Arthur Ransome
SWALLOWSANDAMAZONS
Перевод Марины Авдониной
Ласточки и амазонки. Пер. М. Авдониной. – М.: Изд-но Эксмо, 2004. – 544 е., ил. – (Детская библиотека).
© Arthur Ransome, 1930 © Авдонина М., перевод, 2004
© Лопатина Е., иллюстрации на переплете, 2004 ISBN 5-699-08414-2
© ООО «Издательство «Эксмо», 2004
АРТУР РЭНСОМ
Ласточки и Амазонки
Москва ЭКСМО 2004
Как Кортес, различивший сквозь проем
В крутых вершинах океан степенный,
Орлиный взор лагуну жег огнем,
Не снисходя к толпе недоуменной,
На Дариенском пике [1]
Семилетний Роджер, еще недавно бывший самым младшим в семье, широкими зигзагами бежал вверх по травянистому склону холма. Этот склон тянулся от самого берега озера до Холли-Хоув – так называлась ферма, где семейство Уокеров проводило летний отдых. Сперва Роджер мчался в одну сторону, пока не достигал изгороди, вдоль которой была протоптана тропинка. Здесь он разворачивался и бежал в другую сторону, пересекая поле до противоположной изгороди. Однако при этом мальчик все-таки забирал чуть-чуть вверх, так что с каждым зигзагом чуть-чуть приближался к ферме. Ветер дул ему навстречу, и потому Роджеру приходилось лавировать, чтобы добраться до ворот, где терпеливо ждала его мать. Роджер не мог идти прямо против ветра – ведь он был парусником, чайным клипером «Катти Сарк». Старший брат Джон сказал сегодня утром, что пароходы – это просто-напросто жестяные коробки с двигателем и что стоящим делом может считаться лишь плавание под парусами. Поэтому Роджер и выполнял такие сложные маневры, хотя из-за этого дорога до фермы становилась куда длиннее.
Подбежав поближе к воротам, возле которых стояла мать, Роджер заметил у нее в руках красный конверт и белый листок бумаги. Телеграмма! Мальчик сразу же понял, что это означало. На миг ему захотелось броситься прямо к матери. Он знал, что телеграмма могла прийти только от отца. Тогда это должен быть ответ на письма, которые посылали отцу мама, Джон, Сьюзен, Титти и сам Роджер. И во всех этих письмах высказывалась одна и та же просьба, хотя и в разных формах. Письмо от самого Роджера было очень коротким: «Папа, пожалуйста, можно, и я тоже? С любовью – Роджер». Послание от Титти было куда длиннее – длиннее даже, чем письмо Джона. Сьюзен, хотя и была старше Титти, не стала писать письмо сама. Она вместе с Джоном подписалась под его просьбой, так что получилось, будто это письмо от них обоих. Послание от мамы было самым длинным, но Роджер не знал, что в нем говорилось. Все эти письма вместе ушли в далекий путь к Уокеру-старшему – его корабль стоял у берегов Мальты и вскоре должен был отплыть в Гонконг. А теперь мама держала в руках красный конверт, в котором наверняка пришел ответ! Роджеру очень хотелось кинуться к ней, махнув рукой на лавировку. Но плавание под парусом было куда более стоящим делом, чем паровые двигатели, и потому Роджер заложил новый зигзаг, взяв, быть может, немного круче к ветру. Наконец он набрал достаточный запас скорости и пошел прямо против ветра, все замедляя и замедляя ход, пока не остановился рядом с матерью. Сдав немного назад, «чайный клипер» слегка вздрогнул, отдавая якоря. Наконец-то он был в надежной гавани!
– Это ответ? – спросил Роджер, задыхаясь от долгой борьбы со встречным ветром. – Папа сказал «да»?
Мать улыбнулась и прочла телеграмму вслух:
– «Утопленники лучше, чем тупицы, но лишь тупица может утопиться».
– Это означает «да»? – переспросил Роджер.
– Думаю, что так.
– И для меня это тоже значит «да»?
– Конечно – если Джон и Сьюзен возьмут тебя и если ты пообещаешь слушаться их во всем.
– Ура! – закричал Роджер и радостно запрыгал на месте, забыв на минутку о том, что он – корабль, стоящий на якоре в тихой гавани.
– А где остальные? – спросила мать.
– На Дариене, – отозвался Роджер.
– Где?
– Ну, на вершине той горы. Титти назвала ее Дариенским пиком. Знаешь, оттуда виден остров.
Ферма Холли-Хоув стояла на высоком холме. Если спуститься по травянистому склону вниз, к озеру, то окажешься на берегу маленького залива, где располагались пристань и лодочный сарай. Отсюда была видна только небольшая часть самого озера – по обеим сторонам залив был ограничен длинными крутыми мысами. От фермы к лодочному сараю через поле вела хорошо протоптанная тропинка. На полпути располагались ворота, от которых уходила другая дорожка – она сворачивала в сосновую рощицу, растущую на южном, более высоком мысу. Эта тропинка очень скоро исчезала среди деревьев. Однако в самый первый день после своего прибытия на ферму – а было это две недели назад – дети нашли дорогу через рощу на самый дальний край мыса. Там суша резко обрывалась в озеро, подобно скалистому морскому утесу. И оттуда юные исследователи смогли окинуть взором широкую водную гладь, расстилающуюся от пологих холмов на юге до высоких нагорий на севере и теряющуюся в вечерних сумерках. И именно тогда, когда они впервые стояли на обрыве и озирали необъятный водный простор, Титти дала название этому утесу. Она слышала один сонет, который читали вслух в школе, но позабыла почти все его содержание, кроме одной яркой картины: исследователи дальних земель впервые глядят с высокого пика на Тихий океан. Девочка назвала мыс Дариеном. На самой высокой точке этого мыса дети устроили лагерь. Именно там они и сидели, когда Роджер собрался назад, на ферму. Миновав сосняк, он выбрался на поле и увидел мать, стоящую в воротах. Чем закончилось его путешествие через поле, мы уже знаем.
– Ты не хочешь отнести им ответ на их письма?
– И сказать, что для меня это тоже означает «да»?
– Конечно. Отдай телеграмму Джону. Джон, несомненно, должен понять, что вы не тупи-цы – и ты тоже.
Мама вложила телеграмму в красный конверт и отдала его Роджеру.
Мальчик стоял смирно – он вспомнил, что надежно закреплен на якоре. Поцеловав его, мать напомнила:
– Ужин в половине седьмого и ни минутой позже. И не разбудите Викки, когда придете домой.
– Есть, сэр! – отозвался Роджер, перебирая руками – Он поднимал якорь, вытягивая его за цепь. Развернувшись, он пошел зигзагами вниз по склону, думая о том, как лучше будет сообщить брату и сестрам новости.
Мать рассмеялась.
– Эй, на корабле! – окликнула она.
Роджер остановился и оглянулся.
– Когда ты шел вверх по полю, ветер был встречный, – напомнила мать. – А теперь ветер попутный. Тебе не нужно больше лавировать.
– Верно, – согласился мальчик. – Ветер дует в корму. Я шхуна. Я могу идти под всеми парусами, полностью расправив их. – И Роджер раскинул руки в стороны, изображая поднятые паруса, а потом побежал прямо через поле по тропинке, ведущей в сосновую рощу.
Миновав открытое пространство и оказавшись под сенью сосен, он перестал быть парусником. Нельзя же идти под парусом через сосновый лес! Теперь Роджер был исследователем, который отстал от основного отряда и теперь ищет его по следу в лесной чаще, внимательно глядя по сторонам – вдруг где-нибудь за деревом подкарауливает злобный дикарь, готовый выстрелить в одинокого путешественника отравленной стрелой. Роджер вскарабкался на вершину мыса. Здесь лес обрывался – на небольшой прогалине среди голых камней рос лишь вереск. Это и был Дариенский пик. Он был со всех сторон окружен деревьями, но за стволами сосен, негустым рядком растущих у края утеса, ярко отблескивала озерная гладь. На каменистом пятачке горел маленький костерок. Джон подбрасывал в огонь ветки, Сьюзен намазывала мармелад на хлеб. Титти, положив подбородок на согнутые колени, сидела между двумя деревьями на краю обрыва над озером, неся вахту и посматривая на остров.
Услышав шаги Роджера, Джон поднял взгляд и, заметив в руках у брата телеграмму, мгновенно вскочил на ноги.
– Депеша? – спросил он.
– Это ответ, – заявил Роджер. – Тут говорится «да», и это «да» и для меня тоже, если я буду подчиняться приказам и вы с Сьюзен возьмете меня. А если «да» относится ко мне, то оно относится и к Титти.
Джон взял у Роджера телеграмму. Титти поднялась на ноги и бегом бросилась к остальным. Сьюзен поднесла нож с куском мармелада к ломтю хлеба, стараясь не уронить ни крошки, однако так и позабыла намазать бутерброд. Джон открыл конверт и вытащил белый листок.
– Читай вслух, – потребовала Сьюзен.
Джон прочел:
– «Утопленники лучше, чем тупицы, но лишь тупица может утопиться». Ура, папочка! – воскликнул он.
– Что это означает? – спросила Сьюзен.
– Это означает «да», – ответила Титти.
– Это означает – папа считает, что никто из нас не окажется настолько глупым, чтобы утонуть, а если окажется, то оно и к лучшему, если такой тупица утонет.
– Но почему утопленник лучше, чем тупица? – спросила Сьюзен.
– Ну как ты не понимаешь? – отозвалась Титти. – Если мы окажемся тупицами, то мы с тем же успехом могли бы быть и утопленниками, и хуже от этого никому не стало бы. А потом говорится, что, поскольку мы не тупицы…
– Не «поскольку», а «если», – поправил Джон.
– Если мы не тупицы, то мы и не утонем.
– Папа вставил это для того, чтобы маме было спокойнее, – кивнула Сьюзен и продолжила намазывать мармелад на хлеб.
– Давайте начнем сейчас же, – предложил Роджер.
Но тут в разговор вмешался чайник. Он уже несколько минут булькал и клокотал, а теперь начал тихо свистеть на одной ноте, а из носика у него вырывалась длинная струйка пара. Это означало, что вода наконец-то закипела. Сьюзен сняла чайник с огня и высыпала в него маленький пакетик чайной заварки.
– Мы все равно не сможем взяться за дело сегодня вечером, – возразила брату Сьюзен. – Давайте попьем чаю и составим список вещей, которые нам нужно будет взять.
– Давайте пить чай там, откуда виден остров, – предложила Титти.
Дети перенесли поближе к краю обрыва кружки, чайник и жестяной поднос, на котором горкой лежали толстые ломти ржаного хлеба, намазанные мармеладом. Остров находился примерно в миле от утеса, а еще дальше виднелся пологий южный берег озера. Вода у берегов острова была гладкой, словно зеркало, и в ней отражались кроны деревьев. Дети каждый день любовались этим дивным зрелищем, но теперь, когда от отца пришла телеграмма, остров стал для них еще более настоящим – если можно так выразиться, – чем был когда-либо прежде. Джон, Сьюзен, Титти и Роджер взобрались на утес еще в первый день после приезда на ферму, где их мать снимала комнаты на лето. И с этого утеса, который Титти назвала Дариенским пиком, они узрели озеро – озеро, которое при желании можно было счесть маленьким морем. И, что самое замечательное, на этом озере был остров. Всем четверым немедленно пришла в голову одна и та же идея. Это не просто остров – это тот самый, главный и единственный Остров, который ждет, чтобы Джон, Сьюзен, Титти и Роджер ступили на его берега. И разве способен настоящий искатель приключений преспокойно жить на суше и спать по ночам в своей постели, если остров – дивный и манящий остров – находится так близко, просто рукой подать? Бегом вернувшись домой, дети поведали матери о своем открытии и принялись умолять ее немедленно… ну хорошо, завтра же съехать с фермы, отправиться на остров и поселиться там на всю оставшуюся жизнь! Однако мама напомнила, что у нее, помимо Джона, Сьюзен, Титти и Роджера, есть еще и Викки – пухленькая крошка, очень похожая на портрет престарелой королевы Виктории. Викки не исполнилось еще и двух лет, и ее постоянно нужно было то кормить, то купать – короче говоря, забот полон рот. И, конечно же, мама не могла взять Викки и ее нянюшку даже на самый замечательный необитаемый остров в мире. И не могла позволить старшим детям отправиться туда одним, если отец не даст на то раз решения. Хотя Джон и Сьюзен умели управляться с парусной лодкой, Титти и Роджер только начали обучаться этому искусству – их наставником был отец, приезжавший в отпуск в прошлом году. В лодочном сарае, к которому вела тропинка от ворот фермы, лежала маленькая парусная лодочка, носившая вполне подходящее для нее имя – «Ласточка».
В том же сарае была и большая, вместительная гребная лодка – но разве человек, хоть раз в жизни ходивший под парусом, захочет грести неуклюжим тяжелым веслом? Если бы озеро не было таким большим, если бы на озере не было острова и если бы под рукой не нашлось парусной лодки, то дети, несомненно, были бы не против покататься на большой лодке по заливу, на берегу которого и стоял лодочный сарай. Но озеро было размером с маленькое море, в сарае ждал своего часа четырнадцатифутовый ялик с треугольным парусом, выкрашенным в коричневый цвет, а поросший дикими лесами остров поджидал исследователей – и мечты о плавании под парусом навстречу замечательным приключениям и открытиям неотступно преследовали Джона, Сьюзен, Титти и Роджера. Значит, следовало написать отцу и испросить его разрешения на это путешествие.
Письма были написаны и отправлены. Каждый день дети спешили на Дариенский пик и до вечера любовались таким близким и таким недоступным островом, а по ночам спали в своих кроватках на ферме. Они даже катались на весельной лодке вместе с матерью, но ни разу не направили лодку к желанному острову – им хотелось прибыть туда, как полагается, под парусом и насладиться исследованием новых для себя земель. Но проходили день за днем, и у детей оставалось все меньше надежды на то, что они когда-либо получат ответ на свою просьбу. Остров начинал казаться чем-то почти ненастоящим, словно одно из тех мест, которое ты видишь из окна поезда, – ты проносишься мимо и знаешь, что никогда не ступишь ногой на эту землю, не проживешь на ней даже дня. И вот неожиданно этот недоступный остров стал для Джона, Сьюзен, Титти и Роджера совершенно реальным – Новым Светом, который вот-вот встретит их как своих первооткрывателей. Им разрешили самим плавать на ялике под парусом! Им позволили выйти на лодке из тесного залива, обогнуть мыс и добраться до острова. Они могут высадиться на остров, разбить лагерь и жить там до тех пор, пока не придет время возвращаться обратно в город – к повседневной жизни, школьным занятиям… Эти потрясающие новости настроили детей на небывало серьезный лад. Они съели бутерброды в обстановке чинного молчания. Перспективы, открывавшиеся перед ними, были слишком захватывающими, чтобы попусту болтать о них. Джон размышлял о плавании под парусом, прикидывая, достаточно ли хорошо он помнит все навыки, которые усвоил в прошлом году. Сьюзен прикидывала, что взять с собой на остров и как готовить еду в походных условиях. Титти думала о самом острове – о коралловых рифах, таинственных кладах, зарытых пиратами, и о загадочных следах на песке. Роджер про себя радовался тому, что его не оставят на берегу. Впервые ему пришло в голову, что неплохо все-таки, когда ты не самый младший в семье. Теперь самой маленькой была Викки. Викки останется дома, а Роджер будет принят в экипаж судна и поплывет под парусом к берегам неведомых земель.
Наконец Джон достал из кармана карандаш и листок бумаги.
– Давайте составим судовой реестр, предложил он.
От хлеба с мармеладом уже не осталось и крошек. Джон улегся на живот, положил перед собой перевернутый кверху дном поднос из-под бутербродов и пристроил на нем бумагу. Послюнявив карандаш, он вывел вверху страницы: «Парусное судно «Ласточка». Порт Холли-Хоув. Владельцы…»
– А кто ее владельцы?
– Все равно до конца каникул «Ласточку» отдали нам в полное распоряжение, – отозвалась Сьюзен.
– Я напишу «Уокерс лимитед» – это будет означать, что мы все владельцы корабля.
Тщательно выведя: «Владельцы – «Уокерс лимитед», Джон написал чуть ниже:
«Капитан – Джон Уокер.
Боцман – Сьюзен Уокер.
Матрос – Титти Уокер.
Юнга – Роджер».
– Теперь, – заявил Джон, – каждый должен поставить свою подпись напротив своего имени.
Все расписались в «корабельном реестре».
– А теперь внимание, боцман, – скомандовал Джон.
– Слушаю, сэр, – с готовностью отозвалась Сьюзен.
– Как вы считаете, когда мы будем готовы к выходу в море?
– С первым дуновением ветра.
– Что вы думаете о нашем экипаже?
– Это лучший экипаж, с которым мне когда-либо приходилось работать.
– Умеют ли они плавать?
– Матрос Титти умеет плавать. Юнга Роджер все еще бултыхается на мелководье, одной ногой держась за дно.
– Он должен научиться плавать.
– Нет, иногда я вовсе не держусь за дно, ни одной ногой, ни руками, – запротестовал Роджер.
– Ты должен как можно скорее научиться вообще не держаться за дно.
– Хорошо, – согласился Роджер.
– Ты отвечаешь неправильно, Роджер, – заметила Титти. – Ты должен был ответить: «Есть, сэр!»
– Я почти всегда так и отвечаю, – сказал мальчик. – Вот маме я так и ответил.
– Ты должен так отвечать капитану и боцману. А может быть, даже и мне. Но, кроме капитана и боцмана, в экипаже нас всего двое, так что нам с тобой необязательно обращаться друг к другу «сэр».
– У кого-нибудь есть еще бумага? – спросила Сьюзен.
– Только телеграмма, – отозвался Джон. – Можно писать, на обратной стороне.
– Думаю, мама будет не против, если мы используем телеграмму, – предположила Сьюзен. – Вы же понимаете, что на самом деле мы вовсе не можем отправиться в путь с первым дуновением ветра. Нам еще надо все приготовить. Давайте составим список – что нам нужно взять с собой.
– Компас, – сказал Джон.
– Чайник, – добавила Сьюзен.
– Флаг, – предложила Титти. – Я сделаю флаг и нарисую на нем ласточку.
– Палатки, – с важным видом промолвил Роджер.
– Подзорную трубу, – напомнил Джон.
– Сковородку, кружки, ножи, вилки, чай, сахар, молоко, – бормотала Сьюзен, едва успевая записывать все это.
– Ложки, – прибавил Роджер.
Они составили длинный список, вспомнив все, что только могли, затем, помолчав немного, добавили еще несколько пунктов – пока наконец на обороте телеграммы не осталось свободного места.
– У нас больше нет ни клочка бумаги, – вздохнул Джон.- Даже судовой реестр с обратной стороны весь исписан. Хлопотное это дело – составлять список. Пойдемте домой. Спросим маму, нельзя ли нам взять ключ от лодочного сарая.
Но когда они вернулись на ферму Холли-Хоув, мать уже стояла у дверей. Завидев детей, она прижала палец к губам.
– Входите и не шумите, – тихонько произнесла она. – Викки спит. Сейчас будем ужинать.
На что мне подушка, на что мне кровать,
Перина, набитая пухом гагачьим?
Ведь нынешним вечером лягу я спать
Средь чистого поля с цыганом бродячим.
Английская народная баллада «Графиня-цыганка».
Хотя составление судового реестра было, вне всяких сомнений, очень важным делом, однако это была лишь малая часть того, что необходимо было сделать для подготовки к дальнему плаванию в неведомое. Предстояло еще немало потрудиться, прежде чем можно будет дать сигнал к отплытию. К счастью, мать уже почти дошила палатки. Уже в день отправки писем миссис Уокер решила, что, если дети получат разрешение совершить вылазку на остров, им, конечно же, понадобятся палатки. А если отец запретит «дальнее плавание», то с тем же успехом можно будет разбить лагерь на берегу озера. Поэтому миссис Уокер купила тонкого полотна и теперь каждый день занималась шитьем палаток, пока маленькая Викки спала, а остальные дети ловили рыбу неподалеку от лодочного сарая или любовались озером с Дариенского пика. И вот долгожданное разрешение было получено. В тот же вечер, после того как капитан Джон и боцман Сьюзен дали всему экипажу команду «спать», миссис Уокер приступила к работе, и через пару часов обе палатки были готовы.
Наутро после завтрака в саду Холли-Хоув была проведена тренировка по установке палатки. Джон и Сьюзен при помощи матери растянули матерчатое сооружение между двумя деревьями. Титти при необходимости принимала участие в работе, а Роджер только наблюдал, вникая в курс дела. Конструкция палатки была до смешного простой. Двускатная крыша, с одного торца пришит треугольный кусок материи – это задняя стенка палатки. Изнутри вдоль «конька» крыши пришита прочная веревка, чтобы верх палатки не провисал. Концы веревки привязываются к двум деревьям – и палатка натянута, не нужно никаких стоек. По нижнему краю задней стенки и боковых полотнищ были пришиты большие карманы – для того, чтобы накладывать в них камешки, закрепляя палатку на земле. Это была вполне разумная мера на тот случай, если почва окажется каменистой и в нее нельзя будет вбивать колышки. Вход в палатку закрывался двумя клапанами, пристроченными к скатам крыши. На день эти клапаны можно было скатать вбок и закрепить подобно тому, как зарифливают паруса на корабле.
– Вообще-то нам не следовало бы брать палатки с собой, – заметил Джон. – Мы должны сделать палатку из паруса, перебросив его через рей и закрепив двумя парами весел – по паре с каждой стороны. Но в одной такой палатке мы все не поместимся, а для того, чтобы сделать две, нам нужно будет целых восемь весел и два паруса – два больших паруса. А у нас на «Ласточке» всего один маленький парус и два весла. Так что очень хорошо, что у нас есть палатки.
– Эти палатки годятся почти для любой погоды – если, конечно, не будет сильной бури, – сказала мать. – Мы с отцом часто спали в такой палатке, когда были молодыми.
Титти грустно посмотрела на мать и спросила:
– А сейчас ты что, очень старая?
– Ну, не так чтобы очень, – ответила мама, – но тогда я была моложе.
Еще мать принесла два квадратных куска брезента – по одному на каждую палатку. Один кусок расстелили внутри палатки, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть.
– Будьте внимательны, – посоветовала мама, – следите, чтобы края брезента не высовывались из-под палатки наружу, а то, если пойдет дождь, вы можете проснуться в луже.
Все залезли в палатку и уселись на брезент. Титти взяла из рук няньки маленькую Викки и тоже притащила ее в палатку. Сьюзен закрыла входные клапаны изнутри.
– Можно вообразить, что мы не в саду, а где-нибудь еще, – сказала Титти.
– В следующий раз мы поставим эту палатку уже на острове, – мечтательно произнес Джон.
– А как насчет матрасов? – поинтересовалась мать.
– Мы берем одеяла и пледы, – ответил Джон.
– Этого недостаточно, – возразила миссис Уокер. – Ведь вы же не хотите замерзнуть и умереть от простуды, как та графиня, которая ушла из дома с бродячими цыганами?
– В песне об этом не говорится! – запротестовала Титти. – Там сказано только, что ей не нужна перина, – она думала, наверное, что сойдет и так.
– А что бывает со всякими «Сойдет И Так»?
– Обычно ничего хорошего, – признал Джон.
– Нет ничего хорошего в том, чтобы подхватить простуду, особенно если это случится на необитаемом острове, – кивнула мать. – Вы должны взять с собой несколько тюфяков, набитых сеном, чтобы постелить их в палатки и спать на них. Брезент не даст вам промокнуть, матрасы, одеяла и пледы уберегут от простуды.
Капитану Джону не терпелось спустить «Ласточку» на воду и пройти на ней под парусом.
– Давайте спустимся в гавань и проведем испытание корабля, – предложил он. – Мама, можно, мы прямо сейчас возьмем «Ласточку»?
– Можно. Но только возьмите в первое плавание и меня тоже.
– Конечно, возьмем! Идем с нами. Ты будешь королевой Елизаветой, которая взошла в Гринвиче на борт кораблей, отплывающих в Индию.
Мама рассмеялась.
– Ну и что, что у тебя волосы вовсе не рыжие, как у королевы Елизаветы, – рассудила Титти.
– Хорошо, – согласилась миссис Уокер. – Но Викки, я думаю, лучше будет оставить с нянюшкой.
Все выползли из палатки. Малютку Викки вновь сдали на попечение няньки, и «королева Елизавета» прошествовала к лодочному сараю вместе с экипажем парусного судна «Ласточка» – капитаном Джоном, боцманом Сьюзен, матросом Титти и юнгой Роджером. Юнга бежал впереди всех, радостно размахивая большим ключом от лодочного сарая.
Лодочный сарай был выстроен из камня. Вдоль внутренней стороны каждой из стенок тянулся узкий причальный выступ, а от самого сарая в озеро отходил короткий мол.
К тому времени, как остальные подошли к сараю, Роджер уже распахнул дверь, хотя ему пришлось выдержать нешуточную борьбу с ржавым замком. Войдя в сарай, мальчик с радостным предвкушением уставился на «Ласточку». «Ласточка» была парусным яликом, предназначенным для плавания в мелких водах при устье реки – там, где во время отлива обнажаются песчаные отмели и наносы. У большинства яликов имеется лавировочный руль, который выдвигается из киля и помогает идти в лавировку при встречном ветре. У «Ласточки» такого руля не было, однако она была снабжена более глубоким килем, чем большинство таких маленьких лодок. При длине в тринадцать с половиной футов она была к тому же достаточно широкой и вместительной. Мачта лежала внутри лодки, а рядом пристроился аккуратно свернутый парус, рей, укосина и пара коротких весел. На корме суденышка было выведено масляной краской его название – «Ласточка».
Капитан Джон и его экипаж любовались своим кораблем. Теперь они с полным правом могли сказать, что это их корабль.
– Лучше будет вывести ее из сарая и привязать к молу, а потом уже ставить мачту, – посоветовала «королева Елизавета». – Если вы поставите мачту сразу на месте, вы потом не сможете вывести лодку из сарая – притолока cлишком низкая.
Капитан Джон ступил на борт своего корабля. Боцман Сьюзен отвязала носовой фалинь, и они вдвоем вывели «Ласточку» из сарая. Там Сьюзен привязала фалинь к железному кольцу, вделанному в цемент на дальней оконечности мола, а потом тоже забралась в лодку.
– Можно мне тоже к вам? – спросил Роджер.
– А вам с Титти, да и мне тоже, придется подождать, пока они не поставят парус, – ответила «королева Елизавета». – Им для этого нужно много места и чтоб руки были свободны. Если мы сейчас взойдем на корабль, мы будем только путаться у них под ногами.
– Ага, – воскликнул Джон. – У нас есть флагшток с флагом, а на мачте имеются крепления для него. – Он поднял вверх маленький флагшток с висящим на нем треугольным флажком голубого цвета.
– Я сделаю для нашего корабля флаг получше, чем эта тряпочка, – фыркнула Титти.
– Возьми тогда этот, чтобы твой флаг был такого же размера, – посоветовала «королева Елизавета».
Джону и Сьюзен уже приходилось ходить под парусом, однако, если ты берешься управляться с лодкой, на которой никогда не плавал прежде, тебе не помешает как следует освоиться с ней. Сперва ребята поставили мачту неправильно, но им потребовалось всего несколько минут, чтобы исправить этот промах.
– Кажется, тут нет передней оттяжки, – пробормотал Джон. – И тут никак не протянешь фал на нос, чтобы сделать оттяжку.
– Дайте-ка мне взглянуть, – сказала «королева Елизавета». – На таких маленьких лодках часто вообще не бывает растяжек для мачт. Под той банкой, где устанавливается мачта, есть крепежный клин?
– Два, – отозвался Джон, заглянув под банку. Мачта устанавливалась в отверстии, проделанном в передней банке – сиденье, расположенном ближе к носу лодки. Основание мачты было квадратным, и оно точно соответствовало гнезду, вырезанному в кильсоне лодки.
– Приготовьте парус, потом закрепите и поднимите его, и посмотрим, как поведет себя наш кораблик, – скомандовала «королева Елизавета».
– Интересно, настоящая королева Елизавета так же хорошо разбиралась в устройстве кораблей? – спросила Титти.
– Та королева Елизавета выросла во дворце, а не поблизости от Сиднейской гавани, – усмехнулась мать.
Сьюзен тем временем приготовила парус к подъему. На рее был закреплен так называемый строп – веревочная петля. Эта петля цеплялась за крюк на боковой стороне железного кольца, Которое называлось бегунком, потому что оно двигалось вверх и вниз вдоль мачты. От бегунка к верхушке мачты был протянут фал, перекинутый через шкив – маленькое колесико, вращающееся в углублении. От шкива фал снова вбегал вниз. Джон прицепил строп к бегунку и потянул за фал. Коричневый парус пошел вверх – до тех пор, пока бегунок не оказался почти у самой верхушки мачты. Потом Джон закрепил фал «утками» – это были самые обыкновенные колышки, хранившиеся под банкой, через которую проходила мачта.
– Кажется, все в порядке, – кивнула «королева Елизавета», стоявшая на молу. – Но чтобы правильно установить парус, нужно оттянуть укосину вниз. Тогда все поперечные морщины на парусе разгладятся.
– Ага, так, значит, для этого нужны вон те блоки? Ну те, которые прицеплены к кольцу на кильсоне возле того места, где установлена мачта? Но они все перепутаны.
– А там, под укосиной около мачты, нет еще одного кольца? – спросила «королева Елизавета».
– Нашел! – воскликнул Джон. – Один блок цепляется к кольцу под укосиной, а один – к кольцу на дне лодки, все очень просто. Раз – и укосина оттянута вниз. Ну, как теперь?
– Теперь складки на парусе идут сверху вниз, а не поперек, – сообщила боцман Сьюзен.
– Так и должно быть, – заверила «королева Елизавета». – Как только мы отчалим, ветер расправит их. – Разрешите подняться на борт, капитан Дрейк?
– Добро пожаловать, – ответил Джон, – но сейчас тебе не обязательно быть королевой Елизаветой. – Джону предстояло в первый раз вывести «Ласточку» в плавание под парусом, и ему, конечно же, не хотелось забивать себе голову еще и рассуждениями о том, как следует разговаривать с королевой.
Титти, Роджер и мать перебрались с мола на «Ласточку». Парус лодки уже хлопал на ветру, маленькое суденышко готово было отчалить в любой момент.
– Мама, ты не подержишь румпель, пока я отталкиваюсь от мола? – спросил капитан Джон.
– Только не я, – отозвалась мать. – Неважно, королева я или нет, но сейчас я пассажир. Я хочу посмотреть, как вы справитесь с лодкой самостоятельно.
– И правда, – согласился капитан Джон. – Боцман, пройдите на нос и отдайте швартовы. Отошлите экипаж вниз, чтобы никто не схлопотал по голове укосиной.
– Есть, сэр! – ответила боцман Сьюзен. – Ложитесь на дно, вы двое.
Юнга и матрос согнулись в три погибели на дне лодки, держа головы ниже планшира. Джон взялся за румпель. Сьюзен отвязала фалинь от кольца, вмурованного в пирс, быстренько смотала его в бухту и уложила на нос лодки.
– Готово, – отрапортовала она.
– Отчаливаем, – скомандовал капитан. Миг спустя «Ласточка» отошла от причала.
– Мы поплывем на остров? – спросил Юнга. – Нет, – ответила мать. – Дорога туда, а потом обратно будет слишком долгой. Нам еще нужно многое сделать сегодня, если вы собираетесь отплыть завтра утром. Давайте просто немного пройдем против ветра, а потом вернемся обратно. Нам еще нужно набить сеном тюфяки, собрать съестные припасы и уложить все остальное, что понадобится вам в путешествии.
Таким образом, пробное плавание «Ласточки» оказалось коротким. Джон вел лодку против ветра, лавируя из стороны в сторону, всякий раз забирая немного круче – так же, как делал вчера Роджер, когда бежал зигзагами вверх по полю. Затем юные мореплаватели развернули лодку носом к берегу и поплыли домой. «Ласточка» неслась по ветру, и вода у бортов журчала и пенилась.
– У вас отличный корабль, капитан Джон, – сообщила мать, когда они вновь причалили к молу и Сьюзен с Джоном принялись складывать парус и снимать мачту, чтобы снова поставить «Ласточку» в сарай.
– Он просто великолепен, – согласился Джон.
Весь остаток дня был посвящен неотложным делам. Мать шила тюфяки из мешковины. Титти взяла с собой на ферму маленький флагшток с лодки и выкроила из ткани, оставшейся от пошива палаток, треугольный флажок. Мать нарисовала на листке бумаги ласточку, и Титти, взяв кусок синей саржи, некогда бывший летними бриджами, перевела на него рисунок, а потом вырезала по контуру. Затем она в точности скопировала рисунок на белый флаг и тоже прорезала в нем силуэт соответствующей формы. Вложив в вырез изображение ласточки, выкроенное из синей саржи, девочка тщательно сшила края прорези и аппликации. Когда работа была завершена, Титти гордо продемонстрировала всем чудесный белый флаг, на котором красовался изящный синий силуэт летящей ласточки, причем этот силуэт был виден с обеих сторон флага. Титти надела этот флаг на маленький флагшток, где прежде красовался полинявший голубой вымпел. Теперь новый флаг можно было легко укрепить на мачте «Ласточки».
Капитан Джон и боцман Сьюзен собирали все необходимые для путешествия припасы и решали, без чего они вполне смогут обойтись. Список, составленный вчера вечером после ужина, оказался слишком длинным. Роджер же постоянно сновал между фермой и лодочным сараем, относя туда те вещи, без которых, по общему мнению, плавание на остров совершить будет просто невозможно.
Главной задачей боцмана было загрузить гребной вельбот. В этом девочке помогала миссис Джексон, жена фермера, которая и согласилась одолжить детям все нужные вещи.
– Во-первых и в-главных, вам нужен будет чайник, – сказала миссис Джексон.
– А еще кастрюля и сковородка, – добавила боцман: Сьюзен, глядя в свой список. – Лучше всего мне удается яичница.
– В самом деле? – удивилась миссис Джексон. – Обычно люди лучше всего умеют варить яйца.
– Ой, понимаете, я все никак не могу правильно рассчитать время для варки, – призналась Сьюзен.
Кроме этого, необходимо было не забыть взять с собой ножи, вилки, тарелки, кружки и ложки, а еще жестяные коробки из-под печенья: большие, чтобы хранить в них еду, и маленькие для чая, соли и сахара.
– А разве не лучше будет взять для сахара большую банку? – спросил Роджер, который только что вошел в дом и ждал, когда его загрузят очередной порцией вещей, которые он должен будет оттащить в лодочный сарай.
– Я полагаю, что вы не будете заниматься там выпечкой, – отозвалась миссис Джексон.
– Я тоже так считаю, – согласилась боцман Сьюзен.
Куча вещей на кухонном столе все росла и росла по мере того, как Сьюзен вычеркивала из списка уже собранные предметы.
Джон и Титти тоже явились на кухню, чтобы похвастаться новым флагом и посмотреть, как идут дела.
– А кто будет доктором? – спросила Сьюзен.
– Хирургом, – поправила Титти. – На корабле доктора всегда называют хирургом.
– Ты и будешь, – сказал Джон. – Это боцманские заботы, а боцман у нас ты. Помнишь, в той пьесе боцман вышел на сцену, пританцовывая, и спросил: «Ну как теперь ваши руки и ноги, ваша печенка и глотка, ваши кости и череп?»
– Тогда мне нужно будет взять с собой бинты, лекарства и все такое прочее, – кивнула Сьюзен.
– Ну нет, – возразила Титти. – На необитаемых островах всегда лечатся с помощью всяких трав. Мы наверняка подхватим холеру, чуму, лихорадку и другие болезни, от которых не помогают никакие лекарства, и мы вылечим их травами, которые покажут нам туземцы.
В этот момент вошла мать и завершила спор веским аргументом.
– Никаких лекарств, – твердо заявила она. – Любой, кто хочет лечиться, останется болеть дома.
– Если это действительно серьезная болячка, – согласилась Титти. – Но мы же можем сами по себе переболеть чумой или лихорадкой или тем и другим сразу прямо на острове.
– А как у нас с картой? – поинтересовался Джон.
Титти заявила, что они идут в совершенно неисследованные воды, а значит, никакой карты не может быть и в помине.
– Но на всех самых замечательных и интересных картах были места с надписью: «Неведомые земли» или «Неведомые моря».
– Все равно по этим картам нельзя узнать, что находится в этих неисследованных местах, – не сдавалась Титти.
– У нас все равно должна быть хоть какая-то карта, – настаивал Джон. – Она даже может быть совершенно неправильной, и на ней могут стоять совершенно не те названия. Мы сами дадим имена открытым нами землям.
В местном путеводителе для туристов они нашли хорошую карту, на которой было нарисовано озеро. Титти сказала, что это не настоящая карта. Джон возразил, что и такая вполне сойдет. Миссис Джонсон разрешила ребятам взять путеводитель, но попросила держать его в сухом месте. Это означало, что придется взять с собой еще одну жестянку – для предметов, которые нужно уберечь от воды. Кроме путеводителя юные мореплаватели положили в эту банку несколько тетрадей, чтобы вести корабельный журнал и другие записи, а также запас почтовой бумаги – писать письма домой. Еще туда же вошла корабельная библиотека. Титти нашла на полках в гостиной немецкий словарь, оставленный кем-то из предыдущих жильцов фермы.
– Тут полно иностранных слов, – заявила девочка, – это может нам понадобиться для разговоров с туземцами.
Но в конце концов словарь решили оставить на ферме, потому что он был слишком толстым и тяжелым. Кроме того, вполне могло оказаться, что туземцы говорят вовсе не на немецком языке. Вместо этого Титти решила взять «Робинзона Крузо».
– Здесь точно сказано, что нужно делать, попав на необитаемый остров, – сообщила она.
Джон прихватил «Справочник моряка» и часть третью «Лоцманского описания Балтики». Обе книги принадлежали отцу Джона, но мальчик всюду таскал их с собой – даже выезжая на каникулы. Боцман Сьюзен взяла «Простые кулинарные рецепты».
К тому времени, когда Роджеру и Титти вот-вот нужно было ложиться спать, почти все вещи были собраны и сложены в лодочном сарае. Экипаж «Ласточки» в полном составе направился по тропинке через сосновую рощу, чтобы еще раз взглянуть с Дариенского пика на остров. Солнце опускалось за гряду холмов на западе. В воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Далеко внизу лежало гладкое, словно зеркало, озеро, тянущееся в обе стороны так далеко, что трудно было охватить его одним взглядом. Прямо напротив пика темнел поросший лесом загадочный остров.
– Поверить не могу, что завтра мы ступим на те берега, – пробормотала Титти.
– Если ветра не будет, то можем и не ступить, – заявил капитан Джон. – Нужно высвистать ветер.
Титти и Роджер, которым было поручено это ответственное задание, свистели, не переставая всю дорогу до дома. Когда они уже подходили к ферме, буки, росшие поблизости от дома, тихонько зашелестели листвой.
– Вот видите, – сказала Титти, – небольшой ветерок мы уже вызвали. Надо будет завтра встать пораньше и выйти посвистеть еще до завтрака.
Для погрузочных работ «Ласточку» вывели из сарая и пришвартовали к маленькому молу. Когда погрузка всего необходимого была завершена, в лодке почти не осталось свободного места. Под главной банкой лежала огромная жестяная коробка, в которой хранились книги, тетради и почтовая бумага, равно как и другие вещи, которые нужно было сохранить сухими, – например, пижамы. Еще в эту жестянку положили маленький барометр-анероид. Джон выиграл его в школе как приз за хорошую учебу и никогда не расставался с ним. Под передней банкой, по обе стороны от мачты, хранились большие жестянки из-под печенья – своеобразные контейнеры для хлеба, чая, сахара, соли, бисквитов, банок с солониной и сардинами, а также некоторого количества яиц. Каждое яйцо было тщательно завернуто в отдельную салфетку – чтобы не побились в дороге. Еще там же лежал большой сдобный кекс. На самом носу, посреди мачты, лежала большая бухта прочной пеньковой веревки и якорь, однако опытным путем удалось установить, что там же поместится еще и юнга Роджер – его назначили впередсмотрящим. Еще в передней части лодки, сразу за мачтой, лежали обе брезентовые подстилки, в каждую из которых была завернута палатка вместе с пришитой к ней веревкой. Все остальное место на дне лодки было занято двумя огромными вещмешками, куда засунули одеяла и пледы. Кроме всего этого, были еще и предметы, которые вообще невозможно было упаковать – например, сковородка, кастрюля, чайник и большая керосиновая лампа. Их предстояло как-то засунуть между остальными вещами. А ведь еще оставалась корзина, набитая кружками, тарелками, ложками, вилками и ножами. Так что в лодке едва-едва хватало места для экипажа, а на молу еще лежали четыре больших тюфяка, которые вчера заботливо набил сеном мистер Джексон, хозяин фермы. Эти тюфяки должны были послужить юным исследователям постелями и матрасами.
– Нам придется сделать два рейса, – сказал капитан Джон.
– Или даже три, – добавила боцман Сьюзен. – Даже если мы выгрузим из «Ласточки» все остальное, мы не сможем погрузить в нее больше трех тюфяков разом.
И тут матросу Титти в голову пришла замечательная идея.
– А разве мы не можем попросить туземца привезти нам тюфяки на туземном каноэ? – спросила девочка.
Джон посмотрел в открытые ворота сарая – внутри стояла большая гребная лодка, принадлежавшая фермеру. Джон знал, что сегодня вечером мать собирается навестить их на острове и посмотреть, как они устроились, – она говорила об этом лично Джону. И, конечно же, ее привезет на остров мистер Джексон на своей гребной лодке. А лучшего туземца, чем мистер Джексон, не найдешь во всем мире.
По полю от фермы к озеру шли мать и нянюшка, несущая на руках Викки. Джон побежал им навстречу. Нескольких фраз хватило, чтобы договориться о том, что сегодня вечером туземцы привезут на остров тюфяки на своем большом каноэ.
– Вы уверены, что ничего не забыли? – спросила мать, стоя на молу и окидывая взглядом загруженную до бортов «Ласточку». – Чаще всего люди выходят в плавание, а потом вспоминают, что забыли какую-нибудь важную вещь на берегу.
– Мы взяли все, что было в моем списке, – возразила боцман Сьюзен.
– Все? – переспросила мать.
– Мам, а что это ты прячешь за спиной? – поинтересовалась Титти. Мать протянула ей упаковку с дюжиной спичечных коробков.
– Ну вот, а говорили «все взяли», – проворчал Джон. – И чем бы мы разжигали костер, если бы мама не вспомнила про спички?
Юные путешественники еще раз попрощались с матерью, нянюшкой и Викки.
– Если вы готовы, то лучше отправляться, – сказала мать.
– За дело, боцман! – скомандовал капитан Джон.
– Всем на борт! – приказала боцман Сьюзен.
Роджер занял свое место на носу. Титти уселась на среднюю банку. Джон прицепил фал к бегунку на мачте и потянул за него, подняв маленький коричневый парус. Сделанный Титти флаг, с темно-синей ласточкой на белом фоне, уже полоскался на мачте. Титти самолично водрузила его туда, едва мачта была установлена на место. Джон прошел на корму к рулю. Сьюзен оттянула вниз укосину, правильно натягивая парус. Она справилась на удивление быстро.
Дул легкий северо-западный ветер – несомненно, его высвистал дружными усилиями весь экипаж «Ласточки». Мать отвязала швартов от причального кольца и, когда маленький парус наполнился ветром, ловко перебросила конец веревки Роджеру, который поймал его, свернул в бухту и уложил себе под ноги. «Ласточка» медленно отошла от бетонного мола.
– До свиданья, мама. До свиданья, Викки. До свиданья, няня.
– До свиданья, до свиданья, – доносилось в ответ с мола.
Мама и нянюшка махали вслед лодке носовыми платками, а Викки помахивала пухленькой ручкой. Экипаж «Ласточки» махал в ответ.
– Троекратное «ура» остающимся на берегу, – скомандовал капитан Джон.
– Моряки дружно прокричали: «Ура, ура, ура!»
А еще нужно спеть песню «Испанские дамы», – предложила Титти. И все четверо запели:
Испанские дамы, простите-прощайте,
Прощайте, прекрасные дамы!
Приказано в Англию плыть нам.
Прощайте,
Уже не вернемся сюда мы!
Как много соленых морей мы проплыли
– Эгей, моряки-англичане! -
И тридцать пять лье от Ушанта до Сцилли.
Так крикнем «ура» на прощанье!
– На самом деле мы, конечно, плывем вовсе не из Испании в Англию, – сказала Сьюзен, – но это неважно.
«Ласточка» медленно скользила к выходу из залива. Сперва ее движение было бесшумным и почти не тревожило озерную гладь. Но затем, когда северный берег залива остался позади, ветер подул сильнее, и вдоль бортов радостно зажурчала вода. За кормой оставался пенистый след, в обе стороны расходились длинные пологие волны.
Дариен – мыс, ограждающий залив Холли-Хоув с юга, – был длиннее, чем северный мыс. Капитан Джон старался держаться подальше от него – он знал, что на оконечности Дариена могут быть подводные камни, и не желал рисковать. Он держал курс прямо к выходу из залива до тех пор, пока взгляду не открылась бухточка по другую сторону мыса. Далеко к югу виднелся остров. Сейчас казалось, что он находится гораздо дальше, чем это виделось с вершины Дариенского пика. Наконец Джон отпустил главный шкот и повернул руль. Укосина паруса описала дугу, «Ласточка» изменила курс. Теперь ветер дул прямо в корму. Джон держал направление строго на остров.
Мать и нянюшка с Викки на руках все еще стояли на молу. Они еще раз помахали вслед лодке, весь экипаж «Ласточки» помахал в ответ, а через миг залив Холли-Хоув скрылся из виду – теперь его заслонял мыс Дариен. Над озером высился Дариенский пик, с которого ребята впервые увидели остров. Сам пик сейчас казался ниже, чем тогда, когда они стояли на его вершине. Теперь все выглядело меньше, нежели прежде, – не считая самого озера. Озеро же стало огромным, как никогда ранее.
– Парус не перекинется? поинтересовалась боцман Сьюзен. Она никак не могла забыть печальный случай год назад – тогда, во время плавания на другой маленькой лодке, она получила по голове разворачивающейся укосиной, когда ветер неожиданно сменил направление. На голове вскочила шишка, которая болела еще несколько дней.
– Посмотри на флаг, – сказал капитан Джон. – Он развевается в ту же сторону, что и парус. Пока ветер дует с этой стороны, никакого перекидывания можно не бояться.
Над озером дул постоянный, хотя и слабый ветерок. Джон был даже рад тому, что сегодня нет ветра покрепче – иначе первое путешествие на остров на тяжело нагруженной «Ласточке» могло оказаться нелегким делом. Трудно брать рифы, когда лодка забита палатками, жестяными банками и разнообразной посудой.
И кроме того, сейчас всем хотелось не трудиться в поте лица, а глазеть по сторонам – ведь они впервые видели эту часть озера с борта судна, а не с высоты Дариенского пика.
Остров находился не посреди озера, а скорее неподалеку от восточного берега, в той же стороне, что Холли-Хоув и Дариенский пик. С этой стороны суша вдавалась в озеро множеством маленьких мысов и мысочков. Тут и там к самой воде подходили фермерские поля, но чаще всего по берегам темнел густой лес. Временами между деревьев виднелись дома, однако их было совсем немного. А за деревьями, еще дальше от берегов озера, маячили поросшие вереском склоны холмов.
Когда лодка проплывала мимо второго, считая от Дариена, мыса, Роджер, назначенный впередсмотрящим, крикнул: «Вижу судно!» – и указал в сторону берега. В той стороне виднелся парус, и Роджер заметил его раньше всех. В заливе за мысом стоял странного вида корабль, выкрашенный в темно-синий цвет. У него был узкий длинный корпус, над которым высоко поднималась крыша палубной надстройки, а под крышей тянулся ряд застекленных окон. Очертания носа заставляли вспомнить о старинных клиперах, однако корма походила скорее на корму парохода. У корабля не было ничего похожего на мачту – на том месте, где она должна была стоять, чуть впереди странной надстройки с застекленными окнами, красовался небольшой флагшток. На палубе был натянут тент, а под ним сидел в складном кресле высокий тучный мужчина. Он что-то писал в толстой тетради. Корабль был пришвартован к огромному бую.
– Это жилая баржа, – сказал Джон.
– Что такое жилая баржа? – поинтересовалась Титти.
– Это корабль, на котором живут – как в доме. В Фальмуте был такой корабль, когда-то на нем круглый год жили люди.
– Как бы мне хотелось жить на корабле круглый год! – воскликнула Сьюзен.
– Когда-нибудь я так и буду жить, – заявил Джон, – и Роджер тоже. Ведь папа живет на корабле, значит, и мы будем.
– Да, но это совсем другое дело. Эсминец это не баржа.
– Не все ли равно, на каком корабле жить? Жизнь-то одинаковая на любом судне.
– Угу, но когда ты живешь на эсминце, он не стоит на одном месте и ты всегда в плавании. А баржа остается там, где пришвартовалась, почти как лодочный сарай, – возразила Сьюзен. – Я тоже помню ту баржу в Фальмуте. На ней жила целая семья, и мы видели, как они по утрам приплывают на лодке на берег, чтобы купить молока. Мясник и пекарь оповещали их о том, что товар прибыл, – точно так же, как оповещают тех, кто живет в домах. Они просто выходили на берег и кричали: «Эй, на барже!» – и тогда мужчина или женщина спускались с баржи в лодку и подгребали к берегу, покупали мясо или хлеб и гребли обратно… Джон, смотри, что ты делаешь!
Капитан Джон, увлеченный мыслями о жизни на барже, совершенно забыл об управлении лодкой, и теперь маленький белый флаг с темно-синим силуэтом ласточки развевался по другую сторону от мачты, чем та, куда был выгнут парус. Укосина вот-вот должна была перекинуться на другой борт, но Джон, разбуженный от грез криком Сьюзен, резко дернул руль, предотвратив чрезвычайное происшествие. После этого он сосредоточился на своих обязанностях, лишь краем глаза поглядывая в сторону баржи. Ветер был таким слабым, что перекидывание укосины вряд ли обернулось бы большим несчастьем – разве что кому-нибудь могло попасть по голове. Но со стороны капитана было бы опрометчиво подавать своей команде дурной пример и проявлять преступную небрежность в управлении судном.
Матрос Титти сидела в лодке, втиснувшись между завернутыми в брезент палатками и держа в руках корзину с глиняной посудой, чтобы та случайно не разбилась в дороге. Глаза Титти находились почти на самом уровне планшира.
– Интересно, – пробормотала она, – есть ли у этого человека на барже семья? И если есть, то живут ли они с ним на той же барже?
– Там больше никого не видно, – отозвался Роджер.
– Остальные могут сидеть в каюте или готовить обед на камбузе, – возразила Сьюзен.
– Должно быть, это пират, удалившийся на покой, – предположила Титти.
В этот миг над озером разнесся резкий вопль. Большая зеленая птица, которую ребята не заметили прежде, встопорщила перья и захлопала крыльями, сидя на поручнях, тянувшихся вдоль кормы баржи.
– Он действительно пират, – выдохнул Роджер. – А это его попугай.
Прежде чем юные мореплаватели успели рассмотреть что-либо еще, очередной мыс скрыл, баржу от их взоров. Быть может, это и к лучшему, поскольку капитан Джон желал получше рассмотреть попугая, а управлять лодкой должным образом, глядя при этом в две стороны сразу, совершенно невозможно.
– С кормы приближается пароход, – предупредила боцман Сьюзен.
Далеко позади лодки из-за мыса Дариен показался длинный корпус парового корабля. Это был один из пароходов, два или три раза в день совершавших рейсы по озеру от северного до Южного берега и обратно. Сейчас он держал курс на маленький городок, расположенный примерно в миле к северу от Холли-Хоув, а потом ему предстояло зайти еще в один или два пункта. Городок, конечно же, был обозначен в путеводителе под своим названием, однако экипаж «Ласточки» давно переименовал его в Рио-Гранде – в честь большой реки, впадавшей в озеро около этого городка. После захода в Рио пароход брал курс прямиком на южное побережье озера, останавливаясь лишь для того, чтобы высадить пассажиров на причал у какой-нибудь фермы – или принять их на борт, если они помашут с берега, давая знать, что желают воспользоваться услугами пароходной компании. Фарватер, которого придерживались пароходы, проходил вблизи от острова – с той стороны, которая была обращена к дальнему берегу. Пароход вскоре догнал и обогнал «Ласточку», и маленькое суденышко запрыгало на длинных волнах, разбегавшихся от бортов парохода по глади озера. Чайник и сковородка загремели о дно лодки, а матрос Титти на всякий случай покрепче обхватила руками корзину с посудой. Вскоре пароход превратился в крошечное пятнышко с длинным белым султаном, маячившее где-то далеко впереди, за островом.
Затем издали донесся рев, быстро нараставший и приближавшийся. Из-за острова вблизи того места, где виднелся удаляющийся пароход, показался белый бурун. Бурун этот, казалось, скользил по воде, направляясь прямо к «Ласточке». Это была моторная лодка – куда более быстрая, нежели неторопливый пароход, и к тому же производившая намного больше шума. Рыча на все озеро, она разминулась с «Ласточкой» примерно в сотне метров и вскоре исчезла за кормой, скрывшись за мысом Дариен. Тут и там вблизи от берега виднелись весельные лодки – это рыбаки отправились поудить рыбу.
Но, в конце концов, было совершенно необязательно обращать внимание на такие вещи, если они тебе неинтересны, – и «Ласточка» со своим экипажем упорно одолевала все опасности безлюдных океанских просторов, стремясь туда, где еще не ступала нога белого человека.
Остров был уже совсем близко.
– Смотрите внимательно, надо найти хорошее место для высадки, – предупредил капитан Джон.
– И следите, не покажутся ли дикари, – добавила Титти. – Мы не знаем, обитаемый этот остров или нет. Нам нужно вести себя осторожно.
– Я обойду остров с этой стороны, потом обогну его и пройду с другого берега, чтобы можно было выбрать самое лучшее место, – сообщил капитан Джон.
Остров довольно густо порос лесом. Одна самая высокая сосна возносила свою крону над вершинами дубов; буков, рябин и зарослями орешника. Юные мореплаватели часто рассматривали эту сосну в подзорную трубу с Дариенского пика. Сосна росла вблизи северной оконечности острова, на маленьком утесе, круто обрывавшемся к воде. В нескольких метрах от подножия утеса из воды торчали предательские камни. Здесь явно не было подходящего места высадки.
– Боцман, – скомандовал капитан Джон, – Передайте команде приказ смотреть в оба.
– Если увидишь под водой камни, Роджер, немедленно дай сигнал, – приказала боцман.
Джон направил лодку в пролив между островом и материком, стараясь держаться не слишком близко к острову, чтобы не потерять ветер. В течение нескольких секунд «Ласточка» скользила по совершенно гладкой воде, хотя ветра все-таки хватало, чтобы чуть-чуть наполнить парус и подтолкнуть лодку вперед. Пройдя примерно треть пути вдоль восточного побережья острова, юные путешественники заметили залив – маленькую бухточку с галечным берегом. Лес, растущий на берегу, был пореже, чем в других местах, между деревьями виднелись широкие прогалины.
– Славное место для лагеря, – сказала Сьюзен.
– И для высадки тоже, – подхватил Джон, – но только тогда, когда ветер дует с другой стороны. Нам нужно обойти весь остров, чтобы посмотреть, нет ли места получше.
– Впереди камни! – крикнул Роджер, указывая на валун, показавшийся из-под воды. Джон повернул руль, направляя лодку чуть в сторону от берега.
Дальше вдоль побережья острова тянулись крутые каменистые обрывы. Судя по всему, маленький залив был единственным местом, где можно было высадиться и вытащить лодку на берег. В других местах над водой вздымались отвесные утесы, похожие на Дариенский пик, но только пониже. На их вершинах росли вереек и маленькие кривые деревца. У южной оконечности острова скалы сделались пониже, а потом внезапно над озером вырос голый обрывистый мыс. Вокруг него тут и там из воды торчали каменные островки, словно отколовшиеся некогда от большого острова. Джон вел лодку на юг, пока не миновал эти коварные скалы, а потом подтянул шкот, переложил руль и вновь направил «Ласточку» в обход острова.
– На той стороне единственное хорошее место – та бухточка, которую мы видели, – промолвила Сьюзен.
– Пройдем вдоль этого берега короткими галсами, чтобы как следует рассмотреть его, – решил капитан Джон. Он потуже подтянул шкот, привел «Ласточку» круче к ветру и шел правым галсом, пока лодка не оказалась примерно в сорока метрах от берега. Затем Джон скомандовал:
– К повороту приготовиться!
Сьюзен низко нагнула голову. Титти, сидевшая на дне лодки, и так не должна была оказаться на пути перекидывающейся укосины, однако тоже постаралась втянуть голову в плечи. До Роджера укосина и не достала бы – его место было на носу, впереди мачты.
Джон перебросил руль, и «Ласточка» совершила поворот оверштаг. Укосина описала дугу, Коричневый парус обмяк, а потом снова наполнился ветром – но на этот раз с другой стороны. Теперь лодка шла левым галсом, направляясь к западному побережью острова. Вдоль бортов журчала вода. Возле этого берега не было подводных камней, однако вполне могли оказаться коварные мели, далеко вдающиеся в озеро.
– Как увидишь дно, Роджер, сразу кричи, – скомандовала боцман Сьюзен.
– Есть, сэр, – отозвался Роджер, изо всех сил всматриваясь в зеленую глубину.
– Нам нужно было взять лот, чтобы мерить глубину, – сказала Сьюзен.
– Здесь от него было бы мало толку, – возразил Джон.
Они шли левым галсом, пока не оказались примерно в пяти метрах от берега, но бода под килем по-прежнему была темной и глубокой. Однако Джон не решился подойти ближе.
– К повороту приготовиться! – крикнул он.
«Ласточка» уже почти совершила поворот, оказавшись в опасной близости от каменного обрыва, когда Роджер закричал:
– Вижу дно!
Всем стало ясно, что на этой стороне побережье острова резко обрывается в таинственные глубины озера.
Сьюзен наклонила голову, и Титти последовала ее примеру, хотя это было вовсе не нужно. «Ласточка» вновь легла на другой галс, направляясь прочь от острова. Отведя лодку совсем недалеко, Джон снова скомандовал «готовность к повороту», и «Ласточка» опять двинулась к берегу острова. Она сновала туда-сюда, всякий раз продвигаясь чуть дальше к северу вдоль побережья острова.
Западный берег оказался однообразным – крутой каменистый обрыв, спускающийся к воде и уходящий в глубину. Ни одной бухты, ни одного залива, где можно было бы причалить и высадиться на сушу.
– Та бухточка на другой стороне – единственное подходящее место, – повторила Сьюзен.
– Уж больно маленькая эта бухта, – вздохнул капитан Джон, – но если больше ничего нет, то сойдет и такая. Нам придется затащить корабль повыше.
При следующем повороте Джон отвел «Ласточку» подальше от острова и выполнил оверштаг только тогда, когда миновал северную оконечность острова, около которой виднелось несколько подводных камней. Затем Джон воскликнул:
– Поворот!
Боцман Сьюзен одним движением натянула шкот, Джон переложил руль. «Ласточка» снова повернула на юг, над головами моряков просвистела укосина, и Сьюзен выпустила шкот. Теперь лодка снова плыла на юг вдоль восточного берега острова. Когда она вот-вот должна была поравняться с той самой маленькой галечной бухтой, Джон скомандовал:
– К спуску паруса приготовиться! Спустить парус!
Боцман Сьюзен уже была наготове – она сжимала в руках фал. Услышав команду, она ослабила его, хотя и не отпустила совсем. Парус пошел вниз.
– Роджер, держи рей!
Роджер мгновенно выполнил команду. Сьюзен отцепила ползунок, и они с Роджером спустили парус вместе с реем. Титти, державшая корзину с посудой, оказалась под парусом, и складки коричневого полотна накрыли ее с головой. Все это случилось гораздо быстрее, чем я рассказываю, и к тому времени, как парус был спущен, «Ласточка» была еще на полпути к устью бухты.
– Следи за дном, Роджер, – велела боцман Сьюзен, и оба они перегнулись через борта, вглядываясь в воду.
– Камни по правому борту! – крикнула Сьюзен.
Джон взял чуть левее.
«Ласточка» плавно скользила вперед по водной глади.
– Пора, – заявила Сьюзен и бросилась на корму, перескочив через Титти, которая едва-едва успела выпростать голову из-под паруса. Сьюзен убралась на корму, чтобы облегчить нос лодки. Но не успела она сделать это, как под килем послышалось мягкое шуршание, скрип, и нос «Ласточки» выполз на галечный пляж. Едва лодка коснулась суши, как Роджер выскочил на берег и изо всех сил ухватился за носовой фалинь.
Вслед за Роджером на остров высадилась Сьюзен. Потом Титти вместе с корзиной, полной посуды. Джон остался на «Ласточке» – он должен был руководить разгрузкой судна, то есть подавать вещи тем, кто стоял на берегу. Сперва вытащили все кухонные принадлежности, рассованные по щелям между остальным грузом. Затем последовали две палатки, завернутые в брезент, жестянки из-под бисквитов и тяжелая металлическая коробка, где хранились книги, барометр и прочие вещи, которые необходимо было сохранить сухими. После разгрузки судно стало значительно легче, и боцман Сьюзен вместе с матросом Титти выволокли его еще дальше на берег. После этого выгрузить тюки с одеялами и пледами было значительно проще. Все вещи лежали на галечном пляже огромной неаккуратной грудой.
– Боцман, – скомандовал капитан Джон, – нам нужно провести исследование местности.
– Для начала нужно найти самое хорошее место для лагеря, – заявила Сьюзен.
– Нужно, чтобы его трудно было заметить с любой стороны, – внесла предложение Титти.
– Нам нужно ровное место, и чтобы на нем росли деревья, между которыми можно натянуть палатки, – напомнил Джон.
– И хорошее местечко для очага, – добавила Сьюзен.
– А не опасно оставлять вещи здесь? – забеспокоилась Титти. – Здесь могут быть высокие приливы, целых двенадцать метров высотой. Тогда все наши вещи смоет в воду.
– Таких высоких приливов здесь не бывает, – возразил Джон. – Прилив в двенадцать метров затопил бы весь остров.
– Эгей, а где наш юнга? – спохватилась боцман.
А юнга Роджер уже приступил к исследованиям. Как раз в этот момент из-за ближайших кустов донесся его возглас:
– Здесь уже кто-то жег костер!
Остальные побежали к кустам, отмечавшим границу маленького пляжа. Между местом высадки и самой высокой частью острова, где росла огромная сосна, расстилалась круглая поляна, поросшая мхом и низкой травой. Со всех сторон ее тесно обступили деревья, а в середине поляны виднелся круг – здесь кто-то аккуратно вырезал дерн. Роджер стоял возле этого места, глядя на ровный круг, выложенный из камней. Это был настоящий очаг, и на нем еще лежали угли и зола от давно погасшего костра. В землю на противоположных сторонах очага были воткнуты в землю две рогульки, основание их кто-то заботливо обложил крупными камнями. Поверх рогулек, в их развилинах лежала длинная палка, проходящая как раз над очагом. На нее вполне можно было вешать чайник или котелок. Рядом с очагом лежала аккуратная кучка сухих веток – все они были одинаковой длины. Кто-то когда-то разводил здесь костер и намерен был сделать это когда-нибудь в будущем.
– Туземцы, – сказала Титти.
– Быть может, они все еще где-нибудь здесь, – прошептал Роджер.
– Идемте, – скомандовал Джон. – Мы должны исследовать здесь все.
На самом деле на острове почти нечего было исследовать. Экипажу «Ласточки» не понадобилось много времени, чтобы убедиться: хотя прежде на острове кто-то бывал, но сегодня здесь нет никого, кроме них самих. Юные путешественники поднялись на северную возвышенность и окинули взглядом озеро с самой высокой точки острова, от подножия гигантской сосны. Затем они отправились к южному берегу острова, однако обнаружили, что там на каменистой почве растет лишь вереск да низкий кустарник, такой густой, что пробираться сквозь него было сущим мучением. Здесь росло и несколько деревьев, однако они были куда ниже, чем в северной части острова. Однако исследователи не обнаружили ни следа человеческого присутствия, ни места, где можно было бы развести костер. Разочарованные, они вернулись на поляну к каменному очагу.
– Туземцы знали, какое место нужно выбрать под костер, – сказала Сьюзен. – Да и очаг тут хороший.
– Но сейчас на этом острове нет никаких туземцев, – возразил Роджер.
– Может быть, их убили и съели другие туземцы, – предположила Титти.
– Как бы то ни было, это самое лучшее место для лагеря, – решил Джон. – Давайте сразу поставим палатки.
Юные путешественники занялись обустройством лагеря. Они принесли с места высадки свернутые в тюки палатки и раскатали их на траве. Потом выбрали четыре дерева, росших поблизости от очага, в той стороне, где над островом высилась гигантская сосна.
– Эта возвышенность будет прикрывать нас от ветров с севера, – заявил Джон.
Потом он залез на дерево и на высоте примерно двух метров привязал к стволу один конец палаточной веревки. Сьюзен держала второй конец, пока Джон слезал с этого дерева и карабкался на другое. Противоположный конец веревки мальчик примотал на той же высоте. В середине веревка, конечно же, провисала, так, что сама палатка была не выше полутора метров. Слишком туго натягивать веревку было нельзя – она могла намокнуть от ночной росы и потом натянуться и порваться. Теперь палатка свисала с веревки, словно вывешенная на просушку простыня. Далее нужно было наполнить камешками карманы, пришитые по краям полотнища. Когда крыша и задняя сторона палатки натянулись под тяжестью полдюжины камней, их легко установили в нужное положение, придав палатке форму домика с низко нависшей двускатной крышей. Но чтобы палатка стояла надежно, ребятам пришлось притащить с берега еще много камешков – тех, что валялись под деревьями, уже не хватало. Карманы палатки теперь были туго и равномерно набиты камнями и правильно оттягивали вниз крышу и заднюю стенку полотняного «домика».
– Хорошо, что мама сшила палатку именно так, – промолвила Сьюзен. – Здесь везде под тонким слоем земли сразу идет камень, и нам бы не удалось вколотить колышки.
Потом в палатку общими усилиями затащили брезентовое полотнище, разложили и расправили его. Все четверо забрались в установленную палатку.
– Отлично, – сообщила Сьюзен. – Вход смотрит прямо на очаг.
Точно так же была установлена вторая палатка, а потом юные «робинзоны» притащили с берега остальные вещи. Боцман Сьюзен начала подумывать об обеде и отправила матроса Титти и юнгу Роджера за дровами. Под деревьями, растущими вокруг поляны, валялось множество сухих веток. Почему-то никому не хотелось использовать для костра аккуратно уложенные поленницей веточки – как будто прежние хозяева очага могли вернуться и потребовать отчет. В конце концов, в этом не было необходимости. Вскоре среди закопченных камней потрескивал костерок. Сьюзен нашла возле точки высадки удобное место – там можно было встать на два камня и наполнить чайник чистой водой. Вернувшись с полным чайником, она повесила его на палку над костром.
– Все в порядке, – сказал капитан Джон, – не считая места высадки. Его запросто можно увидеть с материка, а если с востока задует сильный ветер, то «Ласточке» не поздоровится. Я собираюсь отыскать местечко получше.
– Здесь нет такого места, – возразила Сьюзен. – Мы проплыли вокруг всего острова.
– Все равно я хочу разведать еще раз, – ответил капитан Джон.
– Но мы только что облазили весь остров! – воскликнула Сьюзен.
– Мы не доходили до самого конца, – не согласился Джон.
– Все равно там кругом одни скалы, – попыталась урезонить его Сьюзен.
– Я пойду и погляжу сам, – поставил точку в споре капитан Джон. Оставив весь прочий экипаж готовить обед, Джон направился в южную часть острова.
Он знал, что ни на северной, ни на западной стороне нет ничего похожего на гавань – там каменные утесы отвесно обрывались в воду.
На восточной стороне дело обстояло точно так же – за исключением той бухты, где высадились юные путешественники. Однако у Джона был шанс найти то, что ему нужно, на южной оконечности острова, там, где в озере были рассыпаны мелкие каменные островки. Среди них из воды торчали острые камни, и, когда «Ласточка» обходила остров по кругу, все сочли, что приближаться к этому берегу будет небезопасно.
Джон пробирался сквозь подлесок, стараясь выбирать дорогу полегче. Временами ему чудилось, что кто-то уже проходил до него этим путем. И тут Джон набрел прямо на то, что искал. Когда они впервые исследовали остров, – он не дошел до этого места всего пары метров. Однако оно было так хорошо спрятано, что тогда все прошли мимо, не заметив. На этот раз Джон едва не ввалился в тайную гавань. Это была узенькая полоска пляжа, дугой огибающая крошечный залив на самой оконечности острова. Над заливом нависали густые заросли орешника, скрывая его от всех – кроме тех, кто сумел проломиться сквозь плотное сплетение ветвей. С юго-западной стороны залива в озеро выдавался примерно на двадцать метров длинный обрывистый мыс – это была узкая скала высотой два или два с половиной метра. На всем своем протяжении она сперва резко повышалась, а потом постепенно становилась ниже, как бы сползая к воде. С юго-востока залив также прикрывала скала – огромный валун, некогда бывший частью острова. За дальней его оконечностью цепочкой тянулись камни поменьше. Неудивительно, что во время своего разведывательного плавания юные путешественники решили, будто здесь нет ничего, кроме подводных камней. Может быть, это просто лужа, в которую ни одно судно не сможет войти, – сказал сам себе Джон.
Он вскарабкался на вершину высокой скалы. Там рос вереск, и Джон, улегшись на живот, подполз к обрыву и уставился в маленький залив, раскинувшийся под ним. Он увидел, что на дальней стороне залива под водой таятся большие камни, однако ближняя сторона выглядела безопасной. Вода здесь была совершенно гладкой – залив был прикрыт всей громадой острова от легкого ветерка, все еще задувавшего с северо-запада. Судя по всему, лодку можно было ввести в залив через узкий проход между скалами. Однако под водой могли скрываться рифы, которых Джон просто не видел отсюда.
Мальчик слез со скалы и помчался обратно в лагерь.
– Я нашел отличное место, – закричал он. – По крайней мере, мне так кажется.
– И что же ты нашел? – поинтересовалась Сьюзен.
– Настоящую гавань для «Ласточки». Я еще не знаю, так это или нет. Мне нужно сплавать туда на корабле, чтобы посмотреть, есть ли там проход. Кто со мной?
– Я занята – готовлю обед, – сказала Сьюзен.
– Ну, тогда я возьму кого-нибудь из экипажа, – кивнул Джон. – Без матроса ты обойдешься?
– Отправляйся с капитаном, Титти, – велела боцман.
– И я тоже! – подпрыгнул Роджер.
– Мне нужен только один, – возразил Джон. – Но если мы проведем «Ласточку» в гавань, мы свистнем вам. Тогда приходите туда. Не дадите ли вы мне свой свисток, мистер боцман?
Сьюзен отдала брату свой свисток. Джон и Титти помчались к берегу и спустили «Ласточку» на воду.
– Мы пойдем на веслах, – сообщил Джон. – Какой толк ставить парус, если почти сразу же придется спускать его снова?
Титти сидела на руле, а Джон греб. Управляться с веслами было тяжело – киль и балласт делали «Ласточку» отличным парусным судном, но затрудняли хождение на веслах. Однако вскоре лодка достигла южной оконечности острова, и Джон осторожно выгреб к самому дальнему из камней.
– А теперь, – сказал он, – нам нужно войти в залив. Я буду загребать одним веслом на корме, а ты иди на переднюю банку со вторым веслом и, если под водой покажутся камни, будь готова оттолкнуться от них.
– Я лучше сяду впереди мачты, как Роджер, – решила Титти.
– Ну хорошо – если тебе там хватит места, то сиди.
На корме «Ласточки» в транце была вырезана полукруглая выемка – словно кто-то откусил с краю кусок хлеба или сыра. В эту выемку можно было свободно вложить весло и загребать им из стороны в сторону или же взад-вперед, отталкиваясь от воды и двигая лодку вперед. Многие не знают, как загребать веслом с кормы лодки, но те, кто освоил это мастерство, не сочтут подобный способ сложным. Грести с кормы Джона давным-давно, еще в Фальмутской гавани, научил отец. Единственной проблемой было то, что при этом нос лодки немного рыскал из стороны в сторону.
Капитан Джон снял навесной руль и уложил его на дно лодки. Затем положил на кормовую выемку весло и начал потихоньку загребать, заставляя «Ласточку» осторожно и плавно продвигаться вперед, к цепочке камней. Титти со вторым веслом сидела наготове на носу лодки.
– Под водой с обеих сторон камни, – сообщила девочка.
– Если будет камень прямо по курсу – кричи, – приказал Джон. – Постарайся сделать так, чтобы мы на него не налетели.
Он продолжал несильно загребать веслом. «Ласточка» медленно двигалась между подводных камней. За ними виднелись другие камни, но уже торчащие над поверхностью озера. Они становились все больше и больше. Дальше шли уже высокие скалы, закрывшие все поле зрения с восточной стороны. С запада же озеро скрывал из виду каменистый мыс, отходящий от побережья на добрые два десятка метров. Вспомнив зрелище, которое открывалось со скалы, нависшей над заливом, Джон старался вести «Ласточку» как можно ближе к восточному обрыву. Когда какой-нибудь камень оказывался слишком близко к лодке, Титти отталкивалась от него веслом. Если бы ребята гребли как обычно, то торчащие по бокам лодки весла задевали бы о камни с обеих сторон. И все же «Ласточка» продолжала продвигаться вперед, и под килем ее все было чисто.
Наконец впереди зашуршала зеленая листва, и «Ласточка» вошла в безопасный залив, укрытый с севера зарослями орешника, а со всех остальных сторон – каменными утесами. Нос лодки выполз на узенький пляж.
– Какое славное место! – воскликнула матрос Титти. – Мне кажется, что много сотен лет назад кто-то прятался от врагов на этом острове и скрывал свою лодку здесь, чтобы ее никто не увидел.
– Это отличная гавань, – подтвердил Джон. – Ну что, свистнем остальных?
И он изо всех сил дунул в свисток. Потом, аккуратно уложив весла на место, мальчик спрыгнул на берег, держа в руках конец носового фалиня. Однако Титти успела сойти на сушу первой и сейчас продиралась сквозь заросли орешника, чтобы показать Сьюзен и Роджеру дорогу к гавани. Но долго ждать их не пришлось.
– Ну что, – спросил капитан Джон, – как вам эта гавань?
– И как это мы не заметили ее, когда проплывали мимо? – удивилась Сьюзен.
– Нам мешали подводные камни. Здесь они выдаются в воду слишком далеко.
– Здесь «Ласточку» никто не найдет, – сказала Сьюзен.
– А если нас будут теснить враги, мы сможем спрятаться здесь, – заявила Титти. – Эту гавань не видно ниоткуда, даже с острова. Это самая замечательная гавань на свете.
– Можно привязать фалинь вон к тому пню, – сказал капитан Джон, – а кормовой швартов протянуть вон к тому кусту на скале. Тогда можно будет оставить судно на плаву. Это гораздо проще, чем всякий раз вытаскивать его из воды на сушу.
– Можно, я привяжу «Ласточку»? – попросил Роджер.
Джон вручил ему конец фалиня.
– А зачем ты нарисовал на дереве этот крест? – поинтересовался Роджер.
– Какой крест? – переспросил Джон.
– Вот этот.
– У самой верхушки древесного пня высотой побольше метра, но поменьше полутора белой краской был нарисован крест. Он был намалеван на той стороне пня, которая была обращена к озеру. Крест явно красовался здесь уже довольно долго и успел изрядно выцвести – вот почему ни Джон, ни Титти не заметили его. Да и к тому же они присматривались скорее к подводным камням, чем к деревьям на берегу.
– Я его не рисовал, – возразил Джон. – Он уже был здесь.
– Снова туземцы, – горестно промолвила Титти. – Это значит, что об этой гавани знает кто-то еще.
– Я думаю, что это те же люди, которые сложили очаг на поляне, – заметила Сьюзен. И в этот самый момент боцман вспомнила, что она еще и кок. – Чайник сейчас закипит! – воскликнула девочка. – Он же зальет костер! А когда вы засвистели, я собиралась жарить яичницу!
И она бегом бросилась обратно к лагерю.
Остальные пришвартовали «Ласточку» в гавани. Капитан Джон привязал один конец длинной веревки к скобе на корме лодки, а матрос Титти вскарабкалась на скалу, сжимая в зубах второй конец той же веревки. Роджер крепко держал носовой фалинь. Затем Джон сошел на берег, а Титти выбрала слабину кормового швартова и тщательно привязала его к рябиновому кусту, растущему в расщелине скалы. Роджер и Джон обмотали носовой фалинь вокруг высокого пня с намалеванным на нем белым крестом, а потом завязали швартов морским узлом. Теперь «Ласточка» тихонько покачивалась посреди маленькой гавани, закрепленная с кормы и с носа. Под килем у нее оставалось еще около метра глубины, а со всех сторон ее защищали скалы и основной массив острова.
Капитан Джон с гордостью посмотрел на свой корабль.
– Я считаю, что лучшей гавани не найти во всем мире, – заявил он.
– Если только о ней не знает кто-нибудь ещё, – напомнила Титти.
Затем все бегом вернулись в лагерь.
Теперь их стоянка напоминала настоящий лагерь путешественников по диким местам. Между деревьями были натянуты две палатки. В одной из них должны были спать боцман и матрос, в другой – капитан и юнга. На поляне под деревьями весело потрескивал костерок. Чайник уже вскипел и теперь стоял чуть поодаль от очага, выпуская из носика струйку пара. Сьюзен растопила на сковороде большой кусок сливочного масла. Рядом с нею в большой миске лежали шесть сырых яиц. Сьюзен разбила яйца о край кружки и вылила их содержимое в миску. Пустые скорлупки она бросила в костер. Четыре кружки рядком стояли на земле.
– Сегодня – никаких тарелок, – заявила боцман Сьюзен. – Мы все будем есть из одного блюда.
– Но это вовсе не блюдо, – возразил Роджер. – Это сковородка.
– Все равно мы будем есть из нее. Когда яичницу соскребаешь со сковородки и перекладываешь на тарелки, она выглядит просто ужасно.
– Боцман-кок вылила яйца из миски на сковородку и перемешала их со скворчащим маслом, но сперва немного потрясла над ними перечницей и посыпала солью.
– Они начинают сворачиваться, – заметила Титти, внимательно наблюдавшая за процессом готовки. – Когда начинают образовываться хлопья, нужно постоянно отскребать их от дна сковородки. Я видела, миссис Джексон так и делает.
– Вот тебе и хлопья, – сказала Сьюзен. – Давай отскребай их.
Она поставила сковородку на землю и раздала всем ложки. Капитан, боцман, матрос и юнга расселись на корточках вокруг сковородки и начали уплетать яичницу – однако она все еще была слишком горячей, и приходилось долго дуть на каждую порцию, прежде чем взять ее в рот. Боцман Сьюзен отрезала четыре больших ломтя ржаного хлеба и намазала их маслом – бутерброды полагалось съесть вместе с яичницей. Потом она разлила чай в четыре кружки, забелив напиток молоком из бутылки. «На сегодня вам хватит бутылки молока, – говорила перед отплытием мать, – а на завтра мы попытаемся договориться о поставке молока с каким-нибудь фермером, живущим поближе к острову». Еще на обед был большой рисовый пудинг, тоже привезенный из Холли-Хоув. Его, как и яичницу, ели «из общего блюда», не раскладывая по тарелкам. А на сладкое каждому досталось по огромному куску сдобного кекса с яблоками.
После того как юные путешественники съели всю яичницу и весь рисовый пудинг, умяли все бутерброды и кекс с яблоками, боцман и матрос пошли мыть посуду. Следовало вымыть ложки, отскрести сковороду и ополоснуть в озере чашки и миску. Капитан и юнга взяли подзорную трубу и отправились вверх по склону, спускавшемуся к лагерю с северной стороны. Поднявшись наверх, они обнаружили отличное место, где можно было залечь в расселине скалы и наблюдать за всем происходящим из-под прикрытия вересковых зарослей. При этом сами они оставались незримыми для любых посторонних глаз. В нескольких шагах позади укрытия возвышалась та гигантская сосна, которую юные мореплаватели приметили еще тогда, когда рассматривали остров с Дариенского пика.
Капитан Джон лежал среди вереска на спине и смотрел на раскидистую крону сосны.
– Если делать все как следует, – заявил он, – то мы должны бы водрузить на ее вершину флагшток.
– Для чего? – спросил юнга.
– Чтобы мы могли поднимать на нем сигнальный флаг. Допустим, Сьюзен, и Титти останутся здесь одни, а мы с тобой будем на рыбалке…
– Мы забыли взять с собой удочки, – напомнил Роджер.
– Завтра я съезжу за ними, – отмахнулся Джон. – Так вот, предположим, что мы будем на рыбалке, на остров вернутся туземцы – те, которые сложили очаг. Так вот, если мы увидим поднятый над островом флаг, мы будем знать, что что-то случилось, и сразу придем на помощь. И еще вполне можно использовать флагшток как маяк. Если кто-то из нас будет возвращаться на лодке уже по темноте, то те, кто остался на острове, смогут поднять на флагшток лампу, и тогда дерево будет как маяк. Уж тогда точно не промахнешься мимо острова, какой бы темной ни была ночь.
– Но ни Сьюзен, ни Титти, ни я не сможем залезть на это дерево. У этой сосны ветки растут слишком высоко.
Как у большинства сосен, у этого высокого дерева нижняя часть ствола была голой, ветки росли лишь на высоте более пяти метров.
– Если я смогу долезть хотя бы до нижней ветки, я перекину через нее веревку – так, чтобы оба конца свисали до самой земли. Тогда больше не нужно будет снова лазить на сосну. Нужно будет просто привязать лампу к веревке и подтянуть ее вверх – это любому под силу. Один конец нужно будет привязывать за кольцо на верхней части лампы, а второй – за дно самой лампы. Тогда она не будет сильно раскачиваться, и к тому же мы сможем легко поднять и опустить ее.
– А у нас есть веревка такой длины? – поинтересовался Роджер.
– У нас нет веревки нужной длины и толщины. Якорный канат слишком толстый, а запасная веревка слишком короткая. Но завтра я собираюсь купить такую веревку, как нам нужно. Как хорошо, что у меня недавно был день рождения! За пять шиллингов можно купить длиннющую веревку.
В этот момент к ним присоединились боцман Сьюзен и матрос Титти. Они тоже улеглись на мягкий вереск.
– Все готово к ночевке, – доложила Сьюзен, – не считая постелей. Но пока туземцы не привезут тюфяки, мы не можем устроить постели.
Титти вскочила на ноги:
– Вон же лодка плывет сюда! Роджер, ты, наверное, заснул! Ты разве не видишь?
– Я не сплю, – возразил Роджер. – Я просто не смотрел туда. Если человек не смотрит в какую-то сторону, он и не видит, что там творится, – даже если этот человек не спит.
Капитан Джон сел и поднес к глазу подзорную трубу.
– Это туземец, – сообщил он. – Он везет с собой нашу маму.
– Дай-ка мне трубу, – попросила Титти.
Джон отдал ей подзорную трубу, и девочка навела ее на озеро.
– Мама тоже будет туземкой, – сказала она наконец.
– Дай и мне посмотреть, – потребовал Роджер. Он приставил трубу к глазу и повернул ее в нужную сторону. – Я ничего не вижу, – пожаловался он. – Сплошная чернота какая-то.
– Ты закрыл объектив, – пояснила Титти, которая знала больше всех о подзорных трубах. – Покрути вот здесь, и все будет нормально.
– А, теперь вижу, – просиял Роджер.
Туземец, то есть мистер Джексон с фермы Холли-Хоув, равномерно и с силой загребал веслами, направляя лодку к острову. Издали лодка казалась водяным паучком. Но в подзорную трубу было отчетливо видно – в лодке громоздятся свернутые тюфяки, а на корме сидит миссис Уокер, мать юных путешественников.
Лодка подходила все ближе. Роджер и Титти по очереди смотрели в подзорную трубу, а капитан и боцман спустились в лагерь, чтобы убедиться, что все готово к приему гостей. Капитан положил большую жестяную коробку у задней стенки своей палатки, ровно посередине. Потом извлек из коробки маленький барометр и повесил его на петлю входного клапана. Больше в палатке не было ничего, и потому вид у «жилища» был вполне аккуратный. Титти и боцман придали своей палатке более уютный вид. В середине лежали жестянки из-под бисквитов, в которых хранился запас продовольствия. На этих жестянках вполне можно было сидеть. У боковых стенок палатки, там, где девочки намеревались устроить свои постели, были аккуратно сложены свернутые одеяла. Принадлежности для приготовления пищи были уложены в углу у самого входа в палатку. Снаружи, на веревке, протянутой от конька палатки к дереву, висели и сушились два полотенца. Посмотрев на это, капитан Джон вернулся в свою палатку и разложил у боковых стенок два одеяла – свое и Роджера. От этого палатка, несомненно, приобрела куда более жилой вид. Теперь всякому было ясно, куда нужно будет класть тюфяки, когда те наконец прибудут на остров. Боцман Сьюзен подкинула в костер несколько веток, и пламя весело затрещало. Затем капитан и боцман вернулись на наблюдательный пункт.
– Туземцы скоро будут здесь, – сказала Титти. – Мы покажем им нашу гавань?
– Нет, – ответил капитан Джон. – Не следует полностью доверять туземцам, даже дружественным. Мы будем прятать «Ласточку» от всех. Вот если бы мама прибыла сюда одна – это другое дело.
– К тому же, – заметила Сьюзен, – они везут наши тюфяки, а этот залив ближе к лагерю, чем гавань. Их гораздо легче будет таскать отсюда, чем через заросли орешника у гавани.
Весь экипаж «Ласточки» поднялся в рост и вытянул руки, указывая на восток. Мать – то есть туземка, – сидевшая на корме лодки, указала на пролив между островом и восточным берегом озера, давая знать, что она поняла значение их сигнала. Она сказала что-то туземцу, сидевшему на веслах, тот оглянулся через плечо и одним-двумя сильными гребками повернул лодку влево, взяв курс на восток.
Лодка обогнула оконечность острова. Роджер со всех ног помчался к месту высадки. Остальной экипаж «Ласточки» бежал за ним. Когда туземное «каноэ» подошло к берегу, все четверо мореплавателей уже стояли на пляже, готовые помочь туземцу вытащить лодку на сушу.
– А что случилось с вашим кораблем? – спросила мать. – Где «Ласточка»?
– Алла-валла-каллака-куклака-овлака-кулла, – ответила Титти. – Это означает, что мы, наверное, не сможем открыть тебе эту тайну, потому что ты туземка… хорошая туземка, конечно.
– Бурро-борро-мьибу-мдинг, – отозвалась мама. – Это значит, что мне все равно, где находится ваша лодка, лишь бы с ней все было в порядке.
– Она находится в безопасном месте, – заверил капитан Джон.
– Это надо переводить? – неуверенно спросила Титти.
– Вообще-то я немного научилась английскому языку, пока разговаривала с вами, – отозвалась мать – то есть туземка. – Но если вам так больше нравится, я могу разговаривать по-туземному. Валла-калла-валла!
– Если ты знаешь английский, то лучше говорить на нем, – рассудил Джон.
– Глоок, – согласилась туземка. – Это означает – так и сделаем. А теперь, я надеюсь, вы позволите туземцам посетить ваш лагерь, чтобы мы могли помочь вам таскать эти тяжелые тюфяки?
Мистер Джексон, фермер из Холли-Хоув, вытащил из лодки все четыре тюфяка. Туземец оказался очень сильным и способным переносить большой груз – он просто ухватил в охапку сразу три тюфяка и взвалил их себе на плечи. Четвертый тюфяк несли Джон и Сьюзен. Роджер держался за руку доброй туземки, а Титти показывала дорогу к лагерю.
– Что ж, у вас замечательный лагерь, – сказала туземка.
– Правда? – обрадовалась Сьюзен. – А не хочешь залезть в палатку?
Туземка наклонилась и вползла в палатку боцмана. Мистер Джексон сбросил наземь тюфяки, которые нес.
– Давай, Роджер, берись, – скомандовал Джон. – Приготовим палатку, чтобы там было на что посмотреть.
Джон взялся за один из тюфяков, Роджер ухватил этот же тюфяк с другой стороны, и они вместе втащили его в палатку, а потом вернулись за другим. Набитые сеном матрасы превосходно разместились у боковых стенок палатки. Джон и Роджер тщательно взбили и перетрясли их, чтобы те лежали ровно, без бугров и впадин. Затем мальчики накрыли тюфяки аккуратно сложенными одеялами и улеглись сами – каждый на свою постель.
Тем временем Сьюзен и туземка обустраивали спальные места в другой палатке. Мистер Джексон вернулся к своей лодке.
Наконец туземка заглянула и в капитанскую палатку.
– Похоже, вы тут уютно устроились, – сказала она. – Но что вы будете делать, когда снаружи совсем стемнеет?
– Мы должны были взять с собой две лампы, – ответил Джон, – но я про них совсем забыл. У нас на весь лагерь одна-единственная лампа, правда, большая.
– Я привезла вам две маленькие лампы, в которые можно вставлять свечи, – по одной на каждую палатку. Только пообещайте, что не подожжете ни палатки, ни свои постели. А где масло для большой лампы?
– Там, возле палатки, – указал Джон.
– Вы должны хранить его в безопасном месте, подальше от лагеря и от огня.
Тут от «каноэ» вернулся туземец, который притащил еще какую-то поклажу.
– Давайте вылезайте из палатки, – скомандовала туземка. – Я не могу сейчас задержаться здесь, потому что мистеру Джексону надо возвращаться на ферму. Однако надо еще обсудить кое-какие дела. Во-первых, насчет молока. На вашем острове коровы не водятся, так что за молоком вам придется плавать на материк. Я договорилась на ферме Диксонов, чтобы вам каждое утро оставляли кварту молока. Если этого вам не хватит до вечера, то миссис Джексон нальет вам еще с вечерней дойки. Но каждое утро вы должны приплывать на ферму и забирать молоко. Их причал можно найти по большому дубу, который растет возле него. Спасибо, мистер Джексон.
Туземец поставил наземь большую корзину,, принесенную из лодки. В корзине стоял молочный бидон, а также еще много всякого-разного. Туземка начала извлекать из корзинки предметы – словно подарки-сюрпризы из рождественского пирога.
– Вот вам бидон для молока, – сказала она. – Не забывайте, что днем молоко нужно хранить в прохладном месте. Не выставляйте его на солнце и не забывайте как следует отмыть бидон всякий раз перед тем, как плыть на ферму за новой порцией. Вот еще кое-что – я привезла вам на завтра мясной пирог, который испекла сегодня миссис Джексон. Вам скоро надоест солонина из банок…
– Пеммикан, – поправила Титти.
– Пеммикан, – согласилась туземка. – Так вот, на вашем месте я вскрывала бы банку пеммикана только тогда, когда мне больше нечего было есть – или если бы куда-то очень спешила и мне некогда было готовить еду. Кстати, главный повар у вас Сьюзен, верно?
– Верно, – ответил Джон. – Только не повар, а кок.
– Тогда я передаю этот груз в ее распоряжение. Вот пирог. Еще я привезла пачку «Геркулеса». У Сьюзен и так много дел, чтобы еще по утрам варить вам овсянку.
– Я люблю готовить, – возразила боцман Сьюзен.
– И если ты не хочешь разлюбить эту работу, – отозвалась, туземка, – то прими мой совет: заставь остальных мыть посуду после каждой трапезы.
Мистер Джексон снова вернулся с берега. На этот раз он принес большой мешок.
– Мистер Джексон был очень любезен и разрешил вам забрать сюда свои подушки, – пояснила туземка. – Я знаю, что вы можете спать и без подушек, но ведь с подушками гораздо удобнее. Я уверена, что сам Христофор Колумб повсюду возил с собой подушку.
Из мешка были извлечены четыре подушки – по две на каждую палатку.
– Вы видели пирата с попугаем? – спросила Титти, вылезая из палатки, где она торжественно укладывала подушку в изголовье своей постели.
– Какого пирата? – удивилась туземка.
– Того, что живет на барже. Мы видели его по пути сюда. И его попугая тоже.
Мистер Джексон рассмеялся;
– Так вот как вы его называете! Пожалуй, вы правы.
– Я видела только баржу, – сказала туземка.
– Его зовут мистер Тернер, – сообщил туземец. – Он обычно все лето живет на барже. В этом году он никого не подпускает близко. В прошлом году вокруг него вечно вертелись девчонки Блэккет – его племянницы, они живут на той стороне озера. А в этом году их что- то не видать. Этим летом он – мистер Тернер то есть – живет сам по себе. Никто не знает, чем он там занят, но говорят, что у него там, на барже, есть вещи, которые стоят уйму денег.
– Это его сокровища! – воскликнула Титти. – Я так и знала, что он бывший пират! Конечно, он никого и близко не подпустит к своим сокровищам.
– Я не смогу остаться с вами, – напомнила туземка, – Викки будет скучать по мне. И вообще, мне кажется, вам вовсе не нужно, чтобы по острову бродили туземцы. Уже темнеет. На вашем месте я легла бы спать пораньше, чтобы утром проснуться с первыми лучами солнца. Или даже с первыми птичьими трелями.
– Спасибо тебе огромное, что привезла нам столько всего, – сказала Сьюзен.
– Особенно за лампы, – добавила Титти.
– Глоок, глоок, глоок, – произнесла туземка, потихоньку пятясь к лодке. – Нет, спасибо, я, пожалуй, не хочу чаю. Вы уже поужинали, и к тому же вот-вот наступит ночь. Ах да, – вспомнила она, – чуть не забыла еще вот что. – Туземка на миг нырнула в капитанскую палатку и вылезла оттуда, улыбаясь. По дороге к берегу она сказала Джону: – Я не хочу приезжать слишком часто и надоедать вам…
– Ты вовсе нам не надоедаешь, мама, – возразил Джон.
– Тем не менее, если я буду навещать вас каждый день, вы скоро устанете от этого. Я хочу только попросить вас раз в два или три дня – или чаще, если захотите, – давать знать, что у вас все в порядке. Вы же понимаете, что вам нужно будет возобновлять запасы провианта, а мы, туземцы, с радостью доставим его вам. Так что время от времени показывайтесь в Холли-Хоув, хорошо?
– Если хочешь, я приплыву туда завтра, – предложил Джон.
– Да, мне будет интересно узнать, как прошла первая ночь на острове.
– Мам, а зачем ты заглядывала сейчас в мою палатку?
– Когда вернешься, сам увидишь.
Туземка залезла в лодку, прошла на корму и уселась там. Мистер Джексон, крепкий туземец, оперся коленями на планшир, столкнул лодку на воду. Когда она плавно заскользила прочь от берега, он перенес ноги внутрь и сел на среднюю банку. Ловким движением вставив весла в уключины, мистер Джексон погнал свое «каноэ» в сгущающиеся вечерние сумерки.
– До свиданья, до свиданья, до свиданья, мама! – закричал экипаж «Ласточки». – До свиданья, мистер Джексон.
– Доброй вам ночи, – отозвался мистер Джексон.
– Дроол, – крикнула в ответ туземка. – Это значит: доброй ночи, спите крепко.
– Дроол, дроол, – вразнобой ответили юные путешественники.
Они бегом бросились к северной оконечности острова, на свой наблюдательный пункт под высокой сосной. Оттуда все четверо махали вслед лодке, постепенно скрывавшейся в полумраке. Когда очертания лодки уже слились с темной водой, еще долго были видны белые бурунчики, поднятые лопастями весел. А когда исчезли и эти бурунчики, с озера еще некоторое время доносились равномерные всплески воды – они делались все тише и тише по мере того, как лодка удалялась от острова.
– Пожалуй, надо идти ложиться спать, пока еще совсем не стемнело, – рассудила боцман Сьюзен.
– Сигнал к тушению огней будет дан через полчаса, – распорядился капитан Джон.
– Но мы пока и не зажигали никаких огней, – удивился Роджер.
– Да, но сейчас мы их зажжем, – сказал капитан, открывая лампу и чиркая спичкой. В лесу уже сгустился сумрак, но на открытом месте еще не окончательно стемнело. Однако в палатках царил полный мрак. Джон засветил свечку в своей лампе, закрыл дверцу и отнес лампу в свою палатку. Там он поставил ее на жестяную коробку в самой середине палатки – так, чтобы случайно не подпалить крышу или стены полотняного домика. Тут он вспомнил, что туземка перед отъездом зачем-то заходила в его палатку. Джон огляделся вокруг, чтобы понять, что она здесь делала. К стенке палатки возле изголовья его кровати была пришпилена записка. Джон взял ее в руки и прочел: «Тот, кто не тупица, – тот и не утонет».
– Папа знает, что мы вовсе не тупицы, – сказал сам себе Джон.
В своей палатке Сьюзен поставила вторую лампу на жестянку из-под бисквитов. Потом они с Титти постарались поуютнее обустроить свои постели.
Палатки, раскинутые под деревьями, светились в темноте изнутри, словно два огромных бумажных фонарика. Внутри их время от времени перемещались темные тени. Новый тюфяк нетрудно уложить так, чтобы на нем было удобно спать. Обитатели палаток перекликались друг с другом:
– Все в порядке, Титти?
– Так точно, сэр!
– А что наш юнга?
– Он в порядке, боцман. Вы готовы к тушению огней?
– Да.
– Потушить огни!
Обе лампы погасли почти одновременно, и белые палатки стали почти неразличимы в темноте. Среди ночного мрака виднелось лишь вишневое мерцание углей в очаге.
– Доброй ночи!
– Спокойной ночи!
– Приятных снов!
Потом все стихло – слышался лишь слабый плеск волн о прибрежные камни. Через несколько минут капитан, боцман, матрос и юнга уснули крепким сном.
Весь следующий день прошел в трудах и заботах. Начался этот день очень рано, Почему-то солнце, просвечивающее сквозь палатку, куда быстрее прогоняет сон, чем солнце, заглядывающее в комнату сквозь окно. Титти проснулась первой и некоторое время лежала, глядя, как на белых стенках палатки ведут игру пятна тени и света – это солнце пробивалось сквозь колышущиеся кроны деревьев. Затем девочка подобралась к выходу из палатки и высунула голову наружу, принюхиваясь к влажному утреннему воздуху и прислушиваясь к разнообразным звукам – шелесту листьев над головой и плеску воды, долетавшему от берега. Затем Титти услышала голоса из второй палатки. Значит, мальчишки тоже проснулись.
– Джон! – послышался голос Роджера.
– Чего?
– Мы на острове.
– Конечно, на острове. Разве ты этого не знал?
– До тех пор пока окончательно проснулся – не знал. Я думал, мне все это приснилось.
– Эгей! – позвала Титти. – Доброе утро!
– И тебе того же.
– Утро доброе, Титти.
Джон и Роджер подползли к пологу своей палатки и тоже высунулись наружу.
– А где Сьюзен? – спросил Роджер.
– Она еще спит.
– Нет, не сплю, – возразила Сьюзен, переворачиваясь на спину и протирая глаза. – Который час? Не пора ехать за молоком?
Джон скрылся в палатке, чтобы взглянуть на свои часы. Теперь часы гордо именовались хронометром, поскольку Джон был капитаном корабля.
– Без трех минут семь, – сообщил капитан. Он хотел было сообщить время в морских терминах, однако долго не мог сообразить, как это сделать.
– Интересно, на ферме уже подоили коров? – спросила Сьюзен.
– Я съезжу за молоком, – заявил Джон.
– Погоди, – остановила его Сьюзен. – Наверное, в этот раз мы должны плыть туда все вместе. Каждый из нас будет знать дорогу до той фермы, а на ферме будут знать нас всех в лицо, и тогда в другие дни любой из нас сможет сплавать за молоком.
Весь экипаж быстро оделся и совершил утреннее омовение в бухте, где вчера они высадились на берег. Поскольку все спешили, то омовение было коротким – ребята лишь вымыли руки, лица и почистили зубы. Затем все четверо пробрались сквозь густой подлесок к тайной гавани на южной стороне острова. Корабль стоял там, где его оставили вчера, и слегка покачивался на слабой зыби. Корабельные скамьи все еще были влажными от росы, несмотря на то, что солнце уже припекало как следует, так что прежде, чем усесться, ребятам пришлось протереть банки носовыми платками. Когда все было готово, юные путешественники осторожно провели «Ласточку» между камнями, подняли на мачту отсыревший за ночь коричневый парус и взяли курс на огромный дуб, красующийся на берегу озера. Высадившись в условленном месте, они затащили нос «Ласточки» на берег и крепко привязали фалинь к большому камню, а затем все вместе отправились на ферму Диксонов.
Эта ферма, как и Холли-Хоув, находилась неподалеку от озера, на вершине пологого холма. Поросший травой склон холма использовался как выгон для скота, а наверху, вокруг фермы, густо рос чернослив. Ребята не знали, как представиться хозяевам фермы – не слишком ли долго будет объяснять, откуда в этих водах взялось судно «Ласточка» и его бравый экипаж? Однако миссис Диксон избавила их от этих хлопот, сразу же заявив:
– А, это вы будете приезжать за молоком? Я вижу, вы пришли со своим бидоном. Это хорошо, мы как раз сейчас доим коров.
Забрав бидон, она ушла куда-то на несколько минут, а когда вернулась, в бидоне уже булькало свежее парное молоко.
– Вот, держите, – сказала миссис Диксон. – И запомните, если вам понадобится что-то еще, то не стесняйтесь прийти сюда и попросить.
Юные путешественники еще не успели откланяться, когда из-за угла вышел мистер Диксон – высокий тощий мужчина в фермерской одежде.
– Сегодня отличная погода, – бросил он на ходу и скрылся в доме.
На этот раз экипаж «Ласточки» решил причалить не в тайной гавани, а в бухте возле лагеря.
– Ветер северо-западный, – пояснил капитан Джон, – и бухта хорошо защищена от него.
Предстояло еще развести костер и приготовить завтрак. Этим занялась боцман Сьюзен, однако остальные были так голодны, что слонялись поблизости от очага, нетерпеливо наблюдая за приготовлением трапезы. После завтрака путешественники еще раз обошли остров, но никаких новых открытий сделать, им не удалось. Потом боцман Сьюзен и матрос Титти взялись за обустройство и уборку лагеря, а капитан и юнга поплыли в Холли-Хоув, чтобы отвезти почту. Вся почта состояла из одного- единственного короткого письма. Да и то Титти решила написать это письмо лишь тогда, когда Джон и Роджер уже подняли парус, соби-раясь отплывать. У нее не хватило бы времени даже на написание такого короткого послания, однако после завтрака ветер усилился, и капитан Джон приказал зарифить парус. Пока он обучал юнгу этому нелегкому искусству, Титти наскоро настрочила письмо. Оно гласило:
«Дорогая мамочка!
Мы шлем тебе нашу любовь с необитаемого острова и надеемся, что
у тебя все в порядке. У нас все хорошо.
Целую. Твоя любящая дочь,
матрос Титти».
– Но ведь мама была здесь только вчера вечером! – удивился капитан Джон. – Какой смысл посылать ей письмо сегодня утром?
– Ну ладно, я все равно его уже написала, – отмахнулась Титти.
Так что «Ласточка» плыла к Холли-Хоув с почтой на борту.
Ветер действительно окреп, и лодка буквально летела вперед, кренясь так, что время от времени волны едва не перехлестывали через планшир. Острый нос срезал верхушки с невысоких водяных гребней, и шквал прохладных брызг обдавал лица капитана и юнги. Когда «Ласточка» обогнула остров, пришлось идти против ветра, чтобы добраться до Холли-Хоув. Маленькое судно лавировало, рыская по озеру туда-сюда. При каждом повороте корпус лодки дрожал и валился то на один борт, то на другой, но потом коричневый парус, наполнялся ветром, и «Ласточка» вновь выпрямлялась и набирала скорость. Волны звонко бились о планшир.
Один из зигзагов лавировки привел судно прямо в залив баржи. Прежде чем выполнить поворот, Джон провел «Ласточку» поблизости от самой баржи, так что ребята сумели как следует рассмотреть обиталище пирата. Мужчина, которого Титти назвала пиратом на покое, сидел на палубе. Тент и палубная надстройка защищали его от ветра. Проходя вдоль кормы баржи, Джон и Роджер рассмотрели, что пират пишет что-то, сидя в кресле и положив бумагу на колени. Зеленый попугай переминался на перилах ограждения, одним глазом посматривая сверху вниз на «Ласточку». Ветер ерошил перья на его спине. Пират на несколько секунд оторвался от своих бумаг, взглянул на мальчишек и снова погрузился в работу.
– Что он делает? – спросил Роджер.
– Попугай? – переспросил Джон.
– Нет, пират, – отозвался Роджер.
– Наверное, рисует карту, на которой показано, где зарыто сокровище, – предположил Джон. – Внимание, приготовиться к повороту!
«Ласточка» изменила курс и направилась прочь из залива. Она прошла с северной стороны от гигантского буя, к которому была пришвартована баржа, и коричневый парус скрыл «пиратское судно» от глаз Джона и Роджера до тех пор, пока буй не остался позади. Однако в течение нескольких секунд они имели возможность поближе рассмотреть нос баржи и заметили на нем некий предмет. Этот предмет придавал невыразимо пиратский вид старой калоше, выкрашенной в темно-синий цвет и превращенной в плавучий дом.
Роджер заметил это первым. Джон был слишком занят маневрированием, и все его внимание было обращено на парус – следовало держать руль так, чтобы парус все время был подставлен ветру, но не надувался слишком сильно. И, кроме того, необходимо было держать курс бейдевинд – чтобы ветер дул в правую скулу. «Ласточка» шла довольно быстро, и Джон успел лишь мельком заметить то, что Роджер увидел раньше его. И, тем не менее, ни у капитана, ни у юнги не оставалось ни малейших сомнений.
– У него есть пушка! – воскликнул Роджер. – Смотри, смотри!
На фордеке баржи, по правому ее борту, высовывала круглое блестящее дуло самая настоящая пушка – ярко начищенная медь сверкала на фоне темно-синего настила. Должно быть, когда-то эту пушку использовали для подачи сигнала к началу парусных гонок. Теперь она красовалась на деревянном орудийном лафете, полностью готовая к стрельбе. Даже для капитана Джона это было убедительным доказательством того, что синяя баржа – не просто плавучий дом какого-то старого чудака. Медная пушка и зеленый попугай.
– Титти, кажется, была права, – признал капитан Джон.
Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, нет ли еще одной пушки на левом борту баржи. Будь там вторая, пушка, это окончательно решило бы вопрос, однако ее не оказалось. Но все же даже одна пушка – это весьма убедительно.
Зачем ставить пушку на корабле, где нет никаких зловещих тайн?
Роджеру ужасно хотелось поговорить обо всем увиденном и Особенно о пушке, но Джону было не до того. Невозможно говорить о чем-либо и одновременно управлять маленьким парусным суденышком, если при этом приходится идти против сильного ветра. Более того, при этом некогда даже выслушивать то, что говорят вам. Приходится напряженно высматривать на воде темные полосы, свидетельствующие о том, что приближается очередной шквал. Нужно вовремя успеть ослабить шкот или же привестись к ветру. И потому Роджеру вскоре пришлось отказаться от всяческих попыток поболтать о пушке и попугае.
Наконец «Ласточка» миновала Дариен и вошла в залив Холли-Хоув. Джон и Роджер привязали носовой фалинь к кольцу, вделанному в мол у лодочного сарая, а потом спустили парус. Выбравшись из лодки, они зашагали вверх по полю к ферме. Всего лишь три дня назад Роджер бежал по этому полю зигзагами, изображая чайный клипер, идущий против ветра. Тогда в воротах Холли-Хоув его поджидала мать, а в руках у нее была телеграмма от мистера Уокера – отец сообщал, что разрешает Джону, Сьюзен, Титти и Роджеру плавать по озеру и жить на острове. Но сегодня не было нужды лавировать по полю и воображать себя парусным судном. Теперь Роджер был настоящим юнгой с настоящего корабля и вместе со своим капитаном сошел на берег по важным дедам. Со вчерашнего дня тропинка, ведущая через поле, лес на Дариенском пике и ферма Холли-Хоув стали для него чужими землями. Все вокруг сделалось иным – ведь сейчас Роджер прибыл сюда на корабле, преодолев водное пространство, отделяющее эти земли от острова, который теперь был его домом. Это было совсем не то, что жить здесь постоянно и смотреть на недоступный остров с вершины Дариенского пика. Возвратиться туда, где когда-то жил, – это почти то же самое, что исследовать доселе незнакомую местность. Как будто ты открыл страну, которую прежде видел во сне, – все точно такое же, как ты ожидал, но тем не менее все кажется новым и чудесным.
Почему-то казалось странным, что можно вот так, запросто, подойти к двери фермы Холли-Хоув. Джон остановился на пороге и негромко постучался. В доме все было так же, как и прежде. Мать сидела за столом и писала письмо отцу. Нянюшка устроилась в кресле с вязанием. Пухленькая Викки играла на полу с серой плюшевой овцой. Нос у овцы был черный и блестящий.
– Привет, – сказала мать, подняв взгляд от письма. – Как спалось?
– Спалось как обычно, – ответил Джон, – и мы проснулись вовсе не рано, что бы ты ни говорила. По крайней мере не очень рано.
– Вы уже забрали молоко с фермы Диксонов? Все прошло нормально?
– Да.
– Мне понравилась та туземка на ферме, – добавил Роджер.
– Мне тоже, – кивнула мать. – Мы с ней беседовали вчера.
Нянька, казалось, совершенно не сознавала, что беседует с моряками, прибывшими из дальних земель.
– Я смотрю, вы еще не простудились насмерть на своем острове, – проворчала она. – Без вас тут так тихо и спокойно, просто праздник. И скажите-ка мне, мастер Роджер, вы не забываете чистить зубы? Я, помнится, не видела среди ваших вещей стаканчика для полоскания.
– К нашим услугам целое озеро, – отозвался Роджер.
– Мы привезли почту, – напомнил Джон. – Письмо от Титти.
Он вытащил из кармана письмо и протянул матери. Та вскрыла послание и внимательно прочла его.
– Нужно написать ответ, – сказала она.
– Мы прибыли за грузом, – сообщил капитан Джон. – Мы забыли взять удочки.
– Ну конечно, они вам понадобятся, – согласилась мать. – И еще принадлежности для купания. Вчера они висели на веревке и сушились, и я заметила их только сегодня утром. Вы еще не купались там у себя, на острове.
– Сегодня утром мы не купались, – ответил Джон.
– Искупаемся завтра, – добавил Роджер.
– Что ж, только выберите место получше – чтобы на дне не было водорослей, – посоветовала мать. – И не давайте Роджеру забираться на глубину.
– Это только до тех пор, пока я не научусь плавать, – гордо заявил Роджер. – Я уже почти научился.
– До тех пор, пока ты не научишься плавать на груди и на спине. Как только ты освоишь эти два способа, все будет в порядке. Но лучше тебе не лезть сразу на глубокое место, пока ты не будешь уверен, что сможешь проплыть большое расстояние. А теперь соберите все нужное для рыбалки, а я пока напишу ответ на это письмо.
Джон и Роджер отправились в сарай и сложили рыболовные принадлежности. Разобрав четыре складные удочки, они поместили их в отдельные чехлы. Потом упаковали поплавки, крючки и катушки в большую банку из-под кофе. Тем временем нянька собрала все купальные принадлежности в кучу и увязала их в по-лотенце. Мать уже ждала на крыльце – она вручила Джону и Роджеру два письма. Одно из них было адресовано Титти, и в нем говорилось: «С любовью от всех оставшихся дома. Спасибо большое за душевное послание». Другое письмо следовало вручить Сьюзен. В этом письме было сказано, что боцман должна по-просить у миссис Диксон немного салата-латука: ведь если путешественники не будут есть овощей и свежей зелени, они могу заболеть цингой. Еще миссис Уокер вручила сыновьям большой пакет гороха.
Скажите Сьюзен, чтобы варила его в кипящей соленой воде, а потом подавала к столу с маслом, – наставляла мать. Помимо того, она выделила путешественникам большую коробку шоколадного печенья. – Думаю, что вашему боцману вряд ли удастся приготовить пудинг на костре. Это будет взамен пудинга.
Капитан и юнга еще раз зашли в дом, чтобы попрощаться с Викки. Мать проводила моряков до причала и помогла нести вещи. Когда они спускались к озеру, она заметила:
– Ветер сегодня дует сильнее, чем вчера.
– Мы зарифили парус, – сообщил Роджер.
– Ты лично? – переспросила мать.
– Я помогал, – признался Роджер.
– Какой шкентель ты завязываешь первым? – спросила мать.
– Самый ближний к мачте, – ответил Роджер. – Потом тот, что на конце укосины, а в последнюю очередь – рифовые узлы в средней части паруса.
– А какие узлы ты будешь развязывать первыми, чтобы распустить парус?
– Сперва рифовые, – сказал юнга, – потом шкентель на конце укосины, а самым последним – тот, который около мачты.
– Это верно, – кивнула миссис Уокер. – В вашем экипаже тупиц нет.
Джон и Роджер погрузили вещи в лодку, поставили парус и направились к выходу из залива.
– А у пирата на барже есть пушка! – крикнул Роджер уже издалека. Он совсем забыл сказать об этом матери до отплытия.
– Вот как? – откликнулась миссис Уокер. – Ну ладно, до встречи, путешественники!
На этот раз ветер был попутным, к тому же довольно сильным, так что «Ласточка» не плыла, а летела, оставляя за кормой длинный пенный след. Она прошла довольно далеко от залива Баржи, и потому Роджер и Джон не смогли как следует разглядеть что-либо. Однако они заметили, что хозяин плавучего дома встал со своего места, прошел на корму баржи и, опершись о перила, стал рассматривать их в бинокль. Несколько секунд спустя «Ласточка» миновала холмистый мыс на южной стороне залива, и баржа скрылась из виду.
Вскоре они уже подплывали к острову. И если Холли-Хоув теперь казался им чужой землей, то остров был родным и знакомым. Капитан и юнга смотрели, как впереди вырастает лесистый клочок суши, и предвкушали, как высадятся на берег, войдут в лагерь и увидят белеющие под деревьями палатки… И как же радостно было узреть поднимающийся над деревьями дымок, зная, что это дымит разожженный боцманом костер.
– Должно быть, уже пора обедать, – заметил Роджер.
– А на обед будет пирог с мясом, – облизнулся Джон. – Эгей, а вон и матрос, стоит на часах!
Титти действительно стояла на наблюдательном пункте под высокой сосной. Увидев «Ласточку», она помахала рукой и побежала вниз.
– Помчалась сказать Сьюзен, что мы подплываем, – догадался Роджер.
Пока юнга и капитан совершали рейс в Холли-Хоув, у боцмана и матроса, остававшихся на острове, хватало своих забот. Они сделали небольшую насыпь из крупных булыжников, чтобы можно было зачерпнуть из озера чистой воды с более глубокого места. Еще с насыпи было гораздо удобнее мыть тарелки и чашки. Потом девочки почистили картошку и долго варили ее в кастрюле, время от времени тыкая в картофелины вилкой, чтобы проверить, не готовы ли они. Наконец картошка сделалась рыхлой, как губка. Тогда боцман взялась за приготовление бутербродов и нарезала их целую горку. Обед был готов. Как раз в эту минуту с наблюдательного пункта примчалась Титти и сообщила о приближении «Ласточки». Не останавливаясь, матрос Титти побежала к берегу, чтобы встретить отважных мореплавателей.
– У нас для тебя есть письмо, – крикнул ей Роджер, – и еще одно для Сьюзен. А у твоего пирата есть пушка, и мы ее видели!
– Настоящая пушка? – не поверила Титти.
– Самая настоящая, – заверил капитан Джон.
– Я знала, что он пират! – воскликнула девочка.
Титти потащила в лагерь купальные принадлежности, Роджер нес удочки и снасти, а Джон – жестянку с печеньем и пакет с горохом. С мясным пирогом четверо исследователей управились за несколько минут. Пирог был холодным, но картошка была слишком горячей, и съесть ее прямо сейчас было бы затруднительно, так что ее оставили на второе. На десерт были яблоки и печенье.
Сьюзен прочла адресованное ей письмо.
– Мама пишет, что я должна кормить вас салатом, горохом и всем таким прочим, а не то вы все заболеете цингой. А что такое цинга?
– Моряки мрут от нее как мухи, – важно сообщила Титти.
– На ужин у нас будет горох, – решила Сьюзен. – Так что тебе и Роджеру поручаю лущить его.
Юнга и матрос налущили полкастрюли гороха, пока боцман мыла посуду после обеда.
Ветер снова несколько утих, поэтому Джон вернулся к «Ласточке» и распустил парус. Покончив с делами, все четверо юных мореплавателей забрались в лодку и направились вдоль острова на юг, туда, где озеро становилось шире, а потом сужалось вновь. Далеко на юге виднелся дымок, вьющийся над трубой парохода.
– Должно быть, там, как и в Рио, есть гавань, – сказала Титти, – а вокруг нее на материке обитают дикие племена.
– Нам не хватит и нескольких лет, чтобы побывать повсюду, – отозвался Роджер.
– Мы сделаем свою собственную карту, – постановил Джон, – и год за годом будем наносить на нее все места, где нам доведется побывать, – до тех пор, пока не исследуем все вокруг.
Они управляли «Ласточкой» по очереди. Сьюзен, конечно же, почти так же хорошо управлялась на руле, как и капитан Джон. Матрос Титти быстро обучалась этому искусству, и до того, как судно вернулось обратно на остров, даже юнге Роджеру позволили немного порулить – хотя Джон все время сидел рядом с ним, готовый перехватить румпель, если что-то пойдет не так.
На обратном пути путешественники обнаружили еще один остров. На озере было множество островов, но этого они прежде не замечали – он был настолько мал и располагался так близко к материку, что они считали его просто мысом. Теперь, когда «Ласточка» шла галсами вблизи от западного берега озера и направлялась на север, юные моряки увидели полосу воды между берегом и островком. Островок находился у западного побережья, но не прямо напротив их острова, а несколько севернее. Немедленно весь экипаж решил отсрочить возвращение в лагерь, а вместо этого пройти чуть дальше к северу и поглядеть на островок вблизи.
– Давайте пройдем между ним и берегом озера, – предложила Титти.
– Там нет места для лавировки, – возразил Джон. – При другом ветре мы могли бы пройти прямо через этот пролив, если бы там было достаточно глубоко. Но наверняка на дне полно камней. Я не стану рисковать и заплывать туда под парусом, да еще при встречном ветре. Мы пойдем прямо к острову.
Один длинный зигзаг привел их прямо к побережью того острова, где они жили. Совершив поворот и положив «Ласточку» на другой галс, они направились прямиком к только что открытому островку. На нем не было ничего, кроме камней, вереска и двух засохших деревьев. Одно из этих деревьев уже даже упало, а второе продолжало стоять, словно странный серый скелет. На нем не было ни единого листика, а ветви по большей части были обломаны. Однако несколько крепких сучьев уцелели, и, подойдя поближе, юные исследователи увидели, что на этих сучьях сидят три птицы с длинными шеями и темным оперением. Титти навела на них подзорную трубу.
– У них очень гибкие шеи, – сказала она.
– А вон еще одна! – воскликнул Роджер. – Она что-то тащит в клюве!
Со стороны озера летела четвертая птица, и в клюве ее поблескивала серебристой чешуей рыбка. Усевшись на одну из ветвей, птица рывком запрокинула голову и проглотила рыбину. Остальные пернатые изгибали свои длинные шеи и разевали клювы.
– Что это за птицы? – спросил Роджер.
– Бакланы, – ответил капитан Джон.
– Если это бакланы, – заметила Титти, – то мы, наверное, у берегов Китая. Китайцы приручали бакланов, обучая их ловить рыбу и приносить своим хозяевам. Я видела картинку, где это нарисовано.
Когда «Ласточка» подплыла ближе, ребята увидели, как один из бакланов сорвался с места и спикировал к воде, а остальные трое последовали за ним. Через мгновение на воде покачивались четыре темноперые птицы – а потом их стало всего лишь три. Затем четвертая появилась снова, а другая куда-то исчезла. И еще одна. И вдруг из-под воды взвился баклан и полетел к мертвому дереву, неся в клюве трепещущую рыбку.
– Они ловят рыбу! – шепотом воскликнула Титти. – Ныряют за ней и ловят!
– На нашей карте, – сказал капитан Джон, – мы обозначим этот остров как Бакланий.
«Ласточка» подошла еще ближе к острову, и баклан улетел – юные исследователи лишь мельком успели рассмотреть его темное оперение и белое пятнышко на шее под самым клювом. Остальные три птицы, сидевшие на воде, резво поплыли прочь. Они гребли лапами с таким проворством, что зарывались в воду по самую шею. Отплыв на безопасное расстояние, они тоже снялись и полетели куда-то в сторону берега.
– Мы будем высаживаться на острове? – спросил Роджер.
– Там нет ничего, кроме камней, – отозвался Джон.
– Давайте вернемся в лагерь и попьем чаю, – предложила боцман.
– К повороту! – скомандовал Джон, и «Ласточка» легла на другой галс. Джон распустил парус, и судно направилось к южной оконечности их острова. Когда капитан Джон провел «Ласточку» мимо внешнего кольца прибрежных скал, Сьюзен спустила парус, и они на веслах провели лодку между подводных камней в маленькую потайную гавань.
После ужина исследователи взобрались на наблюдательный пункт с подзорной трубой и, пока совсем не стемнело, по очереди рассматривали бакланов, гнездящихся на Бакланьем Острове. Но если бы юным мореплавателям не удалось увидеть бакланов вблизи, они так и не поняли бы, что это за порода птиц. Валяясь на мягком вереске, ребята строили грандиозные планы – как будто им предстояло провести на этом острове всю оставшуюся жизнь.
– Если бы все было как положено, – вещал Капитан Джон, – мы должны были бы подстрелить на обед дикую козу.
– Только здесь не водятся дикие козы, – отозвалась Сьюзен.
– И у нас нет ружья, – добавил Роджер.
– Конечно, – согласился Джон. – В общем-то, вполне нормально, что у нас есть запасы провизии: пеммикан и все прочее, особенно бисквиты. У всех исследователей новых земель с собой есть какие-то запасы, но все равно они по большей части добывают себе еду охотой и рыбалкой. Завтра мы будем ловить рыбу и питаться тем, что поймаем.
– Вот бы у нас был ручной баклан, он ловил бы для нас рыбу! – размечталась Титти.
– У нас есть удочки, – напомнил Джон.
На следующее утро весь экипаж «Ласточки» решил искупаться перед завтраком. Для купания выбрали, конечно же, место первой высадки на восточной стороне острова. Здесь был отличный песчаный пляж, а немногочисленные камешки, попадавшиеся в песке, были не такими острыми, как повсюду. К тому же дно здесь понижалось медленно. Сьюзен зашла в озеро довольно далеко, и ей все еще было едва по грудь. После этого старшая сестра сказала, что Роджер тоже может искупаться здесь.
Роджер, с нетерпением ожидавший на берету, с шумным всплеском прыгнул в воду.
– Ты должен научиться плавать так же хорошо, как умеешь плескаться, – напомнила боцман Сьюзен.
– Есть, сэр! – отозвался Роджер. Он присел в воде на корточки, так, что на поверхности осталась только голова. Это было очень похоже на плавание – по крайней мере, так казалось самому Роджеру.
Джон и Сьюзен плавали наперегонки – сперва от берега, потом к берегу.
Титти играла сама с собой в баклана, только никому не говорила об этом.
Она не могла рассказать о таких вещах Джону или Сьюзен, пока не была уверена, что игра увенчается успехом, и потому играла молча. Еще раньше Титти заметила, что неподалеку от берега на мелководье резвятся целые стаи мальков или просто маленьких рыбешек. Может быть, подальше, на глубине, водилась и более крупная рыба – вроде той, которую вчера ловили настоящие бакланы. Титти внимательно наблюдала за птицами-рыболовами и видела, как они охотятся. Так, сначала они плывут совершенно бесшумно, а потом неожиданно ныряют под воду, при этом они изгибают спину, плотно прижимают крылья к туловищу и первым делом погружают в воду голову. Титти попыталась проделать все это, но обнаружила, что не может нырнуть, если не двигать руками. Но даже энергично загребая руками, она не могла уйти на глубину без всплеска – сперва она долго бултыхалась у самой поверхности, молотя конечностями и поднимая тучи брызг.
– А зачем ты так дрыгаешь ногами в воздухе, Титти? – спросил Роджер, когда девочка вынырнула после одного такого погружения. И это была чистая правда. Титти и сама знала, что после того, как она опускает голову в воду и пытается плыть вниз, ко дну, ноги ее еще несколько секунд торчат над поверхностью, неистово дергаясь в попытках ускорить погружение.
Титти зашла чуть поглубже в воду, пытаясь держаться поближе к рыбе и подальше от Роджера. Наконец она поняла, как нужно грести руками, чтобы погрузиться в воду почти сразу и почти без всплеска. Еще девочка обнаружила, что без труда может держать глаза открытыми под водой. Однако это было все равно что пытаться рассмотреть что-либо в светящемся зеленом тумане. Нигде не было видно ни единой рыбешки. Приложив громадные усилия, Титти нырнула к самому дну. Но рыбы не было и там. Титти вынырнула на поверхность, отдуваясь, потом нырнула еще раз и еще раз… Но никакого толка из этого все равно не вышло. Девочка даже достала со дна камень, чтобы доказать, что она сумела нырнуть на такую глубину. Потом она выскочила на поверхность, тяжело дыша и отплевываясь, в туче брызг. Теперь не было ни малейших сомнений – рыба первой замечала ее приближение и уплывала прочь. Конечно, рыба плавает под водой быстрее, чем Титти. Значит, придется ловить рыбу на удочку. Разочарованная, девочка поплыла к берегу, сжимая в кулаке камешек.
– А что у тебя в руке? – спросил Роджер.
– Камень, – ответила Титти. – Я достала его со дна.
– А что это за камень?
– Наверное, жемчуг. Давай будем ловцами жемчуга.
Бакланы были вмиг позабыты. Юнга и матрос превратились в отважных ныряльщиков – ловцов жемчуга.
– Не позволяй Роджеру заходить далеко в воду, – крикнула боцман. – Я пойду на берег присмотреть за костром.
Джон уже тоже вылез из воды. Через несколько минут мимо ловцов жемчуга проплыла «Ласточка». Джон сидел на веслах – он направлялся на ферму Диксонов за молоком.
– Что вы делаете? – крикнул он Роджеру и Титти.
– Ныряем за жемчугом.
– Не купайтесь слишком долго. Если я вернусь с молоком, а кто-то еще не вытрется и не оденется к тому времени, то останется без завтрака.
– Есть, сэр! – отозвалась Титти.
Роджер попытался сказать «есть, сэр», но ничего у него не вышло, потому что вода доходила ему до самого носа.
А еще Роджер не умел открывать глаза под водой. Он бултыхался там, где глубина не превышала метра, и доставал со дна «жемчужины» на ощупь. Матрос Титти плавала у самого дна с открытыми глазами и высматривала белые камешки. Все эти «жемчужины» были необычайно крупными, ведь чем крупнее жемчуг, тем, разумеется, лучше. Вскоре на берегу у кромки воды лежала целая груда мокрых блестящих камешков. Хуже всего было то, что, как только камни высыхали – а на солнце это происходило очень быстро, – они становились тусклыми и больше не были похожи на жемчужины.
Ловля жемчуга закончилась, как только ныряльщики увидели, что капитан Джон спускается по выгону от фермы Диксонов, неся полный бидон и еще какую-то поклажу. Ловцы жемчуга бросились на берег, где лежали их полотенца, и задолго до того, как капитан Джон подвел «Ласточку» к острову, матрос и юнга, вытертые и одетые, ждали его на берегу. Они помогли донести до лагеря все, что привез Джон. А там было что нести – две буханки хлеба, несколько толстых пучков салата-латука, корзинка яиц – и это не считая полного бидона молока и еще жестянки из-под табака.
– А что в этой коробке? – спросил Роджер.
– Черви, – ответил капитан Джон.
– Мы поедем на рыбалку? – радостно воскликнул Роджер.
– Да, – кивнул капитан Джон. – Мистер Диксон дал мне червей и сказал, что между островом и причалом у его фермы водятся окуни, причем много. Он говорит, что лучше ловить на уклейку, чем на червя, и что окуни плавают там, где растут водоросли.
Завтрак был съеден в несколько минут, и, пока боцман Сьюзен мыла посуду, остальные взяли кастрюлю, чтобы сажать туда приманку. В кастрюлю налили немного воды, а потом отправились на мелководье, чтобы половить уклеек. Пойманных рыбешек запускали в кастрюлю. С «Ласточки» сняли мачту и оставили ее на берегу вместе с укосиной, реем и парусом – иначе в лодке было бы слишком мало места. Помыв посуду, Сьюзен присоединилась к остальным. Она расчехлила и собрала свою удочку. Сев на весла, юные мореплаватели повели свое судно наискосок от острова, к заливу перед фермой Диксонов. Юнга Роджер сидел на носу, всматриваясь в воду.
– Водоросли! – закричал он через несколько секунд после того, как «Ласточка» вошла в залив. – Много водорослей!
С обоих бортов лодки в воде плавали длинные зеленые плети водяной травы.
– Надо встать у самого края зарослей, там, где не очень глубоко. Приготовиться к отдаче якоря!
Боцман Сьюзен приказала юнге:
– Держи якорь и, когда я скажу «Отдать якорь», сразу бросай его за борт.
Джон медленно греб, время от времени поглядывая на воду. – Кто-нибудь видит дно?
– Теперь я вижу, – отозвался Роджер.
– Отлично, я тоже. А на дне растет трава. Это значит, что дно здесь песчаное. И вон: водоросли совсем рядом. Лучше места нам не найти, становимся здесь.
– Отдать якорь! – скомандовала боцман.
Роджер бросил якорь за борт. «Ласточка» замерла и начала медленно вращаться на одном месте. Мгновение спустя на воде уже покачивались четыре красных поплавка – по два с каждого борта лодки.
– Ты глубоко забрасываешь приманку, Сьюзен? – спросила Титти.
– Почти на всю длину лески, – ответила Сьюзен.
– А я всего на метр, даже меньше. Вон, уклейку на крючке видно.
– Это без толку, – сказал Джон. – Наживка должна быть не больше чем на полметра от дна. Отпускай леску, а я подтяну твой поплавок вверх.
Первым задергался поплавок Сьюзен. Она рванула удочку вверх – и над водой закачался пустой крючок.
– Окунь сожрал мою уклейку! – воскликнула Сьюзен.
– Ты подсекла слишком быстро, – заметил Джон.
– Мне не нравится, что наша лодка все время крутится, – недовольно буркнула Титти. – Смотри, Роджер, твой поплавок уже совсем рядом с моим. И если ты будешь подсекать, то наверняка зацепишься за мою леску, и они запутаются. О, уже запутались!
Джон распутал лески Роджера и Титти, но когда он покончил с этим кропотливым занятием, то обнаружил, что теперь лодка вращается в другую сторону и его собственная леса перепуталась с леской Сьюзен.
– Так у нас ничего не выйдет, – решил Джон. – Нужно бросать по якорю с носа и с кормы, чтобы судно не вращалось. Сматываем удочки. Роджер, выбирай якорь. Подплывем к берегу и подберем там камень побольше. У нас достаточно якорного каната, чтобы обмотать им камень и бросить его с кормы – вполне сойдет за якорь.
Они подгребли к берегу и привязали к свободному концу якорного каната большой камень, а потом снова вывели лодку к зарослям водяной травы неподалеку от того места, где пытались рыбачить сначала. Роджер отдал якорь, а Сьюзен бросила камень с кормы. На этот раз «Ласточка» встала бортом к ветру и больше не крутилась. Однако оказалось, что рыбачить с наветренной стороны неудобно – ветерок, даже самый слабый, загонял поплавки под лодку. Так что все четверо забросили удочки с одного борта. Поскольку лодка не вращалась, это не имело никакого значения. Каждый из рыболовов пытался одновременно уследить за всеми четырьмя поплавками.
– Интересно, у кого клюнет первым? – промолвил Роджер.
– У меня, – заявила Титти. – Вон, уже поплавок дергается.
– Смотри, Джон, – указала Сьюзен, – твоего поплавка не видать.
Джон огляделся. Его поплавок действительно скрылся с Глаз. Джон дернул удочку, конец удилища согнулся и задрожал. Торжествующий Джон вытащил из воды небольшого, но жирного окуня с ярко-красными плавниками и темно-зелеными полосами на боках.
– Ну вот, один уже есть, – сказал Джон, насаживая на крючок новую уклейку.
После этого окуни начали клевать буквально один за другим. Иногда разом три поплавка начинали дергаться и нырять. Вскоре на дне лодки лежала целая горка трепещущих окуньков.
Роджер взялся пересчитывать улов:
– Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
– А где твой поплавок, Роджер? – спросила боцман.
– И посмотри-ка на свою удочку, – добавила Титти.
Роджер вскочил и крепко ухватился за удочку, которую оставил на борту лодки, отвлекались на окуней. Теперь удочка дрожала и дергалась. Роджер чувствовал, что на конце лески трепещет рыбина. Но не успел он подвести добычу к поверхности, как вода сильно забурлила и удочка начала вырываться из рук у Роджера. Мальчик ухватился за нее изо всех сил. Удилище согнулось в дугу.
– Это акула! Акула! – заорал Роджер.
Нечто огромное двигалось под водой, где-то в глубине, дергая удочку то в одну, то в другую сторону.
– Отмотай еще лески с катушки, – посоветовал Джон, но Роджер никак не мог разжать хватку на удилище.
Неожиданно из воды вынырнула пятнисто-зеленая рыбина длиной почти в метр. Спина ее была покрыта темной чешуей, а брюхо было грязновато-белым. Высунув на поверхность огромную голову, рыбина распахнула гигантскую белую пасть и дернулась всем телом. Из ее зубастой пасти вылетел маленький окунек, и удочка Роджера рывком распрямилась.
Несколько секунд гигантская рыба лежала у самой поверхности воды, злобно буравя взглядом экипаж «Ласточки», неподвижно глазевший на нее. А затем хищница с силой взмахнула хвостом, подняв небольшую волну, и ушла вглубь. Роджер втянул в лодку окунька. Рыбка была мертва, и на ее боках красовались глубокие отметины от ужасных щучьих зубов.
– Ну, я же говорил, – произнес Роджер. – Как вы думаете, не опасно ли будет купаться в таком месте?
После этого им не удалось поймать ни одного окуня – видимо, щука распугала всю рыбу. Когда стало ясно, что окуни больше не клюют, все, кроме Джона, решили завершить на сегодня рыбалку. Наконец Сьюзен заявила, что на сегодня они уже наловили достаточно окуней, и если этих окуней кто-то намерен съесть, то их надо почистить как можно скорее. Поэтому юные путешественники подняли якорь и камень и пошли на веслах обратно к острову.
Чистка рыбы оказалась кошмарным занятием. Этим занималась боцман – она разрезала острым ножом брюхо каждому окуню и вынимала оттуда внутренности. Внутренности сжигали в костре. Роджер по одному относил выпотрошенных окуней к берегу и мыл их в озере. Боцман попыталась очистить одного окуня от чешуи, но вскоре сдалась. Она зажарила окуней в масле вместе с чешуей, предварительно как следует посолив их. Когда окуни зажарились, то кожа вместе с чешуей просто сползла с них. Теперь рыбу можно было есть. Боцман сказала, что это просто бесполезный перевод масла, но капитан и остальной экипаж возразили, что дело того стоило.
После обеда юные моряки взялись кренговать «Ласточку». Они вытащили из лодки балласт, выволокли ее на берег, положили на бок и начали тщательно отскребать днище. Покончив с этим, путешественники уложили свое судно на другой бок и проделали ту же операцию. Надо сказать, что ни малейшей необходимости в кренговании не было, однако как знать, когда это понадобится? Днище корабля может обрасти ракушками, на него могут налипнуть длинные зеленые водоросли. И вообще, все корабли время от времени нужно кренговать, а ведь «Ласточка», что ни говори, – самый настоящий корабль. После кренгования судно спустили на воду, вновь загрузили балластом и отвели в потайную гавань.
Потом боцман объявила, что для костра нужны еще дрова. Весь экипаж взялся за заготовку топлива. Ребята притащили с берега множество сухого плавника и сложили его в лагере, поблизости от груды веток, оставленной таинственными туземцами. Работа по заготовке дров была утомительной, и капитан объявил отдых. Все поднялись на наблюдательный пункт и расселись там, посматривая на озеро, намечая будущие маршруты плавания и придумывая названия для открытых ими мест. Конечно же, то место, где они находились сейчас – под самой высокой сосной на острове, – получило название Дозорной высоты. Еще на карте возникли бухта Первой Высадки, Гавань, Западное побережье и Лагерь. Потом на карту нанесли названия тех географических пунктов, которые находились за пределами острова, – мыс Дариен, залив Баржи, залив Диксона (это название зачеркнули, а взамен него придумали Акулий залив – в честь гигантской рыбины, которую едва не поймал Роджер), а также Бакланий остров. Далеко на юге располагалась Антарктика, а далеко на севере, за Рио, была Арктика. Юные исследователи долго не могли придумать название для своего собственного острова. Предлагали назвать его остров Ласточки, остров Уокера, остров Большого Дерева…. Однако всех беспокоили мысли о таинственных находках на острове – сложенном из камней очаге, на котором они теперь готовили еду, а также о груде дров, которыми они так и не решились воспользоваться. Вероятно, у острова уже было какое-нибудь славное имя. Это не имело значения, когда речь шла о таких далеких местах, как Дариен или Рио, но юные мореплаватели чувствовали, что остров, их остров, должен носить то название, которое ему дали еще до них.
Споря о названиях географических пунктов, ребята по очереди смотрели в подзорную трубу на озеро. Время от времени то в одну, то в другую сторону проплывал дымящий пароход. От бортов парохода разбегались длинные волны, которые с плеском разбивались о берега острова. А еще по озеру плавали моторные катера, они проносились так стремительно, что их трудно было рассмотреть в подзорную трубу. Зато рыбацкие челноки мирно покачивались на одном, месте. Были на озере и парусные яхты – всего несколько штук. Но все эти пароходы, челноки, лодки, катера и яхты объединяло одно – все они были гораздо больше маленькой «Ласточки». Юные мореплаватели решили считать все эти корабли и лодки туземными судами. И лишь на третий день своего пребывания на острове они увидели еще один корабль такой же величины, как «Ласточка». Эта маленькая парусная лодка шла по озеру галсами, она появилась откуда-то из-за мыса Дариен и скрылась в заливе Баржи.
Было около одиннадцати часов утра третьего дня пребывания на острове. Весь экипаж сидел на наблюдательном пункте в северной части острова. Боцман Сьюзен пришивала пуговицу к рубашке юнги, а поскольку юнга не потрудился при этом снять рубашку, то работа продвигалась медленно. Капитан возился с куском бечевки, пытаясь освоить морские узлы, нарисованные в «Справочнике моряка».
Матрос Титти лежала на животе в зарослях вереска и время от времени посматривала в подзорную трубу на лесистый мыс, скрывавший от них залив Баржи, где обитал в своем плавучем доме бывший пират.
– Она все еще там, – сказала Титти.
Тут до них донесся громкий выстрел, и над деревьями, растущими на мысу, поднялся клуб сизого дыма. Все вскочили на ноги.
– Должно быть, они сражаются с пиратом, – предположила Титти.
– Я же говорил, что у него есть пушка, – заявил Роджер, вертя головой. Боцман крепко держала его за рубашку.
– Давайте поплывем туда, поможем им! – воскликнула Титти.
В этот момент из-за мыса вылетела маленькая лодка под треугольным парусом. Она была почти той же величины, что и «Ласточка», только парус у нее был не коричневый, а белый. Лодка шла крутыми галсами против юго-западного ветра.
Промчавшись через озеро левым галсом, суденышко вошло в поворот и направилось почти прямо к острову.
– Там двое мальчишек, – сказала Титти.
– Девчонок, – поправил Джон, смотревший в подзорную трубу.
Лодка находилась у противоположного берега острова, и экипаж «Ласточки» не мог сказать о ней ничего определенного, однако все четверо пристально разглядывали чужое судно, по очереди передавая друг другу подзорную трубу. Это был маленький парусный ялик с выдвижным фальшкилем – в средней части лодки был заметен кожух фальшкиля. Борта ялика были покрыты специальным лаком.
– Понятно, почему они могут идти круче к ветру, чем мы, – промолвил Джон. – Хотя «Ласточка» тоже приводится достаточно круто, – добавил он, не желая показать, что его корабль может хоть в чем-то уступать другому.
В ялике сидели две девочки – одна держала румпель, другая восседала на средней банке. Они были так похожи друг на друга, что их почти невозможно было различить. Обе носили красные вязаные шапочки, коричневые рубашки и синие бриджи и сандалии на босу ногу. Теперь было ясно, что ялик направляется к острову.
– Всем лечь, – скомандовал капитан Джон. – Мы не знаем, враги это или друзья.
Роджер, наконец-то отделавшийся от боцмана с ее иголкой и ниткой, упал плашмя в вереск. Титти и Сьюзен последовали его примеру. Капитан Джон положил подзорную трубу на камень, так, чтобы можно было смотреть в нее, а самому оставаться незримым.
– Я вижу название этого судна, – сообщил он. – А, М… ам, А, 3 – аз, О, Н, К… «Амазонка»!
Остальные, лежащие ничком в вереске, подняли головы и переглянулись друг с другом, а потом осторожно выглянули из укрытия. Ялик подплывал все ближе к острову. Девочка, сидевшая на руле (теперь было видно, что она выше своей спутницы), вытащила что-то из-под клубка шкотов. Вторая девочка протянула руку назад, чтобы взять это «что-то», а потом наклонилась вперед и стала деловито возиться с непонятным предметом у основания мачты.
Неожиданно «Амазонка», находившаяся уже не более чем в двадцати метрах от острова, вошла в поворот. Экипаж «Ласточки» услышал, как девочка, сидящая на руле, скомандовала: «Приготовиться!» – и увидел, как вторая «амазонка» пригнулась, чтобы пропустить разворачивающуюся укосину. Потом она снова выпрямилась и встала во весь рост, держа в руках фал. Девочка потянула фал вниз, часто перехватывая его руками, и на мачту рывками взлетел маленький флагшток с флагом на нем.
– Они подняли флаг, – заметил Джон.
Короткий флагшток достиг вершины мачты и встал прямо, треугольный флаг заполоскался на ветру.
Титти едва не задохнулась, увидев, что изображено на этом флаге.
– Это же… – просипела она.
Флаг, трепетавший под ветром на мачте маленького ялика, был черным. На нем белой краской были изображены череп и скрещенные кости.
Четверо путешественников, наблюдавших за судном с острова, молча уставились друг на друга.
Капитан Джон первым обрел дар речи.
– Роджер, ты остаешься здесь, – приказал он. – Боцману – наблюдать за местом высадки, Титти, ты будешь присматривать за западным побережьем. Я схожу в гавань. Держаться скрытно, на глаза не показываться. Похоже, что они нас пока что не заметили. Подождем, пока они не лягут на другой галс, и только тогда отправимся по местам. Если мы двинемся сейчас, они могут нас увидеть.
«Амазонка», идущая левым галсом, уже наполовину пересекла озеро.
– Пора, – прошептал Джон. Капитан, боцман и матрос, оставив Роджера на наблюдательном пункте, ползком спустились к лагерю. Сьюзен спряталась за кустами около пляжа. Титти проползла через подлесок до каменного гребня, опоясывающего остров с западной стороны. Джон бегом направился через лес к тайной гавани. Там он нашел место, с которого мог видеть все, сам оставаясь при этом незримым. На всякий случай он снял с «Ласточки» мачту, чтобы ее не увидели поверх камней. Потом залег в засаду и стал ждать.
Титти видела больше всех остальных, но и на ее долю пришлось не очень-то много интересного. «Амазонка» совершила еще один разворот и обогнула южную оконечность острова. Титти смотрела ей вслед, пока ялик не скрылся из виду за деревьями, растущими на мысу. Джон видел «Амазонку» не более нескольких секунд сквозь проем между скал, ограждающих бухту, а потом пиратское судно исчезло с глаз. Еще он слышал голоса, ведущие перекличку где-то неподалеку, но побоялся высунуться из укрытия и обнаружить себя. Потом до него донесся голос откуда-то издали – вроде бы со стороны пляжа. Джон помчался обратно, на выручку к Сьюзен. Но Сьюзен тоже видела лишь то, как «Амазонка» прошла мимо, на миг помаячив в просвете между деревьями. Пиратская лодка ни на миг не остановилась у острова. Она с попутным ветром миновала пролив между островом и материком и теперь уже мчалась где-то к северу от острова, направляясь в сторону залива Баржи и Дариена. Сьюзен и Джон побежали на Дозорную высоту. Роджер, дрыгая ногами от возбуждения, лежал в зарослях вереска, наблюдая, как «Амазонка» уходит все дальше и дальше.
– Они спустили флаг почти сразу же, как миновали остров, – сообщил он.
– Должно быть, они подняли его только потому, что заметили нас, – решил Джон.
К ним поднялась Титти.
– Если это были пираты, – сказала она, – то почему тот пират на барже стрелял в них?
– Может быть, он и не стрелял, – возразила Сьюзен. – Посмотрим, может быть, они снова войдут в залив Баржи.
– Но у них нет пушки, – не согласился Роджер, – а у него есть – такая шикарная пушка! Я же знаю, это стрелял пират, живущий на барже, больше некому.
«Амазонка» не стала входить в залив Баржи. Белый парус суденышка был виден издалека – оно держало курс точно по ветру. За ее кормой оставалась длинная белая полоса пены, такая прямая, как будто ее прочертили по линейке.
– Они умеют управляться с кораблем, – признал капитан Джон. Одним из недостатков «Ласточки» было то, что при попутном ветре она начинала слегка рыскать из стороны в сторону. И оставить такой ровный кильватерный след ей было не под силу. И поскольку Джон не в силах был признать, что «Амазонка» лучше слушается руля, чем «Ласточка», он решил похвалить мореходное искусство двух пираток.
Четверо смотрели, как исчезает вдали яркий белый парус, пока он совсем не пропал из виду за Дариенским пиком.
– Должно быть, они идут в Рио, – предположила Сьюзен.
– Нам следовало бы пойти за ними и посмотреть, откуда они явились, – произнес капитан Джон. – Они не смогли бы вернуться сюда так, чтобы мы их не заметили. Теперь они не видят нас, а мы не видим их. Так что, если даже они увидят, что мы плывем за ними, они не будут знать, что мы с острова.
– Это если они до сих пор не заметили нас, – поправила Сьюзен.
– Все равно, «Ласточку»-то они не видели, – возразил Джон. – Я снял с нее мачту. Давайте сегодня питаться пеммиканом, тогда нам не придется ждать, пока сготовится обед. Не будем тратить ни минуты. Возьмем буханку хлеба, банку пеммикана и яблок и еще купим в Рио четыре бутылки имбирного лимонада – то есть, я хочу сказать, грога. Так что, когда мы вернемся назад, нам нужно будет только вскипятить чай. Идем, Роджер, приведем «Ласточку» к бухте Первой Высадки. Вы успеете доставить туда продовольствие, боцман?
– Так точно, сэр, – отозвалась боцман Сьюзен.
Джон и Роджер побежали в гавань, вновь установили на «Ласточке» мачту и проведи лодку сквозь пролив между камнями. Как только у бортов оказалось достаточно места, чтобы грести, они сели на весла. Не очень-то много толку выйдет, если загребать одним кормовым веслом против юго-западного ветра. Джон подвел лодку к бухте с пляжем. Сьюзен и Титти уже ждали там, держа в руках банку пеммикана, два ножа – обычный и консервный, буханку хлеба, кусок масла, завернутый в бумагу, и четыре больших яблока. Не прошло и нескольких секунд, как весь экипаж «Ласточки» был на борту. Они поставили коричневый парус и направились вдоль острова на северо-восток.
Все четверо собрались на корме, чтобы лодка поменьше рыскала при попутном ветре. Джон держал румпель, а остальные трое уселись на дно лодки. Маленькая «Ласточка», мчалась по озеру, оставляя за кормой пенный след. Джон прикладывал все усилия, чтобы держать направление строго на оконечность мыса Дариен, но, оглядываясь назад, понимал, что управляется с судном отнюдь не так ловко, как та девчонка, что сидела на руле «Амазонки». И все же он делал все, что мог, и ровный плеск воды у бортов «Ласточки» явственно доказывал, что маленький кораблик тоже старается показать себя с лучшей стороны. Деревья по берегам озера проносились мимо, пурпурные склоны дальних холмов проплывали со степенной важностью.
По правому борту открылся залив Баржи. Баржа, конечно же, была на своем обычном месте, хозяин ее стоял на фордеке.
– Кажется, он на что-то очень сердит, – заметила Титти.
Человек с баржи, похоже, грозил кулаком в их сторону, однако ребята не могли точно сказать, так ли это – они быстро миновали залив, и Мыс скрыл от них баржу и старого пирата.
Дариен с каждой секундой становился все ближе и выше.
– На той стороне Дариена они должны были потерять ветер, – сказал Джон, – и пока они не дойдут до островов Рио, они не поймают его снова. Они ушли далеко вперед, но мы можем нагнать их и посмотреть, куда они направляются.
«Ласточка» обогнула мыс Дариен, и весь экипаж обратил взоры в сторону Холли-Хоув. На холме у ворот фермы они увидели две фигуры и детскую колясочку – это были, конечно же, Мама, нянюшка и Викки. Казалось, это было зрелище из иной, небывалой жизни, такой мирной, полной солнечного света. Викки, наверное, крепко спала в своей коляске. А «Ласточка» мчалась по озеру, оставляя за кормой белый след и неся вдаль братьев и сестер Викки. Кто бы мог подумать из стоявших там, на берегу, что не прошло еще и получаса, как экипаж этого маленького суденышка своими глазами видел черный флаг с черепом и костями на мачте странного корабля и слышал, как в этот корабль палил из настоящей пушки бывший пират, живущий в заливе на барже вместе с зеленым попугаем…
Несколько секунд все молчали. Затем Сьюзен сказала:
– Не нужно рассказывать маме о пиратах – ну, по крайней мере, пока все не кончится. Лучше запишем это в корабельный журнал и расскажем ей об этом потом.
– Мы скажем ей, когда она больше не будет туземкой, – подтвердила Титти. – О таких вещах туземцам обычно не рассказывают.
«Ласточка» все стремилась вперед. Теперь на восточном берегу виднелось все больше домов, и чем дальше продвигалось судно, тем теснее стояли дома. Неподалеку от берега показались острова. На одном острове – на том, что побольше, – тоже были выстроены здания. От дальнего конца острова в озеро тянулась длинная песчаная коса, на которой были размещены лодочные сараи. На склоне холма, возвышавшегося над маленьким городком Рио, теснились дома – здесь они не были разбросаны тут и там между деревьями, а словно бы сбились тесной кучкой на открытом пространстве. Нечего и говорить, что туземцы, населявшие Рио, и понятия не имели, что их городу дано такое пышное название. «Ласточка» вошла в спокойные воды, укрытые от ветра большим островом и песчаной косой. Теперь мореплавателям были видны залив Рио и пароходная пристань. Лодка медленно скользила между яхтами, стоящими у причалов. По заливу туда-сюда сновали моторки с пассажирами на борту. К большой радости юнги Роджера, капитан Джон послал его на нос, назначив впередсмотрящим. Сам Джон был очень занят маневрированием – не так-то легко было избежать столкновения с весельными лодками и каноэ. В этот летний день залив Рио просто кишел судами и суденышками. Вот подал гудок отходящий от пирса пароход, потом плавно развернулся и направился к выходу из залива, выпуская в небо клубы белого дыма. И никто из пассажиров, смотревших с палубы на крошечную лодку под коричневым парусом, не знал, что экипаж этой лодки живет на необитаемом острове. И уж конечно, никому из этих людей и в голову бы не пришло, что четверых ребят интересует отнюдь не дымящий пароход, не величественные яхты и не юркие моторные катера, а всего лишь такое же крошечное парусное суденышко. Для экипажа «Ласточки» в этих водах не существовало другого корабля – естественно, громоздкие и неуклюжие туземные суда в счет не шли. Четверо мореплавателей во все глаза высматривали пиратское судно под белым парусом.
Однако в заливе Рио «Амазонки» не было. Четыре пары глаз старались не упустить из виду ни одного ялика. Ведь пираты могли спустить и сложить парус – тогда их не так-то легко будет заметить. «Амазонка» могла скрыться в проливах между островами – именно из-за обилия этих островов залив был таким подходящим местом для швартовки яхт, а также для игры в прятки, особенно когда в нем толкутся десятки каноэ с шумными и непоседливыми туземцами.
– Мы пройдем прямо через залив, – решил капитан Джон, – и выйдем на открытое пространство, чтобы можно было взглянуть в сторону Арктики. Если мы не увидим их там, то вернемся и поищем между островами.
«Ласточка» скользила по водам залива. Едва она миновала длинный остров, лежащий прямо напротив городка, Роджер воскликнул во все горло:
– Вижу парус!
– Это они! – закричала Сьюзен.
От северного входа в залив у оконечности длинного острова открывался превосходный вид на озеро – синий водный простор тянулся вдаль, туда, где за лесистыми отмелями южного берега поднималась гряда холмов.
Примерно в миле от залива маячил крохотный белый парус – он мчался к мысу на западной стороне озера. Через несколько секунд парус скрылся из виду.
– И что нам теперь делать? – поинтересовалась Титти.
Последовал короткий спор. Роджер стоял за дальнейшее преследование, но Джон был против.
– Теперь мы точно знаем, куда они ушли, – веско сказал капитан. – Должно быть, они пытаются завлечь нас подальше от острова. Если мы сейчас пойдем туда, а они снова выплывут из-за мыса, нам придется идти к нашему острову наперегонки с ними. А если мы останемся здесь, то уж точно сумеем вернуться на остров раньше их. Думаю, нам следует задержаться здесь, съесть пеммикан и посмотреть, не вернутся ли они обратно.
Сьюзен спросила:
– А как насчет грога?
В этот момент все почувствовали, как ужасно они хотят есть и пить.
– Но они могут пройти мимо, пока мы покупаем грог в Рио, – возразил Джон. – Они могут тайно проскользнуть, укрывшись за островами, а когда мы вернемся из Рио, мы будем впустую ждать их здесь. А пираты тем временем захватят наш лагерь!
Титти пришла в голову отличная идея. У побережья больших островов, загораживающих залив Рио с озера, было множество маленьких песчаных островков. Почему бы не высадить ее на одном из этих клочков суши и не оставить на страже, пока остальные плавают в Рио за грогом? Тогда по крайней мере они будут точно знать, вернулись пираты на остров или нет.
– Что ж, Титти, это хорошо придумано, – одобрил капитан Джон.
Всего в ста метрах от них виднелся островок, на котором не было ничего, кроме камней и вереска. Они подошли к нему с подветренной стороны, И Джон развернул «Ласточку» носом к ветру.
– Роджер, следи, нет ли на дне камней, – скомандовала боцман.
«Ласточка» метр за метром продвигалась к островку, обвисший парус хлопал на ветру.
– Приготовиться к спуску паруса, боцман, – приказал Джон, и Сьюзен моментально оказалась у мачты. Однако необходимости в этом не было. У берегов островка было достаточно глубоко, так что «Ласточка» просто легла в дрейф поблизости от кромки воды. Днище лодки мягко коснулось дна, и Титти спрыгнула через борт прямо на сушу.
– Дайте подзорную трубу, – потребовала она.
– Вот, держи, – отозвалась боцман.
– Оттолкни нас, – попросил Джон, с силой перекладывая руль налево.
Титти уперлась в борт лодки. «Ласточка» медленно отошла назад. Парус наполнился ветром, лодка вздрогнула и слегка закачалась на волнах, а потом двинулась в глубь залива. Титти помахала рукой и вскарабкалась на вершину островка. Там она уселась на камень и положила на колени подзорную трубу.
Три или четыре коротких галса привели «Ласточку» к ближайшему лодочному причалу одному из тех, что тянулись вдоль всего побережья залива Рио. Роджер влез на причал, дважды обмотал фалинь вокруг швартовочной тумбы и сам уселся на эту же тумбу. Джон и Сьюзен спустили парус – просто так, на всякий случай, – а потом бегом помчались по причалу к ближайшей лавочке, где можно было купить все, что угодно: от мышеловки до мятных пастилок.
– Четыре бутылки грога, пожалуйста, – машинально попросил Джон.
– Имбирного лимонада, – мрачно поправила его Сьюзен.
Джон углядел в углу помещения свернутую кольцами веревку.
– И двадцать метров вон той веревки, – добавил он.
Продавец отмерил двадцать метров веревки и аккуратно свернул ее кольцом, потом поставил на стойку четыре бутылки имбирного лимонада. Джон уплатил пять шиллингов, повесил на плечо свернутую веревку и взял в руки по бутылке лимонада. Остальные две бутылки взяла Сьюзен.
– Сегодня чудесная погода, – сказал продавец, протягивая сдачу.
– Да, погода хорошая, – отозвался Джон.
Это и был весь разговор экипажа «Ласточки» с туземцами из Рио.
Когда капитан и боцман вернулись на причал, Роджер сообщил:
– Приходил один туземец и сказал: «Какой у вас красивый кораблик!»
– И что ты ему ответил? – угрюмо спросила Сьюзен.
– Я ответил «да», – сказал Роджер. Он, как и все остальные, не намеревался болтать с туземцами и сообщать им что-либо.
Погрузившись на судно, они вернулись на островок, чтобы забрать Титти. Заметив их приближение, девочка замахала рукой, и, когда Джон подвел «Ласточку» к островку, Титти уже стояла на берегу, готовая запрыгнуть на борт.
– Все в порядке, – доложила она. – Они не появлялись. Должно быть, причалили где-то там, за тем мысом.
– Ну что ж, я все равно рад, что мы в курсе дела, – кивнул Роджер.
– Можно, я тоже высажусь на этот островок? – спросил Роджер.
– А почему бы нам всем не сойти на берег и не устроить обед? – предложила Сьюзен.
Путешественники спустили парус и сошли на берег, взяв с собой якорь. Теперь «Ласточка» покачивалась на воде с подветренной стороны острова, удерживаемая якорным канатом. Камень на вершине островка вполне сошел за обеденный стол. Джон вскрыл банку с пеммиканом, перевернул ее над тарелкой и тряс до тех пор, пока весь пеммикан не выпал из банки. Сьюзен порезала хлеб и намазала его маслом, равномерно распределив его по всем ломтикам. Мореплаватели положили поверх бутербродов куски пеммикана и начали жевать, запивая трапезу глотками купленного в Рио туземного грога. На десерт они съели по яблоку. Однако во время обеда путешественники не забывали поглядывать на мыс, за которым скрылся белый парус пиратского судна.
– Может быть, они вообще нас не видели, – предположила Сьюзен.
– Я думаю, что все-таки видели, иначе они не стали бы поднимать флаг, – возразил Джон.
– А может быть, их там было много, – сказала Титти. – Может быть, одно судно подняло флаг, чтобы выманить нас с острова, а их союзники в это время высадились и захватили наш лагерь.
– Я об этом и не подумал! – спохватился Джон. – Может быть, нас теперь поджидает целый флот.
– А может быть, они хозяйничают на нашем острове! – подхватила Титти.
– В любом случае надо плыть домой, – заключил Роджер. Для него не было большей радости, нежели слышать журчание воды под килем «Ласточки».
Возвращение на остров выдалось нелегким. Сперва пришлось пробираться между туземными судами, кишащими в заливе Рио. А когда «Ласточка» выбр�
Arthur Ransome
SWALLOWS AND AMAZONS
Copyright © Arthur Ransome 1930
First published as Swallows and Amazons by Jonathan Cape
Jonathan Cape is an imprint of Vintage, a part of the Penguin Random House group of companies
All rights reserved
Иллюстрации в тексте созданы автором при участии Нэнси Блэкетт
© М. В. Семёнова, перевод, 2017
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019
Издательство АЗБУКА®
1
Дарьенский пик
- Как смелый Кортес, что орлиным оком
- С горы, что весь Дарьен собой венчала,
- Глядел на Тихий океан широкий,
- А воинство дар речи потеряло…
В свои семь лет Роджер уже не был самым младшим в семействе. Сейчас он широкими зигзагами – туда-сюда – поднимался по крутой луговине, что тянулась от озерного берега до самого Холли-Хоу. Холли-Хоу – так называлась ферма, где они проводили часть летних каникул. Почти достигнув живой изгороди у тропы, Роджер поворачивал и мчался до череды кустов на другой стороне поля. Там он вновь поворачивал и вновь бежал через поле. Встречный ветер мешал ему, но каждый такой галс[1]* приближал мальчика к ферме, где у ворот его терпеливо ждала мама. Двигаться прямо против ветра Роджер не мог: ведь сейчас он был парусным кораблем, и не просто парусником, а чайным клипером «Катти Сарк»[2]. Не далее как нынешним утром его старший брат Джон заявил, что пароходы были всего лишь жестяными банками с двигателями внутри. Парус – вот оно, настоящее! Потому-то Роджер, не считаясь со временем, и одолевал поле галсами, как надлежало парусному кораблю.
Приблизившись к матери, он увидел, что она держала в руке красный конверт и небольшой листок белой бумаги. Телеграмма! Роджер сразу понял от кого и даже испытал искушение броситься напрямик. Телеграфировать на ферму мог только отец. Наверно, он ответил на мамино письмо. А еще – на письма Джона, Сьюзан, Титти и его собственное. Все они, хотя и очень по-разному, задавали один и тот же вопрос. Сам Роджер сформулировал его очень коротко: «Папочка, ну пожалуйста, можно и мне тоже? С любовью, Роджер». Письмо Титти вышло более пространным, даже длинней, чем у Джона. Сьюзан, хоть и была старше сестренки, отдельного письма не написала. Просто приставила свою подпись к подписи Джона, так что письмо получилось общее. Ну а самым обширным из писем было мамино, только Роджер не знал, о чем в нем говорилось. Все послания вместе отправились к отцу. Путь предстоял долгий: папин корабль стоял на Мальте, собираясь идти в Гонконг. И вот он наконец у мамы в руке – красный конвертик с ответом! Роджера так и подмывало рвануть по прямой. Но настоящему чайному клиперу подобное не пристало: он ведь не какой-нибудь пароход! И Роджер продолжал лавировку, ну разве что взял покруче к ветру. Только приблизившись, он позволил себе встать в левентик*, замедлил ход, убрал паруса рядом с мамой, чуть сдал назад – и замер на якоре, в безопасности гавани.
– Ответил? – пропыхтел он, еще не отдышавшись после бега против ветра и вверх. – Что там? «Да»?
Мать улыбнулась и стала читать вслух.
УТОПЛЕННИКИ ЛУЧШЕ ХЛЮПИКОВ, ЕСЛИ НЕХЛЮПИКИ НЕ УТОНУТ
– Это значит «да»? – спросил Роджер.
– Ну, я так полагаю.
– Это значит, что и я тоже?
– Да, если Джон и Сьюзан тебя возьмут. И если ты пообещаешь делать все, что они скажут!
– Урра-а! – завопил Роджер и запрыгал на одной ножке, на некоторое время даже забыв, что на самом деле он величавый клипер, стоящий на якоре в тихой гавани.
– А остальные где? – спросила мама.
– В Дарьене, – ответил Роджер.
– Где?..
– На вершине. Это Титти ее так назвала. Оттуда остров видно!
Поле, примыкавшее к Холли-Хоу, круто спускалось к небольшой бухте, где виднелись лодочный сарай и небольшой мол. Широкий вид на озеро, правда, не открывался, поскольку оба мыса, замыкавшие бухту, были довольно высокими. От фермерского дома к лодочному сараю вела тропинка. На середине спуска в поле виднелись ворота, и оттуда тянулась еще одна тропа, уводившая в сосновый лес на южном, более высоком мысу. Эта тропинка вскорости пропадала, но в первый вечер по прибытии, то есть две недели назад, дети добрались до дальнего конца мыса, где он круто обрывался в озерную воду. Оттуда была хорошо видна широкая водная гладь, что расстилалась меж невысоких холмов и к югу, и к северу. За извивами берега таились неведомые дали. Вот тогда-то, когда они в самый первый раз стояли над высоким обрывом, разглядывая эту великолепную ширь, Титти и дала имя найденному ими местечку. Они как раз в школе читали вслух этот сонет. Титти успела забыть длинное стихотворение, но образ землепроходцев, впервые взирающих на воды Тихого океана, в памяти задержался. В общем, мыс назвали Дарьеном, а на высшей точке устроили лагерь. Там-то Роджер и оставил всех остальных, а сам вышел на край поля и, увидев маму возле ворот, поспешил домой на всех парусах.
– Отнесешь им ответ, Роджер?
– А можно, я им скажу, что «да» касается и меня?
– Можно. Отдай телеграмму Джону. Это от него зависит, чтобы вы не оказались хлюпиками!
Мать вложила телеграмму в красный конверт, вручила Роджеру. Поцеловала его, стоящего на якоре, и сказала:
– Ужин в семь тридцать – и ни минутой позже! И не вздумайте разбудить Вики, входя в дом!
– Есть, кэп! – бодро отозвался Роджер и заработал руками, выбирая якорную цепь. Заложил поворот – и, опять же галсами, полетел через поле, раздумывая на ходу, как преподнесет новости.
Мать рассмеялась.
– Эй, на борту! – окликнула она.
Роджер остановился, оглянулся.
– Это ты сюда против ветра лавировал, – сказала она. – Теперь ты идешь в фордевинд* – галсы тебе не нужны!
– Точно! – обрадовался Роджер. – Ветер попутный! Я теперь шхуна – поставлю паруса бабочкой* и ка-ак полечу!
Он широко раскинул руки, изображая развернутые на разные борта паруса, – и со всех ног помчался за ворота и в лес.
Оказавшись среди деревьев, Роджер перестал считать себя парусником, потому что в лесу под парусами не ходят. Теперь он был исследователем, землепроходцем. Отстав от основного отряда, он шел по следам, зорко оглядываясь: не таятся ли где-нибудь в кустах дикари, нацелившие отравленные стрелы? Петляя между стволами, мальчик выбрался на самый верх мыса. Наконец впереди открылась прогалина: вереск, голые камни. Вот она, дарьенская вершина! Всюду кругом стояли деревья, но между ними ярко блестела озерная гладь. Под свесом скалы горел небольшой костер. Джон поддерживал огонь, Сьюзан намазывала хлеб джемом. Титти сидела между двумя деревьями над самым обрывом. Поджав ноги и оперев на колени подбородок, она несла стражу и заодно поглядывала на остров.
Джон поднял голову, увидел у Роджера телеграмму и так и вскочил:
– Депеша?
– Ответ пришел, – объявил Роджер. – Он гласит «да», и это «да» касается и меня, если буду слушаться и если вы со Сьюзан меня возьмете. А еще, если можно мне, значит можно и Титти!
Джон взял у него телеграмму. Титти поспешно вскочила и подбежала. Сьюзан держала нож с вареньем на нем над ломтем хлеба, чтобы ни капли не уронить, однако намазывать прекратила. Джон открыл конверт и вынул белый листок.
– Читай вслух! – сказала Сьюзан.
И Джон прочитал:
УТОПЛЕННИКИ ЛУЧШЕ ХЛЮПИКОВ, ЕСЛИ ХЛЮПИКИ НЕ УТОНУТ
– Ура нашему папе! – заорал Джон.
– Что это значит-то? – спросила Сьюзан.
– Это значит «да», – сказала Титти.
Джон подытожил:
– Это значит, папа думает, никто из нас не утонет. А если кто утонет, значит туда и дорога.
– Что-то я запуталась, – сказала Сьюзан. – Значит, тонут только хлюпики?
– Нет, папа совсем не то имеет в виду, – пояснила Титти. – Там говорится, что если мы хлюпики, так и не жалко, если утонем. Потом вроде как точка, и дальше сказано, что никакие мы не хлюпики, а значит…
– Скорее уж «если», – вставил Джон.
– В общем, если не хлюпики, значит не утонем.
– Папа это добавил, чтобы мама не волновалась, – сказала Сьюзен и снова стала размазывать джем.
– Тогда чего же мы ждем? Вперед! – закричал Роджер, но в это время изменилась песенка чайника. Прежде он уже некоторое время булькал, а теперь негромко и ровно зашипел, а из носика вырвалась длинная струйка пара. Сьюзан сняла чайник с огня и вытряхнула в кипяток небольшой пакетик чая.
– На ночь глядя мы все равно никуда не отправимся, – сказала она. – Лучше попьем чаю, а потом составим список всего необходимого.
– Пойдемте пить чай туда, откуда остров видно, – сказала Титти.
Они поставили чайник и кружки на жестяной поднос, где уже горкой лежали куски черного хлеба с джемом, и отнесли все на край обрыва. Их отделяла от острова примерно миля воды, а дальше виднелся низменный южный берег озера. В тихой глади отражались деревья. Ребята разглядывали остров уже десять дней, но телеграмма как будто сделала его совсем настоящим. В тот первый вечер, когда они только заселились в домик, выбранный их матерью, и вышли на «пик», где Титти вспомнила стихотворение, озеро показалось им этаким внутренним морем. И конечно, в этом море обнаружился остров. Вот тогда-то всю четверку и посетила одна и та же мысль. Остров, подумали они, был не простой. Это был Тот Самый Остров, их остров, только ждавший своих открывателей! Каждый день созерцая его, кто бы удовольствовался жизнью на материке с постоянным ночлегом в теплой постели? Они тут же сообщили о своем открытии матери и дружно принялись умолять: давай завтра же туда переселимся из этого домика! И останемся на острове навсегда!..
Вот только в семье была еще Вики, пухленькая малышка, смахивающая на портреты королевы Виктории в старости, и с ее многочисленными нуждами приходилось считаться. Мама, конечно, не могла взять ни ее, ни няньку даже в самый лучший лагерь на самом чудесном на свете необитаемом острове. Да и четверых старших без папиного разрешения не могла отпустить туда без присмотра. Джон и Сьюзан умели уже управляться с парусной лодкой, но вот Титти и Роджер едва начали постигать плавание под парусом, и было это год назад, когда папа приезжал в отпуск. В лодочном сарае на берегу имелось крохотное парусное суденышко под названием «Ласточка». Еще там была большая, тяжелая гребная лодка, но кто, испробовав паруса, захочет куда-либо грести?..
Правду сказать, не будь здесь острова или парусной лодки или окажись озеро не так велико – дети вполне удовольствовались бы греблей туда-сюда в пределах бухты возле сарая. Но когда под боком плещется небольшое море, а в сарае ждет не дождется плавания четырнадцатифутовая шлюпка, оснащенная бурым парусом, и кто-то обязательно должен исследовать вон тот заросший лесом островок, о чем вообще можно думать, кроме открытий?
Так и вышло, что были написаны и отправлены несколько писем, а ребятишки день за днем просиживали на своем Дарьенском пике, уходя в дом только спать. Они уже плавали на гребной лодке со своей мамой, но всегда сворачивали прочь от заветного островка, чтобы не испортить удовольствия, которое им предстояло. Вот только с каждым днем, проходившим после отсылки писем, надежды на ответ оставалось почему-то все меньше. Остров даже начал казаться одним из тех мест, которые мы видим в окно, проезжая мимо на поезде: там, за стеклом, идет какая-то своя жизнь, с которой нам не суждено соприкоснуться.
И вот теперь несбыточное вдруг стало реальным! Остров на самом деле будет им принадлежать! Им разрешат самостоятельно воспользоваться парусной лодкой! Им разрешат покинуть маленькую, безопасную бухту, обогнуть мыс, пересечь озеро! Им разрешат высадиться на острове и пожить там, пока не придет пора собирать пожитки и возвращаться домой, в школу, на уроки.
В общем, новость была настолько великолепна, что на всех напала серьезность. Ребята молча уплетали хлеб и варенье. Перспективы, распахнувшиеся перед ними, были слишком величественны для болтовни. Джон думал о переходе под парусом, спрашивая себя, все ли он помнит из выученного в прошлом году. Сьюзан размышляла о припасах и готовке. Титти мысленно рисовала себе остров, кораллы, сокровища, неведомые следы на песке. Роджер смаковал тот факт, что ему предстояло отправиться вместе со всеми. Похоже, здорово все-таки, когда ты уже не самый младший в семье! Теперь эта роль перешла к Вики. Она и останется дома, а он, Роджер, – он теперь член команды. Команды корабля, отплывающего в неизведанные дали…
Наконец Джон вытащил из кармана листок бумаги и карандаш.
– Давайте-ка, – сказал он, – судовые роли* распишем.
С хлебом и джемом было покончено, так что он перевернул поднос, устроил на нем бумажку и начал писать, лежа на животе на камнях.
– Название корабля: «Ласточка». Порт приписки: Холли-Хоу. Владельцы…
– А кто владельцы?
– Мы. По крайней мере на время каникул, – сказала Сьюзан.
– Напишу «Уокерс лимитед», – решил Джон. – Пусть будет общий.
И он написал: «Владельцы – компания „Уокерс лимитед“», после чего столбиком:
Капитан: Джон Уокер.
Старпом: Сьюзан Уокер.
Матрос: Титти Уокер.
Юнга: Роджер.
– Вот так, – сказал он. – Теперь каждый распишитесь против своего имени.
Так они и сделали.
– Что ж, мистер старший помощник… – начал Джон.
– Да, сэр, – отчеканила Сьюзан.
– Как по-вашему, когда мы будем готовы к отплытию?
– Как только ветер посвежеет, сэр!
– А как вам наш экипаж?
– С лучшим я еще не плавала, сэр!
– Все плавать умеют?
– Матрос Титти умеет. Юнга Роджер еще одной ногой дно цепляет.
– Он должен подучиться!
– И вовсе я не цепляю, – сказал Роджер. – Ну… не все время.
– Значит, должен совсем перестать, и как можно скорее.
– Ну хорошо, – согласился Роджер.
– Неправильно, Роджер, – вмешалась Титти. – Вот как надо: «Есть, сэр!»
– Я все время так говорю, – сказал Роджер. – Почти. Я и маме так ответил…
– Ты всегда должен так отвечать капитану и старпому. Может, даже и мне, но, поскольку нижних чинов у нас всего двое, уж как-нибудь обойдемся без «сэров»…
– Еще бумага есть? – спросила Сьюзан.
– Только изнанка телеграммы, – ответил Джон.
– Мама, наверно, не заругается, если мы ее используем, – сказала Сьюзан. – На самом деле с первым ветром мы, конечно, не отплывем – сперва надо все приготовить. Давайте составим список всего, что нам пригодится!
– Компас, – сказал Джон.
– Чайник, – добавила Сьюзан.
– Флаг, – сказала Титти. – Я сделаю флаг с ласточкой!
– Палатки, – сказал Роджер.
– Подзорную трубу, – сказал Джон.
– Сковородку, кружки, ножи, вилки, чай, сахар, молоко… – перечисляла Сьюзан, записывая со всей мыслимой быстротой.
– Ложки, – сказал Роджер.
Они вспоминали то одно, то другое, застревали, вспоминали что-то еще… пока на обороте телеграммы совсем не осталось свободного места.
– Все, бумага кончилась, – объявил Джон. – Даже судовую роль с другой стороны исписали. Ладно, хорош! Пошли попросим у мамы ключ от лодочного сарая…
Но когда они вернулись к домику, мать встретила их на пороге, прижав палец к губам.
– Вики уснула, – прошептала она. – Смотрите мне, потише внутри! Ужин как раз готов.
2
Приготовления
- Что мне до перины лебяжьего пуха
- И накрахмаленной простыни, эй!
- В цыганских лохмотьях, под пологом неба
- Сегодня ночую средь мерзлых степей!
Судовая роль – вещь, конечно, важнейшая. Но с ней одной дальние страны открывать не отправишься. Нужно еще множество всяких дел переделать. К счастью, мама почти докончила шить палатки. Еще когда отправляли письма отцу, она, оказывается, решила: если он позволит устроить плавание на остров, палатки понадобятся наверняка. А не позволит – можно устроить вылазку с ночевкой на берегу, тоже неплохо. Поэтому она закупила тонкого брезента и целыми днями занималась шитьем, пока крошка Вики спала, а остальные дети рыбачили у лодочного сарая или жгли костерок на Дарьенском пике.
В тот вечер, когда капитан Джон и старпом Сьюзан последовали за своим экипажем на боковую, мама как раз дошила обе палатки.
На другое утро, сразу после завтрака, Джон и Сьюзан одну из них натянули между деревьями в саду Холли-Хоу. Мама им помогала, Титти наблюдала со стороны, Роджер старался поменьше путаться под ногами. Палатки были самого немудреного образца. Каждая – с треугольным матерчатым задником, к которому пришивались стенки, а внутри проходила крепкая веревка, служившая коньком крыши. Поэтому палатка не требовала подпорок. По низу стенок и задника были пришиты вместительные карманы, чтобы наполнять их камнями. Это весьма удобно на скальном грунте, где колышки не очень-то забьешь. С передней стороны к стенкам были пришиты свободные клапаны: можно завернуть их кверху и подвязать парными шнурками. Как паруса, когда берут рифы.
– Вообще-то, – сказал Джон, – палатки нам ни к чему. Нам следовало бы сделать полог из паруса, натянутого на рею, подпертую на концах парами скрещенных весел. Правда, под один полог мы все не поместимся… Понадобится два больших паруса и восемь штук весел. На «Ласточке» их всего два, а парус один, и тот маленький. Так что палатки весьма даже кстати!
Мама сказала:
– Палатки не подведут, если только не будет слишком сильного ветра. Мы с вашим папой в молодости часто ночевали в таких.
Титти очень серьезно посмотрела на маму.
– В молодости? А теперь ты что, старая? – спросила она.
– Ну, пока еще не очень, – ответила мама. – Однако тогда я была помоложе.
Она принесла две квадратные непромокаемые подстилки, по штуке на палатку. Одну из них расстелили в натянутой палатке.
– Следите за тем, – предупредила мама, – чтобы края подстилки всегда были внутри. Не то, если дождь пойдет, в луже проснетесь.
Все набились в палатку и уселись на пол. Титти на время забрала пухлую малышку Вики у няньки и тоже принесла ее внутрь. Сьюзан запахнула входные клапаны изнутри.
– Можно вообразить, что мы где угодно находимся, – сказала Титти.
– В следующий раз мы ее натянем уже на острове, – сказал Джон.
– А матрасики? – спросила мама.
– Коврики сойдут, – ответил капитан Джон.
– Не сойдут, – возразила мама. – Иначе будет с вами как с той дамочкой, которая удрала с чумазыми цыганами и насмерть простудилась среди стылых степей.
– В песне этого нет, – заявила Титти. – Там просто говорится, что ей все равно.
– Ну и что, по-твоему, сталось с этой Все Равно?
– Плохо кончила, наверно, – сказал Роджер.
– Простудиться во время ночевки, особенно на безлюдном острове, – это и называется «плохо кончить», – заключила мама. – Нет уж, спать надо хотя бы на тюфячках, набитых сеном. Разло́жите их на подстилках, закутаетесь в теплые одеяла… Вот тогда с вами вправду ничего не случится.
Капитану Джону не терпелось испытать «Ласточку» под парусом.
– Пошли-ка в гавань: надо наш корабль тщательно осмотреть, – сказал он. – Нам ведь можно его теперь на воду спустить, правда, мама?
– Конечно. Только на первый раз я с вами пойду.
– Отлично! Идем! Ты будешь королевой Елизаветой: она ведь посещала в Гринвиче корабли, уходившие в Индию!
Мать рассмеялась.
– И это вовсе не важно, что волосы у тебя не рыжие, – заметила Титти.
– Отлично, – сказала мама. – Вот только Вики, я думаю, все же лучше с нянькой оставить.
На этом все они выбрались из палатки наружу. Пухленькую малышку вернули няне, а королева Елизавета проследовала к лодочному сараю, сопровождаемая Джоном, капитаном парусника «Ласточка», а также старпомом Сьюзан, матросом Титти и юнгой Роджером – тот мчался впереди всех, неся большой ключ – отпирать ворота сарая.
Лодочный сарай был сложен из камня. Внутри с обеих сторон тянулись узкие причальные стенки, снаружи в озеро выдавался небольшой мол.
К тому времени, когда приблизилась торжественная процессия, Роджер успел распахнуть двери, хотя замок и потребовал некоторой возни. Войдя, он стал рассматривать «Ласточку». Это была парусная шлюпка, предназначенная для плаваний в мелководных речных устьях, где в отлив обнажается песчаное дно. Большинство таких шлюпок оснащается швертом* – грубо говоря, доской, выпускаемой в воду сквозь отверстие в киле, чтобы суденышко могло идти под углом к ветру. Шверта у «Ласточки» не было, зато имелся достаточно большой выступающий киль. Лодочка была неполных четырнадцать футов длиной и вполне широка. Снятая мачта лежала внутри, а рядом, аккуратно упакованные, – гик*, реёк*, парус, два коротких весла. На корме красовалось название.
Капитан Джон и команда с нежностью разглядывали свой корабль. Свой собственный, горячо любимый!
– Лучше выведите шлюпку наружу и привяжите у мола, пока будете мачту прилаживать, – сказала королева Елизавета. – Если поставите мачту в сарае, она в ворота не пройдет: притолока низковата.
Капитан Джон уже был на борту. Старпом Сьюзан отдала швартов, и вдвоем они вывели «Ласточку» из сарая. Там Сьюзан привязала конец к железному кольцу на молу и тоже спустилась в шлюпку.
– А мне можно к ним? – спросил Роджер.
– Мы с тобой и с Титти подождем, пока они парус поставят, – сказала королева Елизавета. – Пусть спокойно работают. Если мы сейчас сядем к ним, будем только мешать.
– Ух ты! – обрадовался Джон. – На ней и флагшток есть! И фалы* на мачте, чтобы флаг поднимать!
И он в самом деле показал крохотный шток с треугольным голубым флажком.
– Я получше флаг сделаю, – сказала Титти.
– Возьми этот за образец, чтобы с размером не ошибиться, – посоветовала королева Елизавета.
Джон и Сьюзан были не новички под парусом, но к лодке, на которой ни разу прежде не плавал, сперва надо привыкнуть. Они чуть не поставили мачту задом наперед, но быстро заметили и выправили ошибку.
– Форштага*, похоже, нет, – заметил капитан Джон. – И даже места нет на носу, чтобы фал закрепить.
– Дайте-ка я гляну, – сказала королева Елизавета. – Да, такие маленькие шлюпки часто обходятся без форштага. Есть шпенек для троса в банке*, куда вставляется мачта?
– Целых два, – ощупав банку, сообщил Джон. Мачта вставлялась в носовую банку. Она имела квадратный шпор, входивший в паз на кильсоне*.
– Приготовьте парус, – распорядилась королева Елизавета. – Попробуйте поднять и закрепить. Посмотрим, как все будет выглядеть.
– Вот интересно, много ли настоящая королева Елизавета знала о кораблях? – сказала Титти.
– Та королева Елизавета и близко к сиднейской гавани не подходила, – сказала мама.
Сьюзан приготовила парус. На рейке имелся блок, вернее, простая петля, цеплявшаяся за крючок на боку железного кольца, называвшегося бегунком, поскольку оно скользило по мачте вверх-вниз. Фал от него тянулся на самый топ мачты, через шкив (это такое отверстие с колесиком внутри) и обратно. Джон пристегнул угол паруса к бегунку и потянул фал. Коричневый парус послушно скользил вверх, пока бегунок не достиг почти самого верха. Тогда Джон заложил фал за утку, состоявшую из двух деревянных шпеньков под банкой, державшей мачту.
– Похоже, все в порядке, – констатировала с пирса королева Елизавета. – Только, чтобы как следует натянуть парус, спустите сперва реёк. Тогда не будет морщить!
– Так вот зачем тут, на кильсоне, кольцо с целой системой блоков! Только все перепутано…
– А нет еще одного кольца под гиком, у самой мачты? – спросила королева Елизавета.
– Нашел! – воскликнул капитан Джон. – Один блок цепляется за кольцо под гиком, другой – к кольцу на дне. Это чтобы легче было гик тянуть, правильно?
– Теперь морщины на парусе не поперек, а снизу вверх пошли, – заметила старпом Сьюзан.
– Это нормально, – сказала королева Елизавета. – Их на ходу ветер разгладит. Можно мне ступить на борт, капитан Дрейк?
– Прошу, ваше величество, – сказал Джон. – Мам, только давай ты пока не будешь королевой Елизаветой.
Он собирался в самый первый раз вести «Ласточку» под парусом – ему хватало забот и помимо игры.
Титти, Роджер и мама спустились с мола в «Ласточку». Парус полоскался на ветру, все было готово к отплытию.
– Возьмешь румпель*, мама, пока я отчаливаю? – спросил капитан Джон.
– Нет уж, – сказала мама. – Королева или нет, я всего лишь пассажирка. Хочу посмотреть, как вы справитесь сами!
– Верно, – сказал капитан Джон. – Итак, старпом, ступайте на бак и приготовьтесь к отплытию. Да, и велите нижним чинам пригнуть голову, чтобы гиком не зашибло!
– Слушаюсь, кэп! – ответила старпом Сьюзан. – Вы двое, а ну-ка пригнитесь!
Юнга с матросом распластались на дне, старательно держа голову ниже планширя*. Джон сам сел к рулю. Сьюзан отвязала носовой фал, продела в кольцо на молу и стала держать.
– Готово! – объявила она.
– Отчаливаем! – сказал капитан, и мгновением позже шлюпка пришла в движение.
– Мы на остров пойдем? – спросил юнга.
– Нет, – сказала мама. – Туда и обратно слишком долго получится, а у нас еще уйма дел, если вы вправду хотите отправиться завтра утром. Просто давайте немного пройдем против ветра, а потом сразу назад, чтобы приготовить тюфяки, съестное и вообще все, что нужно для путешествия!
Так что пробное плавание «Ласточки» выдалось очень недолгим. Джон немного полавировал против ветра, двигаясь короткими галсами – почти как Роджер накануне по полю. Потом «Ласточка» повернула, легла в фордевинд и помчалась назад, вспенивая волну.
– Отличный у тебя корабль, капитан Джон, – сказала мама, когда шлюпку заново причалили к молу, а Сьюзан и Джон сворачивали парус и снимали мачту, чтобы завести суденышко обратно в сарай.
– Она прелесть, – сказал Джон.
Остаток дня прошел в хлопотах. Мама шила из мешковины чехлы для тюфячков. Титти принесла в дом снятый с мачты флагшток и теперь кроила треугольный флажок из белого брезента, оставшегося от палаток. Мама уже нарисовала на листке бумаги ласточку, и Титти вырезала силуэт из голубой саржи, бывшей некогда брюками для гольфа. Наложив ласточку на материю флага, она вновь заработала ножницами, потом стала вшивать ласточку в вырезанное отверстие. Когда Титти закончила работу, флаг получился что надо. Белый, двусторонний, с летящей голубой ласточкой. Титти прикрепила его на флагшток, на место прежнего флага. Только поставить на мачту – и вперед!
Капитан Джон со старпомом укладывали все действительно необходимое, решая по ходу дела, без чего можно было обойтись. Накануне после ужина список значительно разросся. Роджер тоже не сидел без дела – знай сновал к сараю и обратно, таская всякую всячину, без которой, по общему мнению, обойтись было никак невозможно.
Главной обязанностью старпома было обеспечение камбуза. Сьюзан оказывала всемерную помощь миссис Джексон, фермерше, одолжившей путешественникам все необходимое.
– Перво-наперво пригодится чайник, – сказала миссис Джексон.
– А еще кастрюлька и сковородка, – просматривая список, заявила старпом. – Мое коронное блюдо – яичница!
– В самом деле? – удивилась миссис Джексон. – У большинства это просто яйца вкрутую…
– Вареные я за блюдо не считаю, – ответила Сьюзан.
Следующими на очереди были ножи, вилки, тарелки, кружки и ложки. Большие жестянки для съестного. Жестянки поменьше для чая, соли и сахара.
– Которая побольше, в ту сахар, – сказал Роджер. Он как раз подошел за поклажей для очередного рейса в сарай.
– Полагаю, печь вы там вряд ли что-нибудь соберетесь, – сказала миссис Джексон.
– Да, думаю, не будем, – сказала Сьюзан.
Куча всякой всячины на кухонном столе росла и росла. Сьюзан зачеркивала в списке одну позицию за другой.
Джон и Титти заглянули показать ей новый флаг и посмотреть заодно, как дела.
– А доктором кто у нас будет? – спросила Сьюзан.
– Хирургом, – поправила Титти. – Доктор на судне всегда хирург.
– Ты будешь, – сказал Джон. – Ты старпом, а это в ведении старпома. В нужный момент он всегда появляется и спрашивает матроса: «Ну, дружок, как тут наши руки, ноги, всякие кости, легкие и прочие потроха?» Помнишь?
– Значит, надо захватить бинты, лекарства и всякое такое.
– Ну уж нет, – сказала Титти. – На необитаемых островах все лечат травами. Нас ждет куча всяких болезней, поветрий, лихорадок и прочего, перед чем бессильны пилюли, и мы все это вылечим травами, которые нам покажут туземцы!
Тут вошла мама и положила конец спору.
– Никаких лекарств! – сказала она. – Все, кто нуждается в помощи врача, объявляются инвалидами и остаются на берегу!
– Правильно, если случай серьезный, – поддержала Титти. – Мы, конечно, столкнемся с парочкой лихорадок, но ничего – сами справимся!
Джон сказал:
– А как насчет карты?
Титти ответила, что раз океан впереди совершенно не исследован, значит о картах не может быть никакой речи.
– Да, но самые интересные карты – это те, на которых присутствуют белые пятна с надписью «не изучено»…
– Если заберемся в такое место, что толку от карт, – сказала Титти.
– Все равно какая-никакая карта будет нужна, – сказал Джон. – Возможно, она будет вся неправильная, с неправильными названиями… чтобы нам правильные придумывать!
В местном путеводителе скоро обнаружилась вполне приличная карта озера. Титти сказала, что это вовсе даже не карта. Джон сказал: сойдет. Миссис Джексон позволила им взять карту, только попросила по возможности ее не мочить. Путешественники добавили к путеводителю несколько тетрадей, чтобы вести судовой журнал, и еще бумагу для писем домой. Составили и корабельную библиотеку. На полке в гостиной Титти обнаружила словарь немецкого языка, оставленный каким-то прежним жильцом.
– Иностранный язык! – сказала она. – Пригодится для переговоров с туземцами!
Словарь все же оставили дома, потому что он был большой и тяжелый, да и к языку дикарей, скорее всего, не подходил. Вместо него Титти взяла «Робинзона Крузо».
– Тут все написано, как себя вести на необитаемом острове, – сказала она.
Джон взял «Наставление по морскому делу» и третью часть «Балтийской лоции»*. Обе книги принадлежали отцу, но Джон всюду брал их с собой, даже на выходные. Старпом Сьюзан запаслась «Простой кулинарией для небольшого хозяйства».
Наконец, когда почти все было сложено в лодочном сарае, а Роджеру и Титти почти пора было укладываться спать, вся команда в полном составе отправилась на Дарьенский пик – созерцать остров.
Солнце садилось на западе за холмы. Стоял полный штиль. Остров лежал вдалеке, за неподвижной озерной гладью, не нарушенной ни малейшим подобием ряби. Зеркало воды тянулось во все стороны, насколько хватало глаз.
– Поверить не могу, что мы правда там высадимся, – сказала Титти.
– Все зависит от того, будет ли завтра ветер, – сказал капитан Джон. – Надо будет свистеть, пока не подует.
Титти и Роджер тут же сговорились и по дороге до самого дома высвистывали одну мелодию за другой. Прием сработал: когда они подошли к порогу, листья берез начали шептаться.
– Вот видите, – сказала Титти. – Ветер уже есть. Надо будет проснуться пораньше, чтобы до завтрака пойти еще посвистеть!
3
Плавание на остров
Теккерей
- Три моряка в порту Бристоля
- Корабль готовили в поход:
- Говядине, галетам с солью
- И ветчине настал черед…
Когда на «Ласточку», пришвартованную у мола при лодочном сарае, погрузили все собранное, свободного места осталось очень немного. Под главной банкой стояла большая жестяная коробка с книгами, письменными принадлежностями и прочим, что следовало всемерно беречь от сырости, вроде ночных рубашек. Еще туда уложили небольшой барометр-анероид. Джон получил его в школе в качестве награды за успехи и с тех пор никуда без него не ездил. Под передней банкой, по обе стороны мачты, стояли большие жестянки: хлеб, чай, соль, сахар, галеты, говяжья тушенка, банки консервированных сардин, порядочное количество яиц (каждое было завернуто по отдельности, чтобы не разбилось) и еще большой кекс с тмином. В самом носу, перед мачтой, покоилась бухта прочной пеньковой веревки с якорем, однако метод проб и ошибок подтвердил, что юнга Роджер, он же впередсмотрящий, вполне мог там поместиться. Еще в лодке лежали две непромокаемые подстилки с завернутыми в них палатками и веревками для растягивания. Их разместили прямо за мачтой. Почти все оставшееся пространство на дне занимали два больших мешка, набитые одеялами и подстилками. И повсюду были распиханы вещи, упаковке не подлежавшие, но необходимые: кастрюля, сковорода, чайник, большой фонарь. Корзина с кружками, тарелками, ложками, вилками и ножами. Больше в лодку физически ничего не могло поместиться, кроме команды, – а на молу еще лежали четыре больших тюфяка, которые фермерша миссис Джексон лично набила сеном, чтобы они служили путешественникам постелями.
– Значит, придется второй рейс сделать, – сказал капитан Джон.
– Или два, – сказала старпом Сьюзан. – Даже если выгрузить из «Ласточки» вообще все, больше трех тюфяков никак не поместится.
Джон посмотрел на сарай, где виднелась большая гребная лодка, также принадлежавшая ферме. Он-то знал, что, по уговору, мама собиралась еще до наступления ночи их навестить: надо же ей проверить, все ли в порядке. Еще он знал, что, опять же по уговору, грести в обе стороны будет мистер Джексон, домохозяин. Что ж, мистер Джексон был туземец – туземнее не бывает.
Сейчас мама и нянька с Вики на руках спускались к ним через поле.
Джон пошел им навстречу. Итак, договоренность гласила, что тюфяки доставят на гребной лодке местные жители.
– Уверены, что ничего не забыли? – спросила мама, оглядывая с мола груженую шлюпку. – Люди, знаете ли, редко отправляются в дальнее плавание, ни единой мелочи не забыв…
– Все взяли по моему списку, – ответила старпом Сьюзан.
– Все-все? – спросила мама.
– Мам, что это ты там за спиной прячешь? – спросила Титти.
Мама показала руку. Она держала кулек с десятком спичечных коробков.
– Вот это называется «опаньки», – сказал Джон. – И как бы мы без них костер развели?
Потом они попрощались на молу.
– Если вправду готовы, лучше вам отправляться, – сказала мама.
– Итак, многоуважаемый старпом… – сказал капитан Джон.
– Все по местам! – крикнула старпом Сьюзан.
Роджер занят свое штатное место на носу. Титти уселась на среднюю банку. Джон подцепил реёк к бегунку на мачте, поднял маленький коричневый парус и закрепил фал. Флаг, сработанный Титти, – ярко-синяя ласточка на белом поле, – уже развевался над мачтой. Титти сама его там укрепила, когда после завтрака они ставили мачту. Джон перебрался на корму и взял румпель. Сьюзан выбрала шкот*, как следует натянув парус, и заложила за уточку.
Дул очень легкий северо-западный ветер, привлеченный, вне всякого сомнения, старательным свистом всего экипажа. Мама сперва держала конец швартова, потом, когда парус забрал ветер, бросила конец Роджеру, который свернул его и сложил под ногами. «Ласточка» медленно отошла от мола.
– Пока, мама! Пока, Вики! Счастливо оставаться, нянечка!
– Счастливого плавания! – отвечали с берега.
Мама махала им носовым платком, няня тоже, и даже Вики поднимала и опускала пухлую ручонку.
Команда «Ласточки» махала в ответ.
– Троекратное «ура» оставшимся дома! – распорядился капитан Джон.
Экипаж трижды прокричал «ура».
– Нам следовало бы петь «Красавиц-испанок», – сказала Титти.
И они запели:
– Вообще-то, если уж на то пошло, мы в другую сторону плывем, – сказала Сьюзан. – Хотя какое это имеет значение!
«Ласточка» по-прежнему малым ходом миновала створ бухты. Сперва не было ни шума, ни плеска, ни кильватерной струи за кормой. Но после, когда суденышко уверенно миновало северный мыс, ветерок заметно посвежел, так что под скулой* жизнерадостно зажурчало, а позади начал пениться отчетливый след.
Их Дарьен, возвышенный мыс с южной стороны бухты Холли-Хоу, был длинней северного. Капитан Джон не хотел попусту рисковать. У оконечности Дарьена могли встретиться подводные камни. Поэтому Джон правил из бухты непосредственно в открытое море, пока не открылись соседние заливчики берега. Остров виднелся среди озера, по-прежнему вдалеке. Отсюда он казался даже дальше, чем с Дарьенского пика. Наконец Джон дал волю парусу и поднял румпель. «Ласточка» плавно повернула и легла на курс фордевинд, держа курс прямо на остров.
Мама с няней и Вики еще стояли на молу. Вот они в последний раз помахали уходящему парусу. Команда «Ласточки» дружно замахала в ответ… и бухта скрылась за мысом. Теперь был виден только Дарьен. Тот самый пик, с которого они впервые увидели свой остров. Теперь и этот пик как будто уменьшился. Все уменьшилось, кроме озера. Зато оно казалось куда обширнее прежнего.
– Гик у нас не перебросит? – спросила старпом Сьюзан. Ей был памятен невеселый денек в прошлом году. Тогда они тоже шли полным курсом, правда на другой шлюпке, и гик вдруг решительно устремился к противоположному борту, крепко приложив ее по голове, – ушиб долго болел.
– Поглядывай на флаг, – сказал капитан Джон. – Дует пока все время с одного борта. Значит, не перебросит.
Ветер тянул несильно и ровно. Джон втихомолку радовался тому, что в его самом первом самостоятельном плавании, да еще на перегруженной шлюпке, хотя бы погода не создавала дополнительных трудностей. Поди зарифь парус, когда повсюду под ногами палатки, жестянки, посуда… А так – хоть полюбоваться на все, что выглядело с воды совершенно иначе, нежели с Дарьенского пика!
Остров располагался не точно посередине озера. Он лежал гораздо ближе к восточному берегу, то есть к Холли-Хоу и Дарьену. С этой стороны береговая линия была сплошь изрезана небольшими мысами. Кое-где к самому урезу воды спускались поля, но большей частью берег покрывали густые леса. Там и сям среди деревьев виднелись дома, но довольно редко. А выше леса вздымались склоны холмов, покрытые верещатником.
Проходя мимо мыса, следующего за Дарьеном, впередсмотрящий Роджер отрапортовал о появлении корабля и указал в сторону берега. Парус был как раз с того борта, поэтому Роджер первым заметил судно. В бухте за мысом стояло темно-синее судно довольно необычного вида. Оно было длинным и узким, с высокой рубкой и рядом стеклянных иллюминаторов вдоль борта. Носовая часть заставляла вспомнить о старинных клиперах, а вот корма – о родстве с пароходами. Положенной мачты судно не имело. На ее «штатном месте», прямо перед застекленной рубкой, виднелся лишь небольшой флагшток. Над кормовой палубой был натянут навес, и под ним в кресле сидел какой-то рослый толстяк. Кораблик был причален к большому бую.
– Это плавучий дом, – сказал Джон.
– Что такое плавучий дом? – спросила Титти.
– Это судно, которое используется как жилище. В Фалмуте было одно такое, на нем люди круглый год жили.
– Вот бы нам круглый год в таком доме жить, – сказала Сьюзан.
– Я когда-нибудь обязательно такой заведу, – сказал Джон. – И Роджер тоже. Папа ведь, по сути, так и живет…
– Да, но у него все иначе. Эсминец – это не плавучий дом.
– В нем все равно команда живет.
– Только эсминец на одном месте не торчит. Это плавучий дом где причалил, там и стоит. Я тоже помню тот, в Фалмуте, – сказала Сьюзан. – Там семья жила. Мы их каждое утро видели, когда они в гребной шлюпке на берег за молоком ездили. И мясник с пекарем их посещали, как самый обычный дом. Выйдут, бывало, на берег – и ну орать: «Эй, на барже!» Тогда хозяин или хозяйка садились на весла и ехали покупать мясо и хлеб… Джон, Джон, осторожнее!
Капитан, занятый мыслями о плавучем доме, совсем забыл об управлении судном. Белый флажок с голубой ласточкой между тем уже полоскался на мачте, норовя указать на другой борт. Гик едва не перебросило, но Джон, спохватившись, тотчас опустил румпель и выправил ситуацию. После этого он отваживался лишь коситься на жилую баржу. Большой беды, собственно, случиться и не могло – легкий ветер грозил им разве что парой шишек на голове… однако урон для репутации капитана был бы нешуточный!
Матрос Титти устроилась на самом дне, втиснувшись между свернутыми палатками и безопасности ради придерживая корзинку с посудой. Такая позиция едва позволяла ей выглянуть через планширь.
– Интересно, у того дядьки на барже семья с собой? – спросила она.
– Сидит, по крайней мере, один, – сказал Роджер.
– Может, остальные внутри. Готовкой занимаются, – предположила Сьюзан.
– И вообще, он пират в отставке, – сказала Титти.
В это время над водой раскатилось что-то вроде хриплого карканья. На носовых поручнях дома-корабля распахнула крылья, отряхиваясь, крупная зеленая птица. До этого момента путешественники ее не замечали.
– Точно, пират! – сказал Роджер. – И попугай при нем!
Большего разглядеть им не удалось: баржу заслонил очередной мыс. Это, может, было и к лучшему, поскольку от искушения рассмотреть попугая не удержался даже капитан Джон, и это было чревато новой ошибкой в судовождении: ведь никакого толку не будет, если пытаться смотреть в двух направлениях одновременно.
– Пароход за кормой! – сказала старпом Сьюзан.
Действительно, из-за Дарьенского мыса, успевшего уже порядочно отдалиться, появился длинный пароход. Такие пароходы называют водными трамвайчиками: он курсировал по всему озеру, обходя его два или три раза в день. Пароход посещал прибрежный городок примерно в миле от Холли-Хоу и еще одну-две пристани. У городка было какое-то название в путеводителях, но команда «Ласточки» давным-давно окрестила его Рио-Гранде, и остальное было не важно. Так вот, после стоянки в Рио пароходы отправлялись на дальнюю сторону озера, причаливая лишь для того, чтобы высадить пассажира на какой-нибудь мол – или забрать, если с берега подавали сигнал. Пароходный маршрут пролегал неподалеку от острова, но со стороны внешнего берега.
Пароход быстро догнал и обогнал «Ласточку». Поднятая им волна так качнула маленькую шлюпку, что кастрюля и сковородка застучали о доски настила, а матрос Титти подхватила корзину с посудой. Очень скоро паровое судно превратилось в небольшую точку с плюмажем белого дыма – и пропало за островом.
Потом вдалеке послышался рев и начал быстро усиливаться. Из-за острова, где спрятался пароход, возникло нечто белое. Оно как будто неслось над поверхностью воды, стремительно приближаясь. Это был быстроходный моторный катер. Он был куда быстрей пароходика, а уж ревел!.. Разрезая гладь, он промчался в сотне ярдов от «Ласточки» и в считаные мгновения скрылся за Дарьеном.
Там и сям ближе к берегу виднелись гребные лодочки рыбаков. Собственно, никто не заставлял замечать их, если не хотелось. Поэтому «Ласточка» с экипажем знай себе шла на юг по безлюдному, неизведанному океану, никогда прежде не видевшему белых исследователей.
Остров приближался…
– Эй, на баке! Присматривай удобное местечко для высадки, – скомандовал капитан Джон.
– И поглядывай, чтобы дикари не набежали, – добавила Титти. – Мы же не знаем наверняка, обитаемый он или нет! Осторожность не помешает…
– Я пройду вдоль ближнего берега, потом развернусь, и мы осмотрим дальнюю сторону, – сказал капитан Джон. – Выберем самое лучшее место!
Остров сплошь зарос лесом. Среди прочих деревьев выделялась громадная сосна, далеко превосходившая дубы, рябины и буки, не говоря уже об орешнике. Эту сосну они часто рассматривали в подзорную трубу с Дарьенского пика. Она высилась ближе к северному концу острова. Под ней к воде спускался невысокий обрывчик. В нескольких ярдах от берега торчали из воды валуны. Здесь как-то не тянуло причаливать.
– Итак, мистер первый помощник, – сказал капитан Джон, – велите смотреть в оба: нам нужно безопасное место для высадки.
– Впередсмотрящий! – передала приказ старпом Сьюзан. – Заметите подводные рифы – сигнальте без промедления!
Джон вел лодку между островом и материком, держась поодаль от берега, чтобы не потерять ветер. Еще несколько мгновений – и вот уже «Ласточка» скользит по неподвижной глади, хотя ветра в парусе оставалось еще достаточно для малого хода. Примерно в трети пути вдоль восточного берега островка экипаж увидел бухточку. Очень небольшую, с галечным берегом. Поодаль от воды вроде бы просматривалась поляна.
– Подходящее местечко для лагеря, – сказала Сьюзан.
– И для высадки, – сказал Джон. – Правда, если задует с востока, здесь станет не слишком уютно. Сперва обойдем остров – посмотрим, не найдется ли места получше.
– Рифы по курсу! – предупредил Роджер, указывая на макушки валунов, чуть заметно торчавшие из воды. Джон переложил руль, взяв подальше от берега.
Берега острова были в основном скалистыми и крутыми. Та маленькая бухта выглядела практически единственным местом, годным для причаливания. Каменистые обрывы напоминали Дарьенский пик, разве что в миниатюре. Такой же вереск, мелкие цепкие деревца. На южном конце острова скалы сперва мельчали, потом вдруг вздымались высоким, почти совсем голым каменным мысом. Эта оконечность острова казалась раздробленной на множество незначительных островков. Джон старательно обошел самый дальний из них, потом начал подбирать парус и опускать румпель, готовя «Ласточку» к повороту.
– Итак, на той стороне всего одно хорошее место, – сказала Сьюзан.
– Пойдем вдоль этой стороны короткими галсами, чтобы все как следует рассмотреть, – сказал капитан Джон и сильнее натянул шкот, приводя «Ласточку» круче к ветру. Так она и шла, пока не удалилась от берега ярдов на сорок. Потом раздалась команда:
– К повороту бейдевинд* приготовиться!
Сьюзан пригнула голову. Титти, лежавшая между палатками, на всякий случай съежилась тоже. Роджеру, сидевшему перед мачтой, ничто не грозило.
Джон опустил румпель. Нос «Ласточки» быстро побежал к ветру. Увлекаемый бурым полотнищем, гик перешел на другой борт. Под скулой вновь размеренно зажурчала вода: «Ласточка» пошла левым галсом. Команда рассматривала западный берег своего острова. Здесь отсутствовали подводные рифы, но сам берег обрывался в воду высокой каменной стеной.
– Сигналь, если увидишь дно, Роджер, – крикнула старпом Сьюзан.
– Слушаюсь, сэр! – отчеканил юнга, вглядываясь в зеленую глубину.
– Нужно было сделать лот, – сказала Сьюзан. – Сейчас бы глубину мерили.
– Здесь все равно без толку, – сказал Джон.
Так они и шли дальше, пока до берега не осталось каких-то пять ярдов. Вода внизу по-прежнему была глубокой и темной, но двигаться дальше Джон не решился.
– К повороту!
Шлюпка уже закладывала поворот под самой стеной, когда подал голос Роджер:
– Вижу дно!
Вода здесь была хотя и глубокая, но очень прозрачная. Сьюзан сразу уставилась за борт, и с нею Титти, хотя ничего интересного там вроде бы не было. Маленькая шлюпка довершила поворот и вновь побежала в озеро, удаляясь от берега. На сей раз Джон не стал сильно уводить ее прочь – скомандовал поворот, и «Ласточка» направилась к острову.
Так она и шла галсами, постепенно продвигаясь вдоль берега.
Всюду была одна и та же картина. В воду обрывалась крутая скальная стена, не нарушенная ни отмелями, ни бухтами.
– Похоже, то местечко на восточной стороне – единственный вариант, – сказала Сьюзан.
– Гавань довольно скверная, – сказал капитан Джон. – Но раз другой нет, обойдемся той, что есть. Просто оттащим судно от воды, вот и все.
Следующим галсом Джон увел «Ласточку» подальше в озеро – и заложил поворот, с запасом миновав северную оконечность озера. Когда все ее валуны оказались позади, он отдал команду:
– По местам стоять! Поворот!
Старпом Сьюзан стала быстро выбирать шкот. Джон поднял румпель. «Ласточка» повернула к югу, гик пронесся над головой, Сьюзан вновь распустила парус – и вот уже они снова шли проливом между островом и материком. Когда опять показалась бухточка с галечным пляжиком, Джон подал голос:
– На грота-фале* приготовиться… Спустить парус!
Старпом Сьюзан уже держала в руках фал. Она стала отдавать его, не отпуская совсем. Парус пошел вниз.
– Лови реёк, Роджер!
И Роджер поймал его.
Сьюзан отстегнула бегунок, и они с Роджером окончательно спустили парус. Титти с корзинкой посуды спряталась в складках коричневой ткани. Все это произошло гораздо быстрей, чем я тут вам рассказываю. Итак, парус был свернут, но «Ласточка» сохраняла еще достаточно хода и продолжала скользить в направлении бухты.
– Смотри внимательней, Роджер! – сказала старпом Сьюзан. И сама обеспокоенно уставилась в воду.
– Риф по правому борту! – почти сразу оповестила она.
Джон слегка повернул руль.
«Ласточка» продолжала плавно скользить в тихой воде.
– А теперь… – сказала Сьюзан и поползла на корму прямо через Титти, которая только-только высунула из-под паруса голову. Сьюзан сделала это, чтобы разгрузить носовую часть шлюпки. Почти сразу под днищем негромко заскрипело, захрустело… и нос «Ласточки» выкатился на галечный берег. Как только соприкосновение произошло, Роджер выскочил на сушу, неся причальный конец.
4
Тайная гавань
Сьюзан выскочила наземь следом за ним. Третьей выбралась Титти, по-прежнему крепко державшая корзину с посудой. Джон пока остался на «Ласточке», чтобы передавать им припасы. В первую очередь из рук в руки были переданы кухонные предметы, распиханные среди вещей. Потом – обе палатки, каждая в своей непромокаемой обертке, за ними жестянки с едой, дальше – тяжелая коробка с книгами, барометром и всем прочим, что боялось воды. Шлюпка сразу стала значительно легче. Старпом Сьюзан вдвоем с матросом вытащили ее немного дальше на сушу, чтобы легче было передавать объемистые тюки с подстилками и одеялами. Все привезенное складывали в груду на сухом галечном берегу.
– Что ж, мистер первый помощник, – сказал капитан Джон. – Пойдемте приступим к исследованиям!
– Перво-наперво, – сказала Сьюзан, – нам следует найти подходящую позицию и разбить лагерь.
– Чтобы не очень-то просматривалась со всех сторон, – уточнила Титти.
– Нужно ровное место с подходящими деревьями, чтобы натянуть палатки, – добавил Джон.
– И чтобы костер удобно было разводить, – заключила Сьюзан.
– А тут правда можно вещи оставить? – сказала Титти. – Ну, вдруг приливная волна подойдет футов на сорок… все смоет и унесет!
– Таких здесь не бывает, – сказал Джон. – Сорок футов – это же весь остров накроет.
– Куда юнга делся? – сказал старпом.
Юнга Роджер, не теряя времени даром, уже изучал остров. Как раз когда его хватились, он подал голос неподалеку, из-за кустов:
– Тут кто-то уже костер разводил!
Экипаж покинул берег бухты и присоединился к нему. Между местом их высадки и возвышенной частью острова, где стояла большая сосна, обнаружилась круглая поляна, покрытая мхом. Повсюду кругом росли деревья, а в самой середине виднелось правильной формы пятно, где отсутствовал дерн. Там-то и стоял Роджер. Он рассматривал аккуратно выложенный каменный круг, внутри которого виднелась зола прежних костров. С противоположной стороны кострища были вбиты две прочные рогульки, обложенные увесистыми булыжниками. На рогульках лежала длинная палка – хоть сейчас вешай чайник или котелок. Поблизости виднелась кучка сухого хвороста, наломанного на полешки примерно равной длины. Да, кто-то определенно жег здесь костер. И этот кто-то собирался вернуться, чтобы снова развести огонь.
– Туземцы! – сказала Титти.
– Возможно, они все еще где-то здесь, – сказал Роджер.
– Пошли, – сказал капитан Джон. – Надо все тут проверить.
Исследовать на острове оказалось особенно нечего. Экипаж «Ласточки» вскорости убедился: когда-то здесь, вероятно, кто-то бывал, но теперь на этом клочке суши первооткрыватели были одни. Добравшись до северной оконечности, они встали на высоком месте под большой сосной и посмотрели на озеро. Потом отправились на южный конец, но там был только камень, вереск и низкорослые корявые кустики, росшие так плотно, что пробраться сколько-нибудь далеко не удалось. Были здесь и деревья, но и те гораздо меньше росших на севере. Ничто больше не говорило о присутствии человека. И других мест, удобных и безопасных для костра, не наблюдалось. Пришлось вернуться на поляну.
– Туземцы явно со знанием дела выбрали место, – сказала Сьюзан. – Костровая яма – что надо!
– Местных жителей сейчас на острове нет, – сказал Роджер.
– Их, возможно, пришлые дикари поубивали и съели, – предположила Титти.
– Что ж, лучшего места для стоянки здесь все равно нет, – сказал Джон. – Давайте ставить палатки.
И команда занялась устройством лагеря. Принеся с берега свернутые палатки, ребята разложили их на земле. Выбрали четыре дерева поближе к огромной сосне.
– Высокое место защитит нас от северного ветра, – сказал Джон. Потом он влез футов на семь на одно из деревьев и стал привязывать веревку. Сьюзан держала свободный конец. Джон забрался на другое дерево и прикрепил его примерно на такой же высоте, что и первый. Веревка, конечно, провисла посередине, так что высота палатки составила всего футов пять. Сильнее натягивать не стоило, потому что ночью будет роса, веревка отсыреет и немного съежится. Теперь палатка свисала до земли, как простыня на просушке. Следующее, что требовалось, – это набить камнями боковые карманы. Как только в них появилась некоторая тяжесть, стенки палатки удалось развести. Чтобы придать ей устойчивость, ребята натаскали множество камней с берега и из-под деревьев, до отказа наполнив все карманы понизу стенок и вдоль тыльной стены. Брезент должным образом натянулся.
– Здорово, что мама сшила именно такие палатки, – сказала Сьюзан. – Тут всюду камень сразу под почвой – никаких колышков не забьешь.
Затем пришлось затаскивать в палатку подстилку для дна и там ее расправлять. Как только с этим было покончено, внутрь набился весь экипаж.
– Отлично, – сказала Сьюзан. – И костровую яму изнутри видно!
Вторую палатку подняли точно так же. Потом начали таскать с берега припасы и вещи. Старпом Сьюзан подумала о приготовлении ужина. Матроса Титти и юнгу Роджера отправили за хворостом для костра, благо под деревьями валялось множество сухих веток. Желания использовать аккуратную кучку дров, оставленную прежними постояльцами, как-то ни у кого не возникло. Да в том, собственно, и нужды не было. Вскоре внутри круга закопченных камней весело горел огонь. Неподалеку от места высадки Сьюзан нашла два камня, стоя на которых было очень удобно наполнять чайник чистой водой. Вернувшись к костру, она повесила чайник греться над пламенем.
– Что ж, пока все путем, – сказал капитан Джон. – Только стоянку для корабля мы еще в порядок не привели. Там все отлично просматривается с материка, да и «Ласточке» плохо придется, если задует с востока. Пойду поищу место получше…
– Такого здесь нет, – сказала Сьюзан. – Мы же остров весь кругом обошли.
– Я все равно хочу еще раз взглянуть, – сказал капитан Джон.
– Да мы же вроде все осмотрели, – сказала Сьюзан.
– На самую оконечность мы не ходили, – сказал Джон.
– Там одни скалы, – сказала Сьюзан.
– Я хочу посмотреть, – сказал капитан Джон. Оставил старпома и команду заниматься готовкой, а сам направился в южную часть острова.
Он знал, что не найдет гавани ни на севере, ни на западе острова, где в воду уходила отвесная каменная стена. И на востоке не было ничего лучше того места, где они пока поставили шлюпку. Шанс найти что-то вроде гавани был только на юге, где остров как бы распадался на отдельные скалистые островки – причем отдельные валуны лежали так далеко в воде, что он не решился приблизиться к берегу, когда они здесь проходили на «Ласточке».
Джон выбрал самый удобный путь, чтобы одолеть густую поросль и низкий подлесок. Ему все время казалось, будто здесь кто-то побывал прежде него. Так он и вышел прямо к тому месту, которое хотел отыскать. При первом исследовании острова он, оказывается, не дошел всего-то ярда или двух. Однако искомое было так здорово скрыто от посторонних глаз, что тогда он повернул, ничего не увидев. А на сей раз – едва туда не свалился.
Перед ним был узенький пляжик, обрамлявший крохотную бухту на самом конце острова. Над водой нависали густые заросли орешника – пока не раздвинешь ветки, нипочем не заметишь. За бухточкой виднелся юго-западный угол острова, ярдов на двадцать выдававшийся в озеро. Это была узкая сплошная скала высотой семь-восемь футов; она шла сперва на подъем, потом косо уходила под воду. Скалы прикрывали заливчик и с юго-востока. Здесь торчал большой камень, соединявшийся с островом, а дальше цепочкой тянулись валуны помельче. Ничего удивительного, что «Ласточка» проследовала совсем близко, а экипаж ничего не заметил!
«Может, это просто лужа без выхода в озеро?» – задался вопросом Джон.