Ревизор: возвращение в СССР 4 бесплатное чтение

Глава 1

20.03.1971 г. Механический завод.

Мой кулак удачно прилетел прямо в челюсть моему обидчику – атаки с моей стороны он совсем не ожидал. Нокаут был невозможен – не так еще накачался Пашка, чтобы нокаутировать парня на двадцать пять килограммов больше себя весом, но пошатнулся он здорово. От второго удара – в печень – защитился уже на автомате, а дальше мы вошли в клинч. Услышал визг Гальки, совсем не ожидавшей такого развития событий, а сразу после этого в себя пришли другие парни, и начали нас растаскивать в стороны.

– Что это за больной псих? – орал мой оппонент, его от меня легко оттащили, он не очень рвался продолжать драку. Ну да, его понять можно – а если я и в самом деле псих, и еще и укушу его? Он же меня не помнит, для него я кто-то, кто вдруг, ни с того, ни с сего, на него набросился!

– Сейчас я тебе память освежу, скотина! Припомни-ка, как с месяц назад на Площади к сеструхе моей школьнице приставал с ещё двумя архаровцами? Лапали ее, пытались в темный переулок утянуть! – глядя ему прямо в глаза, громко сказал я. – Мы с другом за нее вступились, так вы нас месить начали. Ногами били втроем! Если бы не другие мужики, вы бы нас там и запинали!

Услышав такое, парень, которого я бил, тут же как-то скис. Помнит он, все, прекрасно помнит, не так и пьян был! Тем не менее, он попытался отбрехаться:

– Не было такого, не верьте ему мужики!

Но голос звучал как-то вяло, и по морде было понятно, что врет. Все вокруг этот тотчас поняли. Что да, все это было.

Руки, державшие меня, сразу же ослабли.

– Васька! Собака, мы с тобой, как нормальные пацаны общаемся, курим, байки травим, в одном цехе работаем, а ты в компании своих собутыльников школьниц повадился насильничать? – низким от бушующих эмоций голосом сказал Игнат, – а я помню тоже, как месяц назад ты на три дня отгул брал, а потом еще с неделю ходил по заводу с низко надвинутой кепкой, как шпион в плохом фильме! Так ты опознания боялся, вонючка? Опасался, что милиция по твою душу придет!

Васька – это от Василия. Красивое имя, византийское, совсем не подходящее для насильника. От каждого слова Игната тот вздрагивал, и горбился все сильнее.

– Видел я его в городе, и тоже не так давно, – сказал другой парень, что оттаскивал Ваську, а сейчас отпустил и брезгливо отошел в сторону, – он с братьями Зауровыми был, а на них печати негде ставить. Оба на зону ходят, как к себе домой, подумал еще, что рискует он в такой компании. А он не рискует, он уже свой в ней! И ведь точно, один из этих братишек сидел за изнасилование! Мля!

– Да ребята, что вы, в самом деле! – попытался встрять Васька с по-настоящему испуганным видом, причем мое присутствие его больше никак не волновало, он теперь боялся своих же коллег по работе. – Да что…

– Что тебе скажу, короче, – перебил его Игнат, – два дня тебе даю на то, чтобы уволиться с нашего завода. Не только с цеха, с завода вообще. Чтобы и духу твоего тут не было! Нам тут насильники ни к чему, мы брезгуем. Иначе…

Последнее слово прозвучало очень зловеще, а руки Игната сжались в кулаки, и он их слегка приподнял.

– Да никто не уволит меня за два дня, что вы! – забормотал Васька.

Дело стремительно развивалось без всякого моего участия, к чему я никак не был готов. Привык как-то к более гнилым временам, к неправильно понимаемой презумпции невиновности, когда свидетельство пострадавшего стараются замять и оболгать, а еще лучше сделать его же виноватым.

Но я был бы дураком, если бы сейчас напоминал о себе, привлекая внимание к своей персоне. Я был в полном восторге – прямо на моих глазах здоровый рабочий коллектив отторгал урода, который в нем пытался прописаться на равных. Как мне нравится страна, в которой такое возможно! В которой не отойдут в сторону, пробормотав – кто его знает, как оно на самом деле было! А может девка была во всем виновата! Мол, курочка не захочет, петушок не вскочит! И видно, что это не единичный случай – сам Васька согласен с тем, что ему лучше поскорее свалить, и прекрасно понимает, что это очень хорошая идея. Боится только, что у него это не получится за такой короткий срок.

– Ты главное, паря, подай заявление, а уж мы, не сумлевайся, поспособствуем! – вступил в диалог самый возрастной участник компании, седой мужик лет пятидесяти, что раньше внимательно слушал, и морщился так, словно ему в суп попала навозная муха, – ты беги в кадры, пиши, а я прямо сейчас пойду к начальнику цеха, чтобы он к ним тоже сходил и всячески поспособствовал. Чтобы ты и никаких сомнений не имел – весь наш коллектив сделает все возможное, чтобы побыстрее от тебя избавиться. Дышать с тобой одним воздухом противно, что та вонь от печей, она по сравнению с тобой просто амброзия какая!

Классная и образная речь мужика окончательно сломила волю Васьки. Слегка согнувшись, словно мой отбитый им удар в печень все же достиг места назначения, он без дальнейших возражений побрел в сторону отдела кадров.

– Пашка, здорово, что ты опознал эту сволочь, – повернулся ко мне Игнат, – мне уже руки нестерпимо хочется помыть из-за того, что я только что с ним за руку здоровался. Насильник, мля! Малолетки ему по душе!

– Только ты теперь, парень, осторожнее по городу ходи, – сказал седой, – братья Зауровы известные уголовники, подлые и жестокие. Васька к ним сейчас жаловаться сунется, как пить дать. Они его могут захотеть кровью повязать, чтобы шестеркой своей навеки сделать, и ты для этого прекрасно подойдешь.

Предостережение я оценил в полной мере и был за него благодарен. И в прошлой жизни было так, что за мной охотились. Приходилось по несколько недель отъезжать из страны, в надежде что тем, кому я мешал, создадут за это время серьёзные проблемы органы на основе нарытого мной компромата в ходе аудита, и им будет уже банально не до меня. Придется самим бегать и спасать нажитое «непосильным трудом», а то и прятаться, чтобы не сесть в тюрьму. К счастью, дела не были такого размаха, чтобы высылать за мной киллеров за рубеж, или оплачивать пожизненный контракт к исполнению хорошему специалисту, чтобы он грохнул меня в любое время, хоть через год, когда я снова появлюсь в стране. Как-то рассасывалось, в общем. И кто предупрежден, тот вооружен!

– Спасибо, я понимаю, что это возможно, – сказал с признательностью седому, – кстати, Игнат, я что вообще к тебе шел! Я сегодня в кино собрался с Галией, а ко мне прицепились сестренка с подругой школьной. Не составишь нам компанию? И, может, еще какого парня знаешь, что захочет сходить?

– И так составил бы компанию, а учитывая, как оно все сложилось, то теперь точно пойду! – согласно кивнул Игнат, – во сколько сеанс, в семь вечера?

– Ага, в семь! – сказал я.

На том и откланялись – я понимал, что Игнату с его друзьями есть теперь что обсудить и без моего присутствия. Галька тут же пристроилась ко мне.

– Какой ужас! А твоя сестра тогда не пострадала? – спросила она.

Я оценил, что она не лезла, когда все это происходило. Впрочем, не сомневался, что точно по той же причине, по которой я сам не вмешивался, когда дело закрутилось. Галька девушка не только энергичная, но и умненькая, чтобы понимать, когда нужно говорить, а когда выгоднее помолчать. Впрочем, я также был уверен, что поведи себя работники цеха иначе, попытайся прикрыть насильника, а не осудить, она бы в стороне точно не осталась и поддержала бы меня по полной программе. Как замкомсорга она могла дать тут копоти! И, судя по ее характеру, получила бы от этого настоящее удовольствие!

– Ей повезло, мы тогда случайно со Славкой, моим другом, мимо проходили, успели вступиться, – сказал я, – только облапали всю, уроды!

– Какой ты молодец, и друг твой тоже, что вступились! – принялась нахваливать меня Галия, – хотя, впрочем, это же сестра, у тебя и выбора-то не было!

Прощупывает! – понял я. На инстинктах, скорее всего, не со зла, но проверяет – а вступился бы я в такой же ситуации и за нее, или только сестру бы стал защищать, родную кровь?

– Понимаешь, я в тот момент и не знал, что она моя сестра, – ответил я, – я об этом не так давно и узнал. Может, через неделю после того случая, точно не помню.

Галька аж остановилась от неожиданности. Я развернулся к ней.

– Это как это ты не знал, что у тебя сестра есть? – спросила она удивленно, – чай, не иголка, чтобы незаметно на пол упасть!

– А вот бывает так, я сам в шоке был, поверь! – улыбнулся я, – у нас только отец общий. Мне никто все эти годы и не говорил, что у него перед отъездом в Москву тут еще одна семья сложилась. Впрочем, он и нас бросил, и их тоже бросил. Только мать моих сестры и брата меня и просветила недавно, как оно все обстоит. И не потому, что добра мне желала, а потому, что хотела больно сделать, уязвить меня этой новостью.

– Стерва! – решительно сказала Галия, защищая меня, что мне конечно же и понравилось, – а как это твоя мама тебе не сказала?

– Не сочла нужным, только и всего! – пожал я плечами, – впрочем, у меня и бабушка есть, как бы не ее влияние тут сыграло. Ну ты же знаешь мою бабушку, она как раз сидит на моем месте в бухгалтерии!

– Эльвира? – ахнула Галька, – ого, так она твоя бабушка! А я уж думала, что раз ты там сидишь, что ее на пенсию отправили. Я так понимаю, что нет?

– Нет, я просто ее замещаю, временно, – ответил я.

– Так ты что, собираешься уходить, как она выйдет? – ахнула девушка.

– Ну, теперь у меня тут появился дополнительный интерес, – я оценивающим взглядом смерил ее с головы до ног, немного вогнав в краску, – так что теперь планирую на заводе задержаться!

Галька была так довольна моим скрытым комплиментом, что уцепилась мне за руку. И это на заводе, посередине двора, где за нами могут наблюдать десятки случайных людей! Похоже, мои акции у нее стремительно повышаются!

Впрочем, пулемётный обстрел вопросами не прекратился.

– А почему ты не позвал этого своего героического друга, Славку, который помогал тебе сестру защищать, в кино, а к Игнату пошел?

– Потому что у него своя девушка есть, Эмма, и она совсем не поймет, что он без нее с другими девушками в кино пошел. А если звать его с Эммой, то у нас уже не поход в кино будет, а Шапито на выезде.

Мой ответ Гальку явно удовлетворил. Даже не знаю, чем именно, но она эту тему закрыла, и вдруг посерьезнела:

– Ты про этих уголовников серьезно подумай! Я думаю, может, тебе вообще в милицию обратиться? Пусть они их выгонят из города?

– Вот это вряд ли, – ответил я, – дел у них полно своих, чтобы уголовников по городу из-за школьника гонять. Я постараюсь сам с этим делом разобраться. И временно мы с тобой вдвоём по городу ходить перестанем. Если я один буду, я от них и убежать смогу, а с тобой если – то драться придется, и ты можешь пострадать, не бросать же мне тебя!

– Вот еще! – надула губки Галия, – я прекрасно бегаю, у меня первый разряд по бегу!

– О ты какое у меня чудо! – удивился я, – ну, теперь я тебя еще больше ценить буду, это однозначно!

Вместо ответа девушка на мгновение прижалась ко мне. Я обалдел от удовольствия – точняк, все у меня с ней развивается очень стремительно. Вчера вот я при ней задал жару с этим чилийским выступлением, сегодня подрался на ее глазах, да еще и за правое дело. Классная девчонка, вот нравится она мне, и все, никакое сравнение по моим чувствам в отношении Юльки.

Но все же пришлось с амурными делами срочно заканчивать – я вспомнил, что так и не показался еще в бухгалтерии. А ведь я же там не ради того, чтобы теплое место насидеть существую.

Попрощался с Галией и помчался на рабочее место. Так оно и оказалось – главбух уже вся кипела, пытаясь понять, куда я запропастился. А Изольда просто млела, слушая ее разъярённые вопросы в мой адрес. Вопросы были по существу – и я тут же по существу на них и ответил, едва гнев немного стих.

– Ирина Викторовна, я шел по территории, и наткнулся на рабочего. А он оказался насильником, который месяц назад напал на мою сестру. Сами понимаете, пришлось мне его изобличать!

И все – буря тут же стихла. И Изольда, только что трепетавшая всеми фибрами души в ожидании моей предстоящей порки, обиженной ее отменой не осталась – женское любопытство пересилило. На горизонте была драма посерьезнее! Насильников нормальные девушки и женщины не любят.

Я рассказа вкратце про этого Ваську, и про то, что здоровый коллектив цеха решительно отказался дальше видеть его в своих рядах.

– Какой ужас! – воскликнула главбух, тут же позабыв о любых претензиях в мой адрес по поводу опоздания, – немедленно схожу в отдел кадров, и прослежу, чтобы этого негодяя максимально быстро выкинули с завода. А то ходишь тут, ничего не боишься, а он прямо тут, на нашем же предприятии затаился. Он тебя не успел побить хоть?

– Нет, это я его немного приложил в челюсть, – честно ответил я.

Судя по взглядам, и от главбуха, и от Изольды, впервые они посмотрели на меня, как на мужчину, а не как на внучка строгой Эльвиры. Взгляд от Ирины Викторовны порадовал – она, похоже, с Шанцевым не только бухгалтерией занимается, судя по его частым визитам, так что ей не до меня, никаких посягательств ожидать не приходится. А вот взгляд Изольды, честно говоря, напряг. Был у меня один случай, когда я еще совсем молодой был, на одном заводе, когда одна страстная мадам из бухгалтерии, лет на пятнадцать меня старше, вдруг воспылала ко мне чувствами. Причем я ей не давал на это абсолютно никаких оснований. Но это было что-то с чем-то – у бабы прямо как сдвиг по фазе произошел на сексуальной почве. Она прямо в открытую ко мне приставала, никого вокруг не стесняясь. Люди вокруг похохатывали, а мне было дико неудобно. Закончилось все тем, что я пошел жаловаться замдиректору, угрожая уволиться, если ее от меня не оттащат. Хоть я и был молодым специалистом, но голова у меня варила, как надо – так что замдиректора принял меры. Уж не знаю, что он этой шальной бабе сказал, но больше никаких поползновений в мой адрес не было. Как были разочарованы остальные коллеги, что дармовый спектакль закончился! Так вот, взгляд Изольды так живо напомнил мне то дело, что я в ответ посмотрел на нее чуть ли не с ненавистью. Главбух, к счастью, не заметила – верная своему слову, она уже умчалась в кабинет, а из него тут же электровеником унеслась, видимо, в отдел кадров. Как и обещала. А изумленная Изольда еще несколько минут старательно на меня не смотрела. Объяснять я ей ничего не стал, нечего вообще дальше развивать эту тему и подавать ей идеи. Хотя, как бы я что и смог объяснить – откуда такая история вообще может быть в загашнике у шестнадцатилетнего пацана!

Время на работе пролетело быстро. Примчался домой перекусить, и только дома за столом, вытянув ноги, почувствовал, как устал.

– Всё нормально? – спросила бабушка, озабоченно поглядывая на меня.

– Нормально. Забегался что-то…

– Это из-за чешской делегации?

– И из-за неё тоже. Ну и Юлька Вабищевич видела меня с Галкой.

– И что? – бабушка испуганно села напротив меня.

Тут же и мама откуда-то вынырнула и подсела к ней рядом.

– Ой, скандал был… – предположила она.

– Не. – возразил я. – К моему глубочайшему удивлению, Юлька приняла всё очень адекватно. Только потом уже в школе немного поехидничала.

– И дальше что? – настороженно спросила бабушка. – Вы столько лет дружили…

– Да, мы и сейчас дружим! Да я ей детей своих крестить доверю!

– Чего?! – напряжённо отстранилась от стола бабушка.

– Каких детей, Паша? – пробормотала мама.

Ну, понятно – бабушка шокирована моим выражением, как коммунист, а мама перепугалась из-за предположения, что у меня уже могут быть какие-то дети в моем возрасте. Так и хотелось сказать – хорош пугаться, бабоньки! Но не поймут, не оценят!

– Ну, это выражение такое. Означает наивысшую степень доверия. – отмазался я.

Как будто они сами не знают, что это за выражение! Не ловили бы тайные смыслы, которые я в него не вкладывал, так и проблем бы с пониманием не возникло бы.

Бабушка небрежно махнула на меня полотенцем.

– Друзья, значит… – проговорила медленно мама. – Юльке обидно, наверняка.

– Ничего, я их с Дианкой в кино пригласил…

– А Галя как же? – перебила меня мама с недоумением в голосе.

– И Галю, само собой. Ещё двух приятелей с завода позвал. Так что, если Юлька не будет ворон считать, то познакомится с хорошим парнем с собственной малосемейкой.

– Сводник! – хмыкнула бабушка.

– Я не сводничаю! Я пристраиваю подругу в хорошие руки.

– Может, он ей не понравится. – улыбнулась мама.

– Понравится. Взрослый, самостоятельный, сварщик у нас на заводе. И вообще, он племянник Аристарха и очень похож на него.

– Ну, если племянник Аристарха, тогда, точно, понравится. – усмехнулась бабушка.

– А я вам о чём?

Мама рассмеялась и пошла к Аришке.

Глава 2

20.03.1971 г. Дом Домрацких-Ивлевых.

Начало седьмого. До кино времени осталось впритык! Во всей этой суматохе мы с Галей не договорились, где встречаемся. Надеюсь, она догадается подойти к семи к кинотеатру, а не будет меня дома ждать. Мобильников нет, не позвонишь.

Бежал бегом. За Юлькой заходить не стал и правильно, часы на горкоме показывали уже без двадцати, когда я мимо по Площади пробегал. Зато Диану догнал. К кинотеатру мы подошли вдвоём. Игнат с другом были уже на месте, стояли на нижней ступеньке и, не скрывая интереса, смотрели на сестру.

– Парни, познакомьтесь, моя сестра Диана, – представил я её, предоставив парням самим представляться в ответ. Тем более, что приятеля Игната я и сам не знал.

– Павел, – протянул я ему руку, когда он соизволил, наконец, отвлечься от Дианы, едва стоявшей на ногах от смущения. Я даже не ожидал, что она так сильно смутится, в школе всегда очень уверенно вела себя, за словом в карман не лезла, а тут засмущалась. Ну это даже хорошо, а то привыкла одноклассников шпынять. А здесь парень взрослый, с ним такое не прокатит.

– Сергей, – представился товарищ Игната.

Представительный этот Сергей – не только высокий, темноволосый, но и харизматичный, и улыбчивый парень. Дианка, вон, чуть жива стоит, так впечатлилась. А он и рад, и шутит, и что-то рассказывает ей. От волнения руками машет, жестикулирует. Ну и хорошо. Скорее всего, был бы гулёна, то зная о впечатлении, что производит на девушек, сейчас по-другому бы себя вёл, самолюбовался бы рядом с красивой девушкой. А так может и неплохой парень окажется.

Мы переглянулись с Игнатом и отошли немного в сторону.

– А мне в какую сторону смотреть? – пробормотал я. – В сторону вокзала, ожидая Галию. Или в сторону хлебозавода, ожидая Юльку?

– Хорошо сестру иметь, всегда девчатами окружён, – с завистью сказал Игнат.

– Ай!.. – я расстроено махнул рукой. – А ты же Юльку ещё не знаешь?

Игнат отрицательно покачал головой, улыбаясь в предвкушении знакомства, надеясь, что ему достанется такая же хорошенькая девушка, как Сергею.

– Диана! – попытался я отвлечь её внимание от нового знакомого. – Диана! Юлька сейчас должна подойти, встреть её и познакомь с парнями.

– А ты куда? – округлила она испуганно глаза.

Надо же! Наша обычно смелая до беспардонности Дианка вдруг оробела – боится остаться без меня в незнакомой кампании!

– Да не бойся ты, не съедят они тебя. Я за Галей сбегаю, что-то её нет, – озабоченно пояснил я. – Может, дома меня ждёт. Решила, что я зайти за ней должен.

С этими словами помчался по улице Ленина к многоэтажке недалеко от дома Аркадия. Но не успел пробежать даже квартал. Зря я думал, что Галя будет спокойно сидеть и ждать меня дома. Она с деловым видом чесала на полной скорости мне навстречу. Увидев меня, она улыбнулась.

– А я подумала, ты меня у кинотеатра ждёшь и решила проверить, на всякий случай, – объяснила она.

– Молодец! – не стал вдаваться я в подробности.

Когда мы вдвоём, уже неспешно, подошли к кинотеатру, Юлька тоже была там. Она уже познакомилась с Сергеем и сейчас немного скованно общалась с ним.

– А где Игнат? – спросил я, подходя к ним.

– Билеты берёт, – пояснила Диана.

Тут из кинотеатра вышел Игнат, увидел нас, быстро оценил обстановку и первым поздоровался и представился Юльке. Она натянуто улыбнулась. Стесняется, общаясь с незнакомыми парнями.

Представил Диане Галию. Думал, сестра устроит ей смотрины с расспросами. Какой там! У неё теперь есть Серёга, Диана лишь, мило улыбаясь, кивнула Гале со словами «очень приятно» и сразу переключилась обратно на своего спутника. В который раз убедился, что позвать парней было отличной идеей. Девчонкам сейчас совсем не до меня и моей девушки. Глазками стреляют, парней изучают, пересмеиваются. А что было бы, если бы я сейчас с ними всеми был один? Уж точно не милая беседа сейчас велась бы. Скорее предварительный допрос с пристрастием перед тем, как перейти собственно к пыткам. Брр! Даже представлять не хочу.

Юлька по-прежнему была какой-то деревянной. Игнат, не заметив особого интереса с её стороны, не бил перед ней копытом, выжидал. Они стояли на пионерском расстоянии и лишь украдкой поглядывали друг на друга. Дикие какие-то оба. Ну ничего, привыкнут.

Диана вон уже освоилась. И куда только смущение подевалось. Поняла, видимо, что очень понравилась парню и уже смело смотрела на него, даже под руку взяла, когда я предложил пойти вовнутрь, сказав, что уже в зал пускают.

Смотрели х/ф «Вас вызывает Таймыр». С таким удовольствием посмотрел! Как этот фильм мимо меня прошёл в той жизни? Фразу «Вас вызывает Таймыр», конечно, слышал много раз, но не ассоциировал с художественным фильмом, да ещё с комедией. А актёры все такие знакомые, но такие молодые!.. Короче, получил массу удовольствия.

Вышли на улицу все в прекрасном настроении. На удивление, между Юлькой и Игнатом после фильма установились нормальные дружеские отношения. Всё-таки, совместный смех, как и совместная пьянка, сильно сближают людей. Они о чем-то оживленно шушукались, периодически посмеиваясь.

Вот и ладненько.

Расходиться никто не спешил. Мы постояли ещё какое-то время, делясь впечатлениями от фильма. И разошлись в разные стороны провожаться. Девчонки все жили в разных сторонах от кинотеатра. Повторюсь, но как же хорошо, что мне пришла в голову мысль пригласить парней.

Мы с Галей совсем никуда не торопились. Пока не спеша дошли до её дома, пока посидели потрепались на лавочке у подъезда… Все вообще бы было здорово, если бы я не забывал периодически оглядываться, помня о ситуации с Васькой. Эк, как жаль, что нельзя решить эту проблему, как раньше, в той жизни – купить билеты за рубеж на несколько недель, и вернуться, когда про меня уже давно забудет местный криминалитет.

Обеспокоенная мама несколько раз выглядывала в окно с третьего этажа, но, видя дочь в непосредственной близости, ничего не предпринимала. Вели мы себя прилично, не обжимались и не целовались у всего дома на виду, поводов для осуждения старушкам на скамейках у подъездов не давали.

Наконец, мы попрощались, невинно чмокнув друг друга в щеку.

Домой я в итоге попал часам к десяти.

Мама возилась с Аришкой. Бабуля хлопотала на кухне.

Какая мне семья досталась во второй жизни, всё-таки, интересная! Вспомнить, какое у меня было первое впечатление от обеих, они же мне показались абсолютно другими. И бабушка оказалась не сушёной мегерой, а великодушной, отзывчивой, решительной и с болезненной тягой к справедливости. И мама оказалась не инфантильной и мягкотелой, а вполне самостоятельной и очень даже себе на уме.

Я сел за стол и наблюдал за бабушкой, хлопочущей у печи.

– Что? – не выдержав моего взгляда, спросила она.

– Ты никогда не рассказываешь о войне.

– И что?

– У тебя награды есть?

– Есть.

– Можно посмотреть?

– Не сейчас. Давай спать.

– Ну, ба! – заныл я, успешно подражая нытью подростка этого возраста. – Расскажи!

– За Балдина есть орден, – небрежно ответила бабуля. – Он выжил и сам добился, чтобы меня наградили. А не выжил бы, так и не дали бы ничего, некому было бы хлопотать. А вообще, кого только моя автолавка не возила…

– А кто за рулём с тобой ездил?

– Никто. Сама.

– Ты что, водить умеешь?! – удивлению моему не было предела.

– Умею. И водить могу, и колесо поменять, и полуторку шмыргалкой завести.

– Ну ты даёшь!

– Пошли спать. Вчера утром легли, потом чёрная суббота. Один день выходной на этой неделе.

– У меня второе дыхание открылось, – заметил я.

Бабушка устало махнула на меня рукой и пошла спать. Понимаю, возраст берёт своё. Пожелал ей спокойной ночи. А у самого, реально, второе дыхание, что значит, молодой организм.

Лёг и никак не мог уснуть. Воображение разыгралось. Перед глазами стояла картина, как молоденькая красавица по колено в грязи заводит кривым стартером полуторку. А вокруг всё взрывается, грохот, летят ошмётки земли. В небе мессер. На бреющем заходит прямо на полуторку и из пулемёта!.. А красавица раненого лётчика в кузов затаскивает, прыгает в кабину и тикать!..

У кого повернётся язык эту Женщину назвать бабкой!?

Наконец, уснул.

Снилась война и воздушный бой. Было очень шумно, больше ничего не помню. Но проснулся я запыхавшийся, как будто марш-бросок в полной выкладке пробежал. В груди бешено скакало сердце. Уровень адреналина зашкаливал. Спросонья резко сел на кровати, озираясь по сторонам и пытаясь вспомнить, кто я и где нахожусь.

Было уже светло. Солнце ярко светило в гостиную через кухню. В хате стояла подозрительная тишина. Все ещё спали. Тихо встал, сходил на улицу, на обратном пути взглянул на ходики. Было уже восемь.

Умылся холодной водой. Окончательно проснувшись, вспомнил, что сегодня воскресенье. Интересно, Славка бегал на зарядку? А Мишка?

Неделю была тяжелой, выспаться стоило, но это не означало, что я буду балду гонять. Лучше поздно, чем никогда. Оделся и побежал на стадион. Только, памятуя о Ваське и его зэках-друзьях, братьях Зауровых, прихватил с собой небольшой ломик, завернув его в газету и положив в авоську. Запас карман не тянет, мало ли пригодится отбиться. Позанимавшись в неспешном темпе, вернулся домой и застал бабулю в делах. Она поставила мне миску овсяной каши на стол.

– Доброе утро! Когда ты уже успела завтрак приготовить? – удивился я. – Уходил, ты ещё спала.

– Ты уходил, дверь хлопнула, я и проснулась.

– Какие у нас планы на сегодня? – уточнил я.

– Баня по-любому, – пожала плечами бабуля. – Стирка, уборка…

– Короче, отдых, – съязвил я. Может, мне ремонтом на чердаке, наконец, заняться? – Я вам сегодня нужен? – спросил на всякий случай вышедшую из спальни с Аришкой на руках маму.

– А куда ты собрался? – не поняла она моего вопроса.

– Воды натаскай и свободен, – решила за всех бабушка.

– Да никуда, – объяснил я маме. – Хочу на чердаке повозиться.

– Вот ты неугомонный, – заныла мама, – с этим чердаком заладил. Дался он тебе? Единственный выходной на неделе, и тот с инструментами провозишься.

– Лучший отдых – смена деятельности, – шутливо отмахнулся я и рванул за водой.

До обеда мои женщины успели постирать, наготовить еды и напечь пирожков. Я за это время успел неплохо так продвинуться с ремонтом. Рассортировал дощечки: те, что похуже, для нижнего слоя на пол, получше – наверх и на стены. Разметил предварительно, как буду класть, еще раз все посчитал. Вроде бы на все хватает, еще должно и остаться. Подумав, решил, что пол в приоритете, надо с него начинать. Пусть пока парочка уже обитых балок так постоят, в окружении неотделанных. Туда можно и похуже дощечки пустить, там много отпиливать можно.

Занимаясь полом, думал о дальнейшей обработке стен. С полом все понятно – лак, три слоя. А с балками? Наверное, хватит обработки морилкой, пусть сохранится вид натурального дерева, обойдусь без краски. Темновато выйдет, конечно, но придумать можно, как все обыграть.

Пол, конечно, скрипеть явно будет, причем сильно, но тут уж ничего не попишешь. Другого материала я сейчас не найду, дефицит, да и денег пока особо нет.

Так. Деньги! – в голове крутилась мысль, что мне срочно нужны деньги. – Чехи! – вдруг вспомнил я.

После обеда мои дамы всем составом отдыхали, умаявшись. Я подсел к маме с бабушкой.

– Бабуль, можно деликатный вопрос?

– Ты замучил уже про войну спрашивать, – закатила глаза бабушка, – я не очень люблю вспоминать то время. Я не понимаю, с чего вдруг у тебя такой интерес проснулся, но раз уж так получилось, то давай как-нибудь выделим вечерок, расскажу, о чем захочешь. Но только не сегодня, пожалуйста, устали очень, – взмолилась бабушка.

– Я вообще не о том хотел поговорить, но на слове ловлю, – ухмыляясь, ответил ей я.

– А о чем? – удивилась бабуля.

– Хотел спросить, сколько у нас свободных денег есть? Одолжить хочу, – зашел я «издалека». Решил сразу сказать все как есть. Больше шансов, чем если вилять начну и выкручиваться.

– Одолжить?! Что случилось? – тут же всполошилась мама.

– Ничего не случилось, – успокаивающе ответил я, – чехи приезжают, деньги нужны.

– Зачем? – мама все никак не могла сложить 2 и 8.

– Ну как зачем? Они вещи привезут импортные, продавать будут. Им же наши деньги нужны, а по курсу менять валюту невыгодно, – начал просвещать я своих дам. – Это отличный шанс прибарахлиться, да и заработать можно неплохо на перепродаже.

– Спекуляции это, – категоричным тоном заявила бабуля. – Нельзя таким заниматься.

– Ну почему спекуляции? – начал уговаривать я ее. – Просто торговая наценка и все.

– Нет, – бабушка не собиралась сдаваться так просто, – это перепродажа, а значит, спекуляция. Что люди скажут!

Ага. Опять депутат вылез наружу. Вот, значит, самый главный аргумент «против». Проблема, однако. Ожидаемая, но не менее от этого сложная.

– Можно в Перми продать, – неожиданно встряла в разговор мама. – Так никто не узнает, да и продать там все можно намного выгоднее. Сама же помнишь, что там днем с огнем импортных вещей не найти. А если что хорошее у чехов купит, что доче подойдет и ее мужу, то им привезет. Продаст за ту же цену, что и купил. Да, пусть сначала даст им померить, чтобы себе отложили, что им нужно, а потом уже и продает, что останется.

Я был готов ее расцеловать. Пусть будут небольшие потери на сестру и ее мужа, но без финансирования вообще продавать нечего будет. Не на что будет купить у чехов.

Бабуля после маминых слов сразу посветлела лицом и переключилась на деловой лад. Тема «спекуляций» разом испарилась – приодеть внучку и мужа – святое. Дамы сидели и оживленно просчитывали, как все можно провернуть. А я просто сидел и молча офигевал от такой резкой смены курса. Под конец обсуждения бабуля слегка торжественным голосом заверила меня, что могу рассчитывать на заначку в 280 рублей, потому что очередь на холодильник подойдет еще не скоро, и деньги эти все равно лежат без дела пока.

Искренне поблагодарил своих женщин за понимание и доверие, после чего еще какое-то время разговор вертелся вокруг тем вроде «а что там чехи могут хорошего привезти» и «было бы здорово купить чешские туфли». Похоже, что далеко не все из того, что получится урвать от зарубежных друзей, пойдет в итоге на продажу. Ну, если что-то еще пойдет напрямую бабушке и маме, то я совсем не против. Мне еще обоих замуж выдавать, нужен максимально товарный вид. Подумав об этом, я ухмыльнулся с максимально злодейским видом, предварительно отвернувшись, чтобы дамы не засекли.

В баню пошли опять все вместе. Техничка уже не гоняла меня, увидев в прошлый раз, что я жду женщин с маленьким ребёнком, а не просто дурака валяю и время тяну.

Вечером после ужина бабушка посадила меня заниматься французским, а то прошлая неделя суматошной была, мы одно занятие пропустили. Надо наверстывать.

Потом заходила Елена, мать Эммы. Она планировала идти завтра устраиваться на завод и спрашивала у бабушки, какой завтра у неё будет день, уже рабочий?

Размечталась.

Бабуля ей объяснила, что её сначала пошлют на медкомиссию в ведомственную поликлинику. Чем быстрее она получит справку для отдела кадров, тем быстрее устроится и выйдет на работу. Елена с разочарованным лицом ушла. У меня такое впечатление сложилось, что она совсем никогда не работала, с таким удивлением она слушала бабушку.

Утром встретились со Славкой и помчались на стадион, где нас уже ждал Мишка. Молодцы парни! Самодисциплина – краеугольный камень личностного роста.

– Ну это! Время прошло, мы готовы тебя дальше слушать! – нетерпеливо сказал Мишка.

– Ты просишь меня, но делаешь это без уважения! – зловещим голосом сказал я.

– Чего? – удивились оба пацана.

– Ничего, это шутка такая! – отбрил их я, ну не объяснять же, в самом деле, откуда эта фраза, если еще даже фильм не снят, – ну что, газеты начали читать?

– А чего нас вчера на стадионе не было, как думаешь? – спросил Славка, – сначала мы искали эти газеты, собирали дома как у меня, так и у Мишки. Потом читали вдвоем – некоторые вещи в одного никак не понять. А вот если вдвоём прочитать, и обсудить, то обычно в голову кому-то что правильное и придет.

Парни меня приятно поразили. Получается, не просто прогуляли физкультуру, а вместо нее интеллект развивали.

– Ну что же, вижу, что выводы вы делаете, это приятно, – сказал им, – сегодня хочу с вами обсудить такой очень сложный вопрос, как дружба и предательство. В нашем возрасте кажется, что любой друг однозначно благороден и не предаст. Сразу вас разочарую, пацаны – это не так. Большинство тех, кто окружает вас, это не друзья, а знакомые.

Специально сделал паузу. Славка не подвел, практически тут же спросил:

– А в чем разница?

– Друг сделает для тебя многое, а знакомый захлопнет перед тобой дверь, когда у тебя серьезные проблемы. Не захочет утруждаться. А то и использует то, что знает о тебе, во вред тебе же. Одна из главных задач в жизни любого человека – научиться понимать разницу между друзьями и знакомыми. От этого очень многое зависит. Человек по природе существо общительное – нам хочется делиться тайнами с друзьями. Но представьте, что будет, если поделиться тайной со знакомым, а не с настоящим другом, перепутав? А представьте, если тайна очень важная, и, если он о ней растреплет, вы потеряете все? Деньги, семью, а может и свободу?

– Да уж не надо нам такого счастья! – категорично махнул рукой впечатлённый такими перспективами Мишка.

– Поэтому первое правило того, кто хочет сделать карьеру, э… стать большим начальником – не трепаться, не сливать важную информацию о себе, о своих планах, о своих тайнах! Понимать, что можно обсуждать с людьми вокруг, а что ни в коем случае нельзя! Учиться понимать мотивы людей вокруг вас! И особенно все сказанное касается женщин.

Вот на этом месте оба парня очень даже заинтересовались.

– Классическая ситуация – ты встречаешь ее, ты влюбляешься без памяти, тебе хочется все положить к ее ногам. И вроде бы она самая лучшая, и ты уверен, что она никогда не предаст и не обманет. И самое интересное, бывает так, что и она сама в этом уверена. Но идут годы. Отношения могут ухудшиться. Она может влюбиться в другого вместо тебя. Или ты в другую. Начнутся ссоры. Начнется выяснение отношений. Начнется дележ имущества, собаки и попугая. И тогда все твои тайны станут предметом торга. Я забираю себе квартиру! – скажет она, с ненавистью смотря на тебя, – ты же не хочешь, чтобы в обкоме узнали, как ты получил нынешнюю должность?

И вот в этот момент ты проклинаешь свой длинный язык, но…

Ребят я расстроил. Они сидели поникшие. Эх, меня бы в прошлой жизни в этом возрасте кто-нибудь бы этому научил! Я бы тогда перед смертью не на Мазде разъезжал, так уж точно, а на Лексусе. Но он таки достался моей жене при разводе.

– Ну, не обязательно так будет именно с вами, парни, – сказал я, – просто помните, что на два брака приходится один развод. И помните о цене полной откровенности. Чтобы не вышло так, что на вашей черной волге уедет ваша бывшая жена, оставив вас с голой жопой на улице.

– И как понять, что девушка или друг могут предать? – спросил Мишка.

– С парнями полегче, с девушками намного сложнее. Они очень эмоциональные, они сами не знают, на что способны. Пока любят вас, могут ради этой любви горы свернуть. А потом влюбятся в другого, и уже для него горы свернут, погребя вас под ними. Но всегда стоит задуматься, если ваш новый знакомый или знакомая очень интересуется, как у вас с деньгами, есть ли блат, машина, квартира, насколько престижная у вас работа, кем работают родители. Стоит насторожиться, если они с готовностью рассказывают вам пакости о других людях – значит, будут и о вас другим пакости рассказывать. Нужно посмотреть, как своими деньгами распоряжаются, готовы ли одолжить даже небольшую сумму. Как себя поведут, если ты эту сумму долго не будешь возвращать.

Взглянув на парней, рассмеялся. Они сидели вконец озадаченными. Последние пять минут я уже один занимался на брусьях, они так заинтересовались рассказанным, что напрочь забыли про физкультуру. Все, на этом точно надо заканчивать. Им бы услышанное осмыслить!

Глава 3

21.03.1971 г. Дома у Домрацких-Ивлевых

Дома быстро натаскал воды, позавтракал, попросил бабулю дать мне с собой на работу пирожков.

В школе физкультуру опять забрала Кириешка и все два урока закрывала четвертные оценки. Завтра последний учебный день, со среды каникулы до вторника 29 марта. У меня сами собой вышли пятёрки по русскому и литературе, спасибо моему предшественнику, классическому гуманитарию. Хороший сделал задел в начале четверти. В мою задачу входило просто не слить его достижения. Несколько полученных четвёрок не в счёт, они погоды не сделали. Вдобавок, как выяснилось, я подтянул физику и математику. Оценки по последним контрольным сделали свое дело. Так что и свою лепту, можно сказать, внес.

В итоге появившееся время использовал для подготовки к олимпиаде, штудировал обществоведение все два урока. Директор говорил, что олимпиада в Брянске недели через две, это, значит, уже после каникул.

Каникулы. Давно у меня не было каникул, однако. И чем заняться? А не слетать ли мне в Пермь!?

Идея мне нравилась тем сильнее, чем больше я о ней думал. В Перми раньше не бывал. Новый город – это интересно. На транспортнике военном не летал в прошлой жизни, интересный может быть опыт. Генерал Балдин обещал посодействовать, значит проблем не будет. В принципе, если подумать, то все реально. Чехов делегацию приму и можно на выходные планировать поездку. Надо согласовать с мамой и бабушкой, предупредить сестру. И ещё раз порыться в бабушкиных фото, получше рассмотреть Инну и её мужа. А ещё надо продумать, как до аэродрома военного добраться… Но это вообще не проблема. Первый вариант – Герман, дядька Эммы не должен отказать. Много хлопот совместных у нас было, уже почти как родственники стали. А еще есть Ахмад с «копейкой»! Решено! Лечу. В Перми уж как-нибудь сестру найду. Кстати, адрес сестры не забыть с собой взять. Я же так и не завёл себе записную книжку! Уже пора.

После школы в итоге сначала побежал не на завод, а в магазин «Школьник», а то после работы он уже закрыт. Купил себе блокнотик с алфавитом и дорогую шариковую ручку. Они уже есть. Только стоят они два рубля. Продавщица посмотрела на меня, как на умалишённого, когда покупал.

– А если стержень закончится или вытечет? – спросила она меня в недоумении.

Я растерялся от такого вопроса. Оказывается, стержни отдельно не продаются. А заправки у нас в городе нет, в Брянск надо ехать.

В Брянск надо ехать, чтобы заправить стержень шариковой ручки!?

К такому меня моя прошлая жизнь не готовила.

Купил химический карандаш и побежал на завод.

На проходной опять дежурил Вася-негр. Я обрадовался ему, как старинному другу. Он вышел со мной «покурить».

– Сегодня после пяти часов зайди к директору, – велел мне он. – Лучше попозже, в половине шестого.

– К Шанцеву? – удивлённо взглянул я на него.

– У нас ещё директор есть? – усмехнулся Вася.

Я ошарашенно на автомате пожал ему руку, как будто прощаясь и пошёл к себе.

Подойдя к своему рабочему месту, увидел, что у меня на столе уже стоит моя кружка, полная воды. Кипятильник уже опущен в воду, оставалось только включить его в розетку. Я растерянно оглянулся на Изольду. Она улыбаясь сделала вид, что не поняла значения моего взгляда. И как это понимать? Настораживает этот сервис…

Я молча воткнул кипятильник в розетку.

Выглянула главбух.

– О, Паша, привет!

– Добрый день.

– Хорошо, что ты вчера мне про Вырина сказал!

– Кто это?

– Васька из второго цеха. Что к сестре твоей домогался, – пояснила главбух.

Так это и был второй цех! У которого я вчера мудаку этому в челюсть съездил. Игнат, получается, тоже во втором цеху работает. Это интересная информация, надо обязательно с ней поработать.

– Я в лицо уже многих знаю, а по фамилиям… – развёл я руками. – И что хорошего? – предложил я главбуху продолжать.

– Его хотели ещё на две недели оставить! – возмущённо объяснила главбух. – Если б не я, его вчера не уволили бы.

– Да. Хорошо, что вы до отдела кадров дошли.

Довольная собой главбух ушла к себе, оставив открытой дверь.

Вода в чашке как раз закипела. Заварил чай, достал пирожки. Жизнь, определённо, уже удалась… Перекусив, убрал лишнее со стола в нижний ящик.

– Я в комитет комсомола, – сказал я Изольде, строго взглянув на неё.

Она тут же подтянулась и серьёзно, с готовностью принять на себя обязанности моего секретаря, кивнула головой. Поспешно выскочил в коридор, чтобы она не слышала моего смеха.

Галю на месте не застал, Сатчан уже был в отпуске. Оба кабинета были пусты и не заперты. Прикинул, где она может быть. Ничего, кроме музея не придумал.

По дороге думал, почему они кабинеты тут не запирают? Наверное, такой сигнал окружающим: пока кабинет не заперт, значит, сотрудники где-то на территории. А если заперт, значит, всё, никого нет и уже не будет сегодня. В этом есть смысл: можно записку, если что срочное, оставить.

В музее застал кипучую деятельность. Целая рота уборщиц чистила, драила, вытирала пыль, вывешивала почищенные шторы. Тут же какие-то мужики в спецовках под бдительным присмотром Маргариты Викторовны и Гали переставляли мебель и двигали какие-то экспонаты. Подготовка к визиту иностранных гостей шла полным ходом.

Я поздоровался с дамами, одобрительно поглядывая вокруг. Галя тут же радостно подскочила ко мне, а директор музея сразу же стала докладывать результаты проделанной работы. Оказалось, что она уже успела не только организовать приведение в порядок вверенного ей музея, которое уже подходило к концу, и к вечеру все должно быть полностью готово, но и согласовала все вопросы со столовой по обслуживанию делегации в течение визита, а также по вечернему банкету в день прибытия. Для себя отметил, что из обихода Маргариты Викторовны бесследно исчезло слово «чаепитие», уступив место «банкету». Это означало, что она явно плотно пообщалась с начальником профсоюза, который внятно донес до нее суть грядущих мероприятий. Вот и чудненько!

Выразив горячее одобрение по поводу проделанной работы и пообещав заглянуть проинспектировать окончательный результат, поблагодарил директора музея и направился в профсоюз. Надо было разузнать, как там обстоят дела с нашей «культурной программой» и понадобится ли План Б. Галя, перебросившись со мной буквально парой слов, осталась с Маргаритой Викторовной, сказав, что им там еще надо окончательно утрясти меню и определиться, как ставить столы в первом зале. Ладно, несколько обескуражила, но, как говорится «первым делом самолеты…»

Михаила Ивановича застал в кабинете. Встретил он меня радушно, без суеты, предложил чаю. В итоге обсуждали дела мы в лучших традициях какой-нибудь английской аристократии, неспешно попивая чай с конфетами и печенюшками, что составляло разительный контраст с бурной деятельностью в музее, которую я наблюдал буквально несколько минут назад.

Выяснилось, что у Михаила Ивановича все схвачено. С коллективом хлебозавода он уже договорился. Они приедут на завод к 15.00. Транспорт для их доставки туда-обратно тоже уже согласован. Охотхозяйство подтвердило возможность приема делегации из дружественной соцстраны.

– Единственное, что нужно будет обязательно проконтролировать, – сказал Михаил Иванович озабоченным тоном, – это график сна и отдыха наших гостей. В охотхозяйство заезд очень рано утром, в 4.00 автобус отходит от гостиницы. Важно, чтобы гости накануне освободились пораньше и вовремя легли спать, иначе не растолкаем.

Я согласно кивнул, сделав пометку в блокноте. Раз уж купил его, надо начинать использовать.

– А уже известно, будут ли сопровождающие у делегации? – поинтересовался я.

– Точно будет переводчик, – ответил Михаил Иванович, – могут еще кого-то из министерства прислать, но это не точно. Подтверждения пока нет.

По его интонации я понял, что представителя министерства никто на заводе особенно видеть не хочет. Оно и понятно, без внимательного и чуткого контроля сверху головной боли будет на порядок меньше.

Мы максимально подробно обсудили с начальником профсоюза все детали предстоящего визита по дням, исходя из той информации, что уже имелась. В результате в моем блокноте появилось несколько плотно исписанных страничек с мелкими делами, которые требуют контроля.

Ну что же, пока все, вроде, неплохо.

Вернулся в бухгалтерию уже после четырёх. Разобрался с текущими путёвками, разнёс их по ведомостям. Заварил ещё раз чаю. Доел последний бабушкин пирожок. Нарисовал самолёт на черновике…

До визита к директору оставалось еще около сорока минут. Как время-то тянется?! Изольда ушла. Если сейчас и главбух уйдёт и кабинет закроет, мне что, по улице слоняться до половины шестого?

Что может означать это приглашение? Зачем я понадобился Шанцеву? Если бы не Вася мне его передал, подумал бы, обычный контроль исполнения поручения. Хочет убедиться, что к встрече чешской делегации всё готово.

Подождал ещё немного и пошёл коридорами в соседний корпус. Будь, что будет. Приду рано, подожду.

В приёмной Шанцева секретаря уже не было. Дверь в кабинет директора была распахнута. За своим полированным столом под красное дерево сидел Александр Викторович. Рядом с ним за приставленным торцом длинным столом для заседаний сидел Ахмад.

Они сидели достаточно далёко от двери из приёмной в коридор для того, чтобы их из коридора не было слышно. Но при этом прекрасно контролировали всю приёмную и всех входящих в неё.

Я постучал в дверной косяк.

– Заходи, Павел, – распорядился Шанцев.

Войдя, молча поздоровался за руки с обоими и сел напротив Ахмада.

Шанцев и потенциальный отчим с нескрываемым любопытством разглядывали меня. Молчание затянулось. Я не стал пытаться разрядить обстановку и ждал, пока кто-то из них первым заговорит.

– Тут товарищи из ОБХСС тебя рекомендовали, – сказал Шанцев. При Ахмаде сказал.

Ну приехали! Я едва сдержался, чтобы не выругаться. В голове уже складывалась сложносочиненная конструкция, которая не вписалась бы ни в одни нормы цензуры. Ну как так! Почему обхсс-ники так топорно работают? Как можно было меня так тупо слить директору? Как мне теперь карьеру делать на этом заводе, где каждый начальник, да и не только начальник, будет думать, что я в ОБХСС стучу? Удружили, нечего сказать!

Хотя я и понимал, почему так сложилось. Для Терентьевых я просто школьник, сопляк 16-летний. Им, видимо, и в голову не пришло, что не стоит о моем участии распространяться. Но все равно печально. Могли бы хоть на пару шагов вперед подумать. Ну что же, буду аккуратнее в будущем с ними общаться.

– Прямо, рекомендовали? – с сомнением спросил я. – Даже, не знаю, что сказать…

– Да, как есть, так и говори, – резанул Александр Викторович. – Кто ты, Паша?

Я промолчал, обдумывая, что ответить.

– Я не так давно случайно познакомился с двумя сотрудниками ОБХСС, они к другу моему пришли. Мы немного общались, они знают, что я в бухгалтерии кое-что понимаю, – начал максимально спокойно нейтральным тоном рассказывать я, раз уж слили меня, упираться смысла не было. – Пару дней назад снова встретил одного из них, разговорились, сказал, что в бухгалтерии на заводе работаю, оказалось, что ОБХСС тоже здесь расследует что-то, немного поговорили.

– Они сказали, ты знаешь, где искать надо, – перебил меня Шанцев.

– А вы что, не знаете? – включил дурачка я.

– У нас себестоимость очень высокая готовой продукции, если ты понимаешь, о чём речь, – вступил в разговор Ахмад. – А сейчас же все предприятия на хозрасчёте…

– Да, – перехватил инициативу Шанцев. – Ахмад пришёл и говорит: «у нас такая-то номенклатура убыточная». А она не может быть убыточной.

– Почему? – решил сразу уточнить я.

– Потому что аналогичные артикулы из аналогичных материалов не убыточные. Ахмад провёл анализ себестоимости и выяснил, что расход листового металла в убыточном артикуле сильно выше, чем в аналогичных.

– Все эти артикулы в одном цеху выпускаются? – спросил я.

– Нет, в разных.

– Вы с руководством цеха уже общались?

– Нет, – вновь вступил в разговор Ахмад. – Если бы что-то не так было с нормами, то в кладовой цеха образовывался бы излишек металла. А его нет. Мы с технологом проверили шаблоны заготовок, раскладку на листе…

– Технолог был местный, из второго цеха или из другого? – сразу спросил я.

– Да, местный, – откинулся на стуле Ахмад. – Что ты хочешь сказать?

– Ничего. Просто, раскладка раскладке рознь. Шаблоны отдельных деталей, может, и точные. Но разложить их на листе металла можно по-разному. Если уж швейники умудряются ткань экономить и больше деталей выкраивать с одного рулона ткани и левую продукцию гнать, то что уже про ваших говорить. А у швейников там уток, долевая, абы как наискосок лекала не положишь. А у нас как ни положи шаблоны, нормально будет, металл в любом направлении металл.

Шанцев и Ахмад молчали. Видно было, что они немного растеряны и не совсем понимают, как вести разговор. Видимо, моя речь слишком далеко вышла за рамки шаблона «простого школьника, помогающего бабушке по работе». Блин! Но ничего не поделать, молчать бессмысленно. Пусть сами пытаются свои мысли в кучку собрать. Надо их отвлечь немного от этого процесса, а то сейчас дым из ушей пойдет. Я почти что слышал, как шестеренки в их мозгах проворачиваются. Но поймал себя на том, что мне как-то даже уже все равно. Злость на обхсс-ников прошла, я расслабился и немного забавлялся над тем, как развивается ситуация.

– Сфотографировать надо в моменте, как они там в цеху, на самом деле, шаблоны на листе раскладывают. – подсказал я.

– И что нам даст фотография? – спросил Шанцев.

– Увидим, сколько и каких, реально, с одного листа заготовок у них получается. – ответил я. – Если по официальной раскладке у них, к примеру, один лист – один комплект из пяти элементов, а, на самом деле, они, ну, чисто гипотетически, из одного листа сделали десять элементов одного вида, из второго десять элементов второго вида и так далее, то из пяти листов у них получается не пять, а десять комплектов. Пять сэкономленных листов на ум пошло.

– А дальше что? – с сомнением спросил Шанцев. – С завода их как вывезти?

Ахмад уже ничего не спрашивал и сидел задумчивый и угрюмый.

– Да какие проблемы? – ответил я, усмехнувшись про себя. – Иметь всего одного своего водилу в гараже и вывози потихоньку хоть весь завод частями.

– У нас охрана! – вскочил с места директор. – Они досматривают каждую машину.

– На предмет чего досматривают? – спросил я. – Чтобы чего лишнего не вывезли? А кто им мешает документы на свои излишки нарисовать? – возразил я.

– Что значит, нарисовать? – начал злиться Шанцев. – Это же бланки, печати, подписи!

– У вас все кабинеты открытыми остаются, когда сотрудники ненадолго выходят куда-то, на обед, в соседний кабинет на день рождения… Заходи кто хочешь, бери что хочешь, печать ставь куда хочешь. Нет. – рассуждал я. – Документы на вывоз, чтобы охрану носом ткнуть – это последняя проблема, которая их волнует. Охранники же у вас не эксперты-почерковеды, подписи на подлинность не проверяют.

Шанцев побагровел от охватившего его гнева, как будто никогда не думал и не представлял себе такую вероятность. Ну, что же он такой прямой-то как рельс?! Где он работал до завода? Здесь, с бабулей, говорил, успел два года поработать? За два года уже можно было спуститься с небес на землю и понять, что за люди тебя окружают.

– Эх! Пулемёта нет!.. – воскликнул Шанцев и рубанул кулаком по столу.

Фронтовик, что ли? Или бывший военный?

– Да, не переживайте так, – стал успокаивать я его. – Мы их обязательно вычислим. И выведем на чистую воду.

– И головы их вам принесём, – сурово поддержал меня Ахмад.

Я взглянул на него украдкой. Теперь и ёжику было очевидно его горское происхождение. Такие решительность и упорство увидел я на его лице, что захотелось дать заднюю. Надеюсь, про головы, это такая шутка, впрочем. Хотя молчать все равно не стал.

– Ахмад, при всем уважении, но вам самому этим заниматься нельзя. У вас должность не та, чтобы по цехам ходить. Только нос свой сунете в технологические вопросы, они тут же ваш интерес поймут и непонятно что сделают, хорошо, если просто на дно залягут. А то ведь могут еще начать защищать свой налаженный бизнес. Подстерегут после работы в темном переулке… Что я потом маме скажу?

Ахмад кивнул, мол, понимаю.

Шанцев сидел с несколько охреневшим видом после моей последней фразы.

– Дела семейные, – сказал директору Ахмад.

Да уж. Объяснил так объяснил.

– Там кого-то из местных вербовать надо. Чьё присутствие ни у кого подозрений не вызовет, – продолжил я. – К тому же, мы с вами не знаем, о каких объёмах «экономии» идёт речь. Я думаю, что там речь о десятках тысяч рублей, а это значит, что лед под нами тонкий, махинаторам очень даже есть, что терять и за что бороться, – я старался максимально доходчиво донести до собеседников потенциальную опасность. – Пусть этим специально обученные люди занимаются. Не зря же ОБХСС агента сюда внедрял.

По ошарашенным лицам Шанцева и Ахмада, я понял, что Васю им не раскрыли. Своих агентов значит берегут, а на меня пофиг. Учтем на будущее.

– А вы думали? Я и есть теперь агент ОБХСС! Как выяснилось, к моему удивлению. – гротескно встал я в величественную позу. – Сами же сказали, что вам меня рекомендовали.

Шанцев, как моя бабушка, махнул на меня рукой. Ему бы ещё кухонное полотенце в руки и, вообще, один в один было бы.

Ахмад губами улыбнулся, но глаза не смеялись.

– Так, какие наши действия, в итоге? – спросил он.

– Пока ждём, я думаю, – пожал плечами я. – Это же не наша операция. Мы обсудили ситуацию, определили возможное направление работы для них, а дальше их дело.

– И как в ОБХСС узнают, что мы тут определили? – спросил Шанцев.

– Ну они же связались с вами. Контакты наверняка оставили. Давайте подготовим им краткое заключение и предоставим, – предложил я.

– И всё же. – настаивал Ахмад. – Как ты себе представляешь, что будет дальше?

– ОБХСС, по-любому, нужна фотофиксация, – предположил я. – У них задача не только выявление схемы хищения, но и сбор доказательной базы. Виновных же надо обличить и наказать.

– Фотофиксация… сбор доказательной базы… – Шанцев с подозрением взглянул на меня. – Сейчас я допускаю, что ты агент ОБХСС.

Я усмехнулся.

– Это шутки всё, – невозмутимо сказал я. – Про агента. А вообще, меньше народу, больше кислороду. Кто ещё в курсе, что на заводе ОБХСС работает?

– Ирина, – ответил Шанцев.

– Викторовна? Главбух? – уточнил я.

Директор кивнул.

– Это плохо… – пробормотал я. – Когда женщины не замешаны, как-то спокойнее.

– Почему? – с интересом разглядывая меня, спросил Шанцев.

– Во-первых, это может быть небезопасно. А во-вторых, женщины эмоциональны, могут сболтнуть лишнего.

– Ну, с первым согласен. А со вторым… Не волнуйся, Ирина себя контролирует получше любого мужика.

– Ага. Я помню, как она орала на Изольду!

Шанцев усмехнулся, тоже это вспомнив, и ничего не сказал. Возразить-то нечего.

– Кроме главбуха больше никто про расследование не знает? – уточнил я.

Шанцев отрицательно покачал головой.

Я удовлетворенно кивнул. Это хорошо. Ситуация не так критична. Если допустить, что директор не ошибся по поводу способности Ирины Викторовны хранить секреты, то посвященных не так и много. Лучше бы все так и оста�