— Стреляй!
Автомат дернулся, палец рефлекторно едва не надавил на спусковой крючок.
— Твою мать! Не лезь под руку! Без тебя разберусь! — прошипел я, расслабляя мышцы руки. Не хватало еще наломать дров в такой ответственный момент.
Ствол оружия плавно ушел чуть вверх и вправо, делая поправку на ветер.
— Ну же, чего ждешь? Ведь уйдет! Ей-богу, уйдет! В голову ему, в голову!
— Цыц!
В кругляше оптики показалась уродливая голова пришельца. Зеленоватая кожа блестела от маслянистого пота. Жарко засранцу. Вспотел. Не привычен ему наш, земной, климат, давит. Вот и не привыкай, все равно не долго тебе осталось.
Монстр пыхтел, нюхал обглоданный человеческий скелет, тщетно пытаясь найти на нем хоть малюсенький съестной кусочек.
— Давай! Разнеси ему башню!
— Да отвали, говорю, малой! Мешаешь!
Пацан надулся, отвернулся в сторону. Ну и ладно. Хоть пять минут в тишине посижу. А то болтает без умолку, уже уши опухли от его трепа. Уже тысячу раз пожалел, что вытащил его из той западни. Надо было оставить, пущай сожрали бы яйцеголовые.
Инопланетянин замер, дернул коровьими ушами. Черт, кажется, услышал. Слух у них отменный, а вот зрение так себе. Надо мочить гада, пока не поздно.
Палец лег на спусковой крючок.
Монстр вновь повел ушами, настраивая локаторы в нашу сторону. Точно, заметил. Пора.
Грохнул выстрел, приклад ткнулся в плечо. Мимо.
Я глянул в оптику. Пусто. Инопланетянина нигде не было. Ушел? Или затаился?
— Не попал! Надо было сразу в него стрелять, когда я тебе говорил! — начал бубнить пацан, высовываясь из укрытия.
— А ну сядь, придурок! — зашипел я, хватая малого за шкирку и затаскивая обратно в низину.
Но было уже поздно.
Тот, кого я только что держал на мушке, выскочил из кустов и бросился в нашу сторону. Черт, до чего же быстрый! Как молния.
В два прыжка он преодолел разделяющее нас расстояние и прыгнул прямо на меня.
Я успел увернуться. А вот пацан… Инопланетянин схватил его за рукав, начала трясти как тряпичную куклу. Парень от страха впал в ступор и лишь челюсти его клацали друг об друга после каждого рывка монстра.
— Отпусти его! — выдохнул я, шаря рукой по жухлой траве в поисках выпавшего автомата. Нашел!
Инопланетянин конечно же меня не понимал — языка не знал, — но обернулся на крики. Я успел сделать лишь один выстрел. Пуля вырвала клок плоти из плеча твари, пацан, больше не удерживаемый монстром, плюхнулся в пыль.
— Аг-р-р-х! — зарычал недовольно иноземец, оскалив кривую, усеянную острыми клыками, пасть.
И бросился в атаку. Тяжелый удар пришелся мне прямо в лицо. Хрустнул нос, из ноздрей хлестанула кровь. Я неуклюже выставил руки в стороны и упал на землю. На некоторое время потерял сознание.
— Аг-р-р-х! — вновь повторил монстр, уже удовлетворенно, и схватил меня за лодыжку.
Легко как пушинку поднял. Я замычал — на большее не хватило сил.
Монстр открыл пасть, готовый начать трапезу. Дыхнул на меня смрадом.
— Жаба сопливая! — заверещал парень. — Да, ты! А ну отпусти его! Отпусти я сказал!
«Беги, глупец!» — только и смог подумать я. Ведь успел бы убежать, пока инопланетянин обедал бы мной. Совсем без мозгов пацан, видать повредился умом, когда в переделку попал.
Монстр обернулся. На его уродливой морде отразилось что-то вроде удивления — кто это посмел обзывать его, властителя космоса и захватчика Земли?
— Жаба сопливая! Огромная сопливая жаба! — пацан хитро улыбнулся. И поднял мой автомат, который я обронил в не долгой схватке с монстром. — Гуд бай, хрен моржовый!
— Аг-р-р-х? — вытянулся в лице инопланетянин.
Грохнуло. Пуля попала точно между янтарных глаз монстра, размозжив черепушку. Меня обдало густой слизью. А парень то не промах!
— Получи! — ликующе выкрикнул пацан, глазея как инопланетянин медленно оседает на землю.
— Спасибо, — выдавил я, вытирая лицо от крови. Сильно болел нос, повернувшись налево. Надо будет по приходу на базу показаться Скальпелю, он выправит.
— Всегда пожалуйста! Я…
— Тихо! — выдохнул я, прислушиваясь.
— Чего опять?
— Ты помолчать хоть минуту можешь?
— Могу. А чего «тихо» то?
— Твою мать! Замолчи!
Но тишины уже не требовалось, чтобы услышать тех, кто крался к нам. Собратья убитого уже не прятались, открыто выйдя из кустов и направляясь прямиком к нам. Потом и вовсе сорвались на бег.
— У тебя много патронов еще осталось? — спросил дрожащим голосом пацан.
— На всех не хватит, — угрюмо ответил я.
— Тогда какой будет план?
— Только один — бежать!
И мы со всех ног рванули прочь.
Не разбирая дороги, ослепленные диким страхом, мы продирались сквозь кусты и ветки деревьев, даже не обращая внимания на то, как же сильно они царапаются и скребут кожу. Не до того сейчас.
В голове маячило лишь одно: только бы спастись, спастись, спастись.
Погоня увязалась плотная. Инопланетные твари, увидев, что мы сделали с их собратом, рванули во всю прыть за нами, не желая оставлять безнаказанным убийство. Да, эти звери за своих горой стоят. Могут часами выслеживать обидчика, а потом, едва тот зазевается или отвлечётся на мгновение, сделать смертельный бросок. Обычно после таких атак от бедолаг мало что остается.
— Туда! — выдохнул парнишка, ловко перепрыгивая через гору битого кирпича и направляясь к бетонному забору.
— Стой! — я не успел схватить пацана за шкирку, чтобы остановить. — Стой, говорю! Там живодеры!
Но парень меня не слышал. Юркнул в пролом в стене — и был таков.
— Твою мать! — выругался я и последовал за ним.
На кой черт меня дернуло вообще сегодня в это гиблое место идти? Сходил бы на привычную Плешину, подстрелил бы зайца-другого. Нет, захотелось кабанятинки мне! Вот теперь точно будет шашлык — из меня самого. Пропал, ты Костя, из-за своего чревоугодия.
— Да стой ты, твою в коромысло!
Пацан остановился, глянул на меня.
— Куда… не слышишь что ли… — дыхание из-за нерабочего носа совсем сбилось, пришлось отдышаться, прежде чем сказать что-то внятное. — Куда прешь? Тут же живодеры!
— Нет тут никого, — спокойно ответил пацан, внимательно взирая на меня. Мутный какой-то пацан. Подозрительный.
— Откуда знаешь?
— Был тут вчера. Чисто.
— Уверен? — спросил я, оглядываясь вокруг.
Признаться, за ограду я никогда сам не ходил. Только байки других охотников слышал, что тут живодеры живут. Врали, получается. Пустырь какой-то, в дали здание видно, заросшее все сорняком и кустарником. На трансформаторную подстанцию похоже. Пахнет костром, прелыми листьями, еще чем-то неуловимо звериным, то ли шерстью, то ли мочой. Ни намека на гниль или разложение. Вроде нет угрозы, по крайней мере чутье мое сейчас молчало. А ему я привык доверять. Благодаря этому и хожу по земле до сих пор живой.
— А тебя как звать то?
— Алешка я, — представился пацан и протянул руку.
— Костя, — принял я его приветствие. Ладонь у парня оказалась на удивление крепкой, жилистой. — Живешь тут что ли?
— Нет, на Бульваре живу, сюда хожу только за солью.
— За какой солью? — не понял я.
— За обычной. Тут же склад раньше был. Не знал, что ли?
— Не знал. А что за склад?
— Да разное всякое, в основном крупы, мука. Растащили правда все. Давно уже растащили. Еще как первые корабли пошли. А вот соль осталась. Много соли. Пойдем покажу.
— Ты погодь.
Я вернулся к пролому в стене, осторожно глянул — далеко ли зверье? Прислушался. Никого не слышно, не видно.
— Да нет их уже, оторвались мы, нормально, в безопасности, — произнес пацан. — Пошли, соль покажу.
— Ты откуда такой… болтливый взялся? И как еще живой по свету ходишь? Слишком ты, пацан, самоуверенный. А вдруг…
— Я знаю.
— Чего знаешь?
— Что яйцеголовых нет.
— Вот так вот просто знаешь и все? — усмехнулся я.
— Да, — коротко ответит тот, шмыгнув веснушчатым носом. — Знаю.
— Смотри-ка какой! Знает он. Ишь…
— Ну так ты идешь соль смотреть или нет?
— А чего мне эта соль? Соль да соль, — я устало вздохнул. Жутко хотелось пить.
Но парень продолжал смотреть на меня таким не детским требовательным взглядом, полным каменной непоколебимости, что к собственному удивлению я сдался.
— Ладно, пошли, — махнул рукой.
Все равно поесть сегодня мне уже не светило.
Место, в которое привел меня пацан, сгодилось бы под укрытие. Обустроить возле запертых железных ворот что-то вроде наблюдательного пункта, поставить пару растяжек, ловушек и сигналок — и вполне себе приличное место получится. В здании перевалочный пункт устроить, для ночевок. И маршруты уже более длинные можно выбирать. К примеру, до Садов смотаться. Или до Кисельного, чем черт не шутит? Хотя, до Кисельного не пойду. Хватило раз. До сих пор по ночам та волосатая жуть снится…
Размышления мои прервал тихий рык. Я молниеносно скинул с плеча автомат, приготовился к бою.
— Расслабься! — рассмеялся пацан, садясь на корточки. — Это же Тузик!
— Какой еще Тузик?
Из кустов выскочила лохматая, вся в колтунах, дворняга, признавшая в пацане своего. А вот на меня животина посмотрела явно с подозрением, и даже угрожающе зарычала.
— Это не враг, — пояснил Алешка, указывая на меня. — Свой. Он спас меня. Понимаешь? Спас.
Пес еще раз тявкнул, вильнул хвостом. Потом высунул язык и лизнул Алешку в щеку, заскулил, словно бы говоря — не бережешь ты совсем себя, братец.
— Охранник здешний! — улыбнулся пацан, почесывая дворнягу за ухом. Та довольно ластилась к парнишке.
— Отсюда не заметно, — язвительно заметил я.
— Да это только кажется, что он такой маленький. А когда надо, знаешь, как тявкает? Один раз даже небольшого яйцеголового отпугнул, представляешь?!
— Да чего ты заливаешь?
— Правда!
— Бред! Яйцеголовые не боятся собак. Вообще никого не боятся. Только летящих в их головы пуль боятся.
— Я не вру. Так и было! Как выскочит, как начнет лаять и в ноги тому кидаться.
— Ладно, пусть будет по-твоему, — согласился я. Спорить не было сил, жутко хотелось есть. — Ты, если на соль богат, отсыпь мне, в благодарность за спасение, да я пойду дальше по своим делам. Времени нет, смеркаться скоро будет.
— Будет тебе соль, — кивнул парень, отпуская на землю Тузика и поднимаясь с корточек. — Пошли.
Мы двинули в сторону заброшенного строения. Алешка шел впереди, бодро, явно зная дорогу, а я то и дело наступал то в ямку, спрятанную в кустах, то спотыкался о камни. Еще это странный вой. Он разносился то с одной стороны, то с другой, и мне приходилось постоянно останавливаться, чтобы осмотреться. Жуткий, заунывный, словно где-то в чащобе умирал зверь. Яйцеголовый? Или, может, хрюкер? Нет, не похоже на них. Тогда кто?
Уже дойдя до склада, я вдруг определил источник звука. Один из металлических листов, которыми была перекрыта крыша строения, со временем сильно отогнулся вверх и на ветру теперь издавал такой протяжный вой.
«Черт, и в самом деле у страха глаза велики!» — усмехнулся я про себя, заходя в темное помещение.
— Посветить есть чем? — спросил я парня, больно стукнувшись лбом о низкий косяк.
— Я и так тут каждый уголок знаю.
— Зато я не знаю, — пробурчал я, опять едва не вписавшись в стену и только чудом успев остановится в миллиметре от преграды.
Разбитый нос начал сильно опухать, причиняя массу неудобств. Дышать пришлось ртом.
— Ты скоро там? — прогундосил я, тщетно пытаясь увидеть хоть что-то в кромешной темноте.
Не люблю темноту. В темноте может прятаться все что угодно. Темноту любят яйцеголовые, и хрюкеры, и клыкорылы. Да ее все инопланетные твари любят! Активизируются они ночью, на охоту выходят. Поэтому лучше сидеть в это время в укрытии. А ведь уже и вечер не за горами. А мне топать до своей базы часа два, как минимум.
— Давай быстрее, мне…
— Вот, — пацан неожиданно выскочил из-за угла чем напугал меня до седых волос. Нервы совсем ни к черту стали. — Держи.
Алешка протянул мне небольшой целлофановый мешочек, сунув прямо в руки.
— Давай уже отсюда выбираться, не нравится мне что-то тут, — произнес я, на ощупь пытаясь определить, где стоит пацан. Коридор какой-то что ли?
— Туда, — потянул меня в сторону мальчуган.
И повел в глубь здания. Я точно был уверен, что мы зашли с другой стороны, а теперь направляемся почему-то в другом направлении.
— Куда мы? Вход же вроде там был.
— Боишься, что ли? — хмыкнул пацан.
— Чего?! Я боюсь?! Ничего я не боюсь. Просто времени у меня совсем нет гулять тут с тобой, возвращаться надо до темна.
— Вот мы и идем к черному выходу.
— Зачем к черному? Меня и обычный устроит.
— Ты же с Крылатского? — терпеливо спросил Алешка.
— Ну.
— Значит тебе удобнее будет по Пятой улице возвращаться. А черный выход этого склада как раз на ту улицу выводит.
— Там же… — заикаясь, прошептал я.
— Да нет там никого! — уверено произнес пацан.
Слишком дерзок парнишка, это его и подведет. В новом мире надо быть тише, осмотрительнее. Надо уметь наблюдать и молчать. Потому что молчание — круче золота, молчание — жизнь. Словами яйцеголова не остановишь, поэтому слова нынче — ничто.
— Откуда знаешь? — спросил я, проминая пакетик с солью. Крупные кристаллики приятно скрипели в ладони. Не густо конечно пацан отсыпал. Ну ладно, и этому я рад. Соль — нужная вещь. — Ты, пацан, слишком самоуверенный, скажу я тебе. Как еще живой до сих пор ходишь? Известно всякому, что на Пятой улице призраки поселились.
— Говорю же, нет там никого! Я там вчера был. Пусто. За пол часа до Крылатского доберешься.
— Да? — с сомнением промямлил я.
Так-то парень прав. С Пятой до Крылатского всего ничего ходу. Но вот призраки… Хотя, если подумать, кто про этих призраков мне говорил? Те же бродяги, что и про этот склад всякие страхи рассказывали. Получается опять врали? Может, и в самом деле рвануть через Пятую?
— Ладно, — махнул я рукой. — Пошли к черному выходу. Сам-то тут останешься?
— Да, наверное, — неуверенно ответил пацан. — До дома далеко топать. Пережду тут.
— Уверен?
— Все нормально. Вода у меня есть, с едой тоже что-нибудь соображу. На втором этаже есть местечко удобное, где заночевать можно. Ночью не холодно, да и Тузик под боком греть будет. Справимся!
— Ну смотри, как знаешь, — кивнул я. Собирался уже уходить, но в последний момент предложил: — А то пошли, если хочешь, со мной, на базу? Там безопаснее. И горячее питание организуем.
— Нет, лучше тут. Я знаю как у вас там новичков не любят!
— Чего это не любят? Просто проверяют. Мало ли.
— Проверяют! — не скрывая сарказма, хихикнул пацан. — Нет, уж лучше я тут. А вот и выход.
Я присмотрелся. Во тьме показалась полоска света — дверь была немного приотворена.
— Ну давай, пацан. Прощаться будем. Благодарю за соль!
— И вам спасибо, что вытащили меня из лап того гада.
— Нормально. Дай бог встретимся еще.
— Конечно встретимся.
— Все, бывай!
Я отворил дверь. Яркий свет резанул глаза, но это было гораздо лучше, чем пребывать в кромешной темноте.
Приятный прохладный ветерок — предвестник вечерних сумерек, — дунул в лицо, сгоняя испарину на лбу. Хорошо! От удовольствия я даже прищурил глаза. Поесть бы еще, и полное блаженство! Ничего, придумаю чего-нибудь на базе. Сухарей, на крайний случай, погрызу с чаем. Сахар достану из заначки. Ну и пусть что последний. А может, я завтра из рейда не вернусь? Что тогда? Останется мой сахарок не еденый, или чего хуже его Вован прихватизирует! Вовану это не западло у чужих людей, с рейда не вернувшихся, по полкам хозяйничать. Нет, сахарок сегодня я сам погрызу, рафинад мой драгоценный. Да сухарики с солью тоже в радость пойдут. Восстановлю электролиты. Эх, пивка бы еще…
— Берегись! — сквозь мягкую вату теплых мыслей прорезался истошный крик пацана.
Я открыл глаза и оторопел. Прямо передо мной стоял огромный, метра два ростом, яйцеголовый и скалил клыкастую пасть. Желал он только одного — сожрать меня, причем без сахара и соли.
— Берегись! — вновь крикнул пацан и подскочил ко мне, видимо желая оттолкнуть в сторону и спасти.
Герой, твою мать!
Совсем что ли без мозгов?!
Я схватил пацана в охапку, попятился назад, в темноту, попутно стягивая с плеча автомат.
Где-то под ногами скулил Тузик. Брысь! Не до тебя сейчас.
Зверь зарычал и пошел в атаку. Одной лапой сшиб корягу, торчащую из земли, демонстрируя свою силу. Корневище разлетелось в щепки. Эффектно, ничего не скажешь.
Яйцеголовый пнул железную дверь, расширяя проход, вошел внутрь. Опять утробно зарычал.
— Стреляй! — выдохнул Алешка, схватившись за меня. Пацан дрожал всем телом.
Я нажал на спусковой крючок и всадил в инопланетянина короткую очередь. Пули пошли кучно, пробив брюшину. Монстр взревел, бросился в сторону, затих. Мы тоже притаились. Оглушительное биение сердца не давало мне услышать место залегание врага. Это плохо. Очень плохо.
Я сделал глубокий вдох. Посчитал до семи. Выдохнул. Прислушался. Яйцеголовый если и страдал от полученных ран, то делал это очень тихо, не давая обнаружить себя. Засранец.
— Назад, через главный вход, сможешь нас провести? — прошептал я в ухо пацану.
Тот кивнул.
— Пошли.
Жестами я приказал Алёшке схватить меня за куртку чтобы тот вел меня по темному помещению. Сам повернулся спиной к главному выходу, чтобы иметь возможность без проблем стрелять, если враг выскочит к нам. Так мы и пошли — пацан впереди, я — замыкая нашу процессию.
Уже подойдя к коридору, я начал все больше верить в то, что инопланетянин погиб от полученного ранения. Хотя у яйцеголовых брюхо не самое уязвимое место. Вот в горло попасть — сразу на тот свет отправишь. Даже свинец в голову даст меньшие гарантии, чем горло. Уж не знаю почему так. Наверное, нервы какие-то проходят там у них жизненно важные.
Внезапно Алешка остановился. Я подтолкнул его, но тот продолжал стоять, словно вкопанный.
— Ты чего? Уснул? Двигай давай! Валить надо скорее!
— Там…
— Чего?
Я обернулся. Только и смог выдохнуть:
— Твою в коромысло!
В дверном проеме стояла черная тень, по силуэту весьма похожая на яйцеголового. Матерый. Даже отсюда заметны бугры мышц, перекатывающиеся под кожей. Порвет нас за раз.
— Давай наверх! — произнес пацан и потянул меня в сторону.
Монстр угрожающе зарычал.
— Нет! Нельзя! — не отрывая взгляда от противника, произнес я.
— Почему? Там…
— В ловушку себя загоним! Надо тут бой принять!
— Какой бой? Они нас сожрут же!
— Не ной!
Яйцеголовый сделал шаг, еще один. Кажется, догадывался, что у меня в руках не простая палка. Быстро учатся, твари!
Под ногами вновь залаял Тузик, едва не заставив меня нажать на спусковой крючок.
— Пошла! Не мешайся!
Пес зашелся звонким высоким лаем. А потом рванул к яйцеголовому.
Тот от неожиданности попятился назад. Но быстро понял, что мелкая животина опасности не представляет и вновь вернулся на прежнее место.
— Тузик! Ко мне! Ко мне! — зашептал Алешка.
Но пес не слушался его. Неистово лая на монстра, дворняга попыталась даже ухватить того за лапу. За что и поплатилась. Яйцеголовый фыркнул и опустил толстую, похожую на сваю, ногу на животное. Жутко чавкнуло под лапой. Инопланетянин довольно застрекотал.
— Тузик! — закричал пацан и рванул к монстру.
Я успел схватить Алешку за шиворот и притянуть к себе.
— Сдурел?!
— Он Тузика…
— Поздно. Собаку не спасти уже.
За спиной раздался еще один рык. Тварь, перегородившая путь с черного входа, ожила, постанывая и брызгая слюной, начала рыскать по углам, чтобы отомстить своим обидчикам. Надо было срочно прорываться. Только вот патроны…
Я знал, что их осталось совсем мало. Не больше половины магазина. Скорее всего меньше. Значит надо не промазать, бить наверняка.
— Давай наверх? — жалобно предложил пацан.
— Нет! Стой и не дергайся!
Я отпустил парня, взял автомат удобнее. Перевел стрельбу на одиночные. Прицелился. Выстрелил.
Пуля вошла в глазницу твари, вырвала кусок плоти, вышла за ушной раковиной. Инопланетянин дернулся, упал. Начал по поросячьи визжать и извиваться. Но конвульсии его продолжались не долго. Монстр вдруг затих, поднялся как ни в чем не бывало на ноги и побежал к нам.
Уже не экономя остатки боезарядов, я разрядил магазин в голову твари. Бесполезно. Пули пошли кучно, расширив имеющуюся рану, но яйцеголовый продолжил путь к нам. Пасть его при этом распахнулась до громадных размеров готовая принять в себя наши тела.
— Беги! Лешка, беги! — закричал я выйдя вперед. — Я задержу его!
Но парень подозрительно молчал, затихорившись в темноте. И эта тишина мне не нравилась.
На кулаках драться я умел, еще в юности получил мастера спорта по боксу, поэтому ушел от лобовой атаки монстра без проблем. Даже успел провести неплохой апперкот, измарав при этом кулак в тягучей зловонной крови. А вот потом удача покинула меня. Монстр наотмашь как плетью ударил меня своей конечностью, повалив наземь. Кажется, я даже потерял на мгновение сознание, потому что, когда открыл глаза, яйцеголовый уже нависал надо мной.
Я успел попрощаться с жизнью. Все-таки умирать, после того, что случилось с нашей цивилизацией, было уже не так страшно.
Но хоронил я себя, видимо, раньше времени.
Над монстром нависла огромная темная тень. Одним ударом повалила гада в сторону.
Я пригляделся, но ничего, кроме черной хитиновой жуткой морды не разглядел. Неизвестный лязгнул зубами и внезапно Лешкиным голосом произнес:
— Дядя Костя, чего разлегся? Вставай, надо валить отсюда!
— Это что ещё за… фокусы такие?
Слова было сложно подобрать. В какой-то момент я и вовсе подумал, что сошел с ума из-за всего, что навалилось в последнее время. Видимо мозги не выдержали, перегорели. Бывает. Видал я таких, улыбающихся без причины людей, бесцельно ходящих по пустынным улицам в первый день вторжения. Их первых и съели монстры. Видать теперь мой черед настал.
— Чего разлёгся? Уходим, говорю! — прошипел черный монстр, пристально глядя на меня немигающим взглядом темно-янтарных глаз.
— Лешка, это ты? — выдохнул я, начиная понемногу приходить в себя.
— Я, — кивнул монстр.
— Да как это? Что же это?
— Долго объяснять. Пошли, ну пожалуйста! Сюда ещё трое гадов идут, я их слышу.
Эта информация заставила меня подскочить на месте. Боль прошила тело, но сжав волю в кулак, я сдержался чтобы не закричать, посмотрел на распластавшегося яйцеголового, недвижимо лежащего на полу.
— Ты его так?
Алешка кивнул.
— Я.
— Вот это силища! Просто в труху его! Надвое перебил, как жердь. Так, постой. А чего нам куда-то убегать, если ты можешь их одной левой раскидать?
— Нельзя, ну, то есть можно, только будет еще хуже. В общем, долго объяснять, дядь Костя. Лучше убежать. Пошли, а? Нам правда надо валить отсюда, — взмолился Алешка.
— Хорошо, пошли, — согласился я. Спорить с монстром не было никакого желания.
Мы рванули к выходу, выскочили на улицу. Вдали, возле того лаза, через который мы проникли на этот объект, столпилось несколько яйцеголовых, помогая своему собрату забраться внутрь. Огромный толстяк мутант фырчал и пыхтел, но пролезть через узкую дырку никак не мог. Даже думать не хотелось на каких харчах он так наел жир.
— Сюда, — шепнул Лешка и рванул в обход склада.
Пока мы огибали здание, я успел немного рассмотреть своего нового знакомого. Черная дубленная кожа, усыпанная мелкими хитиновыми пластинами, покрывала гору плоти, в основном, состоящую из каменных мышц. Со стороны Лешка напоминал культуриста, которому вдруг вздумалось вывозиться в гудроне и гравии. Над головой парня-мутанта, прямо в воздухе, светилась зеленая полоска, рядом с которой виднелась надпись: «здоровье: 100 %».
Ворох вопросов гудел в голове как потревоженный улей. Но ответов не было. Даже версий. Кроме одной — я сошел с ума.
— Вот выход на Пятую, — произнес Лешка, остановившись возле забора, заросшего таким плотным покрывалом травы, что не было даже видно самого бетонного ограждения.
— Где?
— Вот тут, — Лешка отодвинул лапой плотное переплетение сорняка и моему взору открылся небольшой пролом, через который виднелась заветная улица. — Давай, лезь скорее.
— А ты?
— Я тут останусь.
— Что?! Почему? Ты же сам говорил, что…
— Не спорь, дядь Костя. В таком виде я никуда не пойду. Мне надо остаться тут. Да ты не переживай, я от этих, — Лешка кивнул в сторону, откуда раздавались грозные рыки инопланетных тварей, — спрячусь. У меня тут есть места заветные. Пережду там, гады уйдут.
— Лешка, может объяснишь все-таки…
— Не сейчас, времени нет. И вообще, лучше забудь об этом всем, так будет лучше для нас обоих.
— Я…
Лешка схватил меня в охапку и сунул в дыру, я даже пикнуть не спел.
— Беги, дядь Костя. Бог даст, еще свидимся.
Плотный ковер кустарников и сорняка закрыл проход. Я сунулся обратно, но Лешки уже за стеной и след простыл. Зато показались первые тени яйцеголовых, идущих по следу. Своего толстого собрата они бросили, разумно решив, что еды в отсутствие лишнего рта, весьма огромного, им достанется больше.
Я отпрянул и рванул по Пятой улице напрямки на базу.
Сумерки уже спустились на землю, рождая в тесных переулках темноту. Вспомнились байки охотников, которые в долгих рейдах часто останавливались на ночевки на базе. Призраки. Охотники говорили о них с едва скрываемым страхом в голосе. Неужели врали? А ведь эти парни не из тех, кто любит попусту болтать. Эти суровые парни вообще мало говорили, предпочитая словам дело. Поэтому каждая фраза, сказанная ими, воспринималась как откровение. Пока же никого, похожего на призраков, я не замечал.
Я прошел через парковку, на которой стояло две изъеденные ржавчиной машины, вышел заброшенной пятиэтажке. Все окна в ней были выбиты, а стены на уровне первого этажа покрыты черной жирной копотью — верный признак того, что здесь была одна из высадок инопланетных захватчиков.
На противоположной стороне улицы мелькнула тень. Я оглянулся, но ничего не увидел. Показалось?
Я готов уже был поверить в это, как темный силуэт вновь мелькнул на самой периферии глаз и скрылся за остановкой. Я успел увидеть у него лишь кожистый длинный хвост. А еще услышал, как тихо клацают когти об асфальт. Если монстр не напал сразу, значит осторожничает, боится. Но долго ли будет насмеливаться? Думаю, нет. Запах крови, которым я пропитан — из сломанного носа по-прежнему капало, — не дает ему покоя. Сводит с ума. От этого они теряют всякий контроль над собой, отдаваясь первобытным инстинктам. В особенности те, кто у инопланетян считается низшим сословием — яйцеголовые, клыкорылы, хрюкеры, нетопыри.
Надо срочно идти на базу, пока не наступила ночь. Иначе остаться живым в этот раз мне точно не светит. Слишком безумным был этот день. И он еще не закончился.
Я ускорил шаг, потом и вовсе побежал. Тень вышла из укрытия и двинулась следом.
Я начал чувствовать усталость. Но остановится себе не позволил. Помнил — патронов в магазине автомата нет. А значит схватка с врагом будет короткая и закончится не в мою пользу. Поэтому надо бежать. Как бы сильно я не устал, как бы не тяжело было дышать через сломанный нос. Просто. Бежать. Бежать. Бежать. И снова бежать.
По ноге что-то больно ударило. Я мельком глянул вниз и невольно вскрикнул. Лодыжку опутала какая-то склизкая серая субстанция и крепко сдавила. Я остановился, намереваясь немедленно скинуть с себя эту дрянь, но не успел даже наклониться. Меня что-то тут же сбило с ног. И сразу атаковало.
Я успел закрыть лицо руками. Когти располосовали рукава куртки. В нос ударил тошнотворный запах разлагающейся плоти. Существо гортанно заклокотало, вновь попыталась выцарапать мне глаза.
Атака была мгновенной. Впрочем, ничего другого я и не ожидал. Поэтому привычно сгруппировался и закрыл уязвимые места.
Давление на ногу прекратилось, тварь начала перебираться к моему горлу, параллельно пытаясь меня поранить.
Я изо всех сил зажмурился. Стараясь не подставлять открытые участки тела под когти, чтобы потом не получить заражение, попытался перевернуться на живот. Тварь решила, что я испугался и начала наседать еще сильнее. Надо только добраться до автомата, который при моем падении отлетел в сторону. А уж с автоматом я легко расправлюсь с этой бестией. Отделаю прикладом по первое число.
По весу нападавший не слишком большой. Значит вполне можно справиться и в рукопашной битве.
Короткая лапа с двумя рядами острых когтей метнулась к голове. Я едва успел прикрыть затылок. Подтянул ноги, неуклюже перевалился на живот. Автомат оказался почти у самого лица. Схватив его, я попытался сбить им тварь, но первая попытка не увенчалась успехом. Впрочем, как и вторая и третья. Гадина оказалась изворотливой и просто так капитулировать не желала.
Но и я за долгие месяцы пребывания в этом филиале ада кое чему научился. И самому главному — никогда не сдаваться. Даже если кажется, что ситуация совсем безвыходная. Изворотливая говоришь тварь? Пусть так. Только как у нее с выносливостью? Сможет ли долго уворачиваться от моих ударов?
Нет, не сможет. На пятый замах мне удалось самым кончиком приклада попасть тварюге по челюсти, от чего та с хрустом отлетела в сторону. Монстр заверещал, начал хлестать меня конечностями, но прыть его быстро сошла на нет. Тварь последний раз вякнула и упала замертво.
Я брезгливо отбросил ее в сторону, быстро поднялся. Привычно оглядел поверженного врага. Какая-то новая порода, никогда таких прежде не видел. Собачье тело, ящероподобный хвост, драконья голова. Прихватить бы на базу для изучения, да мараться не охота. Самому бы дотащиться туда.
Я оглядел улицу на наличие подобных тварей, но больше никого не обнаружил. Последний раз взглянул на хвостатого и вновь побежал.
До базы дошел вымотанный до смерти. Сильно хотелось пить. Уже подходя к знакомым железным воротам, вновь вспомнился пацан, с которым мне сегодня удалось познакомиться.
В это утро я решил прошвырнуться до библиотеки — места, где можно было разжиться кабанятиной. На базе еще имелся запас провизии, но за целую неделю вареные макароны уже стояли посреди горла. Предупредил капитана, выдвинулся спозаранку.
Дошел до нужного места, едва не отгреб от мародеров, но вовремя успел скрыться. Уже хотел возвращаться, как вдруг заприметил на втором этаже библиотеки тусклый свет. Та сторона здания, у которой я стоял, была теневой, поэтому свет был виден даже в столь ранний час. Я бы не обратил на это должного внимания — ну и свет, что с того? — если бы не людские голоса, что-то с жаром обсуждающие. Кажется, это были те самые мародеры, которые хотели меня ограбить.
Пришло время преподать засранцам урок — подумал я и тихо пробрался к входной двери. Стараясь не шуметь, начал подниматься по лестнице. Уже оттуда услышал разговор двух бандитов:
— На кой черт он нам нужен, молокосос этот?
— Ты чего, Фикса, правда тему не рубишь что ли?
— Ты за базаром следи! Или попутал?
— Не кипятись. Я дело говорю.
— Да какое дело?!
— А такое! Что парнишку этого можно на харчи пустить!
— Ты серьезно сейчас?
— А чего? Человечину ни разу не ел что ли?
— Ты больной, Фикса?
— Да ты не кипешуй, послушай.
— Я не кипешую…
— Погодь, Лом. Слушай. Коли мы собрались до Южного идти, то надо провизией запастись. Сам же говорил.
— Ну.
— Ну вот тебе и провизия. Молодое мясцо! Хех!
— Отпустите меня! — вмешался в разговор детский голосок. — Я вам все свои сухари отдам!
— Конечно отдашь. Ну так что, Лом, как тебе такая идея? Пырнем ножичком, разделаем. А косточки нетопырям оставим. Никто и не узнает. Зато до Южного сытые доберемся. Как тебе идея?
— Хреновая! — крикнул я, выскакивая из-за двери.
Кривая очередь — и двое ублюдков лежат на полу с размноженными черепушками. В углу стоит парнишка, хнычет. Так я и встретил этого пацана, Алешку. Странный, если не сказать загадочный пацан. Из разряда мистики. А может, он один из этих, из инопланетян? Тогда зачем своих убивал? Нет, тут что-то другое. Разобраться бы. Не люблю тайны.
Впереди что-то лязгнуло, выводя меня из задумчивости и хриплый дребезжащий голос произнес:
— Руки вверх! Сейчас я тебе мозги вынесу, падла!
— Не слишком ли ты дерзок для простого охранника? — спросил я, хмуро поглядывая на открывшееся в воротах забрало, в котором виднелась заспанная рожа.
— А ты кто такой вообще, чтобы с тобой любезничать?
— Новенький что ли?
— А че, тебе-то что с того?
— Мне — ничего, а вот тебя ничего хорошего не ждет.
Я тюкнул морду кулаком в забрало. Попал точно в нос. Здоровяк взвыл.
— Падла! Я тебя…
Заскрипели ворота, с КПП выбежал толстяк. Потрясывая при каждом шаге огромным похожим на коровье вымя вторым подбородком, он огляделся, увидел меня.
— Щас я тебе все кости…
С таким даже стыдно драться. Кусок мяса. Резких тычок в печень — и толстяк воет на земле. Вот и все.
— Ты чего? — почти плача, заскулил тот. — Ребро мне сломал!
— Не сломал. У тебя там приличная броня из жира. И на будущее тебе совет — выучи всех начальников и их замов в лицо, чтобы такого конфуза не повторилось, ведь второй раз можно и не так легко отделаться.
Из дежурки выскочил перепуганный начальник караула. Обдав меня перегаром, вытянулся по струнке, отрапортовал:
— Начкара Корейко. За прошедшие часы дежурства инцидентов, нарушения границы, незаконного…
— Корейко, это кто у тебя такой? — перебил я того, кивнув на лежащего.
— Это новенький, Константин Андреевич.
— А чего он у тебя на посту спит? Да и ты вроде как выпивал?
— Не выпивал! Видит бог, не выпивал! А того немедленно на губу отправлю!
— Ладно, разбирайтесь тут сами, — махнул я. Встревать в разбор полетов не было никакого желания. Добраться бы до кровати и уснуть. Даже жрать перехотелось.
— Костя! — окликнул знакомый голос.
Я поднял голову вверх, увидел в окне Петровича, начальника базы. Тот высунул из форточки свою лысину, которая в вечерних сумерках походила на бильярдный черный шар. Не хватало только восьмерки с боку.
— Здравия желаю, Федор Петрович! — поприветствовал его я.
Шеф кивнул, бросил:
— Костя, зайди на минуточку, поговорить надо.
Я натянуто улыбнулся, тяжело вздохнул и направился к шефу. Чуяло сердце, опять будет долгий пустой разговор. Петрович любил потрепаться.
В комнату начальника базы было темно и накурено. Посреди стоял массивный дубовый стол, на котором восседал Петрович. Пафос он любил. Вот и сейчас над креслом я увидел новую табличку, выведенную краской прямо на стене.
БАЗА «СВОБОДА»
— красовалась надпись.
— Нравиться? — увидев мой любопытный взгляд, спросил Петрович.
— Ничего так, эффектно, — уклончиво ответил я.
Говорить, что выглядит это, мягко говоря, нелепо, не хотел. К чему расстраивать старика?
— Вы что-то хотели? — мягко подвел я его ближе к делу.
— Да, — кивнул Петрович и закурил новую сигарету от окурка. Потом надолго зашелся в лающем кашле.
Я терпеливо ждал, погружаясь в сонное состояние.
— Ты куда пропал? — наконец прокряхтел старик, отойдя от приступа. — Я искал тебя повсюду, а мне Гена сказал, что ты за периметр ушел.
— Верно, — ответил я. — На разведку ходил.
Говорить про желание отведать шашлыка из кабанчика лучше не стоило, Петрович такие вольности не любил.
— А чего разведывал?
— Инфа поступила, что на Пятой улице призраки обитают.
— Да, тоже слышал, — кивнул старик. — И как, подтвердилось?
— Никак нет. Призраки отсутствуют. Только какое-то похожее на собак зверье. Мелочь.
— Не захватил экземплярчик для наших ученых? — прищурился Петрович.
— Не удалось.
— Жаль, — старик отложил сигарету в пепельницу, привстал с кресла. — Костя, ты присядь. Тема серьезная для разговора у меня к тебе.
Я сел. Ожидая не доброе, стал внимательно слушать.
— В общем, дело такое, — Петрович подошел к окну, долго задумчиво смотрел куда-то в даль, прежде чем продолжить. — Перестановки надо кое какие произвести.
— Согласен, — кивнул я. — Начкара надо менять. Совсем своих оболтусов распоясал. Спят на посту, в лицо людей не знаю. Да и сам начкара…
— Да я не про это, — Петрович повернулся ко мне. Каким-то не своим голосом прошептал: — Меня надо менять.
— Чего это? — не понял я. — Как это? Федор Петрович, вы чего…
— Надо менять, — твердо ответил тот. — Я тут недавно к врачу нашему ходил, к Лешке Смирнову, ты его знаешь. Он осмотрел меня, выявил в общем болячку одну нехорошую.
— Болячки излечить можно, Петрович. Ты скажи только какие лекарства добыть, мы мигом за периметр смотаемся, найдем все, что нужно.
— Да тут уже никакие лекарства не помогут, — задумчиво ответил старик. — Уже последняя стадия. Никакие примочки не помогут. Недолго, мне Костик, осталось. Недолго, — Петрович взял сигарету, усмехнулся: — Да я и не переживаю по этому поводу даже! Смерти я не боюсь. Свое пожил, нормально пожил, перед богом совесть чиста.
— Перед каким богом, Петрович?! Ты же в бога не веришь! Атеист.
— Да вот шут его знает, Костя. Последнее время думал о многом. Честное слово, всю жизнь переосмыслил. Есть там бог, или нет? — и сипло рассмеялся. — Через недельку-другую узнаю!
— Так скоро? — вытянулся в лице я. И, опомнившись, поспешно начал извиняться: — Я, это, Петрович, не в том смысле, я просто…
— Да ты не тарахти. Да, две недели максимум мне осталось. Легкие болезнь все сожрала. Вот так вот, Костик, бывает. Ну я не про это сейчас. Со мной все понятно. Тут у меня душа про другое болит.
— Про что?
— На кого базу нашу «Свободу» оставить? Ей сильная рука нужна. Понимаешь, о чем я?
Я лишь кивнул, все слова застряли в глотке.
Петрович остервенело вдавил окурок в пепельницу, достал из пачки новую сигарету.
— Я поэтому поводу очень долго думал, два дня уснуть не мог! И только одна у меня кандидатура достойная на эту должность.
— Какая? — с настороженностью спросил я, уже начиная догадываться к чему приведет этот разговор.
— Известно какая, — улыбнулся Петрович, прикуривая сигарету. — Ты.
— Почему я?! — подскочил я с кресла.
— Да ты присядь, Костя, — Петрович мягко усадил меня обратно. — Не кипятись. Выслушай. Я понимаю, что новость для тебя неожиданная, может даже несколько шокирующая.
— Конечно шокирующая! — закричал я. Сложно было совладать с эмоциями. — Петрович, почему я? Мне, конечно, приятно, что из всех претендентов ты выбрал меня, но ведь…
— Из каких претендентов?! — рявкнул старик. — Назови хоть одного достойного.
— Шилов чем не претендент?
— Шилов с людьми общий язык не может найти, он через неделю всю базу раком поставит, и тут либо бунт будет кровавый, либо разбегутся все в разные стороны.
— Хорошо, а Кульков?
— А что Кульков? Не помнишь, что ли, как он в бою в прошлом месяце позорно бежал? Кульков ссыкливый, такой не сможет на себе базу нести. Сольется в первый же трудный момент.
— А Гольцман?
— Ты же знаешь как я таким отношусь.
— К каким?
— Костя, не провоцируй меня на скандал! Кроме тебя никого нет больше. Ты мой зам, тебе и занимать мое место.
— Но…
— Костя, — Петрович наклонился ко мне. — Да, ты можешь отказаться от моего предложения, у тебя есть на это полное право. Но морально у тебя нет выбора. Наша база «Свобода» — единственная организованная структура, которая еще может оказывать сопротивление этим зеленым гнидам, которые сюда прилетели. Мы их давили, давим и будем давить! До последнего живого человека, способного держать оружие. Это записано в нашем Уставе и в памяти нашей крови. Нужно отомстить за всех погибших и не дать захватить живых. Кроме нас больше некому встать на защиту Земли, как бы пафосно это сейчас не звучало. Да, у базы много задач, начиная от простого поддержания жизнь всех ее жителей, и заканчивая поисками выживших. А еще есть бойцы, войны, которых тоже надо держать в узде. Сам же говорил о том, что охрана стала слабой. И это не оплошной начкара, это мое личное послабление. Потому что старею, потому что болезнь съедает меня и нет сил управлять в полной мере людьми. Настала твоя пора, понимаешь? Нужна свежая кровь, иначе закиснем тут. Тебе нести дальше это знамя. Вот и все дела.
Петрович вновь зашелся в долгом сиплом кашле. Лицо его при этом посинело, и я подскочил к нему, ожидая худшего. Но старик лишь отодвинул меня в сторону, знаками показывая, что все нормально. Отдышавшись, прошептал:
— Я в порядке. Пока. Ну, что скажешь?
— А у меня есть другой выбор? — злобно ответил я.
— Вот и отлично, — Петрович похлопал меня по плечу. — Я ни на миг не сомневался в тебе, начиная с того раза, когда ты к нам примкнул и до сегодняшнего момента. Не ошибся, сделав тебя своим помощником. Спасибо тебе! Людям нужна надежда. И ты будешь для них ею. Потому что без надежды никак. Сплошной мрак останется. Только пулю в лоб пустить — и все.
— Ладно, не надо сгущать краски. Все нормально будет. И тебе лекарства поищем, чтобы там этот Смирнов не говорил. И вот тут даже не спорьте со мной!
— Не спорю! — добродушно улыбнулся Петрович, садясь в свое кресло. Тихо добавил: — Костя, я приказ уже подготовил на тебя, с открытой датой. Заполнишь ее, когда я того, ну ты понял. Остальных людей, которые непосредственно тебе будут подчиняться, я предупрежу дня через три. По одному буду вызывать, чтобы подготовить. Не всем это назначение будет по душе первое время, но ты не паникуй. Делай свою работу и народ за тобой потянется. Как только увидят, что тебе можно доверять, что ты сила, что можно доверить тебе свои жизни, сразу все наладится. Вот и все секреты. А теперь иди. Мне надо побыть одному. Да и ты, наверное, устал.
— Есть такое, — хмуро ответил я. И предпринял слабую попытку отговорить старика, хотя знал, что это бессмысленно: — Петрович, у меня же опыта нет.
— Вот и получишь его тут! — улыбнулся старик. — Сколотишь крепкое общество, которое будет постоянно расширяться, победишь инопланетных захватчиков, а там и самовыдвиженцем в президенты Земли пойдешь, как народный освободитель! Хех!
Я хотел уже было выругаться, но в кабинет ворвался запыхавшийся взмыленный боец.
— Федор Петрович! Беда!
— Что случилось? — нахмурился тот.
— Группа Купороса в засаду угодила!
— Бандиты?
— Нет. Хуже. Они уже с рейда возвращались, как на их напала тварь какая-то.
— Какая тварь? Яйцеголовый? Клыкорыл? Говори конкретнее!
— Нет. Неизвестная какая-то, — боец наконец перевел дыхание, стал говорить спокойней. — Огроменная, вся черная-черная. И глаза такие злобные, янтарные…
— Что?! — подскочил я. И тут же скривился от боли — тело от схватки с монстром нестерпимо болело. — Не может быть!
— Что же, вру я что ли? — удивился курносый боец.
— Где сейчас Купорос? — спросил Петрович, поднимаясь с кресла. Жилистый кулак уперся в стол.
— У медика, на перевязке. Ему не сильно досталось.
— Костя, пошли, — приказал мне шеф.
Мы выскочили из кабинета, почти бегом направились на первый этаж, через который можно было попасть в медпункт.
Уже в коридоре услышали стоны Купороса, ворчливый бубнеж медика Смирнова и позвякивание стальных инструментов.
Петрович забежал в медпункт первым, едва не вынеся двери. Прорычал так, что зазвенели колбы в шкафу:
— Купорос, что случилось?!
— Федор Петрович, на тварюгу нарвались, — морщась от боли, ответил тот. В нос ударил крепкий запах спирта. — Уже назад с командой возвращались, через Железнодорожную пошли. Кульков и Шилов впереди шли, я замыкающим был. А потом…
— Подожди-подожди, — зашептал ошарашено Петрович. — Кульков и Шилов, сразу два моих зама, с тобой что ли были?!
— Ну да, — насторожено ответил Купорос. — Они сами вызвались в рейд пойти. Хотели размяться. Да и не опасно на том маршруте всегда было. Ведь сколько раз с ребятами ходили — всегда спокойно! А тут такая петрушка вдруг…
— Твою мать! — сквозь зубы процедил начальник базы. — Что с ними сейчас? Где они? Смирнов, ты в какую их палату разместил?
— Я… — начал тот и не договорил.
— Я один пришел, — за него ответил Купорос, хмуро поглядев на шефа. — Кулькова и Шилова эта тварь загрызла.
Петрович грязно выругался. Начал ходить по комнате, потом замер у кушетки. Стараясь подпирать слова по приличнее, спросил:
— Что за зверюга такая, что двоих уделала?
— Не знаю, раньше таких не видел. Вся черная, выше меня ростом. На человека похожа по форме, только мускулистая вся, и глаза желтые. Она их и задрала сразу. Выскочила из кустов, бесшумно. Я начал по ней шмалять, но тоже получил ранение, — Купорос продемонстрировал забинтованную руку.
— Что там, сильно задело? — спросил Петрович у Смирнова.
Тот пожал плечами.
— Жить буду, — вновь за него ответил Купорос.
— Значит не сильно, — хмуро произнес Петрович. — Значит так. Костя, берешь сейчас Купороса, еще пару ребят покрепче, и дуйте на то место, где была засада. Достаньте мне этого монстра хоть из-под земли! Живого, а лучше мертвого! Ну и ребят захвати, если осталось что. Если не получится, тогда похорони на месте как полагается, с почестями.
— Но как же… — пролепетал Купорос, показывая руку.
— Нормально, — отмахнулся от него шеф. — Рука — не нога. Ходить можешь, значит проведешь ребят до места стычки.
— Так ведь…
— Отставить споры! Костя, задание понял?
— Понял, — кивнул я.
— Тогда выполнять.
— Есть.
Купорос еще попытался что-то возразить, но Петрович посмотрел на него таким суровым взглядом, что тот благоразумно замолчал.
— Костя — за старшего.
Эта фраза явно не понравилась Купоросу, он демонстративно отвернулся, фыркнул. Оно и понятно. Купорос не отличался хорошим характером, напротив, был резок со всеми, нелюдим. Парни с его бригады, с кем я общался, намекали на его амбиции на должность Петровича. Но, судя из сегодняшнего разговора, не судьба. Не знает еще просто, вот и выеживается.
— Федор Петрович, — обратился я к командиру.
— Чего?
— Нам бы патронов со склада взять.
— А твои где? — насторожился старик. — Потратил все?
Да, такого не проведешь.
— Говорю же, на Пятой улице стычка была, пришлось потратиться.
— Твою мать! — не вытерпел Петрович. Глаза его налились кровью, правое веко задергалось. — Совсем распоясались! Никакого порядка! Ходите за периметр как на свидание! Двоих, мать вашу, за один день положили! Двоих! И не кого-нибудь, а моих замов! Как без рук оставили! И так никакого здоровья нет, так еще удружили!
На этой фразе я заметил, как Смирнов потупил взор. Переживает, парень. Оно и понятно, когда ничем не можешь помочь человеку.
— И как теперь прикажете руководить всей базой дальше?! Один за обеспечение отвечал, другой — за оружие. И никого теперь нет! Кто этим всем будет теперь заниматься? Кто?!
— Федор Петрович, найдем замену, — холодно ответил Купорос.
— Найдет он замену! — злобно усмехнулся Петрович. — Слишком легко у тебя все получается. Слишком…
Шеф начал сипло кашлять, согнувшись пополам. Мы смотрели на него с каким-то гипнотическим оцепенением, не зная, что делать, а старик сотрясался в судорогах и хрипел, пытаясь отхаркнуть мокроту.
— Воды дай ему! — опомнился я и бросил Смирнову.
Тот налил из графина воды, протянул мне.
— Нормально, уже отпустило, — кивнул шеф, тяжело дыша. — Ну так что скажете по этому поводу? Что?
— Федор Петрович, — аккуратно произнес я. Знал — если не остудить пыл шефа и плавно не сменить тему разговора, то места будет мало всем. В ход уже могут пойти кулаки — шеф был старой закалки и легко мог отвесить тумака. — Ну так что насчет патронов? Мы возьмем, чтобы за пацанов отомстить?
— Да, Костя, возьмите, — смягчился шеф, принимая стакан с водой и отпивая от него. — Возьми сколько надо и отомсти за парней. Дурни они, конечно, догадаться же — пойти толпой за периметр! — но отомстить надо. Не порядок это.
— Самое главное забыл сказать, — пробухтел Купорос, аккуратно потирая перевязанную руку. — Зверь это по-человечески говорил.
— Ну это ты, Купорос, уже пули заливаешь, — усмехнулся Петрович, привычно потянувшись ко рту, в котором, к его удивлению, сейчас не оказалось сигареты. — Ей-богу, чушь несусветную городишь. Или от перенапряжения почудилось тебе. Костя, дай ему хлебнуть спирта, только не много, чтобы прояснилось в голове. Шок разные формы принимает. Тут время нужно, чтобы отпустило. Я тоже, кстати, хлебну, за упокой ребят. Жалко, конечно, их.
— Я не вру, — буркнул боец.
Шеф посмотрел на своего подопечного со смесью удивления и непонимания, но ничего не сказал.
— Когда отправляться? — спросил я, потирая сонные глаза. Усталость в тихом кабинете врача навалилась крепкая, захотелось лечь на кушетку и захрапеть под мерное цоканье механических часов, висящих на стене.
— Прямо сейчас.
— Ночью?! Может, до утра хотя бы переждем? — предложил я.
— Утром от пацанов уже ничего не останется.
— Зато сейчас есть большая вероятность того, что от нас ничего не останется, — хмуро заметил Купорос. Впервые я с ним согласился.
— Боишься? — прищурился Петрович. — Значит больше бойцов возьми.
— Федор Петрович, — попытался вразумить я начальника. — Купорос прав, сейчас идти очень опасно. Ночные охотники скоро выйдут.
— Ты еще на должность заступить не успел, а уже ссышь! — злобно процедил Петрович. — Возьми за правило не перечить пока еще твоему начальнику!
Что-то изменилось в нем, я это чувствовал, только не мог понять, что именно, словно подменили нашего шефа.
— Еще вопросы? — стальным тоном спросил Петрович.
Мы промолчали в ответ.
— Вот и хорошо. Собирайтесь.
Петрович вышел из медпункта громко хлопнув дверью. Мензурки и колбы вновь звякнули в шкафу. Смирнов метнулся к ним, боясь, чтобы те не попадали на пол.
— Что это с ним? — спросил я у присутствующих. Понятно, что расстроился в связи с гибелью людей. Но раньше, когда такое происходило, он так агрессивно себя не вел. В основном отстранялся на некоторое время от дел, пил пару дней в полном одиночестве, потом возвращался в строй. А теперь… как будто совсем другой человек.
— О каком он назначении говорил сейчас? — проигнорировав мой вопрос, спросил Купорос.
Взгляд его при этом стал таким пронзительным и злым, что едва не пронзал меня насквозь.
— Скоро узнаешь, — неопределенно ответил я.
Раскрывать все карты не хотелось, тем более Купоросу, которого я, если честно признаться, не переваривал. Но тот не отставал.
— Нет, давай сейчас.
— Послушай, не время сейчас лясы точить. Надо в рейд собираться, к тому же мне надо пополнить боезаряды, парней предупредить.
Купорос нахмурился, хотел что-то сказать, но его опередил Смирнов:
— Ребята, вы долго будете спорить? Мне просто еще надо процедурный кабинет подготовить для… для пациента одного.
Мы одновременно повернулись к медику, и я в друг понял, что Купорос тоже знает о болезни Петровича. Смирнов проболтался? Возможно.
— Пошли, — произнес я.
— Ты мне не указывай, — оскалился тот.
Я лишь пожал плечами, спорить сейчас не было никаких сил. Вышел из медсанчасти и направился в оружейную комнату, попутно размышляя о том, как быть с Алешкой. Ведь это был именно он, сомнений в этом у меня не оставалось. Но вот поверить в то, что пацан, пусть и в образе монстра-гиганта, задрал двух людей, я не мог. Зачем? Или это как оборотнями из сказок — пока день, они обычные люди, а как наступает полнолуние, то превращаются в кровожадных чудовищ? Ответа на этот вопрос я не знал. Но знал другое — убивать пацана я не хочу. Он спас мне жизнь, и я перед ним в долгу. Поэтому надо разгрести это дело так, что не досталось Алешке. А заодно и разобраться во всем, потому что чуяло мое сердце — что-то тут не чисто.
В оружейной комнате дежурил Степаныч, как обычно сидящий за столом с кроссвордом, почти полностью отгаданным и кружкой крепкого, почти черного чая. Без лишних слов дежурный выдал мне три пачки патронов для автомата. После недолгих моих уговоров, добавил сверху еще одну. Так-то лучше, теперь можно спокойно идти в ночной рейд, если о спокойствии вообще можно говорить в таком ключе.
— Готов? — процедил Купорос, бесшумно подкравшись со спины.
Я вздрогнул, повернулся к нему.
— Готов. Сейчас зайдем за Лисом и Теркой — и в путь.
— Нет, — отрезал Купорос.
— Что нет?
— Лис и Терка не идут. Берем Кипу, Голема и Ластика.
— Это почему же? — с таким раскладом мне не особо хотелось мириться. Это парни Купороса, они будут топить за него, в случае какой-либо темной движухи. Не раз такое наблюдал.
— Потому что я так сказал! — с еще больше злобой ответил тот.
— Ты сказал? — усмехнулся я. — Не много ли взял на себя?
— В самый раз.
— Тогда послушай сюда…
— Эй, хлопцы, вы чего? — вмешался в наш спор Степаныч. — Ну-ка не ссорьтесь! Вы кого угодно можете брать, но только Лис действительно сейчас не может пойти с вами — он ногу потянул, когда вчера в рейд ходил, хромает сильно. Только тормозить вас будет. Терка тоже занят, его Петрович на окружную отправил, только завтра будет. Из сильных бойцов эти и остались.
— Ладно, — после некоторой паузы согласился я. — Пусть будут эти.
И кивнул в сторону висящего бронежилета.
— Степаныч, это мне тоже дай, а то мало ли какая ситуация приключится.
— Это верно, — по волчьи оскалился Купорос и зыркнул на меня.
Чутье мое вновь начало бить тревогу.
К ночи поднялся ветер. Он заунывно стонал над головой, пытался сорвать головные уборы и петлицы, но каждый раз терпя поражение, остервенело швырял в лица пыль и сор. Воздух стал прохладным и влажным. К полуночи ожидался дождь.
Группа вышла с базы без четверти девять. Разбившись на две пары, впереди шли Кипа с Ластиком и Купорос с Големом. Я замыкал процессию. Мы двигались небольшими перебежками, часто останавливаясь у небольших закутков и переулков изучить местность на наличие опасности. В темное время ходить за периметр было очень опасно. Это знали все. Ночью всякое бывает. Встретить яйцеголового — покажется за удачу, потому что гораздо больше шансов нарваться на таких тварей, что не успеешь даже моргнуть, как тебя сожрут.
…Инопланетяне прилетели три года назад. В летний жаркий день в небе зависли черные тени, заслоняя собой солнце. Началась паника, которая быстро переросла в беспорядки. Инопланетные твари еще не успели высадится, как земляне проделали часть работы за них. Потом, немного придя в себя, люди принялись пойти на контакт с внеземной цивилизацией. Не удалось. Всех парламентёров сожрали.
А потом началось вторжение. В больших капсулах на Землю стали спускаться первые монстры — яйцеголовые, клыкорылы и прочие твари. Голод их был неутолим. Они жрали все, что движется, день и ночь, не зная усталости. Их было неисчислимое количество, и казалось, что на каждого человека, приходится целая дюжина монстров. Не многим удалось спастись. Только организовав базы сопротивления, выжившие смогли отбить первую волну. Но пришла вторая, еще более страшная, и множество баз было уничтожено.
Мне удалось выжить только благодаря Петровичу — он спас меня, когда я одиночкой блуждал в лесах в поисках спасения, подавшись в бега, подальше от ужаса городов. С тех пор я служил у него на базе. Верой и правдой служил. А теперь вон как все выходит.
— Ну так что, Константин, — хитро прищурился Купорос, выводя меня из задумчивости. — Может все-таки расскажешь про что говорил Петрович? О должности какой-то намекал. Это я так, из дружеского любопытства.
— Послушай, ты все узнаешь, со временем. Сейчас разрешения разглашать эту информацию я от Петровича не получал.
Такой ответ видимо не устроил Купороса, потому что он продолжил осторожные расспросы:
— Да ты не относись ко мне как к врагу, мы же все свои ребята. Одно дело делаем, — при этих словах двое бойцов по шакальи хихикнули. — Что там у тебя? С чем-то поздравить уже можно?
— Пока не с чем поздравлять, — ответил я. — Послушай, давай лучше за дорогой следить. Впереди тень, кажется, промелькнула.
— Да ерунда, — отмахнулся Купорос. — Мои бойцы справятся в случае чего. Я просто вот что сказать хочу. Петрович старый совсем стал, сам понимаешь, уже не всегда со своими обязанностями справляется, устает, ему отдых нужен, покой. К тому же болен старик.
Я насторожился, аккуратно спросил:
— Болен?
— Ну да, а ты разве не в курсе? Ну да, он же никому не говорил еще. Мне Смирнов по секрету рассказал. Так что ты смотри, не проболтайся.
Я неопределенно кивнул. Спросил:
— Чем болен?
— Метастазы у него раковые, гадость такая. В наше время не излечимая. Да и стадия вроде как последняя. Пока вроде как только в легких, но быстро растут. Сдается мне, что и в голову уже проникли. Видал, сегодня какие фокусы выкидывал? Подумай, в нормальном бы уме командир отправил бы своих подчиненных ночью в рейд? Нет, конечно. Это же смерти подобно. А он отправил. Вот так вот. Делай выводы.
— К чему это все ты мне сейчас рассказал?
— А к тому, что не долго старику осталось. — Ответил Купорос. Голос его дрожал как клинок при ударе. — Не сегодня, завтра помрет. А заменить надо. А кем заменить, когда замов нет? — спросил Купорос и сам же на свой вопрос ответил: — А тем, кому доверяет, кого считает опытным. То есть мной. Понимаешь?
— Вон как?! — не смог сдержать смеха я.
— Да, а почему нет?
— Ну ты про меня забыл еще, Купорос. Я ведь тоже его зам. И вроде живой пока.
— Это ты верно заметил, Костя, — хищно улыбнулся тот. — живой пока.
— Ты мне угрожаешь? — напрягся я.
— Ну что ты! Просто шучу. Но в каждой шутке есть доля… Да ладно тебе, я опять шучу! Чего ты так набычился? Расслабься. Держись моих парней и будешь в полной безопасности, — Купорос похлопал меня по плечу и мне стоило огромных усилий не залепить ему в ухо. — Я просто хочу сказать, что уже совсем скоро я тут буду хозяин, на всей «Свободе». Он меня назначит командиром. Понимаешь? А мне нужны проверенные люди, кто сможет помогать мне, кто будет служить мне, — меня аж передернуло от этих слов. — Ты, Костя, хороший парень, грамотный, опытный, но не всегда в ту сторону воюешь. Подумай об этом. Еще есть время.
Я хотел заехать Купоросу в морду, но шорохи в ночи отвлекли.
— Ходит кто-то неподалеку, — шепнул нам Кипа.
«Погоди, — скрипя зубами, подумал я. — Еще разберусь с тобой, паскуда! Метит в начальники!»
И словно молнией ударила догадка. Ведь это дело его рук! Купорос все это срежиссировал, чтобы устранить конкурентов. Убил Шилова и Кулькова, чтобы стать единственным кандидатом на должность Петровича. Только вот оставался еще я. Живой. Как заноза в заднице.
Я глянул на бойцов, идущих впереди, поймал их холодные взгляды и понял, что меня сейчас ведут убивать.
Шорохи повторились и я безошибочно определил, что впереди прячется клыкорыл. Был у него особый, стрекочущий звук, какой он издавал при дыхании. Словно сверчок под половицей. Клыкорыл, сомнений нет.
Я успел лишь стянуть с плеча автомат, как монстр напал. Огромная черная тень с красными глазами вынырнула из полумрака и, гортанно рыча, пошла прямо на меня. Я отскочил в сторону, а вот Кипа не успел. Тварь врезалась в него, сбила с ног. Кипа распластался на земле, начал рыскать в поисках оружия, но автомат отлетел далеко в сторону.
Монстр угрожающе зарычал, расправил верхнюю пару конечностей, готовый схватить свою жертву и откусить голову массивными и острыми как бритва клыками, торчащими из челюсти, как обычно любил делать. Из пасти понесло помоями и смрадом.
— Не дёргайтесь! — крикнул Ластик другим бойцам, давая длинную очередь в инопланетянина.
Пули пошли прицельно, оставив на толстой коже монстра кровавые многоточия. Зверь злобно рыкнул, оскалился, словно бы насмехаясь над нашей беспомощностью и бросился к Ластику.
— Назад! — крикнул парень Голему, который подорвался вызволять напарника из беды. — Назад! Я сам его…
Не получилось. Клыкорыл ловко вильнул в сторону и вторая очередь пошла мимо, едва не задев Голема.
Я попытался тоже вступить в бой с мутантом, но вовремя успел заметить краем глаза, как слева ко мне подбирается еще одна тень. На мгновение мне показалось, что это яйцеголовый, но я с ужасом понял, что все было гораздо хуже. Ко мне шел Купорос, сжимая в руках автомат. Видимо стрелять издалека не решился, боясь задеть бойцов, поэтому решил убить в ближнем бою. Ну что же, посмотрим еще кто кого.
— Стоять! — рявкнул я, направляя на того автомат.
Купорос остановился. Ухмыльнулся.
— Не глупи, Костя, ты чего?
— Это ты их убил? Шилова и Кулькова?
— С чего ты взял?
— Не надо передо мной тут комедию ломать! Не дурак — догадался уже.
— Верно, — кивнул Купорос. — Это я их замочил. Костя, они были лишними. В новую систему не вписывались. Понимаешь?
— В какую к черту систему?!
— В мою! В мою систему! Скоро все будет по-другому, когда Петрович подохнет. Другие порядки, другие правила.
— С чего ты вообще взял, что будешь руководить базой? Ты же на всю голову больной!
— Это не тебе решать. Народ меня избрал. Не хочешь со мной быть и мне служить, значит следом за Шиловым и Кульковым отправишься. А потом и Петрович к вам прилетит. Ему не долго осталось. Вместе будете там в чаи распивать, на том свете.
— А ну стой на месте, паскуда! — крикнул я, пригрозив автоматом. — Со мной пойдешь, прямиком к Петровичу, повинную писать будешь. А потом судить тебя прилюдно будем.
— Ничего я не буду писать.
— Тогда я тебя прямо здесь к праотцам отправлю!
— Не глупи, Костя. Это же самосуд. Грех. — Глаза Купороса испугано забегали.
— А когда ты Шилова и Кулькова убивал про это не думал?
— Он ведь тебя назначил, правда? — прищурившись, глядя на меня, спросил Купорос. — Петрович тебя назначил начальником базы? Я прав?
— Да.
— Так и знал! Надо было тебя в тот поход брать! Повезло тебе. Смотался ты к тому времени куда-то, словно чуял. Но ничего, еще разберемся с тобой. Со всеми неугодными разберемся. Патронов и ножей на всех у нас хватит.
— Это мы еще посмотрим! — я положил палец на спусковой крючок и уже готов был нажать на него, как клыкорыл, вырвавшись из окружения бойцов, рванул мимо меня, сбив хвостом с ног.
Я упал. Автомат грохнулся рядом.
— Хватай его, ребята! — крикнул Купорос и рванул ко мне.
Я успел подскочить на ноги, но тут же получил прикладом по голове. Зашатался, но не упал. Все поплыло перед глазами, а боль, разлившаяся по всей голове, не дала трезво оценить ситуацию в полной мере. Мне бы следовало схватить валяющийся автомат и покрошить всех засранцев в винегрет. Но я поступил иначе.
Я ушел под руку Голема, который замахивался для второго удара, и контратаковал. Тычок в нос. Короткая серия в подбородок. Голем застонал, упал, свернулся калачиком. Следом пошел Кипа. Его слабые места я знал — вместе часто были в спаррингах на тренировках. Короткий джеб, и подсечка. Противник шмякнулся на землю.
— Падла! — сквозь зубы процедил Купорос, тщетно пытаясь поймать меня в прицел.
Руки чесались надавать ему в зубы, но пришлось некоторое время повозиться с Ластиком, который умел махать кулаками и с легкостью отражал мои атаки. Наконец я одолел его четким апперкотом, но вдруг почувствовал, как что-то больно ужалило сначала в ногу, а потом и в живот.
Я обернулся и увидел лишь автомат в руках Купороса — все остальное было словно расфокусировано и подернуто туманом. Боль, растекающаяся от живота, прошла чуть ниже. Я пощупал рукой живот и с удивлением обнаружил как что-то горячее влажное растекается по одежде. Кровь.
— Допрыгался, гад! — улыбнулся Купорос, подняв автомат на уровне плеча. — Передавай привет Шилову и Кулькову.
Грянул выстрел. Я упал.
Пуля вонзилась в плечо и попала в кость — я отчетливо слышал, как та с жутким хрустом раскололась надвое. Купорос выругался, собрался сделать контрольный выстрел в голову, но не успел. Вернулся клыкорыл, который и смешал ему все карты.
Раскидывая в стороны бойцов, зверь рванул прямо на меня, видимо почуяв запах свежей крови. Спасло меня только то, что ноги мои ослабли и я за мгновение до этого шмякнулся на землю. Мощная лапа пролетела в сантиметре над головой, едва не снеся ее.
— Голем, Кипа, Ластик! — злобно крикнул Купорос, трусливо уходя в сторону, чтобы не быть задетым монстром.
Но подчиненные не отозвались. Они были заняты другим монстром. Я лишь смог разглядеть огромные лапы зверя, сотрясающие землю, а потом от неимоверной боли отключился.
Когда пришел в сознание, то почувствовал тряску, словно меня кто-то пытался растормошить после крепкого сна. От каждого движения боль в плече нарастала красными жгучими волнами, туманя сознание. Я захрипел, потому что на большее уже не оставалось сил. Слишком много крови потеряно. Я знал, что мне не жить. Вопрос только в том, сколько осталось. Минуть пять? Да, наверное, столько, не больше.
Где-то вдали закричал Купорос — ругался на Голема. Да так затейливо, что даже я позавидовал. Я попытался рассмотреть, что же все-таки произошло, но в кромешной тьме ничего не увидел.
Потом почувствовал, как под телом что-то шевелиться. Мерно — вперед-назад, вперед-назад, словно камень под животом ожил и пытался выбраться из-под меня. Черт, да что же происходит?!
Я попытался нащупать рукой землю, но обнаружил вместо нее что-то твердое, кожистое, ребристое. Словно это был…
— Яйцеголовый? — вслух спросил я, попутно лихорадочно соображая, где сейчас находится мой автомат.
— Нет, дядь Костя, это я, — ответил знакомый мальчишеский голос.
— Лешка?! — удивлению моему не было предела.
— Да, я. Вы ничего не говорите, вам сейчас молчать надо, силы беречь. Рана слишком большая. Надо срочно перевязать.
— Уже поздно, — выдохнул я, морщась от нового нестерпимого приступа. — Крови много потерял. Бесполезно врачевать. Ты как тут оказался? И до сих пор в образе монстра? Господи, а может я уже давно умер, еще тогда, когда мы с тобой яйцеголового повстречали, и это все только галлюцинация? — я правда начал так думать. Ведь не может же человек превращаться в монстра. Это за гранью разумного. Хотя, про инопланетян три года назад я тоже так думал.
— Дядь Костя, говорю тебе — не трать силы! Молчи. Сначала надо от преследования оторваться, потом тебе помощь оказать. А уж следом и вопросы будешь задавать, сколько тебе влезет. — произнес Алёшка и сам себе под нос фыркнул: — Смогу ли только на все ответить?
— Преследование? — одними губами произнес я.
Позади вновь раздались крики Купороса.
— Где эта тварь?! Догнать ее! И вместе с тем придурком замочить! Живо! Да пошевеливайтесь же, уроды!
Только теперь я понял, что нахожу на плече Лешки, который меня куда-то несёт, как тряпичную куклу.
Почти над самой головой прошелестела автоматная очередь. Лешка инстинктивно пригнулся, ощутимо перетряхнув меня при этом. Я застонал. Перед глазами вновь все поплыло, и я на некоторое время отключился.
Мы бежали долго, так мне показалось. Даже сквозь забытье я чувствовал эту сводящую с ума боль и ничего кроме нее. Потом мы остановились. Лешка устало дышал, но меня продолжал крепко держать.
— Брось меня, — прохрипел я, пожалев паренька. — Брось, говорю. Все равно не жилец. А так хоть сам спасёшься.
— Тихо, — шикнул пацан. — Скоро уже будем на месте.
«На каком месте?» — хотел спросить я, но не смог даже открыть рта.
Крики Купороса позади постепенно начали стихать. Лешка огляделся, двинул в сторону каких-то строений. Кажется, мы зашли внутрь одного из них, потому что я почувствовал сильную влажность, затхлость и запах плесени. Темнота плотнее сомкнулась над нами.
— Потерпи немного, дядь Костя.
Лешка положил меня на что-то мягкое. Чиркнул спичками, которые достал из стоящего во тьме шкафа, зажег свечу. Я глянул на парня — все та же звериная жуткая морда. Правда угадывались и человеческие черты. Янтарные глаза не мигая взирали на меня.
— Ты долго еще в этом ходить будешь? — спросил я одними губами.
— Уже скоро пройдет, — пояснил пацан, протягивая мне стакан воды. — У вас таблетки есть какие-нибудь? Обезболивающие? Может, еще что-то?
— Ничего.
— Тогда придется так пулю вытаскивать, — вздохнул Лешка.
— Не надо.
— Почему?!
— Потому что это бессмысленно. Глянь на мою одежду. Она вся в крови. Чистого места нет. Слишком крови много я потерял. Доставать пулю уже бессмысленно, только ускоришь мою смерть. У меня без шансов. Не жилец. Так что…
— Ты чего, дядь Костя? Не раскисай! Сейчас тебя вылечим. Давай, я в аптеку сгоняю? Тут недалеко стоит одна. Разворованная правда вся, но что-нибудь найдется. Давайте?
— Не надо. Просто посиди тут. Расскажи, что там произошло у тебя с нашими бойцами? Купорос говорит, что ты двоих наших парней сожрал. Это так?
— Что?! — вытянулся в лице Лешка. — Сожрал?! Да я никогда… я никогда… — от захлестнувших пацана эмоций он не мог произнести ни слова.
— Я так и думал, — облегченно вздохнул я. — Ну и хорошо. Душа у меня спокойна. Купорос значит своих же завалил.
— Ну да, — согласился пацан. — Я сам видел, когда в здании прятался и ждал обратного обращения. А тут эти идут. И первый, который шел, вдруг резко развернулся и давай по своим же стрелять. Я выскочил, начал кричать, чтобы прекратил, а они чуть меня не подстрелили. Потом этот, который двоих убил, трупы в канаву оттащил, да там их и выкинул. Вот и вся история. Дядь Костя, вы спите? Почему не отвечаете? Дядь Костя. Дядя Костя, не молчите! Не молчите!
Но ответить ему я уже ничего не мог.
Я падал. Летел куда-то вниз и все никак не приземлялся, словно провалился в бездонную пропасть. Боль отступила. Страх тоже ушел. Все тело объяло такое приятное спокойствие и умиротворение, что впервые за эти дни полностью расслабился. Захотелось уснуть. Окунуться в мягкую ватную дымку, которая вдруг окутала меня. Я умирал. Это я четко понимал, но не воспринимал как горе. Мне было безразлично. Пусть будет так. Все когда-то умрут. И я не исключение.
Сквозь плотную пелену небытия я слышал, как прорывается торопливое бормотание Лешки. Пацан тряс меня, даже, кажется, пару раз отвесил несильных пощечин, но я не отвечал на его попытки вернуться меня в сознание. Я уже видел происходящее со стороны, словно сторонний наблюдатель — свое тело, лежащее на дранном матрасе, рядом Лешка в образе монстра, пытается перевязать мне раны. Очень странное зрелище.
А потом вдруг произошло нечто странное. Лешка замер, отбросил в сторону тряпки. Одним рывком распахнул мои одежды, оголяя жуткие раны. Купорос, засранец, крепко мне влепил. Одна пуля в плече, еще одна в белом как гипс боку. Тут сомнений быть не может, смертельные ранения. Лешка глянул мельком на кровавые разводы, потом поднял свою левую руку и поднес к своим губам. Что он собирается делать?
Пацан долго возился с рукой, и только когда отнял ее от лица, я понял, что он делал. Разодрал черную кожу и пустил кровь. Господи, зачем?! Неужели он хочет сделать переливание?! Это же бессмысленно! Хотя, что я требую от пацана? Он слишком мал, чтобы знать о таких мелочах, как группа крови и резус-фактор. Наверняка еще не успел пройти это в школе. Да и ходил ли вообще в школу?
Алешка прижал свою руку к моему плечу, начал что-то шептать.
Я хотел крикнуть пацану, чтобы не занимался ерундой, но вдруг почувствовал, как ощущение легкости, до этого переполнявшее меня, начало сходить на нет, оставляя свинцовую тяжесть в конечностях. Перед глазами все поплыло. Красные разводы, словно кровь, начали смешиваться с белым светом, формируясь в буквы.
ВХОД В СИСТЕМУ
— появилось перед глазами надпись. Я моргнул, инстинктивно пытаясь убрать ее, но надпись не исчезла.
ПОДТВЕРДИТЬ ВХОД?
— появилась другая. Что подтвердить? Какой вход? Куда? Я ровным счетом ничего не понимал и продолжал плавать в тумане, который внезапно начал менять цвет от белого к ярко-бордовому и темно-фиолетовому. Единственное, что я осознал, так это то, что язык, на котором была выполнена эта надпись, не являлся мои родным. Даже то, что я знал и видел в прошлом, не могло со отнестись с иероглифами, которые светились передо мной. Но я, как это ни странно, понимал их смысл очень точно, словно являлся носителем языка.
ПОДТВЕРДИТЬ ВХОД?
— высветилось ярче.
— Дядя Костя, соглашайтесь! — услышал я отдаленный крик Лешки, словно пацан спрятался под матрас и орал оттуда. — Это единственная возможность остаться в живых! Единственная!
«Подтверждаю», — подумал я, не особо надеясь на то, что это подействует.
Подействовало. Высветилось:
ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИНЯТО. ИДЕТ ИДЕНТИФИКАЦИЯ
Что происходит? Какая идентификация? Я перечитал надпись несколько раз, но так и не смог ответить на свой вопрос. Впрочем, меня это не особо волновало. Я уже не верил в реальность происходящего и воспринимал все за галлюцинацию, которую мне показывал умирающий мозг.
Справа, почти на самой периферии зрения, побежали зеленые столбцы цифр и неведомых знаков. Перед глазами высветилось:
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРОШЛА УСПЕШНО
А может, это так теперь в рай принимают? Ангелы идут в ногу со временем и внедрили что-то вроде электронной регистрации? Чтобы спокойно, без давки, культурно. Стало смешно. Рай? Да какой мне к черту рай? Только в ад!
ВНИМАНИЕ! ИМЕЮТСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ОБЪЕКТА.
ВОССТАНОВИТЬ ДО НАЧАЛЬНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ?
«Восстанавливай», — уже почти теряя сознание подумал я. Уж если мозг хочет обманывать сам себя таким затейливым способом, то пусть. Мне уже все равно.
Внезапно тело словно прошил разряд тока. Я выгнулся, застонал.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 15 %…
— Терпи, дядь Костя, будет больно!
Больно — не то слово. Меня начало бить током сильнее и чаще. В какой-то момент мне даже показалось, что запахло палеными волосами.
— Терпи. Скоро будет легче!
Я почувствовал, как пацан обхватил меня, чтобы я не дергался. Легче мне от этого не стало.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 37 %…
Мышцы начало сводить судорогой. Затрещали кости, а в тех местах, куда попали пули, начало так жечь, что я пожалел о том, что запустил это жуткое колдунство. Твою мать, что же это такое?! Неужели агония?! Как же больно! Как больно!
ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 72 %…
Я закричал громче. В тело словно вонзали раскалённые спицы. Алешка стал держал меня сильнее, потом вовсе навалился полностью, потому что удержать едва мог — так сильно я бился в конвульсиях. Рвало изнутри. От судорог, казалось, ломаются кости, а внутренности перемалываются в фарш. Разряды тока прошибали каждый сантиметр тела, и кровь кипела в венах.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 99 %…
…Умолял о смерти. Плакал. Пожалуйста! Убей! Убей меня! Сверни голову! До хруста. Или перережь горло. Чем угодно — ножом, куском стекла, когтями. Пусть будет быстро. Без мучений. Без мучений. Убей! Убей!
Но облегчения смерти все не наступало. Вместо этого перед глазами возникло зеленое свечение. Смахивая слезы, я с трудом прочитал:
ВОССТАНОВЛЕНИЕ УСПЕШНО ПРОЙДЕНО!
— Дядь Костя, встать сможешь?
Этот вопрос вверг меня в приступ истеричного смеха. Встать?! Да я едва…
Но только я дернул рукой, как почувствовал необычную легкость. Ни боли, ни жжения. Ничего. Словно заново родился. Мышцы налились приятной тянущей силой, словно я только что сделал хорошую разминку и их разогрев. Казалось, я никогда в жизни не был так силен.
— Я… — вырвался из горла хрип.
— Да, с вами все в порядке. Система вылечила вас. Но нам нельзя теперь здесь оставаться. Темные запеленговали нас и сейчас здесь появится их отряд. Надо бежать. Скорее бежать.
— Какая система? Какие темные? Зачем бежать? О чем ты говоришь? — не понял я. Парень явно бредил.
— Не время для вопросов, дядь Костя, — посмотрел пацан на меня. На жутком зверином лице показалось что-то отдаленное похожее на усталость. — Просто поверьте мне. Я же вас не обманывал.
Пришлось согласиться с пацаном. Не обманывал.
— Пошлите. Вы уже можете стоять.
Я осторожно поднялся на ноги. Ожидая, что слабость еще не отпустила, раскинул руки в стороны, чтобы предотвратить падение… И остолбенел.
Мои руки… они… они был чёрные, покрытые хитиновыми пластинами! Я тоже превратился в монстра, такого же, как и пацан!
— Что… что это такое? — выдохнул я, переводя взгляд со своих рук на пацана.
Меня охватила такая буря эмоций, что я едва мог что-то сказать. Я точно сошел с ума!
— По-другому было нельзя, — тихо ответил пацан.
— Да что это черт возьми такое?!
— Дядь Костя, это долго объяснять…
— Уж потрудись пожалуйста, иначе я никуда отсюда не уйду! Или я брежу? Ведь я брежу, да? Или умер? Нихрена не понимаю! Ведь я чувствую их! Пальцы сгибаются, ощущают прикосновения. Но это не мои пальцы! Не мои! И тело не мое!
Алешка тяжело вздохнул, кивнул:
— Хорошо, попробую объяснить вам.
Я попытался взять себя в руки, сел на край сломанного стола. Начал внимательно слушать, о чем говорит Алешка.
— Это все началось, когда эти зеленые гады нашу планету захватили.
— Еще не захватили, — злобно заметил я. — Пока я жив — они не захватили эту планету!
— Неважно. Яйцеголовые, крюкорылы, нетопыри и прочие твари, которые ходят по улицам городов — это самые низшие их формы. Что-то вроде собак или свиней. Они выполняют всю черную работу. Но есть и их хозяева — темные.
— Я не разу их не видел.
— Верно. Их нельзя увидеть, по крайней мере обычным людям. Они в другом измерении находятся. В системе.
— Что за система такая?
— Я не знаю. Правда не знаю. Даже не уверен в ее истинном названии. Знаю лишь только, что эти темные только в ней и могут существовать. И она повсюду. Как параллельный мир что ли. Темные не могут видеть наш мир, за них это делаю низшие, их цепные псы — яйцеголовые и прочие твари. И еще эти низшие каким-то образом подпитывают высших.
— Как пуповина?
— Что? — не понял парень.
— Ну как пуповина, через которую эти высшие темные принимают пищу.
— Верно.
Я задумался. Хоть и смахивало это на бред сумасшедшего, но в общих чертах было понятно:
— Хорошо, допустим. Только причем тут все это и я, превратившийся в монстра? Или я теперь тоже инопланетянин, типа темный?
— Нет, вы не инопланетянин. Вы тот, кем и были всегда. Только немного изменились. Но и это всего лишь на время. Час через три, я думаю, все пройдет, и вы вновь станете прежним.
— Что ты со мной сделал, пацан? И самый главный вопрос — кто ты сам таков что можешь проделывать такие штуки?
— Эх, если бы я сам знал этот ответ! — невесело улыбнулся Алешка. — Дядь Костя, мы теперь тоже можем частично существовать в их системе. Превращение временное, но до тех пор, пока мы выглядим как черные монстры, нам нельзя оставаться на одном месте, потому что…
— Потому что мы в системе и темные могут видеть нас? — закончил за него я.
— Правильно, — кивнул Лешка.
В коридоре что-то громыхнуло, а потом раздался тонкий мелодичный свист — словно кто-то выводил незатейливую мелодию.
— Это они! — выдохнул парень, подскочив на месте.
Но было поздно. В проеме двери показалось две темные тени.
Легат пропетор Кха'Извра был не в духе. С раннего утра он чувствовал дискомфорт в области живота, в районе желудочного эскапа, и все никак не мог избавиться от тошноты, какие бы лекарства ему не приносил его личный доктор Елах. Кха'Извра догадывался — физическое недомогание вызвано дурными мыслями и предчувствием скорой смены власти в его регионе. Его Величество обязательно спросит за все дела, которые были поручены Кха'Извра, и с особенной тщательностью проверит их исполнение.
Легат пропетор не переживал за это, все поручения были выполнены, новая планета захвачена, рядовые высажены для размножения, чем активно и занимались три оборота черной луны. Загвоздка была в другом. Легат пропетор впервые в своей службе столкнулся с такой необычной проблемой и откровенно не знал, как быть. Ясно было только одно — надо как можно скорее решить ее и забыть, как дурной сон, навеянный плохими сонными палочками этого бездаря Елаха.
Мигнул световой сигнал, дверь каюты плавно отъехала в сторону. Преклоняя голову, вошел помощник — Легат Рас'Таах.
— Легат пропетор… — начал помощник, но Кха'Извра перебил его.
— Ближе к делу, Рас'Таах. Что там с этим зародышем человеческим, который смог проникнуть в наше полотно?
— Это не зародыш, по человеческой квалификации, — мягко поправил Рас'Таах, не любивший неточностей.
Легат пропетор нахмурился, нижние клыки при это оголились, давая явственно понять помощнику, что начальник сейчас в плохом расположении духа. Рас'Таа склонил голову ниже, давая своим скафоцеритам безвольно обвиснут.
— Подними, — принял извинения Кха'Извра. — И все же, что там с тем… юношей? Есть новая информация?
— Умение переходить из собственной реальности в полотно и обратно весьма удивительна и абсолютно не характерна для представителей земной жизни. Как нам известно, никто из млекопитающих не обладает этой способностью. Их восприятие реальности несколько ограничено.
— А он может! — не вытерпел Кха'Извра. — Может это делать! Даже мы, высшие существа, властители Вселенной, величайшие умы, способны на данный момент отправлять к ним только самых низших из нас — охотников! А он может! Может!
— Верно, может, — согласился Легат. — И совсем недавно нашими пеленгаторами был вновь зарегистрирован вход в полотно из внешней среды.
— Развлекается парнишка? — ухмыльнулся Кха'Извра, потирая крепки подбородок, украшенный шрамами — отметинами давней войны, в которой он отличился, за что и получил нынешнюю должность. Эх, удержаться бы теперь еще на ней, после всех этих новостей и проблем.
— Не могу знать, — с серьезным видом ответил Легат.
— Охотников отправили?
— Отправили. Они были убиты.
— Что?! Убиты?!
Рас'Таах вновь склонил голову.
— Так точно. Я приношу свои соболезнования и извинения за печальную новость. Смерть каждого — это невосполнимая утрата…
— Хватит. Это всего лишь бойцы первого уровня. Умирают сотнями, нечего их жалеть. Сделаем новых. Говори.
— Этот юноша весьма силен. И мы считаем, что это благодаря воплощению в иное физическое тело, которое он принимает после вхождения в полотно.
— Почему так происходит?
— Мы точно не знаем. Думаем, это побочное действие полотна. Оно принимает любого и дает ему способности для жизни внутри себя. Естественная реакция полотна.
— Мы может изменить это? Перестроить систему?
— Нет.
— Тогда найдите мне этого пацана! Живым или мертвым! Хотя, постой.
Кха'Извра подошел к магнитному полю, ограждающему каюту от внешней среды, глянул как искривляется легкими завихрениями пространство. Пытаясь предсказать в этих изгибах свою дальнейшую судьбу, надолго задумался.
Рас'Таах шумно засопел, намекая тем самым на продолжение разговора.
— Мертвым не надо, — наконец произнес Кха'Извра. — Живым. Только живым. Мы должны изучить его, очень внимательно изучить и понять, как он смог то, что считалось не под силу никому, кроме нашей расы.
— Легат пропетор, устав легиона предписывает при любых отклонениях или нештатных ситуациях в Плане действий незамедлительно сообщать об этом Его Величеству. А этот случай, как я считаю, таковым и является.
— Нет, пока не надо сообщать. Повремени, — с тяжелым сердцем произнес Кха'Извра.
— Но это же нарушение…
— Я сказал пока не сообщать!
— Слушаюсь, Легат пропетор, — Рас'Таах едва заметно склонил голову — даже скафоцериты не шелохнулись.
Легат пропетор заметил это, но ничего не сказал. Просто зафиксировал в голове, чтобы потом, при случае, припомнить — словом или делом.
Вновь мигнул светов сигнал.
— Кого там еще принесло?! — злобно произнес Кха'Извра, возвращаясь к наблюдению искривлений пространства. Те гнулись и червивились, не суля ничего хорошего.
— Срочное сообщение для Легата пропетора Кха'Извра, — сообщил голос передатчика.
— Прочитай.
— Секретность: 2, — предупредил голос.
— Читай! Мне скрывать от своих подчиненных нечего!
— «Информатор: Талх. Сообщение: Легат пропетор Кха'Извра, информирую Вас, что в районе 15, квадрат 73-214 зафиксировано незаконное подключение к полотну первого уровня. Количество нарушителей: 2 единицы. Раса: люди».
— Что?! — закричал Кха'Извра. — Как такое возможно?! Как?!
— Теперь их двое, — тихо произнес Рас'Таах и выжидательно посмотрел на Легата пропетора.
Тот молчал.
Тени двигались быстро. Вихрем ворвались в комнату, разделились, отрезав пути к отступлению. Я отстранил Алешку, чтобы твари не сожрали его. Но пацан снова встал в строй, шепнув:
— Я тоже буду драться.
Пусть будет так. Лишние руки помехой не будут.
Перед глазами всплыла надпись:
Объект: охотник низшего ранга
Земная классификация: Venator Communis (miles)
Сила: 150
Здоровье: 80
Я тряхнул головой, пытаясь смахнуть буквы, мешающие обзору. Те исчезли. И без надписи понятно кто передо мной — яйцеголовые, будь они неладны!
— Ты же вроде про темных говорил? — спросил я пацана, принимая боевую позицию.
Тот с сарказмом ответил:
— Поверь, они тоже скоро будут тут.
Искать впотьмах автомат было глупой затеей. Да и был ли он тут вообще? Скорее всего остался там, в месте стычки с Купоросом. Так что придется помахать кулаками, тем более что сейчас они у меня как бойки кувалды, грех не воспользоваться.
Яйцеголовые двинули разом, словно по команде. Я увернулся в сторону, давая твари пройти чуть вперед и начал прощупывать его корпус. Но хватило и двух ударов, чтобы превратить монстра в кровавую кашицу. Вот это сила! Еще удар — и позвоночник второго яйцеголового превратился в крошку. Зверь даже не успел пикнуть.
— Видал как я его?! — еще не привыкнув к такой мощи, спросил у пацана я.
— Надо сматываться, — вместо того чтобы поддержать мою радость, хмуро произнес Алешка.
— Да какой смысл? Я их всех в винегрет покрошу!
— Яйцеголовые — это так, ничто, по сравнению с теми, кто действительно придет за нами поохотится. Надо бежать, все время перемещаться в пространстве — это единственный шанс не попасться им.
— И долго бегать? — хмуро поинтересовался я.
— Пока обратно в нормальных людей не превратимся. Я поэтому стараюсь и не использовать это без крайней необходимости.
— Даже когда тебя бандиты сожрать хотели? — подколол я парня.
— Тогда не было нужды, я бы с ними и так прекрасно справился, — ответил пацан, задрав нос.
— Ну да.
— Не веришь?
— Ладно, не будем спорить. Пошли. Куда, кстати, рванем? Есть какие-то безопасные места, куда эти темные меньше всего захотят соваться?
Алешка пожал плечами.
— Если есть, то мне они не известны. Я обычно в Мертвом городе укрываюсь, в одном здании несколько минут посижу, потому в другое строение перехожу. А потом, когда обратно в нормальное состояние возвращаюсь, иду к Калининской — там магазин одежды стоит. Новые вещички себе подбираю, потому от старых ничего не остается, рвутся все в клочья.
— Так себе тактика, — честно признался я.
— Другой нету, — обиделся пацан.
— А знаешь, — произнес я, вдруг почувствовал странное чувство легкости, будто и не было всего того, что случилось. — Интересно получается.
— Ты о чем?
— Это ведь уже не они к нам вторглись, а мы к ним!
— Ну да, — невесело улыбнулся Алешка. — И что с того?
— А то, что я поступлю точно так же, как они поступили с нашей планетой.
— Дядь Кость, не надо геройствовать. Ты один против них, даже в таком виде, не справишься. Их слишком много, и они…
— А я и не собираюсь идти на амбразуры. У меня теперь есть самое главное — возможность пребывать в их реальности существования.
— И что с того?
— Слыхал о партизанах?
— Ну читал, — наморщил нос Алёшка. Вид у него был ещё тот — вроде чудовище жуткое, а что-то такое незримое детское проскальзывает.
— Так вот, я теперь партизан. Буду по одному их убивать, пока всех не передушу!
— Так себе тактика, — моими же словами ответил Алешка и пошел к выходу.
— Хорошо, может я и погорячился, — согласился я. — Но уж крови я попью — будь уверен! К нам на базу даже за версту не подойдут!
— Это всегда по первой так. Я тоже, когда первый раз в черного обратился, такую мощь ощущал. А потом, когда столкнешься с толпой яйцеголовых, блаженство быстро проходит. Это тело как прожорливая машина — очень быстро начинаешь уставать. И потом только и остается сил, что убегать.
— Ладно, понял тебя, — ответил я. Бубнеж пацана начал надоедать.
Мне слабо верилось, что такое тело может вообще устать. Я махал кулаками, чувствуя огромную силу в них, такую, что свистел ветер под рукой. Каменные мышцы перекатывались под кожей, неся меня вперед. Не сдержавшись, я подошел к кирпичной стене и в один удар разбил ее в труху. О какой усталости говорит Алешка? Я просто машина разрушения.
— Что это за надписи, которые появляются перед глазами? — спросил я, догоняя пацана.
— Не знаю. Показатели какие-то. Типа как в компьютерной игре. Показывают кто перед тобой стоит и его силу и здоровье. Очень удобно, кстати. Если видишь, что противник силен, то лучше не стоит с ним в бой вступать.
— А у нас какая сила?
— Моргни два раза и немного взгляд скоси вправо, появится что-то вроде меню. Там вся информация о тебе и будет.
Я сделал так, как сказал Алёшка. И в самом деле перед глазами возникла надпись:
Объект:???
Земная классификация: Homo Sapiens
Сила:???
Здоровье:???
— Не густо, — заметил я.
— Что есть. Обнадеживает, что определены как гомо сапиенсы, а не какие-нибудь неандертальцы, хоть и выглядим соответствующим образом.
— Ты прав.
— Я всегда… — начал пацан, но я жестом остановил его.
Меня насторожили осторожные шорохи, раздавшиеся в глубине тьмы. Возможно, это были какие-нибудь спящие духи умерших людей — так мне хотел верить. Но я ошибся. Едва успел хлопнуть Алёшку по плечу, чтобы тот отошел в сторону, как из темноты что-то стремительно бросилось на меня и повалило на пол. Я даже не успел отбить атаку. Град ударов посыпался в лицо и корпус. Неизвестный знал свое дело.
Вовремя помог пацан. Бросившись на моего противника, он позволил выиграть для меня несколько секунд передышки. Я вырвался из захвата, подскочил на ноги. Но тут же вновь упал на пол — еще одна тень напала со спины. Мы принялись барахтаться, тщетно пытаясь одолеть друг друга — силы были у обоих равны. В плотной схватке я слышал, как скулит Алешка — его противник не жалел, выбивая из пацана весь дух.
Выгадав момент, я увернулся от летящего прямо в лицо кулака и тут же нанес контрудар. Противник обмяк, давая мне возможность закрепить успех. Еще один удар ребром ладони прямо в шею, и незнакомец захрипел, отскочил в сторону. Его можно было догнать и добить, но времени не оставалось — надо было срочно вызволять Алешку.
Я подскочил к пацану, быстро оценил ситуацию. Информатор выдал:
Объект: охотник среднего ранга
Земная классификация: Venator Canem (miles)
Сила: 270
Здоровье: 110
Я выругался. И без этого понятно, что непростой боец. И весьма сильный.
Схватив врага в тот момент, когда он замахивался для очередного удара, я попытался опрокинуть его, но потерпел фиаско. В полутьме было плохо видно всей картины, но я почувствовал, как затрещала кожа от того, с какой силой противник вырывается из захвата. И все в это в гробовой тишине. Враг не произнес ни звука даже тогда, когда я с размаху одарил его тяжелым ударом локтя в затылок. Лишь слегка ослабил хватку. Алешка рванул наутек.
Отлично, а теперь пора делать ноги.
Но сбежать не удалось. Едва я рванул к двери, как что-то больно ткнулось в ногу. Я бы не стал обращать на это внимание, просто бы стиснул зубы и продолжил спасительное бегство, но не смог сделать и шага. Просто безвольно упал на пол.
— Дядь Костя! — крикнул Алешка, остановившись в дверях.
— Беги!
Но парень не послушался меня, развернулся и рванул в мою сторону.
К нему на опережение бросились двое противников.
Я хотел подняться, чтобы помочь Алешку, но не смог — что-то мешало ногам двигаться.
Внимание! Повреждение правой нижней конечности! Уровень урона: 63%
— высветилась надпись, от которой мне стало не хорошо. Повреждение? Шестьдесят три процента?
Я глянул на ногу. В бедре что-то торчало. Я напряг зрение, чтобы рассмотреть, что это и был неприятно удивлен, обнаружив там кусок арматуры. Недолго думая, я обхватил железяку рукой и рванул на себя. В тот момент это показалось мне единственным верным решением, хотя я точно знал, что так делать нельзя. Но чутье подсказывало — это сейчас единственное верное решение. И не прогадал.
Повреждающий фактор удален. Запущен процесс самовосстановления. Прогресс: 37%
Теперь я хотя бы мог пошевелить ногой. Надо было срочно помогать Алешке, потому что сейчас ему приходилось несладко. Двое темных окружили его и принялись нещадно мутузить.
Удалось подняться на ноги.
— А ну, твари, отошли от него! — рявкнул я, чтобы хоть немного выиграть время.
Темные обернулись. В полутьме их морды напоминали маски призраков — расплывчатые черты, без носа, рта, глаз. Лишь в том месте, где должны были располагаться зыркала, виднелись небольшие углубления.
Один из бойцов сделал шаг в мою сторону.
— Давай, подходи ближе!
Нога неприятно ныла, но я терпел. До конца восстановления оставалось еще половина пути. А враг уже рванул в атаку.
Я отклонился вправо, уходя от замаха, и тут же воткнул гаду кусок арматуры в живот. Вот так тебе, псина сутулая, своим же оружием и получил!
Темный крякнул, обхватил живот, из которого вовсю хлестала кровь.
Видя, что товарищ попал в беду, второй темный рванул на выручку. Для него у меня не осталось арматуры, поэтому пришлось отбиваться в кулачном бою. Темный знал толк в настоящей драке и отделал меня подчистую, нокаутировав с третьего удара. Если бы не Лешка, запрыгнувший противнику на спину, мне бы точно не сносить головы на плечах.
Постанывая и пытаясь не растрясти остатки мозгов в отбитой голове, теперь уже я пошел выручать Лешку. Как черт из табакерки на меня выскочил первый боец, которого я проткнул арматурой. Выскочил и грозно зарычал. Не понятно только было, откуда доносятся звуки.
Демоны меня дери, почему я сразу не послушал пацана? Ведь действительно правильнее всего было бежать. Усталость начал скапливаться в мышцах, делая каждое движение не таким быстрым и мощным. К ногам словно привязали по свинцовой чушке. В придачу сильно болела рана, еще не успевшая до конца затянуться.
А вот у наших противников, кажется, сил было еще полным-полно.
— Лешка, надо валить! — тяжело выдохнул я и пацан кивнул.
Только вот как? Никакой возможности…
Из соседней комнаты раздался сдавленный вскрик, а потом вся комната наполнилась грохотом — что-то с резким хлопком разорвалось. Один из темных истошно застрекотал, второго откинуло к стене.
— Что это?! — испуганно спросил Лешка, круглыми глазами глядя на дым, начавший заполнять собой все помещение.
— Не важно! Бежим!
Пока открылась такая возможность — подарок небес! — надо было валить. И мы не преминули этим воспользоваться.
Мы выскочили из помещения в холодную ночь и рванули на первый парах наугад, лишь бы подальше отсюда. Потом, пробежав пару домов, сбавили темп, осмотрелись. Не хватало еще заблудиться в ночном городе.
— Давайте туда, — предложил Алешка, и вдруг посмотрел как-то странно на меня.
— Давай, — согласился я. — Чего уставился?
— У вас грудь…
— Что — грудь? — не понял я и глянул на себя.
В том месте, где у обычного человека начинались ребра, у меня чернела рваная рана. Видимо в пылу драки один из монстров задел когтями.
— Ничего, заживет, — махнул я.
И вдруг почувствовал, что чертовски устал от всей этой беготни и драк.
— Глубокая, — с сомнением к моим словам произнес пацан.
— У меня, как я понял, есть функция самовосстановления, так что не переживай, затянется.
— Функция эта активна только один раз в обращение, — пояснил Алешка.
— Как это? — насторожился я.
— Если вы сейчас воспользовались самовосстановлением, то второй раз уже эта функция не будет работать до тех пор, пока вы обратно не превратитесь в человека и не перезагрузитесь в систему.
— Твою мать!
— Что? Вы уже пользовались?
— Да. Этот гад меня арматурой уделал. Прямо в ногу. И что же теперь будет?
— Ничего хорошего, — севшим голосом пролепетал Алешка. — Вы будете ходить с этой раной, пока действие воплощения не прекратиться. А потом вам нужно будет срочно подгружаться обратно в систему, иначе вы умрете — для человека такая рана смертельна!
— Долго нам еще в телах этих мутантов ходить? — злобно спросил я.
— Мне — нет, я раньше вас активизировался. А вот вы…
— Надо перевязать рану, чтобы не терять кровь. Пошли, найдем хоть что-нибудь, аптеку или магазин, где можно тряпками разжиться.
Я почувствовал, что каждый шаг дается мне с превеликим трудом. Пришлось делать частые остановки — чтобы восстановить дыхание и собраться с остатками сил. Лешка помогал как мог, то плечо подставлял, когда я совсем раскисал, то и вовсе подхватывал на руки, когда ноги уже откровенно не слушались я падал.
Так, общими усилиями, мы доползли до разграбленной аптеки. Найти там лекарства было не реально — все давно вытаскали мародеры. А вот разжиться бинтами еще можно было. Забравшись внутрь, мы без сил рухнули на пол и некоторое время просто сидели молча, тяжело дыша. Потом, немного отдохнув, Лешка произнес:
— Будьте тут, я пока бинты поищу.
Тяжело переставляя ноги, пацан ушел в другую комнату, кладовую, загремел там пустыми склянками и коробками.
Я же прислонился к стенке и закрыл глаза, давая натруженным мышцам отдохнуть.
Но отдых мой длился не долго.
Кто-то скрипнул дверью, вошел внутрь. Я открыл глаза и обомлел.
— Приятная встреча, не правда ли, Костя? — произнес гость, ухмыльнувшись.
Без сомнения я узнал этот голос. Купорос, собственной персоной. Только удивил меня не сам факт появление здесь заклятого врага, а совсем другое.
Облик Купороса был уже не человеческий, он как две капли воды походил на меня — огромная черная машина для убийства.
— Приятная встреча, — повторил Купорос и двинулся ко мне.
— Купорос?! — одними губами прошептал я. Удивлению моему не было предела.
— Да, — кивнул тот. — Признайся, не ожидал меня тут увидеть? Да еще в таком виде?
— Не ожидал, — согласился я. — Как такое возможно?
— Ты меня спрашиваешь?! — усмехнулся Купорос, поигрывая каменными мышцами на груди. — Посмотри на себя. Ты ведь такой же монстр, как и я. И в пору мне задавать вопросы как такое возможно. Ну так что, расскажешь старому приятелю?
Купорос сделал шаг вперед, входя внутрь аптеки. Я понял сразу — наша встреча должна закончится смертью одного из нас. Другого не дано.
Словно прочитав мои мысли, Купорос хитро улыбнулся. Его улыбка получилась жуткой.
— Ну так что, будешь в молчанку играть, или все же скажешь?
— Пошел ты! — огрызнулся я.
— А вот это с твоей стороны глупо, — Купорос сделал еще один шаг навстречу ко мне. — Я смотрю ты ранен, практически без сил. Знаешь, как догадался? У меня перед глазами это написано, представляешь?! Чудо, другими словами назвать нельзя! Или у тебя такая же функция есть? Так и написано, силы осталось мало, здоровья тоже. Ты, Константин, практически при смерти. Добить тебя, все равно что у ребенка конфету отнять — раз плюнуть. Так что в твоем положении я бы не грубил.
— Ты при любом раскладе меня убьешь, так чего мне терять?
— Это ты верно подметил — убью. Потому что мне свидетели не нужны.
— Ты и с помощниками Петровича так же расправился?
— Верно. Сам понимаешь, они были конкурентами. И ты тоже — конкурент.
— Ты еще надеешься стать главным в базе? — усмехнулся я. — Посмотри на себя!
— А что плохого в моем новой виде? — удивился Купорос. — Да, по первой немного страшновато, но мне плевать. Пусть бояться, так даже лучше будет. А с учетом того, какой я силой стал обладать, я всех в кулак возьму. Я новую власть построю, будет все иначе, чем прежде.
— Объясни мне, как ты смог превратиться в того, кем сейчас являешься?
— Без понятия. Просто шел за тобой по следу. Нашел тебя в одном из домовой, вместе с тем уродцем, который тебя спас. А потом другие прибежали и началась заварушка. Я тебе, кстати, помог в той потасовке — думаешь кто гранату взорвал дымовую, чтобы вытащить вас? Это я был. Понял, что те двое хотят вас прикончить. А мне было жуть как интересно куда вы путь держите. Если честно, — Купорос оглядел стены аптеки. — Я ожидал какую-нибудь лабораторию, где вы опыты проводите над изменением облика, а тут простая аптека. Или тут есть секретный вход?
— Ничего тут нет, — устало ответил я. — И нигде нет. Я просто хотел перевязать рану, вот и забрел сюда.
— Жаль, ну да ничего страшного. Пора завершить то, что надо было сделать еще очень давно.
Купорос подошел ко мне вплотную. Сам у себя спросил:
— И что Петрович нашел в тебе такого? Обычный слабак. Да, живучий, и немного удачливый, но не более.
— А вот ты не особо везением обделен! — крикнул я ударил Купороса в колено.
Я не ожидал сильного эффекта с этого — был слишком слаб, чтобы повалить его, но вот выбить из равновесия получилось. К тому же краем глаза я видел, как за спиной Купороса крадется Алешка. Молодец, пацан, услышал наш треп, обошел с черного входа аптеку и не побоялся напасть.
— Что?! — только и смог выдохнуть Купорос за мгновение до того, как Алешка прыгнул тому на спину и слета врезал локтем по затылку.
Удар поучился отменным. Купорос грузно упал на пол и некоторое время приходил в себя, не членораздельно что-то мыча.
— Давай, надо валить! — поторопил меня Алешка.
— Погоди, я его прикончу! — сквозь зубы прошептал я, выискивая поблизости кусок стекла, которым было бы удобно перерезать засранцу глотку.
— Нет, не надо, прошу — взмолился пацан.
— Почему?
— Он же не инопланетянин. Он — человек!
— Весьма хреновый, хочу заметить, человек. Он моих друзей убил.
— Не надо убивать. Пусть валяется здесь, его яйцеголовые сожрут. Или клыкорылы. А нам надо уходить.
— Алешка, куда уходить, я на ногах не стою!
— И не надо, — улыбнулся пацан. — Я машину нашел. На ней поедем!
— Сомнительно, что ты ее завести сможешь, — проворчал я, со стонами поднимаясь на ноги.
— Смогу! Я уже проверил! Бензин есть, аккумулятор еще рабочий.
— И когда успел?
Мы вышли их аптеки. По пути я еще раз глянул на распластавшегося Купороса, но Алешка мягко подтолкнул.
— Идем.
Чуяло сердце, что оставлять в живых эту сволочь не стоит, но пацан настаивал, почти плакал, чтобы я его не трогал.
— Повезло тебе, — процедил я, сплевывая под ноги.
Машиной, про которую говорил Алешка, оказалась старенькая «тойта камри» непонятного пыльного цвета.
— Ты уверен, что это может еще ехать? — с сомнением глядя на авто, спросил я.
— Давай, полезай, сейчас убедишься.
Впихнуться в тесную машину было еще тем заданием, с учетом наших нынешних с пацаном габаритов. Чертыхаясь и поминая всех святых не добрым словом, мы наконец втиснулись внутрь.
— Ну, давай, заводи. Водить то хоть умеешь?
— Обижаешь, дядь Костя. У меня у бати «жигуль» был, так я на нем… — воспоминания из прошлой жизни заставили голос пацана задрожать.
— Ладно, потом расскажешь, — махнул рукой я. — Сейчас некогда. Заводи и погнали, а то еще темные припрутся.
Мотор взревел так, что я грешным делом подумал, что мы сейчас вместе с этой консервной банкой взлетим на воздух. Но миновало. Алёшка прогрел движок, пару раз газанул, плавно тронулся с места.
— И вправду умеешь водить, — кивнул я, наблюдая как пацан сосредоточено держится двумя руками за руль и плавно едет. — Прибавь оборотов, и скорость не забудь переключать.
— Да знаю я!
Мы выехали на основную дорогу.
— Куда теперь? — спросил я, глядя как первые капли дождя начинают разбиваться о лобовое стекло.
— Подальше отсюда, — ответил пацана и вдавил педаль газа до упора.
Темное небо рассекли две молнии. Пацан вздрогнул от раскатистого грохота, а я лишь придавил повязку сильнее к ране. Состояние было паршивое, все плыло перед глазами, а в ушах звенело. Время от времени выскакивала надпись о том, что у меня критически мало единиц здоровья. Я смахивал ее морганием, но через некоторое время она опять появлялась, и я наконец сдался.
— Слушай, может все-таки расскажешь, как так получилось, что ты можешь превращаться в такого монстра? — спросил я. — Теперь то, я надеюсь, мне можно доверять?
— Я уже говорил, что не знаю, как так получилось, — ответил пацан, сосредоточено глядя на дорогу. Одна из фар не работала поэтому приходилось высматривать путь только в свете одной лампочки. — Просто однажды получилось и все.
— Ну, как знаешь, — вздохнул я и откинулся на кресло. Попытался вздремнуть, но не смог.
Некоторое время мы ехали молча. Потом, не выдержав этой гнетущей тишины, в которой мне постоянно слышалось дыхание инопланетных монстров, я спросил:
— Давно один ходишь?
— Недавно, — ответил пацан. — До этого на базе в Светлом жил.
— В Светлом? — переспросил я, припоминая, когда последний раз о них слышал. — Так он же вроде…
— Верно, — кивнул парень. — Еще год назад его уничтожили эти хищники межпланетные! Всех сожрали, до одного.
— А ты как уцелел?
— Меня отец мой спас. Собой закрыл от яйцеголового. Монстра его схватил, а батя кричит, чтобы я убегал. Собой пожертвовал, чтобы я смог спастись, — на глазах парня навернулись слезы.
Я похлопал парня по плечу. И вдруг обратил внимание, что его плечо немного уменьшилось в размерах, стало не таким массивным. Да и руки схуднули.
— Кажется, ты обратно в человека превращаешься, — произнес я, неотрывно глядя на удивительные метаморфозы пацана.
До этого огромная черная голова начала сдуваться. Алешка застонал от боли.
— Давай остановимся? — предложил я, но тот махнул головой.
— Нет, все нормально, я могу рулить.
— Сомневаюсь я что-то в этом. У тебя голова на сдутый баскетбольный мяч похожа. Жуть!
— Сейчас пройдет, на самом деле это не так больно, как кажется. Неприятно только, будто зуб под наркозом местном удаляют — боли не чувствуешь, но все манипуляции ощущаешь.
— У нас на базе такой парнишка есть, стоматолог, Рельсой кличут. Он очень хорошо зубы удаляет. Один удар — он это общим наркозом называет, — и ты в отключке. Очнешься, а зуба уже нет. Иногда совмещает наркоз и удаление — сразу в челюсть прописывает. Очень удобно, правда потом и рядом растущие зубы некоторое время шатаются, но это не беда. Не жалуются люди. Потому что Рельса жалобную книгу не держит.
Пацан улыбнулся, история немного приободрила его, вытесняя не веселые воспоминания о близких.
Дождь уже пошел во всю мощь и нам пришлось остановится у обочины, потому впереди дорога была сильно размыта.
— Здесь заночуем? — Предложил Алешка.
— Нет, — после не долгих раздумий ответил я. — У дороги опасно, тут наверняка есть тропы яйцеголовых. Лучше вон в том леске укрыться.
Я кивнул в сторону плотно стоящих деревьев. Ехать до них было не далеко, а каменистая почва давала гарантии что нас не засосет грязь. На том и порешили. Укрылись в лесу, откинули спинки сидушек до конца и тут же уснули крепким без сновидений сном.
В глубине души скреблось черной кошкой понимание того, что на утро я могу просто не проснуться. Слишком много крови потерял, ослаб. Поэтому радостным событием для был первый луч света, начавший светить прямо в глаза. От неудобной позы, в которой я уснул — а по-другому в тесной машине с моими нынешними габаритами просто не реально было уснуть, — болело все тело. Да и рана, хоть и переставшая кровоточить, прошивала тело неприятной колючей болью. Но что это, по сравнению с осознанием того, что ты живой?
Я открыл глаза, выглянул в окно. Ночной ливень сильно размыл все вокруг, и мы только чудом остались не тронуты, потому что забрались на небольшое каменное плато, потоки воды которое обошли стороной.
— Что случилось? — спросил Лешка, глядя на меня.
— Ничего. Все нормально. Просто смотрю…
Договорить я не смог — слова застряли в горле.
Пацан не сразу понял мою реакцию и некоторое время продолжал вопросительно глядеть на меня, пока и сам не увидел то, что меня напугало. В нескольких сотнях метров от нашей машины шли яйцеголовые. Их было двадцать, а то и тридцать тварей, они топали сонно, лениво, друг за дружкой, словно военный отряд. Твари шлепали огромными лапами по грязи, проваливались почти по колено в раскисшей земле, но продолжали двигаться к неведомой цели. Увидеть они нас не могли, мы были укрыты ветками деревьев, а вот мы их видели прекрасно, потому что располагались на небольшой возвышенности.
— Что будем делать? — шепнул Алешка.
Выбора у нас не было никакого. Ни оружия, ни возможности смотаться. Только представил, как заревет машина, когда мы ее заведем, чтобы смыться, мурашки пошли по коже. Тихо улизнуть не получится. Поднимем всех на уши.
— Будем ждать, — сообщил я.
— Чего ждать?! Пока нас не слопают?
— Не слопают, не бойся. Видишь какие они сонные? Наверняка к себе в лежбище идут.
— Никогда не видел, чтобы они такими рядками ходили, как на параде.
— Согласен, обычно стадом бегают, как бараны. А тут… — я не находил ответа на это странное зрелище.
— Может, действительно на лежбище идут, ведь утром обычно их не видать, — сказал Алешка, поглядывая на марширующий строй. — Вот бы взять и поджечь их спящих!
— А это хорошая идея! — просиял я, вдруг явственно представив, как шипит в огне вытапливаемых из их внеземной кожи жир и как корчатся эти гады в агонии. Жестоко? Возможно, но только на первый взгляд. Если не знать, сколько жути они творили сами. Так что это минимум, что можно было пожелать им. Я не сторонник подставлять вторую щеку, если ударили по одной. Мне ближе принцип «око за око, зуб за зуб». Так что идея пацана действительно была великолепной.
— Что?! Ты куда?
Я вышел из машины, Алешка выскочил за мной. Зашипел в самое ухо:
— Ты что, с ума сошел?! Нельзя туда! Сожрут!
— Вот и не ходи за мной. Тут оставайся. А я гляну. Если действительно мы нашли их укромное место где они утром отсыпаются, то его надо уничтожить.
— Да у тебя же рана! Как ты с такой…
— Не переживай. Сон придал немного сил. Справлюсь.
Я как можно тише открыл дверь, вышел наружу. Утренний холодок приятно облизнул покрытый испариной лоб. Я сделал глубокий вдох, почувствовал, как свежий воздух пьянит разум. Хорошо то как! Природа еще не проснулась, у горизонта свистящим шепотом перекликались между собой столетние сосны, ветер трепал их верхушки и казалось, что это не деревья, а великаны раскачиваются в гипнотическом танце. В лесу слышалась жадная грызня волков, первые, еще не уверенные удары проснувшегося дятла, на соседней поляне раздавалось осторожное тявканье лисиц. Словно и не было всего того страшного, черного, будто приснилось все. А может, так оно и есть? Как же мне хотелось в это поверить. Но едва я перевел взгляд в сторону, в низину, как понял, что ужасы гибели мира не были кошмаром — все случилось на самом деле, и сейчас темная вражья армия неспешно идет к себе в стан.
Кулаки мои невольно сжались. Я сделал шаг, другой. Почувствовал, что сил немного прибавилось, могу идти.
— Нет, стой! — схватил меня за руку пацан.
— Чего еще?
— Я с тобой пойду.
— Алешка, ты уже не монстр двухметровый, ты обычный пацан. Тебя сожрут — пикнуть не успеешь.
— С тебя тоже не особо толку будет, хоть ты еще и черный.
— Ладно, — нехотя признал аргументы пацана я. — Пошли вместе. Только чур под ногами не мешаться.
Алешка наморщил нос, начал что-то бубнить, но я отмахнулся — не до этого сейчас.
Мы дождались, когда последний из яйцеголовых скроется в густых кустах, аккуратно спустились вниз. И тут же пожалели о своем решении. Земля в низине от всю ночь шедшего дождя размякла до такой степени, что превратилась в трясину. С трудом выбравшись обратно на возвышенность, мы решили обойти топкое место. Был риск обнаружить себя, но шлепать по болоту, по колено утопая в грязи, мы точно не хотели. Скользя по мокрой траве, то и дело останавливаясь чтобы найти торчащий из земли скальник или корень кустарника чтобы зацепиться за него, мы миновали наклонную часть местности и вышли на небольшой пятачок земли.
Я жестом показал пацану чтобы тот спрятался в кустах, сам тоже схоронился за камнями. Мы стали почти, не дыша наблюдать за развернувшейся картиной. Посмотреть было на что.
Прямо по середине местности был навален валежник таким толстым слоем, что напоминал огромное птичье гнездо. В трухлявых ветках и полусгнивших комьях листьев виднелись человеческие кости и черепа. Смрад, идущий от этого «гнезда» был такой, что желудок едва не выворачивало. Отряд яйцеголовых окружил эту конструкцию и воздел лапы к небу. Твари монотонно замычали. Со стороны это смотрелось как процессия сектантов, которые проводят своих жуткие богохульные ритуалы.
Один из монстров — самый высокий и мощный, видимо их главарь, — забрался на внутрь «гнезда» и начал там что-то делать — не рассмотреть, было видно лишь как мелькает его зеленая лысая голова. Вскоре монстр вылез наружу, замер. Его грязные ноздри тихо подергивались. Из приоткрытого рта, в котором виднелись старые, желтые, но еще могучие клыки, свисала и покачивалась на ветру тоненькая ниточка густой слюны. Зверь фыркнул, махнул остальным. И в ту же секунду остальные твари начали карабкаться в «гнездо».
Алешка вопросительно посмотрел на меня. В его глазах читался нескрываемый страх. Признаться, честно, я тоже боялся, только не выказывал своего страха, потому что не имел на это права.
— Что это такое? — спросил пацан.
— Кажется, мы набрели на их логово, — одними губами прошептал я.
Главарь инопланетной банды дернул ушами и уставился в нашу сторону.
— Тихо! — шикнул я пацану и вжался в землю.
Алешка тоже притаился.
Монстр зафыркал, но нас, кажется, не увидел. Слишком плохое зрение и у них, да и светать начинает, а они этого не любят.
Зверь рявкнул и остальные тоже загалдели. Еще одна команда от вожака — и твари упали на колени.
Не сдержав любопытство, я вновь выглянул из-за укрытия. Зверье перегруппировалось, основной отряд отошел в сторонку, у «гнезда» осталось трое — вожак и двое из простых. Вожак пристально оглядел, мякнул и двое начали содрогаться в приступах то ли кашля, то ли судорог.
— Что они… — начал Алешка, но я знаком показал ему, чтобы он молчал.
Пацан затих.
Монстры тем временем начали исторгать из своих утроб какую-то черную вязкую жижу, похожу на болотную тину. Вожак одобрительно заухал. Твари блевали прямо в «гнездо», стараясь попасть прямо в центр.
— Господи! — выдохнул пацан, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Зачем они это делают?
Меня же мучил другой вопрос. Оставаясь в облике черного, я видел чуть больше, чем пацан. И сейчас, глядя на блюющих монстров, я со смешанными чувствами читал то и дело выплывающие надписи в информационном поле.
Пополнение: субстрат: +1 (вид: человек). Энергетический потенциал: 12
Пополнение: субстрат: +1 (вид: человек). Энергетический потенциал: 15
Пополнение: субстрат: +1 (вид: человек). Энергетический потенциал: 9
— читал я и покрывался холодным потом от той догадки, которую пытался не подпустить в свой разум. Нет, этого не может быть! Просто не может быть!
Но факты говорил об обратном.
Пополнение: субстрат: +1 (вид: человек). Энергетический потенциал: 19
Пополнение: субстрат: +1 (вид: человек). Энергетический потенциал: 10
— Дядь Костя, ты чего? — вырвал меня из оцепенения пацан.
— Чего? — невольно дернулся я.
— Вид у тебя не важнецкий.
— У тебя тоже не лучше.
— Я просто не переношу такого. А вы словно постарели разом, — и словно догадавшись, спросил: — Увидели что-то через особое зрение?
— Ничего я не увидел, — буркнул я.
— Обманываете. Точно что-то увидели.
— Да ерунду какую-то, вот и все. Бессмыслица.
Я отвернулся от пацана, давая понять, что разговор окончен. Невольно опять начал смотреть на происходящее. Последний из стоящих на коленях монстров подполз к гнезду и исторг из себя черную жижу.
Пополнение: субстрат: +1 (вид: человек). Энергетический потенциал: 13
Вожак, довольный проделанной работой, кивнул своему подчиненному и тот устало отполз в сторону. Яйцеголовые подняли на ноги, начали что-то нечленораздельно мычать. Вожак утробно зарычал, залез в «гнездо». Долго там, в черной жиже, выискивал, потом поднялся. Вскинул руки к небу. Его примеру последовали и остальные твари.
Соединение установлено
— выплыла поясняющая надпись.
Какое еще соединение?
И словно ответ на мой вопрос выплыло что-то уж совсем жуткое:
Передача энергетического потенциала начнется через: 3… 2… 1…
Из «гнезда» прямо в небо начал бить мощный яркий луч, похожий на свет, идущий от дуговой сварки. Я зажмурился, не в силах стерпеть такой яркости. А вот пацан и монстры этого света, казалось, не замечали и продолжали глазеть на «гнездо».
— Что происходит? — не выдержал Алешка.
— Ты что, не видишь?
— Нет. Обычным, человеческим, зрением не всегда видно то, что происходит в слоях системы.
— Там яркий луч из этого «гнездышка» прямо в небо летит. Аж глаза слезятся!
— Что за луч?
— Не знаю. Хотя версия одна есть, весьма безумная.
— Какая?
Я задумался — озвучивать или нет пацану то, что пришло в голову? Все-таки попахивает это все бредом. Ведь в такие вещи, до сегодняшнего времени, я не особо верил.
— Эти твари, яйцеголовые, жрут людей, — начал издалека я. — Мне кажется, что этих тварей интересует только наша оболочка, иными словами — мясо. Они его едят, чтобы питать себя. Так же делаем и мы, чтобы жить — едим пищу. Все логично. А вот для тех, кто обитает в системе, подпитка нужна иного плана. Энергетическая. Или что-то вроде того, не знаю, как правильно это назвать.
— Ты что, хочешь сказать, что темные питаются людскими душами? — прошептал Алешка. Смышлёный парень.
— Да, — кивнул я. — Возможно, они сами питаются, возможно, сама система подпитывается, возможно, что-то еще. Но общую мысль ты понял.
— Разве такое возможно? — ошарашено спросил Алешка.
— Я же говорю, безумная идея. Но другого объяснения я не нахожу этому. Видишь, как эти твари раболепно около гнезда этого извиваются? Так только к высшему рангу мелкие сошки лебезят.
— Что будем делать? — спросил Алешка, хотя в тоне его голоса слышался совсем другой вопрос — как будем убивать этот рассадник нечисти?
— Надо выждать. Твари вот-вот должны уснуть — гляди, как зевают, прям по-нашему, по земному, ишь пасти распахивают, уроды!
— Дядь Костя, а давай их спалим к чертям собачьим? — предложил пацан. Глаза его при этом загорелись азартным блеском.
— Как это?
— Возьмем бензина с машины нашей, да плесканем на гнездо это.
— Мысль хорошая, — согласился я, явственно представляя, как полыхает этот гадюшник. — Давай я к машине тогда смотаюсь.
— Нет, — остановил меня пацан. — Лучше я сам. Вы тут будьте, на стреме. С вашей раной бесшумно не получится пробраться.
— Справишься?
— А то! Конечно! Я мигом.
Алешка уполз к машине, а я остался наблюдать за тварями. Вожак дал клич и зверье начало подниматься на ноги. Видимо передача прошла успешно, потому что яйцеголовые, не смотря на очевидную усталость, одобрительно начали тявкать и похлопывать друг друга по плечам. Вожак вновь мякнул и все стали укладываться вокруг гнезда. Буквально через минуты все они уснули, громко с присвистом похрапывая.
Вернулся пацан, запыхавшийся, взмокший.
— Удалось? — спросил я, глядя на пластмассовую бутылку в его руках.
— Бензина мало, — с досадой ответил тот, сплевывая. — Литр, не больше. Все, что получилось слить. Хорошо, что бутылка в багажнике была и шланг, правда совсем короткий.
— Ладно, и этого, думаю, хватит, гнездо их из валежника и сухих листьев сделано, вспыхнет в миг. Бензин — это так, для закрепления успеха. Давай сюда бутылку.
Пацан протянул горючее. Я взял бутылку, взвесил в руке. М-да, на литр едва ли наберется. Ну да ладно.
— Пошли.
Осторожно, стараясь не издать лишнего шума, мы спустились в низину. Пацан шел позади, часто останавливался, раздумывая куда сделать очередной шаг. Я двигался быстрее, особо не задумываясь над такими мелочами — знал, что сейчас главное — это скорость. Надо быстро сделать дело, спалить к чертям тут все и бежать прочь. Потому что те, кто выше этих тварей, обязательно сразу же получат сигнал, что она из их кормушек загорелась.
«Сколько месяцев и лет я воевал с этими тварям, а о таких гнезда первый раз узнал», — подумал я.
И быстро сообразил, что на самом деле так далеко за периметр я еще не заходил. Ведь практически все время прятался на базе — хорошо оснащённом оплоте жизни, где на каждой пятиметровой бетонной стене висит пулемет и даже если яйцеголовые рискнут подойти туда, то будут мгновенно изрешечены свинцом. Те рейды, в которые я уходил, проходили на проверенных территориях, где встреча с инопланетянами была минимальна. Хоть те территории были уже изрядно опустошены, но дальше заходить никто не рисковал, даже самый отчаянный.
А тут… далеко ли база? Судя по тому, сколько мы ехал — далеко. Но возвращаться — после того, как сделаем дело, и после того, как превращусь обратно в человека, — нужно. Надо рассказать Петровичу о истинной причине гибели Кулькова и Шилова, а также поведать про Купороса. Но это, как я понимаю, не раньше следующего вечера, потому что как только я обращусь в себя настоящего, надо будет обратно перекидываться в черного — чтобы восстановить организм от полученной раны. А это еще дополнительное ожидание и неумолимое бегство от преследователей, от чьих взоров не ускользнет мое проникновение в систему.
Я сделал шаг и замер. Боль, до этого превратившаяся в заунывное тупое давление в области раны, вновь стала резкой, едва терпимой. Я стиснул кулаки и челюсти чтобы не заорать.
Внимание! Ваши жизненные показатели критически малы
— сообщил информатор. Без тебя знаю!
Еще одна волна заставила меня согнуться пополам. Из черной раны потекла тонкая струйка крови.
— Дядь Костя, ты как?
Я не смог ответить ничего членораздельного. Черт, не хватало еще у самого носа этих яйцеголовых загнуться!
Пацан взял у меня из рук бутылку с бензином, шепнул:
— Давай я сам?
— Только осторожно, — одними губами пролепетал я.
Попытался сесть на корточки, но боль от этого только усилилась.
Внимание! Ваши жизненные показатели критически малы.
Да, кажется, не дотянул самую малость я, не успею поглядеть на полыхающий костер, в котором будут гореть эти твари.
— Дядь Костя, — произнес пацан, вдруг поменявшись в лице. — Вы обратно в человека трансформируетесь…
Эта новость была одновременно и хорошей, и плохой. Хорошей — потому что я опять могу быстро обратиться в монстра и начать процесс заживления ран, спасаясь от смерти. Плохой — потому что тут же этим самым действием обращения выдам и себя, и пацана. Дилемма была сложной. Но нужно было сделать выбор.
— Поджигай скорей! — выдохнул я, обессилено падая в мокрую траву.
— Спички?
— В карм… — договорить уже не смог.
Алешка метнулся ко мне, достал коробок из нагрудного кармана.
— Держись, дядь Костя, — шепнул мне и начал затыкать носовые пазухи сухой травой, скрученной в цилиндрики. — Чтобы вони не чувствовать.
Я его понимал. Даже отсюда чувствовалась эта жуткая смрадная смесь гнили. Даже не представляю, что твориться там.
Закончив с затычками, Алёшка двинул в сторону гнезда.
Краем глаза я видел, как пацан подошел к спящим, немного побаиваясь, попытался перелезть через груду сопящих. Гнездо, как оказалось, было гораздо больших размеров, чем виделось на первый взгляд — по сравнению с ним Алёшка был совсем маленьким. Это хреново, потому что того литра бензина может и вправду не хватить. Не сглупил ли я, отправив пацана на это? Ведь один неверный шаг — и твари проснуться.
От этой дурной мысли даже боль ушла на второй план. Я уже собирался начать подавать пацану знаки чтобы возвращался скорее назад, как Алешка в два прыжка взгромоздился на гнездо и махнул мне оттуда рукой — мол, смотри, получилось.
В ответ я показал кулак — не дури, делай дело и валить скорее!
Пацан кивнул, открутил крышку и начал плескать горючее на валежник и листья. В процессе ненароком глянул внутрь. И едва не упал в обморок. Я мог только догадываться какой ужас там мог быть — полупереваренные человеческие останки, выпростанные из утробы тварей.
«Держись! — мысленно приказал я пацану. — Не смотри туда! Соберись и доделай дело!»
Пацан начал икать, с трудом сдерживая рвущийся из желудка ком. Отвернулся в сторону, выдохнул, вытер взмокший лоб и навернувшиеся слезы. Вновь принялся поливать бензином гнездо, стараясь не смотреть на жуткую картину внутри. Руки при этом у пацана трясли так, что он едва удерживал бутылку.
Когда дело было сделано, Алешка походил на привидение — такое белое у него было лицо. Швырнув бутылку в гнездо (я услышал, как та с чавкающим звуком упала во что-то жидкое), пацан начал спускаться на землю.
Отлично! Еще чуток! Еще…
Едва не наступив одной из тварей прямо на лицо, пацан ступил на землю. Тяжело дыша, достал спички.
Нет, стой! Не так! Не так!
Я начал сигналить пацану руками, чтобы не смел поджигать гнездо от спички. Надо сделать что-то, что хорошо загорится и что можно зашвырнуть потом наверх, с расстояния, не боясь быть опаленным. Но пацан меня не видел, увлеченно чиркая спичками о коробок. Моя вина! Не предупредил.
Один из яйцеголовых дернулся во все, начал лениво переворачивается на другой бок — прямо в сторону пацана. Алешка замер.
К черту все! Беги! Беги!
Но парень оказался с характером железным. Дождавшись, когда монстр вновь засопит, начал опять чиркать спичками. После очередной неудачи мельком глянул на меня. Я жестами как мог показал, что необходимо делать. Алешка кивнул, видимо поняв свою ошибку. Начал лихорадочно искать что можно приспособить под факел. В стене гнезда нашел кусок торчащей ткани. Потянул и тихо вскрикнул — оказалось, это был рукав рубашки. Человеческая рука прилагалась там же.
Еще один монстр начал шевелиться. Утренний ветерок сменился и теперь нес запах бензина прямо на них.
Быстрее, пацан! Быстрее!
Лешка наконец насмелился и рванул кусок рукава — тот с треском оторвался. Свернув его комком, запалил с первой же спички. Дождался, когда ткань разгорится дымным удушливым пламенем.
«Кидай! И беги!» — жестами показал я парню.
Алёшка кинул горящий комок, но не достаточно сильно — тот долетел только до половины расстояния и, сдуваемый ветром, упал у ног пацана. Ещё одна попытка так же не увенчалась успехом. Огненный шарик шмякнулся у самой головы монстра, слегка опалив тому редкие клочки волос. Яйцеголовый заворчал, начал вошкаться. Лешка вовремя среагировал и отпнул тряпку в сторону. Попытался схватить ее, но она уже вся была объята огнем. Пацан умоляюще посмотрел на меня.
«Чем-нибудь подцепи!» — показал я ему жестом. Двигаться было невыносимо больно, но я терпел, из последних сил, уже не веря в то, что удастся выбраться отсюда живым.
Алёшка глянул на торчащую из гнезда костлявую человеческую руку. Потом перевел взгляд на меня. И опять на кость. В этот момент вид у него был такой жалкий, что мне стало не по себе. С такими глазами умирают котята, которым не нашли новых хозяев и которых оставили посреди трассы в зимнюю ночь. Это растопило даже мое, как мне казалось, каменное сердце.
«Брось все и беги сюда! К черту!» — захотелось крикнуть мне, но Алёшка отвернулся от меня.
Пацан закрыл глаза и рванул кость на себя.
Я увидел как от этого рывка зашаталось гнездо. Невольно представил как вся эта конструкция с грохотом падает, погребает под собой и пацана, и монстров, которые выбираются из завалов и бегут на меня.
Но гнездо выдержало.
Алёшка облегчённо вздохнул, с помощью руки покойника поднял горящую тряпку. Крутанул костью, чтобы рукав обматался вокруг и не слетел во время полета. Прицелился.
Вожак яйцеголовых, лежащий в отдалении, вздрогнул, повернулся на другой бок. Коровьи уши мутанта дернулись, навострились.
Я начал показывать знаками пацану, чтобы тот был как можно тише, но Алёшка меня не видел.
Монстр зафырчал, словно пытаясь отогнать мошек с лица, приоткрыл глаза.
— П-с-с! — засвистел я, пытаясь привлечь внимание пацана к себе.
Лешка тем временем прицелился костью словно копьём, швырнул вверх, но не подрасчитал веса снаряда и тот упал вниз, обдавая пацана снопом искр.
— Черт! — едва слышно выругался Алёшка.
Монстр вновь дёрнул ушами. Начал приподниматься, почуяв неладное. Закряхтел.
Алёшка оглянулся, увидев просыпающегося монстра, замер.
Тряпка уже почти вся выгорела, и только кость немного дымилась и слабо краснела угольками. Поняв, что шансы запалить гнездо стремительно тают, пацан поднял самодельный факел.
Зверь дернул головой, утробно зарычал. Уши-локаторы повернулись в сторону пацана. Монстр полностью открыл глаза, в них блеснул яростный огонь. Ударил лапой одного яйцеголового, другого, вновь зарычал. Разбуженные вожаком монтстры недовольно закряхтели, начали разлеплять глаза.
«Услышал! Это конец!» — понял я, пытаясь подняться на ноги. Не получилось. Давай же, ну! Надо спасти пацана, перевести огонь на себя. Но ничего не получалось — ноги не слушались.
Лешка размахнулся и швырнул факел вверх.
Яйцеговый вскочил на ноги, злобно заверещал и рванул к пацану.
Горящий факел полетел высоко. Прокрутившись в полете несколько раз, упал прямо на верхушку гнезда. Упал… и ничего. Я ожидал, что вспыхнет бензин, но этого не произошло. Лишь слабый дымок курился с верхушки, словно издеваясь над нами.
Запоздало увидев бегущего к нему монстра, пацан невольно закричал.
— Лешка! Беги! — во всю глотку закричал я уже не боясь разбудить монстров — они и так подскочили.
Пацан дернулся в сторону, но там уже стоял один из яйцеголовых, поигрывая куцым хвостом.
Я вновь попытался подняться на ноги, но вновь потерпел неудачу. Господи, кого я обманываю?! Даже если у меня получится встать, что я смогу сделать против этой толпы монстров? Напугать их? Тогда может есть смысл превратиться в им подобного чтобы на равных принять бой? Опасаться темных, которые нас засекут, смысла нет — спастись бы.
Только вот как превратиться в монстра? Первый раз меня превратил Лешка, а теперь как быть?
Я закрыл глаза, попытался сконцентрироваться. Но крик пацана не дал этого сделать. Я глянул в сторону гнезда. Алешка ловко уворачивался от сонных тварей, которые окружили его в плотное кольцо и неповоротливо махали лапами, пытаясь добить. Долго ли получится у Алешки уворачиваться от них?
«Давай же! Давай! Обращайся в черного! — я тер виски, пытаясь сделать то, чего не разу сам не делал. — Давай, чтоб тебе пусто было! Запускай машину смерти!»
Чтобы хоть как-то приблизиться к тому состоянию, я вспомнил, что ощущал тогда, в первый раз обращения. Тогда я был ранен. Впрочем, как и сейчас. В этом плане все очень похоже. Что еще? Пелена вроде какая-то была. Черт, да я умирал тогда, что я мог там запомнить!
И вдруг четко представил как я вновь тот черный гигант, обладающий неимоверной силой. Это ощущение было приятным. Упругие мышцы наливаются силой, стягивают корпус как жгуты, набухают и тянут кожу. Перед глазами что-то вспыхнуло и погасло. Неужели работает? Я вновь вызвал то ощущение мощи. Попытался удержать.
Надпись появилась перед глазами несмотря на то, что те были закрыты:
ВХОД В СИСТЕМУ
ПОДТВЕРДИТЬ ВХОД?
«Да, конечно подтверждаю!» — обрадовался я.
ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИНЯТО. ИДЕТ ИДЕНТИФИКАЦИЯ
Давай же скорее. Времени нет.
Вдали вновь закричал пацан. Мне понадобилось все свое самообладание, чтобы не открыть глаза. Потому что помочь мальцу я могу только тогда, когда закончиться мое превращение.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРОШЛА УСПЕШНО
Отлично! Теперь надо пройти заживление ран, иначе ничего не получится. Ну же, быстрее!
ВНИМАНИЕ! ИМЕЮТСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ОБЪЕКТА.
ВОССТАНОВИТЬ ДО НАЧАЛЬНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ?
Да, восстановить, и как можно скорее!
Ожидая, что меня начнет сейчас всего ломать, я стиснул зубы. Но ничего не произошло, лишь возникло легкое щекотание в районе груди, а перед глазами высветилось:
ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 21 %…
Дожидаться полного излечения я не стал, поднялся на ноги, шатающейся походкой пошел в сторону яйцеголовых. Вид в тот момент я имел жалкий, словно пьяница, проснувшийся по утру от дикого похмелья и идущий в магазин за опохмелом.
— А ну отошли от него, бесы! — крикнул монстрам, которые уже начали сжимать кольцо.
Пацан внутри окружения верещал во всю. Он бы и сам мог обратится в монстра, но почему-то медлил.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 54 %…
Вожак яйцеголовых обернулся, недовольно заворчал.
Я ускорил шаг — тело позволяло уже это сделать. Крикнул мордатому:
— Иди сюда!
Словно поняв мои слова, вожак бросился на встречу.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ УСПЕШНО ПРОЙДЕНО!
Наконец я смог в полной мере почувствовать ту тягучую силу мышц нового тела, упругость конечностей, грациозную легкость. Без проблем увернувшись от лобовой атаки, я развернулся как следует врезал яйцеголовому по корпусу. Что-то внутри монстра хрустнуло, он дико взвыл. Не тратя на него больше драгоценного времени, я рванул прямиком к пацану, попутно размозжив еще одному иноземцу морду.
— Дядь Костя, не загорелось! — жалобно промолвил Алешка, увидев меня.
— Черт с ним! Бежим!
Я отбросил в сторону прыгнувшего на нас монстра, не забыв прописать по шее. Силы были не равны, и даже я в новой своей форме не мог справиться со всеми тварями. Они начали окружать нас, не смея пока в открытую атаковать.
— Запрыгивай мне на спину, — сказал я пацану. — Будем прорываться.
— Горит, дядя Костя! Горит! — радостно завопил Алешка, ловко вскарабкавшись мне на шею.
— Что горит? — не понял я.
— Гнездо горит!
Это поняли и сами яйцеголовые, увидев, как над их главным сооружением вдруг взвилось гудящее пламя. Огонь быстро переметнулся из одной точки по всей окружности, с треском начал пожирать сухие ветки и кости.
Вдали завыл вожак. Это был какой-то сигнал или команда, потому что в ту же минуту несколько яйцеголовых бросились на огонь и принялись с жуткими криками тушить пожар собственными телами. Получал не очень хорошо, напротив, разворошив кучу, они только усилили огонь. Еще одна прибывшая подмога также не справилась с поставленной задачей.
— Бежим! — шепнул мне пацан.
Расталкивая монстров, мы рванули наутек. Но бегство наше закончилось так же быстро, как и началось. Едва мы вырвались из окружения, как дорогу перегородил вожак. Злобно фыркая, он обнажил кошачьи когти, вылезшие из суставов пальцев, и двинул на нас.
Взмах! — и когти со свистом пронесли возле самого лица, я едва успел отклониться. Еще взмах — острые как бритва орудия убийства рассекли воздух. Я ушел под руку монстра, но провести удар помешал противник. Резкий поворот, тычок локтем прямо в живот. От неожиданности я даже взвыл.
— Держись, дядь Костя! — крикнул пацан, спрыгивая с моей спины, видимо, чтобы я смог нормально оборонятся.
Монстру только это и нужно было. Уже не обращая на меня внимание, зверь рванул к мальчику.
Я успел опередить противника, встав между Алешкой и яйцеголовым. Поймав иноземного монстра за плечо, я резко дернул на себя и развернул зверя в противоположное направление. Не дожидаясь пока тот придет в себя, как следует наподдал в морду, шею, грудь. Удары получились отменными — после каждого на теле противника остались глубокие кровоточащие раны. Яйцеголовый заверещал, попытался вырваться из захвата, но я не позволил так легко от меня отделаться. Еще одна тройка ударов — и зверь обессилено упал в траву. Все-таки хорошо иметь такую огромную силу.
Увидев, что их вожака отделали по первое число, остальные монстры незамедлительно решили отомстить за столь позорную смерть своего предводителя и ринулись на нас.
Я схватил пацана, и мы рванули наутек. В три прыжка преодолели расстояние до машины, заскочили внутрь.
— Заводи! — рявкнул я, хотя даже понятия не имел умеет ли пацан водить.
Алешка послушно повернул ключ зажигания, и машина натужно заревела.
— Газу! Газу!
Вывернув рулю, Алёшка вдавил педаль и авто помчался прочь.
— Жаль, что этих гадов не удалось подпалить! — с сожалением произнес пацан, когда опасность миновала.
— Жаль, — кивнул я. — Но и без того, я думаю, мы им достаточно вреда причинили.
— Как ты? — спросил пацан. — Рану вылечил?
— Вылечил. Теперь надо опять прятаться. А потом на базу поедем.
— На какую базу?
— На мою. Ты тоже. Там безопасно.
— Дядь Костя, ты же ведь понимаешь, что, если люди узнают насчет вот этого всего, — Алёшка показал ладонью на мою жуткую монстрячую морду. — То нас на костре сожгут тут же.
— Не переживай, Петрович нормальный мужик, он поймет, — произнес я и тут же вспомнил про последние странные выходки шефа, которые, возможно были связаны с его болезнью. Поймет ли? Может, действительно пока не стоит об этом распространяться? — Ладно, говорить никому не будем. Просто скажу, что нашел тебя на улице. А там приживешься, как свой будешь. Нечего тебе одному шататься по улицам. Среди людей надо жить.
— Люди — это самые опасные существа, — грустно заметил пацан.
Я хотел что-то сказать в ответ, но возвратить ничего не нашлось. Вспомнился Купорос. Еще одна проблема, которую надо решать.
— Слушай, Лешка, объясни — как такое возможно, что Купорос стал таким же как я и ты? — спросил я.
— Не знаю, — честно признался пацан. — Я и с кровью то своей наугад действовал.
— Что, правда?!
— Да. Ну то есть я догадывался, что дело в крови и ее составе, вот и решил попробовать.
Мой жизненный опыт подсказывал мне, что пацан врет, но я не стал допытывать Алешку. Это его дело говорить или не говорить правду.
Мы выехали на гравийную дорогу, долго петляли среди корней деревьев, вылезших из земли, пока наконец не выехали на нормальную асфальтовую дорогу. Едва проехали первые десять метров, как машина зачихала, дернулась, остановилась.
— Что такое? — растерялся парень.
А я уже понял все. Сквозь зубы процедил:
— Кончился бензин.
— Так быстро? — удивился парень, вытаращившись на меня. — Я же не много слил, саму малость!
— А тут видимо и было не много. Ладно, нечего попусту сидеть, надо валить скорее отсюда.
— Верно. Темные наверняка уже заметили вход в систему и отправили своих бойцов.
Я невольно поежился. Столкнуться еще раз с инопланетными тварями за сегодняшнее утро мне не хотелось. Желание было только одно — поскорее вернуться на базу. От этих неожиданных приключений стало тошно.
Мы вышли из машины и побрели по дороге. Солнечное утро не располагало к мыслям о монстрах и инопланетных захватчиках. Казалось, что все как прежде. Я часто себя ловлю на этой мысли. Они особенно сильны по утрам. Кажется, нет в мире ничего злого и страшного, все в покое, спит и не хочет просыпаться.
Но сейчас эти мысли быстро ушли, едва я глянул на свои руки. Жуткие черные пальцы, больше похожие на крановые крючья, ладонь, наверное, с лопату шириной. Ели сжать в кулак — настоящая кувалда, сваи можно забивать. Не лучше дело обстояло и со всем телом. А где же я настоящий? Где мое родное тело, человеческое?
С этими не веселыми мыслями я вышел к пустующему перекрестку, за которым начинались пятиэтажки. Алешка плелся позади, сильно устав от ходьбы. Темных или иных иноземных тварей видно в округе не было, и я предложил пацану сделать небольшой привал. Алёшка с радостью поддержал мое предложение.
Мы нашли закрытое место возле гаражей, где можно было не боясь быть обнаруженным посидеть чуток. Пацан натаскал обломков табуреток из одного из гаражей, мы запалили костер. С помощью самодельного силка, сделанного из старых шнурков от кроссовок, Алешка умудрился поймать двух голубей, которых мы с радостью зажарили на углях.
— Соли бы еще, — довольный собой, произнес Алешка, уплетая мясо за обе щеки.
— А ты, как я погляжу, в беде не пропадешь. Откуда научился так ловко птиц ловить?
— А ты думаешь, как я до сих пор жив еще? — усмехнулся пацан. — Ими почти одними и питаюсь. В магазинах теперь ничего кроме пустых прилавков не найдешь — вытаскали все рейдеры из баз.
Тут я не мог поспорить с ним, действительно так. Отправляясь в рейды, мы действительно первым делом шерстили ларьки и магазины в поисках съестного. Теперь мало что можно было найти, все снесли в первые дни нашествия, но бывало и везло — пара упаковок макарон, гречки или гороха, иногда — мука, реже — сахар. Все больше приходилось прибегать к охоте. Ловили зайцев, диких кабанов, которых расплодилось в достаточном количестве и которые, уже не опасаясь человека, шли в город за съестным. Дальновидные базы начинали выращивать овощи.
Мы тоже были одними из тех, кто понял, что постоянно таскать с рейдов крупы не получится, когда-нибудь она кончится. Но вырастить удалось мало — пара мешков картошки, которая тут же пошла в семена на следующий год, да немного свеклы. Почва была не важнецкая. Пытались найти удобрения, да только магазин садоводческий уже давно был разграблен другими «фермерами». Решили поступить иначе. Вместо наказания бойцам своим, провинившимся в дисциплине или не серьезных нарушения, мы теперь давали лопату и мешок и отправляли на поиски органический удобрений, природного производства, обычно туда, где обитали кабаны. Там этого удобрения имелось в предостаточном количестве.
— С момента первого обращения в черного и опять в человека сколько времени прошло? — спросил я, прикидывая в уме. — Часов тринадцать?
— Наверное, — пожал плечами пацан. Было видно, что сейчас его эти вопросы не заботят. Внимание было полностью уделено крылышку, такому маленькому, что и есть там нечего. Но Алешка упорно обсасывал его, с такой тщательностью, что мне невольно стало стыдно за себя — крылья своего голубя я просто выкинул в сторону. — По-разному.
— В смысле?
— В основном да, где-то часов двенадцать-пятнадцать. Но однажды меня держало всего лишь три часа. А другой раз я целых двое суток промучился.
— А ты сколько раз в монстряка превращался?
Пацан пожал плечами.
— Вначале часто, потом понял, что переходы в систему видят темные и могут меня легко обнаружить и стал сокращать до минимума. Превращался только когда это было действительно жизненно необходимо.
— Приятно слышать, что мое спасение ты посчитал необходимым, — улыбнулся я.
— Конечно, дядь Костя, ты ведь тоже меня спас.
— Хороший ты пацан, правильный, — вдруг разоткровенничался я, хотя раньше за собой такого не замечал. — Хоть и живешь в такое непростое время.
Алешка пожал плечами — мол, вам виднее, — и продолжил трапезу.
— Ладно, будем считать, что в расчете, — я потрепал пацана по плечу. — Отдохнул немного? Тогда пошли, доковыляем до центра города, там схоронимся в многоэтажках до вечера, а потом уже, когда я вновь стану нормальным, пойдем до базы, если не поздно будет. Да хорош уже этого голубя терзать! Возьми с собой, вечером догрызешь. Будет еще предостаточно времени.
Алешка нехотя согласился.
Вновь двинули в путь. Прошли первые дома, миновали гостиницу, в которой, по слухам, одно время жили какие-то сектанты, очутились на широкой шестиполосной главной улице некогда многолюдного города. Теперь же здесь стояли только брошенные машины, некоторые изрядно проржавевшие или сожженные мародерами. В многих виднелись обустроившие себе жилище мелкие грызуны или вороны. Попался также автобус, весь оплетенный такой плотной паутиной, что даже страшно было представить какие там живут в нем пауки. Несмотря на общий унылый постапокалиптичный вид местности, жизнь в городе все же кипела, правда совсем иного рода. Судя по обшарканным бамперам машин и характерному помету, поблизости проходит тропа кабанов, весьма огромных. На крыше соседнего здания скулили и грызлись одичалые псы. Одного, совсем еще щенка, мы даже встретили по пути. Увидев нас, он вдруг оскалился, зарычал, хвост его вздыбился, а глаза налились злобой. Потом пес присмирел, словно узнал в нас своих бывших хозяев, вильнул хвостом, звонко тявкнул, приглашая поиграть. Алешка хотел погладить щенка, но я остановил.
— Лучше не надо, — мягко отстранил его.
— Почему? Смотри какой он забавный! Играться хочет!
— Слышишь — грызня на крыше прекратилась? Глянь — они все сейчас за нами пристально наблюдают.
Пацан поднял голову. И вправду, с крыши на нас смотрела стая собак, следя за каждым движением.
— Обойдем стороной, — сказал я.
Пацан не стал спорить.
Осторожно маршируя по пустынным проулкам и улицам мертвого города, мы в какой-то момент стали ощущать странное чувство — будто кто-то следит за нами. Я поделился своими мыслями с Алёшкой, и он сказал, что испытывает тоже самое.
— Может, собаки? — робко предположил пацан.
— Возможно, — ответил я и сразу же понял, что ошибся.
То, что вышло из тени дома прямо к нам, точно было не собакой.
— Мертвец!
Алешка попятился назад, спрятавшись за мою спину. Вновь почти беззвучно прошептал:
— Мертвец! Мертвец!
Зомби мне еще не доводилось видеть, да и не верил я — по крайней мере до этого момента, — в их существование. Рассказы рейдеров с соседней базы про неупокоенных, которые шастали на кладбищах и жрали путников, были откровенной выдумкой. Но сейчас, глядя на стоящего перед нами, я невольно поверил в то, что зомби — это не плод чьего-либо больного воображения. Несомненно, это был человек, не инопланетянин. Но людского от него мало что теперь осталось. Вместо лица — жуткие лоскуты, среди которых отчетливо виднелись желтые зубы, одежда пропитана кровью, синие руки едва заметно подрагивают. Мертвец утробно зарычал и неуклюжей походкой направился в мою сторону. Судя по злобному виду намерения у него были не дружественные.
— Йа-к-х-х!
Я бы убил его одним ударом, но что-то меня смутило, я даже не сразу понял, что именно. Продолжал завороженно глазеть на идущего покойника, несмотря на мольбы Алешки, пока не понял — это одежда мне знакома. В кровавых лохмотьях было трудно разглядеть хоть что-то, но я увидел на груди висящий желтый вышарканный значок звездой «Готов к труду и обороне» и ошарашенно произнес:
— Петрович?
Такой знак был только у него, и начальник базы «Свобода» очень гордился им, говорил, что получил еще в молодости за успехи в каких-то районных соревнованиях, с тех пор практически никогда не снимал его.
Зомби остановился, вопросительно посмотрел на меня.
— Петрович, это ты? — повторил я.
Мертвец начал что-то шептать. Голос его напоминал свист ветра в стоге сена — сухой и шелестящий.
— Петрович, это я, Костя, — произнес я и вдруг понял растерянность стоящего. Вид у меня сейчас был не лучше какого-нибудь клыкорыла. — Правда я, только немного в другой… хм, оболочке.
— Костя? — прохрипел зомби.
— Да. Что с тобой…
— Дядя Костя, не стоит к нему подходить! — заверещал пацан. — Он же кровь твою выпьет!
— На базу напали! — выдохнул Петрович, падая на колени — видимо сил стоять уже не оставалось.
— Кто напал?
Запоздало я понял, что это был никакой не зомби. Петровича просто изувечили, не оставив на теле живого места.
Старик начал хрипеть. Я подскочил к нему, взял на руки.
— Я думал, ты яйцеголовый, — улыбнулся шеф. С учетом того, что от его губ практически ничего не осталось, улыбка получилась жуткой.
— Нет, не яйцеголовый. Просто… в общем долго рассказывать. Ты лучше скажи кто напал на базу?
— Они… они… — слова словно застряли в горле. Петрович закашлялся, изо рта хлынула темная кровь.
— Кто «они»?
— Они… — последний раз произнес Петрович и умер.
— Кто?! Кто это сделал?!
Но старик молчал, глядя на меня стекленеющими глазами.
Я аккуратно положил Петровича на асфальт. Внутри у меня все клокотало, я был готов разорвать любого, подвернувшегося мне под руку, на куски, знал бы только, что он повинен в смерти начальника базы. Но убийц нигде не было. Да я и не знал кто эти самые «они», о которых говорил шеф. Яйцеголовые? Мародеры? Кто?
Я нашел в стоящей у дороги машине выгоревший чехол от сиденья, накрыл им тело старика. Насобирал в охапку кирпичей и камней от разрушенного строения, и соорудил небольшой холмик, стараясь плотнее закрыть мертвеца. Так зверье не доберется до тела.
Некоторое время я стоял молча, уставившись на могилу, пытался вспомнить слова какой-нибудь молитвы, да так ничего и не придумал путного. Лезла в голову ерунда какая-то, намешанная с полынной горечью и растерянностью. И сквозь это пронзительным визгом всверливалось — умер! умер! умер!
Ко мне не подошел Алешка.
— Пошли, — произнес он, тревожно поглядывая по сторонам. — Нужно найти убежище чтобы переждать твое превращение.
— Нет, не будем, — ответил я.
— Почему? Мы же…
— Ты найди себе место по безопаснее, отсидись там, пока я на базу смотаюсь. Прямо сейчас пойду. Мне нужно разобраться с теми, кто убил Петровича.
— Зачем?! В таком виде на людях показываться?! Ты же вызовешь на себя весь их гнев, они же не знают, что ты — это ты!
— По-другому я поступить просто не могу. Петрович мне как отец был. Это безнаказанно с рук не сойдет. А с людьми… что-нибудь придумаю.
— Тогда я с тобой тоже пойду! — твердо сказал пацан.
— Это опасно, — попытался отговорить я его, но Алешка настаивал на своем.
— Со мной у тебя хотя бы будет шанс слово в свою защиту сказать — они увидят, что ты не инопланетянин, так как я рядом с тобой нахожусь.
— Алешка, я еще раз говорю, что это…
— Дядь Костя, вы, конечно, можете меня не брать с собой, это ваше право, но оставаться тут я не намерен. Не возьмете с собой — следом пойду.
Я понял, что спорить с пацаном бессмысленно, упертый как баран. Вздохнул:
— Ладно, пошли.
К базе мы подошли часа через полтора после встречи с Петровичем. Расстояние было не большое, но мы двигались окольными путями, боясь нарваться на засаду. Все-таки оставалось не выясненным кто же убил старика, поэтому решили перестраховаться. Уже на подходе к воротам я сказал пацану:
— Спрячься пока за той частью забора — оттуда плохая видимость с КПП, мало шансов, что тебя увидят.
— Но…
— Без возражений. Как только проникну внутрь, проверю все, дам тебе знать.
— Хорошо, — насупился пацан и побрел к укрытию.
Я же крадучись двинул к проходной. Наблюдательная заслонка, о которой знали только охранники базы, была закрыта, а значит никто меня сейчас не видел. Я подошел вплотную к воротам, прислушался. Тишина. Ни разговора бойцов, ни даже привычного храпа. Ничего. Я осторожно взялся за ручку, потянул вниз. Дверь на воротах была не заперта. В былые дни за такое могли и к стенке поставить. Одно из самых тяжелых нарушений постовой службы. Что-то действительно случилось экстраординарное.
Приоткрыл дверь. В санитарной зоне никого не оказалось. Лишь железная урна, смятая словно пивная банка в блин, лежала по среди прохода.
Я вошел внутрь.
Чуткий звериный слух уловил глухие стоны в дальнем конце бараков, в жилой зоне. Ни теряя ни секунды, я двинул туда.
База «Свобода» была разделена на три части. В западной части располагались жилища простых людей, занимающихся выращивание урожая, шитьем, ремонтными и другим работами. Бараки располагались почти вдоль всего периметра базы, от самого начала проходной, до пустых земель. В восточной части стоял военный корпус и склад техники и оборудования. Имелся у нас небольшой грузовик, правда давно вышедший из строя, который все никак не могли довести до ума, да пара машин легковых, ждущих заправки вот уже который месяц. Там же был склад оружия. В северо-восточной части находился командный штаб. Там сидел Петрович и руководил деятельностью всей базы… до этих пор.
Я мельком оглядел базу, и понял, что битва была страшной. Неизвестные, судя по кровавым следам, пришли со стороны проходного пункта. В пяти метрах от бараков их встретила первая линия обороны. Простые люди, не военные даже, смело встали на защиту базы, но ожидаемо потерпели поражение и теперь лежали на земле бесформенной грудой кровавого мяса и костей. Я не смог сдержать стона и скорее отвел взор от этого жуткого зрелища, потому что увидел много знакомых, товарищей, друзей. Вторая линия обороны была возле командного пункта. Здесь неприятеля встретили уже бойцы. Бой тоже был жаркий. Досталось и врагу — среди убитых я обнаружил нетопыря. Значит инопланетяне прорвались на базу. Демоны, чтоб им пусто было!
Нетопыри… жуткие твари, о которых мало что известно. Если яйцеголовые тупы как пробки и прожорливы, то этими тварями управляют иные инстинкты, нами до конца не понятные. Считалось, что нетопыри обычно ходят по одиночке. А тут сразу пять тварей, судя по следам. Не понятно только как проникли на базу? Ни следов взлома, ни борьбы. Неужели действительно охрана забыла закрыть ворота? Не вериться в это.
Приглушенные стоны вновь повторились. Я ускорился. Добежал до бараков, крикнул:
Глава 1
Автор обложки: Александр Руденко
1
– Стреляй!
Автомат дернулся, палец рефлекторно едва не надавил на спусковой крючок.
– Твою мать! Не лезь под руку! Без тебя разберусь! – прошипел я, расслабляя мышцы руки. Не хватало еще наломать дров в такой ответственный момент.
Ствол оружия плавно ушел чуть вверх и вправо, делая поправку на ветер.
– Ну же, чего ждешь? Ведь уйдет! Ей-богу, уйдет! В голову ему, в голову!
– Цыц!
В кругляше оптики показалась уродливая голова пришельца. Зеленоватая кожа блестела от маслянистого пота. Жарко засранцу. Вспотел. Не привычен ему наш, земной, климат, давит. Вот и не привыкай, все равно не долго тебе осталось.
Монстр пыхтел, нюхал обглоданный человеческий скелет, тщетно пытаясь найти на нем хоть малюсенький съестной кусочек.
– Давай! Разнеси ему башню!
– Да отвали, говорю, малой! Мешаешь!
Пацан надулся, отвернулся в сторону. Ну и ладно. Хоть пять минут в тишине посижу. А то болтает без умолку, уже уши опухли от его трепа. Уже тысячу раз пожалел, что вытащил его из той западни. Надо было оставить, пущай сожрали бы яйцеголовые.
Инопланетянин замер, дернул коровьими ушами. Черт, кажется, услышал. Слух у них отменный, а вот зрение так себе. Надо мочить гада, пока не поздно.
Палец лег на спусковой крючок.
Монстр вновь повел ушами, настраивая локаторы в нашу сторону. Точно, заметил. Пора.
Грохнул выстрел, приклад ткнулся в плечо. Мимо.
Я глянул в оптику. Пусто. Инопланетянина нигде не было. Ушел? Или затаился?
– Не попал! Надо было сразу в него стрелять, когда я тебе говорил! – начал бубнить пацан, высовываясь из укрытия.
– А ну сядь, придурок! – зашипел я, хватая малого за шкирку и затаскивая обратно в низину.
Но было уже поздно.
Тот, кого я только что держал на мушке, выскочил из кустов и бросился в нашу сторону. Черт, до чего же быстрый! Как молния.
В два прыжка он преодолел разделяющее нас расстояние и прыгнул прямо на меня.
Я успел увернуться. А вот пацан… Инопланетянин схватил его за рукав, начала трясти как тряпичную куклу. Парень от страха впал в ступор и лишь челюсти его клацали друг об друга после каждого рывка монстра.
– Отпусти его! – выдохнул я, шаря рукой по жухлой траве в поисках выпавшего автомата. Нашел!
Инопланетянин конечно же меня не понимал – языка не знал, – но обернулся на крики. Я успел сделать лишь один выстрел. Пуля вырвала клок плоти из плеча твари, пацан, больше не удерживаемый монстром, плюхнулся в пыль.
– Аг-р-р-х! – зарычал недовольно иноземец, оскалив кривую, усеянную острыми клыками, пасть.
И бросился в атаку. Тяжелый удар пришелся мне прямо в лицо. Хрустнул нос, из ноздрей хлестанула кровь. Я неуклюже выставил руки в стороны и упал на землю. На некоторое время потерял сознание.
– Аг-р-р-х! – вновь повторил монстр, уже удовлетворенно, и схватил меня за лодыжку.
Легко как пушинку поднял. Я замычал – на большее не хватило сил.
Монстр открыл пасть, готовый начать трапезу. Дыхнул на меня смрадом.
– Жаба сопливая! – заверещал парень. – Да, ты! А ну отпусти его! Отпусти я сказал!
«Беги, глупец!» – только и смог подумать я. Ведь успел бы убежать, пока инопланетянин обедал бы мной. Совсем без мозгов пацан, видать повредился умом, когда в переделку попал.
Монстр обернулся. На его уродливой морде отразилось что-то вроде удивления – кто это посмел обзывать его, властителя космоса и захватчика Земли?
– Жаба сопливая! Огромная сопливая жаба! – пацан хитро улыбнулся. И поднял мой автомат, который я обронил в не долгой схватке с монстром. – Гуд бай, хрен моржовый!
– Аг-р-р-х? – вытянулся в лице инопланетянин.
Грохнуло. Пуля попала точно между янтарных глаз монстра, размозжив черепушку. Меня обдало густой слизью. А парень то не промах!
– Получи! – ликующе выкрикнул пацан, глазея как инопланетянин медленно оседает на землю.
– Спасибо, – выдавил я, вытирая лицо от крови. Сильно болел нос, повернувшись налево. Надо будет по приходу на базу показаться Скальпелю, он выправит.
– Всегда пожалуйста! Я…
– Тихо! – выдохнул я, прислушиваясь.
– Чего опять?
– Ты помолчать хоть минуту можешь?
– Могу. А чего «тихо» то?
– Твою мать! Замолчи!
Но тишины уже не требовалось, чтобы услышать тех, кто крался к нам. Собратья убитого уже не прятались, открыто выйдя из кустов и направляясь прямиком к нам. Потом и вовсе сорвались на бег.
– У тебя много патронов еще осталось? – спросил дрожащим голосом пацан.
– На всех не хватит, – угрюмо ответил я.
– Тогда какой будет план?
– Только один – бежать!
И мы со всех ног рванули прочь.
2
Не разбирая дороги, ослепленные диким страхом, мы продирались сквозь кусты и ветки деревьев, даже не обращая внимания на то, как же сильно они царапаются и скребут кожу. Не до того сейчас.
В голове маячило лишь одно: только бы спастись, спастись, спастись.
Погоня увязалась плотная. Инопланетные твари, увидев, что мы сделали с их собратом, рванули во всю прыть за нами, не желая оставлять безнаказанным убийство. Да, эти звери за своих горой стоят. Могут часами выслеживать обидчика, а потом, едва тот зазевается или отвлечётся на мгновение, сделать смертельный бросок. Обычно после таких атак от бедолаг мало что остается.
– Туда! – выдохнул парнишка, ловко перепрыгивая через гору битого кирпича и направляясь к бетонному забору.
– Стой! – я не успел схватить пацана за шкирку, чтобы остановить. – Стой, говорю! Там живодеры!
Но парень меня не слышал. Юркнул в пролом в стене – и был таков.
– Твою мать! – выругался я и последовал за ним.
На кой черт меня дернуло вообще сегодня в это гиблое место идти? Сходил бы на привычную Плешину, подстрелил бы зайца-другого. Нет, захотелось кабанятинки мне! Вот теперь точно будет шашлык – из меня самого. Пропал, ты Костя, из-за своего чревоугодия.
– Да стой ты, твою в коромысло!
Пацан остановился, глянул на меня.
– Куда… не слышишь что ли… – дыхание из-за нерабочего носа совсем сбилось, пришлось отдышаться, прежде чем сказать что-то внятное. – Куда прешь? Тут же живодеры!
– Нет тут никого, – спокойно ответил пацан, внимательно взирая на меня. Мутный какой-то пацан. Подозрительный.
– Откуда знаешь?
– Был тут вчера. Чисто.
– Уверен? – спросил я, оглядываясь вокруг.
Признаться, за ограду я никогда сам не ходил. Только байки других охотников слышал, что тут живодеры живут. Врали, получается. Пустырь какой-то, в дали здание видно, заросшее все сорняком и кустарником. На трансформаторную подстанцию похоже. Пахнет костром, прелыми листьями, еще чем-то неуловимо звериным, то ли шерстью, то ли мочой. Ни намека на гниль или разложение. Вроде нет угрозы, по крайней мере чутье мое сейчас молчало. А ему я привык доверять. Благодаря этому и хожу по земле до сих пор живой.
– А тебя как звать то?
– Алешка я, – представился пацан и протянул руку.
– Костя, – принял я его приветствие. Ладонь у парня оказалась на удивление крепкой, жилистой. – Живешь тут что ли?
– Нет, на Бульваре живу, сюда хожу только за солью.
– За какой солью? – не понял я.
– За обычной. Тут же склад раньше был. Не знал, что ли?
– Не знал. А что за склад?
– Да разное всякое, в основном крупы, мука. Растащили правда все. Давно уже растащили. Еще как первые корабли пошли. А вот соль осталась. Много соли. Пойдем покажу.
– Ты погодь.
Я вернулся к пролому в стене, осторожно глянул – далеко ли зверье? Прислушался. Никого не слышно, не видно.
– Да нет их уже, оторвались мы, нормально, в безопасности, – произнес пацан. – Пошли, соль покажу.
– Ты откуда такой… болтливый взялся? И как еще живой по свету ходишь? Слишком ты, пацан, самоуверенный. А вдруг…
– Я знаю.
– Чего знаешь?
– Что яйцеголовых нет.
– Вот так вот просто знаешь и все? – усмехнулся я.
– Да, – коротко ответит тот, шмыгнув веснушчатым носом. – Знаю.
– Смотри-ка какой! Знает он. Ишь…
– Ну так ты идешь соль смотреть или нет?
– А чего мне эта соль? Соль да соль, – я устало вздохнул. Жутко хотелось пить.
Но парень продолжал смотреть на меня таким не детским требовательным взглядом, полным каменной непоколебимости, что к собственному удивлению я сдался.
– Ладно, пошли, – махнул рукой.
Все равно поесть сегодня мне уже не светило.
3
Место, в которое привел меня пацан, сгодилось бы под укрытие. Обустроить возле запертых железных ворот что-то вроде наблюдательного пункта, поставить пару растяжек, ловушек и сигналок – и вполне себе приличное место получится. В здании перевалочный пункт устроить, для ночевок. И маршруты уже более длинные можно выбирать. К примеру, до Садов смотаться. Или до Кисельного, чем черт не шутит? Хотя, до Кисельного не пойду. Хватило раз. До сих пор по ночам та волосатая жуть снится…
Размышления мои прервал тихий рык. Я молниеносно скинул с плеча автомат, приготовился к бою.
– Расслабься! – рассмеялся пацан, садясь на корточки. – Это же Тузик!
– Какой еще Тузик?
Из кустов выскочила лохматая, вся в колтунах, дворняга, признавшая в пацане своего. А вот на меня животина посмотрела явно с подозрением, и даже угрожающе зарычала.
– Это не враг, – пояснил Алешка, указывая на меня. – Свой. Он спас меня. Понимаешь? Спас.
Пес еще раз тявкнул, вильнул хвостом. Потом высунул язык и лизнул Алешку в щеку, заскулил, словно бы говоря – не бережешь ты совсем себя, братец.
– Охранник здешний! – улыбнулся пацан, почесывая дворнягу за ухом. Та довольно ластилась к парнишке.
– Отсюда не заметно, – язвительно заметил я.
– Да это только кажется, что он такой маленький. А когда надо, знаешь, как тявкает? Один раз даже небольшого яйцеголового отпугнул, представляешь?!
– Да чего ты заливаешь?
– Правда!
– Бред! Яйцеголовые не боятся собак. Вообще никого не боятся. Только летящих в их головы пуль боятся.
– Я не вру. Так и было! Как выскочит, как начнет лаять и в ноги тому кидаться.
– Ладно, пусть будет по-твоему, – согласился я. Спорить не было сил, жутко хотелось есть. – Ты, если на соль богат, отсыпь мне, в благодарность за спасение, да я пойду дальше по своим делам. Времени нет, смеркаться скоро будет.
– Будет тебе соль, – кивнул парень, отпуская на землю Тузика и поднимаясь с корточек. – Пошли.
Мы двинули в сторону заброшенного строения. Алешка шел впереди, бодро, явно зная дорогу, а я то и дело наступал то в ямку, спрятанную в кустах, то спотыкался о камни. Еще это странный вой. Он разносился то с одной стороны, то с другой, и мне приходилось постоянно останавливаться, чтобы осмотреться. Жуткий, заунывный, словно где-то в чащобе умирал зверь. Яйцеголовый? Или, может, хрюкер? Нет, не похоже на них. Тогда кто?
Уже дойдя до склада, я вдруг определил источник звука. Один из металлических листов, которыми была перекрыта крыша строения, со временем сильно отогнулся вверх и на ветру теперь издавал такой протяжный вой.
«Черт, и в самом деле у страха глаза велики!» – усмехнулся я про себя, заходя в темное помещение.
– Посветить есть чем? – спросил я парня, больно стукнувшись лбом о низкий косяк.
– Я и так тут каждый уголок знаю.
– Зато я не знаю, – пробурчал я, опять едва не вписавшись в стену и только чудом успев остановится в миллиметре от преграды.
Разбитый нос начал сильно опухать, причиняя массу неудобств. Дышать пришлось ртом.
– Ты скоро там? – прогундосил я, тщетно пытаясь увидеть хоть что-то в кромешной темноте.
Не люблю темноту. В темноте может прятаться все что угодно. Темноту любят яйцеголовые, и хрюкеры, и клыкорылы. Да ее все инопланетные твари любят! Активизируются они ночью, на охоту выходят. Поэтому лучше сидеть в это время в укрытии. А ведь уже и вечер не за горами. А мне топать до своей базы часа два, как минимум.
– Давай быстрее, мне…
– Вот, – пацан неожиданно выскочил из-за угла чем напугал меня до седых волос. Нервы совсем ни к черту стали. – Держи.
Алешка протянул мне небольшой целлофановый мешочек, сунув прямо в руки.
– Давай уже отсюда выбираться, не нравится мне что-то тут, – произнес я, на ощупь пытаясь определить, где стоит пацан. Коридор какой-то что ли?
– Туда, – потянул меня в сторону мальчуган.
И повел в глубь здания. Я точно был уверен, что мы зашли с другой стороны, а теперь направляемся почему-то в другом направлении.
– Куда мы? Вход же вроде там был.
– Боишься, что ли? – хмыкнул пацан.
– Чего?! Я боюсь?! Ничего я не боюсь. Просто времени у меня совсем нет гулять тут с тобой, возвращаться надо до темна.
– Вот мы и идем к черному выходу.
– Зачем к черному? Меня и обычный устроит.
– Ты же с Крылатского? – терпеливо спросил Алешка.
– Ну.
– Значит тебе удобнее будет по Пятой улице возвращаться. А черный выход этого склада как раз на ту улицу выводит.
– Там же… – заикаясь, прошептал я.
– Да нет там никого! – уверено произнес пацан.
Слишком дерзок парнишка, это его и подведет. В новом мире надо быть тише, осмотрительнее. Надо уметь наблюдать и молчать. Потому что молчание – круче золота, молчание – жизнь. Словами яйцеголова не остановишь, поэтому слова нынче – ничто.
– Откуда знаешь? – спросил я, проминая пакетик с солью. Крупные кристаллики приятно скрипели в ладони. Не густо конечно пацан отсыпал. Ну ладно, и этому я рад. Соль – нужная вещь. – Ты, пацан, слишком самоуверенный, скажу я тебе. Как еще живой до сих пор ходишь? Известно всякому, что на Пятой улице призраки поселились.
– Говорю же, нет там никого! Я там вчера был. Пусто. За пол часа до Крылатского доберешься.
– Да? – с сомнением промямлил я.
Так-то парень прав. С Пятой до Крылатского всего ничего ходу. Но вот призраки… Хотя, если подумать, кто про этих призраков мне говорил? Те же бродяги, что и про этот склад всякие страхи рассказывали. Получается опять врали? Может, и в самом деле рвануть через Пятую?
– Ладно, – махнул я рукой. – Пошли к черному выходу. Сам-то тут останешься?
– Да, наверное, – неуверенно ответил пацан. – До дома далеко топать. Пережду тут.
– Уверен?
– Все нормально. Вода у меня есть, с едой тоже что-нибудь соображу. На втором этаже есть местечко удобное, где заночевать можно. Ночью не холодно, да и Тузик под боком греть будет. Справимся!
– Ну смотри, как знаешь, – кивнул я. Собирался уже уходить, но в последний момент предложил: – А то пошли, если хочешь, со мной, на базу? Там безопаснее. И горячее питание организуем.
– Нет, лучше тут. Я знаю как у вас там новичков не любят!
– Чего это не любят? Просто проверяют. Мало ли.
– Проверяют! – не скрывая сарказма, хихикнул пацан. – Нет, уж лучше я тут. А вот и выход.
Я присмотрелся. Во тьме показалась полоска света – дверь была немного приотворена.
– Ну давай, пацан. Прощаться будем. Благодарю за соль!
– И вам спасибо, что вытащили меня из лап того гада.
– Нормально. Дай бог встретимся еще.
– Конечно встретимся.
– Все, бывай!
Я отворил дверь. Яркий свет резанул глаза, но это было гораздо лучше, чем пребывать в кромешной темноте.
Приятный прохладный ветерок – предвестник вечерних сумерек, – дунул в лицо, сгоняя испарину на лбу. Хорошо! От удовольствия я даже прищурил глаза. Поесть бы еще, и полное блаженство! Ничего, придумаю чего-нибудь на базе. Сухарей, на крайний случай, погрызу с чаем. Сахар достану из заначки. Ну и пусть что последний. А может, я завтра из рейда не вернусь? Что тогда? Останется мой сахарок не еденый, или чего хуже его Вован прихватизирует! Вовану это не западло у чужих людей, с рейда не вернувшихся, по полкам хозяйничать. Нет, сахарок сегодня я сам погрызу, рафинад мой драгоценный. Да сухарики с солью тоже в радость пойдут. Восстановлю электролиты. Эх, пивка бы еще…
– Берегись! – сквозь мягкую вату теплых мыслей прорезался истошный крик пацана.
Я открыл глаза и оторопел. Прямо передо мной стоял огромный, метра два ростом, яйцеголовый и скалил клыкастую пасть. Желал он только одного – сожрать меня, причем без сахара и соли.
Глава 2
1
– Берегись! – вновь крикнул пацан и подскочил ко мнее, видимо желая оттолкнуть в сторону и спасти.
Герой, твою мать!
Совсем что ли без мозгов?!
Я схватил пацана в охапку, попятился назад, в темноту, попутно стягивая с плеча автомат.
Где-то под ногами скулил Тузик. Брысь! Не до тебя сейчас.
Зверь зарычал и пошел в атаку. Одной лапой сшиб карягу, торчащую из земли, демонстрируя свою силу. Корневище разлетелось в щепки. Эффектно, ничего не скажешь.
Яйцеголовый пнул железную дверь, расширяя проход, вошел внутрь. Опять утробно зарычал.
– Стреляй! – выдохнул Алешка, схватившись за меня. Пацан дрожал всем телом.
Я нажал на спусковой крючок и всадил в инопланетянина короткую очередь. Пули пошли кучно, пробив брюшину. Монстр взревел, бросился в сторону, затих. Мы тоже притаились. Оглушительное биение сердца не давало мне услышать место залегание врага. Это плохо. Очень плохо.
Я сделал глубокий вдох. Посчитал до семи. Выдохнул. Прислушался. Яйцеголовый если и страдал от полученных ран, то делал это очень тихо, не давая обнаружить себя. Засранец.
– Назад, через главный вход, сможешь нас провести? – прошептал я в ухо пацану.
Тот кивнул.
– Пошли.
Жестами я приказал Алёшке схватить меня за куртку чтобы тот вел меня по темному помещению. Сам повернулся спиной к главному выходу, чтобы иметь возможность без проблем стрелять, если враг выскочит к нам. Так мы и пошли – пацан впереди, я – замыкая нашу процессию.
Уже подойдя к коридору, я начал все больше верить в то, что инопланетянин погиб от полученного ранения. Хотя у яйцеголовых брюхо не самое уязвимое место. Вот в горло попасть – сразу на тот свет отправишь. Даже свинец в голову даст меньшие гарантии, чем горло. Уж не знаю почему так. Наверное, нервы какие-то проходят там у них жизненно важные.
Внезапно Алешка остановился. Я подтолкнул его, но тот продолжал стоять, словно вкопанный.
– Ты чего? Уснул? Двигай давай! Валить надо скорее!
– Там…
– Чего?
Я обернулся. Только и смог выдохнуть:
– Твою в коромысло!
В дверном проеме стояла черная тень, по силуэту весьма похожая на яйцегового. Матерый. Даже отсюда заметны бугры мышц, перекатывающиеся под кожей. Порвет нас за раз.
– Давай на верх! – произнес пацан и потянул меня в сторону.
Монстр угрожающе зарычал.
– Нет! Нельзя! – не отрывая взгляда от противника, произнес я.
– Почему? Там…
– В ловушку себя загоним! Надо тут бой принять!
– Какой бой? Они нас сожрут же!
– Не ной!
Яйцеголовый сделал шаг, еще один. Кажется, догадывался, что у меня в руках не простая палка. Быстро учатся, твари!
Под ногами вновь залаял Тузик, едва не заставив меня нажать на спусковой крючок.
– Пошла! Не мешайся!
Пес зашелся звонким высоким лаем. А потом рванул к яйцеголовому.
Тот от неожиданности попятился назад. Но быстро понял, что мелкая животина опасности не представляет и вновь вернулся на прежнее место.
– Тузик! Ко мне! Ко мне! – зашептал Алешка.
Но пес не слушался его. Неистово лая на монстра, дворняга попыталась даже ухватить того за лапу. За что и поплатилась. Яйцеловый фыркнул и опустил толстую, похожую на сваю, ногу на животное. Жутко чавкнуло под лапой. Инопланетянин довольно застрекотал.
– Тузик! – закричал пацан и рванул к монстру.
Я успел схватить Алешку за шиворот и притянуть к себе.
– Сдурел?!
– Он Тузика…
– Поздно. Собаку не спасти уже.
За спиной раздался еще один рык. Тварь, перегородившая путь с черного входа, ожила, постанывая и брызгая слюной, начала рыскать по углам, чтобы отомстить своим обидчикам. Надо было срочно прорываться. Только вот патроны…
Я знал, что их осталось совсем мало. Не больше половины магазина. Скорее всего меньше. Значит надо не промазать, бить наверняка.
– Давай наверх? – жалобно предложил пацан.
– Нет! Стой и не дергайся!
Я отпустил парня, взял автомат удобнее. Перевел стрельбу на одиночные. Прицелился. Выстрелил.
Пуля вошла в глазницу твари, вырвала кусок плоти, вышла за ушной раковиной. Инопланетянин дернулся, упал. Начал по поросячьи визжать и извиваться. Но конвульсии его продолжались не долго. Монстр вдруг затих, поднялся как ни в чем не бывало на ноги и побежал к нам.
Уже не экономя остатки боезарядов, я разрядил магазин в голову твари. Бесполезно. Пули пошли кучно, расширив имеющуюся рану, но яйцеголовый продолжил путь к нам. Пасть его при этом распахнулась до громадных размеров готовая принять в себя наши тела.
– Беги! Лешка, беги! – закричал я выйдя вперед. – Я задержу его!
Но парень подозрительно молчал, затихорившись в темноте. И эта тишина мне не нравилась.
На кулаках драться я умел, еще в юности получил мастера спорта по боксу, поэтому ушел от лобовой атаки монстра без проблем. Даже успел провести неплохой апперкот, измарав при этом кулак в тягучей зловонной крови. А вот потом удача покинула меня. Монстр наотмашь как плетью ударил меня своей конечностью, повалив наземь. Кажется, я даже потерял на мгновение сознание, потому что, когда открыл глаза, яйцеголовый уже нависал надо мной.
Я успел попрощаться с жизнью. Все-таки умирать, после того,
что
случилось с нашей цивилизацией, было уже не так страшно.
Но хоронил я себя, видимо, раньше времени.
Над монстром нависла огромная темная тень. Одним ударом повалила гада в сторону.
Я пригляделся, но ничего, кроме черной хитиновой жуткой морды не разглядел. Неизвестный лязгнул зубами и внезапно Лешкиным голосом произнес:
– Дядя Костя, чего разлегся? Вставай, надо валить отсюда!
2
– Это что ещё за… фокусы такие?
Слова было сложно подобрать. В какой-то момент я и вовсе подумал, что сошел с ума из-за всего, что навалилось в последнее время. Видимо мозги не выдержали, перегорели. Бывает. Видал я таких, улыбающихся без причины людей, бесцельно ходящих по пустынным улицам в первый день вторжения. Их первых и съели монстры. Видать теперь мой черед настал.
– Чего разлёгся? Уходим, говорю! – прошипел черный монстр, пристально глядя на меня немигающим взглядом темно-янтарных глаз.
– Лешка, это ты? – выдохнул я, начиная понемногу приходить в себя.
– Я, – кивнул монстр.
– Да как это? Что же это?
– Долго объяснять. Пошли, ну пожалуйста! Сюда ещё трое гадов идут, я их слышу.
Эта информация заставила меня подскочить на месте. Боль прошила тело, но сжав волю в кулак, я сдержался чтобы не закричать, посмотрел на распластавшегося яцеголового, недвижимо лежащего на полу.
– Ты его так?
Алешка кивнул.
– Я.
– Вот это силища! Просто в труху его! Надвое перебил, как жердь. Так, постой. А чего нам куда-то убегать, если ты можешь их одной левой раскидать?
– Нельзя, ну, то есть можно, только будет еще хуже. В общем, долго объяснять, дядь Костя. Лучше убежать. Пошли, а? Нам правда надо валить отсюда, – взмолился Алешка.
– Хорошо, пошли, – согласился я. Спорить с монстром не было никакого желания.
Мы рванули к выходу, выскочили на улицу. Вдали, возле того лаза, через который мы проникли на этот объект, столпилось несколько яйцеголовых, помогая своему собрату забраться внутрь. Огромный толстяк мутант фырчал и пыхтел, но пролезть через узкую дырку никак не мог. Даже думать не хотелось на каких харчах он так наел жир.
– Сюда, – шепнул Лешка и рванул в обход склада.
Пока мы огибали здание, я успел немного рассмотреть своего нового знакомого. Черная дубленная кожа, усыпанная мелкими хитиновыми пластинами, покрывала гору плоти, в основном, состоящую из каменных мышц. Со стороны Лешка напоминал культуриста, которому вдруг вздумалось вывозиться в гудроне и гравии. Над головой парня-мутанта, прямо в воздухе, светилась зеленая полоска, рядом с которой виднелась надпись: «здоровье: 100%».
Ворох вопросов гудел в голове как потревоженный улей. Но ответов не было. Даже версий. Кроме одной – я сошел с ума.
– Вот выход на Пятую, – произнес Лешка, остановившись возле забора, заросшего таким плотным покрывалом травы, что не было даже видно самого бетонного ограждения.
– Где?
– Вот тут, – Лешка отодвинул лапой плотное переплетение сорняка и моему взору открылся небольшой пролом, через который виднелась заветная улица. – Давай, лезь скорее.
– А ты?
– Я тут останусь.
– Что?! Почему? Ты же сам говорил, что…
– Не спорь, дядь Костя. В таком виде я никуда не пойду. Мне надо остаться тут. Да ты не переживай, я от этих, – Лешка кивнул в сторону, откуда раздавались грозные рыки инопланетных тварей, – спрячусь. У меня тут есть места заветные. Пережду там, гады уйдут.
– Лешка, может объяснишь все-таки…
– Не сейчас, времени нет. И вообще, лучше забудь об этом всем, так будет лучше для нас обоих.
– Я…
Лешка схватил меня в охапку и сунул в дыру, я даже пикнуть не спел.
– Беги, дядь Костя. Бог даст, еще свидимся.
Плотный ковер кустарников и сорняка закрыл проход. Я сунулся обратно, но Лешки уже за стеной и след простыл. Зато показались первые тени яйцеголовых, идущих по следу. Своего толстого собрата они бросили, разумно решив, что еды в отсутствие лишнего рта, весьма огромного, им достанется больше.
Я отпрянул и рванул по Пятой улице напрямки на базу.
Сумерки уже спустились на землю, рождая в тесных переулках темноту. Вспомнились байки охотников, которые в долгих рейдах часто останавливались на ночевки на базе. Призраки. Охотники говорили о них с едва скрываемым страхом в голосе. Неужели врали? А ведь эти парни не из тех, кто любит попусту болтать. Эти суровые парни вообще мало говорили, предпочитая словам дело. Поэтому каждая фраза, сказанная ими, воспринималась как откровение. Пока же никого, похожего на призраков, я не замечал.
Я прошел через парковку, на которой стояло две изъеденные ржавчиной машины, вышел заброшенной пятиэтажке. Все окна в ней были выбиты, а стены на уровне первого этажа покрыты черной жирной копотью – верный признак того, что здесь была одна из высадок инопланетных захватчиков.
На противоположной стороне улицы мелькнула тень. Я оглянулся, но ничего не увидел. Показалось?
Я готов уже был поверить в это, как темный силуэт вновь мелькнул на самой периферии глаз и скрылся за остановкой. Я успел увидеть у него лишь кожистый длинный хвост. А еще услышал, как тихо клацают когти об асфальт. Если монстр не напал сразу, значит осторожничает, боится. Но долго ли будет насмеливаться? Думаю, нет. Запах крови, которым я пропитан – из сломанного носа по-прежнему капало, – не дает ему покоя. Сводит с ума. От этого они теряют всякий контроль над собой, отдаваясь первобытным инстинктам. В особенности те, кто у инопланетян считается низшим сословием – яйцеголовые, клыкорылы, хрюкеры, нетопыри.
Надо срочно идти на базу, пока не наступила ночь. Иначе остаться живым в этот раз мне точно не светит. Слишком безумным был этот день. И он еще не закончился.
Я ускорил шаг, потом и вовсе побежал. Тень вышла из укрытия и двинулась следом.
3
Я начал чувствовать усталость. Но остановится себе не позволил. Помнил – патронов в магазине автомата нет. А значит схватка с врагом будет короткая и закончится не в мою пользу. Поэтому надо бежать. Как бы сильно я не устал, как бы не тяжело было дышать через сломанный нос. Просто. Бежать. Бежать. Бежать. И снова бежать.
По ноге что-то больно ударило. Я мельком глянул вниз и невольно вскрикнул. Лодыжку опутала какая-то склизкая серая субстанция и крепко сдавила. Я остановился, намереваясь немедленно скинуть с себя эту дрянь, но не успел даже наклониться. Меня что-то тут же сбило с ног. И сразу атаковало.
Я успел закрыть лицо руками. Когти располосовали рукава куртки. В нос ударилтошнотворный запах разлагающейся плоти. Существо гортанно заклокотало, вновь попыталась выцарапать мне глаза.
Атака была мгновенной. Впрочем, ничего другого я и не ожидал. Поэтому привычно сгруппировался и закрыл уязвимые места.
Давление на ногу прекратилось, тварь начала перебираться к моему горлу, параллельно пытаясь меня поранить.
Я изо всех сил зажмурился. Стараясь не подставлять открытые участки тела под когти, чтобы потом не получить заражение, попытался перевернуться на живот. Тварь решила, что я испугался и начала наседать еще сильнее. Надо только добраться до автомата, который при моем падении отлетел в сторону. А уж с автоматом я легко расправлюсь с этой бестией. Отделаю прикладом по первое число.
По весу нападавший не слишком большой. Значит вполне можно справиться и в рукопашной битве.
Короткая лапа с двумя рядами острых когтей метнулась к голове. Я едва успел прикрыть затылок. Подтянул ноги, неуклюже перевалился на живот. Автомат оказался почти у самого лица. Схватив его, я попытался сбить им тварь, но первая попытка не увенчалась успехом. Впрочем, как и вторая и третья. Гадина оказалась изворотливой и просто так капитулировать не желала.
Но и я за долгие месяцы пребывания в этом филиале ада кое чему научился. И самому главному – никогда не сдаваться. Даже если кажется, что ситуация совсем безвыходная. Изворотливая говоришь тварь? Пусть так. Только как у нее с выносливостью? Сможет ли долго уворачиваться от моих ударов?
Нет, не сможет. На пятый замах мне удалось самым кончиком приклада попасть тварюге по челюсти, от чего та с хрустом отлетела в сторону. Монстр заверещал, начал хлестать меня конечностями, но прыть его быстро сошла на нет. Тварь последний раз вякнула и упала замертво.
Я брезгливо отбросил ее в сторону, быстро поднялся. Привычно оглядел поверженного врага. Какая-то новая порода, никогда таких прежде не видел. Собачье тело, ящероподобный хвост, драконья голова. Прихватить бы на базу для изучения, да мараться не охота. Самому бы дотащиться туда.
Я оглядел улицу на наличие подобных тварей, но больше никого не обнаружил. Последний раз взглянул на хвостатого и вновь побежал.
До базы дошел вымотанный до смерти. Сильно хотелось пить. Уже подходя к знакомым железным воротам, вновь вспомнился пацан, с которым мне сегодня удалось познакомиться.
В это утро я решил прошвырнуться до библиотеки – места, где можно было разжиться кабанятиной. На базе еще имелся запас провизии, но за целую неделю вареные макароны уже стояли посреди горла. Предупредил капитана, выдвинулся спозаранку.
Дошел до нужного места, едва не отгреб от мародеров, но вовремя успел скрыться. Уже хотел возвращаться, как вдруг заприметил на втором этаже библиотеки тусклый свет. Та сторона здания, у которой я стоял, была теневой, поэтому свет был виден даже в столь ранний час. Я бы не обратил на это должного внимания – ну и свет, что с того? – если бы не людские голоса, что-то с жаром обсуждающие. Кажется, это были те самые мародеры, которые хотели меня ограбить.
Пришло время преподать засранцам урок – подумал я и тихо пробрался к входной двери. Стараясь не шуметь, начал подниматься по лестнице. Уже оттуда услышал разговор двух бандитов:
– На кой черт он нам нужен, молокосос этот?
– Ты чего, Фикса, правда тему не рубишь что ли?
– Ты за базаром следи! Или попутал?
– Не кипятись. Я дело говорю.
– Да какое дело?!
– А такое! Что парнишку этого можно на харчи пустить!
– Ты серьезно сейчас?
– А чего? Человечину ни разу не ел что ли?
– Ты больной, Фикса?
– Да ты не кипешуй, послушай.
– Я не кипешую…
– Погодь, Лом. Слушай. Коли мы собрались до Южного идти, то надо провизией запастись. Сам же говорил.
– Ну.
– Ну вот тебе и провизия. Молодое мясцо! Хех!
– Отпустите меня! – вмешался в разговор детский голосок. – Я вам все свои сухари отдам!
– Конечно отдашь. Ну так что, Лом, как тебе такая идея? Пырнем ножичком, разделаем. А косточки нетопырям оставим. Никто и не узнает. Зато до Южного сытые доберемся. Как тебе идея?
– Хреновая! – крикнул я, выскакивая из-за двери.
Кривая очередь – и двое ублюдков лежат на полу с размноженными черепушками. В углу стоит парнишка, хнычет. Так я и встретил этого пацана, Алешку. Странный, если не сказать загадочный пацан. Из разряда мистики. А может, он один из этих, из инопланетян? Тогда зачем своих убивал? Нет, тут что-то другое. Разобраться бы. Не люблю тайны.
Впереди что-то лязгнуло, выводя меня из задумчивости и хриплый дребезжащий голос произнес:
– Руки вверх! Сейчас я тебе мозги вынесу, падла!
Глава 3
1
– Не слишком ли ты дерзок для простого охранника? – спросил я, хмуро поглядывая на открывшееся в воротах забрало, в котором виднелась заспанная рожа.
– А ты кто такой вообще, чтобы с тобой любезничать?
– Новенький что ли?
– А че, тебе-то что с того?
– Мне – ничего, а вот тебя ничего хорошего не ждет.
Я тюкнул морду кулаком в забрало. Попал точно в нос. Здоровяк взвыл.
– Падла! Я тебя…
Заскрипели ворота, с КПП выбежал толстяк. Потрясывая при каждом шаге огромным похожим на коровье вымя вторым подбородком, он огляделся, увидел меня.
– Щас я тебе все кости…
С таким даже стыдно драться. Кусок мяса. Резких тычок в печень – и толстяк воет на земле. Вот и все.
– Ты чего? – почти плача, заскулил тот. – Ребро мне сломал!
– Не сломал. У тебя там приличная броня из жира. И на будущее тебе совет – выучи всех начальников и их замов в лицо, чтобы такого конфуза не повторилось, ведь второй раз можно и не так легко отделаться.
Из дежурки выскочил перепуганный начальник караула. Обдав меня перегаром, вытянулся по струнке, отрапортовал:
– Начкара Корейко. За прошедшие часы дежурства инцидентов, нарушения границы, незаконного…
– Корейко, это кто у тебя такой? – перебил я того, кивнув на лежащего.
– Это новенький, Константин Андреевич.
– А чего он у тебя на посту спит? Да и ты вроде как выпивал?
– Не выпивал! Видит бог, не выпивал! А того немедленно на губу отправлю!
– Ладно, разбирайтесь тут сами, – махнул я. Встревать в разбор полетов не было никакого желания. Добраться бы до кровати и уснуть. Даже жрать перехотелось.
– Костя! – окликнул знакомый голос.
Я поднял голову вверх, увидел в окне Петровича, начальника базы. Тот высунул из форточки свою лысину, которая в вечерних сумерках походила на бильярдный черный шар. Не хватало только восьмерки с боку.
– Здравия желаю, Федор Петрович! – поприветствовал его я.
Шеф кивнул, бросил:
– Костя, зайди на минуточку, поговорить надо.
Я натянуто улыбнулся, тяжело вздохнул и направился к шефу. Чуяло сердце, опять будет долгий пустой разговор. Петрович любил потрепаться.
В комнату начальника базы было темно и накурено. Посреди стоял массивный дубовый стол, на котором восседал Петрович. Пафос он любил. Вот и сейчас над креслом я увидел новую табличку, выведенную краской прямо на стене.
БАЗА «СВОБОДА»
– красовалась надпись.
– Нравиться? – увидев мой любопытный взгляд, спросил Петрович.
– Ничего так, эффектно, – уклончиво ответил я.
Говорить, что выглядит это, мягко говоря, нелепо, не хотел. К чему расстраивать старика?
– Вы что-то хотели? – мягко подвел я его ближе к делу.
– Да, – кивнул Петрович и закурил новую сигарету от окурка. Потом надолго зашелся в лающем кашле.
Я терпеливо ждал, погружаясь в сонное состояние.
– Ты куда пропал? – наконец прокряхтел старик, отойдя от приступа. – Я искал тебя повсюду, а мне Гена сказал, что ты за периметр ушел.
– Верно, – ответил я. – На разведку ходил.
Говорить про желание отведать шашлыка из кабанчика лучше не стоило, Петрович такие вольности не любил.
– А чего разведывал?
– Инфа поступила, что на Пятой улице призраки обитают.
– Да, тоже слышал, – кивнул старик. – И как, подтвердилось?
– Никак нет. Призраки отсутствуют. Только какое-то похожее на собак зверье. Мелочь.
– Не захватил экземплярчик для наших ученых? – прищурился Петрович.
– Не удалось.
– Жаль, – старик отложил сигарету в пепельницу, привстал с кресла. – Костя, ты присядь. Тема серьезная для разговора у меня к тебе.
Я сел. Ожидая не доброе, стал внимательно слушать.
– В общем, дело такое, – Петрович подошел к окну, долго задумчиво смотрел куда-то в даль, прежде чем продолжить. – Перестановки надо кое какие произвести.
– Согласен, – кивнул я. – Начкара надо менять. Совсем своих оболтусов распоясал. Спят на посту, в лицо людей не знаю. Да и сам начкара…
– Да я не про это, – Петрович повернулся ко мне. Каким-то не своим голосом прошептал: – Меня надо менять.
– Чего это? – не понял я. – Как это? Федор Петрович, вы чего…
– Надо менять, – твердо ответил тот. – Я тут недавно к врачу нашему ходил, к Лешке Смирнову, ты его знаешь. Он осмотрел меня, выявил в общем болячку одну нехорошую.
– Болячки излечить можно, Петрович. Ты скажи только какие лекарства добыть, мы мигом за периметр смотаемся, найдем все, что нужно.
– Да тут уже никакие лекарства не помогут, – задумчиво ответил старик. – Уже последняя стадия. Никакие примочки не помогут. Не долго, мне Костик, осталось. Не долго, – Петрович взял сигарету, усмехнулся: – Да я и не переживаю по этому поводу даже! Смерти я не боюсь. Свое пожил, нормально пожил, перед богом совесть чиста.
– Перед каким богом, Петрович?! Ты же в бога не веришь! Атеист.
– Да вот шут его знает, Костя. Последнее время думал о многом. Честное слово, всю жизнь переосмыслил. Есть там бог, или нет? – и сипло рассмеялся. – Через недельку-другую узнаю!
– Так скоро? – вытянулся в лице я. И, опомнившись, поспешно начал извиняться: – Я, это, Петрович, не в том смысле, я просто…
– Да ты не тарахти. Да, две недели максимум мне осталось. Легкие болезнь все сожрала. Вот так вот, Костик, бывает. Ну я не про это сейчас. Со мной все понятно. Тут у меня душа про другое болит.
– Про что?
– На кого базу нашу «Свободу» оставить? Ей сильная рука нужна. Понимаешь, о чем я?
Я лишь кивнул, все слова застряли в глотке.
Петрович остервенело вдавил окурок в пепельницу, достал из пачки новую сигарету.
– Я поэтому поводу очень долго думал, два дня уснуть не мог! И только одна у меня кандидатура достойная на эту должность.
– Какая? – с настороженностью спросил я, уже начиная догадываться к чему приведет этот разговор.
– Известно какая, – улыбнулся Петрович, прикуривая сигарету. – Ты.
2
– Почему я?! – подскочил я с кресла.
– Да ты присядь, Костя, – Петрович мягко усадил меня обратно. – Не кипятись. Выслушай. Я понимаю, что новость для тебя неожиданная, может даже несколько шокирующая.
– Конечно шокирующая! – закричал я. Сложно было совладать с эмоциями. – Петрович, почему я? Мне, конечно, приятно, что из всех претендентов ты выбрал меня, но ведь…
– Из каких претендентов?! – рявкнул старик. – Назови хоть одного достойного.
– Шилов чем не претендент?
– Шилов с людьми общий язык не может найти, он через неделю всю базу раком поставит, и тут либо бунт будет кровавый, либо разбегутся все в разные стороны.
– Хорошо, а Кульков?
– А что Кульков? Не помнишь, что ли, как он в бою в прошлом месяце позорно бежал? Кульков ссыкливый, такой не сможет на себе базу нести. Сольется в первый же трудный момент.
– А Гольцман?
– Ты же знаешь как я таким отношусь.
– К каким?
– Костя, не провоцируй меня на скандал! Кроме тебя никого нет больше. Ты мой зам, тебе и занимать мое место.
– Но…
– Костя, – Петрович наклонился ко мне. – Да, ты можешь отказаться от моего предложения, у тебя есть на это полное право. Но морально у тебя нет выбора. Наша база «Свобода» – единственная организованная структура, которая еще может оказывать сопротивление этим зеленым гнидам, которые сюда прилетели. Мы их давили, давим и будем давить! До последнего живого человека, способного держать оружие. Это записано в нашем Уставе и в памяти нашей крови. Нужно отомстить за всех погибших и не дать захватить живых. Кроме нас больше некому встать на защиту Земли, как бы пафосно это сейчас не звучало. Да, у базы много задач, начиная от простого поддержания жизнь всех ее жителей, и заканчивая поисками выживших. А еще есть бойцы, войны, которых тоже надо держать в узде. Сам же говорил о том, что охрана стала слабой. И это не оплошной начкара, это мое личное послабление. Потому что старею, потому что болезнь съедает меня и нет сил управлять в полной мере людьми. Настала твоя пора, понимаешь? Нужна свежая кровь, иначе закиснем тут. Тебе нести дальше это знамя. Вот и все дела.
Петрович вновь зашелся в долгом сиплом кашле. Лицо его при этом посинело, и я подскочил к нему, ожидая худшего. Но старик лишь отодвинул меня в сторону, знаками показывая, что все нормально. Отдышавшись, прошептал:
– Я в порядке. Пока. Ну, что скажешь?
– А у меня есть другой выбор? – злобно ответил я.
– Вот и отлично, – Петрович похлопал меня по плечу. – Я ни на миг не сомневался в тебе, начиная с того раза, когда ты к нам примкнул и до сегодняшнего момента. Не ошибся, сделав тебя своим помощником. Спасибо тебе! Людям нужна надежда. И ты будешь для них ею. Потому что без надежды никак. Сплошной мрак останется. Только пулю в лоб пустить – и все.
– Ладно, не надо сгущать краски. Все нормально будет. И тебе лекарства поищем, чтобы там этот Смирнов не говорил. И вот тут даже не спорьте со мной!
– Не спорю! – добродушно улыбнулся Петрович, садясь в свое кресло. Тихо добавил: – Костя, я приказ уже подготовил на тебя, с открытой датой. Заполнишь ее, когда я того, ну ты понял. Остальных людей, которые непосредственно тебе будут подчиняться, я предупрежу дня через три. По одному буду вызывать, чтобы подготовить. Не всем это назначение будет по душе первое время, но ты не паникуй. Делай свою работу и народ за тобой потянется. Как только увидят, что тебе можно доверять, что ты сила, что можно доверить тебе свои жизни, сразу все наладится. Вот и все секреты. А теперь иди. Мне надо побыть одному. Да и ты, наверное, устал.
– Есть такое, – хмуро ответил я. И предпринял слабую попытку отговорить старика, хотя знал, что это бессмысленно: – Петрович, у меня же опыта нет.
– Вот и получишь его тут! – улыбнулся старик. – Сколотишь крепкое общество, которое будет постоянно расширяться, победишь инопланетных захватчиков, а там и самовыдвиженцем в президенты Земли пойдешь, как народный освободитель! Хех!
Я хотел уже было выругаться, но в кабинет ворвался запыхавшийся взмыленный боец.
– Федор Петрович! Беда!
– Что случилось? – нахмурился тот.
– Группа Купороса в засаду угодила!
– Бандиты?
– Нет. Хуже. Они уже с рейда возвращались, как на их напала тварь какая-то.
– Какая тварь? Яйцеголовый? Клыкорыл? Говори конкретнее!
– Нет. Неизвестная какая-то, – боец наконец перевел дыхание, стал говорить спокойней. – Огроменная, вся черная-черная. И глаза такие злобные, янтарные…
3
– Что?! – подскочил я. И тут же скривился от боли – тело от схватки с монстром нестерпимо болело. – Не может быть!
– Что же, вру я что ли? – удивился курносый боец.
– Где сейчас Купорос? – спросил Петрович, поднимаясь с кресла. Жилистый кулак уперся в стол.
– У медика, на перевязке. Ему не сильно досталось.
– Костя, пошли, – приказал мне шеф.
Мы выскочили из кабинета, почти бегом направились на первый этаж, через который можно было попасть в медпункт.
Уже в коридоре услышали стоны Купороса, ворчливый бубнеж медика Смирнова и позвякивание стальных инструментов.
Петрович забежал в медпункт первым, едва не вынеся двери. Прорычал так, что зазвенели колбы в шкафу:
– Купорос, что случилось?!
– Федор Петрович, на тварюгу нарвались, – морщась от боли, ответил тот. В нос ударил крепкий запах спирта. – Уже назад с командой возвращались, через Железнодорожную пошли. Кульков и Шилов впереди шли, я замыкающим был. А потом…
– Подожди-подожди, – зашептал ошарашено Петрович. – Кульков и Шилов, сразу два моих зама, с тобой что ли были?!
– Ну да, – насторожено ответил Купорос. – Они сами вызвались в рейд пойти. Хотели размяться. Да и не опасно на том маршруте всегда было. Ведь сколько раз с ребятами ходили – всегда спокойно! А тут такая петрушка вдруг…
– Твою мать! – сквозь зубы процедил начальник базы. – Что с ними сейчас? Где они? Смирнов, ты в какую их палату разместил?
– Я… – начал тот и не договорил.
– Я один пришел, – за него ответил Купорос, хмуро поглядев на шефа. – Кулькова и Шилова эта тварь загрызла.
Петрович грязно выругался. Начал ходить по комнате, потом замер у кушетки. Стараясь подпирать слова по приличнее, спросил:
– Что за зверюга такая, что двоих уделала?
– Не знаю, раньше таких не видел. Вся черная, выше меня ростом. На человека похожа по форме, только мускулистая вся, и глаза желтые. Она их и задрала сразу. Выскочила из кустов, бесшумно. Я начал по ней шмалять, но тоже получил ранение, – Купорос продемонстрировал забинтованную руку.
– Что там, сильно задело? – спросил Петрович у Смирнова.
Тот пожал плечами.
– Жить буду, – вновь за него ответил Купорос.
– Значит не сильно, – хмуро произнес Петрович. – Значит так. Костя, берешь сейчас Купороса, еще пару ребят покрепче, и дуйте на то место, где была засада. Достаньте мне этого монстра хоть из-под земли! Живого, а лучше мертвого! Ну и ребят захвати, если осталось что. Если не получится, тогда похорони на месте как полагается, с почестями.
– Но как же… – пролепетал Купорос, показывая руку.
– Нормально, – отмахнулся от него шеф. – Рука – не нога. Ходить можешь, значит проведешь ребят до места стычки.
– Так ведь…
– Отставить споры! Костя, задание понял?
– Понял, – кивнул я.
– Тогда выполнять.
– Есть.
Купорос еще попытался что-то возразить, но Петрович посмотрел на него таким суровым взглядом, что тот благоразумно замолчал.
– Костя – за старшего.
Эта фраза явно не понравилась Купоросу, он демонстративно отвернулся, фыркнул. Оно и понятно. Купорос не отличался хорошим характером, напротив, был резок со всеми, нелюдим. Парни с его бригады, с кем я общался, намекали на его амбиции на должность Петровича. Но, судя из сегодняшнего разговора, не судьба. Не знает еще просто, вот и выеживается.
– Федор Петрович, – обратился я к командиру.
– Чего?
– Нам бы патронов со склада взять.
– А твои где? – насторожился старик. – Потратил все?
Да, такого не проведешь.
– Говорю же, на Пятой улице стычка была, пришлось потратиться.
– Твою мать! – не вытерпел Петрович. Глаза его налились кровью, правое веко задергалось. – Совсем распоясались! Никакого порядка! Ходите за периметр как на свидание! Двоих, мать вашу, за один день положили! Двоих! И не кого-нибудь, а моих замов! Как без рук оставили! И так никакого здоровья нет, так еще удружили!
На этой фразе я заметил, как Смирнов потупил взор. Переживает, парень. Оно и понятно, когда ничем не можешь помочь человеку.
– И как теперь прикажете руководить всей базой дальше?! Один за обеспечение отвечал, другой – за оружие. И никого теперь нет! Кто этим всем будет теперь заниматься? Кто?!
– Федор Петрович, найдем замену, – холодно ответил Купорос.
– Найдет он замену! – злобно усмехнулся Петрович. – Слишком легко у тебя все получается. Слишком…
Шеф начал сипло кашлять, согнувшись пополам. Мы смотрели на него с каким-то гипнотическим оцепенением, не зная, что делать, а старик сотрясался в судорогах и хрипел, пытаясь отхаркнуть мокроту.
– Воды дай ему! – опомнился я и бросил Смирнову.
Тот налил из графина воды, протянул мне.
– Нормально, уже отпустило, – кивнул шеф, тяжело дыша. – Ну так что скажете по этому поводу? Что?
– Федор Петрович, – аккуратно произнес я. Знал – если не остудить пыл шефа и плавно не сменить тему разговора, то места будет мало всем. В ход уже могут пойти кулаки – шеф был старой закалки и легко мог отвесить тумака. – Ну так что насчет патронов? Мы возьмем, чтобы за пацанов отомстить?
– Да, Костя, возьмите, – смягчился шеф, принимая стакан с водой и отпивая от него. – Возьми сколько надо и отомсти за парней. Дурни они, конечно, догадаться же – пойти толпой за периметр! – но отомстить надо. Не порядок это.
– Самое главное забыл сказать, – пробухтел Купорос, аккуратно потирая перевязанную руку. – Зверь это по-человечески говорил.
Глава 4
1
– Ну это ты, Купорос, уже пули заливаешь, – усмехнулся Петрович, привычно потянувшись ко рту, в котором, к его удивлению, сейчас не оказалось сигареты. – Ей-богу, чушь несусветную городишь. Или от перенапряжения почудилось тебе. Костя, дай ему хлебнуть спирта, только не много, чтобы прояснилось в голове. Шок разные формы принимает. Тут время нужно, чтобы отпустило. Я тоже, кстати, хлебну, за упокой ребят. Жалко, конечно, их.
– Я не вру, – буркнул боец.
Шеф посмотрел на своего подопечного со смесью удивления и непонимания, но ничего не сказал.
– Когда отправляться? – спросил я, потирая сонные глаза. Усталость в тихом кабинете врача навалилась крепкая, захотелось лечь на кушетку и захрапеть под мерное цоканье механических часов, висящих на стене.
– Прямо сейчас.
– Ночью?! Может, до утра хотя бы переждем? – предложил я.
– Утром от пацанов уже ничего не останется.
– Зато сейчас есть большая вероятность того, что от нас ничего не останется, – хмуро заметил Купорос. Впервые я с ним согласился.
– Боишься? – прищурился Петрович. – Значит больше бойцов возьми.
– Федор Петрович, – попытался вразумить я начальника. – Купорос прав, сейчас идти очень опасно. Ночные охотники скоро выйдут.
– Ты еще на должность заступить не успел, а уже ссышь! – злобно процедил Петрович. – Возьми за правило не перечить пока еще твоему начальнику!
Что-то изменилось в нем, я это чувствовал, только не мог понять, что именно, словно подменили нашего шефа.
– Еще вопросы? – стальным тоном спросил Петрович.
Мы промолчали в ответ.
– Вот и хорошо. Собирайтесь.
Петрович вышел из медпункта громко хлопнув дверью. Мензурки и колбы вновь звякнули в шкафу. Смирнов метнулся к ним, боясь, чтобы те не попадали на пол.
– Что это с ним? – спросил я у присутствующих. Понятно, что расстроился в связи с гибелью людей. Но раньше, когда такое происходило, он так агрессивно себя не вел. В основном отстранялся на некоторое время от дел, пил пару дней в полном одиночестве, потом возвращался в строй. А теперь… как будто совсем другой человек.
– О каком он назначении говорил сейчас? – проигнорировав мой вопрос, спросил Купорос.
Взгляд его при этом стал таким пронзительным и злым, что едва не пронзал меня насквозь.
– Скоро узнаешь, – неопределенно ответил я.
Раскрывать все карты не хотелось, тем более Купоросу, которого я, если честно признаться, не переваривал. Но тот не отставал.
– Нет, давай сейчас.
– Послушай, не время сейчас лясы точить. Надо в рейд собираться, к тому же мне надо пополнить боезаряды, парней предупредить.
Купорос нахмурился, хотел что-то сказать, но его опередил Смирнов:
– Ребята, вы долго будете спорить? Мне просто еще надо процедурный кабинет подготовить для… для пациента одного.
Мы одновременно повернулись к медику, и я в друг понял, что Купорос тоже знает о болезни Петровича. Смирнов проболтался? Возможно.
– Пошли, – произнес я.
– Ты мне не указывай, – оскалился тот.
Я лишь пожал плечами, спорить сейчас не было никаких сил. Вышел из медсанчасти и направился в оружейную комнату, попутно размышляя о том, как быть с Алешкой. Ведь это был именно он, сомнений в этом у меня не оставалось. Но вот поверить в то, что пацан, пусть и в образе монстра-гиганта, задрал двух людей, я не мог. Зачем? Или это как оборотнями из сказок – пока день, они обычные люди, а как наступает полнолуние, то превращаются в кровожадных чудовищ? Ответа на этот вопрос я не знал. Но знал другое – убивать пацана я не хочу. Он спас мне жизнь, и я перед ним в долгу. Поэтому надо разгрести это дело так, что не досталось Алешке. А заодно и разобраться во всем, потому что чуяло мое сердце – что-то тут не чисто.
В оружейной комнате дежурил Степаныч, как обычно сидящий за столом с кроссвордом, почти полностью отгаданным и кружкой крепкого, почти черного чая. Без лишних слов дежурный выдал мне три пачки патронов для автомата. После недолгих моих уговоров, добавил сверху еще одну. Так-то лучше, теперь можно спокойно идти в ночной рейд, если о спокойствии вообще можно говорить в таком ключе.
– Готов? – процедил Купорос, бесшумно подкравшись со спины.
Я вздрогнул, повернулся к нему.
– Готов. Сейчас зайдем за Лисом и Теркой – и в путь.
– Нет, – отрезал Купорос.
– Что нет?
– Лис и Терка не идут. Берем Кипу, Голема и Ластика.
– Это почему же? – с таким раскладом мне не особо хотелось мириться. Это парни Купороса, они будут топить за него, в случае какой-либо темной движухи. Не раз такое наблюдал.
– Потому что я так сказал! – с еще больше злобой ответил тот.
– Ты сказал? – усмехнулся я. – Не много ли взял на себя?
– В самый раз.
– Тогда послушай сюда…
– Эй, хлопцы, вы чего? – вмешался в наш спор Степаныч. – Ну-ка не ссорьтесь! Вы кого угодно можете брать, но только Лис действительно сейчас не может пойти с вами – он ногу потянул, когда вчера в рейд ходил, хромает сильно. Только тормозить вас будет. Терка тоже занят, его Петрович на окружную отправил, только завтра будет. Из сильных бойцов эти и остались.
– Ладно, – после некоторой паузы согласился я. – Пусть будут эти.
И кивнул в сторону висящего бронижелета.
– Степаныч, это мне тоже дай, а то мало ли какая ситуация приключится.
– Это верно, – по волчьи оскалился Купорос и зыркнул на меня.
Чутье мое вновь начало бить тревогу.
2
К ночи поднялся ветер. Он заунывно стонал над головой, пытался сорвать головные уборы и петлицы, но каждый раз терпя поражение, остервенело швырял в лица пыль и сор. Воздух стал прохладным и влажным. К полуночи ожидался дождь.
Группа вышла с базы без четверти девять. Разбившись на две пары, впереди шли Кипа с Ластиком и Купорос с Големом. Я замыкал процессию. Мы двигались небольшими перебежками, часто останавливаясь у небольших закутков и переулков изучить местность на наличие опасности. В темное время ходить за периметр было очень опасно. Это знали все. Ночью всякое бывает. Встретить яйцеголового – покажется за удачу, потому что гораздо больше шансов нарваться на таких тварей, что не успеешь даже моргнуть, как тебя сожрут.
…Инопланетяне прилетели три года назад. В летний жаркий день в небе зависли черные тени, заслоняя собой солнце. Началась паника, которая быстро переросла в беспорядки. Инопланетные твари еще не успели высадится, как земляне проделали часть работы за них. Потом, немного придя в себя, люди принялись пойти на контакт с внеземной цивилизацией. Не удалось. Всех парламентёров сожрали.
А потом началось вторжение. В больших капсулах на Землю стали спускаться первые монстры – яйцеголовые, клыкорылы и прочие твари. Голод их был неутолим. Они жрали все, что движется, день и ночь, не зная усталости. Их было неисчислимое количество, и казалось, что на каждого человека, приходится целая дюжина монстров. Не многим удалось спастись. Только организовав базы сопротивления, выжившие смогли отбить первую волну. Но пришла вторая, еще более страшная, и множество баз было уничтожено.
Мне удалось выжить только благодаря Петровичу – он спас меня, когда я одиночкой блуждал в лесах в поисках спасения, подавшись в бега, подальше от ужаса городов. С тех пор я служил у него на базе. Верой и правдой служил. А теперь вон как все выходит.
– Ну так что, Константин, – хитро прищурился Купорос, выводя меня из задумчивости. – Может все-таки расскажешь про что говорил Петрович? О должности какой-то намекал. Это я так, из дружеского любопытства.
– Послушай, ты все узнаешь, со временем. Сейчас разрешения разглашать эту информацию я от Петровича не получал.
Такой ответ видимо не устроил Купороса, потому что он продолжил осторожные расспросы:
– Да ты не относись ко мне как к врагу, мы же все свои ребята. Одно дело делаем, – при этих словах двое бойцов по шакальи хихикнули. – Что там у тебя? С чем-то поздравить уже можно?
– Пока не с чем поздравлять, – ответил я. – Послушай, давай лучше за дорогой следить. Впереди тень, кажется, промелькнула.
– Да ерунда, – отмахнулся Купорос. – Мои бойцы справятся в случае чего. Я просто вот что сказать хочу. Петрович старый совсем стал, сам понимаешь, уже не всегда со своими обязанностями справляется, устает, ему отдых нужен, покой. К тому же болен старик.
Я насторожился, аккуратно спросил:
– Болен?
– Ну да, а ты разве не в курсе? Ну да, он же никому не говорил еще. Мне Смирнов по секрету рассказал. Так что ты смотри, не проболтайся.
Я неопределенно кивнул. Спросил:
– Чем болен?
– Метастазы у него раковые, гадость такая. В наше время не излечимая. Да и стадия вроде как последняя. Пока вроде как только в легких, но быстро растут. Сдается мне, что и в голову уже проникли. Видал, сегодня какие фокусы выкидывал? Подумай, в нормальном бы уме командир отправил бы своих подчиненных ночью в рейд? Нет, конечно. Это же смерти подобно. А он отправил. Вот так вот. Делай выводы.
– К чему это все ты мне сейчас рассказал?
– А к тому, что не долго старику осталось. – Ответил купорос. Голос его дрожал как клинок при ударе. – Не сегодня, завтра помрет. А заменить надо. А кем заменить, когда замов нет? – спросил Купорос и сам же на свой вопрос ответил: – А тем, кому доверяет, кого считает опытным. То есть мной. Понимаешь?
– Вон как?! – не смог сдержать смеха я.
– Да, а почему нет?
– Ну ты про меня забыл еще, Купорос. Я ведь тоже его зам. И вроде живой пока.
– Это ты верно заметил, Костя, – хищно улыбнулся тот. –живой пока.
– Ты мне угрожаешь? – напрягся я.
– Ну что ты! Просто шучу. Но в каждой шутке есть доля… Да ладно тебе, я опять шучу! Чего ты так набычился? Расслабься. Держись моих парней и будешь в полной безопасности, – Купорос похлопал меня по плечу и мне стоило огромных усилий не залепить ему в ухо. – Я просто хочу сказать, что уже совсем скоро я тут буду хозяин, на всей «Свободе». Он меня назначит командиром. Понимаешь? А мне нужны проверенные люди, кто сможет помогать мне, кто будет служить мне, – меня аж передернуло от этих слов. – Ты, Костя, хороший парень, грамотный, опытный, но не всегда в ту сторону воюешь. Подумай об этом. Еще есть время.
Я хотел заехать Купоросу в морду, но шорохи в ночи отвлекли.
– Ходит кто-то неподалеку, – шепнул нам Кипа.
«Погоди, – скрипя зубами, подумал я. – Еще разберусь с тобой, паскуда! Метит в начальники!»
И словно молнией ударила догадка. Ведь это дело его рук! Купорос все это срежиссировал, чтобы устранить конкурентов. Убил Шилова и Кулькова, чтобы стать единственным кандидатом на должность Петровича. Только вот оставался еще я. Живой. Как заноза в заднице.
Я глянул на бойцов, идущих впереди, поймал их холодные взгляды и понял, что меня сейчас ведут убивать.
3
Шорохи повторились и я безошибочно определил, что впереди прячется клыкорыл. Был у него особый, стрекочущий звук, какой он издавал при дыхании. Словно сверчок под половицей. Клыкорыл, сомнений нет.
Я успел лишь стянуть с плеча автомат, как монстр напал. Огромная черная тень с красными глазами вынырнула из полумрака и, гортанно рыча, пошла прямо на меня. Я отскочил в сторону, а вот Кипа не успел. Тварь врезалась в него, сбила с ног. Кипа распластался на земле, начал рыскать в поисках оружия, но автомат отлетел далеко в сторону.
Монстр угрожающе зарычал, расправил верхнюю пару конечностей, готовый схватить свою жертву и откусить голову массивными и острыми как бритва клыками, торчащими из челюсти, как обычно любил делать. Из пасти понесло помоями и смрадом.
– Не дёргайтесь! – крикнул Ластик другим бойцам, давая длинную очередь в инопланетянина.
Пули пошли прицельно, оставив на толстой коже монстра кровавые многоточия. Зверь злобно рыкнул, оскалился, словно бы насмехаясь над нашей беспомощностью и бросился к Ластику.
– Назад! – крикнул парень Голему, который подорвался вызволять напарника из беды. – Назад! Я сам его…
Не получилось. Клыкорыл ловко вильнул в сторону и вторая очередь пошла мимо, едва не задев Голема.
Я попытался тоже вступить в бой с мутантом, но вовремя успел заметить краем глаза, как слева ко мне подбирается еще одна тень. На мгновение мне показалось, что это яйцеголовый, но я с ужасом понял, что все было гораздо хуже. Ко мне шел Купорос, сжимая в руках автомат. Видимо стрелять издалека не решился, боясь задеть бойцов, поэтому решил убить в ближнем бою. Ну что же, посмотрим еще кто кого.