Нинель Нуар
Снежная невеста
Аннотация:
Мне пришлось поселиться у пожилой тетушки. Ненадолго, всего до весны.
Нужно успеть отвадить неугодного жениха, доказать родителям, что я вполне самостоятельна, и - желательно - не погибнуть от яда таинственного убийцы.
А самое главное, чтобы престарелая дама не догадалась, что я вовсе не ее любимая племянница…
В тексте будут
#попаданка
#стимпанк
#мир без магии
# расследование
#много снега
#любовь и ХЭ!
Содержание:
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Эпилог 1. Элис
Эпилог 2. Алиса
Глава 1
Элис
Роковую новость матушка сообщила мне за завтраком.
— Сын моей подруги, Лорис Дельхарт, вознамерился жениться, — выдала она ни с того ни с сего между чашечками кофия. — Мы с твоим отцом дали согласие.
Я чуть булочкой не подавилась.
Осторожно отложив недоеденный кусочек на тарелку — что-то у меня вдруг аппетит пропал — откашлялась и уточнила:
— А женится он на ком? На вас или на мне? И Лорис — это имя подруги или её сына?
— Веди себя прилично! — одёрнула меня матушка. — Понятно же, что это мужское имя!
Папенька прочистил горло, прикрываясь утренней газетой. Ему, как и мне, это было совершенно непонятно.
— Отличная карьера, ещё сорока нет, а уже председатель Верхней палаты. Бывший военный, отслужил с честью, куча медалей и орденов за отвагу и доблесть, — продолжала расхваливать свой залежалый товар матушка.
— Значит, старик, да ещё и в шрамах, поди. Помилуйте, мне едва девятнадцать стукнуло! — возмутилась я. — Рано мне ещё взамуж!
— Самое время! — поджала губы матушка. — Учитывая, какая ты у нас непутёвая, нужно соглашаться, пока предлагают. А то потом и желающих не найдётся!
— Ну что за старомодность! — топнула я ногой под столом и поморщилась. Вроде стараюсь доказать всем, что взрослая, а веду себя как ребёнок. Самой совестно. Но как же не хочется замуж за престарелого вояку! — Браки по сговору уже лет сто не практикуются!
— Ещё как практикуются, если у невесты нет мозгов! — рявкнул папенька, откладывая газету в сторону, и я моментально затихла. Ну всё. Раз уж у отца закончилось терпение, теперь только молчать и внимать. Довела. — Я тебе говорил — не поступишь, пойдёшь замуж?
— Говорил, — пискнула я. — Но…
— На что-то нормальное! — ещё повысил голос он, и я прикусила губу, чтобы позорно не разреветься.
Ну да, актёрское мастерство — не самый престижный и денежный факультет. Зато в столичной академии! И по душе.
Ну не хочу я идти на медицинский, по стопам папеньки! Не люблю копаться в телах. Видела его как-то пару раз за работой, бррр. Но и с цифрами возиться, как матушка, не желаю. Работа ассистента, пусть и врачебного, это сплошная отчётность и заполнение бумаг. Скукота же!
Увы, родители считают творческие профессии пустой тратой времени. В театр ходят только потому, что в свете так принято, но тех, кто скачет по сцене, ни в грош не ставят.
Как и меня, впрочем.
А что деир Славский сам лично сказал, что у меня талант, так это им ...
— Ничего, у нас есть годик-другой до той поры, когда она совсем выйдет из брачного возраста, — вмешалась матушка. — Может, её всё же примут по протекции? Скажем, на юридический. Там тоже хорошо играть нужно уметь и лицо держать. А?
Она с надеждой уставилась на меня, мол, дочь, не подведи! Соглашайся! Но я уже слишком устала подчиняться их правилам. В конце концов, сейчас время прогресса! Женщины в Совете сидят и уж точно сами решают, за кого и когда им выходить замуж!
Правда, сказать это в открытую при папеньке я так и не осмелилась. Вместо этого выбрала более извилистый и сложный путь противодействия.
— Может, есть ещё варианты? — жалобно проблеяла я, комкая на коленях салфетку.
Мои родители — ярые поборники традиций во всём. Начиная от причёсок — ни в коем случае ни одна прядка не должна выбиваться, и всё равно, что мода диктует распущенные волосы. Собрать и зализать! Заканчивая платьями, которых у приличной девицы должно быть не менее сотни. И никаких брюк! Так что на примерках у модисток я лишь вздыхала, тоскливо глядя на витрины, где выставлялись современнейшие модели штанов — широкие, удобные… наверное. Примерить я так ни одни и не осмелилась. Сразу представила, какой скандал устроит матушка, и не решилась.
— Целых два! — обрадовал меня отец. — Либо ты выходишь замуж за деираДельхарта к лету, либо поступаешь в следующем году на какой-нибудь приличный факультет. Тот же юридический, или вон учителя всегда в цене.
— А на журналистику? — закинула я пробный шар.
Профессия мне нравилась. Не актёрское мастерство, конечно, но фантазия и умение держать себя тоже необходимы. Однако судя по тому, как скривился папенька, в его представлении работники пера находились в рейтинге специалистов где-то под плинтусом, в районе грузчиков и строителей.
Не путать с архитекторами. О, как бы он обрадовался, поступи я на инженерный, но, увы! Способностей к математике у меня был абсолютный ноль.
Матушка перегнулась через стол и сочувствующе похлопала меня по руке.
— Пойми, Элис, мы с папой в первую очередь заботимся о тебе. О твоём благополучии. Представь, нас с ним вдруг не станет — а ведь такое может случиться в любой момент!
Ну, началось. Любимая тема «Представь, что мы умерли, ты же пропадёшь»
— Кто о тебе позаботится? Допустим, у нас есть некоторые сбережения, но ведь их надолго не хватит!
Перевожу про себя: «Ты их быстро растранжиришь».
Монолог слышан мною не в первый и не в сто первый раз. Особенно драматические перлы я иногда передразниваю перед зеркалом — чтобы не терять квалификацию и отработать прочувствованность речи. Первое время я поддавалась воздействию, проникалась и клятвенно обещала думать исключительно о собственном светлом будущем (считай: получить приличную профессию). Но чем старше я становилась, тем яснее понимала, что в таком случае буду глубоко несчастна всю оставшуюся жизнь.
Возможно, сыта. Но точно несчастна.
— В общем, вопрос закрыт! — сурово заявил отец, хлопнув ладонью по столу так, что мы с матушкой обе подпрыгнули. Изящная посуда задребезжала, протестуя против подобного обращения. — Говори сейчас же. Замуж или учиться?
— Не хочу замуж. Хочу стать актрисой! — надулась я. — Говорят, скоро пьесы в театре будут записывать на плёнку — как фотографии, только движущиеся. Я могу стать звездой!
— А можешь и не стать. И, скорее всего, не станешь! — припечатал папенька.
Я уже упоминала, какие редкостные поддержка и принятие исходят от моих родителей?
— Таких как ты каждый год по сотне на пучок в базарный день! — переиначил отец поговорку.
С фразеологизмами он тоже не дружил, но искренне считал, что обогащает тем самым свою речь. Некоторые изречения я втихаря записывала — вдруг пригодятся для какой комедии?
— Так что забудь об этом. Последний раз спрашиваю: замуж или учёба?
— Учёба, — всхлипнула я, стиснув пальцы так, что салфетка хрустнула. — В педагогическом.
Решение далось мне нелегко, но что не сделаешь ради своего будущего! Замуж за старика-военного мне точно не хотелось. Лучше уж научусь скорописи, детской психологии и методикам преподавания. Возможно, когда-нибудь мне это и пригодится. А пока втихаряотхожу хотя бы первый курс на актёрское мастерство. Потом восстановиться будет проще, чем поступать заново. А может, и совместить удастся? Полдня там, полдня здесь…
— Поедешь завтра к тётушке Винкс, — похоронил мои надежды папенька. — Нужно успеть, пока все дороги не замело. Посидишь до весны, а там как раз и вступительные экзамены. Библиотека у неё знатная, подготовиться можно по любым предметам. Зубри, пользуйся!
— Конечно, папенька, — пролепетала я, опуская глаза под стол, туда, где расползалась на ниточки несчастная салфетка.
— Ну, иди. Собирайся. Ничего не забудь важного, ведь всю зиму там проведёшь! — напутствовал меня родитель, вновь отгораживаясь газетой.
«И не забудь прикопать с почестями свои мечты», — мрачно добавила я про себя. Стоило размечтаться, как я тайком буду посещать лекции — и вот тебе на. Запрут у тётки, которую я и видела-то последний раз лет десять назад, ребёнком, и прощай полгода.
Пролетят незаметно.
Придётся действительно готовиться к поступлению на педагогический. Единственный, который не вызывал сильного отторжения или омерзения из всех одобряемых моими родителями. Ничего, вот заведу своих детей когда-нибудь, он мне и пригодится…
Самовнушение не помогло.
Я добрела до своей спальни и упала поперёк кровати, лицом вниз. Хотелось плакать от несправедливости устройства мироздания, но это означало покрасневшие глаза и опухший нос, а для актрисы внешность прежде всего!
Из моей груди вырвался долгий рваный вздох. Приподняв голову и опершись подбородком на сжатые кулаки, я оглядела уютную комнату, в которой спала всю свою жизнь. Со времён моего младенчества она мало изменилась, разве что кровать заменила люльку и ко мне теперь приходила помогать с одеждой матушкина горничная вместо уволенной три года назад няньки. Дай матушке волю, она бы и раньше уволила бедняжку Грету — вроде бы та вложила в детскую голову мысли о самостоятельности и необходимости следовать за мечтой, а не традициями.
Честно сказать, нянька и впрямь тому немало поспособствовала, но основной вред моей психике нанесли сказки и предания, перечитанные мною в неимоверных количествах. Там принцессы всегда сидели и ждали, пока их спасут прекрасные принцы, чего я искренне не понимала и периодически у неё интересовалась: а почему эти дуры не пошевелили и пальцем, чтобы хоть попытаться спастись самостоятельно?
— Она же прекрасная дева! — закатывая глаза, охала Грета. — Ей положено красиво выглядеть для того, чтобы принц тут же захотел на ней жениться. А если она будет потная и страшная, кому нужна такая принцесса?
Собственно, отчасти поэтому я и решила пойти в актрисы. Во всех спектаклях, на которых мы побывали всей семьёй, главная героиня выглядела так, что принцы обязаны были выстраиваться в очередь и сражаться не с врагами, а между собой, дабы обратить на себя её внимание.
Мне вот тоже захотелось…
Только при этом ещё неплохо было бы самой чего-то добиться.
Пожалуй, если я никогда не выйду на сцену, могу попробовать писать сценарии. Только вряд ли режиссёры возьмутся ставить пьесу, в которой принцесса размахивает мечом и побеждает дракона.
Не поймут.
Я вновь тяжело вздохнула. Сложные морозные узоры на окне становились всё крупнее и извилистее. Зима набирала обороты. Скоро заметёт, занесёт все дороги, и проехать между долинами будет практически невозможно. Подземная железная дорога, что должна будет соединить все регионы и функционировать в любую погоду, пока ещё строится, и до завершения, увы, не меньше двух лет. Папенька частенько зачитывал вслух статьи об изобретениях четы Вихарт, на что я могла лишь завистливо морщиться. В технике я понимаю немногим больше, чем в математике. То есть пользоваться могу, а вот объяснить, как что устроено — уже нет.
Сложно быть дурочкой. Все считают, что кроме как замуж, ты и не годишься ни на что.
— Почему они меня не понимают? — перевернувшись на спину и уставившись в светлый матовый потолок, поинтересовалась я. — Неужели так сложно — разрешить мне заниматься тем, чем хочу? А потом выйти замуж за того, кто по душе? Я многого прошу?
Прикрыв глаза, я изо всех сил, всем сердцем пожелала… не славы, не признания или денег, а своего места в мире, где я люблю, любима, и родители меня поддерживают, а не норовят переделать под собственный идеал.
Внезапно комната вокруг меня закружилась, резко потемнело, подул ледяной ветер. Издалека, словно из-под слоя ваты, донёсся звук разбитого стекла — кажется, окно не выдержало мороза.
Меня завертело, замело, закололо мелкими острыми иголочками. Я чувствовала, что куда-то падаю. Проваливаюсь, будто под лёд, и промерзаю до самых костей…
Глава 2
Алиса
Вечер не задался.
От подруг я отбилась в первом же баре. Их там всё устраивало — и громкая музыка, и перекачанные танцовщики с накладными бородами, напоминавшие подпитых дальнобойщиков. Впрочем, я не исключала, что ребята таким образом зарабатывали, чтобы заодно размяться после долгого сидения за рулём. Мне же хотелось тихо посидеть где-нибудь с коктейлем, чтобы никто не скакал над головой и не ронял искусственные волосы в бокал. Так что выждав из вежливости полчаса, я выскочила в заснеженную ночь и побрела по оживлённой, несмотря на поздний час, улице. Должно же найтись заведение, соответствующее моим критериям? Тут район такой, что бар на баре и баром погоняет.
Как ни странно, мне не пришлось далеко идти.
Уютное заведение «На Перекрёстке» притулилось в проулке, и я бы наверняка пропустила вывеску, если б шла чуть быстрее. Логики в названии не было никакой — до перекрёстка ещё шагать и шагать. «Ну, зато музыки громкой не слышно», — успокоила я себя, спускаясь по скрипучим ступеням в полуподвальчик.
Атмосфера внутри царила праздничная. С потолка свисали шарики всех оттенков красного, еловые ветви украшали притолоки, распространяя упоительный аромат, перебивавший даже перегар немногочисленных посетителей. Все почему-то уставились на меня, словно я забредшая в притон монашка.
Я немного нервно поправила шубку и огляделась.
Справа наверх уходила лестница с резными перилами, и меня отчего-то со страшной силой потянуло именно туда.
— Проходите, не стесняйтесь, — передо мной возникла девушка с ярким макияжем и в откровенном костюмчике развратной крольчихи: юбочка по самое некуда, чулки, сапожки и кокетливо загнутые ушки. — Если желаете, наверху есть кабинеты.
— Желаю! — поспешно заявила я, спеша убраться подальше от пристального внимания посетителей.
Вид официантки намекал, что заведение всё же злачное, и моё предположение о притоне недалеко от истины.
Не страшно, в случае чего отмахаюсь. У меня в сумочке и пистолет газовый есть для такого дела.
Девушка хмыкнула, кивнула каким-то своим мыслям и проводила меня на второй этаж. Тут я немного расслабилась — выглядело всё солидно и чисто, еду и напитки мне принесли быстро, на всякий случай я набрала и отправила сама себе на почту сообщение с адресом заведения и принялась за ужин. Если вдруг подмешали что-то и меня увезут в бессознательном состоянии, папа хоть будет знать, откуда начинать поиски.
Мне удалось спокойно перекусить и отпить божественного глинтвейна — вина там, кажется, вовсе не было, зато корицы и гвоздики жахнули от души — после чего всё и произошло.
На диванчик напротив меня рухнула лицом вниз какая-то девица в старомодном платье.
Прямо из воздуха рухнула.
Из ниоткуда.
Я покосилась на глинтвейн с подозрением и отставила бокал подальше.
— Эй, вы в порядке? — окликнула её, не до конца уверенная, что там реально человек, а не забористая галлюцинация.
В воздухе сверкали и кружились снежинки, намекая, что пора бы мне делать ноги из этого подозрительного бара.
Но вопреки логике и здравому смыслу я обошла стол и похлопала обморочную по тому месту, до которого дотянулась.
— Ай! — взвизгнула она и неожиданно подскочила, чуть не ударив меня головой в лицо.
Ноги меня не удержали, и я с размаху приземлилась на пол от изумления.
Передо мной сидела, пошатываясь, моя точная копия. Чуть моложе, с наивным детским взглядом и растрёпанными волосами натурального оттенка тёмного каштана, которого я уже лет пять на себе не видела, предпочитая баклажан и фуксию. На прошлой неделе только была у мастера и подправила тон в более праздничный бордовый.
Плод моего воображения потёр лицо, похлопал себя по розовым щёчкам и настороженно огляделся. Затравленный взгляд девицы остановился на мне, ротик приоткрылся, и из него вырвалось сдавленное мычание.
Не слишком аристократично.
— Ты кто? — спросили мы хором.
«И голос похож», — отметила я про себя, присматриваясь к глюку. Убедительные нынче подмешивают средства. Видения почти как настоящие.
Не удержавшись, я потянулась и ущипнула свою юную копию в районе запястья. Она ойкнула и тотчас ответила тем же. Настала моя очередь недовольно поморщиться.
Нет. Это не галлюцинация. Слишком уж реальна боль.
Тогда как это возможно? Умелый макияж? Розыгрыш? Никто не знал, что я пойду в этот бар, чтобы так вот старательно подготовиться.
— Где я? — поинтересовалась тем временем девица, с любопытством оглядывая меня с ног до головы. Особенно она задержалась в районе обтягивающих кожаных штанов и, кажется, слегка покраснела. — Ты кто? И почему мы так похожи?
— Может, и год подсказать? — фыркнула я, усаживаясь обратно на диванчик и наливая глинтвейн из кувшина во второй бокал.
Лишь сейчас мне пришло в голову задуматься: а зачем мне вообще принесли два бокала? Не предвидели ли официантки подобного поворота?
Неужели всё-таки розыгрыш?
— Ты в баре «На Перекрёстке», как и я. Меня зовут Алиса Титова, и я понятия не имею, с чего сюда занесло моего двойника, — педантично ответила я на поставленные вопросы и придвинула угощение поближе к потенциальной разводчице. Заодно проверю, если будет пить и есть — ничего не намешали.
Вопрос тогда: как объяснить происходящее?
— Это ты мой двойник! — гордо вздёрнула подбородок старомодная гостья и осторожно понюхала стакан. — Я Элис Тиннер. Загадала желание у себя в спальне и вдруг оказалась здесь. Ты его исполнишь?
Я хмыкнула про себя от наивности некоторых. Я ей что, Снегурочка? Или рыбка золотая? Но у бедняжки явно имелись какие-то серьёзные проблемы, а торопиться мне было некуда, так что я приглашающе махнула рукой:
— Рассказывай, что там у тебя.
Непривычную, видимо, к вниманию и сочувствию девицу развезло моментально. Всхлипывая и деликатно утирая глаза невесть откуда взявшимся платочком, она принялась излагать мне немудрёную историю своей жизни. Сводилось всё к классическому «не хочу учиться, и жениться тоже не хочу». То есть замуж, естественно.
Вот спрашивается: кто ей мешал съехать, пожить отдельно и доказать родителям, что она вполне способна пробиться самостоятельно? Если, разумеется, у неё действительно талант и всё такое.
Что я ей, собственно, и сказала.
Элис вытаращилась так, словно я предложила ей поторговать собой.
— Да ты что! Приличной девушке нельзя жить одной. Это непристойно! Мало ли чем она там занимается. А подруг я так и не завела. Всю жизнь — горничные, нянька, домашнее обучение…
Мда, так любой взвоет. Неудивительно, что у неё начался запоздалый подростковый бунт. Только я здесь каким боком?
— И чего же ты хочешь? — поинтересовалась я, с трудом переваривая затейливые моральные установки некоторых ретроградов.
— Убеди родителей позволить мне учиться на актрису! — молитвенно сложив руки, попросила она. — И от жениха было бы неплохо избавиться.
— Я не убийца! — открестилась я сразу.
Меня что, пытаются на преступление подбить? Если такое в сеть выложат, всей моей карьере конец!
— Ты что это подумала? — затравленно вытаращилась девица. — Просто сделай так, чтобы он перехотел на мне жениться. Или родители ему отказали. Ну как-нибудь так.
— Как-нибудь так, — голосом персонажа из мультфильма моего детства* передразнила её я. — А сама никак?
— Я боюсь, — тихо призналась Элис, уставившись куда-то себе под ноги. — Мне страшно, что они правы и я действительно ни на что не гожусь. А если ты их убедишь позволить мне попробовать, мне будет не так страшно.
Согласна, нырять в одиночестве во взрослую жизнь бывает страшновато. Куда веселее с поддержкой родных и близких. Я пожевала нижнюю губу в раздумьях. Похожи мы, конечно, до жути, подменить девицу внешне могу запросто. С другой стороны, этично ли обманывать её родителей и того самого пресловутого жениха? С третьей, я же не для личной выгоды, а по просьбе заинтересованной стороны. Не то чтобы я деньги пыталась у них вымогать или ещё что.
К тому же вопрос с розыгрышем по-прежнему стоял открытым. Мало ли, всё это одна большая подстава, чтобы испортить мне и моему каналу репутацию? Не думаю, что мои подписчики одобрят такую авантюру. Хотя, кто знает…
По комнате потянуло морозом, и на пол с грохотом упал ещё один посетитель.
Да что они, не могут нормально через дверь зайти?
Мужчина сел, недовольно кряхтя и потирая копчик, и я проглотила остаток напитка залпом, чтобы либо прийти в себя, либо уже отключиться от передозировки неведомого наркотика. Потому что выглядел он точь-в-точь как дед Мороз с лубочных картинок, только намного моложе. Борода вроде бы своя, просто блондинистая до белизны и ухоженная как у парней из журналов о барберах. Под разъехавшейся в стороны шубой обнаружилась тонкая трикотажная майка.
Нетрадиционный дед смахнул пот со лба, так что причёска его разлохматилась окончательно, и подсел ко мне под бок, не спрашивая разрешения. Долил нам с Элис оба бокала до краёв и махнул остатки глинтвейна прямо из горлышка.
Скривился.
— Безалкогольный! — с отвращением выдал он, ставя опороченный кувшин на место.
— У меня завтра съёмка, — машинально оправдалась я и наконец задала рвавшийся из меня последние минуты вопрос: — Что вообще происходит-то? Розыгрыш? Где камеры?
— Ох, какие вы местные бабы подозрительные, — пробурчал молодой мужчина, бесцеремонно вытаскивая мясную нарезку с общего блюда чуть ли не горстями и отправляя в рот. — Та тоже всё интересовалась, не шоу ли снимают. Даже когда в сугроб голой попой села.
— Кто? — насторожилась я.
В сугроб подобным образом мне категорически не хотелось! Однако дед-не-дед не стал развивать мысль, вместо этого повернулся к скромной барышне напротив.
— Ты желание загадывала? — прокурорским тоном вопросил он. Та нервно кивнула. — Ну вот, я тут чтобы его сбыть. Ну, исполнить. Договорились уже обо всём?
— Да… наверное, — проблеяла девица.
— Смотря о чём вы, — увернулась от прямого ответа я.
Мужчина закатил глаза и заел стресс очередной пригоршней острых колбасок.
— Обмен. Ты туда, она сюда, — не слишком понятно растолковал он.
На всякий случай я кивнула, потому что по основным пунктам всё совпадало.
Только откуда он узнал? Подслушивал?
— Ты это… веди себя прилично, — напутствовала меня Элис.
Вконец обнаглела! Что думает, я по мужикам сразу побегу? Хотя это был бы самый лёгкий способ спровадить жениха. Жаль, придётся придумывать другой.
— А ты присмотри за моей мамой! — строго приказала я. Раз уж ввязываюсь в эту сумасшедшую авантюру, нужно позаботиться чтобы близкие не пострадали. Представляю, какие ужасы навоображает моя мать, стоит мне не позвонить ей неделю, а то и две! Что-то мне подсказывало, что избавление двойника от давления и опеки родных — дело не на один день. — И вообще за родителями. Звони им через день как минимум!
— Я не умею… — пролепетало неземное создание.
Мы с Морозом переглянулись и уже синхронно закатили глаза.
— Вот, — я выложила из сумочки телефон с лёгким сердцем. Это рабочий, ничего личного там нет, только номера родных. Как раз то что нужно. — Скажешь: «Привет, Алиса», и спрашивай что непонятно, она тебе всё объяснит.
— Ты же вместо меня будешь! — посмотрела на меня Элис, как на сумасшедшую. — Как ты мне будешь что-то объяснять? И что это за пластина?
Девушка потыкала пальцем в экран и поспешно отдёрнула руку, когда тот засветился. Как я и думала, система распознавания лиц приняла её за меня и всё послушно разблокировала.
— Разберётся она! — нетерпеливо махнул рукой мужчина в шубе. — А тебе пора в другой мир.
Меня закружило, завертело, опалило морозом. В воздухе вновь запорхали снежинки.
— Погодите, какой ещё другой мир? Мы так не догова-а-а-а… — только и успела выкрикнуть я, прежде чем мой рот залепило окончательно и я провалилась куда-то.
По ощущениям, таки в сугроб.
*Масяня — кладезь афоризмов и житейской мудрости. Настоятельно рекомендую к просмотру.
Глава 3
Алиса
Отплевавшись и приподнявшись на руках, я поняла сразу три вещи. Во-первых, я всё же в комнате. Похоже, разбилось окно, и метель радостно завывала, нагоняя всё новые потоки снега. Я моментально промерзла до костей и поспешно сползла с заметенной постели, на которую упала после перемещения.
Другой мир! Подумать только!
Во-вторых, чёртов Мороз лишил меня маникюра. Вместо родных гелевых ноготочков у меня на руках красовались мои натуральные, подпиленные чуть ли не под ноль. Подушечки пальцев заныли заранее. Терпеть не могу слишком короткие ногти — ни почесаться, ни подцепить что.
А в-третьих, роскошный бордовый цвет волос сменился на скучный тёмно-каштановый!
Не сдержавшись, я топнула ногой, почти как Элис. Вживаюсь в роль изо всех сил!
Пожалуй, только сейчас я поверила, что всё происходит на самом деле, и это не розыгрыш и не плод моего накачанного чем-то воображения.
— Зараза, волосы-то за что! — возопила я куда-то в потолок, в глубине души понимая — строгие родители тут же заподозрили бы что-то неладное, покрасься вдруг их деточка столь радикально, причём за считанные минуты и без краски.
А до гелевых ногтей, судя по платьишку Элис и окружающему меня интерьеру, прогресс в этом мире пока и вовсе не дошёл.
По моему платьишку. Шалун-Мороз меня и переодеть каким-то неведомым образом успел! И теперь на мне красовался тот самый балахон по колено, в котором только что щеголял мой двойник.
Надеюсь, на улицу мне в нём ходить не придётся и это всё же ночная рубашка.
Мечты, мечты.
— Что здесь происходит? — в комнату ворвался мужчина средних лет, в туго застёгнутом на все пуговицы костюме-тройке. Ухватив за руку, он оттащил меня подальше от окна, раздражённо приговаривая: — Вот так всегда, ни на минуту тебя оставить нельзя. Обязательно во что-то влипнешь! Какая ещё учёба тебе… Дома сиди, детей рожай. И нянек побольше найми! Сама ведь не справишься.
Выдав этот ценный совет, папенька Элис — и впрямь напоминавший внешне моего, так что проблем с идентификацией не возникло — выволок меня в коридор и зычно потребовал прислать мастера-стекольщика. Как я поняла, заняться этим должны были слуги.
Ну что ж. Девочка из обеспеченной семьи, уже хорошо. Не придётся привыкать экономить. А то услышав про жениха, я всякое начала думать — вроде брака за долги или проданной за хороший выкуп невесты. Нет, похоже, дела у четы Тиннер и без того неплохо идут.
Вокруг немедленно поднялась суета. Откуда-то приволокли короткие доски, гвозди и молотки — временная замена стеклу, чтобы комнату совсем уж не занесло.
Пока два дюжих лакея забивали окно, а три горничных, мешая друг другу, счищали снег с постели и выжимали мою одежду — снегу налетело порядком, промокло совершенно всё — я успела оглядеться в коридоре. Признаков скорого разорения вроде бы не заметно. Картины на стенах, вазы с сухими цветами, настольные и напольные, с виду дорогие.
— Мне пора на работу, — сухо сообщил папенька подошедшей супруге. — Проследи, чтобы всё просушили. До отъезда Элис может поспать и в гостевой.
— Ах! — дама заглянула в пострадавшую комнату, приложила руки к щекам и знакомо округлила рот в ужасе.
От сходства с моими собственными родителями — и в то же время понимания, что это вовсе не они, а их двойники из параллельной реальности — меня пробрала дрожь. Особенно похож был местный отец. Если моего побрить, оставив шикарные усищи, и заставить отрастить шевелюру до плеч, а после туго зализать её в хвост — ну, и лет десять ещё сбавить — вылитый мой папаша. Только вот рук таких ухоженных у него никогда не было, всё дезинфекция выжигает. Он борется с сухостью как может, но не спасает ни один крем. Только отпуск, которого у детского нейрохирурга по определению почти не бывает.
Его жена имела куда меньше сходства с моей родительницей. Отчасти из-за инъекций, которыми мама увлеклась на склоне лет и которых здесь тоже ещё не изобрели, отчасти из-за цвета волос — опять же, природного шатенистого. Я-то уже и забыть успела, от кого из родителей унаследовала свою тёмную гриву.
Помимо воли я заулыбалась.
Даже интересно будет пообщаться с копиями моих предков, помоложе оригиналов. Или же Элис была права, и это мы — копии? Ох, лучше о таком вовсе не задумываться.
Тем временем маменька закончила бессвязно причитать и воскликнула с ужасом:
— Элис, твои наряды! Они безвозвратно испорчены!
— О, какой ужас! — отозвалась я эхом, с трудом скрывая злорадство. Если там все такие, как этот балахон, то туда им и дорога.
Отец покосился на меня с подозрением, но в женские дела лезть не стал, а, как и обещал, развернулся и ушёл.
— Тебе срочно нужно к модистке! У тебя ничего нет в дорогу, даже белья! Это просто кошмар. Всё мокрое, просохнуть до завтра точно не успеет, а у тебя с утра дирижабль, — по-деловому сообщила дама, резко успокаиваясь.
Ну, как я и думала. В отсутствие мужа играть безмозглую истеричку смысла нет. На поверхность тут же вылезла мать семейства и рачительная хозяйка.
— Либби, остаешься за главную!
— Да, мефру! — пискнула одна из горничных, возгордившись от оказанного доверия, и тут же принялась командовать товарками.
Интересно, «мефру» — это имя или формальное обращение?
— Пойдём же, Элис! Не будем терять времени! — недолго думая поторопила меня матушка серией тычков пониже спины. — Шубка твоя внизу, поедешь в домашнем платье, ничего с тобой не случится.
— Ага. Значит, это не ночнушка, — приняла я к сведению. Женщина на меня странно покосилась, но переспрашивать не стала. — Только я вся мокрая! Я же простужусь!
Матушка отступила подальше и только тогда разглядела расползающиеся по моей груди и животу пятна от снега. Падение в сугроб даром не прошло. Дама вновь всплеснула руками:
— Какая же ты неловкая, Элис! А ещё утверждаешь, что можешь сама о себе позаботиться. Пойдём, переоденем тебя.
— Вот как раз переодеться сама я вполне в состоянии, — огрызнулась я.
Стресс, притуплённый было стремительно развивающимися событиями, наконец-то меня догнал, и в теле поселилась мелкая противная дрожь. Холод этому способствовал. Тряпка на мне пропиталась ледяной водой и неприятно липла к коже.
— Найти бы только во что.
— Думаю, мои вещи тебе подойдут, — она ухватила меня за руку и потащила по коридору.
Я послушно позволила себя проводить — ведь Элис рассказала мне лишь об основных событиях своей жизни и проблемах, и совершенно точно не рисовала план родного дома. Придётся запоминать на ходу.
Комнаты родителей Элис были попросторнее и состояли из пяти частей. Небольшого помещения с диванчиками и столиком для чаепитий, общей гардеробной и двух спален, соединённых ею. Ванная тоже была общей, с двумя дверями на противоположных сторонах.
Мужские вещи скромно заняли одну секцию и висели там свободно, не стесняя соседей. Я насчитала костюмов десять от силы. Зато женские шмотки буквально вываливались изо всех щелей, причём выглядели они далеко не так простенько и мешкообразно, как то, что на мне. Кажется, мать семейства излишне сильно печётся о благообразности дочери, а о себе совершенно не думает. Непорядок.
Ожидая пока мне найдут что-нибудь подходящее, я стянула мокрую тряпку и проверила нижнее бельё. Оно вроде бы не пострадало, но выглядело, конечно… пожалуй, моя прабабушка, будь она жива, надела бы такое с радостью. В старости. Удобное, практичное, невнятного сероватого цвета безо всяких излишеств. Мда.
— Вот. Это тебе подойдёт. Надеюсь, — не слишком уверенно сказала маменька, прикладывая ко мне одно из самых свободных платьев и неодобрительно поглядывая на мою грудь. — Располнела ты что-то, Элис. Нужно тебе следить за питанием.
Учитывая, что в спортзале я бывала трижды в неделю минимум, и постоянно работала на камеру — а она внешне прибавляет килограмм пять-шесть — при этом очень даже на записях себе нравилась, инсинуация показалась мне излишней. Оригинал так и вовсе производил впечатление тощенькой при знакомстве. Похоже, заботливую матушку смущает наличие у дочери содержимого декольте.
— Разумеется, — процедила я, не собираясь в своём питании менять ровным счётом ничего. — Благодарю за совет.
Отобрав платье, я вытолкала родительницу из ванной и вцепилась в край раковины, чтобы удержаться на ногах. Осознание, что всё это на самом деле, накатило оглушающей волной.
Я в другом мире. С чужими людьми, отдалённо напоминающими моих родителей, перед которыми придётся притворяться, что я их дочь. Со странным заданием выполнить пожелание своего двойника. Какое мне вообще дело до её желаний? Почему я? За что?!
Резко втянув воздух носом, я плавно выпустила его через рот, с присвистом. Вот только истерики мне не хватало.
Ну, чудо. Ну, настоящий дед Мороз. Не дед. Пофиг.
Прорвемся.
Жениха сплавим подальше, маменьку с папенькой впечатлим самостоятельностью и приспособляемостью. Чем раньше тем лучше, и обратно в свой уютный привычный мирок, где уже всем всё доказано, изобретена краска для волос и самолёты вместо дирижаблей.
Ой, мамочки, дирижабль!
«Есть своя прелесть в том, что тебя считают в семье дурочкой», — решила я, закутываясь в меха по самые уши и садясь вслед за матушкой в ретро-авто. Ну, для меня ретро, естественно, а здесь — пик высоких технологий.
Никому не приходит в голову, что эта самая дурочка может задумать нечто хитроумное.
Город меня, признаться, впечатлил. Он не изобиловал высотками — максимум пять-шесть этажей в спальных районах, а в основном небольшие домики на одну семью, зато со своим уютным палисадничком и зачастую лавочкой под окном, занесённой плотными сугробами. Там где жили дети, вместо ровного хрусткого покрова красовались кривые снеговики. Чисто, снег под ногами почти белый, никакой привычной жидковатой слякоти. И некая солидность, достоинство и надёжность чувствовались в каждом камне улиц.
Снежный потоп в спальне случился как нельзя кстати. Я поняла этот непреложный факт, критически оглядывая салон, в который меня притащила мефру Тиннер. (Как выяснилось, таки это обращение. Всем дамам здесь говорили это странное слово, а мужчин называли «деир».) На манекенах в общем зале было выставлено множество интереснейших моделей платьев — открытых, приталенных, расшитых пайетками и стразами для вечера, с завлекательным вырезом и кружевом для дня. Матушка же, едва переступив порог, принялась отбирать для меня нечто мешкообразное. Снова.
И что же, позволить ей вновь забить мой гардероб не пойми чем? Ну уж нет!
На моё счастье, Мороз хоть меня и переодел, а украшения трогать не стал. Провернуть задуманный фокус с чужими вещами я бы не решилась, а со своими — пожалуйста! Потом стрясу с Элис полную стоимость, разумеется.
Я стянула одно из колец и тайком сунула суетившейся рядом модистке. Она округлила глаза, непонимающе уставившись на меня. Я изобразила пантомиму, указывая то на мефру Тиннер, то на дверь, перемежая это подметающими движениями ладонями. Наконец до швеи дошло.
— Мефру Тиннер, а вы уже ознакомились с нашей новой коллекцией? — пропела она будто бы невзначай. — Там потрясающие модели как раз для дамы со стройной фигурой.
Матушка зарделась, ведясь на лесть, и последовала за помощницей модистки почти безропотно. Только на пороге обернулась и сделала страшные глаза. Очевидно, это должно было означать «Ни в коем случае ничего недостойного и непристойного!»
Ага, конечно.
— Значит так. Мне вон те брючки. Три пары разных цветов, — начала я с места в карьер, понимая, что выторговала себе минуты две-три от силы. — Два платья на выход, что-нибудь тёплое на ваш вкус — не матушкин, ради всего сущего. Свитера — я у вас там видела на полках пушистенькие, в полосочку.
— Да, последний писк моды, — поддакнула слегка ошарашенная моим напором модистка.
Если мы здесь завсегдатаи, то я сейчас радикально выбиваюсь из образа, но ехать к тётке в глушь в балахонах я не собираюсь. Возможно, чтобы отпугнуть жениха, пара-тройка бы и пригодилась…
— И парочку этих вот мешков сверху добавьте, чтобы матушка сразу не распознала подмены, — заговорщическим шепотом добавила я, слыша приближающийся голос мефру Тиннер.
Модистка понятливо кивнула и приняла самый скучающий вид из всех возможных.
Матушка вернулась в зал, с подозрением оглядела нас и принялась оформлять заказ.
Надеюсь, они сообразят не упаковывать двойной объём одежды? Получится довольно-таки разорительно. Впрочем, если судить по количеству пакетов, модистка всё поняла правильно и насчитывать лишнего постоянным клиентам не стала. А что покупки разнятся с заказом — так если что она не виновата, всё бунтующая дочка.
Наши приобретения пообещали прислать позже — некоторым вещам требовалась подгонка под мои габариты. Мы отправились дальше. Долго гулять мне не позволяла тонкая одежда — полупрозрачные чулки совершенно не защищали ноги, не говоря уже о тонюсеньком платье. Интересно, как я должна буду, по их мнению, жить у тёти? Засесть в доме и не выходить до весны? Что-то подсказывает, что именно так.
Мода в этом мире мне не слишком понравилась. Кроме шубок — те были высший класс. Всё остальное же было рассчитано на плоских дев без определённых изгибов. Вот миссис — как её, мефру — Тиннер этим стандартам вполне соответствовала. А у меня, а, следовательно, и у Элис имелись и изгибы, и округлости, причём в некоторых местах весьма выдающиеся. Так что в бельевой я заходила со смесью ужаса и предвкушения. Ужаса потому, что представляла что на меня захотят напялить, а предвкушение… ну какая женщина не любит копаться в кружевах?
Тут уж я матушку не разочаровала. Бросилась сходу к самым толстым вязаным подштанникам, требовательно выставив палец:
— Берём! Там же холодно, правда, матушка?
Мефру Тиннер чуть не прослезилась от ответственности кровиночки. Я добила её метким выбором не менее тёплых носков и вязаного белья, которое предполагалось носить поверх обычного, и пока она отвлеклась, быстро добросила в общую кучу дюжину фривольных комплектов.
Что там за жених я не знаю, но исходя из моего опыта, на невинную нетронутую деву мужики обычно клюют, а от прожжённых хищниц млеют, но не женятся. Так что если убедительно сыграть развратницу… пожалуй, и других претендентов для наглядности искать не придётся. Сам сбежит. Так что я запаслась на всякий случай сразу, пока есть возможность. Весна — она быстро наступит, жених может нагрянуть в любой момент, нужно быть готовой к обороне.
Глава 4
Алиса
Прогулка в центре затянулась. Мы прервались только на лёгкий перекус в кафе. Ходить по ресторанам, как выяснилось, без мужчины неприлично — хотя сквозь стекло я видела дам, мило общавшихся с подругами или вовсе в одиночестве поглощавших супы с закусками. А мне пришлось сидеть и давиться листовым салатом. Больше ничего нормального в заведении не подавали, одни пирожные. Матушка всё равно посматривала на меня неодобрительно, однако молча ковыряла свою корзиночку с фруктами и старательно делала вид, что питается воздухом. Хотя выпечку взять она мне сама не разрешила, с порога, я и заикнуться не успела.
— Тебе нужно следить за фигурой, Элис! — заявила она и заказала мне тот самый салат.
Кроме травы там нашлись ещё орешки и кусочки чего-то, напоминавшего куриную грудку, так что червячка заморить удалось. Но бедняжке двойнику я начинала сочувствовать всё сильнее.
Запас туфелек и уличной обуви постигла та же печальная участь, что и всю остальную одежду Элис. Пришлось завернуть ещё и к сапожнику.
Там мы задержались чуть дольше.
Битва развернулась не на шутку, и как ни странно, мне пришлось отстаивать право носить что-то удобное. Мефру Тиннер отчего-то решила, что скакать по сугробам сподручнее на каблуках и с открытыми пальчиками. Я же вцепилась в грубые сапоги, нарочито небрежно сшитые из кусков овчины мехом внутрь, так что полосочки торчащих шерстинок образовывали неровную клетку. Почти угги, прелесть прелестная! У меня в родном мире похожие лежат. Вот Элис обрадуется!
В них и тепло, и удобно, и ножка меньше кажется.
Когда разуваешься.
Разумеется, я победила. Пришлось пойти на уступки — взять то открытое нечто в довесок. Ничего. Может, у тетушки приём какой организуют или что там ещё в эти времена устраивали. Чай? Фуршет? В общем, найду где блеснуть. А кроме тёплых сапог я обзавелась чудными меховыми тапочками с кроличьими ушками. Напоминание о том баре, в котором я подписалась на невероятную авантюру. Пусть Элис сувенир останется. Ну и практичную пару полусапожек на случай, если потеплеет и дороги развезет. Да и сейчас в дирижабль нужно что-нибудь приличное. В данный момент я щеголяла в одолженных мне туфельках мефру Тиннер, благо у нас с ней оказался один размер.
Домой мы возвращались относительно довольные покупками и друг другом. Особенно была довольна я, потому что свёртки слуги отнесли в гостевую комнату, не разворачивая, и сложили рядом с заготовленным в дорогу матерчатым чемоданом. Наверное, ими должна была заняться одна из горничных, но я не стала её дожидаться и быстро утрамбовала всё сама, засунув крамольные вещички в самый низ, чтобы при поверхностном обыске сразу не нашли.
Собираясь, я поняла, что не видела у Элис денег. Драгоценностей было много, целая увесистая шкатулка, впрочем, брать я их с собой не собиралась. Ещё стащит кто по дороге, оправдывайся потом. А вот от наличности на крайний случай я бы не отказалась.
Воровато проверив, нет ли кого в коридоре, я тенью метнулась в девичью спальню. Она ничем не напоминала затопленный снегом утренний кошмар. Лужи подтёрли, окно заколотили намертво и занавесили плотными шторами, так что об отсутствии стекла можно было догадаться лишь по царящему в помещении холоду и лёгкому сквозняку. Кровать, лишённая матраса, выглядела как деревянный скелет, а пустые полки и распахнутые дверцы шкафов навевали тоску. Но предаваться рефлексии было некогда. Я внимательно оглядела потенциальные места для тайников — в ящиках не нашлось второго дна, а под кроватью было пусто и даже чисто, ни пылинки. Обшарив шкаф и простучав вздувшиеся местами половицы, вынуждена была признать: заначек Элис не хранила.
Оставалось дождаться ужина и спросить напрямую у матушки, есть ли у меня средства и где они. Как раз можно списать мою растерянность на потоп. Мол, кажется были, а теперь кто знает… В конце концов, Элис я предоставила свою кредитку в телефоне. Отчего бы и ей со мной не поделиться? По-моему, всё честно.
Кормить меня, впрочем, никто не торопился. Я успела переодеться в один из неприметных новеньких балахонов, расчесать длинные, непривычно тёмные волосы и свернуть из них тугую гульку, пройтись по дому, урча животом…
Отец в этой семье, как и в моей, частенько запаздывал по вечерам с работы. А без него начинать трапезу, как я поняла, не принято. Так что всем остальным приходилось маяться и ждать прихода главы семейства.
Наконец, когда на улице уже окончательно стемнело и зажглись редкие фонари, в прихожей хлопнула дверь и поднялась суета. Пальто отряхнуть, обувь почистить, пиджак мужу лично мефру Тиннер помогла расстегнуть. Я топталась неподалёку, глядя на всё это, и понимала, что подобную судьбу они уготовили и Элис. Скакать вокруг неведомого солдафона вдвое её старше и заискивающе заглядывать в глаза.
Нет, повезло всё-таки девчонке, что нас Мороз местами поменял. Я постарше и поопытнее. Придумаю, как из эдакой радости вывернуться.
Я едва дождалась, пока все устроятся за столом. Никаких молитв, к счастью, читать не пришлось — я уже всего ждала в этом патриархальном семействе — но воцарившееся мёртвое молчание, изредка нарушаемое звоном приборов, нарушить сразу не осмелилась. Видно было, что за едой требуется молчать. Изнывая от нетерпения и формулируя про себя вопрос о деньгах снова и снова, я проглотила всё, что было на тарелке, практически не жуя. Ещё и проголодаться успела за день, на одной траве далеко не уедешь, а ходить нам пришлось много.
— Элис, я же просила следить за питанием! — прошипела матушка, когда дело подошло к десерту.
Вот сейчас, после сытного куска мяса с картофелем в густой подливе, я совершенно не возражала против хорошего пирожного. Тем более что высокий стаканчик с просматривающимися разноцветными слоями обещал нечто восхитительное.
— Унесите её порцию. Она это не будет.
Обращалась мефру Тиннер к слуге, который уже почти поставил вожделенный мусс передо мной. Тот понятливо кивнул и собирался было выполнить указание, но я быстро перехватила десерт и запустила в него ложку.
— Матушка, ну что вы право! — прочирикала я, глупо улыбаясь. Возможно, переигрывала, но как мне казалось, Элис не способна на самом деле возразить родителям. Так что первые попытки стоит замаскировать шутками и невинным взглядом. — Мы сегодня с вами столько гуляли, если ещё и не поесть, эдак и заболеть недолго! Скажите, папенька?
— Угу, — ожидаемо буркнул папенька, уткнувшись в тарелку.
Вряд ли он расслышал, что именно ему сказали. Но необходимый эффект подтверждение от главы семейства произвело.
От меня отстали.
Только вот движение руки лакея, собиравшегося отнимать у меня стаканчик силой, я отметила и запомнила. Кажется, нужно готовиться к долгому и тщательному внушению всем домочадцам. Слуги Элис тоже ни в грош не ставят, руководствуясь посылами её матушки.
— Насчёт завтра… — протянула я, старательно выскребая стеночки от воздушной ягодной массы.
Мефру Тиннер поджала губы до состояния ниточки, но, кажется, это ещё был не предел. Я же униматься не спешила — не все вопросы решены, далеко не все!
— Маменька, а можно ли мне взять с собой денег? Немного мелочи на непредвиденные расходы.
— Зачем? — вытаращилась на меня она, словно я произнесла нечто дикое, вроде «земля плоская».
— Ну мало ли… — расплывчато протянула я. — Скажем, меня забудут встретить и нужно будет заплатить за проезд. Или прикупить что по дороге. Или перекусить.
— Всё бы тебе поесть! — возмутилась матушка. — Не переживай, еда включена в стоимость билета, а встретят тебя обязательно, не говори глупости. К тому же, мефру Винкс в тех краях все знают. Скажешь, что ты к ней. Что ты как маленькая!
Я стиснула руки под столом, перебирая оставшиеся кольца. Негусто. Теперь понятно, почему я не нашла заначек у Элис в комнате. Их там действительно не было, с таким-то отношением к деньгам в семье. Значит, чтобы получить на руки наличку я маленькая, а чтобы поехать в одиночестве к тётке через полстраны — нет? Логика железная. Мало ли что может приключиться по дороге! Где это вообще видано, отправляться в путешествие без налички? Мне аж неуютно от одной мысли, а матушку, похоже, ничего не смущает.
Настаивать и требовать я не осмелилась. И так уже выставилась сильнее, чем собиралась, вон деир Тиннер на меня уже странно поглядывает, недоумевая, что укусило его ненаглядную доченьку. Всегда всё было хорошо и вот опять. Не решили бы, что я сбежать планирую по дороге!
Честно сказать, мысль подобная у меня мелькала, но она заслуживала бы пристального рассмотрения лишь в одном случае — если бы я была местной и разбиралась в географии, политике и традициях. Увы, ни тем, ни другим, ни третьим я похвастать не могла. Всё что имелось в моём архиве — скудные сведения от Элис и не менее поверхностные личные наблюдения, которые я успела сделать за сегодняшнюю вылазку в город. На этом всё. Я попадусь на первом же полустанке на какой-нибудь мелочи и буду с позором отправлена обратно под крылышко родителей. Тут и загуглить негде, и маршрут уточнить, разве что спрашивать словами через рот, по старинке.
Я благовоспитанно дождалась, пока отец отложит приборы и встанет из-за стола. Опять же, понятия не имею о здешних правилах приличия, чистая логика. Раз уж есть без него не садятся, то и завершать трапезу раньше него вряд ли можно. Вернувшись в гостевую комнату, я выгнала зачем-то увязавшуюся за мной горничную и распахнула шкатулку Элис с совершенно недвусмысленными намерениями.
Раз уж мне не позволяют брать наличку, придётся захватить что-нибудь ценное. Пристрою в декольте или где-нибудь ещё в надёжном месте, чтобы не вытащили. С пустыми руками я выходить из дома отказываюсь! Мало ли что.
Направо-налево я украшения раздавать не буду, само собой. Если не произойдёт какого чрезвычайного случая, вовсе верну их все на место с превеликим облегчением. Честно сказать, неловко брать чужое, пусть и в некотором роде моё — ну, моего двойника. Ох, как же всё запутано!
Самые простенькие и непритязательные колечки и пару тонких цепочек я отложила в бархатный мешочек, нашедшийся тут же, в шкатулке, и плотно затянула ленточку на горловине. Приткну куда-нибудь потом, когда одеваться буду.
Дверь распахнулась без стука и в комнату ворвалась мефру Тиннер. Оглядела комнату прокурорским взглядом, а меня так и вовсе будто рентгеном просветила. Интересно, чем по её мнению я тут могу заниматься? Любовника прятать в шкафу? С такими родителями это вряд ли. Скорее вырисовываются котики, с десяток, и кресло-качалка. Ну, или военный в отставке, согласный принять деточку на воспитание.
— Предупреждаю. У тётушки Винкс веди себя прилично, — с порога начала воспитательный процесс матушка. — Ни слова про все эти актёрские курсы! Учись, занимайся, чем меньше ты будешь шастать там по окрестностям, тем лучше.
— Так свежий воздух же! — хлопая глазами, из последних сил сыграла я дурочку.
Хотелось заявить родительнице, что с такой заботой и опекой удивительно, как Элис ещё осмеливается мечтать без разрешения, но в последний момент сдержалась. Поездка выходит как нельзя кстати. Перекантуюсь у этой родственницы, изучу получше мир и его порядки, а там, глядишь, и найду способ заработать, чтобы доказать чете Тиннеров, что их малышка без них не пропадёт. Вряд ли здесь уже существует блогерство, но раз актёры есть, значит, и смежные профессии развиваются. Гримёры, суфлёры. Посмотрим, разберёмся. Надеюсь, тётушка не будет лезть в мои дела так же настырно, как матушка, а если попробует — быстро узнает, что кровинка выросла.
— Гулять полезно для работы мозга! — назидательно, профессорским тоном заявила я, воздев палец к потолку. — Папенька так говорит.
— Отец твой много что говорит, только он не разбирается в воспитании девочек, — с апломбом заявила мефру Тиннер. — А я вижу, что без присмотра и железной руки ты быстро покатишься по наклонной. Так что не вздумай там никому строить глазки, у тебя жених есть!
— Мы же вроде решили, что я поступать буду? — уточнила я, понимая, что Элис была права в своих подозрениях. Независимо от того, будет она учиться или нет, её будущее уже предопределено родителями и отвертеться от брака с воякой не удастся.
То есть ей бы не удалось. Я ещё потрепыхаюсь!
— Поступай, — разрешила матушка. — Отучишься, а там и замуж пойдёшь. На своих детках попрактикуешься. Если муж разрешит, может, и пристроишься куда на полставки. В принципе, женщине можно иногда и на работу ходить — всё не в четырёх стенах сидеть. Только на приличную, а не эти ваши театры! Знакомства полезные заведёшь, опять же. Будет с кем кофию выпить.
Похоже, мефру Тиннер видела труд женщин сродни посиделкам на лавочке. Пришла, кофию выпила, потрындела с подружками о тряпках, можно и домой идти.
— Матушка, а вы папеньке тоже так помогаете? Ради знакомств и кофия? — не удержалась я от шпильки.
Глаза дамы сузились. Она явно не ожидала выпада со стороны тихой дочери и сейчас прикидывала, насколько я успела отбиться от рук.
— Следи за языком! — высокомерно посоветовала она наконец. — У меня два высших образования по профилям сиделка и бухгалтер. Вот когда ты отучишься с моё, тогда и можешь рот открывать. Хотя… вряд ли ты способна и одну нормальную профессию получить. Так что слушай старших, мы с отцом желаем тебе исключительно добра. Ты же без присмотра пропадешь, а мы не вечные! О тебе должен кто-то позаботиться.
Я стиснула зубы так, что челюсть заныла. Ответы, один другого остроумнее и убийственнее, рвались наружу, но усилием воли я их сдержала. Не время. Доказывать таким людям нужно действием, а не словами. Ля-ля они и сами очень хорошо умеют. Вон, как вбили девочке в голову осознание собственной никчёмности. Хорошо, повезло ей наткнуться на меня и Мороза. А то так и пошла бы взамуж.
Глава 5
Элис
Какое-то время после исчезновения моего двойника и незнакомого парня с седой бородой я сидела в ступоре, уставившись на затухающий прямоугольник странного плоского аппарата. То, что это некая техника, я догадалась, но таких миниатюрных и тонко выполненных приборов никогда не встречала, а потому растерялась.
Да и всё происходящее сбивало с толку.
Навалилось осознание того, что моя мечта осуществилась. Я вне зоны досягаемости родителей, полностью сама по себе, и никто не может мне указывать, что делать. Грудь распирали смешанные чувства. Хотелось скакать от счастья и разрыдаться одновременно. То ли от облегчения, то ли от страха.
Я не просто далеко от родных.
Я в другом мире.
Здесь всё незнакомое, непонятное и пугающее, как эта светящаяся штука.
На пробу я вновь потыкала в неё пальцем. Как там сказала моя копия?
— Привет, Алиса, — чувствуя себя полной дурой, раздельно и чётко произнесла я, наклонившись почти вплотную к прямоугольнику.
— Привет, Алиса! — отозвался он, отчего я вздрогнула и отшатнулась. — Чем я могу помочь?
Нет, я помнила часть про «всё объяснит», но как-то не так себе это представляла.
Спокойно, Элис, держи себя в руках. Начнём осваиваться в новой реальности. В конце концов, ты же этого и хотела? Независимости, свободы. Вот, получила в полной мере. Наслаждайся!
Сглотнув, я попыталась представить на своём месте двойника. Вот уж кто с места в карьер ринется устраиваться и прогибать под себя вселенную! Мне тоже так нужно научиться.
— Где я живу? — робко спросила я, оглядывая помещение.
Похоже, это кабинет в каком-то ресторане, вряд ли Алиса здесь живёт. А значит, первой задачей станет добраться до дома. Вот и посмотрим, на что я способна.
— … проспект, дом двадцать шесть, квартира семнадцать, — отбарабанила механическая помощница.
Я вздохнула. Мне эти цифры ни о чём не говорили.
— А как туда добраться? — предприняла я новую попытку.
— Вызвать такси. Сесть на метро. Доехать на машине, — тут же предложила она варианты.
— Вызови такси! — перебила её я.
— Вызываю, — послушно приняла Алиса приказ и на экране что-то открылось и замигало. Появился текст и вновь пропал. — Такси будет через десять минут.
Прекрасно. Мне бы ещё счёт оплатить! Эти двое поели, выпили, а разбираться оставили несчастной иномирянке!
Следуя инструкциям помощницы, я нажала кнопочки, приложила телефон — неужели это всего лишь телефон? Не верится! — к коробочке, которую принесла официантка, и засобиралась на выход. Собственно, из вещей у меня с собой была только трофейная сумочка моей копии, забытая ею на сиденье, и её же шубка.
И драгоценный советчик.
Такси уже стояло у входа. Длинное вытянутое авто, совершенно не похожее на наши, изящные и полные деталей. Всё какое-то гладкое и обтекаемое, взгляду зацепиться не за что. Тем не менее я уселась внутрь и назвала адрес. Пока мы ехали, я украдкой поглядывала в окно, стараясь принять и понять своё новое место жительства. Получалось пока так себе. Слишком уж тут всё было чуждое. Вместо аккуратных домиков с палисадниками — высоченные махины жилых коробок с ровными, как по линейке, окошками и балкончиками. Вместо чинно прогуливающихся пар — спешащие куда-то на ночь глядя пешеходы. Не говоря уже о пробках! Там я выяснила, что не выношу поездки на местных машинах. Под конец едва сдерживалась, чтобы не опозориться.
Наконец, пытка закончилась. Я расплатилась уже отработанным движением и выбралась из тёплых недр на морозный воздух.
Алиса жила в одной из коробок, но довольно благоустроенной. Перед ней имелся небольшой сад, ныне занесённый высокими сугробами, но какая же под ногами несусветная грязь! Я еле добралась до ступенек крыльца.
Лифт с его автоматическими дверями меня поразил. Я такие модели только на выставке видела! Про этаж пришлось вновь уточнить у Алисы. Хорошо хоть я одна ехала, никто не видел, как я тряслась и цеплялась за поручни. Высоко, страшно! Аж десятый этаж!
Ключ от квартиры нашёлся в сумочке. Дрожащими руками, в любой момент ожидая, что вот-вот откуда-нибудь выпрыгнет знакомый моего двойника и обвинит меня в разбое, я повернула ручку и вошла.
Вокруг царила тишина и темнота.
— Как включить свет? — привычно спросила у помощника.
В эту плоскую штуку я как вцепилась в баре, так и не выпускала из рук всё это время. Мне было страшно до дрожи. Да, сбылась мечта, я резко стала совершенно самостоятельной, но, как выяснилось, это безумно пугает!
— Слева под рукой, — лаконично отозвалась Алиса.
Я пошарила по стене у входа, и о, чудо! Холл осветился настоящей иллюминацией. Пришлось прищуриться — лампочки были непривычно яркие, не то что наши.
Да, новый для меня мир отличался от привычного. По инерции я считала всё иное плохим, но если рассуждать по справедливости, то имелись и плюсы.
Подойдя ближе к окну — осторожно и на цыпочках, на всякий случай — я прислонилась лбом к ледяному стеклу и выглянула наружу. Яркие огоньки цепочками и многоточиями обозначали соседние здания и дороги. Вечное движение, не затихающее даже ночью… наверное, к этому можно привыкнуть. Втянуться. Сейчас для меня это дико и шокирующе, но в то же время увлекательно. Настоящее приключение! Пожалуй, о таком я и не мечтала, когда загадывала своё желание.
Побродив по квартире, которая оказалась довольно просторной, я быстро освоилась. Прогресс ушёл здесь вперёд, но не до такой степени, чтобы невозможно было понять где включается вода или как пользоваться удобствами. Вот на кухне случилась заминка — чёрная поверхность без кнопок и рычагов располагалась на месте плиты. Я и готовить-то особо не умею, а уж с таким и вовсе никогда не сталкивалась! Но с помощью Алисы разобралась и с этим.
— Где я работаю? — пришло мне в голову поинтересоваться.
Не хотелось бы подводить мою спасительницу. Отчего-то я была уверена, что и с перевоспитанием родителей, и с отваживанием жениха мой двойник справится без особых проблем, так что желательно не доставлять ей неприятностей в родном мире. Раз уж она отдувается за меня там, то помогу ей по мере возможности здесь. Ну, или хотя бы постараюсь не нагадить.
Я не сомневалась, что деятельная и самодостаточная Алиса дома не сидит. И не ошиблась.
— Съёмка в отеле «Нова»* в десять утра. Форма одежды купальник. Предварительная программа: спа, бассейн, ресторан. Разбор сервиса и комментарии, — зачитал мне вслух женский голос, одновременно похожий и не похожий на мой собственный.
Ага. Съёмка это, наверное, фотографии делать будут. Это я могу. Позировать перед камерой мне нравилось…
Погодите, что значит «купальник»?
Последнее я, кажется, произнесла вслух, поскольку мне тут же любезно пояснили, в каком шкафу его искать. Точнее, их.
В спальню двойника я заходила не без стеснения. Всё же чужая квартира это одно, а тут вроде как интимно-личная территория. Но придётся переступать через себя и осваиваться. Наверняка она там тоже вживается в мою роль.
Однако мне здесь будет куда тяжелее, поняла я, залезая в указанный ящик.
И вот эти ниточки я должна надеть?! Мало того, ещё и в них позировать? Перед посторонними?
Возможно, перед мужчинами?
Пожалуй, я недооценила степень раскрепощённости моей копии. Мне до неё учиться и учиться. А матушка говорила, актёрки распущенные. Да мы по сравнению с местными — символ добродетели!
Только делать-то нечего. Пообещала подменить, придётся впрягаться. И облачаться. Перебрав имеющиеся варианты, я остановилась на самом закрытом из всех. Правда, сзади он почти ничего не скрывал — перекрестье трёх ниточек, не более. Зато впереди приличный. А тылом постараюсь к людям не поворачиваться.
Кстати.
— А что я обычно делаю на съёмках? — поинтересовалась я у помощника.
Спрашивать о себе самой подобным образом было странно, но я быстро привыкала. Не так уж далеко и ушли технологии в этом мире. Ну, кроме разве что телефона, который вовсе не походил на знакомый громоздкий аппарат с ручкой.
— Показать записи? — услужливо спросили меня.
Я кивнула и, спохватившись, что жесты Алиса не распознаёт, подтвердила вслух.
Она и показала.
Первые полчаса я сидела в прострации на кровати. На экране мелькали потрясающе реалистичные цветные картинки — вот бы нам такое! — но демонстрировали они сущий кошмар. Моя копия бесстыдно открывала то, что я бы лично и мужу постеснялась открыть, употребляла непонятные выражения и, кажется, ругалась. Не могу сказать с уверенностью.
Проблем с местным языком у меня почему-то не возникло, что хорошо. Я даже читать могла. Вот только если в моём родном не существовало какого-то понятия, то и перевести его было невозможно. Для меня незнакомые слова так и оставались набором звуков. Можно было разве что догадываться о смысле по контексту, но не уверена что правильно.
Чем дольше я вглядывалась в уверенно тараторящую Алису-человека, тем яснее понимала: я так не смогу. И пытаться нечего. Но и отменять съёмку тоже не вариант! Придётся идти и импровизировать. Можно соврать, что я приболела, нехорошо себя чувствую, и валить все странности на мигрень или простуду. Да, пожалуй, так и поступлю.
Я кивнула сама себе, остановила ролик и принялась готовиться ко сну. От вида новой зубной щётки, запакованной в прозрачную плёнку, признаюсь, чуть не расплакалась, настолько она напоминала мою, привычную. Только ручка у моей деревянная и щетинки более ровные, а так один в один! Кто бы мог подумать, что во мне так быстро проснётся ностальгия.
Нет, я не скучала по нравоучениям матушки и строгим наставлениям отца. Но по ним, по родным — со страшной силой.
Глядя на себя в зеркало, я старательно выпрямила плечи и улыбнулась полным пены ртом своему отражению.
— Ты уж постарайся. Там, — пробормотала я неразборчиво. — А я тебя здесь не подведу.
Уснула я, как только голова коснулась подушки. Перенервничала.
Странный писк ворвался в моё сознание в тот момент, когда мне вручали премию «Лучшая актриса года», а я с ужасом понимала, что не заготовила подходящую речь. Писк становился всё пронзительнее и протяжнее, к нему добавилось низкое прерывистое гудение, словно мимо рывками проезжал крошечный поезд.
Разлепив глаза, я воззрилась на ткань подушки. Яркие алые маки, расплескавшиеся по чёрному шёлку, окончательно разбудили меня.
Я не дома.
Мало того, я даже не в своем мире!
Осознание оглушило не хуже пыльного мешка, которым мне однажды прилетело по голове во время репетиции. Хорошо, что там было лишь тряпьё для объёма, а не кирпичи. Однако в нынешний мешок, кажется, судьба подложила и кирпичей тоже.
С трудом усевшись и нащупав телефон на прикроватной тумбочке, я выключила звук — вся эта какофония была всего лишь призвана меня разбудить — и с омерзением покосилась в сторону купальника, что нагло висел на спинке стула и откровенно дразнился чашечками.
— Это не я. Это Алиса, — пытаясь настроиться на рабочий лад, повторила я про себя, поднимаясь и бредя в ванную. — Моя репутация не пострадает от того, что я пару часов попрыгаю полураздетой перед посторонними. Никто не узнает.
И тут меня как из ведра ледяной водой окатили.
Так сама Алиса-то сейчас на моём месте! И учитывая, к какому поведению она привыкла здесь… мне и в самом деле стало дурно. Вдруг она подобным образом поведёт себя при матушке? Её же дома запрут! Возможно, оно и к лучшему… но как бы мне по возвращении не оказаться глубоко замужем!
Что успокаивало — использованная зубная щётка до моего появления в стаканчике была всего одна. Как и полотенец — единственный комплект. Мужчины у неё нет, а значит, и ко мне никто приставать не будет. А то я уже ко всему готовилась!
Собираться пришлось быстро и на редкость бестолково. Как утверждал помощник, выходить мне нужно всего через полчаса, а воспроизвести обычный макияж двойника оказалось не так-то просто. Непривычно жидкая подводка норовила превратиться в кляксу вместо аккуратной линии, помада размазывалась — а прочитав надпись на ней я и вовсе поняла, что это румяна, отчего-то в баночке, жидковатой текстуры, а не в порошке. Пудры не нашлось совсем, вместо неё на полочке выстроилась батарея разных оттенков кремообразных тональных средств. Не выдержав, я потребовала инструкцию, а получив её, чуть не расплакалась. Тут и кисти нужны были, и стробинг, и контуринг, и ещё десяток непонятных слов.
Подышав, я вспомнила, что мне нужно ещё в бассейн и спа. Вряд ли туда следует краситься как на приём. Так что выбрав с подсказками Алисы несколько водостойких средств, я ограничилась минимумом.
И с трудом узнала себя в зеркале.
Вот эта яркая красотка с томным взглядом, бесконечными ресничками и пухлыми губами — я? Не верится.
Не верится в основном в то, что я на самом деле привлекательна. Матушка столько раз твердила, что у меня слишком специфическая внешность, многовато рта и маловато талии, что я морально готовилась всю жизнь играть второстепенные роли. Меня бы и это устроило. Но теперь, видя, насколько популярен мой двойник с точно такими же данными, усомнилась в своей некрасивости. Не стали бы за страшилкой следить несколько миллионов человек!
От осознания этой цифры меня вновь бросило в дрожь. Да у нас обитателей всех долин едва ли миллион наскребётся! Получается, за ней следит вся страна?! А то и не одна! И мне придётся перед ними всеми выступать! Ой, мамочки…
*Отель, город и общий сеттинг условно-нашего мира выдуман автором и ничего общего с реальностью не имеет. На всякий случай.
Глава 6
Алиса
Сочтя свой родительский долг выполненным, матушка наконец-то удалилась. Вовремя. А то мои мысли уже начинали прорываться наружу скрипом зубов и невнятным пыхтением. Ещё немного и снесло бы чайнику крышечку.
Громко выдохнув, я упала спиной на кровать и устало прикрыла глаза. Суматошный день меня вымотал. Мне не привыкать держать маску — обычно это разбитная стерва, выискивающая везде недостатки и подвохи — но притворяться перед родителями моей копии оказалось на удивление сложно. Возможно, оттого что мне было обидно за бедняжку, возможно, я воспринимала происходящее слишком близко к сердцу из-за нашего сходства, а, скорее всего, добило меня понимание, что всё всерьёз. Это не дурная постановка с тупым сценарием. Это реальная жизнь несчастной девушки, не придумавшей ничего лучше, чем попросить высшие силы о чуде.
— У них специфическое чувство юмора, раз они послали ей меня, — хмыкнула я вслух, не удержавшись, и закопалась в одеяло.
Нужно хорошенько отдохнуть и прийти в себя перед дорогой. Как подумаю что придётся садиться в дирижабль, тем более зимой, аж внутри всё сворачивается от нехороших предчувствий. Не промёрзнет ли оболочка? Наверное, инженеры здесь не идиоты и как-то предусмотрели возможные проблемы, но непривычное средство передвижения всё равно выглядело сомнительным. Недаром от него отказались в своё время почти полностью.
Впрочем, выбора у меня особого не было.
Я проснулась резко. Села на постели и огляделась, недоумевая, отчего не слышу привычного писка будильника. Ах, да! Иной мир — иные технологии. В дверь деликатно постучали, и горничная поинтересовалась, соблаговолю ли я позавтракать.
Вот и побудка подоспела.
— Да! Сейчас иду! — отозвалась, сползая с постели.
Радует, что прогресс в этом мире почти соответствует нашим двадцатым или тридцатым, довоенным годам в Европе. То есть водопровод с горячей водой и прочие удобства в доме имелись.
Приведя себя в порядок и облачившись в дорожный балахон — плюс те самые вязаные подштанники, чтобы не отморозить себе чего важного — я спустилась вниз. Родители уже чинно восседали за столом: отец с неизменной газетой, матушка — с чопорным выражением лица. Пожелав всем приятного аппетита, я присоединилась и налегла на воздушный омлет с тостами.
Что-что, а еда здесь высочайшего качества. Чувствуется, что ни химии, ни красителей не добавляют.
— Элис, умоляю, следи за собой. При тётушке постарайся не вести себя… вот так, — открыла наконец рот матушка.
Лучше бы и дальше молчала, честное слово.
— Простите, а что не так? — отложив укушенный тост, поинтересовалась я. — Не чавкаю, не хлебаю, приборами пользуюсь, сижу ровно. Уточните, пожалуйста, чтобы мне впросак не попасть!
И глазами на неё так — хлоп-хлоп!
Невинный, наивный ребёночек. Привычная картина. Только вот деточка внезапно повзрослела и отрастила зубки.
— Я же просила тебя есть поменьше. У тебя и так излишне выдающаяся фигура, — поморщилась мефру Тиннер. — Ни в один модный наряд не влезаешь. Тут топорщится, там неприлично. Фу.
По мне, так греметь костями это фу. И нет у меня лишнего ничего! За этим личный тренер следит. Следил. Ох, надеюсь, Алиса напомнит Элис, что нужно бы собой заняться? Девочке не мешало бы подкачаться, ручки-веточки, ветер подует — зашатается.
— Боюсь, до весны ты вконец себя запустишь, — продолжала сокрушаться заботливая мать. — Как бы не пришлось корсет примерять.
Видела я тот пыточный инструмент в бельевом. В отличие от нормальных, привычных мне конструкций, утягивающих талию, этот утягивал всё, создавая плоский, однообразный силуэт, что при наличии попы и груди превратит меня в бочонок. Красоты в такой фигуре мало, как я считаю, но местным это казалось писком моды. Ничего, мир и не такие извращения видал.
— Не переживайте, матушка, не придётся, — кротко отозвалась я, не собираясь развивать тему.
Зачем тратить нервы и силы перед дорогой, доказывая что-то человеку, который явно для себя всё решил? Она считает, что её дочь не слишком красива и не соответствует неким стандартам, а значит, её нужно переделать. Я же собираюсь переделывать сами стандарты.
Мефру Тиннер глянула на меня с нескрываемым сомнением, но тоже замолчала. Ей не верилось, что доченька так быстро сдалась. Похоже, начинает осознавать изменения в характере кровиночки, только масштабов ещё не представляет.
В чемодан мой, к счастью, никто не полез. Несмотря на мои вчерашние и утренние лёгкие демарши, Элис всё ещё считали недалёкой дурочкой и не заподозрили подвоха. Скудный багаж лакей закинул на крышу авто, поскольку багажника инженерная мысль не предусматривала. Зато она предусмотрела крепления и ремни, удерживающие поклажу. Непривычно и не слишком эстетично, на мой взгляд, но какая мне, собственно, разница? Главное, чтобы не потеряли по дороге.
С неба падал мелкий снежок, оседавший мукой на пушистой шубке, под ногами похрустывала ледяная корочка, мне было тепло и уютно — вязаное бельё творило чудеса. Матушка кривилась, глядя на мои лодыжки — наверное, настоящей женщине положено и в мороз щеголять голыми ногами — но сомнения свои не озвучивала, ибо отец семейства успел в прихожей похвалить моё благоразумие и предусмотрительность.
— Даже удивительно, насколько ты стала рассудительной, Элис! — восхитился он. — Раньше ты отчего-то совершенно не думала о собственном здоровье и одевалась излишне легко. А теперь вижу, тебя можно отпускать одну со спокойным сердцем. Не простудишься у тётушки, не замёрзнешь.
Я с трудом сдержалась, чтобы не показать мефру Тиннер язык. Это было бы уж совсем по-детски, но так приятно!
Но по-детски.
А потому лучше не надо. Пора начинать создавать имидж серьёзной, умной барышни.
Так что я лишь сдержанно улыбнулась и поблагодарила папеньку за высокую оценку моих интеллектуальных способностей.
Мешок поверх подштанников и впрямь смотрелся странновато, но я планировала сразу же, как окажусь в каюте, переодеться в брюки и скрыть тем самым ухищрения по утеплению.
Посадочная площадка для дирижаблей располагалась за городом. Больше всего она напомнила мне гигантский пирс с расположенными в шахматном порядке квадратными выступами-ячейками разных размеров. Часть пустовала, позволяя рассмотреть в срезе технические помещения, трубы для дозаправки и прочие детали. Подойти поближе мешало заграждение, рассчитанное на таких вот любопытных. Один неосторожный шаг — и лететь вниз этажа три, не меньше. Сооружение было воистину грандиозным и сложным, по мне так куда замысловатее аэропорта.
Воздушное судно, готовое отвезти меня в далёкую долину Фрайенбах, уже открыло погрузочные люки, принимая первых пассажиров. Пропускали внутрь только по билетам, но мефру Тиннер оказалась упёртой и добилась-таки, чтобы родителям разрешили проводить малышку, то есть меня, до самой каюты. Проводник смерил меня сочувствующим взглядом и не стал упираться, строго напомнив, что до окончания посадки осталось всего полчаса.
Мы влились в нестройную очередь ожидающих, медленно, черепашьим шагом, продвигавшуюся вглубь транспорта. Мне представилась возможность изучить строение гондолы поподробнее. Изнутри, впрочем, шокирующих подробностей видно не было. Этаж роскошного отеля, или круизной яхты. Судя по количеству степенно разбредающегося по каютам народа, грузоподъёмность была неплохой, около ста человек, не меньше. Не трансатлантический аэробус, конечно, но для своего времени вполне достойно.
Отведённая мне комнатушка располагалась в самом конце коридора, в своеобразном закутке. Общая дверь, отделявшая от основного помещения, и ещё четыре.
— Женские каюты, — пояснил проводник, следовавший за нами на всякий случай. Решил, наверное, проследить, чтобы заботливые родители покинули дирижабль вовремя. — Обслуживаются отдельно, вход во время полёта ограничен.
— А выход? — тут же уточнила я, не обращая внимания на неодобрительное кряхтение матушки.
— Выход свободный, разумеется, — удивился служащий. — Все пассажиры имеют полное право передвигаться по общедоступной территории гондолы. Служебные помещения имеют специальную маркировку алым, туда, разумеется, вход воспрещён.
— Конечно, — понятливо кивнула я.
Не хватало ещё, чтобы гражданские шатались по служебным коридорам, а то и к двигателю сунулись! Абсолютно здравые требования. И наличие так называемого «женского» отделения мне скорее понравилось. Меньше шансов, что кто-то ввалится по пьяни.
Тем временем матушка, не слишком обращая внимание на нашу беседу, кого-то высматривала в толпе и, найдя, выдохнула удовлетворённо.
Я в тот момент не придала значения её манёврам.
А зря.
Водитель со вздохом облегчения сгрузил мой чемодан в каюту, сразу ставшую тесноватой, и отступил к стене, предоставляя чете Тиннер возможность напутствовать дочь как полагается.
На удивление, мать была немногословна.
— Постарайся не опозориться, — лаконично пожелала она мне.
Я сдержанно улыбнулась. Заученно и профессионально. Бывали у меня такие заказчики: просят снять ролик об их заведении, при этом требуют, чтобы их только хвалили. А у меня имидж и репутация! Вот я им с той улыбочкой всёе и объясняла, мол, будет высказана правда и только правда.
Чаще всего после этого любители дифирамбов сливались и приглашение отзывали. Впрочем, тех кто не боялся конструктивной критики, было больше. Появление на моём канале само по себе неплохая реклама, пусть даже я разнесу сервис в пух и прах. А если уж похвалю, что случалось довольно редко, так, считай, Джек-пот выиграли.
Так и сейчас — я многозначительно дёрнула уголками губ, но вслух ничего не пообещала. Откуда мне знать, вдруг у нас понятия позора радикально отличаются?
Отец и вовсе речей произносить не стал, только обнял меня крепко, так что на глаза навернулись слёзы.
Мне кажется, они оба любят Элис и по-своему желают ей добра, однако понимают его весьма своеобразно. Думают, что если пристроить её в хорошие руки, то девушке наконец-то станет хорошо и спокойно. Но вот незадача: хорошо и спокойно станет разве что им самим. К сожалению, родители редко различают эту грань.
За ними наконец-то закрылась дверь, оставляя меня в долгожданном одиночестве. Я выдохнула и прислушалась. За шумом прогреваемых двигателей голоса были почти неразличимы, но я всё же приникла ухом к полированному дереву.
— Вы уж присмотрите за девочкой, — негромко уговаривала проводника матушка. — Она молоденькая, неопытная, первый раз из-под крыла, так сказать, выбралась. Её лучше в общие залы не выпускать. Что тут лететь-то? Оглянуться не успеет, уже доберётся. Вы ей обед-то принесите, да скажите что так положено. Пусть в каюте сидит. А это вам, за труды!
Проводник вяло отговаривался, что он вообще-то не официант, да и вход сюда обслуживающему персоналу ограничен, но взятку, судя по звукам, принял.
Я потёрла замёрзшую щёку и занялась чемоданом. Его нужно было запихнуть под сиденье и зафиксировать специальной дверцей, как в клетку посадить. Заодно сорвала немного раздражение от бесцеремонности матушки. Мефру Тиннер никак не угомонится! Даже здесь умудрилась посадить дочь под замок. Точнее, ей так кажется. Меня-то такими хитростями не удержать!
Подготовка к взлёту заканчивалась. Продажный проводник выдворил-таки родителей Элис из гондолы, и до меня донёсся скрип натягивающихся тросов.
— Прошу пассажиров занять места и пристегнуться! — разнёсся по дирижаблю приятный мужской голос. — Взлёт займёт около трёх часов, прошу всех оставаться на своих местах до тех пор, пока дирижабль не наберёт положенную высоту.
О, текст почти привычный. Я устроилась в глубоком кресле, которое при желании раскладывалось в тахту, и щёлкнула знакомой застёжкой. Надо же, конструкция почти как в наших самолётах. Занятно.
За бортом топали и суетились рабочие. Что-то вжикало, брякало, пока наконец вся махина не вздрогнула и не поползла величаво вперёд и вверх. Ощущения совершенно другие, чем от самолёта, скорее как на лифте, причём не слишком современном. Потряхивало знатно, я порадовалась надёжности ремней и предусмотрительности разработчиков. Мотало бы меня сейчас по всей каюте, а то и добило бы чемоданом. А так он тихо шуршал в своём закутке, а я держалась за ручки кресла, стараясь получить на животе как можно меньше синяков и потёртостей. Не представляю, как дамы в тонких платьях это выносят!
Когда мы поднялись повыше, дирижабль почти перестал дрожать. Обозначенные часы тянулись нестерпимо долго, я успела заскучать, вздремнуть и проснуться. Под потолком мерно гудела одна-единственная лампочка, окон в каюте не было вовсе, так что понять, как долго мы уже летим, не представлялось возможным. Сомнения разрешил всё тот же голос:
— Уважаемые пассажиры, вы можете отстегнуть ремни. Мы вышли на максимальную высоту и следуем по заданному маршруту. Благодарю за внимание.
Отлично! Я отстегнулась и полезла в чемодан.
Пора сменить имидж.
Глава 7
Алиса
Сидеть в каюте всё время полёта я, разумеется, не собиралась. Созерцать четыре стены и пропустить редкостное зрелище с высоты парящего дирижабля — настоящий грех. Когда я ещё вот так попаду в альтернативное прошлое! Да никогда. Мельком оценив себя в крошечное зеркальце, я решительно распахнула дверь каюты и оглядела коридор. Многие пассажиры тоже предпочли размяться, так что резко стало многолюдно, почти как при посадке. Однако знакомое лицо дежурного проводника я заметила и быстро выскользнула из «дамского» закутка, тут же смешавшись с толпой.
Дверь не запиралась, но у меня и ценностей особо никаких нет. Всё на мне, распихано по стратегическим местам. Максимум новенькое красивое бельё, но вряд ли потенциальные воришки на него позарятся.
Проводник мазнул по мне безразличным взглядом, я сделала независимый вид. В его глазах мелькнул чисто мужской интерес, но разглядывать он меня пристально не стал, как и заигрывать — не положено. Но и остановить не попытался, так что я выдохнула с облегчением.
Не узнал.
Я бы и сама себя не узнала.
Поднялась на борт незаметная серая мышка в балахоне, с невнятным зализанным низким пучком на затылке. А сейчас по ковровому покрытию дефилировала современная, по местным меркам даже несколько эпатажная, девица с густой копной каштановых кудрей, в брюках, облегавших зад на грани пристойности, и в кружевной блузке с множеством пуговичек. Нижний слой из шёлка телесного цвета создавал впечатление обнажённой кожи.
Жаль, косметики у Элис не нашлось вовсе, а заимствовать что-либо из обширного арсенала её матушки я побоялась. Лучше потом своё куплю. Не в глухую же деревню мы летим, раз там есть порт, есть и магазины. Пришлось пока что обойтись народными средствами — пощипать щёки, покусать губы.
Двигаясь в общем ритме и следуя за толпой, я безошибочно добралась до зала отдыха. Отсюда, если верить схеме, которую я успела от нечего делать изучить в каюте, можно было попасть в ресторан, салон для курения (ничего себе, на борту дирижабля-то!), панорамную галерею, бар и игровую комнату. Последнее меня заинтересовало было, пока я не заметила семейную пару, буксирующую в том направлении упирающегося отпрыска. Всё понятно. Никаких «одноруких бандитов» или карт, детский уголок с воспитательницей. А я-то уже настроилась растлеваться по полной!
Есть мне пока что не хотелось, так что я выбрала галерею. Там оказалось довольно прохладно — несколько окон открыли то ли для вентиляции, то ли для компенсации давления. Летели мы не слишком высоко, не знаю уж, отчего мы так долго взлетали. Густые пушистые облака проплывали мимо так близко, что их, казалось, можно было потрогать рукой. Внизу в прорехах виднелись расчерченные дорогами многоугольники фермерских угодий, стройные ряды домиков и нетронутые просторы дикой природы. Видно, что до перенаселения здесь ещё не дошло.
— Впервые летите? — раздался над моим ухом приятный мужской голос.
Я вздрогнула и отлипла от стекла, к которому прижалась носом как ребёнок.
— Можно и так сказать, — пробормотала себе под нос и, обернувшись, громче добавила: — Это настолько очевидно?
Кокетливый взгляд из-под ресниц получился у меня как-то сам собой. Такому образцовому самцу сама природа велела строить глазки. Высокий, широкоплечий, в плотном пальто, похожем на армейскую форму и с длинными, до плеч, гладкими волосами, что несколько выбивались из образа, зато смягчали грубоватость черт. Тёмно-серая, с зеленоватым отливом ткань костюма почти в точности повторяла оттенок его глаз. Скорее всего, женат, отметила я с некоторым сожалением. Мужчины редко способны самостоятельно настолько стильно одеться.
— Пожалуй, да, — усмехнулся он и склонил голову в полувоенном приветствии. — Рис.
— Али…с. — спохватилась я в последний момент, машинально протягивая руку. — Очень приятно.
Ой, не те времена, не те нравы. Кто знает, как они здесь здороваются?
Однако обошлось.
Промедлив всего мгновение, мужчина отрывисто пожал мою ладонь. Ну спасибо, я уж решила побрезгует, или целовать вздумает.
Хотя, признаться, я б не возражала. Имеется у меня некоторая слабость к суровым типажам. А тут как раз суровее некуда — широкая упрямая челюсть, хищный прищур, шрам на щеке, ближе к линии волос — не за этим ли он отпустил их подлиннее, чтобы скрыть белёсую рельефную полоску на коже? По мне, отметина ему скорее добавляла харизмы, но тут уж от общественного мнения больше зависит, чем от личных моих пристрастий.…
Пока я бесцеремонно разглядывала нового знакомого, он перешёл к следующей стадии охмурения беззащитной наивной девицы в моём лице.
— Вы здесь одна? — он шагнул ближе к парапету и стеклу, отгораживая меня телом от зала.
Будь я настоящей Элис, смутилась бы и метнулась спасаться в каюту. Как же, посторонний мужик со мной заигрывает, что подумает общественность! Я же вспомнила про жениха, которого придётся отваживать, и моя улыбка стала ещё шире и очаровательнее.
Особенно повезёт, если этот великолепный экземпляр выйдет на той же остановке, что и я. Можно будет использовать его в качестве живого щита от претендента на мою руку, к обоюдному удовольствию.
Так что я напротив, подалась вперёд и невзначай коснулась его рукава.
— Совершенно одна, — сообщила я с показным трагизмом. — Приходится развлекаться самостоятельно.
— Возможно, я мог бы помочь, — интерес в его глазах уже не мелькал, а полыхал. — Поверьте мне, я знаю на этом корабле каждый уголок.
«И на твоём теле тоже изучу», — говорил его взгляд.
Не то чтобы я была против. В отличие от затюканного двойника, я давно уже не девственница, и намёки ловлю на раз. Однако заходить слишком далеко нежелательно — кумушки не дремлют и мигом донесут всем желающим о моём падении. Портить жизнь Элис я не собиралась. А вот развеяться, поболтать с приятным собеседником за бокальчиком чего-нибудь горячительного вполне можно. Так, глядишь, и долгий полёт пройдёт незаметно. По маршруту, насколько я поняла, предусматривались ещё две остановки в долинах. Дирижабль считался здесь куда более скоростным видом транспорта, чем поезд, и безопасным, несмотря на бочку газа над нашими головами. Впрочем, учитывая как часто составы сходили с обледеневших рельс — да, я глянула местную новостную хронику, втихаря забрав газету деира Тиннера — то лучше уж летать.
— Буду премного благодарна! — мурлыкнула я, выпрямляясь так, что скромное декольте блузки — всего две расстёгнутых верхних пуговички — превратилось в не слишком скромное. Благо мы с Элис одарены были в этой области весьма внушительно.
— Что бы вас заинтересовало? — уточнил Рис, мужественно удерживая внимание на моём лице. Молодец, ещё балл тебе за воспитанность.
«Что-то многовато уже баллов для случайного попутчика», — взвыла сиреной интуиция. Так и влюбиться недолго! Только этого мне не хватало, разбитого в чужом мире сердца. Нет-нет, лёгкое увлечение, флирт, но не более!
— Пожалуй, бар, — решилась я. Есть по-прежнему не хотелось, как и смешиваться с остальными пассажирами, которые в отличие от меня оголодали за время взлёта и сейчас штурмовали двойные двери, ведущие в ресторан. — Там же можно и перекусить, не только выпить?
Рис проследил за моим взглядом и понимающе хмыкнул.
— Пожалуй, у меня есть идея получше, — заговорщически усмехнулся он. — Подождёте минутку?
— Разумеется! — хлопнула я ресницами ещё разочек, для надёжности. Никуда с места не двинусь! Впереди почти сутки полёта, чем мне заняться, спрашивается? А тут вроде бы что-то интересное намечается, с приятным собеседником. Что ещё нужно для счастья?
Новый знакомец и впрямь вернулся в рекордные сроки, зажимая под мышкой накрытую салфеткой плетёнку внушительных масштабов. Похоже, пикник он решил организовывать всерьёз. Меня всё сильнее разбирало любопытство. Методы ухаживаний разительно отличались от тех, что приняты ныне в нашем мире. Там бы меня давно потащили в бар и попытались напоить с далеко идущими целями. Здесь же настоящая, книжная романтика!
Прелесть, в общем.
Я добропорядочно возложила ладонь на другой локоть, услужливо подставленный Рисом, и двинулась вслед за ним куда-то в сторону от толпы. У меня даже мысли не мелькнуло, что он может причинить мне вред и попытаться зажать где-нибудь в углу. Не та порода!
Мы проследовали по коридору, спустились по узкой лестнице, и передо мной распахнулась дверь, на которой было чётко написано «служебное помещение». Помедлив не более секунды, я переступила порог.
Раз открылось, значит, можно, логично же.
Вид из панорамных окон салона впечатлял.
Но сейчас я словно вновь воспарила на параплане, от высоты и мнимой незащищённости захватило дух. Прозрачные стены и пол, забранные мелкой сетью, почти сливавшейся со стеклом, редкие полосы металлического каркаса и громоздкая аппаратура рубки, видимая благодаря конструкции до последней шестерёнки, трубы и рычаги, выпуклые ряды шурупов и моргающие огоньки датчиков.
У меня разбежались глаза.
— Пройдём сюда, не будем мешать людям работать, — нарушил моё заворожённое созерцание Рис, оттаскивая меня в сторонку.
Рядом со входом в рубку управления — а мы оказались именно в ней — располагался ряд кресел с привязными ремнями, для команды и случайных гостей вроде нас. Я осторожно присела, стараясь действовать бесшумно и в любой момент ожидая резкого окрика охраны.
— А нам точно сюда можно? — прошипела я наконец, не дождавшись возмущённых воплей.
Капитан и его помощники невозмутимо продолжали заниматься своими делами, наблюдая за приборами и что-то то и дело переключая.
— Мне можно, а вы со мной, — посмеиваясь, шепнул в ответ мой знакомец. — Предлагаю перекусить, через полчаса пойдём на посадку, первая остановка. Хотя… возможно вам станет дурно. Наверное, это была странная затея, простите.
— Вовсе нет! Я нормально переношу полёты, — возмутилась я, чуть не забыв о конспирации, тут же прижала пальцы к губам, демонстрируя намерение соблюдать тишину, и прошептала: — Показывайте, что у вас там припасено?
Успокоенный моим ответом Рис жестом фокусника сдёрнул салфетку, явив настоящий набор для пикника: свежий хрустящий хлеб, мясную и сырную нарезку в ассортименте, бутылку вина и два бокала. Только скатерти в клеточку не хватало, но её с успехом заменила плетёнка. Похихикивая и подталкивая друг друга локтями, как школьники, мы в минуты смели всё, что было. Оказывается, я всё же проголодалась. Или это компания влияет?
Команда тем временем оживилась. Двое пристегнулись и плотнее взялись за штурвалы. Зачем их нужно было два, я не совсем поняла. На каждый двигатель свой? Занятная система. Ещё один сновал вдоль панели управления, что-то нажимая и переключая, а после застыл недвижимой тенью за спинками кресел. Рискованная у него работа, а если тряхнёт?
Словно в ответ на мои сомнения, дверь распахнулась. Пошатываясь и ругаясь сквозь зубы, в рубку ввалился невысокий пассажир в потёртом пальто и шляпе, норовившей сползти набок. Рис напрягся, подобрался, преображаясь в хищника, и не зря. В руках незваного визитёра мелькнуло что-то чёрное и блестящее. Пистолет!
Ну, приехали. Только я расслабилась и начала получать от попадания в этот мир удовольствие. Кто же знал, что всё закончится так бесславно и глупо…
— Поворачивайте! Разверните дирижабль к границе! — потребовал нападающий срывающимся от истерики голосом.
На лице его выступила испарина, зрачки расширились, глаза бегали по предметам и людям, не задерживаясь ни на чём. Под препаратами? Или нервничает? Будешь тут нервничать… Я и сама похолодела, заметив под распахнутым плащом петли проводов. Вот повезло-то! Не просто захватчик, а ещё и подрывник.
Рис тоже обратил внимание на подозрительно оттопыривающееся пальто. Присмотрелся, беззвучно произнёс что-то наверняка непристойное и поднялся, шагнул в сторону одним слитным движением, метя за спину угонщику. Я едва успела подхватить плетёнку и поставить её на освободившееся кресло.
К сожалению, обходной манёвр не удался. Преступник заметил шевеление краем глаза и развернулся к нам, наставив пистолет точно в грудь моему новому знакомому. Тот и бровью не повёл, словно ситуация для него привычна, обыденна и стандартна.
— К какой именно границе предпочитаете повернуть? — безукоризненно-вежливо уточнил он. — Унтервальд, Незервальд, Видонис?
— Унтервальд, конечно! — возмутился захватчик. — До остальных далеко.
— До него тоже неблизко, — сочувственно покачал головой Рис. — Две долины, не меньше. Пока доберёмся, нас и сбить могут.
— Я здесь раньше всё взорву! — возопил террорист. — Немедленно везите меня в Унтервальд!
Он взмахнул второй рукой, свободной от пистолета. В кулаке было зажато нечто круглое, плоское, и виднелись ниточки проводов, уходившие глубже в рукав. Подрывная кнопка? Я в своё время насмотрелась блокбастеров, чтобы понимать — одно неверное движение с нашей или его стороны, и здесь всё полыхнет. Над нашими головами, отделённое лишь несколькими слоями металла и ткани, огромное скопище газа. Сильно, сильно горючего газа. Сколько там падал «Гинденбург»? Десять секунд? Быстро, но, скорее всего, весьма болезненно. Я так не хочу.
Глава 8
Пользуясь тем, что от подрывника меня прикрывает телом Рис, я быстро подготовилась, отчаянно сожалея, что не надела юбку — с ней было бы эффектнее — и сползла с кресла на пол, опустившись на четвереньки.
Мне было безумно страшно, но сидеть и ничего не делать, ожидая пули в лоб или взрыва — ещё страшнее. К тому же где-то на краю сознания вертелась успокаивающая мыслишка, что всё происходящее организовано Дедом Морозом. Ну, не совсем дедом, но всё равно сказочно и не совсем реально. А значит, со мной ничего не может случиться по-настоящему фатального.
Так что я вошла в роль, представив себя на съёмочной площадке боевика.
— Возьмите меня… с собой! — с придыханием потребовала я, потягиваясь всем телом и демонстрируя невиданные местными глубины декольте. По самое некуда, как говорится.
Кружевное бельё пришлось как нельзя кстати. Не собиралась я обнажаться так скоро, и тем более в подобной компании, но что поделать.
Оба мужчины передо мной выпучили глаза и ожидаемо уставились на явленые прелести, едва прикрытые белоснежной вязью. Я качнула грудью, подбираясь ближе, кокетливо выставляя плечико и виляя оттопыренным задом в брючках. Пожалуй, и без юбки вышло вполне достойно. Бандит застыл, позволяя подползти к нему вплотную. Я пробежалась пальчиками по его заляпанным грязью штанам и, с трудом преодолевая брезгливость, прижалась к ним щекой.
— Я так хочу отсюда уехать… возьмите меня! Умоляю! — промурлыкала я тоном дешёвой актрисы из фильма для взрослых.
Так, если и сейчас Рис не отомрёт, мне придётся обезвреживать террориста самой, и фокус может не удаться. Меня учили самообороне, а не захвату преступников. К счастью, как только распахнутое декольте исчезло из поля зрения, мой знакомец вновь обрёл способность соображать. Ударил бандита по затылку, лишая сознания, тут же схватил за руку с пистолетом и хитро вывернул запястье, отнимая оружие. Я в свою очередь вцепилась в другую ладонь, Террорист пошатнулся, разжал пальцы, позволяя мне выхватить опасный приборчик, и стёк на пол вялым кулём.
— Что это? — Рис недоумённо уставился на диск, похожий на снятый с двери звонок.
Не поняла. Они здесь что, дистанционно управляемой взрывчатки не видели? И мне повезло нарваться на умельца-изобретателя?
— Вам всем конец! — преступник, неожиданно придя в себя, принялся извиваться, пытаясь выхватить у меня пульт, и чуть не заехал мне коленом в глаз.
— Да выруби его уже! — поморщилась я, пытаясь одновременно разглядеть устройство, зафиксировать вырывающегося гада и не дёрнуть пульт слишком сильно — мало ли, оно активируется если вырвать проводки?
Рис двинул ребром ладони по шее преступника, тот вновь обмяк, на этот раз основательнее.
— Обычно дамы куда сердобольнее, — прокомментировал он.
— Обычно дам не пытаются взорвать, — буркнула я в ответ, помогая осторожно уложить террориста на пол. Не из заботы о ближнем, а из сугубо практичных соображений — как бы что не сдетонировало от небрежного обращения. — С бомбами обращаться умеешь? Сможешь обезвредить?
— Запросто.
Рис присел рядом на корточки и принялся уверенно ощупывать намотанную на тело преступника многослойную проводку. Мешочки с чем-то вязким перемежались брикетами из спрессованного металлолома. Если не огнём, то обломками ранить как можно больше народу. Террорист подготовился как следует, я бы даже сказала перестраховался, учитывая близость баллонов с газом.
— Какая интересная система, — закончив с основной угрозой, Рис переключился на диск, который я до сих пор сжимала в руке.
Мои пальцы свело от напряжения, так что ему пришлось разжимать их по одному. Отобрав наконец пульт, мужчина повертел его и недолго думая выдрал все проводки с мясом.
Я только моргнуть успела.
Сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило. Мысленно я подготовилась к мучительной и неминуемой гибели, но ничего не произошло.
Похоже, до глубин подлости и технической мысли блокбастеров тут пока не дошли. Повезло!
— Что-то ты побледнела. Тебе нехорошо? Всё ж уже закончилось! — встревожился Рис, заглянув мне в лицо.
— С ума сошёл так обезвреживать? — просипела я, всё ещё чувствуя комок в горле. — А если б там датчик стоял, настроенный взрывать при отсоединении? Или сенсор отпечатка пальца?
Лицо моего собеседника вытягивалось всё сильнее, когда я наконец осознала простую истину: до всего перечисленного здесь ещё не додумались не только преступники, но и правоохранительные органы. А значит, в глазах Риса я либо сумасшедшая, либо опасный и подозрительный элемент.
Неизвестно, что хуже.
Я натужно хохотнула, отодвигаясь подальше от разряженой бомбы и нахмурившегося мужчины.
— Увлекаюсь шпионскими историями, — растянув губы в улыбке, выдавила первое пришедшее в голову объяснение. — Там, кажется, многовато выдумки. Фантазёры эти писатели!
— Да уж, — выражение лица Риса немного смягчилось, хотя всё равно в его взгляде затаилось подозрение. — Пожалуй, тебе стоит перейти на романы попроще.
Что? Мы даже не знакомы толком, а он мне уже пытается указывать, что читать? От хлёсткой отповеди его спасли подоспевшие стюарды. Пилоты не могли отойти от приборов, лишь молча наблюдали за нашими героическими действиями. Зато тревожную кнопку нажали сразу же, как заметили нападающего, так что подкрепление явилось, пусть и с опозданием.
— Что за бардак у вас тут? — принялся отчитывать нерадивых работников Рис, сдавая им так и не пришедшего в себя несостоявшегося террориста. — Кто угодно может пройти, обвешанный взрывчаткой, а вы и в ус не дуете! Вам же всем выдавали инструкции по досмотру пассажиров!
Получается, он здесь отвечает за безопасность? Не просто так нас пустили в святая святых дирижабля. Невнятное подозрение мелькало на периферии сознания, но как я ни пыталась ухватить его за хвост, оформляться яснее оно отказывалось. Что-то было во всей этой истории не так, словно я что-то упускаю, что-то важное…
— Так он, может, и не прошёл на борт обвешанный, — рассеянно пробормотала я, но мужчина уловил.
Повернулся ко мне всем телом, явственно борясь с желанием ухватить меня за плечи и как следует встряхнуть.
— Что вы там ещё вычитали в своих романчиках? — рявкнул он.
Тон сменился радикально, и пусть он перешёл обратно на уважительное обращение, собственно уважения в его голосе не было ни на грамм.
Я выпрямилась, расправляя плечи до хруста. Так вот как он заговорил? Мужлан и солдафон! Как девицу охмурять так джентльмен, а стоит объекту ухаживаний проявить зачатки разума, начинает высмеивать и принижать. Наверняка у бедняжки Элис такой же вот жених. Неудивительно, что она от него сбежала в другой мир. Все они тут под копирку!
— Взрывчатку вполне можно пронести на борт в разобранном виде, — холодно сообщила я.
Мои обидки и тараканы — моё личное дело, а безопасность ни в чём не повинных пассажиров прежде всего. Если уж тут начались теракты, лучше заранее сделать всё, чтобы обезопаситься от них, а не доводить до известных событий. Дирижабли горят куда ярче самолетов.
— Скажем, проводки взять из техники вроде приёмников, жидкости в бутылках, металл в чемодане. Набросать сверху одежды, и готово. Вы же не досматриваете каждую сумку?
Вопрос был риторический. Меня даже шубку не просили снять, не то что багаж показать.
Рис закаменел лицом и перевёл взгляд с меня на служащих. Затем снова на меня и скулы его заалели.
— Кстати, благодарю за помощь, — прокашлявшись, нашёл он в себе силы признать моё участие в задержании. — Лихо вы его отвлекли.
Он и сам не сдержался, стрельнул глазами в заманчиво распахнутое декольте. Совсем забыла про отвлекающий манёвр! То-то я думаю, с чего все стюарды на меня так откровенно таращатся.
Я нарочито медленно, старательно застегнула пару пуговичек обратно. Не хватало ещё засуетиться и испортить всё впечатление!
— Надеюсь, мои советы вам пригодятся, — чопорно кивнула, словно не сияла кружевом на всю рубку.
Обогнув столпившихся у дверей служащих, я гордо двинулась в общий зал. Подальше от Риса, подальше от опасностей. Ну его, такой отпуск! Мне обещали семейные дрязги, а не вот это всё.
— Подождите! — он догнал меня и ухватил за руку, вынуждая остановиться. — Мы же ещё увидимся? Надеюсь, это недоразумение не испортило вам впечатления от нашего знакомства?
— Вовсе нет, — мило улыбнулась я.
«Ты сам всё испортил, недалёкий узколобик, — добавила про себя. — А мне бы нужно держаться от тебя подальше, пока тебе не пришло в голову меня арестовать как подозрительную особу со странными идеями».
Мой ответ можно было понять двояко, но Рис ожидаемо успокоился и мою ладонь выпустил, рассчитывая позже продолжить беседу.
Куда я денусь с дирижабля, и то верно! Однако у меня имеется убежище — дамские каюты. Вход мужчинам запрещён! Запрусь и до конца полёта носу больше не покажу в общем зале. Развлеклась, хватит с меня.
Я бы могла многое рассказать о системах безопасности. В конце концов, летала я регулярно, и досмотр проходила тоже. Пусть в технике ноль, зато как это всё организовано прекрасно помню. Однако навязываться я не привыкла, а Рис, кажется, не из тех, кто будет вести с дамами разговоры о способах перевозки взрывчатки. Он и подсказку мою про сборку на борту не факт, что мимо ушей не пропустил. Ещё бы, барышня, увлекающаяся романчиками.
Что она там понимает в мужских делах!
Оказавшись в знакомых четырёх стенах каюты, я позволила себе расслабить сведённую судорогой спину и сползла на пол. Ноги не держали, превратившись в желе.
Что сталось бы, вздумай преступник выставить свои требования не в рубке, а, скажем, в общем зале? На панорамной галерее? Вряд ли там нашёлся бы ещё один такой специалист, как Рис. А если бы и нашёлся, в такой толпе поди привлеки внимание, хоть до пупа расстегни блузку. Один выстрел, направленный вверх — и прощай дирижабль вместе с командой и пассажирами.
— Ну, Мороз, устроил ты мне чудо, — пробормотала я про себя, с трудом поднимаясь и медленно, держась за стеночку, добираясь до кресла. На жёсткое сиденье я буквально рухнула, закрыла лицо руками и попыталась отрешиться от вновь и вновь встающей перед глазами исключительно яркой картинки — изрыгающее огонь пистолетное дуло, направленное то мне в лоб, то в сторону баллона с газом.
Безуспешно.
Приятный мужской голос потребовал пристегнуться — мы собирались совершить посадку в долине Тальвиль. Жаль, что мне не удастся глянуть на неё из панорамного окна, но из каюты меня больше никакая сила не выкурит. Многовато стресса на одну прогулку!
Да и сталкиваться вновь с этим мужланом мне совершенно не хочется. Он, конечно, признал факт моего участия в задержании, но с каким скрипом! Думаю, им двигала исключительно галантность. Нужно же было объяснить окружающим мой непристойный вид. Ещё чего доброго решат, что мы там обжимались, как в кинозале на последних рядах.
Я пыхтела и кипела, репетируя про себя обличительные речи, которым не суждено будет дойти до адресата. Если Рис не покинет дирижабль на промежуточных остановках, во Фрибуре наши пути точно разойдутся. Тетушка Винкс живёт обособленно, довольно далеко от центра, а если меня вдруг и занесёт в город за покупками, шансы встретить случайного знакомого стремятся к нулю.
С трудом успокоившись, я задремала и благополучно пропустила как две посадки, так и два взлёта, проснувшись лишь ближе к утру следующего дня. За окном розоватой полосой занималась заря, а дирижабль шёл на снижение в долине Фрайенбах.
Куда мне, собственно, и нужно было.
Едва дотерпев до полной остановки и переждав все рывки и тряску, с которыми гондолу фиксировали в предназначенном для этого проёме, я накинула шубку, выволокла чемодан из-под сиденья и осторожно выглянула в коридор.
Проклятый мужлан караулил у выхода!
Похоже, он решил меня не выпускать без обещанного продолжения знакомства. Что ж, сам напросился. Придётся представить его тётушке как потенциального кавалера. Надеюсь, мефру Винкс заядлая сплетница, как и положено в её возрасте, и мигом донесёт весть до жениха Элис.
Приняв самый беспечный и независимый вид, я подцепила багаж за ручку и поволокла его к пологому спуску. Тяжеленный, зараза. В каюту мне его отнёс водитель, а здесь встречающих не видно, что-то не торопятся мне помогать.
Зато Рис заметил издалека, шагнул навстречу и выдернул чемодан из моей руки. Я особо не сопротивлялась. Должна быть и от мужлана какая-то польза, тем более место ему в своём коварном плане я уже определила.
— Вы меня избегаете? — прищурился он вместо «доброе утро».
— Вовсе нет! — похлопала я ресницами, старательно изображая наивную дурочку. — Мне нужно было побыть одной, прийти в себя. Такое потрясение!
Чистую правду сказала, между прочим. Спала я как младенец, но это не значит, что вскоре у меня не начнутся кошмары. Помнится, на одной из съёмок я вместе со стюардессами отрабатывала эвакуацию с тонущего корабля и чуть не утонула. Так вот даже тогда адреналина выделилось, пожалуй, поменьше чем вчера!
Рис оглядел меня скептически, но комментировать не стал. Отвёл глаза и принялся внимательно всматриваться в текущий мимо нас ручеёк пассажиров, который практически иссяк.
— Я пойду, — сообщила в пространство, пытаясь незаметно вернуть свою увесистую собственность.
Мужчина сделал вид, что попытки не заметил.
— Мне нужно дождаться… кое-кого, — запнувшись, пробормотал он. — Но мне бы очень не хотелось вас отпускать, не расспросив поподробнее.
— О чём? — вытаращила я глаза в панике.
Ой, кажется, перестаралась со своими советами! Как бы меня не заподозрили в соучастии.
— О ваших удивительных познаниях в строении взрывчатки, — проникновенно пояснил Рис, и потянулся, чтобы поправить выбившийся локон.
Я собрала часть волос на макушке шпильками, чтобы не лезли в лицо, но упрямые пряди всё равно торчали во все стороны. Как же мне не хватало средств для укладки! И краску бы. Обновлённая Морозом шевелюра у меня теперь была просто роскошная, ещё добавить огоньку и бомба!
Кстати о бомбах…
Лучше бы мне рядом с подозревающим что-то мужчиной не задерживаться. Судя по тому, что его беспрепятственно пустили в рубку, он связан с местной службой безопасности. Как бы мне вместо домика тёти не оказаться в кутузке!
Глава 9
Алиса
Представив на своём месте Элис, я увернулась от протянутой руки и благочестиво потупилась.
— Мне пора. Меня должны встречать, — не слишком скрывая нетерпение, заявила я и огляделась.
Почти все пассажиры покинули дирижабль, вот-вот я останусь с представителем власти наедине — не считая подчиняющейся ему команды. Ещё не хватало!
— Я вас провожу. Только дождусь одного человека, — буркнул Рис, не обращая внимания на мою богатую мимику.
— Ну и ждите! — независимо дёрнула я плечом и вновь попыталась отобрать свой чемодан. — А если у полиции будут ко мне вопросы, пусть официально вызывают в участок!
Грехов за мной никаких, а за Элис тем более. Хоть они задопрашиваются, мне признаваться не в чем, к тому же вроде бы эпоха пыток и дыб давно миновала.
Надеюсь.
Скандал мне сейчас совершенно ни к чему, я ж пытаюсь доказать свою самостоятельность, а не опозориться вконец. Что-то мне подсказывает, что предъявить мне полиции нечего, иначе я бы сейчас не с Рисом, а их представителем разговаривала. Так что пусть не пытается давить, ничего он не добьётся. Мне уже разонравилась идея использовать его в качестве ширмы между мной и неведомым женихом. Слишком уж властный, да и со связями. Таким не повертишь. Чего доброго, сам замуж позовёт! Не хватало только бедняжку Элис впутать в ещё большие неприятности.
Что-то для себя решив, мужчина поджал губы, перехватил чемодан поудобнее, предложил мне локоть и повёл по трапу вниз. Не стал, значит, дожидаться приятеля? Мило.
Солнце резануло глаза. Посадочная площадка располагалась в чистом поле, вокруг простирались гладкие, сияющие искрами сугробы, словно отпаренные гигантским утюгом простыни, и где-то на горизонте виднелись лес и горы, казавшиеся отсюда крошечными. Что за пустыня? Где все, где поселения, где цивилизация?
— Город в другой стороне, — пояснил спутник, правильно истолковав моё замешательство.
Мы обогнули посадочную площадку по спиральному пандусу, и оказались в эпицентре суеты. Носильщики, родственники, полиция — похоже, после неудавшегося теракта служба безопасности наконец-то решила проявить бдительность. Одни спешили разобраться с вещами, другие обнимались, третьи стояли навытяжку или бродили вдоль стен, бдительно оглядывая пассажиров и прочих гражданских.
Рис совершенно не торопился сдавать меня дежурным в форме, чем лишь укрепил мою уверенность в том, что на меня у него ничего нет, кроме смутных подозрений. Может, он вообще так замысловато заигрывал?
В самом деле, чего я развела панику на пустом месте?
— Так где ваши встречающие? — не скрывая нетерпения, уточнил мужчина, оглядываясь по сторонам и рефлекторно прикрывая телом от случайных столкновений. — Может, вас проводить до города?
И узнать где живу, да? Удобно устроился. Сам всё время наверх, на пандус поглядывает, отслеживая редких запоздавших пассажиров. Поджидает своего знакомого.
Ну, где же эта тётушка, когда она нужна? Давай быстрее, спасай меня!
Я тоскливо оглядела суматошно снующих вокруг людей. И как мне её узнать, интересно? Вдруг она подслеповата и не заметит меня сама? Ждать, пока на площадке не останется вообще никого подходящего под описание, методом исключения? И терпеть всё это время настойчиво предлагающего свою компанию Риса? А если про меня и правда забыли? Не остаться бы на станции в одиночестве и без возможности доехать до Фрибура. Денег-то у меня нет!
На меня налетел пушистый вихрь и чуть не сбил с ног.
— Элис, девочка моя! — прощебетала дама преклонных лет в необъятной ворсистой шубе, молниеносно ощупывая меня с ног до головы сухими узловатыми пальцами и пристально вглядываясь в моё лицо. — Я тебя так давно не видела, но сразу же узнала. Ты так похорошела, выросла! Вылитая я в молодости!
Меня ущипнули за щёки, словно младенца, бесцеремонно потянули в разные стороны и выпустили. Я ойкнула. Внятных слов не нашлось.
Это не тётушка, а настоящий ураган!
А вот у Риса слова очень даже нашлись.
— Элис? — мой попутчик недоумённо перевёл на меня взгляд. Подумал и уточнил: — Элис Тиннер?
— Да, а откуда вы знаете мою фамилию? — с подозрением переспросила я.
— Оттуда! — мрачно буркнул Рис, сверкая на меня разъярённым взглядом, но сдерживаясь в присутствии пожилой дамы. — Кажется, я не представился вам как положено. Лорис Дельхарт, к вашим услугам.
Он выпрямился струной и щёлкнул каблуками, заглушая восторженный вздох тёти Винкс.
— Мальчик мой! — встрепенулась она, переключаясь на новый объект. — Всё-таки приехал, я уж не чаяла! На отца-то как похож!
Я почувствовала, как утоптанный снег под ногами вдруг заледенел и куда-то поплыл. Получается, полдороги я старательно заигрывала с женихом Элис?!
Твою мать!
А родители-то хороши, вместе с тётушкой!
Наверняка всё было подстроено! Познакомить с женихом будто бы невзначай, а там — полёт, непривычная обстановка, адреналин, девица наивная и быстро очаруется. Раздражение и злость на родственничков смыли остатки стресса после неудавшегося теракта. Я оценила ситуацию чётко и отстранённо.
Мефру Винкс не удивлена тем, что мы вместе. Значит, по плану так и должно было случиться — вот кого высматривала матушка Элис на посадке! Лориса, чтоб ему, Дельхарта!
И ясно теперь, кого ждал сам Рис.
Невесту.
Скромную девицу в балахоне, забившуюся в дамскую каюту на весь полёт.
Ярость вскипела, застилая глаза алой пеленой. Хотелось треснуть этого негодяя чемоданом. Кажется, сейчас я подняла бы увесистый кофр без проблем.
То есть вместо того чтобы знакомиться с невзрачной серой мышкой, которую он видел утром, и старательно её охмурять согласно плану, этот гад предпочёл пофлиртовать с яркой красоткой, скучающей на борту! Плевать, что обе ипостаси это я сама. Он-то об этом не подозревал до сих пор!
Интересно, что он планировал делать сейчас, покажись настоящая Элис? Представлять тётушке знойную попутчицу в промежутках между лобызанием ручек невесте?
Впрочем, судя по его раздражённому виду, он вовсе не собирался попадаться мефру Винкс на глаза. Увезти меня подальше, узнать номерок, или как тут принято продолжать знакомства. Визитку взять? А после поскакать в гости к явно хорошо знающей его даме и её наивной племяннице. Удобно, нечего сказать. Сразу видно «большую и чистую любовь». Интересно, зачем ему вообще жениться понадобилось, с таким-то отношением к невесте? Хотя, учитывая нравы, могу предположить. Матушка требует внуков, по службе желают чтобы он остепенился, опять же за семейных лучше голосуют. Куда он там пробился, в Совет? Политикан, поди ж ты. Таким нужна тихая и удобная племенная кобылка. Вот мефру Тиннер и подсуетилась, впихнула кровиночку.
Я сверлила взглядом Риса, и, вероятно, мне удалось передать ему часть своего негодования, поскольку он опустил глаза первым.
— Ну, пойдёмте, пойдёмте, заледенела я уже вся, — продолжала тараторить тётушка, не замечая повисшего между нами напряжения. — Старые кости быстро промерзают, это вы молодые, кровь горячая… эх!
Мефру Винкс томно вздохнула, подхватила под свободный от чемодана локоток Дельхарта и куда-то потащила. Я поплелась следом.
А что делать? Жить мне всё равно где-то надо. Не оставаться же в сугробе только потому, что родственнички решили схитрить и втихаря подстроить встречу с женихом. Подумаешь! Мой план от этого не меняется. Наоборот. Пусть убедится, какая я легкомысленная, флиртую с первым встречным. Сдалась ему такая жена!
Мы миновали стоянку такси, но я не обратила на них внимания, занятая собственными кипящими переживаниями. Зато увидев наш будущий транспорт, застыла как вкопанная.
Вместо колёс машина стояла на полозьях! Четыре штуки, впереди гусеница как у танка, настоящий вездеход, пусть и винтажного вида.
— Подарок от Вихартов! — гордо заявила тётушка, садясь за руль. — Лично собирали, не общественный ширпотреб!
Она презрительно махнула рукой в сторону такси, и я только сейчас заметила, что те тоже «переобуты в зимнее», но куда проще, без изящества линий и дорогой отделки. Меня эстетическая часть занимала мало, а вот лихость, с которой мефру Винкс завела мотор, удивила и обрадовала.
Может, с ней удастся найти общий язык? Видно, она тоже не слишком вписывается в классические стандарты для дам.
Не дожидаясь, пока Дельхарт закончит возиться с багажом, я шмыгнула на пассажирское сиденье рядом с водителем.
— Тётушка, а вы научите меня? — с горящими глазами вопросила я, оглядев полированную панель тёмного дерева с вмонтированными датчиками и стрелочками. Внутри авто-вездеход скорее походило на подводную лодку, чем на привычную машину, но руль был знакомой формы, да и рычаг переключения скоростей на том же месте, под правой рукой. Освоила же я трактор во время съёмок одного из роликов, чем местный транспорт хуже?
— Если хочешь… — неуверенно протянула мефру Винкс, покосившись в зеркало заднего вида на пыхтящего, покрасневшего от злости и натуги Дельхарта. Чемодан мой чуял настроение хозяйки и крепиться на крыше отказывался наотрез. Из вредности. — А жених твой против не будет?
— Вот уж на что мне глубочайшим образом плевать, — искренне призналась я и выжидательно уставилась на тётушку.
Та вновь глянула назад, потом на меня и неожиданно подмигнула.
— Ты права, милая, женщина должна быть самостоятельной, — прошептала она, наклонившись ближе и обдавая меня приторным запахом пудры и сладковатых духов. — Настрой твоей маменьки мне никогда не нравился, но я этого не говорила! А мужчины пусть добиваются, им это полезно!
Она зачем-то погрозила мне пальцем и выпрямилась, принимая невозмутимый вид, достойный старой леди. Но меня не обмануть — чета Тиннер совершила огромную ошибку, отправив деточку под крыло тёти. Тут такая тётя, ещё вопрос кто из нас научит другую плохому первой! То ли отец Элис давно не общался со своей сестрой, то ли она успешно притворялась перед ним тоже, но под оболочкой степенной леди скрывался настоящий вулкан. Я довольно заулыбалась. Похоже, ссылка в тьмутаракань пройдёт куда веселее запланированного!
— О чём это вы? — с нескрываемым подозрением уточнил Дельхарт, устраиваясь в одиночестве на заднем сиденье. По его плану я должна была благовоспитанно усесться рядом, но вот сюрприз — я не его тихоня-невеста. И не руководствуюсь общепринятыми правилами поведения.
Отчасти потому, что их вовсе не знаю, да.
— О своём, о девичьем! — хором пропели мы с тётушкой, переглянулись и заговорщически захихикали.
— Ты же поживёшь у нас, мальчик мой? — продолжила она, отчего мой восторг по отношению к новообретённой родственнице подувял. Зачем она пытается затащить в свой дом этого солдафона? — Я тебе всегда рада!
— Разумеется, мефру Винкс! — широко улыбнулся Рис, кажется, вполне искренне. — Мне только сегодня в город нужно будет съездить. Одолжите ваше модное авто? Оно просто потрясающее, я такого даже в столице не видел.
Льстец!
Однако тётушка повелась. Зарделась, словно комплимент отвесили лично ей, и закивала, тряся суховатыми завитыми локонами.
— Конечно, милый, конечно. Заодно, может, нашу Элис научишь водить? Ей было бы интересно, — вроде бы невзначай вставила она, лукаво поглядывая на меня. — Не сидеть же бедняжке в четырёх стенах!
Ну, тётушка, ну старая сводница! Все тёплые чувства к ней моментально испарились.
Вру, конечно. Дама вызывала безотчётную симпатию, и злиться всерьёз на попытки меня пристроить не получалось. Не то что матушка, та пёрла как танк, а эта вроде бы и подталкивает в нужном направлении, но так мило, что и ругаться не хочется.
Разве что на гада и солдафона бесстыжего.
— И не раньше, чем мы все отобедаем! — воздела указующий перст мефру Винкс. — А то знаю я вас, молодых. Лишь бы носиться туда-сюда, как угорелые, а покушать и некогда. Всухомятку перебиваетесь, а потом маетесь животом. Мой покойный супруг тоже никак не успевал присесть и перекусить нормально, вот язвой и упокоился.
Изъяснялась тётушка странновато, скорее всего, от возраста. Я украдкой глянула в крупное зеркало заднего вида, напоминавшее те, что вешают обычно у входа в дом. Массивная оправа, вытянутая форма, всё видно как на ладони. В том числе пассажира на заднем сиденье. Рис именно в этот момент решил посмотреть на меня, и наши глаза встретились. Вины в его взгляде не было вовсе, зато подозрительности и настороженности хоть отбавляй.
Плохо.
Не хватало ещё, чтобы он что-то заподозрил и начал выспрашивать меня о жизни той, другой Элис. Я ж ни на один вопрос не отвечу! А если он знаком с моей тётушкой, то наверняка наслышан и о прошлом, и о детских проделках, и об увлечениях. Придётся валить всё на стресс и взросление. Мол, изменилась радикально, бунтую против гнёта родительской воли как могу. И быстро переводить стрелки на его ветреную персону.
Стыдить его при тётушке я не решилась. Не хочу портить старушке отношения с семьёй Дельхарта. Они явно приятельствуют, а в таком возрасте разрывать связи сложно и болезненно.
Впрочем, оно в любом возрасте не слишком приятно.
Дорога мягко стелилась под полозья. Я вскоре поняла, отчего машины переобули столь радикально. Расчищать такие завалы никакой техники не хватит — деревья вдоль обочины завалило до середины ствола. Ядрёные у них тут зимы, нечего сказать. Хорошо хоть сама долина была ровной и гладкой как стекло, никаких горных серпантинов. Редкие повороты огибали заледеневшие озёра и болотца, рощи и подлески, казалось, созданные лишь чтобы разбавить однообразие пейзажа, дабы путник не заблудился.
Когда из-за очередного поворота вынырнули древние, величественные развалины замка, я прилипла носом к стеклу, не обращая внимания на насмешливый хмык с заднего сиденья.
Глава 10
Алиса
Сначала показалось, что полурассыпавшиеся от времени стены мне мерещатся, как и окружающий их пейзаж. После ровного, словно полированного снега тёмный камень берегов и светлый — замка, покрытый зеленоватым мхом, выглядел чужеродно, словно неправильно вставленный кусочек пазла.
Сверкающая на солнце водная поверхность чуть дымилась, а от снующего вокруг полчища птиц казалось, что она трепещет и вот-вот поднимется в небо сотнями белоснежных крыльев.
Озёрные чайки?
— Давно пора их повывести, всё руки не доходят выписать разрешение, — махнула рукой мефру Винкс, не отрывая взгляда от дороги. — Да и жалко птичек. Сколько себя помню, у них под крышей замка гнездовье. Расплодились, правда, сверх меры…
— Разрешение? — повторила я эхом царапнувшую меня часть предложения. Обычно такими вещами занимается мэр, или же владелец земли…
— Это же родовой замок Тиннеров! — уязвлённо воскликнула тетушка. — Неужели ты забыла? Хотя, что это я… конечно, забыла, тебе лет семь было, когда ты в прошлый раз сюда приезжала. Помнится, еле отговорили тебя в воду не лезть.
Я оглядела негостеприимные, покрытые птичьим помётом тёмные берега и передёрнулась. Мне бы приплатили, я в эдакую гадость не полезла бы.
С другой стороны, за действительно хорошие деньги, да в гидрокостюме — почему бы и нет?
— Всё клад искала! — хихикнула мефру Винкс.
Я навострила уши. А вот это уже интересно! Что там за клад такой?
— Мефру Винкс, ну я же вас просил! — досадливо вмешался в наш интереснейший диалог Рис. — Нет там никакого клада, всё давно обыскали сверху донизу, и не по одному разу.
— Есть! — упрямо тряхнула локонами тётушка. — Мой дед так говорил, а ему его отец рассказывал.
— Сказки! — жёстко отрезал мужчина, отчего мне отчаянно захотелось его стукнуть.
Ну вот зачем давить на пожилую даму? Даже если у неё старческий маразм, можно же как-то тактичнее, или вовсе сделать вид, что не заметил навязчивой идеи. Мне тоже казалось маловероятным, чтобы в развалинах сохранилось хоть что-то, не оприходованное жителями соседних поселений, но к чему портить настроение спорами? Впрочем, Дельхарта мало волновали чувства других людей.
Солдафон, как он есть.
— Начальник участка мне только полгода назад жаловался, что на остров опять кто-то пролез. — Рис смягчился, но уступать не собирался. — Это же опасно! Туда суются в основном подростки, а потом выбраться не могут. Вытаскивай их краном, и хорошо если дело летом будет. А вдруг зимой? Помёрзнут же насмерть!
Дорога огибала берег, так что одиноко торчащий из воды замок медленно открывался взгляду всеми сторонами поочерёдно. Когда стали видны ворота, я поняла беспокойство Дельхарта. Мост, когда-то соединявший стены и берег, почти развалился, остались лишь зубья камней, торчащие то тут, то там, и облепленные чайками так плотно, что казались пышными шевелящимися подушками. По таким доскакать до входа довольно сложно, скользко наверняка — жуть. А дальше и того хуже: дерево перекрытий прогнило до черноты. Одно неосторожное движение, и вся кладка, не сдерживаемая больше ничем, обрушится на дурные головы. Ясно, почему Рис не хочет, чтобы туда кто-либо совался. Пострадают ещё, потом разбирайся кто виноват. Как бы не тетушка, что довела собственность до подобного состояния.
Кстати, а почему бы не привести замок в приличный вид?
Кажется, я задала вопрос вслух, потому что мефру Винкс досадливо поджала губы.
— Эти остолопы-строители предлагают всё снести и отстроить заново! — возмутилась она. — Как можно, историческую ценность — и сносить? Вот и жду, пока нормальные специалисты не объявятся.
— Долго ждать придётся, — пробурчал себе под нос Рис едва слышно, и в этот раз я с ним была в глубине души полностью согласна.
Иногда проще разобрать по камешку нечто столь ветхое и собрать вновь, с применением современных технологий. Выглядеть будет точно так же, а простоит подольше, да и безопаснее станет в разы.
Однако моего мнения не спрашивали, а потому я отвернулась от древней резиденции предков Элис, тем более что мы почти приехали.
Сравнительно новое обиталище Тиннеров — и Винксов, учитывая что тётушка взяла фамилию мужа — выглядело куда уютнее, а главное прочнее старого. Усадьба в форме буквы «Г» окнами внешнего, короткого фасада смотрела на незамерзающее озеро, а остальными в сад, ныне заснеженный и однообразно чёрно-белый. Редкие молодые ели лишь подчёркивали общую монохромность пейзажа.
Нас уже ждали. Широкое крыльцо было подметено от срывающегося то и дело с чистого неба снега, а стоило вездеходу притормозить, как вниз по ступенькам бодро сбежал высокий худой старик примерно возраста тётушки, отработанным движением распахнул дверь с её стороны и предложил руку. Она не менее привычно воспользовалась поддержкой. Видно было, что дворецкий служит здесь уже много лет и понимает хозяйку без слов.
— Ещё одну комнату, мефру? — уточнил он на всякий случай вполголоса, заметив выбирающегося с заднего сиденья Дельхарта.
Тому, чтобы втиснуться, пришлось сложиться пополам, подобрав под себя ноги. В отличие от обычных авто, просторных и солидных, транспорт на полозьях скорее напоминал городские мини, наверное, чтобы облегчить продвижение по снегу.
Фраза дворецкого меня удивила. Риса здесь не ждали? Неужели по плану он не должен был приехать с охмуренной невестой под ручку? Я поморщилась, но выяснять отношения и подноготную замыслов не стала. После допрошу тётушку. Она производит впечатление относительно разумной особы и, когда поймёт, что её фарс раскусили, не станет юлить.
Надеюсь.
— Да, гостевую с видом на сад, — кивнула мефру Винкс. — После обеда деиру Дельхарту понадобится машина, не ставь её далеко в гараж.
— Разумеется, — с достоинством кивнул старик, проводил даму до входа, бдительно следя чтобы она не поскользнулась ненароком.
Рис тем временем открепил с крыши мой чемодан, бухнул его на утоптанную дорожку и повернулся ко мне.
— Нам нужно поговорить, — прямо, без экивоков заявил он.
— Возможно, — неопределённо пожала я плечами. Смотря о чём он собирается беседовать.
— Поедешь со мной в город сегодня.
Дельхарт не спрашивал, а сообщал, и от этой бесцеремонности мне захотелось взять и отказаться, чисто чтобы глянуть на реакцию. Однако смысла в таком демарше никакого — он точно так же может меня отловить на территории усадьбы, затащить в тёмный угол и задать все интересующие вопросы. Что-то мне подсказывает, что слуги даже не пикнут, чтобы меня защитить — жених же, в своём праве. Лучше уж выясним отношения наедине, без свидетелей.
Надеюсь, так Рису будет легче принять свою отставку с поста будущего мужа. Не хотелось бы ругаться с влиятельным чиновником. Кто знает, вдруг он мстительный?
Но удержаться от сарказма я всё же не сумела.
— Может, и поеду, — кокетливо поправляя пушистый воротник, я стрельнула глазками в сторону Дельхарта. Со стороны казалось, что мы отчаянно флиртуем. — А может, и нет. Смотря как ты себя будешь вести.
«Будешь командовать — останусь дома из принципа», — хотела я добавить, но Рис всё понял по-своему.
— Лучше подумай о том, как ведёшь себя ты! — отрезал он, небрежно подхватывая чемодан и галантно, на рефлексах, предлагая мне локоть, чтобы проводить в дом. — Воспитанные девушки не заигрывают с первым встречным.
— Воспитанные мужчины не пристают к посторонним девушкам, когда у них есть невеста, — не удержалась я. И чтобы он вдруг не решил, что я ревную, добавила: — Видишь, мы совершенно друг другу не подходим.
— Как раз это и обсудим, — завершил разговор Дельхарт, оставив меня давиться невысказанными колкими фразами.
Мы переступили порог, в просторном холле уже выстроились слуги, готовясь приветствовать гостей, не ругаться же при всех.
Мне наскоро представили работников усадьбы — кроме дворецкого, здесь ещё трудились три горничные, садовник, два лакея и кухарка с помощницей. Имен я не запомнила и вновь недобрым словом помянула Мороза, из-за которого осталась без телефона. Настоящей Элис он нужнее, конечно, но и мне бы пригодился. Данные записывать. На память я никогда не полагалась, поскольку имела склонность забывать всё моментально. Если бы не календарь и Алиса, никакой карьеры я бы не построила, потому что банально не пришла бы на встречу с заказчиком. Память девичья!
— Милая моя, подойди, — поманила меня тётушка и, дождавшись пока я подойду ближе, покровительственно обняла за плечи. — Это моя племянница Элис Тиннер, многие из вас её никогда не видели, а кто видел тот не упомнит, поди.
— Я помню, мефру Винкс, — встрял из-за наших спин дворецкий.
Дама от него лишь отмахнулась.
— Ты вообще всё помнишь, Себальд.
Могу поклясться, в голосе тёти проскользнули томные нотки. О, как интересно!
Мезальянс намечается.
Впрочем, подозреваю, что здесь всё настолько пристойно и чопорно, что они и сами себе не признаются в наличии чего-то большего, нежели отношения наниматель-работник. Не те времена, не те нравы.
Одна из горничных взялась проводить меня в комнаты. Оказывается, у меня имелись в усадьбе личные покои, в которых ничего не меняли с тех пор, как я была здесь ребёнком.
То есть Элис была, разумеется.
Надеюсь хоть кровать там нормальная, а то в детской я не умещусь!
Лакей, пыхтя и потея, тащил за нами багаж. Получалось у него далеко не так легко и ловко, как у Риса, но тот играть роль носильщика отказался, отправившись вслед за другим лакеем в противоположную сторону.
У Дельхарта из вещей была с собой только небольшая сумка, и мне очень интересно, много ли там поместилось одежды. Впрочем, мужчинам с нарядами попроще, чем дамам. Рубашку сменил, причесался — уже другой человек.
— Прошу, мефроляйн.
Горничная распахнула двустворчатые двери, обе сразу, пропуская меня в просторное и солнечное помещение. Ещё не спальня, скорее гостиная с диванчиками и кофейным столиком, ширмой с цветочной росписью в углу и огромным застеклённым шкафом, за дверцами которого расселась целая армия кукол всех мастей и размеров. От их неподвижных, мёртвых взглядов мне стало не по себе. Пожалуй, попрошу убрать их отсюда куда-нибудь на чердак. Выбросить не поднимется рука, всё же не мои воспоминания, а Элис, но и проводить полгода в компании жутковатых фарфоровых красавиц я не собираюсь.
О том, что комната детская, кроме рассадника пыли в шкафу ничего не напоминало. Возможно, на покрывале кровати — нормального размера, почти королевского — было нашито слишком много кружавчиков и рюшей, но мне неизвестны вкусы двойника. Да и самой тётушки тоже. Может, тут вообще так принято.
Довольно большой шкаф, огромные окна, видневшийся за стеклом заснеженный балкон и ель, почти касающаяся мохнатыми лапами перил. Практически санаторий. Элис упоминала, что здесь обширная библиотека.
Избавлюсь от Риса и отлично проведу время. Можно считать, в отпуск попала.
В этот момент я почти простила Морозу непрошеный перенос в другой мир.
Почти.
— Помочь вам переодеться к обеду? — угодливо поинтересовалась горничная.
Пока я осматривалась, лакей куда-то подевался, а шустрая девица успела разобрать и разложить по полочкам все мои немногочисленные пожитки.
Для женщины немногочисленные, разумеется.
Она и глазом не моргнула при виде игривого бельишка и провокационных брюк. Видимо, из новеньких, не знакома ни с настоящей Элис, ни с её родителями. И хорошо. Меньше риска проколоться.
— Нет, благодарю, — отмахнулась я. — Покажи где ванная, и можешь быть свободна.
Удобства и здесь выглядели весьма современно. Я бы даже сказала роскошно. В круглой ванной можно было немного поплавать, а множество мелких лампочек в потолке создавали успокаивающую, расслабляющую атмосферу.
— У нас листричество недавно провели! — похвасталась девушка, гордо показывая на те самые лампочки. — Раньше-то газом всё, по старинке, а теперь как в столицах!
— Замечательно, — рассеянно восхитилась я, мечтая об одном — полежать в этой ванне.
Но, увы, процедуры омовения придется отложить на потом. После разговора по душам с женишком и поездки в город.
Заодно косметики прикуплю. Пусть краситься мне особо некуда, но без помады и туши неуютно. Как голая.
Умывшись и сменив одни брючки на другие, я отправилась поиски еды. Горничную отпустила, а спросить куда идти на обед — позабыла. Однако нос безошибочно вывел меня в эпицентр аппетитных запахов — стол уже был накрыт, Рис стоял у окна, поджидая меня и тётушку, и отчаянно хмурился. При виде меня морщинка между его бровей стала ещё глубже, словно я была его главной заботой, а может, и проблемой.
«Так ему и надо, — злорадно подумалось мне. — Пусть пострадает».
— Проходи, проходи, не стой в дверях! — подтолкнула меня мефру Винкс, материализуясь рядом. Я и не слышала, как она подошла. — Лорис, поухаживай за дамами.
— За прекрасными — всегда! — галантно отодвинув кресло, мужчина дождался, пока тётушка устроится поудобнее.
Я плюхнулась напротив, подальше от него, самостоятельно.
Намёк меня покоробил. Значит, за красивыми ухаживать можно и нужно, а невзрачные — побоку? Сам же возжелал на такой жениться, к браку вообще-то и обязанности прилагаются, а не только безмолвная мышка-невеста!
Еда была выше всех похвал, запечённое мясо таяло во рту, но я почти не чувствовала вкуса блюд, в нетерпении дожидаясь момента, когда мы останемся наедине и я смогу высказать подлецу всё, что думаю.
Только всё пошло не по плану.
Глава 11
Алиса
В отличие от меня, тётушка тягостной обстановки за обедом не замечала или же мастерски делала вид, что не замечает. Она щебетала за троих, вспоминала былое, подкармливала крутившегося у её ног золотистого сеттера кусочками мяса и искренне наслаждалась наличием молчаливых собеседников. Мы с Рисом не проронили практически ни слова, ограничившись междометиями и неприязненными взглядами, направленными друг на друга. Я заранее предвкушала поездочку. Оденусь потеплее, вдруг мы так разругаемся по дороге, что придётся пешком возвращаться?
Когда дело дошло до десерта — запечённых груш с ванильным соусом — я едва могла усидеть на месте. Не терпелось уже расставить все точки над «и», «е» и прочими нуждающимися в этом буквами. А вот Дельхарт не торопился. Степенно осилил десерт, который я лишь нервно поковыряла, и удовлетворённо откинулся на спинку стула.
— Передайте мою благодарность кухарке, — довольно щурясь, попросил он прислуживавшего за столом лакея.
Тот кивнул и осведомился, не желает ли деир добавки.
Рис, чувствуя мой испепеляющий взгляд, рисковать не стал.
— Нет, благодарю. Возможно, за ужином, — он скомкал салфетку, укрывавшую его колени, и поднялся. — Пожалуй, нам пора, мефру Винкс. Темнеет рано, нам ещё обратно добираться.
— Ой, ну какая я тебе мефру! — кокетливо отмахнулась тётушка, звякнув многочисленными браслетами.
Она приоделась к ужину, словно ожидался приём. Меховая накидка, платье в пол и длинная нить отборного жемчуга — дама словно сошла со старой киноплёнки.
— Зови меня Стелла, мальчик мой, не такая уж я и древняя.
— Я бы не посмел на это намекнуть! — возмутился Рис.
Поспешно вскочив, я тоже поблагодарила за радушный приём и сытную пищу и понеслась переодеваться. Снова. Настал звёздный час шерстяного белья и вязаных носочков!
Дворецкий услужливо вывел авто-вездеход и даже прогрел его, так что усевшись на привычное переднее сиденье я поняла, что слегка переборщила, замотавшись в дюжину слоёв. Мы ещё не поссорились толком, а я уже взопрела. Пришлось раздеваться. За этим занятием меня и застал Дельхарт. С неподдельным интересом пронаблюдал, как я стаскиваю дополнительный свитер в ограниченном пространстве, стараясь не зацепить ни одного датчика, и сворачиваю всё лишнее компактным рулоном, который после пристроила на коленях вместе с шубой.
Если придётся выскакивать из машины, лучше не забыть вещи.
— Дальше раздеваться не будешь? — с нескрываемым разочарованием уточнил Рис.
Я раздражённо сдула прядь со лба — всё ещё жарко — и повернулась к нему.
— Могу, но тебе вряд ли понравится увиденное, — честно призналась, вспомнив толстые, в две нити, подштанники. Одежда точно не для стриптиза.
Дельхарт наклонился непозволительно близко, так что наши лбы почти соприкоснулись, и проникновенно заявил:
— А ты проверь.
От его тона у меня по спине побежали мурашки. Или то были капельки пота?
— Похоже, ты храбрая лишь на словах, — покачал головой он, отвернулся и завёл мотор так непринуждённо, словно не давил только что аурой и не соблазнял голосом.
Я чуть не задохнулась от такой откровенной наглости.
— Ты серьёзно? — фыркнула я. — Вот так, на слабо, можно взять разве что неопытную малолетку. Мне не нужно никому ничего доказывать, тем более человеку, который в грош не ставит собственную невесту. Ты последний мужчина, перед которым я начну раздеваться!
— Да, как раз об этом я и планировал с тобой поговорить, — невозмутимо отозвался Дельхарт. — О наших отношениях и помолвке.
— Слушаю очень внимательно, — усмехнулась я, складывая руки на груди и устраиваясь поудобнее.
— Для начала хотелось бы знать, кто ты такая? И где Элис? — огорошил меня Рис, не отрывая взгляда от дороги.
У меня перехватило дыхание, сердце провалилось в пятки. В голове билась лишь одна мысль: «Как он узнал?»
— О чём ты? — выдавила я сипло.
Вопрос мне самой показался фальшивым донельзя.
— О твоём поведении, — пояснил Дельхарт обыденно, словно мы беседовали о погоде. — У меня есть досье на мою невесту, как, впрочем, и на всю семью Тиннер. Ты же не думала, что я женюсь, не изучив предварительно наследственность будущей жены?
— А, ну да, племенная кобылка, собственно, так я и предполагала, — пробормотала я, от растерянности не контролируя, что говорю вслух.
Вопреки ожиданиям, Рис лишь хмыкнул.
Он вообще, кажется, не злился, и это пугало сильнее всего.
Мы въехали в город, мимо замелькали разгорающиеся фонари. Стремительно темнело, но я не замечала этого, судорожно пытаясь сообразить, что именно рассказать. Про Мороза? Не поверит же! Просто о двойниках? А как я докажу, что Элис уступила мне место по доброй воле?
— Элис тихая, домашняя девочка, не привыкшая к шуму и повышенному вниманию, — продолжал Дельхарт. — Я знаю, что она собиралась стать актрисой, но вряд ли бы у неё получилось. Слишком велико давление — общественность, пресса, поклонники. Она бы и недели не продержалась в таком режиме. И уж точно не стала бы разгуливать по дирижаблю в подобном виде.
Он неодобрительно покосился на мои брючки. Ну да, как разглядывать обтянутую тканью пятую точку, так они отличные, а как на невесте так сразу вид не тот.
— Откуда вам знать? — не сдержалась я.
Его комментарии до боли напомнили монолог мефру Тиннер. Осталось добавить, что без крепкой мужской руки бедняжка пропадёт.
— Она нежный цветок, которому нужна забота и опора, — вдохновенно продолжал тем временем Рис, и я не выдержала. Закрыла лицо руками и заржала в голос.
Дельхарт вздрогнул, выходя из режима упоённого цитирования невесть кем собранного досье — дилетанты, как пить дать — и с подозрением покосился на меня.
— Ты плачешь? Это слёзы раскаяния? — уточнил он. — Что ты сделала с настоящей Элис, признавайся!
— Это слезы офигевания! — я выпрямилась, чувствуя как горят щеки и сводит челюсть от неконтролируемого приступа хохота. Он всё ещё клокотал где-то в горле, пытаясь прорваться истеричным хихиканьем. — Уволь тех агентов, что собирали тебе информацию. Им бы романы писать, а не психологический портрет составлять. Хотя нет — чтобы писать романы, как раз нужно разбираться в людях. А они этого не умеют.
— То есть с Элис всё в порядке? — уточнил Рис на всякий случай.
Я закатила глаза.
— Разумеется! — тяжело вздохнула, решив сознаться сразу во всём. Не поверит — его проблема. Свидетелей разговора нет, если что буду отбрехиваться до последнего. — Бедняжка такая нежная, такая ранимая, что предпочла сбежать в другой мир, нежели выходить за тебя замуж.
Дельхарт помрачнел. Я с запозданием поняла, что формулировка получилась не очень. Как бы он не подумал, что я так завуалированно созналась в убийстве! Мир иной и всё такое.
Вообще, странное место он выбрал для допроса. Я скорее притащила бы подозрительную личность — то есть себя — в участок, благо шишка он немаленькая, и полиция ему подчиняется. А тут — светская беседа, в тепле и комфорте.
— Другой мир? — задумчиво протянул Рис. — Получается, она там, а ты здесь? Вы поменялись? Добровольно?
— Ну как бы да, — осторожно подтвердила я, в любой момент ожидая всплеска негодования по поводу обмана.
Попробуй я кому сказать на родине, что их невеста сбежала в параллельность — засмеют, покрутят у виска, а то и в психушку сдадут.
Разве что здесь попаданки не такая уж и редкость?
— Я так и думал! — торжествующе усмехнулся Дельхарт, и я окончательно растерялась. — Когда ты заговорила про отпечатки пальцев на бомбе, я понял что что-то не так. В книгах таких деталей не расписывают. А кто ты по профессии там, у себя? Тоже технарь?
— Нет… — мотнула я головой, пытаясь переосмыслить происходящее.
Значит, сюда и до меня попадали девушки? Ох, Мороз, и начудил ты, похоже, мы с Элис далеко не первые.
Минуточку, что значит «тоже» технарь?
— Жаль, — нескрываемо огорчился Рис. — Я думал тебя к расследованию привлечь, может, посоветуешь что.
— Может, и посоветую.
Переход от враждебности и допроса с пристрастием к предложению сотрудничества был таким резким, что у меня закружилась голова. Однако отказывать в помощи полиции я не собиралась. Это и в моих интересах. Если тот подрывник работал не один, за ним какая-то организация, лучше её раскрыть и арестовать всех как можно скорее. В следующий раз может так не повезти. Эдак я вовсе откажусь летать на дирижаблях! Будет досадно, только распробовала.
— Хоть я и не инженер, а в людях и их психологии разбираюсь точно получше твоих горе-специалистов.
— И кем же ты работаешь? — скептически приподнял бровь Дельхарт.
Настал наш с Элис момент триумфа!
— Я актриса! — сообщила я гордо.
Уточнять, что записываю ролики, не стала — вряд ли Рис вообще поймёт, что это.
Снисходительный хмык был мне ответом.
Надувшись, я отвернулась к окну.
Ну и пусть сомневается, тем сокрушительнее будет его шок, когда я принесу пользу следствию!
Я задумчиво куснула губу. А если и не принесу, невелика беда. Хуже от моего присутствия точно не будет.
Начальник участка к идее привлечь меня к расследованию отнёсся откровенно скептически. Однако Дельхарт настоял.
Точнее, он не оставил бедняге путей к отступлению.
— Она со мной, — бросил он мимоходом, уверенно пересекая общий зал и распахивая дверь, ведущую к месту предварительного заключения. Там же располагалась и допросная, где уже сидел и ждал продолжения допроса преступник.
Деир Арнер скривился, но последовал за нами молча, то и дело бросая на меня недоумённые взгляды. Мол, зачем тут эта фифа, не место ей тут.
Меня терзало настойчивое подозрение, что на допросе я действительно совершенно не нужна. Просто Рис не до конца мне поверил и предпочитает держать сомнительную девицу в поле зрения. Мало ли, что я натворю, оставшись без присмотра в доме тётушки? Или же он хочет убедиться в моих словах на деле? Сказать, что двойник из параллельного мира — каждый может. А ты попробуй докажи, продемонстрируй знания, неведомые местным!
Признаюсь, после непринуждённого разговора по душам в авто меня слегка потряхивало. Ни в бомбах, ни в отпечатках пальцев я не понимала ровным счётом ничего, кроме того, что показывали обычно в блокбастерах — то есть сами термины знакомы, не более. И какой толк от меня будет в допросной, представляла смутно. Да, разумеется, хотелось ткнуть Дельхарта носом в ошибки и насладиться триумфом, однако я трезво оценивала свои способности и возможности.
В данной ситуации лучшим выходом мне показалось затаиться и не отсвечивать, чем я старательно и занялась.
Коридор был почти пуст, редкие встречные полицейские замирали сусликами и вытягивались в струнку, завидев стремительно шагающего Риса и едва поспевающего за ним родного начальника. Я семенила следом, украдкой поглядывая по сторонам. Одинаковые двери и серые стены сливались в навевающий тоску незамысловатый узор, дважды нам пришлось миновать пропускной пункт, окон не было вообще — похоже, сбежать отсюда проблематично. Мне немного полегчало. Стресс после пережитого на борту ещё не выветрился окончательно.
Дельхарт притормозил у окна в допросную, безмолвно вытянул руку, и выскочивший из кабинета сотрудник вложил в неё тоненькую стопку листов.
— Упорствует, — прокомментировал он, пока Рис бегло просматривал полученные за прошедшие часы показания. — Утверждает, что работал один, никто не помогал, и прибор собрал сам. Изобразить схему и таким образом доказать своё авторство отказался.
Я подошла ближе и заглянула сквозь затемнённое стекло. Надеюсь, с той стороны меня не видно.
Преступник, лишившись пояса со смертоносными вставками и апломба, оказался тощим мужичонкой средних лет, средней же, ничем не примечательной внешности, и с виду не слишком вменяемым. Он сидел, ссутулившись и сплетя пальцы, что-то бормотал себе под нос и покачивался из стороны в сторону, как маятник. Его успели переодеть в казённую робу, которая висела на нём мешком, встопорщенные волосы и горящие глаза добавляли безуминки образу.
— Деир Улли Рохус. Тридцать два года, по образованию токарь, второй разряд, — отчитывался тем временем полицейский. — Ранее в сомнительных делах не замечен, пил умеренно, долгов (известных правовым структурам) нет. Иностранных языков не изучал, возможностями легальной эмиграции не интересовался. Отношения к секретным разработкам не имеет.
— Тогда что ты забыл у соседей, деир Рохус? — задумчиво протянул Дельхарт и повернулся к начальнику участка. — Его кто-то ждал на границе?
Тот мгновенно выпрямился, подобрав намечающееся пузо, и отрапортовал:
— Никак нет! Никакой подозрительной активности.
— Это ни о чём не говорит, — отрезал Рис, машинально похлопывая стопкой бумаг по раскрытой ладони. — Они могли затаиться среди встречающих, или вовсе работать в порту. Не в лесу же он собирался требовать приземления! В какой именно город он планировал попасть?
— Майлен, — заглянув в свою копию стенографии допроса, ответил полицейский.
— Вдвойне странно. Это же полстраны пролететь нужно! — Дельхарт поджал губы и уставился в пространство, видимо, представляя себе карту местности. — Врёт.
— Или ему приказали так говорить, — неуверенно подала я голос. — Он же боится до… в общем, сильно напуган. И тех, кто за ним стоит, он страшится больше полиции и тюрьмы.
Я вовремя оборвала фразу, чтобы не смутить присутствующих не достойными леди выражениями, хотя сказать хотелось многое, и покрепче.
— Это ты сделала вывод, просто посмотрев на него пару минут? — не скрывая насмешки, обратился ко мне Рис.
Я дёрнула плечом, не отрывая взгляда от мужчины за стеклом.
— У него есть семья? Близкие? — поинтересовалась я вслух вместо ответа.
Дельхарт, судя по отражению, кивнул, разрешая поделиться сведениями. Полицейский быстро пролистнул бумаги, отыскивая нужный пункт.
— Дочь Бенигна Рохус, семь лет, — зачитал он удивлённо.
— Жена? Родители? — продолжила я давить, чувствуя, что двигаюсь в верном направлении.
Ну не похож был этот несчастный на злостного террориста! Отчаявшийся, потерянный человечек, загнанный в угол и вынужденный огрызаться по мере сил. К тому же вряд ли он способен самостоятельно собрать столь сложный механизм, как бомба. Тут другой профиль требуется, и психологический, и умственный.
— Нет. Умерли.
— То есть оставить её не на кого. Ребёнок был с ним на борту? — задала я вопрос и сама на него ответила: — Вряд ли.
Дельхарт поймал мой взгляд в стекле и понимающе кивнул.
— Значит, именно дочерью его и шантажировали.
Глава 12
Элис
Здание, в котором мне предстояло обнажиться перед публикой, высилось чуть ли не до неба. Стекло и металл, отражавшие розоватые облака, взмывали строгой полосой вверх, местами преломляясь и искривляясь, как зеркало фокусника.
— Всё это — отель? — пробормотала я себе под нос в ошеломлении.
— Отель «Нова», как заказывали. Вы платить-то будете? — недовольно высунулся таксист.
Я спохватилась и поднесла телефон к специальному аппарату. Действовала я уже куда увереннее чем вчера. Как ни странно, привыкнуть к чудесам этого мира оказалось довольно просто, я уже оценила удобство — хотя бы телефона, в котором соединились все возможные функции от личного секретаря до счетовода.
В холле выяснилось, что меня уже ждут, мало того — я чуть не опоздала.
— Давай быстрее, Лиса! — поторопила меня стройная брюнетка в таких дырявых брючках, что неизвестно, как вообще нижняя часть не отвалилась. Сквозь жёсткую на вид ткань просвечивали красные после мороза коленки в сетчатых чулках. — У нас бронь через десять минут, а ты ещё не готова. Что ты напялила? И почему без макияжа?
— Рука болит, — помахала я кистью. — И вообще мне вчера было как-то нехорошо.
Девица шарахнулась от меня, словно я прокажённая.
— Горло болит? Кашель? — сурово уточнила она, готовясь то ли звать врачей, то ли лечить меня самостоятельно. Принудительно.
— Нет, голова гудит, мысли путаются и рука вот, — осторожно ответила я. — Больше ничего. Собиралась остаться дома, но не хотела никого подводить.
Понятия не имею, как именно общалась с подругами моя копия, но вроде бы получилось её изобразить и не вызвать подозрений. На лице моей новой знакомой — наверное, это и есть Катерина, которой Алиса звонила чаще всего — отразилось нескрываемое облегчение.
— Поди, опять на тренировке была, — выдохнула она, успокаиваясь. — Сколько раз тебе говорила — перед съёмками не лазай! Упала, небось?
— Да нет… — неопределённо промямлила я, не особо понимая о чём мы вообще говорим.
Где не лазай? Зачем? Конечно, списать головокружение на последствия падения было бы удобно, но не засунут ли меня в таком случае в больницу? Вот уж куда не хотелось бы. Ещё и родные переполошатся, а я обещала позаботиться о родителях Алисы, и уж точно не нервировать их по пустякам.
— Если будет тошнить, сворачиваемся и едем проверяться! — строго заявила девушка, вытаскивая свой телефон и принимаясь в нём что-то ловко набирать двумя большими пальцами.
Я аж засмотрелась. Куда нашим машинисткам!
— Так, сауну по минимуму, пару минут и на выход. Плавать тоже тебе много не нужно, красиво слезешь в воду, если повезёт, с первого раза снимем.
Похоже, Катерина была настоящей, живой помощницей Алисы, и сейчас подстраивала график съёмки под мою воображаемую головную боль. Я ощутила небольшой укол совести. Вру, не стесняясь, создаю неудобства людям…
— Ты чего нахмурилась? Морщины появятся! — жизнерадостно сообщила девушка, убирая плоский незаменимый аппарат. — Пойдём, нам ещё тебя в порядок приводить. Вон, синячищи какие!
— Прости, от меня столько проблем! — решила всё же извиниться я.
Катерина лишь отмахнулась.
— Завязывай, — фыркнула она. — Где я ещё такую непыльную работёнку найду? Два раза в неделю подержать над тобой телефон, обработать видео и загрузить в сеть — и за это полторы средних зарплаты! Так что никаких проблем, одно удовольствие. Кстати, ты можешь вообще не краситься, я тебе давно говорю. Кожа отличная, сегодня только вон не выспалась немного, сейчас быстренько замажем и красотка.
Подчиняясь неумолимому напору, я безропотно последовала за Катериной в совершенно прозрачный стеклянный лифт. Картина удаляющегося с хорошей скоростью пола и открывающаяся панорама огромного города отвлекла меня и позволила взять себя в руки. От меня зависят люди! Та же помощница, и заказчик, по чьей просьбе я сейчас сделаю запись. Это моя работа. Точнее, не моя, а Алисы, так что мне стоит вдвойне серьёзно подойти к делу. Соберись! Ты можешь!
— Ты сегодня какая-то напряжённая, — отметила Катерина, поглядывая на мои руки. Я с усилием разжала побелевшие пальцы, стискивавшие металлические перила до хруста костяшек. — Может, выпьешь чего?
— Воды, — кивнула я с благодарностью. Мне срочно нужно было взять себя в руки. Нельзя опозориться и подвести двойника!
— Вот уж чего у тебя сейчас будет вдоволь! — хохотнула девушка. — Целый бассейн!
Приятно звякнул невидимый колокольчик, и двери плавно разъехались в стороны.
Мы прибыли.
Кроме высоты и соответствующего пейзажа за окнами, ничто не напоминало о том, что я в другом мире. Закрытая, скромная униформа персонала, стойка из тёмного полированного дерева, ключи для шкафчиков с узорной головкой и болтающимися на них металлическими бляшками с выбитым номером.
— Здесь всё такое винтажное! — с восторгом пискнула Катерина, вцепившись в мою руку. Она оглядывалась по сторонам с плотоядным интересом, и вскоре выяснилось, почему. — Вон в том углу становись, прими позу пособлазнительнее. Куда с сумкой? Дай сюда. Погоди, синяки замажу и вперёд!
Я послушно оставила вещи на ближайшем кресле, позволила повозюкать под глазами пушистой кисточкой и постаралась вжиться в роль роковой красотки. Изогнулась, прислонилась спиной к стене, так что под просторным свитером полнее обозначилась грудь.
Катерина покружила немного, подыскивая ракурс и хмурясь всё сильнее.
— Слушай, ты, кажется, правда головой ударилась, — буркнула она себе под нос. — Деревянная какая-то сегодня. И встала не той стороной. Забыла, у тебя выгодный ракурс левые три четверти?
Что это значит, я не поняла, но на всякий случай развернулась и прислонилась к другой стене. Поёрзала, пытаясь воссоздать ту позу, что видела на страничке Алисы. Тело отказывалось сгибаться в непредусмотренных местах, так что я чуть не упала.
— Точно сотрясение! — постановила Катерина, выключая телефон. — Ладно, сойдёт пока. На обратном пути ещё раз попробуем. Пойдём переоденемся и поплаваем, может, тебе в прохладной водичке полегчает. Уверена, что не хочешь к врачу?
— Нет! — воскликнула я чуть громче, чем собиралась, привлекая внимание администратора. Поспешно убавив тон, я повторила: — Нет, ни в коем случае. Всё нормально. Ничего не кружится, не мутит, не двоится.
Благодаря папеньке, часто приносившему работу на дом, если так можно выразиться, и обсуждавшему с матушкой часами особо занимательные случаи из практики, я наслышана и про симптомы мозговых повреждений, и про их последствия. Забота Катерины была приятна, но совершенно некстати. Не хватало ещё и правда в больницу угодить. Первый же осмотр выявит, что я совершенно здорова, вот тут-то и начнутся вопросы. Мы с Алисой очень разные, с каждым проведённым в этом мире часом я убеждалась в этом всё сильнее. Она раскованнее, увереннее в себе, смелее. Мне отчаянно хотелось быть такой же, можно сказать копия реализовала мои сокровенные мечты, и в то же время я отчаянно трусила. Что подумают люди? Что скажут её родители? Они вообще знают об этом вот… всём?
— Ты права, твою маманю лучше не тревожить понапрасну. Вот если ты в обморок упадёшь, я тебя за шкирку отволоку на проверку! — хмыкнула Катерина, распахивая отведённый ей шкафчик и бесстыдно принимаясь стягивать одну деталь одежды за другой.
Я огляделась и помимо воли покраснела. Пусть раздевалка делилась на мужскую и женскую, но к такому непринуждённому обнажению я не привыкла. Вот если бы кабинку… но, увы, единственным вариантом уединиться было бы залезть в шкафчик, что мне вряд ли удастся из-за скромных его габаритов. Так что пришлось отвернуться к стене и зажмуриться, напоминая себе о роли и том, что я — это вовсе не я, и краснеть придётся потом Алисе, глядя на отснятый материал. Надеюсь, что справлюсь и не сильно её подведу.
Рассчитывать на то, что всё пройдёт по высшему разряду, я не собиралась. Уже очевидно, что я не вытягиваю съёмку. Подготовиться не успела, отработать позы тоже. Чувствовала себя как новичок, впервые вышедший на сцену и сразу оказавшийся перед переполненным залом столичного театра в разгар премьеры, только ни текста не выдали, ни сути пьесы не объяснили.
Будем импровизировать, что делать.
Мы ещё немного поснимали в раздевалке. То есть Катерина снимала, я позировала, наглухо завернувшись в полотенце. Иногда обращала её внимание на интересные элементы вроде старинного подсвечника необычной формы, который можно будет потом вмонтировать в ролик в качестве декорации, для настроения. Я заметила, Алиса любила заострять внимание на подобных мелочах.
Воздух был тёплым и влажным, и остро пах какой-то химией. Мы наконец-то перешли к основной части программы — термам. До первых процедур оставалось ещё полчаса, как раз хватит красиво постоять или посидеть на бортике.
Когда упоминался бассейн, я представляла себе привычный комплекс — небольшую лужу человек на пять, в которой можно посидеть и насладиться морской водой, возможно, ещё получить массаж гидроструйками.
Водная гладь простиралась до противоположной стены, заканчиваясь совершенно прозрачным стеклом. Если подплыть поближе, наверняка можно представить что ты паришь в невесомости над городом.
— Ну что, ныряй, — предложила Катерина таким тоном, что стало ясно — отвертеться не удастся.
Тяжело вздохнув и зажмурившись, я потянула с себя махровую простыню.
— Капец! — не слишком внятный возглас девушки заставил меня вздрогнуть и судорожно завернуться обратно. — Лис, ты когда себя запустить успела? Ни в коем случае не снимай полотенце!
— Да? — проблеяла я, про себя испытывая немалое облегчение.
Значит, права была матушка, когда советовала мне похудеть. Мир другой, а требования к красоте всё те же.
— Руки тощие, животик провис. Ты что, не тренировалась вообще? — продолжала шипеть Катерина разъярённой коброй, наступая на меня шаг за шагом.
Я семенила, стреноженная полотенцем, и назад не смотрела, так что удар обо что-то твёрдое стал для меня неожиданностью.
Загорелые — зимой-то! — мускулистые руки обхватили меня за плечи и удержали от падения.
— И с чего вы так на Алису набросились? — раздался приятный, чуть хрипловатый голос у меня над головой.
Я обернулась, подняла взгляд… ещё немного подняла взгляд… молодой мужчина, практически прижимавшийся ко мне со спины, оказался ростом по�
Глава 1
Элис
Роковую новость матушка сообщила мне за завтраком.
– Сын моей подруги, Лорис Дельхарт, вознамерился жениться, – выдала она ни с того ни с сего между чашечками кофия. – Мы с твоим отцом дали согласие.
Я чуть булочкой не подавилась.
Осторожно отложив недоеденный кусочек на тарелку – что-то у меня вдруг аппетит пропал – откашлялась и уточнила:
– А женится он на ком? На вас или на мне? И Лорис – это имя подруги или её сына?
– Веди себя прилично! – одёрнула меня матушка. – Понятно же, что это мужское имя!
Папенька прочистил горло, прикрываясь утренней газетой. Ему, как и мне, это было совершенно непонятно.
– Отличная карьера, ещё сорока нет, а уже председатель Верхней палаты. Бывший военный, отслужил с честью, куча медалей и орденов за отвагу и доблесть, – продолжала расхваливать свой залежалый товар матушка.
– Значит, старик, да ещё и в шрамах, поди. Помилуйте, мне едва девятнадцать стукнуло! – возмутилась я. – Рано мне ещё взамуж!
– Самое время! – поджала губы матушка. – Учитывая, какая ты у нас непутёвая, нужно соглашаться, пока предлагают. А то потом и желающих не найдётся!
– Ну что за старомодность! – топнула я ногой под столом и поморщилась. Вроде стараюсь доказать всем, что взрослая, а веду себя как ребёнок. Самой совестно. Но как же не хочется замуж за престарелого вояку! – Браки по сговору уже лет сто не практикуются!
– Ещё как практикуются, если у невесты нет мозгов! – рявкнул папенька, откладывая газету в сторону, и я моментально затихла. Ну всё. Раз уж у отца закончилось терпение, теперь только молчать и внимать. Довела. – Я тебе говорил – не поступишь, пойдёшь замуж?
– Говорил, – пискнула я. – Но…
– На что-то нормальное! – ещё повысил голос он, и я прикусила губу, чтобы позорно не разреветься.
Ну да, актёрское мастерство – не самый престижный и денежный факультет. Зато в столичной академии! И по душе.
Ну не хочу я идти на медицинский, по стопам папеньки! Не люблю копаться в телах. Видела его как-то пару раз за работой, бррр. Но и с цифрами возиться, как матушка, не желаю. Работа ассистента, пусть и врачебного, это сплошная отчётность и заполнение бумаг. Скукота же!
Увы, родители считают творческие профессии пустой тратой времени. В театр ходят только потому, что в свете так принято, но тех, кто скачет по сцене, ни в грош не ставят.
Как и меня, впрочем.
А что деир Славский сам лично сказал, что у меня талант, так это им …
– Ничего, у нас есть годик-другой до той поры, когда она совсем выйдет из брачного возраста, – вмешалась матушка. – Может, её всё же примут по протекции? Скажем, на юридический. Там тоже хорошо играть нужно уметь и лицо держать. А?
Она с надеждой уставилась на меня, мол, дочь, не подведи! Соглашайся! Но я уже слишком устала подчиняться их правилам. В конце концов, сейчас время прогресса! Женщины в Совете сидят и уж точно сами решают, за кого и когда им выходить замуж!
Правда, сказать это в открытую при папеньке я так и не осмелилась. Вместо этого выбрала более извилистый и сложный путь противодействия.
– Может, есть ещё варианты? – жалобно проблеяла я, комкая на коленях салфетку.
Мои родители – ярые поборники традиций во всём. Начиная от причёсок – ни в коем случае ни одна прядка не должна выбиваться, и всё равно, что мода диктует распущенные волосы. Собрать и зализать! Заканчивая платьями, которых у приличной девицы должно быть не менее сотни. И никаких брюк! Так что на примерках у модисток я лишь вздыхала, тоскливо глядя на витрины, где выставлялись современнейшие модели штанов – широкие, удобные… наверное. Примерить я так ни одни и не осмелилась. Сразу представила, какой скандал устроит матушка, и не решилась.
– Целых два! – обрадовал меня отец. – Либо ты выходишь замуж за деира Дельхарта к лету, либо поступаешь в следующем году на какой-нибудь приличный факультет. Тот же юридический, или вон учителя всегда в цене.
– А на журналистику? – закинула я пробный шар.
Профессия мне нравилась. Не актёрское мастерство, конечно, но фантазия и умение держать себя тоже необходимы. Однако судя по тому, как скривился папенька, в его представлении работники пера находились в рейтинге специалистов где-то под плинтусом, в районе грузчиков и строителей.
Не путать с архитекторами. О, как бы он обрадовался, поступи я на инженерный, но, увы! Способностей к математике у меня был абсолютный ноль.
Матушка перегнулась через стол и сочувствующе похлопала меня по руке.
– Пойми, Элис, мы с папой в первую очередь заботимся о тебе. О твоём благополучии. Представь, нас с ним вдруг не станет – а ведь такое может случиться в любой момент!
Ну, началось. Любимая тема «Представь, что мы умерли, ты же пропадёшь»
– Кто о тебе позаботится? Допустим, у нас есть некоторые сбережения, но ведь их надолго не хватит!
Перевожу про себя: «Ты их быстро растранжиришь».
Монолог слышан мною не в первый и не в сто первый раз. Особенно драматические перлы я иногда передразниваю перед зеркалом – чтобы не терять квалификацию и отработать прочувствованность речи. Первое время я поддавалась воздействию, проникалась и клятвенно обещала думать исключительно о собственном светлом будущем (считай: получить приличную профессию). Но чем старше я становилась, тем яснее понимала, что в таком случае буду глубоко несчастна всю оставшуюся жизнь.
Возможно, сыта. Но точно несчастна.
– В общем, вопрос закрыт! – сурово заявил отец, хлопнув ладонью по столу так, что мы с матушкой обе подпрыгнули. Изящная посуда задребезжала, протестуя против подобного обращения. – Говори сейчас же. Замуж или учиться?
– Не хочу замуж. Хочу стать актрисой! – надулась я. – Говорят, скоро пьесы в театре будут записывать на плёнку – как фотографии, только движущиеся. Я могу стать звездой!
– А можешь и не стать. И, скорее всего, не станешь! – припечатал папенька.
Я уже упоминала, какие редкостные поддержка и принятие исходят от моих родителей?
– Таких как ты каждый год по сотне на пучок в базарный день! – переиначил отец поговорку.
С фразеологизмами он тоже не дружил, но искренне считал, что обогащает тем самым свою речь. Некоторые изречения я втихаря записывала – вдруг пригодятся для какой комедии?
– Так что забудь об этом. Последний раз спрашиваю: замуж или учёба?
– Учёба, – всхлипнула я, стиснув пальцы так, что салфетка хрустнула. – В педагогическом.
Решение далось мне нелегко, но что не сделаешь ради своего будущего! Замуж за старика-военного мне точно не хотелось. Лучше уж научусь скорописи, детской психологии и методикам преподавания. Возможно, когда-нибудь мне это и пригодится. А пока втихаря отхожу хотя бы первый курс на актёрское мастерство. Потом восстановиться будет проще, чем поступать заново. А может, и совместить удастся? Полдня там, полдня здесь…
– Поедешь завтра к тётушке Винкс, – похоронил мои надежды папенька. – Нужно успеть, пока все дороги не замело. Посидишь до весны, а там как раз и вступительные экзамены. Библиотека у неё знатная, подготовиться можно по любым предметам. Зубри, пользуйся!
– Конечно, папенька, – пролепетала я, опуская глаза под стол, туда, где расползалась на ниточки несчастная салфетка.
– Ну, иди. Собирайся. Ничего не забудь важного, ведь всю зиму там проведёшь! – напутствовал меня родитель, вновь отгораживаясь газетой.
«И не забудь прикопать с почестями свои мечты», – мрачно добавила я про себя. Стоило размечтаться, как я тайком буду посещать лекции – и вот тебе на. Запрут у тётки, которую я и видела-то последний раз лет десять назад, ребёнком, и прощай полгода.
Пролетят незаметно.
Придётся действительно готовиться к поступлению на педагогический. Единственный, который не вызывал сильного отторжения или омерзения из всех одобряемых моими родителями. Ничего, вот заведу своих детей когда-нибудь, он мне и пригодится…
Самовнушение не помогло.
Я добрела до своей спальни и упала поперёк кровати, лицом вниз. Хотелось плакать от несправедливости устройства мироздания, но это означало покрасневшие глаза и опухший нос, а для актрисы внешность прежде всего!
Из моей груди вырвался долгий рваный вздох. Приподняв голову и опершись подбородком на сжатые кулаки, я оглядела уютную комнату, в которой спала всю свою жизнь. Со времён моего младенчества она мало изменилась, разве что кровать заменила люльку и ко мне теперь приходила помогать с одеждой матушкина горничная вместо уволенной три года назад няньки. Дай матушке волю, она бы и раньше уволила бедняжку Грету – вроде бы та вложила в детскую голову мысли о самостоятельности и необходимости следовать за мечтой, а не традициями.
Честно сказать, нянька и впрямь тому немало поспособствовала, но основной вред моей психике нанесли сказки и предания, перечитанные мною в неимоверных количествах. Там принцессы всегда сидели и ждали, пока их спасут прекрасные принцы, чего я искренне не понимала и периодически у неё интересовалась: а почему эти дуры не пошевелили и пальцем, чтобы хоть попытаться спастись самостоятельно?
– Она же прекрасная дева! – закатывая глаза, охала Грета. – Ей положено красиво выглядеть для того, чтобы принц тут же захотел на ней жениться. А если она будет потная и страшная, кому нужна такая принцесса?
Собственно, отчасти поэтому я и решила пойти в актрисы. Во всех спектаклях, на которых мы побывали всей семьёй, главная героиня выглядела так, что принцы обязаны были выстраиваться в очередь и сражаться не с врагами, а между собой, дабы обратить на себя её внимание.
Мне вот тоже захотелось…
Только при этом ещё неплохо было бы самой чего-то добиться.
Пожалуй, если я никогда не выйду на сцену, могу попробовать писать сценарии. Только вряд ли режиссёры возьмутся ставить пьесу, в которой принцесса размахивает мечом и побеждает дракона.
Не поймут.
Я вновь тяжело вздохнула. Сложные морозные узоры на окне становились всё крупнее и извилистее. Зима набирала обороты. Скоро заметёт, занесёт все дороги, и проехать между долинами будет практически невозможно. Подземная железная дорога, что должна будет соединить все регионы и функционировать в любую погоду, пока ещё строится, и до завершения, увы, не меньше двух лет. Папенька частенько зачитывал вслух статьи об изобретениях четы Вихарт, на что я могла лишь завистливо морщиться. В технике я понимаю немногим больше, чем в математике. То есть пользоваться могу, а вот объяснить, как что устроено – уже нет.
Сложно быть дурочкой. Все считают, что кроме как замуж, ты и не годишься ни на что.
– Почему они меня не понимают? – перевернувшись на спину и уставившись в светлый матовый потолок, поинтересовалась я. – Неужели так сложно – разрешить мне заниматься тем, чем хочу? А потом выйти замуж за того, кто по душе? Я многого прошу?
Прикрыв глаза, я изо всех сил, всем сердцем пожелала… не славы, не признания или денег, а своего места в мире, где я люблю, любима, и родители меня поддерживают, а не норовят переделать под собственный идеал.
Внезапно комната вокруг меня закружилась, резко потемнело, подул ледяной ветер. Издалека, словно из-под слоя ваты, донёсся звук разбитого стекла – кажется, окно не выдержало мороза.
Меня завертело, замело, закололо мелкими острыми иголочками. Я чувствовала, что куда-то падаю. Проваливаюсь, будто под лёд, и промерзаю до самых костей…
Глава 2
Алиса
Вечер не задался.
От подруг я отбилась в первом же баре. Их там всё устраивало – и громкая музыка, и перекачанные танцовщики с накладными бородами, напоминавшие подпитых дальнобойщиков. Впрочем, я не исключала, что ребята таким образом зарабатывали, чтобы заодно размяться после долгого сидения за рулём. Мне же хотелось тихо посидеть где-нибудь с коктейлем, чтобы никто не скакал над головой и не ронял искусственные волосы в бокал. Так что выждав из вежливости полчаса, я выскочила в заснеженную ночь и побрела по оживлённой, несмотря на поздний час, улице. Должно же найтись заведение, соответствующее моим критериям? Тут район такой, что бар на баре и баром погоняет.
Как ни странно, мне не пришлось далеко идти.
Уютное заведение «На Перекрёстке» притулилось в проулке, и я бы наверняка пропустила вывеску, если б шла чуть быстрее. Логики в названии не было никакой – до перекрёстка ещё шагать и шагать. «Ну, зато музыки громкой не слышно», – успокоила я себя, спускаясь по скрипучим ступеням в полуподвальчик.
Атмосфера внутри царила праздничная. С потолка свисали шарики всех оттенков красного, еловые ветви украшали притолоки, распространяя упоительный аромат, перебивавший даже перегар немногочисленных посетителей. Все почему-то уставились на меня, словно я забредшая в притон монашка.
Я немного нервно поправила шубку и огляделась.
Справа наверх уходила лестница с резными перилами, и меня отчего-то со страшной силой потянуло именно туда.
– Проходите, не стесняйтесь, – передо мной возникла девушка с ярким макияжем и в откровенном костюмчике развратной крольчихи: юбочка по самое некуда, чулки, сапожки и кокетливо загнутые ушки. – Если желаете, наверху есть кабинеты.
– Желаю! – поспешно заявила я, спеша убраться подальше от пристального внимания посетителей.
Вид официантки намекал, что заведение всё же злачное, и моё предположение о притоне недалеко от истины.
Не страшно, в случае чего отмахаюсь. У меня в сумочке и пистолет газовый есть для такого дела.
Девушка хмыкнула, кивнула каким-то своим мыслям и проводила меня на второй этаж. Тут я немного расслабилась – выглядело всё солидно и чисто, еду и напитки мне принесли быстро, на всякий случай я набрала и отправила сама себе на почту сообщение с адресом заведения и принялась за ужин. Если вдруг подмешали что-то и меня увезут в бессознательном состоянии, папа хоть будет знать, откуда начинать поиски.
Мне удалось спокойно перекусить и отпить божественного глинтвейна – вина там, кажется, вовсе не было, зато корицы и гвоздики жахнули от души – после чего всё и произошло.
На диванчик напротив меня рухнула лицом вниз какая-то девица в старомодном платье.
Прямо из воздуха рухнула.
Из ниоткуда.
Я покосилась на глинтвейн с подозрением и отставила бокал подальше.
– Эй, вы в порядке? – окликнула её, не до конца уверенная, что там реально человек, а не забористая галлюцинация.
В воздухе сверкали и кружились снежинки, намекая, что пора бы мне делать ноги из этого подозрительного бара.
Но вопреки логике и здравому смыслу я обошла стол и похлопала обморочную по тому месту, до которого дотянулась.
– Ай! – взвизгнула она и неожиданно подскочила, чуть не ударив меня головой в лицо.
Ноги меня не удержали, и я с размаху приземлилась на пол от изумления.
Передо мной сидела, пошатываясь, моя точная копия. Чуть моложе, с наивным детским взглядом и растрёпанными волосами натурального оттенка тёмного каштана, которого я уже лет пять на себе не видела, предпочитая баклажан и фуксию. На прошлой неделе только была у мастера и подправила тон в более праздничный бордовый.
Плод моего воображения потёр лицо, похлопал себя по розовым щёчкам и настороженно огляделся. Затравленный взгляд девицы остановился на мне, ротик приоткрылся, и из него вырвалось сдавленное мычание.
Не слишком аристократично.
– Ты кто? – спросили мы хором.
«И голос похож», – отметила я про себя, присматриваясь к глюку. Убедительные нынче подмешивают средства. Видения почти как настоящие.
Не удержавшись, я потянулась и ущипнула свою юную копию в районе запястья. Она ойкнула и тотчас ответила тем же. Настала моя очередь недовольно поморщиться.
Нет. Это не галлюцинация. Слишком уж реальна боль.
Тогда как это возможно? Умелый макияж? Розыгрыш? Никто не знал, что я пойду в этот бар, чтобы так вот старательно подготовиться.
– Где я? – поинтересовалась тем временем девица, с любопытством оглядывая меня с ног до головы. Особенно она задержалась в районе обтягивающих кожаных штанов и, кажется, слегка покраснела. – Ты кто? И почему мы так похожи?
– Может, и год подсказать? – фыркнула я, усаживаясь обратно на диванчик и наливая глинтвейн из кувшина во второй бокал.
Лишь сейчас мне пришло в голову задуматься: а зачем мне вообще принесли два бокала? Не предвидели ли официантки подобного поворота?
Неужели всё-таки розыгрыш?
– Ты в баре «На Перекрёстке», как и я. Меня зовут Алиса Титова, и я понятия не имею, с чего сюда занесло моего двойника, – педантично ответила я на поставленные вопросы и придвинула угощение поближе к потенциальной разводчице. Заодно проверю, если будет пить и есть – ничего не намешали.
Вопрос тогда: как объяснить происходящее?
– Это ты мой двойник! – гордо вздёрнула подбородок старомодная гостья и осторожно понюхала стакан. – Я Элис Тиннер. Загадала желание у себя в спальне и вдруг оказалась здесь. Ты его исполнишь?
Я хмыкнула про себя от наивности некоторых. Я ей что, Снегурочка? Или рыбка золотая? Но у бедняжки явно имелись какие-то серьёзные проблемы, а торопиться мне было некуда, так что я приглашающе махнула рукой:
– Рассказывай, что там у тебя.
Непривычную, видимо, к вниманию и сочувствию девицу развезло моментально. Всхлипывая и деликатно утирая глаза невесть откуда взявшимся платочком, она принялась излагать мне немудрёную историю своей жизни. Сводилось всё к классическому «не хочу учиться, и жениться тоже не хочу». То есть замуж, естественно.
Вот спрашивается: кто ей мешал съехать, пожить отдельно и доказать родителям, что она вполне способна пробиться самостоятельно? Если, разумеется, у неё действительно талант и всё такое.
Что я ей, собственно, и сказала.
Элис вытаращилась так, словно я предложила ей поторговать собой.
– Да ты что! Приличной девушке нельзя жить одной. Это непристойно! Мало ли чем она там занимается. А подруг я так и не завела. Всю жизнь – горничные, нянька, домашнее обучение…
Мда, так любой взвоет. Неудивительно, что у неё начался запоздалый подростковый бунт. Только я здесь каким боком?
– И чего же ты хочешь? – поинтересовалась я, с трудом переваривая затейливые моральные установки некоторых ретроградов.
– Убеди родителей позволить мне учиться на актрису! – молитвенно сложив руки, попросила она. – И от жениха было бы неплохо избавиться.
– Я не убийца! – открестилась я сразу.
Меня что, пытаются на преступление подбить? Если такое в сеть выложат, всей моей карьере конец!
– Ты что это подумала? – затравленно вытаращилась девица. – Просто сделай так, чтобы он перехотел на мне жениться. Или родители ему отказали. Ну как-нибудь так.
– Как-нибудь так, – голосом персонажа из мультфильма моего детства* передразнила её я. – А сама никак?
– Я боюсь, – тихо призналась Элис, уставившись куда-то себе под ноги. – Мне страшно, что они правы и я действительно ни на что не гожусь. А если ты их убедишь позволить мне попробовать, мне будет не так страшно.
Согласна, нырять в одиночестве во взрослую жизнь бывает страшновато. Куда веселее с поддержкой родных и близких. Я пожевала нижнюю губу в раздумьях. Похожи мы, конечно, до жути, подменить девицу внешне могу запросто. С другой стороны, этично ли обманывать её родителей и того самого пресловутого жениха? С третьей, я же не для личной выгоды, а по просьбе заинтересованной стороны. Не то чтобы я деньги пыталась у них вымогать или ещё что.
К тому же вопрос с розыгрышем по-прежнему стоял открытым. Мало ли, всё это одна большая подстава, чтобы испортить мне и моему каналу репутацию? Не думаю, что мои подписчики одобрят такую авантюру. Хотя, кто знает…
По комнате потянуло морозом, и на пол с грохотом упал ещё один посетитель.
Да что они, не могут нормально через дверь зайти?
*Масяня – кладезь афоризмов и житейской мудрости. Настоятельно рекомендую к просмотру.
Мужчина сел, недовольно кряхтя и потирая копчик, и я проглотила остаток напитка залпом, чтобы либо прийти в себя, либо уже отключиться от передозировки неведомого наркотика. Потому что выглядел он точь-в-точь как дед Мороз с лубочных картинок, только намного моложе. Борода вроде бы своя, просто блондинистая до белизны и ухоженная как у парней из журналов о барберах. Под разъехавшейся в стороны шубой обнаружилась тонкая трикотажная майка.
Нетрадиционный дед смахнул пот со лба, так что причёска его разлохматилась окончательно, и подсел ко мне под бок, не спрашивая разрешения. Долил нам с Элис оба бокала до краёв и махнул остатки глинтвейна прямо из горлышка.
Скривился.
– Безалкогольный! – с отвращением выдал он, ставя опороченный кувшин на место.
– У меня завтра съёмка, – машинально оправдалась я и наконец задала рвавшийся из меня последние минуты вопрос: – Что вообще происходит-то? Розыгрыш? Где камеры?
– Ох, какие вы местные бабы подозрительные, – пробурчал молодой мужчина, бесцеремонно вытаскивая мясную нарезку с общего блюда чуть ли не горстями и отправляя в рот. – Та тоже всё интересовалась, не шоу ли снимают. Даже когда в сугроб голой попой села.
– Кто? – насторожилась я.
В сугроб подобным образом мне категорически не хотелось! Однако дед-не-дед не стал развивать мысль, вместо этого повернулся к скромной барышне напротив.
– Ты желание загадывала? – прокурорским тоном вопросил он. Та нервно кивнула. – Ну вот, я тут чтобы его сбыть. Ну, исполнить. Договорились уже обо всём?
– Да… наверное, – проблеяла девица.
– Смотря о чём вы, – увернулась от прямого ответа я.
Мужчина закатил глаза и заел стресс очередной пригоршней острых колбасок.
– Обмен. Ты туда, она сюда, – не слишком понятно растолковал он.
На всякий случай я кивнула, потому что по основным пунктам всё совпадало.
Только откуда он узнал? Подслушивал?
– Ты это… веди себя прилично, – напутствовала меня Элис.
Вконец обнаглела! Что думает, я по мужикам сразу побегу? Хотя это был бы самый лёгкий способ спровадить жениха. Жаль, придётся придумывать другой.
– А ты присмотри за моей мамой! – строго приказала я. Раз уж ввязываюсь в эту сумасшедшую авантюру, нужно позаботиться чтобы близкие не пострадали. Представляю, какие ужасы навоображает моя мать, стоит мне не позвонить ей неделю, а то и две! Что-то мне подсказывало, что избавление двойника от давления и опеки родных – дело не на один день. – И вообще за родителями. Звони им через день как минимум!
– Я не умею… – пролепетало неземное создание.
Мы с Морозом переглянулись и уже синхронно закатили глаза.
– Вот, – я выложила из сумочки телефон с лёгким сердцем. Это рабочий, ничего личного там нет, только номера родных. Как раз то что нужно. – Скажешь: «Привет, Алиса», и спрашивай что непонятно, она тебе всё объяснит.
– Ты же вместо меня будешь! – посмотрела на меня Элис, как на сумасшедшую. – Как ты мне будешь что-то объяснять? И что это за пластина?
Девушка потыкала пальцем в экран и поспешно отдёрнула руку, когда тот засветился. Как я и думала, система распознавания лиц приняла её за меня и всё послушно разблокировала.
– Разберётся она! – нетерпеливо махнул рукой мужчина в шубе. – А тебе пора в другой мир.
Меня закружило, завертело, опалило морозом. В воздухе вновь запорхали снежинки.
– Погодите, какой ещё другой мир? Мы так не догова-а-а-а… – только и успела выкрикнуть я, прежде чем мой рот залепило окончательно и я провалилась куда-то.
По ощущениям, таки в сугроб.
Глава 3
Алиса
Отплевавшись и приподнявшись на руках, я поняла сразу три вещи. Во-первых, я всё же в комнате. Похоже, разбилось окно, и метель радостно завывала, нагоняя всё новые потоки снега. Я моментально промерзла до костей и поспешно сползла с заметенной постели, на которую упала после перемещения.
Другой мир! Подумать только!
Во-вторых, чёртов Мороз лишил меня маникюра. Вместо родных гелевых ноготочков у меня на руках красовались мои натуральные, подпиленные чуть ли не под ноль. Подушечки пальцев заныли заранее. Терпеть не могу слишком короткие ногти – ни почесаться, ни подцепить что.
А в-третьих, роскошный бордовый цвет волос сменился на скучный тёмно-каштановый!
Не сдержавшись, я топнула ногой, почти как Элис. Вживаюсь в роль изо всех сил!
Пожалуй, только сейчас я поверила, что всё происходит на самом деле, и это не розыгрыш и не плод моего накачанного чем-то воображения.
– Зараза, волосы-то за что! – возопила я куда-то в потолок, в глубине души понимая – строгие родители тут же заподозрили бы что-то неладное, покрасься вдруг их деточка столь радикально, причём за считанные минуты и без краски.
А до гелевых ногтей, судя по платьишку Элис и окружающему меня интерьеру, прогресс в этом мире пока и вовсе не дошёл.
По моему платьишку. Шалун-Мороз меня и переодеть каким-то неведомым образом успел! И теперь на мне красовался тот самый балахон по колено, в котором только что щеголял мой двойник.
Надеюсь, на улицу мне в нём ходить не придётся и это всё же ночная рубашка.
Мечты, мечты.
– Что здесь происходит? – в комнату ворвался мужчина средних лет, в туго застёгнутом на все пуговицы костюме-тройке. Ухватив за руку, он оттащил меня подальше от окна, раздражённо приговаривая: – Вот так всегда, ни на минуту тебя оставить нельзя. Обязательно во что-то влипнешь! Какая ещё учёба тебе… Дома сиди, детей рожай. И нянек побольше найми! Сама ведь не справишься.
Выдав этот ценный совет, папенька Элис – и впрямь напоминавший внешне моего, так что проблем с идентификацией не возникло – выволок меня в коридор и зычно потребовал прислать мастера-стекольщика. Как я поняла, заняться этим должны были слуги.
Ну что ж. Девочка из обеспеченной семьи, уже хорошо. Не придётся привыкать экономить. А то услышав про жениха, я всякое начала думать – вроде брака за долги или проданной за хороший выкуп невесты. Нет, похоже, дела у четы Тиннер и без того неплохо идут.
Вокруг немедленно поднялась суета. Откуда-то приволокли короткие доски, гвозди и молотки – временная замена стеклу, чтобы комнату совсем уж не занесло.
Пока два дюжих лакея забивали окно, а три горничных, мешая друг другу, счищали снег с постели и выжимали мою одежду – снегу налетело порядком, промокло совершенно всё – я успела оглядеться в коридоре. Признаков скорого разорения вроде бы не заметно. Картины на стенах, вазы с сухими цветами, настольные и напольные, с виду дорогие.
– Мне пора на работу, – сухо сообщил папенька подошедшей супруге. – Проследи, чтобы всё просушили. До отъезда Элис может поспать и в гостевой.
– Ах! – дама заглянула в пострадавшую комнату, приложила руки к щекам и знакомо округлила рот в ужасе.
От сходства с моими собственными родителями – и в то же время понимания, что это вовсе не они, а их двойники из параллельной реальности – меня пробрала дрожь. Особенно похож был местный отец. Если моего побрить, оставив шикарные усищи, и заставить отрастить шевелюру до плеч, а после туго зализать её в хвост – ну, и лет десять ещё сбавить – вылитый мой папаша. Только вот рук таких ухоженных у него никогда не было, всё дезинфекция выжигает. Он борется с сухостью как может, но не спасает ни один крем. Только отпуск, которого у детского нейрохирурга по определению почти не бывает.
Его жена имела куда меньше сходства с моей родительницей. Отчасти из-за инъекций, которыми мама увлеклась на склоне лет и которых здесь тоже ещё не изобрели, отчасти из-за цвета волос – опять же, природного шатенистого. Я-то уже и забыть успела, от кого из родителей унаследовала свою тёмную гриву.
Помимо воли я заулыбалась.
Даже интересно будет пообщаться с копиями моих предков, помоложе оригиналов. Или же Элис была права, и это мы – копии? Ох, лучше о таком вовсе не задумываться.
Тем временем маменька закончила бессвязно причитать и воскликнула с ужасом:
– Элис, твои наряды! Они безвозвратно испорчены!
– О, какой ужас! – отозвалась я эхом, с трудом скрывая злорадство. Если там все такие, как этот балахон, то туда им и дорога.
Отец покосился на меня с подозрением, но в женские дела лезть не стал, а, как и обещал, развернулся и ушёл.
– Тебе срочно нужно к модистке! У тебя ничего нет в дорогу, даже белья! Это просто кошмар. Всё мокрое, просохнуть до завтра точно не успеет, а у тебя с утра дирижабль, – по-деловому сообщила дама, резко успокаиваясь.
Ну, как я и думала. В отсутствие мужа играть безмозглую истеричку смысла нет. На поверхность тут же вылезла мать семейства и рачительная хозяйка.
– Либби, остаешься за главную!
– Да, мефру! – пискнула одна из горничных, возгордившись от оказанного доверия, и тут же принялась командовать товарками.
Интересно, «мефру» – это имя или формальное обращение?
– Пойдём же, Элис! Не будем терять времени! – недолго думая поторопила меня матушка серией тычков пониже спины. – Шубка твоя внизу, поедешь в домашнем платье, ничего с тобой не случится.
– Ага. Значит, это не ночнушка, – приняла я к сведению. Женщина на меня странно покосилась, но переспрашивать не стала. – Только я вся мокрая! Я же простужусь!
Матушка отступила подальше и только тогда разглядела расползающиеся по моей груди и животу пятна от снега. Падение в сугроб даром не прошло. Дама вновь всплеснула руками:
– Какая же ты неловкая, Элис! А ещё утверждаешь, что можешь сама о себе позаботиться. Пойдём, переоденем тебя.
– Вот как раз переодеться сама я вполне в состоянии, – огрызнулась я.
Стресс, притуплённый было стремительно развивающимися событиями, наконец-то меня догнал, и в теле поселилась мелкая противная дрожь. Холод этому способствовал. Тряпка на мне пропиталась ледяной водой и неприятно липла к коже.
– Найти бы только во что.
– Думаю, мои вещи тебе подойдут, – она ухватила меня за руку и потащила по коридору.
Я послушно позволила себя проводить – ведь Элис рассказала мне лишь об основных событиях своей жизни и проблемах, и совершенно точно не рисовала план родного дома. Придётся запоминать на ходу.
Комнаты родителей Элис были попросторнее и состояли из пяти частей. Небольшого помещения с диванчиками и столиком для чаепитий, общей гардеробной и двух спален, соединённых ею. Ванная тоже была общей, с двумя дверями на противоположных сторонах.
Мужские вещи скромно заняли одну секцию и висели там свободно, не стесняя соседей. Я насчитала костюмов десять от силы. Зато женские шмотки буквально вываливались изо всех щелей, причём выглядели они далеко не так простенько и мешкообразно, как то, что на мне. Кажется, мать семейства излишне сильно печётся о благообразности дочери, а о себе совершенно не думает. Непорядок.
Ожидая пока мне найдут что-нибудь подходящее, я стянула мокрую тряпку и проверила нижнее бельё. Оно вроде бы не пострадало, но выглядело, конечно… пожалуй, моя прабабушка, будь она жива, надела бы такое с радостью. В старости. Удобное, практичное, невнятного сероватого цвета безо всяких излишеств. Мда.
– Вот. Это тебе подойдёт. Надеюсь, – не слишком уверенно сказала маменька, прикладывая ко мне одно из самых свободных платьев и неодобрительно поглядывая на мою грудь. – Располнела ты что-то, Элис. Нужно тебе следить за питанием.
Учитывая, что в спортзале я бывала трижды в неделю минимум, и постоянно работала на камеру – а она внешне прибавляет килограмм пять-шесть – при этом очень даже на записях себе нравилась, инсинуация показалась мне излишней. Оригинал так и вовсе производил впечатление тощенькой при знакомстве. Похоже, заботливую матушку смущает наличие у дочери содержимого декольте.
– Разумеется, – процедила я, не собираясь в своём питании менять ровным счётом ничего. – Благодарю за совет.
Отобрав платье, я вытолкала родительницу из ванной и вцепилась в край раковины, чтобы удержаться на ногах. Осознание, что всё это на самом деле, накатило оглушающей волной.
Я в другом мире. С чужими людьми, отдалённо напоминающими моих родителей, перед которыми придётся притворяться, что я их дочь. Со странным заданием выполнить пожелание своего двойника. Какое мне вообще дело до её желаний? Почему я? За что?!
Резко втянув воздух носом, я плавно выпустила его через рот, с присвистом. Вот только истерики мне не хватало.
Ну, чудо. Ну, настоящий дед Мороз. Не дед. Пофиг.
Прорвемся.
Жениха сплавим подальше, маменьку с папенькой впечатлим самостоятельностью и приспособляемостью. Чем раньше тем лучше, и обратно в свой уютный привычный мирок, где уже всем всё доказано, изобретена краска для волос и самолёты вместо дирижаблей.
Ой, мамочки, дирижабль!
«Есть своя прелесть в том, что тебя считают в семье дурочкой», – решила я, закутываясь в меха по самые уши и садясь вслед за матушкой в ретро-авто. Ну, для меня ретро, естественно, а здесь – пик высоких технологий.
Никому не приходит в голову, что эта самая дурочка может задумать нечто хитроумное.
Город меня, признаться, впечатлил. Он не изобиловал высотками – максимум пять-шесть этажей в спальных районах, а в основном небольшие домики на одну семью, зато со своим уютным палисадничком и зачастую лавочкой под окном, занесённой плотными сугробами. Там где жили дети, вместо ровного хрусткого покрова красовались кривые снеговики. Чисто, снег под ногами почти белый, никакой привычной жидковатой слякоти. И некая солидность, достоинство и надёжность чувствовались в каждом камне улиц.
Снежный потоп в спальне случился как нельзя кстати. Я поняла этот непреложный факт, критически оглядывая салон, в который меня притащила мефру Тиннер. (Как выяснилось, таки это обращение. Всем дамам здесь говорили это странное слово, а мужчин называли «деир».) На манекенах в общем зале было выставлено множество интереснейших моделей платьев – открытых, приталенных, расшитых пайетками и стразами для вечера, с завлекательным вырезом и кружевом для дня. Матушка же, едва переступив порог, принялась отбирать для меня нечто мешкообразное. Снова.
И что же, позволить ей вновь забить мой гардероб не пойми чем? Ну уж нет!
На моё счастье, Мороз хоть меня и переодел, а украшения трогать не стал. Провернуть задуманный фокус с чужими вещами я бы не решилась, а со своими – пожалуйста! Потом стрясу с Элис полную стоимость, разумеется.
Я стянула одно из колец и тайком сунула суетившейся рядом модистке. Она округлила глаза, непонимающе уставившись на меня. Я изобразила пантомиму, указывая то на мефру Тиннер, то на дверь, перемежая это подметающими движениями ладонями. Наконец до швеи дошло.
– Мефру Тиннер, а вы уже ознакомились с нашей новой коллекцией? – пропела она будто бы невзначай. – Там потрясающие модели как раз для дамы со стройной фигурой.
Матушка зарделась, ведясь на лесть, и последовала за помощницей модистки почти безропотно. Только на пороге обернулась и сделала страшные глаза. Очевидно, это должно было означать «Ни в коем случае ничего недостойного и непристойного!»
Ага, конечно.
– Значит так. Мне вон те брючки. Три пары разных цветов, – начала я с места в карьер, понимая, что выторговала себе минуты две-три от силы. – Два платья на выход, что-нибудь тёплое на ваш вкус – не матушкин, ради всего сущего. Свитера – я у вас там видела на полках пушистенькие, в полосочку.
– Да, последний писк моды, – поддакнула слегка ошарашенная моим напором модистка.
Если мы здесь завсегдатаи, то я сейчас радикально выбиваюсь из образа, но ехать к тётке в глушь в балахонах я не собираюсь. Возможно, чтобы отпугнуть жениха, пара-тройка бы и пригодилась…
– И парочку этих вот мешков сверху добавьте, чтобы матушка сразу не распознала подмены, – заговорщическим шепотом добавила я, слыша приближающийся голос мефру Тиннер.
Модистка понятливо кивнула и приняла самый скучающий вид из всех возможных.
Матушка вернулась в зал, с подозрением оглядела нас и принялась оформлять заказ.
Надеюсь, они сообразят не упаковывать двойной объём одежды? Получится довольно-таки разорительно. Впрочем, если судить по количеству пакетов, модистка всё поняла правильно и насчитывать лишнего постоянным клиентам не стала. А что покупки разнятся с заказом – так если что она не виновата, всё бунтующая дочка.
Наши приобретения пообещали прислать позже – некоторым вещам требовалась подгонка под мои габариты. Мы отправились дальше. Долго гулять мне не позволяла тонкая одежда – полупрозрачные чулки совершенно не защищали ноги, не говоря уже о тонюсеньком платье. Интересно, как я должна буду, по их мнению, жить у тёти? Засесть в доме и не выходить до весны? Что-то подсказывает, что именно так.
Мода в этом мире мне не слишком понравилась. Кроме шубок – те были высший класс. Всё остальное же было рассчитано на плоских дев без определённых изгибов. Вот миссис – как её, мефру – Тиннер этим стандартам вполне соответствовала. А у меня, а, следовательно, и у Элис имелись и изгибы, и округлости, причём в некоторых местах весьма выдающиеся. Так что в бельевой я заходила со смесью ужаса и предвкушения. Ужаса потому, что представляла что на меня захотят напялить, а предвкушение… ну какая женщина не любит копаться в кружевах?
Тут уж я матушку не разочаровала. Бросилась сходу к самым толстым вязаным подштанникам, требовательно выставив палец:
– Берём! Там же холодно, правда, матушка?
Мефру Тиннер чуть не прослезилась от ответственности кровиночки. Я добила её метким выбором не менее тёплых носков и вязаного белья, которое предполагалось носить поверх обычного, и пока она отвлеклась, быстро добросила в общую кучу дюжину фривольных комплектов.
Что там за жених я не знаю, но исходя из моего опыта, на невинную нетронутую деву мужики обычно клюют, а от прожжённых хищниц млеют, но не женятся. Так что если убедительно сыграть развратницу… пожалуй, и других претендентов для наглядности искать не придётся. Сам сбежит. Так что я запаслась на всякий случай сразу, пока есть возможность. Весна – она быстро наступит, жених может нагрянуть в любой момент, нужно быть готовой к обороне.
Глава 4
Алиса
Прогулка в центре затянулась. Мы прервались только на лёгкий перекус в кафе. Ходить по ресторанам, как выяснилось, без мужчины неприлично – хотя сквозь стекло я видела дам, мило общавшихся с подругами или вовсе в одиночестве поглощавших супы с закусками. А мне пришлось сидеть и давиться листовым салатом. Больше ничего нормального в заведении не подавали, одни пирожные. Матушка всё равно посматривала на меня неодобрительно, однако молча ковыряла свою корзиночку с фруктами и старательно делала вид, что питается воздухом. Хотя выпечку взять она мне сама не разрешила, с порога, я и заикнуться не успела.
– Тебе нужно следить за фигурой, Элис! – заявила она и заказала мне тот самый салат.
Кроме травы там нашлись ещё орешки и кусочки чего-то, напоминавшего куриную грудку, так что червячка заморить удалось. Но бедняжке двойнику я начинала сочувствовать всё сильнее.
Запас туфелек и уличной обуви постигла та же печальная участь, что и всю остальную одежду Элис. Пришлось завернуть ещё и к сапожнику.
Там мы задержались чуть дольше.
Битва развернулась не на шутку, и как ни странно, мне пришлось отстаивать право носить что-то удобное. Мефру Тиннер отчего-то решила, что скакать по сугробам сподручнее на каблуках и с открытыми пальчиками. Я же вцепилась в грубые сапоги, нарочито небрежно сшитые из кусков овчины мехом внутрь, так что полосочки торчащих шерстинок образовывали неровную клетку. Почти угги, прелесть прелестная! У меня в родном мире похожие лежат. Вот Элис обрадуется!
В них и тепло, и удобно, и ножка меньше кажется.
Когда разуваешься.
Разумеется, я победила. Пришлось пойти на уступки – взять то открытое нечто в довесок. Ничего. Может, у тетушки приём какой организуют или что там ещё в эти времена устраивали. Чай? Фуршет? В общем, найду где блеснуть. А кроме тёплых сапог я обзавелась чудными меховыми тапочками с кроличьими ушками. Напоминание о том баре, в котором я подписалась на невероятную авантюру. Пусть Элис сувенир останется. Ну и практичную пару полусапожек на случай, если потеплеет и дороги развезет. Да и сейчас в дирижабль нужно что-нибудь приличное. В данный момент я щеголяла в одолженных мне туфельках мефру Тиннер, благо у нас с ней оказался один размер.
Домой мы возвращались относительно довольные покупками и друг другом. Особенно была довольна я, потому что свёртки слуги отнесли в гостевую комнату, не разворачивая, и сложили рядом с заготовленным в дорогу матерчатым чемоданом. Наверное, ими должна была заняться одна из горничных, но я не стала её дожидаться и быстро утрамбовала всё сама, засунув крамольные вещички в самый низ, чтобы при поверхностном обыске сразу не нашли.
Собираясь, я поняла, что не видела у Элис денег. Драгоценностей было много, целая увесистая шкатулка, впрочем, брать я их с собой не собиралась. Ещё стащит кто по дороге, оправдывайся потом. А вот от наличности на крайний случай я бы не отказалась.
Воровато проверив, нет ли кого в коридоре, я тенью метнулась в девичью спальню. Она ничем не напоминала затопленный снегом утренний кошмар. Лужи подтёрли, окно заколотили намертво и занавесили плотными шторами, так что об отсутствии стекла можно было догадаться лишь по царящему в помещении холоду и лёгкому сквозняку. Кровать, лишённая матраса, выглядела как деревянный скелет, а пустые полки и распахнутые дверцы шкафов навевали тоску. Но предаваться рефлексии было некогда. Я внимательно оглядела потенциальные места для тайников – в ящиках не нашлось второго дна, а под кроватью было пусто и даже чисто, ни пылинки. Обшарив шкаф и простучав вздувшиеся местами половицы, вынуждена была признать: заначек Элис не хранила.
Оставалось дождаться ужина и спросить напрямую у матушки, есть ли у меня средства и где они. Как раз можно списать мою растерянность на потоп. Мол, кажется были, а теперь кто знает… В конце концов, Элис я предоставила свою кредитку в телефоне. Отчего бы и ей со мной не поделиться? По-моему, всё честно.
Кормить меня, впрочем, никто не торопился. Я успела переодеться в один из неприметных новеньких балахонов, расчесать длинные, непривычно тёмные волосы и свернуть из них тугую гульку, пройтись по дому, урча животом…
Отец в этой семье, как и в моей, частенько запаздывал по вечерам с работы. А без него начинать трапезу, как я поняла, не принято. Так что всем остальным приходилось маяться и ждать прихода главы семейства.
Наконец, когда на улице уже окончательно стемнело и зажглись редкие фонари, в прихожей хлопнула дверь и поднялась суета. Пальто отряхнуть, обувь почистить, пиджак мужу лично мефру Тиннер помогла расстегнуть. Я топталась неподалёку, глядя на всё это, и понимала, что подобную судьбу они уготовили и Элис. Скакать вокруг неведомого солдафона вдвое её старше и заискивающе заглядывать в глаза.
Нет, повезло всё-таки девчонке, что нас Мороз местами поменял. Я постарше и поопытнее. Придумаю, как из эдакой радости вывернуться.
Я едва дождалась, пока все устроятся за столом. Никаких молитв, к счастью, читать не пришлось – я уже всего ждала в этом патриархальном семействе – но воцарившееся мёртвое молчание, изредка нарушаемое звоном приборов, нарушить сразу не осмелилась. Видно было, что за едой требуется молчать. Изнывая от нетерпения и формулируя про себя вопрос о деньгах снова и снова, я проглотила всё, что было на тарелке, практически не жуя. Ещё и проголодаться успела за день, на одной траве далеко не уедешь, а ходить нам пришлось много.
– Элис, я же просила следить за питанием! – прошипела матушка, когда дело подошло к десерту.
Вот сейчас, после сытного куска мяса с картофелем в густой подливе, я совершенно не возражала против хорошего пирожного. Тем более что высокий стаканчик с просматривающимися разноцветными слоями обещал нечто восхитительное.
– Унесите её порцию. Она это не будет.
Обращалась мефру Тиннер к слуге, который уже почти поставил вожделенный мусс передо мной. Тот понятливо кивнул и собирался было выполнить указание, но я быстро перехватила десерт и запустила в него ложку.
– Матушка, ну что вы право! – прочирикала я, глупо улыбаясь. Возможно, переигрывала, но как мне казалось, Элис не способна на самом деле возразить родителям. Так что первые попытки стоит замаскировать шутками и невинным взглядом. – Мы сегодня с вами столько гуляли, если ещё и не поесть, эдак и заболеть недолго! Скажите, папенька?
– Угу, – ожидаемо буркнул папенька, уткнувшись в тарелку.
Вряд ли он расслышал, что именно ему сказали. Но необходимый эффект подтверждение от главы семейства произвело.
От меня отстали.
Только вот движение руки лакея, собиравшегося отнимать у меня стаканчик силой, я отметила и запомнила. Кажется, нужно готовиться к долгому и тщательному внушению всем домочадцам. Слуги Элис тоже ни в грош не ставят, руководствуясь посылами её матушки.
– Насчёт завтра… – протянула я, старательно выскребая стеночки от воздушной ягодной массы.
Мефру Тиннер поджала губы до состояния ниточки, но, кажется, это ещё был не предел. Я же униматься не спешила – не все вопросы решены, далеко не все!
– Маменька, а можно ли мне взять с собой денег? Немного мелочи на непредвиденные расходы.
– Зачем? – вытаращилась на меня она, словно я произнесла нечто дикое, вроде «земля плоская».
– Ну мало ли… – расплывчато протянула я. – Скажем, меня забудут встретить и нужно будет заплатить за проезд. Или прикупить что по дороге. Или перекусить.
– Всё бы тебе поесть! – возмутилась матушка. – Не переживай, еда включена в стоимость билета, а встретят тебя обязательно, не говори глупости. К тому же, мефру Винкс в тех краях все знают. Скажешь, что ты к ней. Что ты как маленькая!
Я стиснула руки под столом, перебирая оставшиеся кольца. Негусто. Теперь понятно, почему я не нашла заначек у Элис в комнате. Их там действительно не было, с таким-то отношением к деньгам в семье. Значит, чтобы получить на руки наличку я маленькая, а чтобы поехать в одиночестве к тётке через полстраны – нет? Логика железная. Мало ли что может приключиться по дороге! Где это вообще видано, отправляться в путешествие без налички? Мне аж неуютно от одной мысли, а матушку, похоже, ничего не смущает.
Настаивать и требовать я не осмелилась. И так уже выставилась сильнее, чем собиралась, вон деир Тиннер на меня уже странно поглядывает, недоумевая, что укусило его ненаглядную доченьку. Всегда всё было хорошо и вот опять. Не решили бы, что я сбежать планирую по дороге!
Честно сказать, мысль подобная у меня мелькала, но она заслуживала бы пристального рассмотрения лишь в одном случае – если бы я была местной и разбиралась в географии, политике и традициях. Увы, ни тем, ни другим, ни третьим я похвастать не могла. Всё что имелось в моём архиве – скудные сведения от Элис и не менее поверхностные личные наблюдения, которые я успела сделать за сегодняшнюю вылазку в город. На этом всё. Я попадусь на первом же полустанке на какой-нибудь мелочи и буду с позором отправлена обратно под крылышко родителей. Тут и загуглить негде, и маршрут уточнить, разве что спрашивать словами через рот, по старинке.
Я благовоспитанно дождалась, пока отец отложит приборы и встанет из-за стола. Опять же, понятия не имею о здешних правилах приличия, чистая логика. Раз уж есть без него не садятся, то и завершать трапезу раньше него вряд ли можно. Вернувшись в гостевую комнату, я выгнала зачем-то увязавшуюся за мной горничную и распахнула шкатулку Элис с совершенно недвусмысленными намерениями.
Раз уж мне не позволяют брать наличку, придётся захватить что-нибудь ценное. Пристрою в декольте или где-нибудь ещё в надёжном месте, чтобы не вытащили. С пустыми руками я выходить из дома отказываюсь! Мало ли что.
Направо-налево я украшения раздавать не буду, само собой. Если не произойдёт какого чрезвычайного случая, вовсе верну их все на место с превеликим облегчением. Честно сказать, неловко брать чужое, пусть и в некотором роде моё – ну, моего двойника. Ох, как же всё запутано!
Самые простенькие и непритязательные колечки и пару тонких цепочек я отложила в бархатный мешочек, нашедшийся тут же, в шкатулке, и плотно затянула ленточку на горловине. Приткну куда-нибудь потом, когда одеваться буду.
Дверь распахнулась без стука и в комнату ворвалась мефру Тиннер. Оглядела комнату прокурорским взглядом, а меня так и вовсе будто рентгеном просветила. Интересно, чем по её мнению я тут могу заниматься? Любовника прятать в шкафу? С такими родителями это вряд ли. Скорее вырисовываются котики, с десяток, и кресло-качалка. Ну, или военный в отставке, согласный принять деточку на воспитание.
– Предупреждаю. У тётушки Винкс веди себя прилично, – с порога начала воспитательный процесс матушка. – Ни слова про все эти актёрские курсы! Учись, занимайся, чем меньше ты будешь шастать там по окрестностям, тем лучше.
– Так свежий воздух же! – хлопая глазами, из последних сил сыграла я дурочку.
Хотелось заявить родительнице, что с такой заботой и опекой удивительно, как Элис ещё осмеливается мечтать без разрешения, но в последний момент сдержалась. Поездка выходит как нельзя кстати. Перекантуюсь у этой родственницы, изучу получше мир и его порядки, а там, глядишь, и найду способ заработать, чтобы доказать чете Тиннеров, что их малышка без них не пропадёт. Вряд ли здесь уже существует блогерство, но раз актёры есть, значит, и смежные профессии развиваются. Гримёры, суфлёры. Посмотрим, разберёмся. Надеюсь, тётушка не будет лезть в мои дела так же настырно, как матушка, а если попробует – быстро узнает, что кровинка выросла.
– Гулять полезно для работы мозга! – назидательно, профессорским тоном заявила я, воздев палец к потолку. – Папенька так говорит.
– Отец твой много что говорит, только он не разбирается в воспитании девочек, – с апломбом заявила мефру Тиннер. – А я вижу, что без присмотра и железной руки ты быстро покатишься по наклонной. Так что не вздумай там никому строить глазки, у тебя жених есть!
– Мы же вроде решили, что я поступать буду? – уточнила я, понимая, что Элис была права в своих подозрениях. Независимо от того, будет она учиться или нет, её будущее уже предопределено родителями и отвертеться от брака с воякой не удастся.
То есть ей бы не удалось. Я ещё потрепыхаюсь!
– Поступай, – разрешила матушка. – Отучишься, а там и замуж пойдёшь. На своих детках попрактикуешься. Если муж разрешит, может, и пристроишься куда на полставки. В принципе, женщине можно иногда и на работу ходить – всё не в четырёх стенах сидеть. Только на приличную, а не эти ваши театры! Знакомства полезные заведёшь, опять же. Будет с кем кофию выпить.
Похоже, мефру Тиннер видела труд женщин сродни посиделкам на лавочке. Пришла, кофию выпила, потрындела с подружками о тряпках, можно и домой идти.
– Матушка, а вы папеньке тоже так помогаете? Ради знакомств и кофия? – не удержалась я от шпильки.
Глаза дамы сузились. Она явно не ожидала выпада со стороны тихой дочери и сейчас прикидывала, насколько я успела отбиться от рук.
– Следи за языком! – высокомерно посоветовала она наконец. – У меня два высших образования по профилям сиделка и бухгалтер. Вот когда ты отучишься с моё, тогда и можешь рот открывать. Хотя… вряд ли ты способна и одну нормальную профессию получить. Так что слушай старших, мы с отцом желаем тебе исключительно добра. Ты же без присмотра пропадешь, а мы не вечные! О тебе должен кто-то позаботиться.
Я стиснула зубы так, что челюсть заныла. Ответы, один другого остроумнее и убийственнее, рвались наружу, но усилием воли я их сдержала. Не время. Доказывать таким людям нужно действием, а не словами. Ля-ля они и сами очень хорошо умеют. Вон, как вбили девочке в голову осознание собственной никчёмности. Хорошо, повезло ей наткнуться на меня и Мороза. А то так и пошла бы взамуж.
Глава 5
Элис
Какое-то время после исчезновения моего двойника и незнакомого парня с седой бородой я сидела в ступоре, уставившись на затухающий прямоугольник странного плоского аппарата. То, что это некая техника, я догадалась, но таких миниатюрных и тонко выполненных приборов никогда не встречала, а потому растерялась.
Да и всё происходящее сбивало с толку.
Навалилось осознание того, что моя мечта осуществилась. Я вне зоны досягаемости родителей, полностью сама по себе, и никто не может мне указывать, что делать. Грудь распирали смешанные чувства. Хотелось скакать от счастья и разрыдаться одновременно. То ли от облегчения, то ли от страха.
Я не просто далеко от родных.
Я в другом мире.
Здесь всё незнакомое, непонятное и пугающее, как эта светящаяся штука.
На пробу я вновь потыкала в неё пальцем. Как там сказала моя копия?
– Привет, Алиса, – чувствуя себя полной дурой, раздельно и чётко произнесла я, наклонившись почти вплотную к прямоугольнику.
– Привет, Алиса! – отозвался он, отчего я вздрогнула и отшатнулась. – Чем я могу помочь?
Нет, я помнила часть про «всё объяснит», но как-то не так себе это представляла.
Спокойно, Элис, держи себя в руках. Начнём осваиваться в новой реальности. В конце концов, ты же этого и хотела? Независимости, свободы. Вот, получила в полной мере. Наслаждайся!
Сглотнув, я попыталась представить на своём месте двойника. Вот уж кто с места в карьер ринется устраиваться и прогибать под себя вселенную! Мне тоже так нужно научиться.
– Где я живу? – робко спросила я, оглядывая помещение.
Похоже, это кабинет в каком-то ресторане, вряд ли Алиса здесь живёт. А значит, первой задачей станет добраться до дома. Вот и посмотрим, на что я способна.
– … проспект, дом двадцать шесть, квартира семнадцать, – отбарабанила механическая помощница.
Я вздохнула. Мне эти цифры ни о чём не говорили.
– А как туда добраться? – предприняла я новую попытку.
– Вызвать такси. Сесть на метро. Доехать на машине, – тут же предложила она варианты.
– Вызови такси! – перебила её я.
– Вызываю, – послушно приняла Алиса приказ и на экране что-то открылось и замигало. Появился текст и вновь пропал. – Такси будет через десять минут.
Прекрасно. Мне бы ещё счёт оплатить! Эти двое поели, выпили, а разбираться оставили несчастной иномирянке!
Следуя инструкциям помощницы, я нажала кнопочки, приложила телефон – неужели это всего лишь телефон? Не верится! – к коробочке, которую принесла официантка, и засобиралась на выход. Собственно, из вещей у меня с собой была только трофейная сумочка моей копии, забытая ею на сиденье, и её же шубка.
И драгоценный советчик.
Такси уже стояло у входа. Длинное вытянутое авто, совершенно не похожее на наши, изящные и полные деталей. Всё какое-то гладкое и обтекаемое, взгляду зацепиться не за что. Тем не менее я уселась внутрь и назвала адрес. Пока мы ехали, я украдкой поглядывала в окно, стараясь принять и понять своё новое место жительства. Получалось пока так себе. Слишком уж тут всё было чуждое. Вместо аккуратных домиков с палисадниками – высоченные махины жилых коробок с ровными, как по линейке, окошками и балкончиками. Вместо чинно прогуливающихся пар – спешащие куда-то на ночь глядя пешеходы. Не говоря уже о пробках! Там я выяснила, что не выношу поездки на местных машинах. Под конец едва сдерживалась, чтобы не опозориться.
Наконец, пытка закончилась. Я расплатилась уже отработанным движением и выбралась из тёплых недр на морозный воздух.
Алиса жила в одной из коробок, но довольно благоустроенной. Перед ней имелся небольшой сад, ныне занесённый высокими сугробами, но какая же под ногами несусветная грязь! Я еле добралась до ступенек крыльца.
Лифт с его автоматическими дверями меня поразил. Я такие модели только на выставке видела! Про этаж пришлось вновь уточнить у Алисы. Хорошо хоть я одна ехала, никто не видел, как я тряслась и цеплялась за поручни. Высоко, страшно! Аж десятый этаж!
Ключ от квартиры нашёлся в сумочке. Дрожащими руками, в любой момент ожидая, что вот-вот откуда-нибудь выпрыгнет знакомый моего двойника и обвинит меня в разбое, я повернула ручку и вошла.
Вокруг царила тишина и темнота.
– Как включить свет? – привычно спросила у помощника.
В эту плоскую штуку я как вцепилась в баре, так и не выпускала из рук всё это время. Мне было страшно до дрожи. Да, сбылась мечта, я резко стала совершенно самостоятельной, но, как выяснилось, это безумно пугает!
– Слева под рукой, – лаконично отозвалась Алиса.
Я пошарила по стене у входа, и о, чудо! Холл осветился настоящей иллюминацией. Пришлось прищуриться – лампочки были непривычно яркие, не то что наши.
Да, новый для меня мир отличался от привычного. По инерции я считала всё иное плохим, но если рассуждать по справедливости, то имелись и плюсы.
Подойдя ближе к окну – осторожно и на цыпочках, на всякий случай – я прислонилась лбом к ледяному стеклу и выглянула наружу. Яркие огоньки цепочками и многоточиями обозначали соседние здания и дороги. Вечное движение, не затихающее даже ночью… наверное, к этому можно привыкнуть. Втянуться. Сейчас для меня это дико и шокирующе, но в то же время увлекательно. Настоящее приключение! Пожалуй, о таком я и не мечтала, когда загадывала своё желание.
Побродив по квартире, которая оказалась довольно просторной, я быстро освоилась. Прогресс ушёл здесь вперёд, но не до такой степени, чтобы невозможно было понять где включается вода или как пользоваться удобствами. Вот на кухне случилась заминка – чёрная поверхность без кнопок и рычагов располагалась на месте плиты. Я и готовить-то особо не умею, а уж с таким и вовсе никогда не сталкивалась! Но с помощью Алисы разобралась и с этим.
– Где я работаю? – пришло мне в голову поинтересоваться.
Не хотелось бы подводить мою спасительницу. Отчего-то я была уверена, что и с перевоспитанием родителей, и с отваживанием жениха мой двойник справится без особых проблем, так что желательно не доставлять ей неприятностей в родном мире. Раз уж она отдувается за меня там, то помогу ей по мере возможности здесь. Ну, или хотя бы постараюсь не нагадить.
Я не сомневалась, что деятельная и самодостаточная Алиса дома не сидит. И не ошиблась.
– Съёмка в отеле «Нова»* в десять утра. Форма одежды купальник. Предварительная программа: спа, бассейн, ресторан. Разбор сервиса и комментарии, – зачитал мне вслух женский голос, одновременно похожий и не похожий на мой собственный.
Ага. Съёмка это, наверное, фотографии делать будут. Это я могу. Позировать перед камерой мне нравилось…
Погодите, что значит «купальник»?
Последнее я, кажется, произнесла вслух, поскольку мне тут же любезно пояснили, в каком шкафу его искать. Точнее, их.
В спальню двойника я заходила не без стеснения. Всё же чужая квартира это одно, а тут вроде как интимно-личная территория. Но придётся переступать через себя и осваиваться. Наверняка она там тоже вживается в мою роль.
Однако мне здесь будет куда тяжелее, поняла я, залезая в указанный ящик.
И вот эти ниточки я должна надеть?! Мало того, ещё и в них позировать? Перед посторонними?
Возможно, перед мужчинами?
Пожалуй, я недооценила степень раскрепощённости моей копии. Мне до неё учиться и учиться. А матушка говорила, актёрки распущенные. Да мы по сравнению с местными – символ добродетели!
Только делать-то нечего. Пообещала подменить, придётся впрягаться. И облачаться. Перебрав имеющиеся варианты, я остановилась на самом закрытом из всех. Правда, сзади он почти ничего не скрывал – перекрестье трёх ниточек, не более. Зато впереди приличный. А тылом постараюсь к людям не поворачиваться.
Кстати.
– А что я обычно делаю на съёмках? – поинтересовалась я у помощника.
Спрашивать о себе самой подобным образом было странно, но я быстро привыкала. Не так уж далеко и ушли технологии в этом мире. Ну, кроме разве что телефона, который вовсе не походил на знакомый громоздкий аппарат с ручкой.
– Показать записи? – услужливо спросили меня.
Я кивнула и, спохватившись, что жесты Алиса не распознаёт, подтвердила вслух.
Она и показала.
*Отель, город и общий сеттинг условно-нашего мира выдуман автором и ничего общего с реальностью не имеет. На всякий случай.
Первые полчаса я сидела в прострации на кровати. На экране мелькали потрясающе реалистичные цветные картинки – вот бы нам такое! – но демонстрировали они сущий кошмар. Моя копия бесстыдно открывала то, что я бы лично и мужу постеснялась открыть, употребляла непонятные выражения и, кажется, ругалась. Не могу сказать с уверенностью.
Проблем с местным языком у меня почему-то не возникло, что хорошо. Я даже читать могла. Вот только если в моём родном не существовало какого-то понятия, то и перевести его было невозможно. Для меня незнакомые слова так и оставались набором звуков. Можно было разве что догадываться о смысле по контексту, но не уверена что правильно.
Чем дольше я вглядывалась в уверенно тараторящую Алису-человека, тем яснее понимала: я так не смогу. И пытаться нечего. Но и отменять съёмку тоже не вариант! Придётся идти и импровизировать. Можно соврать, что я приболела, нехорошо себя чувствую, и валить все странности на мигрень или простуду. Да, пожалуй, так и поступлю.
Я кивнула сама себе, остановила ролик и принялась готовиться ко сну. От вида новой зубной щётки, запакованной в прозрачную плёнку, признаюсь, чуть не расплакалась, настолько она напоминала мою, привычную. Только ручка у моей деревянная и щетинки более ровные, а так один в один! Кто бы мог подумать, что во мне так быстро проснётся ностальгия.
Нет, я не скучала по нравоучениям матушки и строгим наставлениям отца. Но по ним, по родным – со страшной силой.
Глядя на себя в зеркало, я старательно выпрямила плечи и улыбнулась полным пены ртом своему отражению.
– Ты уж постарайся. Там, – пробормотала я неразборчиво. – А я тебя здесь не подведу.
Уснула я, как только голова коснулась подушки. Перенервничала.
Странный писк ворвался в моё сознание в тот момент, когда мне вручали премию «Лучшая актриса года», а я с ужасом понимала, что не заготовила подходящую речь. Писк становился всё пронзительнее и протяжнее, к нему добавилось низкое прерывистое гудение, словно мимо рывками проезжал крошечный поезд.
Разлепив глаза, я воззрилась на ткань подушки. Яркие алые маки, расплескавшиеся по чёрному шёлку, окончательно разбудили меня.
Я не дома.
Мало того, я даже не в своем мире!
Осознание оглушило не хуже пыльного мешка, которым мне однажды прилетело по голове во время репетиции. Хорошо, что там было лишь тряпьё для объёма, а не кирпичи. Однако в нынешний мешок, кажется, судьба подложила и кирпичей тоже.
С трудом усевшись и нащупав телефон на прикроватной тумбочке, я выключила звук – вся эта какофония была всего лишь призвана меня разбудить – и с омерзением покосилась в сторону купальника, что нагло висел на спинке стула и откровенно дразнился чашечками.
– Это не я. Это Алиса, – пытаясь настроиться на рабочий лад, повторила я про себя, поднимаясь и бредя в ванную. – Моя репутация не пострадает от того, что я пару часов попрыгаю полураздетой перед посторонними. Никто не узнает.
И тут меня как из ведра ледяной водой окатили.
Так сама Алиса-то сейчас на моём месте! И учитывая, к какому поведению она привыкла здесь… мне и в самом деле стало дурно. Вдруг она подобным образом поведёт себя при матушке? Её же дома запрут! Возможно, оно и к лучшему… но как бы мне по возвращении не оказаться глубоко замужем!
Что успокаивало – использованная зубная щётка до моего появления в стаканчике была всего одна. Как и полотенец – единственный комплект. Мужчины у неё нет, а значит, и ко мне никто приставать не будет. А то я уже ко всему готовилась!
Собираться пришлось быстро и на редкость бестолково. Как утверждал помощник, выходить мне нужно всего через полчаса, а воспроизвести обычный макияж двойника оказалось не так-то просто. Непривычно жидкая подводка норовила превратиться в кляксу вместо аккуратной линии, помада размазывалась – а прочитав надпись на ней я и вовсе поняла, что это румяна, отчего-то в баночке, жидковатой текстуры, а не в порошке. Пудры не нашлось совсем, вместо неё на полочке выстроилась батарея разных оттенков кремообразных тональных средств. Не выдержав, я потребовала инструкцию, а получив её, чуть не расплакалась. Тут и кисти нужны были, и стробинг, и контуринг, и ещё десяток непонятных слов.
Подышав, я вспомнила, что мне нужно ещё в бассейн и спа. Вряд ли туда следует краситься как на приём. Так что выбрав с подсказками Алисы несколько водостойких средств, я ограничилась минимумом.
И с трудом узнала себя в зеркале.
Вот эта яркая красотка с томным взглядом, бесконечными ресничками и пухлыми губами – я? Не верится.
Не верится в основном в то, что я на самом деле привлекательна. Матушка столько раз твердила, что у меня слишком специфическая внешность, многовато рта и маловато талии, что я морально готовилась всю жизнь играть второстепенные роли. Меня бы и это устроило. Но теперь, видя, насколько популярен мой двойник с точно такими же данными, усомнилась в своей некрасивости. Не стали бы за страшилкой следить несколько миллионов человек!
От осознания этой цифры меня вновь бросило в дрожь. Да у нас обитателей всех долин едва ли миллион наскребётся! Получается, за ней следит вся страна?! А то и не одна! И мне придётся перед ними всеми выступать! Ой, мамочки…
Глава 6
Алиса
Сочтя свой родительский долг выполненным, матушка наконец-то удалилась. Вовремя. А то мои мысли уже начинали прорываться наружу скрипом зубов и невнятным пыхтением. Ещё немного и снесло бы чайнику крышечку.
Громко выдохнув, я упала спиной на кровать и устало прикрыла глаза. Суматошный день меня вымотал. Мне не привыкать держать маску – обычно это разбитная стерва, выискивающая везде недостатки и подвохи – но притворяться перед родителями моей копии оказалось на удивление сложно. Возможно, оттого что мне было обидно за бедняжку, возможно, я воспринимала происходящее слишком близко к сердцу из-за нашего сходства, а, скорее всего, добило меня понимание, что всё всерьёз. Это не дурная постановка с тупым сценарием. Это реальная жизнь несчастной девушки, не придумавшей ничего лучше, чем попросить высшие силы о чуде.