я ни черта не понимаю, но у них не выйдет тебя погрузить. Я изменил рецепт…
– Не поможет.
– Почему?!
– Я уже труп. А вот ты… Зелье – это проверка.
– Проверка?! Проверка кого?
– Тебя.
– Но…
– Поддельное зелье – это первое подтверждение твоей неблагонадёжности. Этот звонок – второе. Входная дверь закрыта?
– Что?
– Входная дверь в квартиру закрыта?
– Я не…
– Закрой прямо сейчас!
– Ты знаешь, куда они погружают людей? – спросил, поворачивая замок.
– Это непросто объяснить. Да и времени нет. Тебе нужно уходить.
– Куда?
– Сделай зелье и выпей. Попробуй спрятаться там. Но будь осторожен. Они придут.
– Я ничего не понимаю…
В дверь позвонили.
– Поспеши, брат.
– Нам нужно поговорить! – крикнул я в трубку, забегая в лабораторию.
– Не получится. Прости.
Я не нашёл слов. Голову завалил мусор, руки в спешке доставали из холодильника остатки ингредиентов. Они всегда приносили составляющие с запасом, но никогда не забирали остатки. За два года скопилось достаточно. К счастью, большинство ингредиентов не портилось.
– Что ты будешь делать? – я включил телефон на громкую и положил на стол.
Высыпал жменю порошка для основы, добавил воды, поставил емкость для выпаривания на огонь. Дверной звонок вовсю трещал. Прибавились стук и крики. По неосторожности я сбил колбу с кислотой. Разлетелись осколки. Ядовитое облачко понялось в воздух и ударило в нос едким запахом.
– Прощай, брат…
Телефон булькнул. На экране высветилась надпись о законченном вызове. Я не успел ничего сказать и содрогнулся всем телом, когда из прихожей прилетели звуки ударов. Они колотили в дверь. Сотрясались стены, отчего осыпалась штукатурка.
Дверь подарила пять минут. Времени хватило. Я снял с огня почти готовый рецепт, остудил в воде и добавил щепотку, чтобы определить координаты перемещения. Последний штрих – настой для смягчения погружения.
Слышу в прихожей звук рвущегося металла, на пол падают железяки. Топот ног. На стене в коридоре появляется тень, но я сделал уже четыре глотка. Теряю управление. Тело сползает на пол рядом с почерневшей лужицей от пролитой кислоты. Меня вырывает наружу, будто в аттракционе, где тобой выстреливают в небо. Перед глазами мелькают кадры. То ли пейзажи, то ли бессмысленные абстракции. Затем изнурительная и сводящая с ума дорога за пределами бытия. Лучик света. Подвал с рингом. Орущий толстяк Дубль…
Дубль узнал о выигрыше, прежде чем я кому-либо рассказал. Не удивительно. Совладелец Болотной лиги плотно работал с букмекерами. Выигрыши с коэффициентом в пятьсот не остаются незамеченными. Тем более от участника.
Утром следующего дня меня позвал Тренер. Я старался идти ровно и не хромать, но материя выжала досуха. Поход от кровати до двери стоил всех сил.
Прошла неделя после нашей встречи. В этот раз Дубль смотрел на меня с уважением. Его громадное тело, будто пробка или засор, заслоняло свет в коридоре. Он глубоко дышал. Лоб покрылся капельками пота.
Четыре подбородка синхронно тряслись и раскачивались. Дубль спросил у меня про бой. Говнюку хватило наглости вести себя как ни в чем не бывало. И даже наоборот. Он выглядел снисходительным и строил из себя добрячка.
Никто не вправе перекладывать долги со ставок на участника, если бой не был подставным. Если подставной – тогда аннулируются все ставки, а деньги возвращаются. В приступе злости Дубль переложил ответственность на пацана. Он хотел превратить меня в раба Болотной лиги или скормить Томагавку, чтобы хайпануть на убийстве мальчишки.
Материя за полуметровым слоем живо трепеталась, выдавая его волнение. Он пришёл, чтобы получить свои деньги, и боялся, как бы я чего не выкинул. А выкинуть я мог. Шустрик сделал ставку у независимого букмекера. Тот давал меньшие коэффициенты, но гарантировал выплаты и работал напрямую с болотниками. Своего букмекера Дубль прижал бы, закрыл выплаты по моей ставке и нашёл бы способ забрать выигрыш себе, но с независимым приходилось считаться.
Толстяк боялся, что я оспорю долг. Я мог это сделать. Пацаны посоветовали обратиться к Решале. За половину сумму он бы уладил вопрос и оставил Дубля ни с чем. Вот почему толстяк приперся на следующее утро после боя. Хотел закрыть вопрос по-быстрому.
– Зрители в шоке! – Дубль улыбнулся. – Тренер, мы должны наградить парня за старания. Два раунда против Томагавка – это как шесть раундов против любого другого противника. Сделай, как надо!
– Понял. – Тренер кивнул и пошатнулся. В ближайшее время трезветь он не собирался. Праздновал самую успешную ставку в своей жизни.
Я достал из кармана талон. Толстяк улыбнулся и протянул пухлую ручонку.
– Ты же знаешь, что я могу оставить тебя ни с чем? – я отдёрнул руку, прежде чем Дубль взял чек.
– Слушай, парень, мы же все понимаем…
– В расчёте? – перебил я.
– Конечно!
– Пока! – Я положил талон Дублю на пузо и вернулся в Аквариум.
Десять тысяч – это большие деньги. Я продумал парочку вариантов, как оставить всю сумму себе, и ещё один, как остаться с половиной. Некоторые из них были довольно опасными, но вариант с Решалой – простой и надёжный. Потянуть время с Дублем, выйти в город и найти Решалу. Дело сделано. Решала уладит вопрос с Дублем и покажет мне расписку. Я отдаю ему пять тысяч, а другие пять – забираю себе.
И всё же я не стал этого делать. Деньги – это хорошо. Насолить засранцу Дублю – ещё лучше. Но важнее остаться в тени. Они ищут меня, а Аквариум служит неплохим укрытием. К тому же здесь я могу тренироваться и развивать характеристики. Они – это не просто кучка людей. Они наладили путь перемещения людей из одного мира в другой. Они сильны и беспощадны. Если бы я вступил в борьбу с Дублем, поднялся бы лишний шум. Да и Решала – это лишние уши. Он мог растрепать другим, а круг его знакомств, судя по всему, немаленький.
Их люди вбежали в лабораторию за пару секунд до погружения. Они знают, что я здесь. Услышат про неизвестного пацана, который бодается с совладельцем Болотной лиги, и придут познакомиться. Так рисковать нельзя.
В голове по-прежнему крутилась мысль о связи с братом. Я должен найти сильного алхимика или поговорить с кем-то знающим, чтобы установить связь с моим миром. Брат сказал, что он уже труп. Он знал об этом заранее. Знал больше, чем я. А ещё он сказал, что они меня проверяли. Приговорили брата к смерти и хотели понять, можно ли работать со мной.
Мне многое предстоит узнать о них; о том, чем они занимаются; что происходит с людьми после погружения и почему они хотели разобраться с братом. Но перед этим я должен набраться сил.
Весь день после боя я провалялся на кровати, прерываясь лишь на завтрак, обед и ужин. Материя работала не покладая рук. Шустрик маялся, но с разговорами не приставал. Видел, что мне тяжело даже говорить. В перерывах, когда я не спал, вглядывался в связи. Наблюдал, как материя по энергетическим каналам управляет телом. Будто логистическая система со светофорами, регулировщиками и шлагбаумами, изымает ресурсы из одного места, переносит в другое, замещает недостатки в третьем.
Ноги и руки материя воспринимала только рабочими органами и не уделяла им особого внимания. Первоочередные задачи – голова и позвоночник, травмированные клетки которых несли угрозу жизни и передвижению. Материя латала их, чтобы жить и развиваться самой. К вечеру прекратились тошнота, головокружение, боль в висках. Симптомы сотрясения полностью исчезли. К ночи восстановились растянутые мышцы шеи и рассосались гематомы на спине.
С каждым часом я становился здоровее. Но что удивительно – силы не прибавлялись. Материя изъяла всё до последней крохи, оставив меня на кровати неподвижным куском мяса. Я отходил к длительному ночному сну, когда в груди произошёл тепловой хлопок:
Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 1,61 относительных единиц.
После завтрака я почувствовал себя человеком. Прямая осанка, твёрдость в ногах, чёткий взгляд. Материя поуспокоилась. Я перестал ощущать неконтролируемое движение внутри. Она сделала своё дело и, как прилежный работник, передала управление начальнику. Пожалуйста, Сайлок, бери и распоряжайся телом. Теперь оно твоё.
Шустрик поспешил завести разговор, когда заметил, что я сел на кровать, а не завалился спать:
– Ты как?
– В порядке. – Я размял шею и хрустнул пальцами.
– Как тебе это удалось?
Пацаны неподалёку навострили уши. Хотели услышать, о чём мы говорим.
– Позже расскажу. – Я улыбнулся. – И даже покажу.
– Отлично! – Шустрик поправил козырёк. – Память не вернулась?
– Кажется, нет. Ты лучше скажи, когда в город собираешься?
– Завтра ночью. А что?
– На точку пойдёшь?
– Конечно. – Шустрик нахмурился. – Что за вопросы?
– Ну хорошо.
– Почему ты спрашиваешь?!
– Не бери в голову. – Я хлопнул его по козырьку. – Пора привести себя в форму.
– В смысле?!
– Начну с дорожки, а потом – поработаю с гантелями.
– Ну всё! – Шустрик обречённо опустил голову и махнул рукой. – Окончательно голову отбили! Попрошу у Тренера, чтобы купил тебе подгузники. Если так пойдёт дальше, начнёшь ссаться под себя.
– Успокойся. – Я улыбнулся.
– Медный запретил тренироваться! Ты забыл?!
– Как такое можно забыть? – Я поднялся и пошёл на площадку.
Тринадцать пар глаз сверлили спину. Слышались вздохи и шёпот. Я вышел на середину ковра и размялся. Шея, плечи, руки в локтях, кисти. Перешёл к ногам. Голеностоп, колени, бёдра. Повращал торсом и сделал наклоны. Всё это время я стоял к пацанам спиной, но чувствовал, как позади обстановка накаляется.
– Вернись на кровать! – крикнула одна из шестёрок Медного.
Сделал вид, что не услышал. Подошёл к дорожке и растянул внутренние мышцы бёдер поочередными выпадами. Сделал десять приседаний. Тело готово.
– Эй, Сайлок, ты оглох?!
Специально выбрал дорожку, которая стояла лицом к кроватям. Включил на четвёрке и побежал. Парни смотрели и улыбались, Медный закипал. Его прихвостни вскакивали, делали вид, что собираются подойти, но возвращались в гнездо. Целый километр я пристально смотрел на Медного, предлагая ему принять вызов, пока тот не отвёл взгляд. Права на спортивную площадку перешли ко мне.
Пацаны ждали недолго. Через пятнадцать минут на ковёр вышли Ден и Шустрик, а за ними – остальные. В Аквариуме снова звучали звон железа, топот ног и грохот бросков о ковёр.
Разогревшись на дорожке, я предложил Дену стать в спарринг. Он и остальные пацаны только этого и ждали. Оцепили ковёр. Хлопали, топали.
Ден изумительно работал кулаками. Боковой, двоечка, прямой, апперкот. Находил щели в блоке и целил точно туда. Я прикрыл левый бок и голову. Бить бесполезно. Пустая трата сил. Но Ден находил пути, как добраться до ребер, печени или лица. Замирал на миг и вместо того, чтобы ударить абы как, отыскивал брешь.
Вадосу Ден проигрывал. Вадос оттеснял его ногами, а когда Ден хотел сблизиться, чтобы выдать коронную двоечку, Вадос уходил в клинч, где мял и крутил оппонента, будто кусок пластилина. В двух ситуациях из трёх Ден проигрывал Вадосу, а значит, проигрывал поединок.
Со мной ситуация была в корне другой. Я прилично прокачал выносливость и сопротивление урону. С их помощью принимал сильные и энергозатратные удары Вадоса. Выматывал его, чем выравнивал силы, чтобы потом разменяться ударами. С Деном так не работало. Он не колотил впустую. Выжидал и бил точечно. Синяк на рёбрах, тянущая боль в боку, заплывший глаз, песок во рту от ско
Артем Кочеровский
Варщик
© Артем Кочеровский, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Глава 1
Сайлок
Сознание, дух, внутреннее естество или энергия… чем бы оно ни было, оно выплыло из водоворота бездны и закрепилось в новой обители. Миг назад я был никем и нигде, а сейчас снова ощущал себя кем-то.
Плечи, колени, живот, подушечки пальцев… Связь восстанавливалась. Ещё немного – и я смогу управлять ими. Показалась полоска света, включились уши…
– Никчёмный мусор! Тебе всего-то и нужно было – продержаться один раунд!
Шумное и душное место. Пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит, хотя слух полностью вернулся. Рёв слышу отчётливо. Он напрягает. Мало кто хотел бы очнуться под звериный ор незнакомца, но лучше проснуться, чем не проснуться вовсе…
– Один раунд, мясо!! Всего один раунд!!
Откуда боль? Что с телом? Попалось бракованное или так ощущается погружение? Мысленно пробежался по телу от пяток до макушки, отметил больные места: колено, бедро, поясница, живот, шея, лицо. Особенно лицо! Я попал в аварию или меня перемололо в мясорубке? С лицом всё плохо. Вот почему я не могу открыть глаза. Сквозь распухшие веки пробивается лишь тоненькая полоска света. Прилагаю усилия, и она становится чуть шире…
– Сгниешь в Аквариуме, крысеныш!
Это он на меня орёт? Пытаюсь собрать мысли в кучу. Что за существо надо мной склонилось?! Зрение вернулось не полностью, да и вряд ли вернётся быстро. Кто-то насадил фингалов и, вероятно, сломал нос. Не этот ли монстр?
Нет, я, конечно, многое повидал. В большинстве своём в интернете, не вживую. Напиши в гугле «самый толстый человек» и такого насмотришься – аппетит потеряешь. Обычно люди на картинках представлялись сидящими или полулежащими растёкшимися телами. Многие из них едва ходили и уж точно не могли прыгать…
Необъятный мужик с четырьмя подбородками и огромным животом, для которого потребовалась бы отдельная ванна, орал мне прямо в лицо. Багровый. По лбу и щекам скатывались капли пота. Уж не знаю, где он нашёл пиджак такого размера, но, если его расшить, а ткань отдать в ателье, мастер настрочит костюмчиков на целый класс мальчишек.
Впрочем, удивляла не столько его полнота, сколько подвижность. Как при весе килограммов под четыреста он умудрялся подпрыгивать и оббегать меня с разных сторон?!
– Пиши на него весь долг! – крикнул кому-то пузан. – Десять тысяч!
– Но как же…
– Всё до последнего кредита!
С каждой секундой я осваивался всё больше. Это походило на пробуждение из глубокого сна. Открываешь глаза и только со временем вникаешь в происходящее. Толстяк скакал вокруг… По рингу? Да, кажется, это был ринг. Его крохотные по сравнению с телом ножки в лакированных туфлях нередко мелькали перед глазами. На ринг он обрушивался с грохотом, от которого тряслись верёвки и доски. Как бы он не проломил пол и не утащил меня вместе с собой. Ладно умереть после погружения, я и прежде не особо в него верил, но умереть, задохнувшись в складках этого толстяка…
– Дубль, послушай! – прилетел более спокойный голос откуда-то из-за ринга. – Мы не можем списывать долги на участников!
– Это не участник! Это – мусор! Отброс! Мясо!
Толстяк не слабо завёлся. Пухлая ладошка просвистела в воздухе и сотрясла меня от головы до пят. Я отъехал ближе к канатам и почти потерял сознание. Стоит ли говорить, что голова чудом не раскололась? Мне понадобилось десять секунд, чтобы вспомнить, кто я и где я. Хотя в настоящий момент эти понятия были слишком относительными… Кто я? Где я? Человек на ринге, которого избивает разжиревший мутант? Но кто тот человек, которого бьют, и где он?
От удара сильно разболелась голова, на время пропал слух. Вместо рёва из маленькой дырочки на фоне расплывшегося лица я услышал писк. Он был много приятнее. Я бы согласился слушать его по утрам, как слушал классику, лишь бы не содрогаться от рёва этого монстра. Секундочку! Что у него под пиджаком?!
Это оно?! Да, чёрт побери, это оно!
Оно было не под пиджаком. Оно было внутри. Раньше я никогда не видел это, только чувствовал. Штука внутри толстяка походила на пламя свечи. Крошечная точка в его огромном теле колыхалась и трепетала. Вот что позволяло ему носить такое большое и тяжелое тело! Материя…
Вряд ли оно называлось именно так. Материя. Название придумал я сам. Позже я убедился, что оно плохо подходит под описание. Но слишком привык, чтобы менять. То, что я чувствовал внутри у некоторых людей или существ, скорее относилось к энергетике или душе. И всё же я представлял его иначе. Я видел это как чужеродную материю, которая меняет человека… Материя – это то, что я понимал, но не мог объяснить.
Дубль – кажется, так звали толстяка. Он ещё долго кричал и что-то говорил человеку за рингом. Частичка материи трепетала, будто свеча на ветру. По ней можно было понять, в каком состоянии находится человек. Дубль готов был взорваться. Что ж я ему такого сделал?
Пнув меня ногой, он выругался и покинул ринг. В голове не укладывалось. Четырёхсоткилограммовый монстр играючи перепрыгнул через канаты. Приземлился на бетонный пол, остановил качку раскачавшегося жира и пошёл к выходу. Вот она, сила материи…
Минут пять я провалялся на полу. Удар Дубля, от которого мозги едва не разлетелись по черепной коробке, сошёл на нет. Тело пускай и болело, но я мог им управлять. Пошевелил пальцами, дёрнул ногой. Непривычно, но работало. Чувство, схожее с заморозкой от новокаина. Руки, ноги есть, но чувствительности в них не больше, чем в резиновой кукле. Спешить с подъёмом не стал. Кричащая угроза миновала, а следовательно, можно было чуток подумать. Ведь подумать было о чём.
Первое, что меня интересовало – что случилось с братом. Он не успел сказать слишком много, лишь обмолвился, что они придут за мной. Это ладно. На время я спрятался. А что случилось с ним? Жив ли он? Жив. Конечно же жив…
Не нужно быть гением, чтобы понять. Совершив погружение, я очутился в какой-то заднице. Ринг и Дубль, способный расплющить мою голову рукой. Он нес какую-то чушь про долг… Я не уверен, что у меня есть много времени, прежде чем они доберутся до брата, но сначала придётся решить насущные проблемы. Причем сделать это нужно по-тихому. Брат сказал, что они постараются достать меня здесь…
Оперевшись о стойку, я сел и осмотрелся. Старый боксёрский зал. Хотя больше он походил на переделанный подвал. С потолка свисают жёлтые лампочки, что держатся прямо на проводах. Вокруг ринга – сотня сидячих мест и пространство для стоящих зрителей. На покрытии – множественные следы крови. Судя по всему, моей. Я всё больше овладевал телом. Подключился нос. Принёс запах пота и табака.
Итак, материя. Здесь я мог её видеть. Это наводило на мысли, что здешний мир подчиняется другим правилам, ну или по крайней мере он искажён. Если бы обычный человек узнал о существовании таких людей, как я, это бы его поразило. Примерно так же я представлял это новое место. С той лишь разницей, что с материей был знаком раньше, но по-другому.
Положив руки на канаты и вытянув ноги, я уселся поудобнее и расслабился. Мало-помалу я подходил к одному из главных вопросов. Я увидел материю Дубля. Смогу ли увидеть свою? Есть ли она во мне, или те чувства – не более чем плод фантазии? Закрыв глаза, я обратился к материи и рассмотрел её так же отчётливо, будто на экране лежащего передо мной планшета.
Комочек размером с ноготь мизинца жёлтого цвета. Он лежал в центре торса на высоте солнечного сплетения. Мои догадки подтвердились. Материя всегда содержалась внутри, но сейчас я мог её видеть. Присмотревшись, я увидел кое-что ещё. Я мог углубиться в неё. Заглянуть внутрь, будто в клетку под микроскопом.
Вот дерьмо! Как же странно это выглядело! Она разложилась на составляющие и стала похожа на карту. Карту чего? Карту меня?! Да. Материя состояла из связей, сгустков и скоплений. Обычный человек вряд ли рассмотрел бы в них что-то большее, чем колышущийся сгусток энергии, похожий на пламя свечи, но я видел больше… Намного больше. Я видел всё. Читал связи и энергетические сгустки так же просто, как будто они были написаны чёрным по белому. Содержалось там что-то вроде характеристик или способностей материи, а значит и её владельца: сила, ловкость, выносливость, восприятие, интеллект. Связи основных характеристик образовывали значения для вторичных: здоровье, сопротивляемость…
– Вставай!
– А?! – Я открыл глаза и снова оказался в прокуренном подвале.
– Ты очень сильно меня разочаровал, Сайлок!
Это я, что ли? Сайлок?! Облокотившись на канаты, у ринга стоял мужик с кривым носом и затуманенными глазами. Потёртые джинсы, кеды. На рукаве спортивной куртки – дыра размером с кулак.
– Стаскивай с ринга свою задницу! – Сощурив глаза, мужик погладил затылок. – Быстрее! Пока я не заставил тебя драить здесь пол!
Поднялся я довольно легко. Ожидал худшего. Костлявые ручки впились в канаты. Ножки-худышки на удивление неплохо держали равновесие. Поднявшись, я обратил внимание, что последний канат достаёт мне до горла. Значит, невысокий ростом. Чуть худее, чем был, и такой же низкий. Жаль, конечно, что не смог похвастаться бицухой и стальным прессом, но хорошо хоть не погрузился в тело Дубля. С такими габаритами без помощи не подняться. С другой стороны, такого толстяка не занесло бы на ринг.
Мужчина, на спине у которого было написано «тренер», пошёл по тёмному коридору. Я за ним. Мы прошли пятьдесят метров, свернули за угол и остановились у двери.
– Слышал, что Дубль сказал? – тренер больше не злился, говорил, глядя в пол.
– Про долг? – спросил я и удивился чужеродному голосу.
– Десять тысяч кредитов, – тренер пожал плечами. – Это конец, Сайлок…
За спиной захлопнулась тяжёлая железная дверь и щёлкнул замок. Я оказался в длинном помещении, напоминающем школьный спортзал. В первой части по обе стороны стояли кровати, как в лагере или армии. Вторая часть – площадка для тренировок с тренажёрами, спортивными снарядами и борцовским покрытием.
Куда меня занесло? Потрогав кожу на собственных руках, я пришёл к выводу, что нахожусь в молодом теле. Там, откуда я пришёл, мне исполнилось двадцать, но это тело показалось ещё младше.
На кроватях лежали пацаны. Подростки. Выглядели они, мягко говоря, плохо. Беспризорники, не иначе. Да и обстановка складывалась. Кажется, этого Сайлока и всех остальных держали здесь взаперти. Рабство?
Нет, я, конечно, слыхал про всё то дерьмо, что творится в мире. Мальчишки, которых заставляют драться на ринге – далеко не самое страшное. Но обычно такие новости приходят из стран третьего мира. Общество же, в которое я попал, выглядело цивилизованным. У Дубля на руке висели современные умные часы, у тренера виднелся наушник в ухе. Да и само помещение выглядело более или менее привычно.
Не стоило ждать, что кучка пацанов будет содержать в чистоте свои кровати и тумбочки, но тренировочная часть выглядела очень даже ничего. По крайней мере, издалека я видел современные тренажёры, беговые дорожки, весы.
При моём появлении парни сели на кроватях. А один, узкоглазый, в кепке с прямым козырьком, подошёл и бесцеремонно схватил меня за нос.
– Эй!
– Крепко же тебе досталось! – Пацан едва не засунул пальцы в ноздри.
– Убери!
– Ладно-ладно. Ну что, жирдяй остался доволен?
– Ты кто?
– Я?! – пацан улыбнулся и посмотрел за спину. – Тебе что, кукушку до беспамятства отбили?! Ха! Это же я – Шустрик! Ты чего, Сайлок?!
Стены слегка плавали. Думается, я получил сотрясение. Не подумав, спросил у пацана, кто он такой. Ошибся. Нужно меньше вызывать подозрений. Заделаться этим Сайлоком. Идея с пропажей памяти могла сработать. Тем более, я не собирался врубать заднюю до конца. Вольюсь. Узнаю достаточно, чтобы не выглядеть полным олухом, и скажу, что память вернулась. Вряд ли это сработает со взрослыми. С пацанами – возможно.
– Угу, – промычал я и схватился за голову.
– Ё-моё, Сайлок, приляжешь? – Шустрик показал пальцем на свободную кровать.
– Ага.
Лёг. Так меньше гудела голова. Можно было на время спрятаться в себе. Едва я коснулся подушки, закрыл глаза и скользнул внутрь. Всё, что в прежнем мире я чувствовал интуитивно, сейчас открылось. Ну-ка, посмотрим!
Сила – 3.
Ловкость – 4.
Выносливость – 5.
Восприятие – 8.
Интеллект – 7.
Негусто для бойца на ринге. Самым развитым показателем оказалось восприятие. Мог бы сказать, что удивлен, но нет. Всю жизнь я зарабатывал этим навыком. Из-за него и попал сюда… Ну да ладно.
Характеристики в материи различались цветами. Три связи красного цвета, которые тянулись от центра – это сила, четыре салатовых – ловкость и так далее. Больше всего выделялся оранжевый цвет – цвет восприятия. Между основными линиями вторичные линии соединялись мостиками. Красно-синие – сочетание силы и выносливости – определяли запас здоровья. Красно-зелёно-синие – сила-ловкость-выносливость – отвечали за грузоподъёмность. Оранжево-синие – за сопротивляемость и так далее.
Отчасти вся эта стройка связей, цепочек и мостиков чем-то напоминала картинку ДНК. Вот только в тех спиралевидных картинках я ничего не понимал, а картинку материи – рубил как дважды два.
– Ничего не помнишь? – вновь подал голос Шустрик. Его кровать стояла рядом.
– Ну так…
– Ну как так?! – он заговорил шёпотом. – Про уговор хоть помнишь?!
– Не совсем, – я пожал плечами.
Вопросов становилось всё больше. Мне бы с предыдущими разобраться, а тут ещё какие-то уговоры. С другой стороны, если у меня с Шустриком был какой-то уговор, значит, была и тесная связь. Не просто же так он шёпотом заговорил? Человек, который сможет ответить на мои вопросы или ввести в курс дела, лишним не будет. Осталось понять, на чьей он стороне. Хотя какие могут быть стороны у запертых в подвале подростков?
– Что за уговор?
– Блин, Сайлок, не тупи! – в глазах Шустрика промелькнул страх. Затем пацан оглянулся и заговорил так тихо, что пришлось повернуться к нему ухом. – Про гербуху!
– Гербуху?!
– Да! – Шустрик скосил взгляд на кровать и показал из-под одеяла руку. В ладони лежал пакетик с сушеными растениями. – Помнишь?
– Не-а, – я помотал головой, на что она отозвалась колкой болью.
– Да ну тебя! – Шустрик махнул рукой. – Оклемаешься, поговорим!
– Погоди-погоди! Покажи ещё раз.
– Больной, что ли, так орать?! – шикнул на меня Шустрик и медленно вытащил из-под одеяла пакетик.
Присмотревшись, я увидел содержимое. Невероятно! Не в том плане, что я рассмотрел знакомые листики, цветочки и корни… Нет, я видел содержимое. Как и в случае с материей, оно подсвечивалось разными цветами, подсказывая, что есть что и что за что отвечает. Ну и дела…
Согласившись с Шустриком, что мне не помешает поспать, я завалился на бок. Напоследок он спросил про поединок:
– Так ты выстоял? Дубль доволен?!
– Нет, – я помотал головой. – Кажется, не выстоял.
– Да ладно?! И что он сказал?
– Сказал, что я должен ему десять тысяч кредитов.
Шустрик был парнем эмоциональным. Чего стоили его выкрики, оглядки и шёпот. Однако в последнем выражении лица было больше, чем он мог перенести. Глаза округлились, рот растянулся в стороны. Кажется, долг в десять тысяч кредитов был проблемой серьёзнее, чем я его себе представлял…
Глава 2
Аквариум
Раньше я был обычным парнем. Компьютерные игры, футбол, девочки, сигареты и банка пива на четверых в подвале у друга. Всё изменилось с наступлением семнадцатого дня рождения. Я перестал быть обычным и почувствовал себя до безобразия хреново. Хотел бы сказать, что у меня появились сверхспособности. Впрочем, какие-то способности у меня появились, но понял я об этом много позже. Сперва были трудности. Да такие, что не хочется и вспоминать.
Дым. Так я его называл. Теперь я понял, что это были проекции материи. Но тогда они представлялись мне не чем иным, как просто дымом. Когда я сказал другу, что вижу клубящийся дым над деревом, тот отшутился и ударил меня кулаком в плечо. Когда я сказал об этом учительнице, она предложила меньше играть в видеоигры. Когда я рассказал об этом маме, она потащила меня к врачам.
Биполярное расстройство, шизофрения, раздвоение личности, паранойя, разыгравшаяся фантазия. Сколько было врачей, столько было и диагнозов. Я пил таблетки, занимался дыхательной гимнастикой, ходил к психиатру. Стоит ли говорить, что дым не исчез? Конечно же нет! Как проекция материи исчезнет из-за усилий других людей?! Проекция материи существовала на самом деле. Никакие чудо-таблетки и болтовня с психиатром за десять баксов в час не могли её убрать.
Единственный, кто не считал меня шизанутым, был мой старший брат. Он понимал меня. Возможно, он тоже видел проекцию материи, но мы никогда об этом не говорили. Мой брат верил мне и в то же время испытывал сожаление. Будто он ещё тогда знал, что что-то непременно случится…
Они пришли ко мне через несколько дней после наступления совершеннолетия. Я до сих пор не знаю, кто такие эти они. Они и они. Они платили деньги за рецепты. Очень большие деньги. Они приносили ингредиенты и фотографию. Мне оставалось лишь считать проекцию материи и приготовить препарат для погружения по уникальному рецепту. Такой рецепт всегда вспыхивал у меня в голове, будто по щелчку пальцев. Раз! – и я знаю всё, что нужно в него добавить. Эта способность в корне изменила мою жизнь.
Так продолжалось два года, пока мне не принесли фотографию брата…
Проспал я до самого утра. Сказывалось сотрясение и другие травмы. Телу нужен был покой и отдых. Проснувшись, я увидел, что ничего не изменилось. Пацаны по-прежнему лежали на койках и занимались своими делами. Кто-то лениво общался, некоторые читали, кто-то играл в портативную приставку. Каждый из них был отмечен фингалом, шишкой или шрамом на лице. Спортивный уголок по-прежнему пустовал.
Судя по всему, Шустрик был моим другом, другом Сайлока. Он лежал на кровати и листал комиксы. А когда я проснулся, отбросил глянцевые картинки в сторону и склонился надо мной:
– Ну что?! Вспомнил?!
– Не особо, – я протёр глаза и сел на кровати.
По сравнению со вчерашним оркестром, что лупил в черепной коробке в барабаны, стало лучше. Хотя голова по-прежнему кружилась. Подташнивало. Обычно раны в начале заживления становятся особенно болезненными. Я ожидал, что не смогу открыть глаза и шевелиться из-за множественных гематом на теле. Но нет. За ночь что-то подлатало меня изнутри. Материя? Не уверен, но, кажется, она способна на такое.
Материя – она словно секретный ключ в ДНК. Наращивая и перестраивая её связи, можно добиться различных изменений, как физических, так и психологических. Мне никто этого не объяснял, но я чувствовал. Так же, как я, не задумываясь, управлял частями тела. Так же ощущал сгусток внутри и знал о его возможностях. О некоторых точно. Может, глядя, как загибается тело носителя, материя сама помогла ему восстановиться? Не отрицаю. Если материя – это чужеродная масса в моём теле, то она заинтересована в моей сохранности не меньше меня. Наверное.
– Не вспомнил?! – Шустрик потрогал козырёк кепки. – Сайлок, бро. Ты меня пугаешь!
– Да я и сам, знаешь ли… Может, расскажешь мне что-нибудь? Я слышал, что память лучше восстанавливается, если подкормить её воспоминаниями.
– Что рассказать?!
– Ну, начни с малого. Где мы? Что здесь делаем?
– Серьёзно? – Глупо улыбаясь, Шустрик посмотрел на парней. Те были заняты своими делами.
– Нет так нет, – я пожал плечами. – Тогда я ещё посплю.
– Стой-стой! – Пацана знатно доконало одиночество. Он готов был почувствовать себя придурком, рассказывая о банальных вещах, нежели возвращаться к журналу, прочитанному вдоль и поперёк десять раз. – Ну ладно. Слушай и напрягай мозги, чтобы они побыстрее заработали! Не хватало мне тут ещё твоим доктором заделаться!
Место, в котором я оказался, называли Аквариумом. Называлось оно так потому, что в нём якобы из мелких рыбёшек должны были взрастить крупных хищников. На деле же всё было совсем по-другому.
Итак, Аквариум.
Почти все мальчики пришли в Аквариум по своей воле. Уж не знаю, что такого страшного творилось на улицах города, но они выбрали жизнь взаперти и избиения в обмен на крышу над головой. Тем не менее плюсы в Аквариуме однозначно были. Кровать, душ, чистое белье, трёхразовое питание и бонусы за хорошее выступление на ринге.
Именно выступление, а не поединок. Поединок предполагал, что оба участника могли стать победителями. А мальки из Аквариума лишены такой возможности. Их задача – продержаться как можно больше раундов, пока их избивает тренированный здоровяк.
– И сколько раундов нужно продержаться?
– Ты прикалываешься, Сайлок?! – Шустрик взялся за козырёк кепки и склонил голову. – Ты не выглядишь слишком добалнутым, чтобы не помнить таких простых вещей!
– Так что там с раундами? – тащил я информацию, понимая, что разговорившегося Шустрика уже не остановить.
Формула была простой. Чем больше продержишься – тем больше получишь. Продержался один раунд – получи свежий выпуск комиксов или новую видеоигру на приставку. Продержался два раунда – получи дополнительный десерт. Три – улучшенное меню и сладкую газировку, четыре – сеанс в домашнем кинотеатре с попкорном, пять – сауну и джакузи, шесть – портативную приставку. Подростки еженедельно отхватывали знатных люлей, но оставались подростками, довольствуясь малым.
– Что насчёт ребят? Кто главный?
– Медный, – Шустрик кивнул на кровать возле двери.
У него было две тумбочки. Обе были завалены комиксами, газировкой, сладостями и девайсами. Пацан с серьгой в ухе лежал на кровати и смотрел что-то в планшете. Четверо других сидели на соседней кровати, будто воробьи на жёрдочке, и смотрели на лидера.
– Он у нас лучший, – продолжил Шустрик. – Меньше трёх раундов никогда не стоит, а бывает – пять или даже шесть. Видишь, сколько у него добра?
– Почему он не поделится?
– Такие правила. – Шустрик пожал плечами. – Каждый может пользоваться только честно заработанным. Если Тренер увидит, что мы друг другу ништяки передаём – накажет. Хотя Медный тот ещё жмотяра! Видишь, как остальные кружатся возле него? Хотят быть ближе к сильному…
– Зачем?
– Всякое тут бывает. – Шустрик проглотил слюну и почесал шею. – Всякое…
– А почему никто не тренируется?
– Иногда тренируемся. Но толку от этого? Вон тебе как голову отбили, хотя ты любил на турнике повисеть.
Вот, значит, откуда крепкие руки. Бицепсов и мышц нет, но хватка сильная. Спасибо и на этом. Картинка с пацанами понемногу складывалась. Ништяками, как их обозвал Шустрик, делиться нельзя. Так тренер поддерживал конкуренцию и мотивацию. Зачем выкладываться на ринге, если можно попросить у друга. Нет, так не сработает. Хочешь лучше жить и вкуснее кушать – старайся!
– Ну а занятия с тренером часто?
– Ха! – Шустрик ударил себя по козырьку. – С Тренером?! С этим пьяницей?! Успокойся! Он только для вида куртку тренерскую носит. Мы тут сами по себе. Хочешь – занимайся, хочешь – лежи, комиксы читай. В Болотной лиге всё не так серьёзно.
Ещё и лиги какие-то. Про это я, пожалуй, спрашивать не стану. И так голова закипала. Утолив желание выговориться, Шустрик на время отстал. Достал из тумбочки бутылку лимонной воды и две кружки. Одну протянул мне, из второй с наслаждением отпил сам. Напиток оказался вкусным. Впрочем, учитывая, как сильно я хотел пить, и вода из лужи показалась бы ничего.
Смочив горло, я снова прилёг. Мозг потихоньку включался. До конца я ещё не понимал, насколько серьёзно встрял в этой Болотной лиге.
А может, и вовсе… Может, оно даже на руку. Тем не менее сейчас меня больше интересовали другие дела. Самое главное, что я по запарке не спросил у брата, как мне вернуться. Понятно, что сейчас это небезопасно. Но рано или поздно они успокоятся. Успокоятся же? Да, если не достанут здесь…
Было бы здорово связаться с братом, но как это сделать, я понятия не имел. И возможно ли это вообще? С ответом на этот вопрос подскажет только кто-то с большим количеством материи. По-другому никак. Материя – единственное связующее звено между двумя мирами. Она словно нить, которая соединяет два куска ткани. Частицы разных кусков никогда не вступают в связь друг с другом, а нить просачивается через естество обоих. Но где же найти человека с большим количеством материи? Судя по всему, как и в моём мире, материя – редкость. По крайней мере я ни видел её ни в одном из мальчиков. Только у толстяка Дубля было немного. Чуть больше, чем у меня.
Дубль. Вот о чём стоит подумать. Попытав ещё немного Шустрика, я узнал, что Дубль – один из совладельцев Болотной лиги. Иногда он ставит крупные суммы на верняки. Сайлок должен был выстоять один раунд. Дубль поставил на этот поединок десять тысяч кредитов и с крошечным коэффициентом рассчитывал поднять лишнюю тысячу. Он знал цену кредитам и редко рисковал. Но кто ж знал, что я ворвусь в тело этого пацана в тот самый миг? Думается, именно из-за этого Сайлок не устоял.
Процесс погружения – это не лёгкая прогулочка. Меня корёжило так, что я чуть умом не тронулся. Что ж происходило с пацаном, которого я выгонял из тела? Кстати, а что с ним случилось? Он ведь не мог бесследно исчезнуть? Рецепт предполагал замещение, а не уничтожение. Ладно, сейчас не об этом. Дубль повесил на меня десять тысяч кредитов. Что это значит?
– Мы здесь по своей воле, – сказал Шустрик. – Ты – тоже. Мы можем уйти, когда захотим. Но если уйдём, то больше никогда не сможем вернуться. Поэтому сидим. Тут еда и крыша над головой. Можно более или менее безопасно досидеть до восемнадцати и тогда уже уйти. Нас иногда штрафуют. Штрафы мы отрабатываем на ринге. Ставим сами на себя кредиты и стараемся продержаться до нужного раунда. Однажды меня оштрафовали на сотню кредитов. Я отрабатывал её четыре месяца. Пока не отработал – уйти не можешь.
Четыре месяца на сотню кредитов. Тогда десять тысяч кредитов – это четыреста месяцев? Что получается? Я застрял тут лет на тридцать? Нет, я, конечно, не против укрыться на время, но не на тридцать, мать его, лет!
К вечеру я стал чувствовать себя ещё лучше. Помогла еда. На завтрак, обед и ужин нас водили строем в соседнее помещение с лавками и длинным столом. Аппетит разыгрался – мама не горюй! Что овсяная каша с маслом, что суп и макароны, что рыба с крупой. Залетало вовнутрь, будто меня каждый раз выводили из леса, а не из соседней комнаты. За ужином я улучил момент и заглянул в себя. Догадки подтвердились. Аппетит был в первую очередь связан с восстановлением. Я закидывал в желудок еду, на что материя активно откликалась. Новые связи не выстраивались, но уплотнялись существующие. Причём материя преобразовывала еду чуть ли не в чистую энергию. Будет ли чем в туалет-то сходить?
За день к тренажёрам никто так и не подошёл. Почему пацаны сутками валяются на кроватях? Самого же меня, будто магнитом, тащило на спортивную площадку. Ёпт, чего там только не было! Тренажёры, штанги, турники и груши. Уж лучше проводить время с пользой, чем впустую отлёживать бока.
Подошёл к турнику и запрыгнул на перекладину. Хрустнул позвоночник, кольнуло в голове. Напрягся и подтянулся. Один, два, три… Восемь чистых подтягиваний за один подход – неплохо. Да что там неплохо – хорошо! Запрыгнул ещё раз и выжал пятёрку. В третий подход сил хватило только на четыре, да и то в последний раз едва коснулся перекладины подбородком. Догнаться решил отжиманием.
В том мире моё тело было куда крепче и слаженнее. Из-за постоянной работы с материей я страдал морально. Брат посоветовал тренажёрный зал. Как только нагрузил мышцы, стало легче в голове. За два года, что я работал на тех людей, тренировки стали не просто обыденностью, а почти зависимостью. Не хлопни я сорок отжиманий сразу же после приготовления рецепта – в голове будет туман. А лучше к отжиманиям прибавить пробежку и сотню сгибаний. Тогда порядок. Привычка оказалась не только полезной, но и приятной. Мало-помалу тело облепили мышцы. Магазинные пакеты и прочая бытовая ноша ощущалась всё меньше.
Забрасывать привычку я не собирался. Во-первых, материя в новом мире намного более выраженная, а значит, и работа с ней потребует дополнительных ресурсов. Во-вторых, где ещё наращивать на костях мышцы, если не в Болотной лиге избиения подростков, участником которой я стал?
Тренировка прошла плохо, если ты не порвал мышечные ткани. Новые соединения увеличат объём и силу. Отжимался я до тех пор, пока не рухнул. Трясущиеся руки расползлись в стороны, отбитый подбородок отозвался болью. Впрочем, и то, и другое казалось сущими пустяками на фоне возникшей связи. Я заглянул внутрь и увидел новое соединение между красной и синей линиями:
Навык физического развития повышен до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,02 относительной единицы.
Странно. Это были даже не слова, но читал я их, будто текст. Думается, причиной всему – прямая связь материи с телом, а значит и мозгом. Она выстраивала связи и развивалась, а мне сообщала об этом в привычном для меня виде. Кажется, точно так же я готовил рецепты в прошлом мире. Зачастую я не знал названия трав, кислот, спиртов и реагентов. Знала материя и подсказывала, что делать. Подсвечивала, будто в компьютерной игре для детишек. Красное – плохо, зелёное – хорошо, жёлтое – мешай, синее – убавляй.
Я обрадовался, узнав, что могу увеличивать общий объём материи простыми физическими упражнениями. Воодушевлённый, я кинулся на беговую дорожку, но сдулся минут через пять, так и не дождавшись заветного ощущения внутри. Силы иссякли. Но ничего страшного. Чего-чего, а упорства мне не занимать. Ежедневные тренировки помогут накопить материю, а там посмотрим, на что она способна. Вон как Дубль ловко перепрыгивал через канаты! С его-то весом!
– Кстати, – спросил я у Шустрика, завалившись на кровать. – Что за имя такое странное – Дубль?
– Это не имя. Его зовут Боб. Раньше все называли его Большой Боб, но со временем начали сокращать. Большой Б, Два Б, Дубль Б. В конце остался просто Дубль.
– Ясно.
Переводя дыхание, я вспомнил про наш разговор накануне. Речь шла о каком-то уговоре между мной и Шустриком. Он ещё показывал мне какую-то траву.
– Слушай, Шустрик, – я приподнялся на локте, но тут же рухнул обратно. – Ты говорил про уговор вчера. Так что там…
Щёлкнул замок. Парни повскакивали с кроватей и побежали к двери. Лежащими остались только мы с Медным. Он – потому, что был слишком крут, чтобы вести себя как остальные, я – потому, что сил хватило только чтобы сесть. Откуда такое изнеможение? Я задал себе вопрос и тут же получил ответ. Увеличение общего уровня материи вело за собой создание новых связей, а на это в свою очередь требовались все доступные ресурсы организма. Вот почему я скопытился на беговой дорожке, не пробежав и пяти минут.
В зал вошёл Тренер и принёс лист бумаги. Расчерченная от руки табличка с тремя столбиками. Отталкивая громоздящихся на пути мальчишек, он подошёл к стене и прикрепил бумажку на информационную доску. Да, такая была. Пробковая доска размером метр на метр. На ней не было ничего, кроме листика. Предыдущий листик валялся на полу.
– Ну что, есть Томагавк?! – выкрикнул кто-то из парней.
– Есть или нет?! – подключился ещё один.
– Чёрт, да! – вскрикнул третий. – Кто с ним?! Кто?! Дайте посмотреть!
Распихав пацанов, Тренер высвободился и пошёл к двери. Почему он так странно на меня посмотрел?
– Сайлок! Это Сайлок!
Моё имя? Десяток голов повернулись и уставились на меня. Что-то не так. Что случилось?! Почему они так странно смотрят? Они жалеют меня? Почему лыбится Медный?
– Что? – спросил я у Шустрика, когда тот вернулся к кровати. – Чего они таращатся?!
– В графике сражений в конце недели ты стоишь с Томагавком.
– И чего?
– Томагавк – один из сильнейших бойцов Серебряной лиги. – Шустрик снял кепку и потрепал волосы. – Он убивает болотников…
– Не понял!
– Псих, – нервно хихикнул Шустрик. – Мочит изо всех сил. Восьмерых пацанов забил на ринге. Изверг!
– Во дела!
– Те, кого ставят с Томагавком, отказываются от сражения. Уж лучше отработать штраф и посидеть недельку на хлебе и воде, чем умереть.
– А так можно?
– Да.
– Тогда я тоже откажусь!
– Ты не можешь!
– Это почему?!
– Ты должен десять тысяч Дублю…
Глава 3
День певый
Каково это – в восемнадцать стать богачом? Круто. Мне ли не знать? В семнадцать я жил в маленькой комнатушке с родителями, ездил на велосипеде, откладывал деньги, чтобы купить видеоигру, и бил по маминому бюджету постоянными походами к психологу стоимостью десять баксов. Через год – в восемнадцать – я жил в собственной пятикомнатной квартире, ездил на иномарке последней модели, откладывал деньги, чтобы купить элитный дом в самом престижном районе города, и легко мог отблагодарить маму за все её труды. Её зарплату за десять лет я получал за один сеанс. Обычно их было два в месяц.
Военкому я заплатил столько, что кто-то из призывной комиссии принёс мне военник домой. В перерывах между готовкой я посещал самые богатые курорты мира, зависал в клубах, барах и ресторанах. Когда у тебя на счету долларовая сумма с семью нулями, париться о материальном не приходится. Захотел вторую машину? Пожалуйста! Эксклюзивную мебель и девайсы? Нет проблем. Поставить десять тысяч долларов на матч любимой команды? Легко. И плевать, что они играют с победителем Лиги Чемпионов. Так смотреть интереснее. Индивидуальный просмотр премьеры нового фильма в кинотеатре? Раз плюнуть! Личный самолёт в аренду? Проще простого! Купить самолёт? Ну… можно и купить, чего уж там!
Задавал ли я себе вопросы? Постоянно. Впрочем, задавал только себе. С ними мне разговаривать запрещалось. Погружению меня научил их человек. Старик, от которого едва ли не пахло смертью. Помню, как мы сидели в кухне, и я боялся, как бы он не остыл прямо у меня за столом. Обучение прошло быстро. Старик достал фотографию и готовый рецепт. Положил передо мной. И всё. Один короткий взгляд, и я всё умею. Вот так работает материя!
В тот день у меня хватило смелости спросить: что же происходит с людьми, для которых готовятся зелья? Что происходит с ними после погружения? Вместо ответа старик положил на стол чемодан с деньгами. Ёпт! Там был целый чемодан денег! Прежде я такое видел только в кино. Когда в считаные секунды ты становишься пускай не богачом, но хорошо обеспеченным человеком, вопросы, на которые хотел получить ответы, теряют свою значимость. Сто тысяч долларов – плата за два последовательных взгляда. Один на фотографию, второй на препарат. Принял ли я эту игру? Вцепился в неё зубами!
Раз в неделю ко мне приходил Пат – их человек. Он приносил фотографию и два чемодана. В одном – деньги, во втором – ингредиенты. Первое время я пытался разобраться. Как акулий жир взаимодействует с какао-бобами? Почему из старых засушенных корешков выделяется столько сока, если их положить в кислоту? Где они берут кончики ушей муравьедов? И не впадлу же кому-то копаться в коровьем дерьме, чтобы достать непереваренные комочки травы?
Посмотрев на фотографию, я с точностью до грамма знал, чего и сколько нужно положить, чтобы приготовить индивидуальный рецепт. Позже у меня появилась и своя лаборатория. В пятикомнатной квартире нашлось для неё место.
Пат внимательно следил за моей работой, забирал зелье и отдавал чемодан. На этом моя связь с ними заканчивалась до следующего прихода. Никаких вопросов, ответов и даже пары переброшенных фраз. Ингредиенты – зелье – деньги.
Чаще всего с фотографий на меня смотрели молодые люди в возрасте до двадцати пяти. Парни и девушки. Разных цветов кожи и национальностей. Разных социальных прослоек. Что случалось с ними после погружения? Зачем они это делают? Делают по своей воле или нет? На эти вопросы у меня не было ответов.
Теперь-то я понимаю, что с ними был как-то связан мой брат. Возможно, он работал на них. Возможно, был их частью. Кто они? Что они делали? Что стало с братом? Я должен найти ответы, но прежде…
Несмотря на неприятные новости, спал я хорошо. Сказывалась усталость. К утру я снова был бодр и свеж. Неделя. Через семь дней меня вытащат на поединок с Томагавком. Что можно успеть за неделю? Если я буду увеличивать материю каждый день на две сотых, то к поединку наберу пятнадцать процентов от единицы. Много это или мало? Непонятно. Хотя правильный вопрос звучит так: даст ли мне это хоть что-то?
– Шустрик! – потряс я за плечо спящего пацана. – А если я в первом раунде слягу?
– Чего? – Парень потёр глаза и потянулся за кепкой. К головному убору с прямым козырьком он питал какие-то особые чувства.
– Выйду на бой, но не буду драться, а слягу после первого удара. – Я улыбнулся. Идея созрела ещё ночью. Я не разбудил Шустрика только из-за собственной слабости, а утром силы вернулись. Ждать я больше не мог. – Штрафом больше, штрафом меньше. Я ведь и так в кредитах по самые уши, а?!
– Не получится, – ответил Шустрик и вытащил из-под одеяла руку с часами. – Блин, ещё совсем рано!
– Почему не получится?!
– Бой может закончиться нокаутом только во втором раунде. Если упадёшь в первом, противнику не запрещается бить и лежачего, и без сознания. Сайлок, ты бы Тренеру сказал, что у тебя с башкой не всё в порядке. Может, витамины пропишет. Я уже заколебался каждую мелочь тебе объяснять!
– Бить лежачего?!
– Бить-бить! – кивнул Шустрик. – Нормальные бойцы таким не занимаются, но не Томагавк. Я же говорил! Он – псих полный!
Позавтракав, я переоделся в спортивное и пошёл на площадку. К моему удивлению, на борцовском ковре уже разминались двое парней – Вадос и Ден. Всё же площадка не всегда пустовала. Желающие нашлись, а в предыдущие дни не показывались потому, что восстанавливались после ринга.
Шустрик со мной не пошёл, хоть я его и звал. После завтрака он завалился спать. Странный. Обычно болбочет – не заткнуть, а этим утром молчаливый, с синяками под глазами, заспанный. Не случилось ли чего? И всё же, как бы сильно он ни хотел спать, я вытащил из него пару фраз про пацанов на ковре.
Первое время обстановка в Аквариуме казалась мне дружественной и беззаботной. Якобы пацаны отлёживаются на кроватях, болтают, раз в неделю коллективно получают люлей. Позже я понял, что реальность отличалась от первого мнения. Подростки. Чего можно ждать от подростков, которые месяцами или даже годами сидят друг с другом в замкнутом помещении? Теперь и я отчётливо чувствовал витающие в воздухе злость, напряжение, зависть, конкуренцию.
Материя забрала у меня все ресурсы на восстановление, поэтому спал я как убитый. Лишь пару раз просыпался из-за каких-то посторонних звуков. Шума и грохота? Может быть. Могу ошибаться, но, кажется, ночью в Аквариуме были разборки. Кто-то с кем-то дрался. Нет, кто-то кого-то избивал, или наказывал, как любили выражаться пацаны. Не поэтому ли Шустрик такой заспанный? Этот вопрос я решил взять на контроль. Понаблюдаю, оценю, что к чему. Можно спросить у Шустрика напрямую, но пацаны редко о таком говорят.
Не совсем понятно, к чему эти разборки между своими, когда на ринге встречаются настоящие враги? К тому же власть уже поделена. На место Медного никто не претендует. Он тут единогласный лидер и босс. Нужно держать ухо востро. Поэтому я и спросил у Шустрика про пацанов на ковре.
Вадос и Ден – парни с амбициями. Они не просто пересиживали в Аквариуме до совершеннолетия. Они хотели сделать карьеру. Стать звёздами. Такими, как Томагавк. Не в плане – такими же психами, а в плане – такими же известными и уважаемыми.
– Привет! – Я подошёл к ковру и размял шею. – Не против, если я с вами позанимаюсь?
– Нет проблем! – ответил Вадос, пацан с эластичными бинтами на кулаках.
– Только с ковра отойди, – вставая в боевую стойку, добавил Ден, лысый парнишка с одним оттопыренным ухом. – Мы с Вадосом поиграем немного.
Чёрт! Только я сошёл с ковра, как пацаны сошлись в бою. Причём дрались по-настоящему. Били во всю силу в лицо и по корпусу. Пробивали ногами по бедру и голени. Отвечали друг другу коленом или локтем. Получалось очень неплохо. Да что там неплохо! Передо мной стояли два воплощения подростка Джеки Чана. Быстрые переходы из защиты в контратаку, присесты, подсечки, уклонения, болевые и удушающие. Они провели три минуты в бешеном темпе и разошлись по краям ковра, вытирая пот и кровь.
Вадос и Ден редко выдерживали на ринге больше двух раундов, хотя в Аквариуме ценилось именно это. Но падали они быстро не потому, что были слабее других. Нет. Они хотели победить! Били, вместо того чтобы считать секунды, закрывшись в обороне. Вадос и Ден пришли в Аквариум, чтобы набраться сил и перейти в следующую лигу. Серебряную, а затем и Золотую, где сражение со смертельным исходом – обыденность, а начальные ставки начинаются от трёх тысяч.
– Можешь мне что-нибудь показать? – воодушевившись увиденным, спросил я.
– Что показать? – Вадос тяжело дышал. Капли пота скатывались по носу и разбивались о прорезиненный ковёр.
– Парочку приёмов. Технику.
Я и сам не знаю, какого хрена меня понесло к этому Вадосу. В планах на день у меня стояли длительная пробежка на дорожке, а затем силовая тренировка со штангой. Занятия сделали бы меня более выносливым и сильным. В моём положении это куда важнее сбитого кулака и поставленного удара. Наверное, дело в любопытстве. Я бы не задумываясь прошёл мимо, если бы увидел жалкий выпендрёж с сопением и передышками каждые десять секунд. Но Вадос и Ден знали своё дело. Выкладывались по полной и лупили друг друга до крови. Не заслуживало ли это уважения? Ещё как! Попросить о тренировке – значит не только узнать что-то новое, но и приобрести друзей. От таких друзей я бы точно не отказался, учитывая странные ночные события.
– Боюсь, тебе не понравятся мои методы, – ответил Вадос, отдышавшись.
– И всё же я попробовал бы.
– Ну тогда… Прошу на ковёр!
Для парня без материи он обладал потрясающей скоростью и реакцией. Вот что значит постоянные тренировки и упорство. От прямого в нос голова запрокинулась назад, а в следующий миг я сжался всем телом, пытаясь втянуть воздух. Удар с левой пришёлся точно в солнечное сплетение.
– Полегче! – подал голос Ден.
– Через неделю пацан умрёт, – сухо проронил Вадос. – Если хочет чему-то научиться – придётся пройти ускоренный курс. А ускоренный – стрессовый и на пределе возможностей. Ну что, Сайлок, с тебя хватит?
– Нет, – выдавил я, как только лёгкие снова заработали. – Раз уж начали, то…
Боковой я кое-как заблокировал. Своим же кулаком ударил себе в ухо, но если бы пропустил в челюсть, сполз бы на ковёр надолго. Тем не менее на ногах я не удержался. Лоу-кик срубил меня, будто топор молоденький орешник. Приземлилось плечо, затем голова, последними – ноги.
Больно? Да. Особенно в икре. Мышца онемела. Нога почти не двигалась. Опершись на руки, я поднялся и встал в стойку.
– Ещё?! – улыбнулся Вадос и удивлённо посмотрел на Дена.
Вместо ответа – мой короткий кивок. Я влез в это болото с головой. Не вылезать же просто так? Пойду до конца. От прямого ухожу корпусом, локтем блокирую удар в печень и приподнимаю ногу над стремительно пролетающей подсечкой… Вот оно! Пацан заваливает корпус, разворачивается ко мне боком. Рассчитывал ли он схлопотать синяк под глазом от тихони Сайлока, кровать которого стоит дальше всех от двери? Подвожу вперёд плечо, выкидываю руку и… промазываю… Вадос, потеряв стойку, идёт в клинч, врезается плечом в живот, добавляет два коротких в пресс. Странно, что овсянка и бутерброд с маслом сразу не вышли на ковёр. Толкает меня левой в грудь и завершает комбинацию боковым в челюсть. Я на полу… Лежу и корю себя за совершённую ошибку. Поспешил с атакой. Рано полез. Болят живот и рёбра, раскраснелась левая половина лица. В воздухе пляшут звёздочки. Больно, обидно? Нет. Что-то греет изнутри. Или мне кажется? На миг прикрываю глаза. Нет, не кажется.
Вот она – новая связь:
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,04 относительной единицы.
Вырваться из объятий материи было непросто. Хотел прикрыть глаза на пару секунд, но завис там чуть ли не на полминуты. Каждая связь, скопление, ниточка и промежуточные звенья стали мне родными. Я будто разглядывал посаженное растение, наблюдал за домашним муравейником или аквариумом. Оно принадлежало мне. И я радовался даже самым маленьким подвижкам.
– Живой? – потрепал меня за плечо Вадос.
– Да, да, – я открыл глаза и улыбнулся. – Всё в порядке.
Пацан посмотрел на меня, подняв брови. Не каждый день видит придурка, который лыбится, знатно получив по роже.
– Пожалуй, на сегодня хватит!
– Пока хватит. – Я поднялся, ухватившись за протянутую руку. – Позанимаюсь на тренажёрах, а потом продолжим!
– Как знаешь… – Вадос скривился и вопросительно посмотрел на пацанов.
Их, кстати, собралось штук восемь у борцовского ковра. Оказывается, многие были не прочь посмотреть, как пинают Сайлока. Ну и хорошо. По крайней мере, пацаны проявили интерес хоть к чему-то, кроме комиксов и видеоигр, на которые их подсаживали владельцы Болотной лиги. Медный хоть и не подошёл к ковру, но с кровати поднялся, чтобы лучше видеть. Правда, как только я глянул в его сторону, сделал вид, что бой его не интересует. А ещё я увидел что-то нехорошее в его глазах. Почему этот пацан вечно недоволен? Что с ним не так?
– Так ты неделю не протянешь, Сайлок! – вбросил кто-то из зрителей.
– Он специально хочет раньше времени сдохнуть, чтобы с Томагавком не встречаться! Вадос, долбани его ещё разок, чтоб не мучился!
Боль в челюсти пройдёт, как пройдёт и боль в икре. А вот объём материи никуда не денется. Эта вещь постоянная. Постоянно растущая. По крайней мере, я рассчитывал, что так и есть. Подколы пацанов – это и вовсе последнее, о чём стоило переживать. Наверное, я выглядел тем ещё чудаком, когда вскочил на дорожку и выкрутил интенсивность на девятку. Побежали!
Истязал я себя, как только мог. Мне нужна была материя, как наркоману доза. Зачем? Чёрт его знает! Материя – это круто. В том плане, что материя – это чужеродная форма жизни, которая увеличивает человеческие возможности. Как бы иначе я смог готовить зелья, в которых ничего не понимал? Пока я не чувствовал отклика от материи, разве что бегалось легко, но это можно было связать и с восстановлением после множества травм на ринге. Тем не менее рано или поздно присутствие материи станет заметным. Не просто же так всплывают эти надписи:
Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 1.
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 1.
Тренируясь, я развивал навыки, а навыки мне нужны. Сейчас особенно нужны.
Беговая дорожка, отдышаться, приседания, пресс, отжимания. Беговая дорожка, отдышаться, приседания, пресс и так по кругу. Три часа усилий, и я получаю ни с чем не сравнимое чувство внутри:
Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,14 относительной единицы.
– Слушай, Сайлок. – Ко мне подошёл значительно посвежевший Шустрик. – Ты, может, забыл, но я напомню. Иногда ты висел на турниках, но чтобы прыгать часами как угорелый… Может, лучше поспишь? Дать успокоительного?
– Присоединяйся!
– Чего?!
Я встал на неподвижные бортики беговой дорожки и повернулся к спальной части Аквариума. Всего в помещении жило четырнадцать человек. Головы десятерых были повернуты в мою сторону.
– Вижу, что хочешь. И они хотят, только не решаются!
– Да ну тебя! – Шустрик махнул рукой и собрался уходить.
Прибавив наклон, я вскочил на дорожку и побежал. Шустрик замер. Чтобы не сильно его смущать, я дотянулся до кнопки включения соседней дорожки и запустил на двойке. Я не видел выражение его лица, но чувствовал: парень едва сдерживается. Физические упражнения – они такие. В какой-то миг становится сложно, больно и уныло. Хочется плюнуть и бросить. И в то же время упражнения – завлекающая вещь. Ну какой подросток откажется вскочить на дорожку и потоптать подошвой резиновую накладку? Чёрт возьми! Вот же она, прямо перед тобой! Впрыгивай и топчи. Ну?!
Шустрик не удержался. Повернул козырёк на затылок, включил скорость на шестёрку и побежал. Улыбался? Ещё как!
Поднять физическое развитие до третьего уровня я не успел. Близился ужин. Вадос с Деном потихоньку сворачивались, а я не хотел их отпускать.
– Ещё разок?!
– Не переусердствуй, Сайлок! – ответил Вадос на моё предложение. – Во всём нужно знать меру. Завтра с кровати не встанешь!
Меру? Ну-ну. О какой мере можно думать, когда через пять дней тебя выпустят на ринг против убийцы, который не брезгует бить лежачих? Извиняй, Вадос, но по-другому мне нельзя. То, что я делаю – это путь к полностью забитым мышцам и истощению. Будь у меня время, я выбрал бы другую методику. Но времени у меня нет, а единственное, на что я могу рассчитывать – материя. В течение дня я должен выложиться по максимуму, рухнуть на кровать без сил, отключиться и надеяться, что материя мне поможет.
– Ссышь?!
– Чё?! – Вадос выпучил глаза.
Нет, ну а что мне оставалось?! Он шёл в душ. Ждать следующего дня не вариант. Бой нужен прямо здесь и сейчас.
– Не ссы, я больно не буду!
– Сайлок, засранец, что с тобой?! Совсем с катушек съехал?!
– Если отказываешься, то на ковёр завтра не приходи! – Я угрожающе ткнул в него пальцем. – Теперь он мой!
– Ха!
К смеху Вадоса и Дена прибавились подначивающие крики пацанов. У ковра собралась толпа. Уж не знаю, каким был Сайлок до меня. Но пацаны, мягко сказать, удивлялись его поведению. Думается, тихоня окончательно попутал берега.
– Подержи-ка, Ден! – Вадос кинул полотенце и занял место на ковре. – Смотри, чтобы это не стало твоим последним поединком, парниша!
– Без проблем! Попрошу у Дена, чтобы он вытер кровь с твоего лица, когда мы закончим!
– Я в шоке! Что с ним?..
– Хватит трепаться, тормоз! – Я поднял кулаки. – Тащи задницу к центру ковра!
Вадос сорвался с места. Удары полетели в голову, по корпусу и по ногам. Собирался ли я ушатать парня, который каждый день практикует рукопашку? Разумеется, нет. Я должен стать грушей. Стать грушей, чтобы узнать, как много я смогу вынести.
Заблокировал правый боковой, увернулся от вертушки. Пропустил в глаз, печень, бедро. Главное – беречь голову. Боль в теле я переживу. Голову нужно беречь, чтобы как можно дольше стоять на ногах. Выстоять один раунд. Как же долго он длится, когда тебя избивают. И ведь со мной в паре болотник. Чего же ждать от Томагавка – грозы Серебряной лиги?
Из плюсов – я использовал навык рукопашного боя. Не бил в ответ, но предугадывал некоторые шаги Вадоса. Вот и первый отклик от материи. Расширяй её границы – собирай плоды. Впрочем, звучало это более позитивно, чем выглядело на самом деле. В реале Вадос колотил меня кулаками, ногами, локтями и коленями. Бил изо всех сил. Оскорбления взбесили парня. Это мне и нужно было. Животная ярость и желание прибить меня к ковру.
Пропустил апперкот. Идиот! Видел же, как рука, будто поршень, стартует от корпуса. Нужно было уйти, но нет. Голова опрокинулась. Из носа на майку хлынул красный поток. Кое-как собрав разлетевшиеся руки, попытался словить равновесие, но вместо него словил с ноги в грудь. Сгруппировался, перевернулся через спину и вскочил на ноги.
– Боже, Сайлок, ты меня пугаешь! Без шуток! – сморщившись, сказал Вадос и выкинул руки в воздух, чтобы расслабить мышцы. – Вали с ковра, пока я тебя не прикончил!
Кривился Вадос от моей улыбки. Я не хотел выглядеть, как ополоумевший маньяк – окровавленное лицо и белые зубы, по которым стекает кровь. Но ничего не мог с собой поделать. В районе солнечного сплетения разливалась теплота. Как же тут не улыбнуться-то?
Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,16 относительной единицы.
Я убрал с лица улыбку. Постарался выглядеть озлобленным и чуток сумасшедшим. С расквашенным лицом, синяком и слипшимися волосами было не так уж и сложно.
– Уходишь с ковра – значит отдаёшь его мне!
– Кончай его, Вадос! – крикнул Ден. – Совсем оборзел, козлина! Гаси!
Удары ногами были особенно болезненными. Вадос и раньше не давал поблажек, но в конце совсем разошёлся. Мягкие ткани на бёдрах, голени и предплечьях превратились в отбивные. От ударов меня раскачивало в стороны. Я поплыл.
Больше всего боялся потерять контроль, хотя и был готов, что рано или поздно это случится. Оступился от удара в плечо, протянул руку, чтобы упереться в пол, но не дотянулся. Второй удар с ноги прилетел в открывшееся лицо. Меня швырнуло в противоположную сторону. Голова чуть не оторвалась от тела. В шее что-то хрустнуло. Тепло. Тьма…
Открыл глаза ночью и секунд двадцать соображал, где я. На тумбочке стояла бутылка воды, рядом – два коржа, которые обычно давали на ужин. Полтора литра выпил в два глотка. Выпил бы в один, если бы не прерывался на коржики. Истратил все силы, чтобы поставить пустую бутылку на тумбочку, и отключился.
На завтрак шёл, будто на марш-бросок. Материя хорошо поработала, но столько дерьма за одну ночь не разгрести. Тело умоляло остаться в кровати, мозг тащил лентяя к еде. Под косые взгляды и нервные усмешки дошёл до столовой и смёл с подноса всё до последней крошки. Выпил чай, забыв размешать сахар, но не побрезговал доесть его просто так. Зачерпнул ложкой вместе с кусочком лимона и перемолол в топке. Еда – энергия. Ни больше ни меньше.
Пища оказалась очень кстати. Это навело на мысль, что я совершил серьёзную ошибку, пропустив вчерашний ужин. Дав материи больше энергии, проснулся бы в лучшей форме. Учту. Обязательно учту.
– Ты как? – спросил Шустрик перед обедом.
– Норм! – ответил я. – Продолжим?
– Что?! – вытаращился пацан.
– Пообедаем и на турники?
– Слушай, Сайлок. – Шустрик потеребил козырёк. – Мы тут с пацанами поболтали. Кажется, у тебя нервный срыв или вроде того. Это и понятно. Кто бы с катушек не съехал, понимая, что ему предстоит с Томагавком драться, но… Короче, полежал бы ты, а?! Успокоился. В душ сходи, а то выглядишь… Как побитая собака, не лучше! Мы беспокоимся…
Кто – мы? Этого я спрашивать не стал. Может, и не было никаких мы. Другие поглядывали на меня из-под лбов, но больше с интересом, чем с беспокойством. Беспокоился один Шустрик. Просто боялся показаться в моих глазах слезливой размазнёй, поэтому и распределил ответственность. Всё верно. В Аквариуме не стоит давать слабину – затопчут. Шустрик – друг Сайлока. Это точно. Теперь и мой друг. Понятно, что он переживал. А как реагировать, когда твой друг-тихоня отмачивает такие кренделя?
К счастью, я совершенно не беспокоился о мнении других. Разве что с Вадосом нужно будет объясниться. Но это мелочи. Он парень неглупый, поймёт. Гораздо важнее результат.
А результат был. Не зря я перенёс удар с ноги в голову, не зря…
Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,26 относительной единицы.
Глава 4
Медный
Общий объём материи повышался не только на две сотых. Это радовало. За повышение вторичных характеристик физического развития и сопротивления урону объём увеличился на одну десятую. В пять раз больше, чем за повышение до первого уровня. Напрашивался вывод: чем выше уровень каждой вторичной характеристики, тем больше прибавка к материи. Нужно поднять какую-нибудь характеристику до тройки и посмотреть, что станет с объёмом.
Пока я не понимал, что даёт объём материи, но что-то подсказывало, что он – главный показатель. Наращивая материю, ты будто расширяешь кругозор или раздвигаешь границы. Я хотел в это верить. Зато, к слову, вторичные характеристики давали отклик здесь и сейчас. Я стал выносливее, устойчивее к ударам и получил простецкие навыки рукопашного боя.
Про послеобеденную тренировку я не шутил. Провалялся в кровати весь вечер, ночь и половину дня. Нужно навёрстывать упущенное. Шустрик пошёл со мной. В глазах у него не было желания. К тому же он ступал на носки очень неуверенно: после вчерашнего болели ноги. Но со мной пошёл ради собственного успокоения. Боялся, как бы я совсем не доконал себя.
Уж не знаю, насколько хреново я выглядел со стороны, но внутри чувствовал себя отлично. Обед прибавил сил. Материя не использовала всю энергию пищи. Оставила немного и мне. Спасибо.
Вадос с Деном заканчивали тренировку. Пацаны в Аквариуме встали с кроватей, некоторые подтянулись к ковру. Ждали зрелища. Честно сказать, я и сам думал, что придётся сцепиться языком, а может, и кулаками за место на спортивной площадке. Оказался приятно удивлен. Вадос не только не заявил права на ковёр, но и кивнул в знак приветствия. Кажется, он понимал. Понимал, что моё вызывающее поведение – это отчаянные попытки выжать из ситуации максимум, а не закидоны малолетки, который хочет привлечь к себе внимание.
Просить о поединке я не стал, хотя мог. Сил с достатком хватило бы на пару раундов, но я ограничился тренировкой. Подтягивания, отжимания, пресс, гантели, штанга. Изводил себя. Делал повторы, пока не отвалились руки. Пыхтел, рычал и кряхтел, но толкал, давил и поднимал. Три с половиной часа пролетели, как десять минут. Я так сильно хотел почувствовать тепло в груди и увидеть заветную надпись, что не заметил, как подошёл ужин. Вторичную характеристику физического развития так и не удалось повысить до третьего уровня. Жаль. Но зато я видел прогресс. Это главное. Смежные связи материи стали толще. Увеличились в размере, будто клетки перед делением. Переход на третий уровень близко, но не сегодня.
Вечером был и душ и ужин. Я лёг в кровать, понимая, что времени остаётся чуть больше трёх дней. Следующие сутки станут тяжёлыми. Очень тяжёлыми. Я планировал совмещать спарринги с кардио, а вечером залить этот коктейль ударной дозой физухи.
– Сайлок!
– А?! – Я открыл глаза и увидел шесть голов.
Пацаны стояли вокруг кровати. Кулаки сжались под одеялом. Удивительно, но я не боялся. Разве что самую малость. Думал, что нужно беречь голову, а тело… Тело всё стерпит. Планировал провести спарринг утром, но если пацаны хотят сейчас – пожалуйста!
– Мы тоже хотим тренироваться!
– Чего?!
– Кажется, ты разбираешься в упражнениях. Поможешь нам составить программу, или как там это работает? Мы сначала думали, что у тебя окончательно крыша поехала, но посмотрев на бой с Вадосом, решили тоже попробовать.
– Без проблем! – улыбнулся я и спрятался под одеялом с головой. – Увидимся на площадке после завтрака.
Заснул я с тёплым чувством внутри. Нет, не из-за материи. Та дрыхла ещё с ужина. Мне понравилось услышанное. Пацаны хотели заниматься и совершенствоваться – это хорошо. Значит, не всё потеряно с ними. Плюс командные тренировки объединяют людей. Аквариуму это точно не помешает.
Позавтракав, я переоделся в спортивную одежду, Шустрик тоже. На лице у него плясала заговорщицкая улыбка. Когда я спросил, чего он такой довольный, пацан кивнул на площадку.
Борцовский ковёр, турники, тренажёры и стойки с железом больше не выглядели заброшенным и ненужным хламом. Шесть голов крутились рядом с беговыми дорожками. Но ни одна так и не осмелилась нажать кнопку старта. Ждали меня? Блин, кажется, да!
В спортивный уголок подтягивались Вадос с Деном. Прибавить меня с Шустриком, получится ровно десятка. Не так уж и много для помещения размером с половину школьного спортзала. Но если сравнивать с пустотой, которая была там три дня назад, можно считать, что площадка забита под завязку.
Разумеется, никаких программ писать я не собирался. О чём речь вообще?! Я, конечно, занимался раньше, но вряд ли в зале на меня кто-то обращал внимание. Там было столько квадратных парней с кубиками пресса… Спасибо, что меня к штанге подпускали. Расскажи я, что стал инструктором для шестерых пацанов, подняли бы на смех. К сожалению, другого не было. Мужик с надписью «Тренер» на спине приходил только чтобы повесить новую бумажку с расписанием боёв.
Объяснив по-быстрому пацанам, что такое круговая тренировка, я вскочил на дорожку. Ничего сложного. Один на гантелях, второй на штанге, третий на турнике. Сделали подходы, поменялись. Работает хорошо. В одиночку мог бы филонить, пропускать подходы. В группе – давит морально. Плюс конкуренция. Никому не хочется выглядеть отстающим.
Разогревшись, я подошёл к Вадосу. Стал объясняться за поведение, но тот похлопал меня по плечу и понимающе кивнул. Что ни говори, к пацану, которого в конце недели ждёт встреча с Томагавком, относятся иначе. Встали в спарринг. Вокруг по традиции собралась толпа. Думается, я разочаровал зрителей. Шоу не было. По крайней мере, не было треш-тока и злобных взглядов.
Закрылся в обороне. Но не такой глухой обороне, как в прошлый раз. Задача – поднять вторичную характеристику рукопашного боя, а для этого придётся поработать самому.
С ноги прилетало больно даже через блок. Я терял равновесие. От ударов кулаками закрыться проще, к тому же теперь я неплохо управлялся с телом. Больше половины усилий Вадоса улетали в пустоту. В прямом смысле. Зачем мне сбивать руки в блоках и тратить свою энергию, если можно отклониться, присесть, отпрыгнуть. Поэтому Вадос и перешёл на ноги. От размашистого удара не увернуться, особенно, если оппонент прижал тебя к краю ковра.
Моё время наступило, когда Вадос разленился. Его можно понять. Он хотел обучаться и сражаться в Серебряной лиге. Ему от избиения салаги на ковре ни холодно ни жарко. По большому счёту, он терял со мной время. Вот в тот самый миг, когда он загрустил и отвлёкся, я схватил его за ногу. Дальше – подсечка по единственной стоячей, падаю сверху и угощаю двоечкой – челюсть, нос.
Бум! Это взорвались зрители. Гадкий утёнок Сайлок дал сдачи матёрому волку Вадосу! Да как дал! Дену редко удавалось пустить партнёру по площадке кровь, а я не только разбил губу и нос, но и отправил парня в нокдаун боковым в челюсть.
Вадос проснулся. Он не собирался отдавать свой ковёр. Попёр снова. Я выстоял две продолжительные серии и пробил по корпусу. Вадос улыбается. Ну-ну. Знаю я такие улыбки! Делает вид, что играет, на самом деле – прикрывает мимикой тянущую боль в боку. Ломанулся ещё раз. А вот так?! Контратака вместо привычной защиты, и Вадос падает на ковёр.
От восхищённого крика болельщиков по спине бегут мурашки. Чёрт бы меня побрал, да я новая звезда Аквариума! Был новой звездой… Минуту… Ну, может, не целую минуту, но тридцать секунд – точно!
Из положения лёжа Вадос выпрыгнул на обе ноги. Ушёл от бокового и врезался в клинч. Не понял? Как это мои руки так узлом завязались? Бросок! Хреначусь позвоночником о ковёр и ловлю ответный в нос. Красненькая брызнула на верхнюю губу. Свет в зале стал немного приглушённым.
– В порядке?!
В себя я пришёл спустя минуту. Не полностью, но соображал, что лежу на ковре в спортзале Аквариума, а не рассматриваю незнакомый потолок под надоедливый звон в ушах.
– Кажется, ты опять ему голову отбил, Вадос! – сказал Ден. – Вся морда в крови, а он лыбится!
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,36 относительной единицы.
Уж не знаю, подействовала ли моя улыбка на парней, или они воодушевились увиденным в драке, но к ковру едва ли не выстроилась очередь. Все хотели попробовать свои силы. Ковёр отличался от ринга. Парням представлялась возможность не только быть битыми, но и бить самим. Синяков и разбитых носов они не боялись.
Переносить такие мелочи умели много лучше других.
Пожав Вадосу руку, я побежал к железу. Каждый час на счету. Каждый час…
Десятый жим доделал, содрогаясь всем телом, будто в приступе эпилепсии. На висках и шее выступили вены. Голова превратилась в напряжённый красный шар. Нужно ещё раз! Да куда ещё раз?! Рухнет на тебя эта штанга и придушит! Нужно ещё раз!
Человеческие возможности или ограничения – очень странная штука. В обычный день с таким весом я сделал бы пять повторений и закончил тренировку из-за полного опустошения и забитых рук. Когда понадобилось – сделал десять. Отдал все силы. Но и это ещё не предел. Энергия таилась в груди и плечах. Немалые запасы остались в ногах, тазу, шее и челюсти. Нужно лишь поискать. Поскрести по сусекам и направить. Направить туда, где она больше всего нужна. Сгибаю руки и дрожу, будто на электрическом стуле. Хочется сдаться, попросить помощи. Помощь придёт, если попросить. Сейчас придёт, но не на ринге. Там просить будет не у кого. Там будут бешеный Томагавк и град ударов, которые и близко не сравнятся с ударами Вадоса. Жми! Жми!
Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 3.
Общий объём материи увеличен до 0,66 относительной единицы.
Вот теперь можно сделать перерыв. Хотя он нужен был не столько мне, столько материи. Не сказать, что она сильно увеличилась, но если была в один ноготь, то стала полтора. Связей становилось всё больше. Палочки, мостики и звенья цеплялись друг за друга, укрепляя общую конструкцию. Я почувствовал резкую слабость и недомогание. Материя просила еды. Чем больше, тем лучше. Придётся ждать обеда и только потом возвращаться к тренировкам.
Усевшись на лавочке, я наблюдал за поединками на ковре. Пацаны довольно неумело дубасили друг друга, злились, нервничали, радовались, ругались, улыбались. Иногда Вадос подсказывал им, как лучше ставить блок или держать стойку.
На площадке появился Медный, за его спиной – трое плотняков. Медный и его свита были чуть старше. Кто-то на год, кто-то на два. Они были крепче сложены и выше. Разница в силе и массе в подростковом возрасте ощущается особенно сильно. Медный и его плюс три казались старшеклассниками, которые пришли, чтобы посмотреть, чем занимаются младшие. А может, и не только посмотреть… Поржать, побыковать, помешать…
– Завязывайте!
– Что завязывать? – спросил близстоящий пацан, выковыривая из носа кровавую козявку.
– Всю эту хрень завязывайте! – Медный очертил в воздухе круг. – Вы чего тут устроили?! Голова болит от ваших криков!
– Ещё пара боёв, и пойдём на обед, – пацан-таки выковырял засохшую кровь.
– Ты дурак, что ли?!
Медный схватил пацана за горло и ударил в живот. Со стонами тот опустился на пол.
– Ещё раз повторяю! Прекратили заниматься хернёй и разбежались по кроватям!
– Но мы…
В руке у Медного блеснул кастет. Взмах. Удар. На ковёр без сознания падает ещё один подросток. На месте левой брови сантиметровое рассечение. Кровь хлещет, будто из-под крана.
– Сдрыснули!
Останавливается драка. Пацаны кладут гири на место. Выключается беговая дорожка. И всё же пацаны не уходят. Сбиваются в кучу, кто-то помогает парню с рассечением. Топчутся на месте, будто не могут решить, что делать дальше. По очереди головы поворачиваются ко мне…
И чего этому мудаку спокойно не живётся?! Мне эти разборки в помине не нужны. Простите, но если я сейчас не позабочусь о себе, то ударом в живот и рассечённой бровью не отделаюсь. Чего они так смотрят?! Некогда мне! Мне тренироваться нужно!
– Сколько раз повторять?! – Медный сжал кулак и двинул на парней. – Занимайтесь, когда мы едим, ходим в душ или дерёмся на ринге! В остальное время в Аквариуме должна быть тишина!
Так, стоп! Такие расклады меня не устраивают! Железо, турники и беговая дорожка нужны мне не меньше, чем еда. Придётся вмешаться. Встаю под взглядами пацанов, но тут же падаю обратно. Тренировки и спарринги забрали все силы, а материя высосала остатки. Я сейчас не то чтобы ребят защитить – ходить мог с трудом. Взгляды сверлили меня наживую. Твою мать, я подарил им надежду, а как запахло жареным – отсиживаюсь в сторонке. Набрал побольше воздуха, собираясь вмешаться хотя бы в разговор, но меня опередил Вадос.
– Нет, Медный, так не пойдёт!
– Что ты там тявкнул?!
– Мы будем тренироваться!
– Ты чего, дружок?! Бойцом Серебряной лиги себя возомнил?! Я скорее поверю, что наш Тренер бросит бухать, чем в твоё повышение! Не смеши! Захлопни варежку и вали баиньки!
– Нет! – Вадос поднял сжатые кулаки.
– Ну, давай-давай! – Медный улыбнулся, передал одному из своих пацанов кастет и зашёл на ковёр. – Покажи, что ты можешь!
Начало выглядело куда лучше, чем я ожидал. Вадос был младше, легче, ниже. Но не просто так проводил часы на ковре. Уклоняясь от мощных, но медленных ударов, саданул Медного в ухо и «пробил колесо» – точечный удар в мышцу бедра, от которого немеет нога. Крутанул вертушку. Промазал и пошёл в клинч, чтобы взять Медного на болевой, но неожиданно вскрикнул и упал на ковёр.
Увидев в руке у Медного окровавленное лезвие, я вскочил с лавки и тут же рухнул на колени. Пацаны охнули и отстранились. К Вадосу подбежал Ден и оттащил к краю ковра. Крови было много: Ден испачкался по самые локти в считанные секунды. Он размахивал руками, требуя, чтобы кто-нибудь принёс полотенце.
– Тот, кто посчитает, что может тренироваться без моего разрешения, будет следующим! – Медный показал лезвием в Вадоса и, прежде чем уйти, пару секунд смотрел мне в глаза. – Хочешь что-то сказать, сопляк?!
Я помотал головой…
Мотивы Медного были хоть и странными, но понятными. Он был сильнейшим в Аквариуме и не хотел переставать им быть. Слишком много пацанов схватились за гантели и штанги. Гляди, нарушат баланс сил, а оно ему надо?
Природа одарила Медного сильным телом и крепкими руками. Этого хватало, чтобы выстоять два-три раунда. Повезёт – выстоит больше, нет – так нет. Сам он не тренировался, значит и другие должны были отлёживаться на кроватях. В основном пацаны переживали из-за покушения на свободу. Они были достаточно дерзкими и смелыми, иначе не оказались бы в Аквариуме. Им не нравилось, что им указывают. Ещё и разрешения спрашивать… Моя ситуация – в корне другая. Железо, ковёр и дорожка – единственный шанс на спасение. Хочешь не хочешь, мне нужно было что-то придумать.
Медный ранил Вадоса в бок. Парню повезло, что лезвие не порвало печёнку или селезёнку. Обошлось дыркой в тканях и потерей крови. Тренеру ничего не сказали. Врача не попросили. Хотя могли. На этот счёт в Аквариуме действовали свои правила. Если можно уладить всё по-тихому, то так и нужно сделать.
Отобедали. Ногам и рукам вернулись силы. А толку? Аквариум вновь превратился в больничную палату. Пациенты лежали по койкам и мечтательно смотрели в окно. Медный и его шестёрки болтали и ржали громче обычного. Победа сказывалась на настроении.
– Успокойся…
– А?! – Я аж вздрогнул от неожиданного касания.
– Не наделай глупостей, говорю! – Шустрик похлопал меня по плечу. – Хватит на них пялиться.
– Нас больше. – Я отвёл взгляд от Медного и посмотрел на Шустрика. – В два раза…
– Даже не думай, – покачал он головой. – Никто не станет бунтовать из-за спортивной площадки. Да и не бойцы мы. Мы привыкли держать удар. Физический или моральный…
Грохнувшись на кровать, я снова посмотрел на турники и ковёр. Если догнать рукопашный бой и сопротивление урону до третьего уровня, то общий объём материи перевалит за единицу. Единица больше, чем ноль… Я хотел эту единицу. Не знал зачем, но хотел…
– Вот, держи! – прошептал Шустрик и сунул что-то под одеяло. – Вдохни эту штуку и успокоишься.
– Что?
– Трава для чистки мозгов. – Шустрик оглянулся и убедился, что никто не подслушивает.
– Наркотик?
– Наоборот! Гербуха прочищает мозги. Выгоняет весь негатив и лишние эмоции. Помогает трезво взглянуть на ситуацию. Она, между прочим, больших денег стоит!
Гербуха. Я уже и забыл о том разговоре и этом странном слове… Та самая гербуха, которая связывала меня с Шустриком обязательствами или обещаниями. Я сжал целлофановый пакетик рукой и сунул глубже под одеяло. Одна из шестёрок Медного время от времени косилась.
– Ты так и не рассказал о нашей договорённости.
– Потому что её больше нет. – Шустрик сдвинул козырёк набок.
– Почему?
– Ты торчишь Дублю десять тысяч. Тренер хоть и бухает, но мозгов хватит не выпускать тебя в город.
– Ничего не понял… Какой ещё город?
– Задрал ты со своей амнезией! – ругнулся Шустрик и подсел поближе. – Короче, гербуха…
Гербуха – это подобранная смесь растений, которая на время очищает голову. Что-то вроде комнаты для релаксации или медитации, только без усилий и со стопроцентным эффектом. Понюхал – и полтора часа чист от навязчивых мыслей, тревоги, панических атак, прочего внутреннего мусора. Гербуха – это не самое удачное сокращение от гербария. Очень популярный продукт в… Да везде. Со слов Шустрика, ею увлекаются все – от детей до стариков. В то же время вещь редкая и дорогая – двадцать кредитов за пакет. Недешёвое удовольствие за примирение с самим собой. А дорогая, потому что мало кто умеет её готовить. Я хотел узнать подробнее, но Шустрик об этом знал меньше всего.
– Откуда мне знать? – развёл он руками. – Я что, алхимик? Что-то, видать, у них не сходится. Пропорции неверные, порядок составления… Может, рецепт слишком сложный или навыки специальные нужны… Знаю только, что варщиков немного, и ценятся они очень сильно. Каждое братство и каждый клан мечтают заполучить себе варщика.
Клан, братство, варщики… Набор ничего незначащих слов я пропустил. Дошли до нашего с Шустриком уговора и ответа на вопрос – откуда у него гербуха. Оказалось, что наш пьяница Тренер замутил небольшой бизнес и втянул в него парочку пацанов из Аквариума. Бизнес не шибко умный. Впрочем, неудивительно. Вспоминая мутные глаза Тренера, я вообще удивился, как он хоть до чего-то додумался… Тренер покупал гербуху, пацаны продавали дороже. Причём покупал он не оптом. В розницу. Только у кланов или братства… Только у крутых чуваков был выход на оптовые покупки. Тренер покупал в розницу и продавал в розницу, а цену поднимал, потому что пацаны из Аквариума продавали гербуху в неблагополучном районе…
– На пересечении Чёрной и Подколотой, – назвал место Шустрик. – Место неспокойное, но я привык… Да и ты вроде справлялся…
Во как! Значит, тихоня Сайлок тоже участвовал в этом? Вот что за уговоры у него были с Шустриком и Тренером. Теперь понятно, почему Тренер так жалобно смотрел на Сайлока, когда на того повесили долг в десять тысяч. Либо жалел меня, потому что сблизились, либо жалел, что теряет обученного работника.
Платил Тренер гербухой. Продаёшь пять пакетов по тридцать кредитов за штуку – получаешь один пакет себе. Что с ним делать – решай сам. Хочешь – нюхай, хочешь – продавай. Прежде чем Шустрик узнал о долге, хотел поговорить со мной про следующий поход, но позже понял – меня из Аквариума Тренер больше не выпустит. Дураку понятно, что пацан с долгом в десять тысяч может сбежать. Сбежал бы я? Вероятно. Возможно. Не знаю… Впрочем, помимо этих проблем у меня были и другие, но не об этом сейчас… Зато я успокоился по поводу невыспавшегося Шустрика. Боялся, что его прессуют по ночам, оказалось – тот по своей воле ходит в город и продаёт гербуху.
– Это подарок. – Шустрик показал взглядом в место, куда сунул пакет. – Сейчас тебе эта штука нужна больше, чем мне.
– Спасибо, дружище. – Спрятав гербуху в карман, я встал и пошёл в туалет.
Закрылся в кабинке и достал пакетик. Внутри трава. Похоже на чай с кусочками фруктов, лепестков, корней. Задержал взгляд, и случилось то, что случалось всегда… Смесь разложилась на составляющие. Но разложилась иначе. Не так как раньше… Круче! В тысячу раз круче!
Прежде – в том мире – я видел только проекцию материи. Из-за этого работа с зельями, травами и ингредиентами представлялась игрой воображения. Ингредиенты подсвечивались, а знания материи подсказывали, в каком порядке смешать, чего добавить больше, какая составляющая может снизить влияние элемента, с которым я переборщил. Неплохо? Не то слово «неплохо» – это было потрясающе! Однако… В этом мире способности поднимались на следующий уровень.
Я больше не был слепым котёнком или обезьянкой, которую обучили нескольким фокусам. Теперь я видел объект, с которым работаю, и понимал, как этот объект влияет на мир, на человека, окружение, предметы. К примеру, гербуха состояла из девяти компонентов. Четыре голубых элемента влияли на нервную систему и образовывали костяк рецепта – успокоение. Три бирюзовых отправляли сигнал в мозг, чтобы расслабить тело. Оставшиеся два серых – отвечали за благоприятное влияние рецепта на организм.
Странно, но я знал названия ингредиентов. Правда, не всех. Один голубой назывался «нахчад», а серый – «тцин». Я и слов-то раньше таких не знал, а сейчас они твёрдо ассоциировались с сушёной травой у меня в руке. Почему не знаю остальные? Непонятно…
Шустрик дал мне гербуху, чтобы я расслабился. Отлично. Расслабиться не помешает. Будущий поединок с Томагавком конкретно расшатывал психику и нервы. Но применить гербуху – значит согласиться на полтора часа свободы, а потом снова окунуться в своё же дерьмо с головой. Нет, спасибо.
Когда разглядывал связи элементов, у меня появилась идея. Небольшая зацепка, которая могла бы… Я заглянул внутрь. Увиденное усилило надежду…
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 1.
Общий объём материи увеличен до 0,68 относительной единицы.
Глава 5
Город
Внимательно рассмотрев гербуху, я изучил ещё одну вторичную характеристику. Замечательно. Но ещё лучше, что материя выделяет алхимию как отдельную ветвь развития. Все предыдущие улучшали физические способности: рукопашный бой, физическое развитие, сопротивление урону. Оказывается, есть и другие. Пару лет я занимался смешиванием ингредиентов. Ничего в этом не понимал, но делал. Сейчас же материя позволяла изучить алхимию. Познать и углубиться.
С получением навыка я узнал название ещё одного голубого компонента в составе гербухи. Вот от чего зависят знания. Больше характеристика – больше знаешь. Я пригляделся повнимательнее и увидел несовершенство препарата.
Неправильно подобраны пропорции. Слишком много бирюзовых компонентов. Гербуха предназначалась для внутреннего успокоения, но конкретно моя доза очень сильно влияла на расслабление тела, отчего притуплялся главный эффект. Я изъял три бирюзовых корешка. Два сунул в карман, а третий растёр и смешал с серой частью. Гербуха стала лучше. Я не пробовал, но знал. Снизился одурманивающий эффект, усилилось очищение, а применение стало приятнее. Никаких соплей и жжения в носу.
Бирюзовые корешки я не выкидывал. Ингредиенты – вещь редкая и дорогая. Настоящие ингредиенты. Укроп, ореховая скорлупа, перец – это не ингредиенты. Это прибавки или по-простому – специи. Некоторые из них можно использовать. Иногда без них не обойтись. Но костяк рецепта составляют настоящие ингредиенты. В гербухе это нахчад – жмых неизвестной мне ягоды.
Гербуха стала лучше. Правда мне от этого не легче. Для того чтобы переделать траву во что-то подходящее, понадобятся другие ингредиенты. Причем я не знал какие. Только посмотрев на них, я мог понять, подходят они мне или нет. В этом направлении и нужно работать. Времени мало.
Сунув пакетик в карман, я открыл защёлку и вышел из кабинки. Дорогу преградили Медный и его молодцы…
– Смывать не учили?!
– Что?! – Я вытащил руки из карманов и попятился к стене.
– Смывать не учили, спрашиваю?!
– А ты что, сортирный патруль?
– За языком следи!
– А то что?! – огрызнулся я. – Лишишь меня права подтирания задницы или отстранишь от участия в туалетном движении?
– Что ты там делал, Сайлок?! – Медный наступал. Следом, будто цепные псы, приближались пацаны.
– Зайди и посмотри! – Я показал взглядом на кабинку.
Медный мотнул головой. Пацаны вышли из-за спины. Я прицелился в челюсть, но меня скрутили прежде. Козлы прижали к стене, вывернули кисти. Главарь схватил за волосы и задрал голову.
– Не нужно шутить со мной, придурок! – В правой руке блеснуло лезвие. Острый металл коснулся щеки.
– Отвали!
– Обыщи его!
Руки пошарили по карманам. Пацан передал пакетик с гербухой Медному.
– Так вот оно что! – Медный посмотрел содержимое на свет. – В одну рожу решил оттянуться?!
– Тебе какая разница?! – Я повёл плечами, но не сдвинулся и на пару сантиметров. Держали крепко. – Положи, где взял!
– Да не ори, ты!
Прилетело под дых. Я скрутился и попробовал прокашляться. Не получилось. Внутри всё замерло и одеревенело. Вместо вздохов – рывки и спазмы.
– Гербуху за крысятничество мы забираем! – провозгласил Медный, улыбаясь. – Увижу ещё раз – будешь валяться с дыркой в боку!
Из туалета я вернулся последним. Не хотел, чтобы пацаны видели одышку и злость. Хотя прогулка в туалет банды Медного не осталась незамеченной. Меня проводили взглядами до кровати. Кто-то облегчённо вздохнул.
– Что за херня?! – спросил Шустрик, выпучив глаза. – Ты в порядке?
– Да. – Я сел на кровать. – У тебя есть ещё гербуха?
– Нет, конечно! А та где?! – Шустрик скосился на кровать Медного. – Забрали?!
Скрипнула койка. Я лёг и закрыл глаза. По привычке разум скользнул к материи, но я остановился на полпути. Нужно подумать. До боя с Томагавком пара дней, а у меня нет ни спортивной площадки, ни ингредиентов. Удар под дых оказался болезненнее, чем я ожидал. Я был готов к нему и всё равно скрючился. И это со вторым уровнем сопротивления урону. Что же будет на ринге? Плевать на остальные характеристики, но сопротивление нужно поднимать, иначе…
– Мне нужно выйти в город.
– Не надейся! – Шустрик пожал плечами. – Тренер не выпустит.
– Устрой нам встречу! – Я сел на кровати и посмотрел Шустрику в глаза. – Прости, что прошу. Но моя жизнь висит на волоске, и с каждым часом он становится тоньше.
– Можешь даже не начинать, Сайлок! – В каморке Тренера пахло куревом и бухлом. На стенах висели плакаты подпольных бойцов. Перебинтованные руки, разбитые лица, блестящие от пота тела. На подоконнике стоял старый кубок за второе место в сезонном чемпионате Серебряной лиги.
Помимо запахов вредных привычек был и другой. Запах специй. Тот, что ярче других выделялся в составе гербухи. Не изучи я рецепт – не почувствовал бы его. Тцин. Понятно. Здесь Тренер хранил гербуху на продажу.
– У меня есть предложение!
– Какое у тебя может быть предложение?! – Тренер хмыкнул, обдав меня перегаром. – Ты торчишь десять тысяч, пацан! Тебе не хватит жизни, чтобы рассчитаться с этим долгом!
– До поединка с Томагавком два дня. Я дважды выйду в город и продам как можно больше гербухи. Сотню из заработанных отдам вам, а вы сделаете ставку, что я выстою первый раунд против Томагавка. Выигрыш заберете себе.
– Что за дерьмовый план?! Ты не выстоишь и тридцати секунд! Не смеши! Даже Медный не выстоит целый раунд против Томагавка!
– Вы ничем не рискуете! На кону будут стоять мои деньги и моя жизнь! Кому, если не мне, интересно продержаться две минуты?
– Что означает я ничем не рискую?! – Тренер сжал сбитые кулаки. – Ты за кого меня принимаешь?! Дураку понятно, что ты не вернёшься в Аквариум, если я тебя отпущу! Угадай, на кого ляжет твой долг?!
– Я вернусь.
– Прости, пацан, но это всего лишь слова. Я и сам бы не вернулся на твоём месте, так что…
– Я поручусь за него!
Мы с Тренером повернули головы к двери. Шустрик смотрел на Тренера, уперев руки в бока. Пацан выглядел уверенно. Мне услышанное не понравилось, я открыл рот, но Тренер опередил:
– Возьмёшь на себя долг, если он не вернётся?
– Да! – не задумываясь ответил Шустрик.
– Это другой разговор…
Мне чертовски не хотелось подставлять Шустрика. Если быть честным, то… Думаю, я и в правду не вернулся бы в Аквариум. Рассчитывал, что Тренер поведётся и отпустит, а теперь… Теперь от моего поведения зависит жизнь парня. Чёрт! Стоило ли вообще в это ввязываться?
– Много людей живёт в городе? – спросил я у Шустрика после ужина.
Мы находились в городе. Об этом я знал и без подсказок. Рецепты, которые я готовил для них, содержали координаты погружения. Каждый раз я отправлял людей в примерно одно и то же место. Своё зелье сделал по тому же подобию. Но координаты погружения слегка изменил, оставив в допустимых пределах.
– Не знаю. – Шустрик пожал плечами. – Много, наверное.
– А где можно узнать?
– Что?
– Население?
– В сети.
Разумеется, чхать я хотел на численность населения. Ответа «много» хватило за глаза. Но я задал вопрос, потому что хотел узнать про источники информации. И услышал то, что хотел услышать. По одежде, девайсам и поведению пацанов и так было понятно – миры не просто схожи. Почти идентичны. По крайней мере, сейчас мы находились в одной эре. Говорили на одном языке. Для меня – на русском, для Шустрика – спрашивать не стал. Время утекало, будто вода сквозь пальцы. Главное, что в мире была сеть. Это говорило куда больше, чем кроссовки, выкидной нож и сигареты с фильтром.
– У тебя есть доступ в сеть?
– Нет. Зачем?!
– Как зачем?! Чтобы что-то узнать!
– Для этого есть терминалы!
– Точно, – я кивнул. – Терминалы же…
Информацию получал дозированно. Есть терминалы? Хорошо. Я сделал вид, что вспомнил. Не стоило доводить Шустрика до отчаяния. Он и без того психовал.
– Как ты собираешься продать больше пяти пакетов?
– А в чём проблема?
– В чём проблема?! Как думаешь, почему мы продаём гербуху дороже? Потому что продаём ночью и в опасном районе! Лишние деньги получаем за риск. – Шустрик опустил кепку на глаза. – Я думал, у тебя есть план!
– Считай, что у меня есть план. – Я похлопал его по плечу. – Лучше скажи, чего стоит опасаться?
– Боже, и зачем я за тебя поручился?..
Про выход пацанов в город знали все. Я думал, придётся прятаться или шифроваться. Нет. Тренер пришел к полуночи и махнул рукой. Он не боялся, что его сдадут. Незачем. Тренер не лез в дела пацанов, не навязывал тренировки и даже наоборот – помогал за умеренную плату.
Впервые я прошёл по коридору мимо столовой. Тренер остановился у железной двери с кодовым замком и заслонил кнопки телом. Модуль пискнул шесть раз. Дверь открылась.
– Утром постучишь, как договорились, – сказал Тренер и крепко сжал моё плечо. – И про друга не забывай! Если вытворишь что-то, он будет расплачиваться за тебя!
Пять дней без воздуха, и вот он… Не свежий и не бодрящий, но свободный. Как же задолбало сидеть в бетонных стенах!
Город встретил прохладой. Ночь – темнотой. Я оказался на глухой улочке. Впрочем, она выглядела глухой в сравнении с улицами знакомых городов-миллионников. Шустрик сказал, что здание Болотной лиги находится в центральном районе. Тогда почему на улицах так мало людей? Наступила ночь. Но разве это помеха для молодёжи?
В кармане у меня лежала начертанная от руки карта. Не совсем карта – фрагмент. Десять линий и ползущая стрелочка. Шустрик нарисовал, как добраться до нашего угла.
Фонари работали через один. Застегнув куртку, я сунул руки в карманы и побрёл по улице. В высотных домах горело слишком мало света. Прохожие – молчаливые пьяницы. За десять минут по раздолбанному асфальту не проехало ни одной машины.
Об убежище я побеспокоился заранее. Шустрик поделился со мной местом, где иногда отсиживался, когда на улицах становилось совсем туго. Последний подъезд заброшенного дома в одном квартале от нашего угла. Я нашёл его быстро. От вида полностью заброшенного семиэтажного дома в центре города стало не по себе. Пробежав четыре пролёта, я нашёл квартиру с красной дверью. В комнате с разбитым окном плюхнулся в кресло.
Что с этим городом не так? Он выглядел чуть лучше, чем город, переживший апокалипсис, но хуже, чем город в экономическом кризисе. Думается, находился где-то посредине. Ходить по улицам опасно. Мало-помалу становилось понятно, почему пацаны выбирали Аквариум вместо бродяжничества.
Прислушался. В доме тихо. Сгрёб с подоконника пластмассовые горшки и облупившуюся краску. Разложил пакеты с гербухой. Пятнадцать штук. Каждый из рецептов имел изъяны. Некоторые – очень крупные, некоторые поменьше. Варщик либо плохо сделал своё дело, либо смешивал компоненты большими порциями. При фасовке соотношение менялось. Гербуха работала, но была далека от идеала. Это я и собирался поправить.
Работа кропотливая, но интересная, а главное – шла на пользу. Пакеты разделил на две группы. Первая упаковка с завышенным содержанием голубого компонента, вторая – с заниженным. Перебросив лишнее из одних в другие, уравновесил костяк рецепта. Разницу в весе восполнил за счёт серого ингредиента. На последнем этапе нужно было раздробить все крупные комочки и тщательно перемешать. Шесть пакетов отправились в карман, когда я почувствовал тепло:
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 2.
Общий объём материи увеличен до 0,78 относительной единицы.
Связи вторичных характеристик алхимии имели особенно красивый цвет. Пурпурный. В общей структуре материи смотрелись диковинно, будто гирлянды на ёлке. Их было две. Нравились больше остальных.
Закончив с пакетами, я рассовал их по карманам и пошёл на точку. Моё место – рядом со светофором у автомата с газировкой. Нашёл его быстро и замер, поглядывая по сторонам.
Первый покупатель подошёл через сорок минут. Обычный работяга, не иначе. Дёрганый, красные глаза. Я сжал кулак в кармане и приготовился. Шустрик говорил, что опаснее всего те, кто просит в долг или скидку. Гербуха нужна для снятия напряжения. Ночью за ней ходят те, кому особенно приспичило. Нервные, злые, агрессивные. Пьяный и озлобленный мужик, которому пацан отказывает в скидке, может стать серьёзной проблемой.
– Мне одну. – Он вытащил из нагрудного кармана смятые купюры.
– Нет проблем. – Я отдал пакет.
Сделка состоялась. Второй покупатель нарисовался спустя полчаса. Плачущая девчонка с бутылкой вина. Она много ругалась и часто проливала мимо рта. Я отдал ей гербуху, предупредив, что эффект с алкоголем снизится. Обозвала меня умником и сунула кредиты.
Через двадцать минут подошёл пацан с выбитым глазом. Одетый во всё черное, он будто сливался с мраком города. Мой ровесник, не старше. Спросил, хороша ли гербуха, и, услышав ответ «лучшая», взял пакет.
– Привет, малой!
Крутанувшись на месте, я выскочил на дорогу и прикрылся руками. Как он оказался у меня за спиной?! Мужик лет тридцати пяти с уставшим лицом опирался о светофорный столб.
– Привет, – промычал я, опуская руки.
– Давно тебя не было.
– Ага. – Я мотнул головой и уставился ему в грудь.
В нём была материя. Структура размером с теннисный мяч. Если моя близилась к одной относительной единице, то его раза в четыре больше. Значит, четыре относительные единицы? Не обязательно. На то они и относительные. Структуры запросто могли отличаться друг от друга размерами.
– Дай одну! – Он протянул ладонь с зажатой под мизинцем купюрой.
Мы были с ним знакомы. Не друзья, но у Сайлока гербуху он покупал не в первый раз. Уставшие глаза и обвисшие плечи. Ничего удивительного. Каждый второй на этой улице выглядел каторжником. Как он подобрался ко мне так близко? Других покупателей я замечал, едва они показывались из-за поворота. Материя. Другого объяснения нет. Думается, у него прокачана вторичная характеристика скрытности или что-то такое.
– Не зависай тут надолго. – Мужчина взял пакет и сунул в карман джинсов. За поясом показалась рукоять пистолета.
Проводил его взглядом и подсчитал прибыль. Продал четыре пакета. Продам ещё один – получу первые заработанные кредиты. Карманы опустошались, но медленно. Самое горячее время осталось позади. Шустрик говорил, что с трёх до шести – глухо. Хорошо, если один или два пакета продашь, а можно и впустую простоять.
На бумажке в клеточку Шустрик изобразил схему. Пара-тройка линий с отметками Аквариума, убежища, точки у светофора и клуба. «Туда не ходи!» – сказал Шустрик. На самом краю карты – прямоугольник. Люди толпятся у клубов круглые сутки. По крайней мере, в моём мире так. Во фразе «туда не ходи!» не было «ни в коем случае» или «не думай соваться», верно? Ну, а что мне оставалось? Вернуться с десятью пакетами – значит признать своё поражение. Если я не продам тридцать штук за две ночи, всё остальное потеряет смысл…
Прошёл два квартала и вышел на оживлённую улицу. Фонари работали почти все, в витринах магазинов отражались рекламные вывески. У клуба толпились люди, изнутри доносились обрывки музыки.
На обочине стояли три машины, возле каждой крутился человек, судя по всему – охранник. Люди непрерывным потоком входили и выходили. Кто-то чтобы подышать воздухом, кто-то – покурить, кто-то возвращался на танцпол. Контингент разный. Пацаны до двадцати в ярких футболках; девчонки им под стать; женщины постарше в роскошных нарядах; их спутники – мужчины со спокойным взглядом и уверенной походкой. У последних была материя. Не у всех, но у многих.
Шустрику вопросы про материю я не задавал, боясь показаться совсем оторванным. Хватало с него и потерянной памяти. Пацаны в Аквариуме ни разу не обмолвились о материи, значит, либо ничего не знали, либо обходили тему стороной. К тому же материю видели не все. Или вообще – никто. Почти за неделю я не получил ни одного вопроса. Что странно. В подростковом логове на пацана с отличиями смотрят по-особому. Но ко мне не было никаких претензий.
Оглядевшись по сторонам, я подыскал себе место на другой стороне улицы у входа в переулок. Прижался к стене пошарпанного дома и сунул руки в карманы. Зазывать покупателей не пришлось. Уже через пять минут ко мне подошёл охранник одной из машин и взял пакет. Не отходя от кассы, высыпал содержимое на ладонь и вдохнул через трубочку. Зрачки чуть расширились. Впрочем, могло показаться. Внешне никаких признаков опьянения или дурмана я не увидел. Наоборот, он выпрямил спину и глубоко вздохнул. Топтаться у машины, пока твой босс развлекается в клубе – не самое бодрое занятие. Гербуха в считанные секунды выветрила усталость, избавила от навязчивых мыслей, скуки. Человек скинул груз обязательств, забыл про социальную пропасть между собой и боссом. Стал собой.
Пацана с розовыми волосами и рюкзаком я заметил сразу. Тот долго пялился, вызывающе поглядывал и часто плевался. Судя по всему, не я один поднимал кредиты на гербухе. Клуб был его территорией. Клиенты болтали с ним за сигаретой, смеялись.
Вот почему Шустрик сказал, чтобы я не ходил сюда. Районы города были поделены? Не обязательно. Тренер не походил на мужика, который являлся частью большого бизнеса. Бизнеса варщиков, как их называл Шустрик. Вряд ли. Думается, ребята из Аквариума не ходили к клубу, потому что боялись. Здесь крутились солидные клиенты, а значит, и большие кредиты. Поход мог стоить сломанной руки или выбитых зубов. Впрочем, меня это не пугало. Страшно было выходить против Томагавка, а остальное… Переживу как-нибудь.
Розовый встал напротив и показал пальцем, чтобы я убирался. Выглядел злым. Прости, дружище, но тут каждый сам за себя. Мне в любом случает придётся хреново. Я пожал плечами и улыбнулся второму охраннику, что шёл ко мне.
– Эй! – Розовый не выдержал и ломанулся к нему наперерез. – Ты чего?!
Охранник тормознул пацана злобным взглядом:
– Руки убрал!
– Ты решил у залётного товар брать?! – вскипел Розовый.
– Мужики говорят, у него отличная трава.
– Она у всех одинаковая! Что за чушь?! Я здесь торгую!
– Сколько?
– Тридцать, – я достал из кармана пакетик.
– Давай три!
– Что?! – Розовый сунулся между нами.
– Успокойся! – я отстранился и передал пакетики.
Охранник ушёл. Розовый прыгал вокруг и требовал, чтобы я свалил. У него не было материи, да и выглядел он хлюпеньким. Старше на пару лет, худой, слишком дёрганый. Трижды водил рукой у моего лица. Трижды я еле сдерживался, чтобы не заломить кисть и уложить крикливого засранца на асфальт.
– Да расслабься ты. У тебя целый клуб клиентов! – Я смотрел, как охранник принял один пакет гербухи, а другой передал вышедшему из клуба мужчине.
– Вали, если не хочешь проблем!
– Уйду через час.
Розовому кто-то махнул. Тот убежал к входу, а после ушёл в клуб. Помимо Розового были и другие торговцы. Барыги. Эти продавали наркотики. Мои клиенты – ухоженные и адекватные. Клиенты барыг – растащенные и шатающиеся. Наркотики продавались быстрее, больше пользовались спросом. Но я таким дерьмом заниматься не собирался.
– Вон он! – Охранник, что взял три пакета, показал в меня пальцем.
Мужчина, судя по всему, и был боссом. Кивнул охраннику, сунул что-то в руку. Через минуту, покупатель стоял рядом:
– Сколько у тебя есть?
– Семь.
– Давай все!
Возле клуба я не задержался. Сунул деньги в карман, осмотрелся и почесал к Аквариуму. Розового чувствовал спиной. Тот стоял на крыльце и провожал пристальным взглядом. Не к добру. Ещё одна ночь, и больше я здесь не появлюсь…
Бита сидел в вип-зоне и крутил в руках пакетик с гербухой. Широкие плечи, короткая стрижка, прямоугольная голова, чёрная рубашка. Бита походил на военного – матёрый полковник или даже генерал. Бегунки называли его Прапором, но с армией Биту ничего не связывало.
Играла музыка, по столу скользили лучи стробоскопа. Перед Битой стоял Розовый и переминался с ноги на ногу.
– Ну чего там?
– Вот! – Розовый подскочил к столу и положил пакетик. – Перекупил у охранника.
– Лучше, чем наша?
– Однозначно.
Бита открыл пакетик, попробовал и удивлённо скривился.
– Это его?
– Да, босс.
– Кто он такой?
– Пацан какой-то. – Розовый пожал плечами. – Не знаю…
– Ладно. Иди работай и Кумара позови!
Розовый скрылся. Через минуту вошёл Кумар.
– Вот, посмотри! – Бита толкнул пакетик по столу. – Что скажешь?
Понюхав содержимое, Кумар долго в него всматривался. Вторичная характеристика алхимии четвёртого уровня позволяла оценить общую чистоту рецепта. Но для Кумара гербуха не раскладывалась на составляющие в цветовой палитре, позволяя в реальном времени отслеживать влияние одних компонентов на другие. Кумар знал лишь одного варщика, способное на такое, но давно уже не слышал о нём.
– Почти идеально. – Кумар выпучил глаза и пожал плечами.
– Ага, – кивнул Бита. – Ты чего так вылупился?
– Оно почти идеально!
– И что?!
– Наш варщик не сделает такого.
– Кто-то из жидких?
– Нет, – Кумар покачал головой. – Кто-то новый…
– Новый?! – Бита привстал.
– Новый… И очень способный…
– Мы должны найти его первыми! – Бита вскочил из-за стола, разворачивая бокал. – Вызывай Патрика!
– Хорошо!
– Хотя нет, стой! – Бита поднял руку и прищурил глаза. – Нужно сделать по-тихому. Если с бегунком что-то случится, то варщик спрячется. Нужно по-другому…
– Может…?
– Тсс-с! Я думаю! – Бита прижал палец к губам. – Кажется, придумал. Позови ещё раз Розового!
Глава 6
Розовый
Во вторую ночь я пробыл на точке всего час. Первый покупатель – лысый мужик, второй – загадочный невидимка. На этот раз мужик со стволом вышел из стены. Выглядело именно так, хотя на деле… Каким-то непостижимым способом он спрятался в тени здания и подобрался очень близко. Я заметил его на середине дороги. Только что улица была пуста, а через секунду – на ней человек.
– Привет, Сайлок!
– Привет. – Я удивился, что он знает моё имя. И тут же пожалел, что не спросил о нём у Шустрика.
– Сделай мне как обычно! – На сей раз мужик выглядел не таким уставшим. Щетинистый рот растянулся в улыбке.
– Вот! – Я протянул пакет.
– Ты чего?! Я же сказал, как обычно!
– Прости! – Я добавил ещё один пакет.
Вместо ответа мужик склонил голову набок. Левая бровь поднялась на лоб.
– Три?! – Я добавил ещё один пакет.
– Ну конечно, три! Неужели у тебя так много постоянных клиентов?
– В последнее время прибавилось, – пробормотал я и взял кредиты.
– Будь осторожен, малой!
– Ладно.
– Особенно сегодня…
Когда я заикнулся Шустрику про клуб, тот чуть не взбесился. Я лишь сказал, что хотел бы туда сходить. Знакомство с Розовым сохранил в тайне. Шустрик не смог толком объяснить, почему нам закрыта дорога к клубу, но всячески протестовал. Говорил, что это опасно. Так-то да. Всё опасно, куда ни глянь. Кушать на ужин пирожное тоже опасно. Какая-нибудь химическая хрень доконает меня лет эдак через шестьдесят! Нужно лишь действовать осторожно.
К клубу я пришёл с другого бока. В переулке на противоположной стороне собралась толпа. Десятка два людей обступили какого-то парня и время от времени охали. Восхищались.
Я не светился. Розовый бегал по левую сторону от клуба, мостился к богатеньким. Справа курили простачки. Я стоял в переулке и надеялся, что клиенты заметят меня и перейдут дорогу. Прошло двадцать минут. Никто не повернулся. Люди выходили из клуба и прибивались к толпе. Охали вместе со остальными.
Дождавшись, когда Розовый зайдёт в клуб, я перебежал дорогу. Встал на носочки и разглядел парня. Лет двадцати пяти, пьяный, он стоял с голым торсом и улыбался. Перед ним стоял пацан из клуба, отсчитывал из кошелька кредиты.
Рядом с голым стоял его друг. В одной руке держал шмотки, в другой раскладной нож. Он был… ведущим?! Очень похоже на то. Отодвигал наползающих людей и перекрикивал шум толпы:
– Давай быстрее! Не видишь, у нас тут очередь собралась?!
– Вот! Пятьдесят! – Парень отсчитал кредиты и передал ведущему. – Что делать?
– Что хочешь! – Ведущий протянул нож. – Живот, грудь, бока, руки! Развлекайся!
Толпа притихла. Пацан истерично хохотал и поглядывал на друзей. Лезвие блестело в свете тусклого фонаря. Взмах руки – и на груди обнажённого светится сочный порез. Кожа разъехалась в стороны. Капли алой крови покатились по торсу. Толпа молчит. Что за херня происходит?!
Пацан с ножом трясётся и оглядывается на друзей, рот искривился в приступе. Проходит секунда, и края раны затягиваются… Я протёр глаза. Что за чёрт?! Будто кожа манекена, которую стягивают клеем. Она затягивается. На месте пореза остаётся белый шрам, а через десять секунд исчезает и он. Ведущий достаёт тряпку и протирает полоску крови. На месте глубокого пореза не остаётся ничего. Толпа взрывается.