Невеста дракона бесплатное чтение

Кэти Роберт
Невеста дракона

Katee Robert

THE DRAGON’S BRIDE: Deal with a Demon book 1

Copyright © 2022 by Katee Robert

© Бендер В., перевод на русский язык

© Тихонова В., Иллюстрация на обложке

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

Посвящается Джеку Харбону. Эта книга никогда бы не увидела свет, если бы «Его красота» не запала мне в душу. Спасибо!


Глава 1
Брайар

Еще три дня назад я не верила в существование демонов.

А сейчас подписываю контракт с одним из них.

Жизнь меняется стремительно.

Мое тело – один сплошной пульсирующий синяк, а я пытаюсь сосредоточиться на словах, что расплываются перед глазами.

– Я не хочу этого делать.

– Я знаю. Люди не заключают со мной сделки, если не доведены до отчаяния.

Демон совсем не похож на демона. Хотя откуда мне знать? Может, все демоны – красивые, темноволосые парни, чьи тени не совпадают с очертаниями тел.

Я прижимаю ладонь ко лбу. Такое чувство, будто мозг плещется внутри черепной коробки.

– Как ты вообще меня нашел?

Он пожимает плечами.

– У отчаяния особый аромат. Один из моих людей случайно наткнулся на тебя на прошлой неделе и рассказал об этом мне.

На прошлой неделе я изо всех сил старалась организовать план побега, о котором мой муж Итан не должен был узнать, пока не стало бы слишком поздно. План состоял в том, чтобы сбежать, пока он на работе, исчезнуть без следа. Я думала, что учла все обстоятельства, но была слишком напугана. Мне до сих пор страшно.

– Я думала, что спасаюсь.

Теперь, говоря это, чувствую себя очень наивной. Три дня назад я бы рассмеялась этому незнакомцу в лицо, ведь была полна решимости никогда не оказываться во власти мужчины – и неважно, человека или нет. Кто вообще стучится в чужую дверь средь бела дня и предлагает сделку с демоном? По всей видимости, так поступает Азазель. Все это было очень обыденно и в то же время странно, но разве я могла беспокоиться из-за этого якобы демона, когда мой личный монстр был намного ближе и гораздо опаснее?

Я спасалась. Или так мне казалось. Но это было до того, как Итан выяснил, в каком отеле я остановилась. До того, как приехал сюда и… Я мотаю головой, отчего тошнота только усиливается.

– Весьма вероятно, что у меня сотрясение. Такая сделка не будет иметь юридической силы в суде.

Азазель окидывает темным взглядом правую сторону моего лица. Я видела, как выгляжу. Синяки поверх синяков, а это какая-то бессмыслица, потому что Итан ударил меня всего лишь раз, после чего один из постояльцев отеля бросился к нам по коридору и остановил его. Добрый самаритянин, который, вероятно, спас мне жизнь.

В следующий раз мне уже так не повезет.

Я закрываю глаза и делаю несколько медленных вдохов. Легче не становится, но сомневаюсь, что сейчас мне что-то поможет. У меня не осталось вариантов. Я в отчаянии, как сказал демон. Возможно, если бы у меня была семья, к которой я могла бы обратиться, то все было бы иначе, но даже в таком случае я бы попросту подвергла опасности и их тоже. Я могла бы купить пистолет, но не уверена, что способна на убийство, а тем более не уверена в том, что система правосудия встанет на мою сторону. Похоже, всю свою милость они приберегают для самих злодеев.

– Хочешь, я его тебе зачитаю?

Не думаю, что этот демон способен говорить ласково, но его голос прозвучал так тихо, что волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я открываю глаза и вижу, что он все так же пристально смотрит мне в лицо. Твержу себе не делать этого, но все равно поднимаю руку и прижимаю ладонь к опухшей коже под глазом.

– Не сомневаюсь, что так тебе будет удобнее. Сможешь умолчать обо всем, о чем пожелаешь.

Он еле слышно вздыхает.

– Сделки священны, Брайар Роуз. Я готов вести нечестную игру, чтобы подвести к их заключению, но в них нет никаких уловок мелким шрифтом. В интересах каждого, чтобы мои… клиенты… шли на сделку, прекрасно зная, на что идут.

Ужасное чувство, будто мне не хватает воздуха в этом обшарпанном гостиничном номере, становится только сильнее.

– Ты сказал ему, как меня найти?

Азазель прищуривается.

– Это было ни к чему. Он знал о твоей секретной кредитной карточке. Когда ты ушла, он отследил списания, которые привели его сюда, а затем уболтал девушку на стойке регистрации дать ему номер твоей комнаты. Сказал ей, что хочет сделать тебе сюрприз на годовщину.

Я не спрашиваю, откуда ему все это известно. Похоже, он знает многое, чего знать не должен. Я смотрю на свои пальцы с обгрызенными под корень ногтями. Ужасная привычка, которая лишь усугубилась за последние несколько дней.

– Глупая ошибка.

– Страх всех превращает в дураков.

Он не особо любезен, но и настырным его не назвать. Откидываюсь на спинку стула и жестом указываю на контракт.

– Тогда давай. – Не похоже, что у меня есть выбор. Я соглашусь, и мы оба это знаем. В это мгновение я едва держу себя в руках. Моя сила настолько хрупка, что, стоит ему слегка подтолкнуть, и я тут же сдамся.

Азазель берет контракт со стола и присаживается на край потертой кровати. Бросает на меня взгляд, а потом начинает читать. Ничего неожиданного – он уже изложил все нюансы три дня назад.

Семь лет служения нужно оплатить вперед, и только после этого он сделает то, что нужно мне. Сделка заключается добровольно, и по ее условиям меня не будут принуждать делать то, чего я не хочу. Я смеюсь над этим пунктом. Существует немало способов обеспечить послушание без «принуждения». Именно по этой причине я и попала в такой переплет.

– Постой, повтори-ка.

Азазель замолкает.

– Если ты забеременеешь, то ребенок после завершения контракта не вернется с тобой в этот мир.

Я пристально смотрю на него.

– Ты не упоминал об этом, когда излагал предложение в прошлый раз.

– Не хотел, чтобы у тебя сложилось неверное представление.

Неверное представление. Правильно. Ничто в этой сделке не казалось неправдоподобно хорошим, но был в ней момент напряженного ожидания какого-то подвоха. Теперь он нагрянул, да так стремительно, что у меня пошла кругом голова.

– Так вот что это такое. Программа по размножению.

– Я лишь учитываю все возможные варианты.

Я не верю ему. Я понимала, что секс может быть частью сделки. Азазель вполне похож на человека, даже если у меня возникает чувство, будто это лишь удобный для него облик, и далеко не факт, что настоящий. Я едва не смеюсь от этой мысли. Поразительно, как быстро может адаптироваться человеческий мозг, когда не остается других вариантов.

– А если я не хочу ни с кем заниматься сексом?

И снова он бросает на меня непроницаемый взгляд.

– Как я уже сказал, никто не потребует от тебя делать то, что ты не хочешь. Однако ты дашь выбранному мной субъекту возможность тебя соблазнить.

Как много скрыто в этом предложении. У меня нет никаких причин доверять ему, но и вариантов тоже нет. И все же я невольно тяну время. Совсем чуть-чуть.

– Почему семь лет?

– Магия – странное творение. – Он пожимает плечами. – Некоторые вещи усиливают ее и допускают невозможное. Числа имеют значение. Например, семь – могущественное во всех мирах число. Поэтому мы заключаем сделку на семь лет.

На самом деле все это лишено для меня всякого смысла, но сейчас для меня все лишено смысла. В конце концов, это неважно. У меня нет других вариантов.

– Дай сюда.

Азазель передает контракт и достает откуда-то ручку – скорее всего, из своего безупречно скроенного черного пиджака. На ощупь бумага оказывается плотнее, чем я ожидала, почти как пергамент. Не сдержавшись, провожу по ней пальцами.

– Видимо, для сделок с демонами предусмотрено все самое лучшее.

Не даю себе времени подумать, позволить разуму пронестись по лабиринту, наполненному тревогами. Я обречена, если сделаю это, и обречена, если не сделаю. У меня нет денег, нет семьи, мне некуда бежать, где Итан не смог бы меня найти. Он предельно ясно дал понять, что в следующий раз, когда доберется до меня, я этого не переживу.

Возможно, подписав этот контракт, я обреку себя на худший исход. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто нет ничего хуже смерти, но все же это предпочтительнее. Может, Азазель сдержит слово. А может, и нет.

По крайней мере, Итан больше не сможет причинить вред мне или кому-то еще.

Через семь лет… Скольким людям он причинит боль за это время?

– А что насчет…. – Семьи у меня нет. Все друзья разбежались в первый год моих отношений с Итаном. Едва ли я назову вынужденное любезное общение с женами его друзей настоящей дружбой. Мы не общаемся вне неловких совместных ужинов. И все же. Я с трудом сглатываю. – Исчезновение на семь лет вызовет некоторые вопросы.

– Ты не исчезнешь на семь лет. – Он медленно выдыхает, заметив мое замешательство. – В разных мирах время течет по-разному. Оно не вполне сопоставимо, и мы, демоны-торговцы, можем избирательно манипулировать ситуацией, но семь лет в мире демонов – это срок примерно от часа до нескольких месяцев в этом мире, в зависимости от ряда факторов.

Я хлопаю глазами.

– Значит, я вернусь сюда через час или несколько месяцев, но постарею на семь лет. – Интересный способ потратить жизнь впустую.

– Нет. – Он резко мотает головой. – Процесс старения… – Азазель раздраженно машет рукой. – Он связан с магией, которая пропитывает каждый атом в моем мире, но даже люди, живущие там, живут дольше, чем в этом мире. Ты не станешь бессмертной, но, если тебе доведется провести остаток жизни в том мире, ты, скорее всего, доживешь лет до ста пятидесяти, как минимум. Ты постареешь за эти семь лет, но не так сильно, как постарела бы в мире людей.

Как-то все это уж слишком удобно, но выбора у меня все равно нет. Если Итан отслеживает мою секретную кредитку, то быстро найдет, куда бы я ни отправилась. Я должна согласиться на эту сделку.

Я подавляю страх и подписываю дрожащей рукой. Как только кончик ручки отрывается от бумаги, меня пронзает какое-то чужеродное чувство. Тяжело дыша, я прижимаю руку к груди.

– Магия контракта, имеющего обязательную силу. – Азазель встает и указывает рукой на стол. Со всех краев комнаты сходятся тени, и документ исчезает. Он поправляет пиджак. – При обычных обстоятельствах, я сначала беру оплату и только потом выполняю условия контракта. Однако в этот раз я намерен сделать исключение.

– Что? – Разумеется, он говорит не о том, о чем я подумала?

Азазель сосредотачивает взгляд на моем лице.

– Не тешь себя никакими добрыми мыслями. Теперь ты товар, Брайар, а значит, твой муж повредил то, что принадлежит мне. К тому же ты непохожа на неблагонадежного человека, а я предпочитаю не оставлять незаконченных дел, способных навредить моей конечной цели.

Но, прежде чем я успеваю спросить, что это, черт возьми, значит, он исчезает с новым наплывом теней. Кожу покалывает от ужаса, но тело так сильно устало, что способно только дрожать. Возможно, у меня шок. Неудивительно, учитывая все, что сегодня произошло.

Я откидываюсь на спинку стула, и у меня вырывается истерический смешок.

– Демон не захотел мою душу. Какое разочарование.

Семь лет служения.

Такой долгий и в то же время короткий промежуток времени. Я еще пятнадцать секунд размышляю о том, что смогу сделать, когда приговор закончится и я буду свободна и от Азазеля, и от Итана. Мой разум старается не думать об этом слишком много, будто, позволив себе помечтать, я могу все сглазить.

Я неловко встаю и иду к сумке, в которой лежат вещи. Не знаю, как долго не будет Азазеля, и я уже едва стою на ногах, но не смею принять душ или лечь спать. Он не причинил мне вред, но это не означает, что я ему доверяю.

В итоге я успеваю лишь принять обезболивающее, когда в углу комнаты снова собираются тени, а затем, расступившись, являют демона. Он выглядит… иначе. Я моргаю, гадая, не стала ли травма головы причиной тому, что мне показалось, будто у него есть рога. Я моргаю снова, и это ощущение проходит.

– Пора идти. – Он вытирает руки платком, но это не помогает ему избавиться от красных пятен. Он ловит мой взгляд и пожимает плечами. – Иногда у меня возникает желание испачкать руки. Уверен, ты понимаешь.

Меня вновь охватывает тошнотворное головокружение и на сей раз более сильное.

– Это… – Мне приходится замолчать, чтобы перевести дыхание. – Это кровь Итана?

– Разумеется. Я редко совершаю убийства ради удовольствия. – Он убирает платок во внутренний карман пиджака. – Хотя вы, люди, очень уж хрупкие, поэтому иногда бывают несчастные случаи.

Я не знаю, как это воспринимать, как и то, что до сих пор вижу пятна крови на его руках. Руках, которые, будто… мерцают… чем дольше я за ними наблюдаю. Бледная кожа, темно-красная и снова бледная. Я прижимаю руки к вискам, но этот разговор стал для меня слишком сильным потрясением.

– Кажется, я сейчас упаду в обморок, – тихо говорю я.

Комната тошнотворно кружится перед глазами, и я падаю.

Азазель находился в другом конце комнаты, но все же успел поймать меня, прежде чем я упала на пол, и подхватил на руки, которые по ощущениям казались больше, чем на вид.

– Не могу допустить, чтобы ты умерла от очередного удара по голове.

Кажется, я пытаюсь что-то сказать. Может, возразить. Возможно, поблагодарить за то, что никогда не смогла бы сделать сама. Но, в конце концов, все это неважно. Непроглядная чернота поглощает меня целиком.

Глава 2
Брайар

Я просыпаюсь в незнакомой постели. Инстинкты берут верх, и я лежу неподвижно, закрыв глаза и ровно дыша. Кровать хорошая, а непривычный и мягкий матрас подо мной манит не вставать больше никогда. На мне легкое одеяло, но оно прекрасно защищает от легкой прохлады в комнате и скользит по коже, когда я шевелюсь.

По обнаженной коже.

Где одежда, черт побери?

– Можешь перестать притворяться спящей, Брайар.

Узнаю этот голос, хотя познакомилась с его обладателем всего несколько дней назад. Азазель. Сажусь и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. Голос – единственное, что осталось в нем прежним. Обвожу комнату взглядом в поисках другого объяснения. Разумеется, угрюмый демон, который заключил со мной сделку – не этот огромный рогатый монстр с красной кожей, развалившийся в кресле в другом конце комнаты?

Мозг перестает соображать, коротит и застывает в оцепенении.

Все нормально. Всяко лучше, чем альтернативный вариант. Я делаю вдох, а за ним еще один. На третьем вдохе перестает казаться, что задохнусь от волнения. Хорошо. Это хорошо.

– Азазель.

Он изучает меня темными глазами, которые, быть может, и выглядят не так, как те, что были мне знакомы, но в них виднеется все та же насмешка и веселье.

– Ты неплохо справляешься.

– Истерика ничего не изменит.

– Хммм. – Он подается вперед и щелкает пальцами по одному из рогов. – Я принимаю человеческий облик, только когда пребываю в твоем мире. Сейчас мы в моем, и в этом больше нет необходимости.

Я выслушала его предложение, позволила зачитать условия контракта. Но почему-то при этом толком не осознавала, что существуют другие миры, не говоря уже о том, что сама отправлюсь в один из них. Эта мысль кажется непостижимой, а потому сосредотачиваюсь на другом.

– Где моя одежда?

– Вернут, когда контракт будет выполнен, вместе с остальными личными вещами.

Оглядываю комнату главным образом для того, чтобы дать себе время все осмыслить. У меня не так много вещей, из-за которых стоит пререкаться, но в чемодане лежат фотографии моей бабушки, единственные, которые у меня есть.

– Они будут в сохранности?

– Да.

У меня нет причин ему верить, но мне не одержать победу в этом бою. Сомневаюсь, что я вообще оказывалась в бою, в котором у меня был шанс на победу. Неосознанно прижимаю ладони к лицу и только тогда понимаю, что от пульсирующей боли не осталось и следа. Осторожно касаюсь кожи, но похоже, что припухлость тоже спала.

– Как долго я спала?

– Несколько часов. Переход из одного мира в другой дается нелегко, даже если путешествовать со мной. – Он замолкает и ждет, пока я посмотрю на него. – Лекарь обработал твои раны.

– О, – я опускаю руку. – Спасибо.

– Ты одна из моих разменных монет в борьбе за лучшее будущее. Не в моих интересах, чтобы ты была выставлена на аукционе искалеченная и в крови. – Азазель неспешно встает, и как раз в этот момент я понимаю, насколько же он огромен. Должно быть, больше двух метров ростом. – В шкафу висят платья. Одно из них должно подойти. У тебя час. – Он разворачивается и выходит из комнаты.

Я еще долго смотрю на дверь, обдумывая его слова. Аукцион. Честно говоря, я думала, что он намерен оставить меня себе, видимо, это не так.

Но разве это важно? Сейчас ты мало что можешь сделать.

Ужас грозит прорваться сквозь мое напускное спокойствие, но я подавляю его. Если расплачусь, то в итоге свернусь калачиком и буду рыдать, пока не начну задыхаться. Но ничего не изменится. Если я должна быть продана с молотка, то ничего не узнаю о том, кто меня купил, пока все не закончится. Азазель обещал, что меня не станут ни к чему принуждать и не причинят вреда, но как далеко простирается это обещание, когда я окажусь вне его власти?

Движение всегда помогало. Оно не позволяет оцепенеть от страха. Надеюсь, так будет и впредь.

С трудом выбираюсь из смехотворно роскошной кровати и, после непродолжительного спора с самой собой, кутаюсь в простыню и иду к шкафу. Габаритами он соответствует Азазелю, поэтому приходится потянуться, чтобы достать до ручки и кое-как открыть тяжелую дверь. Внутри обнаруживаю одежду всех цветов радуги. Некоторые фактуры знакомы, некоторые нет, но все они кажутся ужасно дорогими на вид. Провожу пальцами по мягким тканям и покусываю нижнюю губу.

Ну конечно, они дорогие. Азазель ведь выставит меня на аукционе. Наверное, стоит быть благодарной за то, что он не станет продавать меня с молотка голой и плачущей. Содрогаюсь от этой мысли и хватаю первое попавшееся платье.

Модель не самая замысловатая, но лиф платья выполнен с корсетом под грудью, и приходится немало побраниться и покрутиться, чтобы затянуть его. Подбираю длинный подол и подхожу к огромному богато украшенному зеркалу возле двери.

Я выгляжу…

Безучастно смотрю на свое отражение. На мне больше нет любимой безразмерной толстовки и свободных джинсов. Белое платье облегает талию и ребра, а из-за конструкции лифа грудь кажется намного больше, чем есть на самом деле – она приподнята так высоко, что оборки по верхнему краю опасно натягиваются. Подол не такой пышный, каким кажется на ощупь, и ниспадает до босых ступней.

Нерешительно поднимаю взгляд к своему лицу. Припухлость, конечно же, прошла. Но этот лекарь что-то еще со мной сделал. Кожа еще никогда не выглядела такой свежей и безупречной, даже когда мне было чуть за двадцать. А волосы…

Нужно было их остричь. Они слишком рыжие, слишком волнистые, слишком заметные. С годами и недостатком должного ухода они потускнели, а это, в свою очередь, помогло отвратить от меня взгляды других мужчин, которые особенно раздражали Итана, хотя я никогда не напрашивалась на внимание. Теперь волосы отнюдь не тусклые и не лохматые. Они выглядят так, будто я только что вернулась из спа-салона.

Я сама на себя не похожа.

Быстро осмотрев оставшуюся часть комнаты, замечаю хитроумно уменьшенную дверь, которая ведет в ванную. Приходится немного поэкспериментировать, поскольку здесь все выглядит немного непривычно, но я испытываю глубочайшее облегчение, когда выясняется, что в этом мире есть внутренняя сантехника.

Едва выхожу обратно в комнату, как большая дверь, через которую вышел Азазель, приоткрывается. Замираю, но никто не входит. Секунды превращаются в минуты, прежде чем мне удается заставить тело пошевелиться. Но даже тогда приходится преодолевать саму себя, чтобы подойти к двери и выглянуть.

– Есть тут кто?

Коридор вдвое шире привычного и больше трех метров в высоту. Он простирается до угла, за которым ведет направо, а вдоль одной из стен расположено несколько пристенных столиков. Между моей комнатой и поворотом еще четыре двери.

Другие двери бесшумно распахиваются. Напрягаюсь, готовая шмыгнуть обратно в комнату и захлопнуть дверь, но затем из ближайшей комнаты выходит женщина. Она почти такая же бледная, как я, и имеет атлетическое телосложение, не лишенное округлостей. Каштановые волосы собраны в высокую прическу, а короткое темно-синее платье облегает все изгибы тела. Она поворачивается и смотрит на меня, и я рассеянно замечаю, что у нее искривлен нос.

С другой стороны от нее выходит еще одна женщина. Высокая, подтянутая и с легким загаром. На ней облегающее фиолетовое платье с разрезом сбоку. Темные волосы волнами обрамляют красивое лицо, но она оглядывается вокруг без того замешательства и смущения, которое испытываю я. Она похожа на солдата, готового отправиться на войну.

Следом выходит пышная женщина со смуглой кожей и густыми черными локонами, собранными в хвост. На ней темно-красное платье, которое облегает грудь и колышется вокруг ее тела. Она смотрит на нас и звонко смеется.

– Вот это да, мы отлично выглядим.

Из последней двери нерешительно показывается женщина в желтом платье, которое подчеркивает ее округлое мягкое тело. Светлые волосы собраны в блестящий пучок, а сама она, похоже, пребывает в полнейшем ужасе, ее лицо бледное.

Женщина в фиолетовом долго изучает нас и пожимает плечами.

– Можно уже поскорее со всем покончить. – Она отворачивается и уходит прочь по коридору.

Срабатывает стадное чувство, и мы дружно следуем за ней. А может, просто никто из нас больше не хочет оставаться одной. Если не брать во внимание женщину в желтом, ни одна из них не кажется такой взволнованной, какой чувствую себя я под хрупким слоем спокойствия, за которое едва держусь. Не знаю, лучше мне от этого или хуже, поэтому отбрасываю мысль и плетусь в конце группы, чтобы дать себе немного времени на размышления.

Женщина в красном весело болтает, будто ее совсем не волнует, что ей отвечают односложно. Та, что в фиолетовом и возглавляет нашу группу, похоже, ускорила шаг, и я не могу понять: то ли она пытается дистанцироваться от остальных, то ли за чем-то гонится. У нее хищная походка, и если бы она устремилась в мою сторону таким шагом, я бы развернулась и бросилась наутек.

Коридор заканчивается возле очередной двери. Женщина в фиолетовом не мешкает. Открывает ее и проходит внутрь. Остальные переглядываются, а потом женщина в красном проходит второй. Одна за другой мы следуем за ними. Из-за приглушенного света трудно что-то разглядеть, но не настолько, чтобы я пропустила нашу конечную точку.

Платформу в передней части комнаты.

Мы поднимаемся на нее друг за другом и встаем в ряд. Здесь свет горит чуть ярче, отчего становится еще сложнее рассмотреть остальную часть комнаты. Кажется, я замечаю большие фигуры, но детали рассмотреть не могу.

Однако узнаю голос Азазеля, когда он произносит:

– А теперь мы сделаем выбор.

Глава 3
Сол

Я ожидал, что аукцион окажется ловушкой. Сейчас мир демонов не пребывает в состоянии войны, но мы всегда от нее недалеки. Столкновения на границах происходят как нечто само собой разумеющееся и время от времени перерастают в более масштабные конфликты. В последнее время такого не случалось, но…

То, что Азазель сумел убедить всех четырех предводителей прибыть сюда, уже само по себе достижение. Возможно, они нуждаются во власти, которую он может дать по своей прихоти, так же отчаянно, как и я. Мысль отнюдь не утешающая. Моя жизнь была бы значительно проще, если бы я женился на одной из подходящих драконих на своей земле. Не будь я предводителем своих земель, так бы и поступил. В моих владениях множество прелестных женщин, с которыми я мог бы быть счастлив. Возможно, у нас бы уже могли быть дети.

К сожалению, моя ответственность за общее благо означает: когда Азазель предлагает возможность найти невесту среди людей, я должен ухватиться за это предложение. В людях нет ничего плохого, но мое присутствие на этом аукционе и то, что я позволяю себе выбрать невесту из предоставленных демоном-торговцем, ставит меня в опасное положение.

Я знаю, как работают торговцы. Каждая из этих пяти женщин заключила контракт добровольно. Возможно, Азазель настоящий ублюдок, но он не может отмахнуться от истин демонской натуры. Контракт обладает высшей силой.

Нет, Азазель слишком озабочен игрой вдолгую, чтобы представлять этим вечером прямую угрозу.

Не то что Русалка, устроившаяся в паре метров от меня, мерцающая огнем под дымчатой кожей и ритмично подергивающая длинным хвостом. Она смотрит на женщин с таким голодом, что я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть. Ничего хорошего не происходит, когда суккубы отправляются на охоту. А что этот аукцион представляет собой, если не охоту?

С другой стороны от нее Брэм плотно прижимает крылья к телу, будто ожидает, что на него в любой момент могут напасть. Он то и дело сжимает когти, а судя по свирепому взгляду, который бросает на Русалку, он не забыл, что несколько лет назад только поспешное вмешательство спасло их владения от войны. Сомневаюсь, что в последние десятилетия он оказывался так близко к ней. Такое возможно, но цена слишком высока, чтобы кто-то из нас стал рисковать.

Будем надеяться.

Только Азазель и его люди могут отправляться в мир людей. Много поколений назад завеса между мирами была тоньше, и в некоторые моменты в ней было легче пробить брешь. Впрочем, это всегда давалось непросто, поскольку время в каждом из миров течет по-разному. Только демоны-торговцы способны управлять этим аспектом, да и то лишь в ограниченной степени. И все же другие могли пересекать границу по собственному желанию.

Больше не могут.

Тихий плеск воды вынуждает слегка обернуться, чтобы не терять Тэйна из виду. Сидя в бадье, которая едва вмещает его щупальца, он явно не в лучшей форме, но мы с ним цапались достаточно, чтобы я все равно сохранял осторожность. Пускай он не сможет затащить меня в темные глубины, но вполне способен схватить и задушить и без утопления.

В последнее время у меня не было повода часто захаживать в замок демонов-торговцев, и я не удивлен, что, как и прежде, испытываю крайнее беспокойство, когда коридоры вращаются, а на стенах появляются двери. Это отличное защитное заклинание, которое надежно заточит любого врага среди стен, пока торговцы не смогут с ним разобраться, но у меня возникает чувство, будто они меняются по прихоти, чтобы действовать на нервы тем, кто перемещается по этому пространству.

Камень не двигается. Он устойчив, надежен и не внушает никакого страха.

Мне стоит усилий не дать гребню раздуться в ответ на окружающую угрозу. Я не юнец. Я правлю достаточно долго, чтобы меня не задевало пребывание в одном помещении с четырьмя самыми опасными предводителями нашего мира.

Риск высок, но оно того стоит. Торговцы неотступно охраняют людей, с которыми заключили контракты, и хотя порой этим людям позволяется развлекаться с гостями Азазеля, эти встречи всегда ограничены. Оглядываясь назад, могу сказать, что это гениальный ход. Он создал тягу, искушение, возможность, которую может воплотить только он сам. И теперь сделает это… за плату.

Если бы все сводилось только к сексу, я мог бы оставить приглашение на этот аукцион без внимания. Секс с людьми приятен, но едва ли стоит того, чтобы рисковать моей территорией, лишь бы обеспечить себя им навсегда. Азазель слишком хитер, чтобы делать такое предложение. Он заманивает в намного большую ловушку. Когда-то наш род смешивался с родом людей. Только когда все остальные утратили возможность перемещаться между мирами, мы осознали, чего лишились. По крайней мере, те из нас, кто не входит в число торговцев.

Русалка устремляется вперед, и ее глаза вспыхивают красным.

– Я хочу ту, что в красном.

Азазель не сходит с места.

– И в свою очередь соглашаешься с условиями контракта и оплатой.

– Да-да, – отмахивается она. – Я подпишу контракт. Нечего так нервничать.

– Я выберу желтую.

Азазель резко качает головой.

– Выбери другую.

Брэм слегка урчит, его крылья вздымаются, будто он готов бросить вызов демону-торговцу, но в конце концов пожимает плечами.

– По мне, они все одинаковые. Фиолетовую.

– Прекрасно. – На миг ухмылка Азазеля становится пронзительной, и он поворачивается ко мне.

Я переглядываюсь с Тэйном. Возможно, для Брэма они все одинаковые, но меня манит та, что с рыжими волосами. Этот цвет притягивает внимание, а судя по тому, как она смотрит в комнату, хотя свет должен скрывать нас от глаз, похоже, она не боится.

Правда или ложь?

Есть только один способ выяснить.

– Зачем предлагать ту, что в желтом, если собираешься оставить ее себе?

Азазель сверлит кракена взглядом.

– У меня свои причины. Выбери другую.

– Синюю. – Тэйн ерзает в бассейне, двигая щупальцами под водой. Те, что у него на голове – в том месте, где у людей растут волосы, – в основном ведут себя смирно, хотя в том, как они скользят по его плечам, будто паря на несуществующем ветру, чувствуется напряжение.

Я не спешу выдыхать с облегчением, хотя искушение все равно велико.

– Белую.

– Отлично. – Азазель хлопает в ладоши, и свет загорается ярче. – Давайте разберемся с контрактами.

Глава 4
Брайар

Все происходит очень быстро.

Пять разных голосов выбирают цвета, соответствующие платьям, которые мы надели. Я едва успеваю уловить вкрадчивый тихий голос, который первым произносит «красный», как все уже заканчивается. Знаю, что слышала, как кто-то назвал «белый», но из-за сумбура в голове не смогла бы описать этот голос даже с пистолетом у виска.

В конце концов, это не имеет значения.

Свет загорается ярче, и я вижу небольшую группу, собравшуюся, чтобы заявить на нас права. Я думала, что Азазель, с его красной кожей и огромными рогами, ужасен. Но он не идет ни в какое сравнение с остальными.

Похожее на каменную глыбу существо с прижатыми к туловищу огромными крыльями. До неприличия высокая, стройная женщина, будто сотканная из дыма и пламени. И… я даже не знаю, как его назвать, потому что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его щупалец.

А еще самый настоящий человек-дракон.

Мое притворное спокойствие дает трещину, и из горла вырывается истерический смешок. С трудом сглатываю, решительно стараясь сдержаться. Я согласилась на это. Возможно, не до конца понимала, на что соглашаюсь, но меня не принуждали, и Азазель дал слово, что так будет и впредь.

Какими бы чудовищными они ни были, разве они могут оказаться хуже Итана?

Думать о нем было ошибкой. На меня вновь накатывают воспоминания о крови на руках Азазеля и о случившемся перед тем, как я потеряла сознание. Ноги начинают подкашиваться.

Женщина в синем платье ловит меня под локоть.

– Держись, – тихо говорит она. Судя по голосу, она держится ничуть не лучше, но у меня нет сил на это указывать. Как нет и жестокости.

Мы сами это посеяли. Теперь пришла пора пожинать. Вместе с монстрами.

Я зажимаю рот ладонью, когда смех подступает ближе. Боги, мне нельзя терять самообладание. Не сейчас. Не здесь. Никогда.

Удивительно, как быстро красная фигура Азазеля, казавшаяся устрашающей, становится утешением, но когда он решительно поднимается на платформу, часть меня искренне надеется, он скажет нам, что все отменяется.

Вот я глупая.

Он окидывает нас взглядом.

– Нужно подписать дополнительный контракт, после чего вы будете переданы под опеку того, кто вас выбрал. – Он смотрит на меня. – Ты первая, Брайар.

Женщина в синем крепче сжимает мой локоть, будто готова встать между нами, но какой от этого толк? Я согласилась на это по собственной воле. Менять свое решение глупо и опасно. Я знаю, что случается, когда отказывают тому, кто обладает хотя бы толикой власти. Насколько это верно в отношении демонов и чудовищ?

– Все в порядке. – Мой голос звучит спокойно, когда я осторожно отступаю от женщины в синем и беру протянутую руку Азазеля.

Платформа возвышается всего сантиметров на тридцать над полом, но, судя по легкой дрожи, пробегающей по телу, ноги могут подноситься в любой момент.

И снова кажется, будто время течет как-то странно. Должно быть, виной тому шок, потому как я почти уверена, что магия здесь ни при чем. Я не заметила шесть дверей, опоясывающих комнату. Через одну из них мы вошли, но, стоит моргнуть – и вот мы впятером стоим перед разными дверьми. Еще миг – и я выхожу через свою дверь в удивительно приятную комнату с книжными шкафами, толстым ковром, застилающим большую часть пола, и удобным на вид диваном, который будто создан для того, чтобы сидеть и читать на нем часами. Хотя откуда мне знать. Итан не любил «ленивые» занятия, и чтение входило в этот список.

Через несколько мгновений появляется Азазель, но мое внимание привлекает и удерживает массивная фигура позади него. Все монстры были огромными, но этот… Дракон. Он сантиметров на пятнадцать выше Азазеля, а значит, я буду едва доставать ему до груди, если – когда – мы встанем рядом друг с другом.

Он представляет собой причудливое сочетание ящера и человека. Головой и лицом отчетливо напоминает дракона, но грудь и руки выглядят человекоподобно. Зеленые чешуйки покрывают все части тела, которые мне видны, варьируясь цветом от темного болотного до бледного, почти белого. Из висков торчат две короткие, похожие на рога, штуковины сантиметров по пятнадцать длиной. Он устрашающий и странным образом величественный, а еще выглядит так, будто может без труда сломать меня пополам.

– Давайте начнем.

Я оборачиваюсь и хлопаю глазами. Из ниоткуда появился огромный письменный стол. Я даже не ощутила никаких изменений в окружающем пространстве, которые подсказали бы, что что-то случилось. А почему пространство должно было измениться, Брайар? Правила, которые ты использовала, чтобы выжить в прежнем мире, в этом неприменимы. Ужасный, истерический смешок вновь норовит вырваться. Зажимаю рот обеими руками и пытаюсь сосредоточиться на ровном и медленном дыхании.

Азазель садится в кресло, которого еще мгновение назад не было.

– Сядь, пожалуйста.

Сзади мне в бедра упирается кресло, и я подскакиваю, но именно в этот момент колени подводят. Плюхаюсь на сиденье с глухим стуком, который пробирает дрожью до костей. Не знаю, полагается ли мне что-то сказать, но не могу произнести ни слова из-за кома в горле.

Дракон садится на табурет, в котором вырезан полукруг для его хвоста. Я запоздало осознаю, что на нем штаны, и не знаю, почему именно эта деталь едва не добивает меня, но мне приходится перевести взгляд на Азазеля, чтобы не рассмеяться. Или не расплакаться. В сложившейся ситуации всякое может случиться.

– Это соглашение будет немного нетрадиционным. – Азазель смотрит на меня, будто я должна понимать, что это значит. – Как и обещано в первоначальном контракте, тебя ни к чему не будут принуждать, но ты дашь Солу возможность тебя соблазнить. Соблазненная драконом. Конечно. Почему нет?

Похоже, демон ждет моего ответа, поэтому я отвечаю резким кивком.

– Однако культура драконов чуть более… – Он бросает мрачный взгляд на дракона – Сола. – Строгая. В связи с этим вы будете женаты все время твоего пребывания в этом мире, чтобы избежать ненужной неразберихи.

– Что? – Они оба устремляют на меня пристальные взгляды, и только тогда я осознаю, что этот писк исходил от меня. Этого должно быть достаточно, чтобы напугать меня и заставить замолчать, но мозг окончательно отключился. – Я не могу за него выйти. Я уже замужем.

– Вот как. – Азазель рассматривает свои пальцы с черными когтями. – Формально ты вдова.

Потому что он убил Итана.

– В таком случае я больше не хочу выходить замуж. – Пускай в детстве нам впаривают мечту о том, чтобы оказаться у алтаря с тем, кто любит тебя больше всех и будет рядом вопреки всему, что подбрасывает жизнь, но у меня совсем другой опыт. Брак – это капкан, который захлопывается на ноге, и тебе остается только отрубить ее, чтобы освободиться, и надеяться, что не умрешь от потери крови.

Брак с Итаном едва не стоил мне жизни. Насколько же хуже быть замужем за настоящим монстром?

Будто угадав ход моих мыслей, Азазель вмешивается:

– Как и контракт, который ты подписала, этот гарантирует заданные правила поведения обеих сторон. Тебе не причинят вреда.

Я горько смеюсь.

– Конечно. – Все равно выбора нет. А может, его никогда и не было. Но, пока не успела отговорить саму себя, пододвигаюсь ближе, беру лежащую рядом с контрактом ручку и ставлю подпись над своим именем.

– Азазель… – Сол заговорил впервые с тех пор, как вошел в комнату. Я думала, его голос будет шипящим, но, полагаю, драконы и змеи – разные существа. Тем не менее не ожидала, что он прозвучит так низко. Он протягивает руку, чтобы взять меня за запястье, но замирает, не успев коснуться.

Я смотрю на его руку: он бы легко мог сомкнуть ладонь вокруг моего предплечья. Бедра. Может, даже вокруг талии.

Он меня покалечит.

Сол издает тихий шипящий звук.

– Ты не говорил, что в прошлом ей был причинен ущерб.

Ущерб. Иначе и не скажешь. Возможно, так и есть.

– Я демон-торговец, дракон. Здоровые, хорошо приспособленные люди не заключают сделки с демонами. Ты сделал выбор. Смирись.

Дракон колеблется долгое мгновение, явно взвешивая все «за» и «против», а потом берет ручку. Она выглядит нелепо в его чешуйчатой руке, но разница в размерах не мешает ему поставить размашистую подпись. Как и прежде, меня охватывает обжигающее чувство, а потом оно исчезает, прежде чем я успеваю напрячься.

– Оплата будет передана, как только вернусь в крепость.

– Прекрасно. – Азазель бросает на меня взгляд. – Не забывай, что стоит на кону.

Я хлопаю глазами.

– Вы говорите по-английски.

Мне отвечает Азазель.

– На тебя действует заклинание перевода. Все, что произносится в твоем присутствии, будет сразу переведено в твоем сознании.

Сол издает очередной шипящий звук.

– Почему она не знает о заклинании, Азазель?

– Она была без сознания, когда прибыла сюда. Об этом позаботились, как и о… – Он резко замолкает. – Вряд ли это имеет значение. Дело сделано.

Дракон смотрит на меня.

– Оно начертано на твоей коже, но само заклинание проникает глубже. От него нельзя избавиться, даже если снять кожу.

– Ты собираешься содрать с меня кожу? – снова брякаю я, не подумав.

– Не собирается. – Азазель медленно встает. – Если тронешь хоть волосок на ее голове, то лишишься своих земель. Магия, скрепляющая контракт, узнает.

Его земель.

Я откидываюсь на спинку кресла. Да черт с ним, полагаю, что это достаточно весомая угроза, чтобы гарантировать примерное поведение даже от монстров. Впервые на ум приходит мысль, что у Азазеля есть свои причины проводить этот аукцион. Уверена, у него достаточно денег, и он не нуждается в оплате, сколько бы ни брал за нас с этих монстров. Если на кону земли, то, похоже, речь идет о королевствах или странах. Либо демон в самом деле намерен нас уберечь… или же намерен гарантированно забрать в уплату все земли, какие сможет.

Будь я азартной женщиной, то сделала бы ставку на второй вариант.

Азазель берет контракт, и тот исчезает в потоке теней в его ладони.

– Раману будут заглядывать время от времени, чтобы проведать Брайар. Если тебе что-то понадобится, попроси у них, и тебе это предоставят. – Он бросает на меня взгляд. – Семь лет – и ты свободна.

Я была замужем за Итаном тринадцать лет. Разумеется, я смогу пережить с этим драконом половину этого срока. Невелика цена за свободу. Или так убеждаю саму себя, пока не без труда поднимаюсь на ноги и иду за драконом и Азазелем к двери, которой здесь точно не было.

Сол открывает ее и отходит в сторону, жестом приглашая пройти вперед. Инстинкты велят не поворачиваться к нему спиной, но какое это имеет значение? Он хищник во всем: начиная с размеров и когтей и заканчивая зубами, которые явно предназначены для того, чтобы разрывать добычу. То, что он стоит позади меня, означает лишь, что я не увижу приближения собственной смерти.

Эта мысль кажется странным образом утешительной, что слегка беспокоит. Я делаю глубокий вдох и переступаю порог… в совершенно иной мир.

Глава 5
Брайар

Первым делом замечаю, как сильно отличается воздух.

Такое чувство, будто ступила из пустыни на высокогорье. Делаю глубокий вдох. А может, не на высокогорье. Похоже на сельскую местность, или, по крайней мере, так представляла себе запах в сельской местности. Я редко бывала за пределами города. Но здесь пахнет… зеленью. Не замечаю, что Сол идет следом, пока дверь за ним мягко не закрывается.

И как раз в это мгновение осознаю, что мы одни.

За дверью оказался широкий и просторный каменный коридор. Каменные блоки под ногами так велики, что трудно представить, чтобы кто-то смог построить из них здание, но, похоже… в этом мире все больше. Здесь даже есть прелестные открытые арки с видом на растущую внизу зелень.

Даже когда я велю себе стоять неподвижно (ведь так нужно вести себя с хищником, верно?), не могу перестать отступать от Сола. Коридор, в котором раньше было предостаточно места, в его присутствии стал казаться слишком узким.

Сол смотрит на меня, но мне сложно разгадать эмоции в драконьих чертах.

– Идем. – Он шагает дальше по коридору, и мне остается только идти за ним или остаться здесь, притулившись возле стены.

Я пытаюсь успокоить неистово колотящееся сердце. Он ничего не сделал. Едва взглянул на меня. Возможно, оставшись на месте, удовлетворю бессвязно лепечущую часть мозга, но если мне предстоит провести здесь семь лет, вряд ли я простою все это время в коридоре.

И все же мне требуется намного больше храбрости, чем я готова признать, чтобы оттолкнуться от стены и пойти за Солом.

Неспешно подхожу к бортику, который доходит до груди, и смотрю вниз на пышный сад. Или же только предполагаю, что это сад. Он похож на небольшой лес, а единственным признаком того, что он как-то огорожен, служат углы с обоих концов коридора, где он сворачивает под девяносто градусов.

– Очень красиво.

– Можешь осмотреться. Позже.

Чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Я была так увлечена садом, что даже не подумала следить, где находится Сол. Резко обернувшись, вижу, что он стоит всего в паре метров. Смутно осознаю, что он ведет себя со мной очень осторожно, как я вела бы себя с диким животным, забредшим в мою квартиру. Не сказала бы, что в Нью-Йорке много крупных животных, зато полно голубей, а они могут быть настоящими ублюдками.

Зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать смешок. Не сейчас. Могу сойти с ума и попозже. А пока нужно сосредоточиться. Проходит несколько мгновений, прежде чем удается взять себя в руки, убрать ладонь ото рта и ответить:

– Хорошо.

И он снова указывает путь. Рассматриваю его спину, пока иду вслед за ним за угол и миную еще несколько коридоров, ведущих прочь от сада. Его штаны явно скроены с учетом хвоста. А хвост, полагаю, вполне симпатичный. Не знаю, как оценивать подобные особенности.

Никогда раньше не видела драконов.

А теперь собираюсь выйти замуж за одного из них.

Сол ведет вниз по лестнице. Спуск дается с трудом, высота ступеней отличается от привычной. Как только спускаемся на первый этаж, нам начинает встречаться драконий народ.

Я слишком сильно потрясена, чтобы помнить о том, что нельзя пялиться, но это и к лучшему, потому что они тоже пристально на меня смотрят. У некоторых из них есть грудь, что кажется удивительным, хотя даже не понимаю, почему же это удивляет. Сол скорее человек-дракон, нежели дракон как таковой. У него есть грудные мышцы, черт побери.

Неустанное движение помогает сдерживать панику. Не могу запомнить особенности этого места и его жителей. Единственное, что точно замечаю: похоже, драконий народ отличается разнообразием коричневых и зеленых оттенков.

Еще одна дверь ведет на улицу в поросшую густым лесом область с ухоженной мощеной дорожкой. Оказавшись на ней, Сол замедляет шаг и идет рядом со мной.

– Церемония будет быстрой, а потом сможешь отдохнуть.

Я оступаюсь. Как бы ни пыталась сохранять спокойствие, оно ускользает от меня.

– Я больше не хочу выходить замуж. – Я согласилась на это. Подписала чертов контракт. Но это не значит, что я этого хочу. Я должна со всем соглашаться, радовать его, но не могу.

– Это необходимо.

Я полна решимости держать рот на замке, но мне пришлось слишком многое пережить за короткий промежуток времени.

– На случай, если у меня будет ребенок.

– Да.

Позже я буду признательна за то, что он не ходит вокруг да около и не заставляет сомневаться в себе. Возможно. Поднимаю подбородок и пристально смотрю в его темные глаза. Если бы он открыл рот, то, наверное, смог бы легко откусить мне голову.

– Как это вообще возможно? Ты огромный, а я человек. Рождение ребенка меня убьет.

– Магия действует таким образом, чтобы это предотвратить. – Он стоит неподвижно и терпеливо отвечает на вопросы, хотя от его ответов хочется бежать. – Насколько я понимаю, дети рождаются подобными человеческим по размерам и внешним чертам и по мере взросления становятся больше похожи на драконов в первый год жизни или около того.

– Насколько ты понимаешь, – повторяю я. – Ты не знаешь.

– Уже несколько поколений на свет не появлялось ребенка человека и дракона. Вот почему ты здесь.

Я резко останавливаюсь.

– Азазель говорит, что ты не можешь меня принуждать.

Он отступает назад, а его гребень вспыхивает ярко-оранжевой вспышкой, которая пугает меня. Сол издает очередной шипящий звук.

– Никто не собирается ни к чему тебя принуждать. Не знаю, как это устроено в мире людей, но мы цивилизованные.

Смех, который я пыталась сдержать, вырывается наружу.

– Цивилизованные. Точно. – Я обхватываю себя руками и сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух. – Можно подумать, существует общество без греха. Брось.

Ноги подкашиваются, и я начинаю оседать на землю. Сол реагирует необычайно быстро, подхватывает меня на руки и, как ни в чем не бывало, продолжает путь по тропе. Я пытаюсь напрячься, потребовать, чтобы он опустил меня, но тело и мозг не желают слушаться.

А потому прижимаюсь к его широкой груди и позволяю нести себя. Его широкие шаги быстро поглощают расстояние и уносят нас прочь от здания. Его тело невероятно теплое, а чешуя под щекой кажется удивительно мягкой. Нет, мягкая – неподходящее слово. Может, гладкая? На ощупь он похож на гальку, и это так приятно, что возникает желание провести по нему пальцами.

Эта мысль заставляет прийти в себя.

Я не стану прикасаться к этому мужчине-дракону никоим образом, какой может быть истолкован как приглашение к чему-то большему. Открываю рот, чтобы велеть поставить меня на землю, но тут деревья расступаются и открывают поляну на краю невысокого утеса. Небольшой водопад стекает в пруд размером с огромное джакузи. От тихого плеска воды в груди что-то тотчас расслабляется. А может, виной тому золотистый свет, струящийся сквозь деревья над головой. Есть в этом месте что-то такое, что действует на меня так, будто я только что приняла одно из быстродействующих лекарств от тревоги.

– Что это за место?

– Священная роща, связанная с этой частью нашей территории. Всего территорий в землях драконов четыре, а местоположение крепости было выбрано из-за близкого расположения к этому источнику. – Он осторожно ставит меня на землю, с лихвой обхватывая руками мою талию. – Все наши ритуалы и важные события проходят здесь.

Я неспешно рассматриваю место. Поляна больше, чем я думала; из-за огромных деревьев она кажется более закрытой. И все же, если в… землях драконов… всего лишь четыре территории…

– Они все такого размера?

Он следит за моим взглядом.

– Нет. Эта – самая маленькая из четырех. Она предназначена только для жителей крепости и моей семьи.

Позже у меня будут еще вопросы. Любопытство, которое придало сил, уже угасает.

– О.

– Идем. – Он подходит к источнику, и я иду следом, отставая на несколько шагов. Подойдя ближе, вижу, что вода совершенно прозрачная, а вниз ведет природный спуск. Сол указывает на него. – Мы входим в него по отдельности, а выходим вместе.

– И это ваша брачная церемония?

Сложно понять наверняка, но, кажется, он сдерживает недовольное шипение.

– Да.

Хмуро смотрю на источник, ожидая, когда на меня вновь нахлынет паника. Это совсем не похоже на мою прошлую свадьбу. Нет толпы друзей и родни. Никакой тщательно подобранной цветовой гаммы. Никакого шествия к алтарю к мужчине, которого я считала своим прекрасным принцем.

Честно говоря, все это больше похоже на крещение, но я никогда не была религиозна, а потому это один из немногих моментов в череде событий, которые не вызывают острой эмоциональной реакции.

Я смогу это сделать.

Неторопливо киваю.

– Хорошо. – Он шагает вперед, но я поднимаю руку. – Можно я пойду первой?

Возможно, сейчас выход к нему будет не таким, как в прошлый раз, но я предпочла бы не рисковать.

Сол делает взмах когтистой, покрытой чешуей рукой.

– Конечно.

Только начав осторожно спускаться по ступеням, понимаю, что с платьем возникнут трудности. Намокая, слои ткани становятся прозрачными.

Ну что ж. Мы вот-вот поженимся, и он хочет соблазнить меня, чтобы я родила ему детей. Я слишком устала, чтобы беспокоиться о небольшой наготе.

– Это ничего не значит.

– Для меня значит. – Он колеблется. – Но нет, это не приглашение к чему бы то ни было, кроме как к самому бракосочетанию.

Спорить нет смысла. Компромисса с его стороны, если это можно так назвать, достаточно, чтобы меня успокоить. Делаю глубокий вдох и окончательно спускаюсь в источник.

Вода теплая и доходит мне до груди. Не знаю, почему это удивляет. В этой ситуации все не так, как я ожидала, так почему же сейчас должно быть иначе? Провожу пальцами по воде и, обернувшись, вижу, что Сол наблюдает за мной.

Выражение его лица слишком чуждо, чтобы я могла его понять. Кажется, я улавливаю голод, но какой: сексуальный или насильственный? Он не причинил мне вреда, но мы пробыли наедине меньше часа. Разумеется, он слишком умен, чтобы нарушать контракт с Азазелем так быстро. Итану потребовалось несколько месяцев, прежде чем он начал посягать на мою уверенность, уничтожать меня. Старая поговорка о лягушке в кипятке очень правдива. Мы пробыли в браке три года, прежде чем он впервые причинил физическую боль.

Сол движется, вновь возвращая мое внимание в настоящий момент. Он плавно спускается по ступеням, и я невольно рассматриваю его тело. Грудь у него совсем как у человека, а широкие плечи переходят в четко выраженные мышцы груди и крепкий живот. Я должна перестать смотреть, но любопытство глубоко вонзает свои когти и заставляет опустить взгляд ниже, туда, где вода плещется вокруг его бедер, а намокшие штаны облегают ноги. Пристальный взгляд, которым он смотрит на меня, становится еще острее, а в передней части штанов заметно движение.

Отвернись.

Прекрати пялиться.

Я не отворачиваюсь. Стою, застыв на месте, и смотрю, как его член возбуждается от одного только моего вида, моего внимания к нему. Вот только выглядит он как-то странно… я моргаю.

– У тебя два члена.

– Да.

Открываю и закрываю рот, но не могу подобрать слов. Два. И выглядят они пропорционально ему, а значит, они огромные. Я не… Что…

– Два.

– Брайар.

Он впервые произносит мое имя, и этого достаточно, чтобы заставить меня оторвать взгляд от его бедер и посмотреть в лицо. Сол издает шипящий звук, который кажется почти отчаянным.

– Ты не предлагаешь большего, чем просто смотреть.

Это не вопрос. У меня нет причин спорить. Он говорит так, будто твердо намерен выполнять обещания Азазеля, и у меня это в голове не укладывается. Переполняющее любопытство становится лишь сильнее, но я стараюсь снова с ним совладать.

– А ты раньше бывал с людьми? Ты вообще уверен, что он поместится?

– Поместится, – цедит он сквозь зубы.

Значит, он и правда бывал с людьми. Я хмурюсь, но меня быстро настигает понимание.

– Азазель и впрямь умен, не правда ли? Сперва дал тебе попробовать с другими.

– Да, но сделка не связана с сексом. – Он проходит мимо меня, держась на безопасном расстоянии. – И хватит говорить о моем члене, если не собираешься ничего с ним делать.

Я захлопываю рот, чтобы не озвучить ужасающе кокетливый ответ. Возможно, этот мужчина – этот дракон – удивительным образом интригует, но это не значит, что я не намерена ограничиваться рассматриванием. Даже если бы я…

Нет.

Последствия слишком ужасны. И не стоит так рисковать ради простого любопытства.

Глава 6
Сол

Я не считаю себя особенно несдержанным, но эта странная маленькая человеческая женщина уже испытывает мои границы. Она стоит в одном из наших священных источников, ее белое платье стало прозрачным, вода ласкает ее розовые соски, и имеет наглость смотреть на мои члены с чем-то сродни желанию.

С другими людьми было проще. Они прибывали ко мне с уже согласованными намерениями – клянусь, демоны-торговцы относятся к хорошим переговорам почти как к прелюдии. Тогда не было нужды осторожно обхаживать друг друга. Я с удовольствием проводил с ними время, а потом шел дальше своей дорогой.

Сейчас все иначе.

Брайар не похожа на человека, который ищет развлечений на одну ночь. Через несколько мгновений она станет моей женой. Более того, даже за то недолгое время, которое мы провели наедине, не могу отрицать, что в ней есть что-то поразительно хрупкое. Будто я могу ранить ее слишком поспешным движением.

Останавливаюсь возле водопада и протягиваю ей руку. Я был слишком резок с ней, но нет смысла забирать свои слова обратно. В конце концов, такова правда.

Надо отдать ей должное – она не убегает. Не знаю, что бы сделал, если бы она убежала. Погнался бы за ней, конечно. Но только потому, что не могу допустить, чтобы по моим землям блуждал перепуганный человек. В лесах, окружающих крепость, водятся хищники пострашнее меня, не говоря уже о более отдаленных участках.

Разумные объяснения похожи на ложь. Я не чудовище, но желаю эту женщину, и порой инстинкты работают немного странно. Особенно после брачной церемонии. Даже сейчас мои подданные в массе своей покидают крепость. Останутся только те, чье присутствие необходимо для управления территорией. Браки по расчету не приняты среди моего народа, и никто из нас не знает толком, что случится после этой церемонии. Обычно осторожные ухаживания заканчиваются браком, только если обе стороны довольны отношениями. Я вступал в отношения всего лишь раз, и мои родители положили им конец, прежде чем мы с Аникой смогли сами решить, хотим ли скрепить их навсегда. Похоже, Аника не сильно расстроились из-за окончания наших отношений, но мы по-прежнему остаемся друзьями.

Будь я кем-то другим, хотя бы даже младшим ребенком в семье, то мог бы жениться по любви. Но мое счастье не стоит того, чтобы ради него жертвовать благополучием наших земель. Последняя предводительница демонов-торговцев держала границы закрытыми и яростно охраняла свои ресурсы. Азазель занял пост вскоре после моего рождения, а к тому времени, когда я достиг зрелости, родители ясно дали понять, что мне нужно искать человеческую невесту, если это вообще возможно.

И неважно, чего я сам хотел.

Эти отношения, если их можно так назвать, не равноценны нормальным отношениям. Я понятия не имею, будет ли брачное исступление как-то влиять, как было бы в случае с другим драконом.

Но мы ведем себя осторожно. На всякий случай.

И все же…

– Не убегай от меня.

Она замирает, уже потянувшись к моей руке, и приподнимает брови. Мне несвойственно читать язык человеческого тела, несмотря на время, проведенное в обществе людей. Драконы более простые. Я сразу же понимаю, если другой дракон приближается ко мне с угрозой, и хотя мы не участвуем в играх за доминирование, другие демоны их устраивают. Мы цивилизованные.

Когда Брайар заговаривает, в ее голосе слышится странная нотка, которую я не могу понять.

– А что ты сделаешь, если убегу?

Скорее всего, правда – не то, что она хочет услышать в ответ, но я не лгу. Даже когда это может сыграть мне на руку.

– Брошусь за тобой.

Не позволяю себе представить, как бы это было. Единственный путь для нас двоих – осторожный танец, пока я ее не завоюю. И это взаимодействие отнюдь не подразумевает, что я буду гнаться за ней и зубами срывать с нее одежду. Она уже и так до смерти напугана. Подавляю все свои инстинкты, чтобы не сделать еще хуже.

– Понятно. – Она кладет свою ладонь в мою. – Я не стану убегать, если только не захочу, чтобы ты погнался за мной.

Не могу сказать в ответ ничего приличного, а потому поворачиваю нас к водопаду.

– Здешние воды – слезы нашей богини.

– Слезы на свадьбе. Как уместно, – говорит она так тихо, что ее едва можно расслышать за шумом воды.

– Слезы преображают. Они предназначены не только для печальных времен.

– Мне-то откуда знать. – На этот раз я не сомневаюсь, что она не хотела, чтобы я услышал.

Во мне пробуждается странное, почти покровительственное чувство. Кажется, люди, с которыми я имел дело до сих пор, довольны своими контрактами с торговцами и живут жизнью, свободной от беспокойства о чем-то, кроме того, чтобы дарить и получать удовольствие. Конечно, не все они вступают в сексуальные отношения. Но в тех редких случаях, когда Азазель приглашает в свой замок, он намеренно открывает двери для тех, кто рад и готов поразвлечься.

Брайар другая. Я не заметил этого во время аукциона, но она ведет себя так, будто травмирована, хотя я не чувствую на ней никаких ран. Если бы я думал, что Азазель ответит честно, то спросил бы у него, какова цена ее контракта. Что-то подсказывает, что ответ на многое пролил бы свет.

– Мы вошли порознь. – Я тяну Брайар под струи водопада. Потоки воды тут же пропитывают ее рыжие волосы, отчего они прилипают к шее и плечам, и ей приходится прихватить платье, чтобы удержать его на месте. Я уже готов сказать ей, что это бессмысленно – ткань уже давно стала прозрачной, – но раз ей от этого лучше, то я не стану все портить.

Так мы и стоим несколько мгновений. Она права в том, что обычно подобный ритуал проходит более торжественно, но по большому счету единственное, что для этого требуется – двое (или более) желающих участника и сам источник. Все остальное излишества.

Мы выходим из водопада вместе, и я стараюсь не обращать внимания на то, что она не спешит отпускать мою руку.

– А выходим как одно целое.

Поднимаясь вместе с ней по ступеням, я испытываю странные чувства. И даже когда велю себе отвести взгляд, все равно не могу не рассматривать ее тело под платьем, которое стало прозрачным. Она меньше, чем я ожидал, и, несмотря на мои прежние заверения, сам задаюсь вопросом, помещусь ли в ней. Возможно, другие тяготеют к боли, но я никогда не тяготел к такому виду удовольствия. Подозреваю, что то же самое можно сказать и об этой женщине.

Я слишком забегаю вперед.

Не раздумывая, беру ее на руки. На этот раз она не напрягается. Просто обмякает в моих объятьях, отчего в груди возникает странное чувство. Это не доверие, мы пока не знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы могло возникнуть нечто столь фундаментальное, как доверие. Но это уже кое-что.

Те немногие из моих подданных, кто остался в крепости, тихонько ретируются, когда я вношу Брайар внутрь и несу по лестнице в покои, которые должны быть предназначены для нас. Стоит надеяться, что в дальнейшем так и будет, но даже если сейчас эта женщина не смотрит на меня со страхом и отвращением, вряд ли она готова к какому-либо виду постельных забав. Даже сейчас по ее телу пробегает легкая дрожь, и я не могу понять, из-за чего: то ли потому, что она замерзла в мокром платье, то ли из-за возобновившегося страха.

Все же мне требуется гораздо больше самообладания, чем готов признать, чтобы поставить ее на ноги возле двери в спальню.

– Там ты найдешь все, что тебе нужно. Скоро я распоряжусь, чтобы подали ужин. – Замолкаю, когда меня охватывает запоздалое беспокойство. – У тебя есть какие-то ограничения в питании?

Она смотрит на меня слегка остекленевшими глазами.

– А ты собираешься подать мне сырое мясо или что-то ядовитое?

– Даже не думал. – По крайней мере, до этого момента.

Я не знаю, что считается ядовитым для людей. Разумеется, в нашем мире есть пища, которую могут употреблять люди, иначе торговцы не смогли бы заключать долгосрочные контракты. Но пускай у моего народа есть общие предки с народом Брайар, это не отменяет того факта, что мы отличаемся во многих биологических аспектах.

– Значит, нет. Никаких ограничений.

Я позабочусь об этом, прежде чем ей подадут еду.

– Хорошо. Отдыхай.

Она открывает дверь, но не заходит внутрь.

– Сол?

Богиня, как же на меня действует звук собственного имени в ее устах. Я стою неподвижно.

– Да?

– В контракте сказано, что ты можешь меня соблазнить…

Мне приходится напрячь все мускулы в теле, чтобы не натворить того, что может ее напугать. Пускай я не эксперт по людям, но даже я понимаю, что она сама не уверена, какой ответ хочет от меня услышать.

Лучше уж так, чем неподдельный страх. С этим можно работать.

– Отдыхай, Брайар. Увидимся утром.

Заставляю себя отвернуться и уйти, хотя мои чувства обострены настолько, что я прекрасно знаю: она не заходит в комнату, пока я не поворачиваю за угол. Смотрит мне вслед? Или хочет убедиться, что я не войду за ней в спальню?

Это неважно. Я могу быть терпеливым охотником.

Награда с лихвой окупит временные неудобства.

Глава 7
Брайар

Я никогда не признаю, сколько мужества потребовалось, чтобы раздеться и воспользоваться гигантской ванной, дабы согреться после возвращения с источника. Но, похоже, никто не пытается воспользоваться моей наготой, и я едва не засыпаю, убаюканная обжигающе горячей водой.

Во всяком случае, пока не слышу, как кто-то ходит в спальне. Вздрагиваю, а в горле встает ком от страха.

– Кто здесь?

– Алдис. – В ванную заглядывает коричневый дракон. – Я принесла одобренную для людей еду и развела огонь. В это время года по ночам бывает холодно.

Я погружаюсь глубже в воду. Сама не знаю, как отношусь к тому, что это оказался не Сол.

– О. Спасибо.

Долгое мгновение она изучает меня взглядом.

– Тебе нужно многое осмыслить. Не волнуйся. Сол ворчун, но он будет добр к тебе.

Да я к нему ни за что не притронусь.

– Как скажешь.

– А еще вот халат. – Она заходит в ванную и вешает длинный кусок ткани на крючок рядом с раковиной. – Мы, драконы, немного крупнее тебя, но он должен тебе подойти, пока не пошьют одежду на заказ.

Это уж слишком. Мой мозг затуманен и плохо соображает.

– Спасибо, – выдавливаю я.

Трудно понять наверняка, но, кажется, Алдис отвечает мне добрым выражением лица.

– Нам предстоит внести некоторые изменения. Пожалуйста, прояви к Солу немного милосердия, уверена, он ответит тебе тем же. – Она уходит прежде, чем я успеваю найтись с ответом.

Это и к лучшему. Я слишком устала и растратила все милосердие.

* * *

Сол не приходит навестить меня следующим утром. И следующим за ним утром. На третий день убеждаю себя, что испытываю облегчение, а не разочарование. Да, должно быть, именно оно первопричина неприятного ощущения в животе. Облегчение.

А может, скука.

Я почти уверена в том, что покои, которые он мне выделил, на самом деле принадлежат ему. И не только из-за большой кровати, расположенной низко над полом, и матраса, сделанного из какого-то незнакомого материала. Нет, в том, что эти комнаты принадлежат Солу, убеждают маленькие памятные мелочи, расставленные повсюду.

Высокий стол завален книгами и бумагами, исписанными на незнакомом языке. Еще больше книг беспорядочно расставлены на полках по всей комнате, и оттого невольно задумываюсь о старых легендах моего мира о драконах и их сокровищах. Готова поспорить, что где-то здесь у него есть настоящая библиотека. Хотя все равно от нее никакого толка. Судя по всему, моя новая метка – странный символ, выбитый темно-красными чернилами на правой лопатке, – не распространяет магию перевода на письменное слово.

Одежда здесь тоже есть: размерами подходящая Солу и сшитая для того, у кого, ну, есть хвост. На второй день Алдис возвращается с сундуком, полным человеческой одежды. Однако на этот раз она не задерживается. Так быстро убегает из комнаты, что я даже не успеваю решить, хочу ли вообще заводить беседу. Не знаю, где они раздобыли одежду, но сидит она безупречно.

На третий день убеждаю себя, что ношу белое платье с высокой талией и глубоким декольте, потому что оно удобное и я чувствую себя в нем красивой. А вовсе не потому, как Сол смотрел на мою грудь в нем, когда мы были у источника.

От стука в дверь сердце начинает биться чаще. От страха, а не от приятного волнения. Само собой. Я скрещиваю руки и говорю:

– Войдите.

На пороге появляется вовсе не Сол. Это даже не дракон. Я смотрю на красную кожу и рога, торчащие из глазниц. Еще одна пара рогов загибается от висков.

– Кто ты и что делаешь в моей комнате?

– Раману. – Они прижимают ладонь с черными когтями к своей широкой груди. Одеты они почти так же, как был одет Азазель на аукционе: черные штаны и черная рубашка, похожая на тунику, подпоясанная на талии, – и явно из дорогих материалов. – Азазель прислал меня… оценить обстановку.

Кажется, они оглядывают комнату, и я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не спросить, как они это делают, ведь у них нет глаз. Очевидно, в этом замешана магия. И все же мне не нравится насмешливая улыбка, в которой растянулись уголки их почти человеческих губ. Я выпрямляю спину.

– Нет тут никакой обстановки, которую можно было бы оценить.

– Хммм. – Они проходят в комнату и издают тихий смешок, когда я напрягаюсь еще больше. – Тебе незачем меня бояться. Даже если бы не то обстоятельство, что Азазель живьем сдерет с меня шкуру, если я притронусь к одному из его драгоценных связанных контрактом людей, то я предпочитаю партнеров… – Их улыбка превращается в широкую ухмылку. – С перчинкой.

Не знаю, говорят они буквально или фигурально, но не собираюсь спрашивать. Если их Азазель отправляет проверять людей… Я содрогаюсь.

– Как я уже сказала, тут нечего оценивать.

– А это любопытно. – Они блуждают по комнате, занимая слишком много места. Они ниже Сола на добрых пятнадцать сантиметров даже с учетом рогов, но я все равно жду момента, когда Раману поцарапают потолок их концами. – Занятно, что благословенный предводитель драконов уже успел отпугнуть свою человеческую невесту.

Я только что повстречалась с этим демоном и едва знаю Сола, но это не мешает ощетиниться в ответ.

– Он джентльмен. Он не сделал ничего плохого. – Не знаю, почему защищаю его. Может, он ест щенков в свободное время. В этом мире вообще есть щенки?

– Джентльмен, – смеются они. – Он такой. – Идут к двери и оглядываются через плечо. По крайней мере, мне так кажется. – Идем, маленькая новобрачная. Давай найдем твоего своенравного мужа-дракона.

Из этого не выйдет ничего хорошего. Очевидно, что Раману хотят подлить масла в огонь. За то недолгое время, что они пробыли рядом со мной, они не проявили особого сочувствия, а кроме того, совершенно ясно, что между Азазелем и другими предводителями установилась напряженность.

Но все же мне любопытно, к тому же я несколько дней провела взаперти. Сол так и не пришел повидаться со мной. Прогулки по крепости в компании демона не назвать спокойными, но, конечно, это ведь лучше, чем бродить в одиночку?

Я спешу за Раману, пока не успела придумать вескую причину не делать этого. Они идут по коридорам непринужденно и уверенно, и я искренне не могу понять, притворяются они или же знают, куда держат путь. Но мою комнату они нашли. Возможно, бывали здесь раньше.

Мы спускаемся по лестнице и проходим по череде залов с видом на сад. Снова возникает искушение остановиться, посмотреть и впитать атмосферу, которую создают деревья и цветы. В спальне Сола есть окно, выходящее в личный парк (не знаю, как еще его назвать, потому что сад по ощущениям не охватывает возникающие при виде его чувства), и только по этой причине я смогла так долго просидеть в комнате.

Там было… спокойно. Но излишнее спокойствие приближает скуку.

Широкие шаги Раману вынуждают бежать вприпрыжку, чтобы не отставать. Я уже готова рявкнуть, чтобы они шли помедленнее, как вдруг они останавливаются перед дверью, которая выглядит точно так же, как и все прочие, мимо которых мы проходили. Одаривают меня очередной жуткой ухмылкой и открывают дверь.

Я переступаю порог и замираю на месте. Библиотека. Она тянется на два этажа, вмещая немыслимое количество книг; ее стены изгибаются назад, утопая в тени и создавая впечатление поистине огромного помещения.

Сокровища дракона.

Пока я с благоговением смотрю, Раману плюхаются в мягкое кресло – одно из полудюжины разнообразных предметов мебели, расставленных в уютной маленькой зоне отдыха возле двери. Подхожу ближе к ним, все еще пытаясь оценить невероятные размеры комнаты.

Они запрокидывают голову и вопят:

– Я знаю, что ты здесь, дракон. Выходи, выходи, где бы ты ни был.

– Разрази тебя богиня, Раману. Кто тебя впустил? – Сол выходит между двух стеллажей и резко останавливается. – Брайар.

– Кое-кто пренебрегает своей хорошенькой маленькой женой. – Раману тянутся и хватают подол моего платья чуть ниже колена. Я замечаю, что они не касаются моей кожи, но могу только догадываться, как это, должно быть, выглядит с того места, где стоит Сол.

Комнату наполняет опасное шипение.

– Убери от нее руку.

– Ты же к ней не притрагиваешься, почему же мне нельзя?

Не знаю, зачем Раману дразнят Сола, но мне это не нравится. Отступаю назад и скидываю их руку.

– Хватит.

Они поворачивают свое странное рогатое лицо в мою сторону.

– Вы и впрямь идеально друг другу подходите. У обоих напрочь отсутствует чувство юмора. – Они глядят на Сола. – Если она умрет от пренебрежения, это тоже считается причинением вреда.

Дракон шумно выдыхает. Его гребень вспыхивает, а шипящий звук становится громче.

– Убирайся.

Раману усмехаются и встают.

– Столько усилий, столько рисков, а ты не справляешься с ситуацией. Не могу делать вид, что я хоть немного удивляюсь. – Они бредут к двери. – Я еще загляну ее проведать. Возможно, к тому времени ты перестанешь быть трусом.

Они уходят, оставив за собой растущую неловкую тишину.

Соблазн убежать из комнаты велик, но я вспоминаю слова Сола с того дня, когда он повел меня на источник. «Если побежишь, я брошусь за тобой». Такая вероятность должна наполнить меня страхом, и я не стану делать вид, будто совсем его не испытываю. Но это не главенствующее чувство. Не знаю, что со мной не так. Я обещала себе: если – когда – вырвусь из брака, то буду осторожна, осмотрительна и сделаю все, чтобы история больше никогда не повторилась.

Но вот я стою и гадаю, каково было бы, если бы Сол помчался за мной, набросился на меня…

Я качаю головой.

– Прости. Я не знала, что они собрались тебя дразнить, иначе не пошла бы с ними.

– Раману – одни из самых непростых подчиненных Азазеля. – Сол фыркает, и мне чудится, будто я чувствую его горячее дыхание, несмотря на расстояние между нами. Он берет в руку книгу и идет ко мне почти неохотно. – Думаю, именно по этой причине он любит посылать их сюда при любой возможности.

– Зачем ты это сделал? – На сей раз мне удается сдержаться и не зажать рот ладонями, когда выпаливаю вопрос, но с большим трудом. – Ты пошел на большой риск, когда заключил с ним сделку. А вдруг я упаду с лестницы и сломаю шею?

Его грудь раздувается, но голос звучит ровно.

– Хочешь, чтобы я переселил тебя на первый этаж?

– Что? Нет. Я говорю не об этом, и ты это знаешь. – Я поднимаю руки, а потом опускаю их. С чего бы ему доверять мне? Он совсем меня не знает. – Просто хочу понять.

Сол опускается в глубокое кресло и оборачивает хвост вокруг себя, освобождая место. Я пристально смотрю. Не думала, что он такой хваткий. Нет никаких причин, чтобы от этой мысли по телу прошла волна тепла. Да что со мной не так?

Он, похоже, не замечает, как влияет на меня. Откидывается на спинку и бросает книгу на подушку рядом.

– Было время, когда миры – смертных, демонов и божественный – были ближе друг к другу. Или же было легче между ними перемещаться. – Он отводит взгляд, темные глаза становятся задумчивыми. – Существует множество теорий о том, почему это изменилось, и никто не знает наверняка, что произошло. Очевидно, что раньше людей здесь было намного больше. – Он указывает на себя, на свое человекоподобное тело.

В этом есть какой-то причудливый смысл. Во многих культурах есть легенды о людях, которые ступают в ведьмины круги или слышат странные голоса, зовущие в ночи, а потом пропадают навсегда. Не так уж сложно поверить в то, что они перешли в другой мир, особенно учитывая, где сама сейчас нахожусь.

Но это знание все равно не объясняет, почему Сол рискнул всем своим королевством ради жены-человека. Тем более притом, что он явно избегает упомянутую жену.

– Раману напугали тебя? – Он пристально смотрит на меня. – Не буду притворяться, что они безобидны, потому что это не так, но у Азазеля хорошие контракты. Раману не причинят тебе вреда.

Честно говоря, после того, как я привыкла к рогам вместо глаз, Раману преимущественно вызывали раздражение, но ловлю себя на том, что киваю.

– Да, они напугали меня. – Что ты творишь? Оставляю без внимания голос разума в голове и продолжаю: – Ты… не мог бы… – Делаю вдох. – Можно мне посидеть с тобой, пока я не успокоюсь?

Глава 8
Брайар

Очевидно, что Сол был твердо намерен отправить меня обратно в комнату. И так же очевидно, что он потрясен моей просьбой посидеть рядом с ним. Справедливо. Я саму себя потрясла. Мной овладело клятое любопытство, а то, что Сол явно изо всех сил старается не подавить и не напугать меня… Даже не знаю.

Чувствую себя не в своей тарелке, когда он неспешно кивает и протягивает руку в явном приглашении. И только когда осторожно кладу свою ладонь в его, мозг приходит в себя достаточно, чтобы я задалась вопросом, куда именно собралась присесть.

В этот миг, если бы Сол посадил меня к себе на колени, не знаю, что сделала бы.

Он этого не делает. Конечно, не делает. Просто притягивает меня сесть рядом с ним. Его хвост шевелится возле моей спины, сжимаясь чуть плотнее и пододвигая меня ближе, пока мы не прислоняемся друг к другу телами от колен до плеч. Он такой теплый. Я даже не думаю напрягаться. Наоборот, я таю.

Сол неуклюже обнимает меня огромной рукой за плечи, и от его внушительных размеров внизу живота возникают странные ощущения. По всей справедливости я должна его бояться. За время брака Итан преподал мне много жестоких уроков, и первый из них заключается в том, что у меня никудышное чутье. Я доверяла этому мужчине настолько, что вышла за него замуж, и поглядите, чем это обернулось.

Судя по моему прежнему опыту, Сол скорее съест меня целиком, чем будет добр, и неважно, заключен контракт или нет.

Возможно, в этом вся разница. В контракте. Ставки настолько высоки – для него намного выше, чем для меня, – что я чувствую себя в безопасности. Должно быть, дело в этом. Таково единственное логичное объяснение. Я еще больше расслабляюсь рядом с ним. Так приятно чувствовать текстуру чешуи под щекой. Он гладкий и теплый и…

– И как это будет происходить?

Сол так неподвижен рядом со мной, что мог с тем же успехом превратиться в камень.

– Что, прости?

– Секс. Ты ведь ради этого был на аукционе? Или ради того, чтобы найти невесту, которая родит тебе детей, но дети обычно появляются в результате секса, так что вопрос остается прежним. Как это будет происходить?

Хотя не знаю, можно ли это назвать аукционом в прямом смысле слова. Насколько могу судить, не было ни ставок, ни выплат. Они просто заявили права на каждую из нас и подписали контракт, поставив на кон свои территории. Во всяком случае, если условия других контрактов были такими же, как и нашего с Солом.

Он так и не шелохнулся.

– Нам не нужно говорить об этом.

– А я думаю, что нужно. – Мне легче не смотреть на него, не пытаться прочесть выражения лица, которые все еще плохо знакомы. Язык тела гораздо проще. Он шипит и раздувает гребень, когда взволнован, а сейчас не происходит ни то, ни другое. Более того, он по-прежнему прикасается ко мне едва ощутимо, будто боится, что я убегу, если совершит слишком поспешное движение.

Или будто решает, не хочет ли сам сейчас сбежать.

– Хотя если ты собираешься меня соблазнить, то делаешь это странно. Или это одна из охотничьих игр, в которые играют хищники? Мне мало что известно, а я не хочу строить догадки, потому что между нами существуют явные культурные различия.

Он издает вздох, очень похожий на человеческий.

– Ты не хотела выходить замуж.

Из всех возможных фраз, которые я ожидала от него услышать, эта не входила в их число. Я хлопаю глазами.

– А это здесь при чем?

– Ты уже была замужем. – Его хвост скользит по моей спине, прижимая меня еще ближе к нему. – Поэтому и пошла на сделку с Азазелем.

Мне не особо хочется говорить о прошлом, но трудно цепляться за это нежелание, когда я далеко за пределами досягаемости Итана. Если судить по крови на руках Азазеля, я навсегда вне его досягаемости.

Я не смогу так легко избавиться от страха, не перестану оглядываться через плечо, когда вернусь в свой мир. Но быть здесь? Вот так? Я будто во сне. Будто ничто плохое не может меня коснуться.

Опасные мысли.

Ты отстраняешься.

Возможно. Может быть, это чувство самосохранения, но пока Сол не даст повода усомниться в контракте с демоном, могу позволить этому приятному оцепенению ненадолго сплестись с любопытством.

– Да, – наконец говорю я. – Уверена, что он скорее убил бы меня, чем отпустил. Я про своего мужа, а не Азазеля. – Мой голос звучит как-то не так.

Из груди Сола вырывается шипение.

– Высокого же ты мнения обо мне, раз ждешь, что я стану соблазнять тебя, когда ты, можно сказать, истекаешь кровью у моих ног.

Я сажусь прямо.

– Я не истекаю кровью. Азазель вылечил мои раны. Или поручил это кому-то другому.

Он вздрагивает, и я понимаю, что мне не стоило так говорить. Сол смотрит на меня, и я впервые осознаю, какими теплыми обычно бывают его темные глаза, потому что сейчас они не такие. Они холодны и опасны, и как никогда напоминают о том, что он хищник, а я добыча.

Я делаю то, что делают все животные-жертвы, когда бегство означает смерть. Замираю.

Он держит меня в плену пристального взгляда, пока сердце отбивает несколько мучительных ударов.

– Ты меня оскорбляешь.

Здравый смысл велит заткнуться, но этот самый здравый смысл исчез вслед за страхом, заглушившись оцепенением, любопытством и крошечной искрой желания. Да, он злится на меня, но еще из-за меня. И это странно.

– Ты бы отказался от секса, если бы я предложила? Я думала, мужчины все время его хотят. – Итан так точно.

Его шипение становится громче.

– Ладно, Брайар. Хочешь знать, как будет происходить секс между нами? – Его хвост отпускает меня, забирая с собой восхитительное тепло, и Сол, убрав руку с моего плеча, кладет ее на спинку дивана. Я в растерянности, а потому следующие его слова бьют, словно удары молота. – Я не заинтересован в том, чтобы разорвать тебя на части, поэтому сорву зубами очаровательное платьице, которое ты наденешь, и буду вкушать тебя, пока ты не начнешь скакать на моем языке и молить о большем. А если буду особенно великодушен, дам тебе оба своих члена по очереди.

– Погоди, – шепчу я.

Он наклоняется, а его горячее дыхание колышет мои волосы.

– А потом наполню тебя до отказа, Брайар. Сколько ты сможешь в себя принять? Есть только один способ это выяснить.

Мое тело отключается, а разум все еще пытается осмыслить глубину его обещания. Я оказываюсь на ногах, хотя даже не помню, как решила встать.

– Какой же ты мудак. – Я выбегаю из комнаты, но недостаточно быстро, чтобы пропустить его слова, тихо сказанные вслед.

– Если ты полна решимости считать меня монстром, тогда я притворюсь монстром для тебя.

Только когда возвращаюсь в комнату с бешено колотящимся сердцем и тяжело дыша, то понимаю, что сейчас произошло. Я убежала. А он не погнался за мной.

Захлопываю дверь и не могу понять, на кого злюсь сильнее: на него или на себя. Я совершила грубую ошибку, очень грубую. Пришлось полагаться на Сола в том, что он вернет нас на безопасную территорию, ведь если бы он пофлиртовал немного и сохранил свое пьянящее тепло возле моего тела, то я могла позабыть о решимости держаться от него подальше и совершила бы что-то непростительное.

Виной всему оцепенение.

А может, мое любопытство.

Сажусь на край матраса и чертыхаюсь. Приятно прорычать слова, из-за которых в случае с Итаном я оказалась бы в опасности, поэтому повторяю их снова.

– Вот же зараза! – Я не знаю, о ком говорю: о Соле, Итане или, может, даже о себе. Встаю и провожу руками по волосам.

Не знаю, что со мной не так. Я веду себя не так, как обычно: осторожно и осмотрительно. Нет никакой осторожности и осмотрительности в том, чтобы дразнить Сола сексом, лишь бы узнать, что он будет делать. Ведь именно это я и собиралась сделать, когда задала вопрос.

Что ж. Теперь я знаю, как он поступит.

Меряю комнату шагами, но это мало помогает избавиться от адреналина, бушующего в организме. Должно быть, виной тому образы, которые возникают перед глазами. Образы того, как Сол острыми зубами разрывает на мне платье, бросает на землю и раздвигает ноги грубым, но осторожным движением. Его пасть настолько большая, что ему бы пришлось почти полностью обхватить меня ею, чтобы добраться языком до лона. Я содрогаюсь от вспышки чистого вожделения, которое едва не сбивает меня с ног.

Острые зубы, вонзившиеся в мою чувствительную кожу. Его язык на мне… во мне.

И снова тело берет верх, но на этот раз разум полностью согласен с этой мыслью. Снимаю платье и плюхаюсь на кровать. Среди одежды, предоставленной Алдис, не было нижнего белья, поэтому ничто не мешает ищущим пальцам, когда я опускаю руку по животу и развожу ноги.

Я так возбуждена. Боже, не могу поверить, как сильно я возбуждена.

И… два члена.

Я ввожу в себя два пальца. Лучше уж сосредоточиться на фантазии, потому что реальность не может быть так хороша, как твердит разум. Мне не нравился секс с Итаном. Нет никаких оснований думать, будто с Солом будет иначе. Однако сейчас это лишь фантазия, и в моем разуме ничто не может причинить мне боль.

Меня почти переполняет искушение двинуться дальше, сделать все быстро и скрытно. До этого момента я нечасто мастурбировала, потому что понимала: если меня поймают, для меня это добром не кончится. Такого рода вещи портят удовольствие, по крайней мере, мне.

А если бы Сол застукал меня?

Если бы он вошел сейчас в эту дверь и увидел меня с рукой, опущенной между ног? Что бы он сделал? Воспринял это как приглашение? Или, может, сел бы прямо в это кресло и стал смотреть.

Он такой сдержанный. Даже пробыв с ним так мало времени, я осознаю это. Не знаю, хватило ли бы мне храбрости побудить его прикоснуться ко мне, но это лишь фантазия. В моих мыслях он подходит и встает у подножия кровати. Опирается своим большим коленом на матрас и нависает надо мной. Чтобы…

Я набираю темп. Оргазм слишком близок, чтобы останавливаться, слишком силен, чтобы делать что-то, кроме как вынести его с низким стоном, который даже не думаю заглушать. Я всхлипываю и убираю пальцы от клитора. А сейчас нахлынет стыд, который испортит приятное чувство.

Вот только… этого не происходит.

Я смотрю в потолок, пока бешено колотящееся сердце, в конце концов, замедляется, а от томительного удовольствия тяжелеют веки. Возможно, здесь все и впрямь иначе. По крайней мере, в этом плане. Я натягиваю на себя одеяло и устраиваюсь в кровати.

Я могу признать (хотя бы самой себе), что была бы не прочь, если бы эта фантазия воплотилась в реальность.

Глава 9
Сол

Я упираюсь руками в стену и прижимаюсь лбом к двери. Твердость камня и дерева успокаивают, хотя желание барабанной дробью бурлит в крови. Я чую желание Брайар, ее потребность. Высовываю язык и ощущаю, как она намочила простыни в порыве удовольствия. У меня не такой острый слух, как у других видов в этом мире, но тихий стон облегчения Брайар останется запечатлен в моей душе до конца моих дней.

Я пришел извиниться. Я был слишком груб с ней. Она пережила травмирующие события и совсем меня не знает. Но вместо того, чтобы поощрить зарождающееся в ней любопытство, я напугал ее. Более того, ей не знаком этот мир, и она оказалась отрезана от всего, что связывало ее с родным миром.

Разве удивительно, что она делает все возможное, чтобы выжить? Чтобы обеспечить безопасность?

Но каждое ее слово твердило о том, с какой легкостью она отмахивалась от боли и переживаний… Меня это раздражает. Я не могу утверждать, будто знаю ее. Чтобы узнать кого-то, нужна целая жизнь, и даже тогда останутся неизведанные глубины. Несколько коротких дней, в течение которых я разыгрывал труса и игнорировал ее, мало способствовали тому, чтобы сократить пропасть между нами.

Возможно, именно это она и пытается по-своему сделать.

Заставляю себя оттолкнуться от стены и отступить от двери. Хорошо, что я не ранил ее резкими словами. Очевидно, что ее интерес к сексу не совсем притворный, но нужно учитывать ее прошлое. Главным образом то, что мне нужно его узнать.

Азазель владеет этой информацией. Мне претило идти и выспрашивать у него подробности о Брайар, но на данный момент мне нужна любая помощь, какую только могу получить. Вред может быть не только физическим, и демон слишком сообразителен, чтобы не брать это во внимание. Мне стоило помнить об этом, когда я так необдуманно высказался в библиотеке.

Я мог лишиться своих земель, потому что позволил безрассудству Брайар направлять нас. Я не хочу причинять ей вред.

Когда я спускаюсь по лестнице, меня ждет Алдис. Я смотрю на нее.

– У меня есть кое-какие дела.

– Это верно, кузен. Тебе пришло несколько писем, причем величайшей важности. А еще документы, работу с которыми ты откладываешь уже несколько дней. – Ее глаза оживленно блестят. Больше всего на свете кузина любит бумажную волокиту, именно поэтому я и назначил ее секретарем. Мы, драконы, не утруждаем себя формальными любезностями. Большинство из нас оседлые и обладают хорошей памятью, и нам проще ограничиваться перепиской и позволить каждому оставаться в пределах своих земель.

Мы – рабы традиций, и хотя порой это сводит с ума, все же, безусловно, облегчает жизнь в титуле короля. По крайней мере, в этом вопросе.

Я колеблюсь, и именно по этой причине мне необходимо, чтобы надо мной возобладал разум. Азазель ничего не дает безвозмездно, и если я отправлюсь к нему с вопросами, то точно дам понять, как сильно напортачил. Нет, лучше разобраться в ситуации, полагаясь на чутье. Неважно, как сожалею о том, что говорил с Брайар в подобном тоне, неважно, насколько правдивы были те слова, очевидно, что они ее не ранили.

Мы справимся. Мы во всем разберемся. Вместе.

Но сперва, судя по всему, нужно разобраться с документами. Я иду за Алдис в кабинет и едва сдерживаю стон при виде ожидающих меня кип бумаг.

– Что-то случилось?

– Сейчас второй сезон сбора урожая. – Она пожимает плечами.

А. Конечно. Если бы я не был так озабочен предложением Азазеля и его возможными последствиями, то это не стало бы для меня такой неожиданностью. Каждая из земель в этом мире управляется по-разному, и хотя между ними идет торговля, все предводители ненавидят полагаться друг на друга, опасаясь, что это нарушит баланс сил. По этой причине в далеком прошлом один из моих предков полностью перестроил нашу внутреннюю промышленность. Сельскохозяйственные угодья занимают только половину наших земель, но этого вполне достаточно, чтобы накормить наш народ. Дважды в год происходит сбор урожая различных культур, который распределяется между всеми. Это позволяет делиться урожаем и в полной мере использовать доступные земли, в то же время гарантируя, что всем достанется понемногу. Если по какой-то причине одна из культур не будет собрана, никто не останется голодным.

Эту задачу нельзя откладывать.

Я ловлю себя на том, что смотрю в потолок, над которым расположены мои покои.

– Алдис, пока я этим занимаюсь, ты не могла бы распорядиться, чтобы на кухне начали готовить ужин.

Она замирает.

– Значит, ты наконец-то прекратишь игнорировать свою супругу. Прелестно.

– Если бы я хотел узнать твое мнение, то спросил бы его.

– Порой нужно выслушать даже непрошеное мнение. – Она упирает руки в бока. – Ты пошел на огромный риск, когда привез ее сюда и женился на ней. Я знаю, что именно твои родители положили конец твоим ухаживаниям за Аникой, но многие среди нашего народа были бы рады видеть их в качестве лидера рядом с тобой. Аника близки нам. А этот человек нет.

– Не Аника подливает масла в огонь. – Да и с чего бы? Примерно через год после того, как мои родители вмешались, они влюбились в дракона-затворника, живущего на окраине наших земель, которые упираются в горы гаргулий. – Они слишком заняты малышом и мужем, чтобы беспокоиться о моих делах. – А это и впрямь причиняет мне легкую боль.

Я хочу детей. Всегда хотел. Я рад за Анику, но все же чувствую толику зависти. Я тоже хочу жить счастливой, размеренной жизнью.

– Нет, не Аника. И теперь это уже пустые разговоры. Беспокоиться не о чем, но я все равно хотела, чтобы ты был в курсе.

Это один из аспектов лидерства, который мне не нравится. Забота о народе? Она наполняет меня радостью и гордостью. Разбирательства с мелкими дрязгами и политиканством? Не особо. Особенно сейчас, когда я исполняю волю покойных родителей, храни их Богиня. – Наши земли выиграют от этого брака, и это всем известно. Они жалуются только потому, что для них жалобы – своего рода вид спорта.

– Верно. – Алдис жестом указывает на стол. – А теперь перестань тянуть время и приступай к работе. Я спущусь на кухню.

Я сажусь в кресло за столом.

– Вели им приготовить все, что ест Брайар.

– Угу-м. – В голосе Алдис слышится изумление, но, когда поднимаю взгляд, чтобы зашипеть в ответ, ее уже и след простыл. Оно и к лучшему.

Брайар спрашивала, почему не пытался ее соблазнить. Я думал дать ей время, чтобы освоиться, но теперь могу признать правду. Я вел себя как трус, в чем меня и обвинили Раману. После сегодняшнего утра и того обстоятельства, что я не отпугнул свою супругу окончательно… Пора соблазнить ее как следует.

Начиная с сегодняшнего вечера.

Глава 10
Брайар

Меряю комнату шагами, платье шуршит вокруг босых ног. Как я выяснила, драконы не носят обувь, а даже если бы носили, то мне бы она не подошла. У меня нет причин волноваться и уж точно нет причин чувствовать себя виноватой. Вот только сколько бы я себе это ни твердила, никак не могу добиться, чтобы мысль отложилась в голове.

Сегодня я повела себя как тупица. Видела, что Солу некомфортно, но все равно давила на него. А потом, когда он произнес те безобразные слова, которые явно должны были прозвучать как угроза, вернулась в свою комнату и ласкала себя, фантазируя о том, что он сказал.

По всей справедливости я должна с ума сходить от ужаса, но чувствую вовсе не ножи, вонзающиеся в нутро.

Это больше похоже на… бабочек?

Поворачиваюсь к зеркалу главным образом для того, чтобы чем-то себя занять. Сегодня я выбрала темно-зеленое платье. Оно оттеняет бледную кожу и рыжие волосы, а без макияжа веснушки предстают во всей красе. Слегка прикасаюсь пальцами к переносице. Веснушки – особенность, которую я любила, а потом стала ненавидеть, устав от бесконечной критики Итана. Он считал, что они выглядят по-детски.

Раздраженно опускаю руки.

– Мне плевать, что он думает. Он ничего не значит, и его здесь нет. А я здесь, и люблю свои веснушки. – Даже когда произношу эти слова, какой-то части меня хочется опустить плечи и оглядеться, чтобы убедиться, что никто не слышал. Гоню мысли прочь и поднимаю подбородок повыше. – Мне они очень нравятся.

Я верну все, что он пытался отнять. Неважно, сколько времени на это потребуется.

От тихого стука в дверь сердце подскакивает к горлу. Спешу открыть ее и смотрю в темные глаза Сола. Он выглядит восхитительно в мягких на вид штанах, которые, как мне кажется, вполне можно было бы назвать бриджами, и жилете, расшитом яркой нитью. Жилет привлекает внимание, и я неосознанно наклоняюсь вперед.

– Что это? – Это незнакомые растения. Хотя откуда мне их знать? Даже если бы это были растения из моего мира, я не из тех, кто различает их по виду.

– Ах. – Он стоит неподвижно, пока я вожу пальцами по выпуклым стежкам. – Это подарок матери. Некоторые из трав и цветов, священных для нашей богини.

– Понятно. О, этот я узнаю! Гиацинт! – Я осознаю, что все еще глажу его, и опускаю руку. Кожу обдает жаром. – Прости, я все время нарушаю границы дозволенного. Даю слово, обычно я не такая грубая.

Сол перехватывает мою руку и снова прижимает ее к жилету.

– Я бы сказал тебе, если бы мне это не нравилось. Никогда не извиняйся за то, что прикасаешься ко мне, Брайар. Никогда.

По телу пробегает дрожь, хотя я твержу себе, что веду себя глупо. Я знаю Сола меньше недели. Разумеется, я не принимаю это за чистую монету. Контракт – единственная причина тому, что легонько провожу кончиками пальцев по вышивке, а потом опускаю руки.

– Очень красиво.

– Спасибо. – Он поворачивается, а через мгновение тянется к моей руке. – Ты тоже прекрасно выглядишь.

Странно идти по коридору, вложив ладонь в гораздо большую ладонь Сола. Возможно, меня должно беспокоить покровительственное отношение, но на самом деле я чувствую себя в безопасности. Должно быть, инстинкты отключились окончательно.

Когда мы спускаемся на первый этаж, Сол ведет в незнакомом направлении, удаляясь от главного входа и библиотеки обратно к сводчатому дверному проему, который выходит в сад. Или парк. Или что бы это ни было.

Солнце уже давно село, и я с восхищением вижу, что огни, которые видела из окна спальни, на самом деле оказались цветами, которые тускло сияют в темноте множеством расцветок.

– Надо же!

– К ним безопасно прикасаться.

Бросаю на него благодарный взгляд и убираю руку из его руки, чтобы провести пальцем по лепесткам розового цветка. На ощупь он такой же, как любой другой цветок: бархатистый и прохладный от ночного воздуха. Тру пальцы друг о друга, отчасти ожидая, что свечение останется на коже, но этого не происходит.

– Уверена, в твоем мире таятся опасности, но пока я встречала только удовольствие.

– Да, в нем таятся опасности. – Он снова берет меня за руку, и мы продолжаем путь по каменистой тропе. – Но я намерен окружать тебя только удовольствием.

Я бросаю на него взгляд, гадая, почудился ли мне намек в последнем предложении. Свет играет на его чешуе, придавая ему еще более неземной вид.

– Прости за то, что тогда сказала.

– И ты меня. – Он сжимает мою руку. – Я пытался напугать тебя, не стоило этого делать.

Я вдруг чувствую благодарность за приглушенный свет, который, надеюсь, скрывает румянец от жара, что охватывает при воспоминании о том, что я делала, когда сбежала от него.

– Я… э-э-э… не испугалась.

Его язык высовывается быстрым движением, который я тотчас узнаю. Я видела, как змеи делают так же в документальных фильмах. Сол крепче сжимает мою руку.

– Я знаю.

Он может… Может ощутить мое возбуждение на вкус? Или, погодите-ка, это какая-то бессмыслица. Если он такой же, как рептилии в моем мире, значит, он чует его. Возможно, это даже хуже. От стыда начинает кружиться голова.

– Эм, что?

– Я пошел извиниться сразу же после случившегося. – Он не смотрит на меня. – Как бы там ни было, здесь ты в безопасности, Брайар, и я не хотел, чтобы ты чувствовала, будто это не так. В особенности из-за меня.

– А.

– Я слышал тебя. Почуял тебя. – Наконец Сол смотрит на меня. – Сегодня я отвечу на твои вопросы, если хочешь.

Я не знаю, что делать: попытаться провалиться сквозь землю, придумать отговорку или просто умереть на месте. Тропа заканчивается прежде, чем я успеваю принять решение. Перед нами уютный дворик, вымощенный тем же камнем, что и тропа, а по его периметру растет еще больше сияющих цветов. Деревья будто бы слегка нависают над его пространством, обрамляя полную луну над головой. По центру стоит квадратный стол с двумя местами для сидения: табуретом без спинки для него и креслом с подлокотниками для меня. Несколько канделябров дают больше света для обзора.

Мое кресло настолько высокое, что мне приходится подпрыгнуть, чтобы забраться на него. Кажется, я слышу шипящий смех, но, когда смотрю на Сола, выражение его лица совершенно непроницаемое.

– Много людей бывает у тебя в гостях?

– Ты первая за очень долгое время. – Он пододвигает кресло и обходит стол, чтобы занять свое место. – Азазель и его подчиненные держат связанных контрактами людей при себе, поэтому, если кто-то хочет… э-м… отведать их очарования, должен отправиться к нему. Ему нравится, когда мы приходим выпрашивать у него удовольствие.

Не знаю, что я чувствую в связи с этим, поэтому откладываю эту мысль.

– Это какой-то фетиш? Для этого тебе нужны люди? – Прижимаю ладони к столешнице, чтобы сдержаться и не зажать рот. Он сказал, что я могу задавать вопросы. Я не стану жалеть о том, что так и сделала.

Но между делом могу умереть от смущения.

– Нет. – Он прокашливается. – В первый раз я принял приглашение Азазеля из любопытства, но посетил аукцион и женился на тебе не по этой причине.

Я узнаю некоторые из блюд на столе, которые уже успела попробовать, и накладываю себе в тарелку понемногу. В кубке пряное вино, которое мне очень нравится. Делаю быстрый глоток.

– Зачем ты женился на мне, Сол? Я заслуживаю знать правду, ты так не считаешь? Почему ты не женился на другом драконе? Уверена, тогда не было бы тех сложностей, с которыми нам пришлось столкнуться в последние пару дней. – Дерзко. Очень дерзко. Сердце бьется так часто, что я чувствую его удары в висках. Я задала вопрос, но кажется, будто бросила вызов, а по моему опыту бросать мужчинам вызов опасно.

Либо я в безопасности с Солом, либо нет. Мои действия не имеют к этому никакого отношения. А его имеют.

Он садится поудобнее, берет кубок, и я вдруг понимаю, что мой, как и кресло, был подобран для меня по размеру. Потому что его кубок безупречно умещается в его ладони. Сол изучает меня взглядом.

– Изначально я собирался так поступить. Ухаживал с намерением жениться, но вмешались родители. – Он не вынуждает просить пояснений. – У них были на меня планы масштабнее моего личного счастья, и хотя в то время я был возмущен, в конце концов, они оказались правы. Лидер несет ответственность перед своим народом, а не только перед самим собой.

Я не знаю, как сложить сказанные им несколько предложений в единую историю.

– Но почему человек так необходим?

– Мне хорошо известна история моего народа, но я отнюдь не эксперт в биологии, так что прости, если мое объяснение оставит желать лучшего. – Он попивает свой напиток, и отчего-то это выглядит совершенно естественно, несмотря на его нечеловеческие челюсти. – В вашей природе есть что-то такое, что делает вас превосходными проводниками магии, даже притом, что вы не обладаете ею.

По телу пробегает дрожь, и мне приходится поставить кубок.

– Так ты что, собираешься ставить на мне эксперименты? – Я горжусь собой. Вопрос звучит спокойно и невозмутимо.

– Что? Конечно нет. – Его гребень вздымается в явном возмущении. – Ты не так поняла. Давай начнем все с начала.

– Будь добр. – Кажется, я дрожу, но сама в этом не уверена. Из всех объяснений, которые ожидала услышать, это кажется самым странным. Люди – проводники? Да что это вообще значит?

Сол качает головой, и его гребень слегка расслабляется.

– Наш мир пропитан магией, а земли связаны с предводителями. Сила предводителя – и его магии – напрямую влияет на силу магии его земель и благополучие жителей.

– Хорошо, – медленно говорю я. Голова идет кругом, но мне нетрудно поспевать за ходом мысли. – И какое люди имеют к этому отношение? – Я воздержусь от суждений, пока он не закончит объяснять. Воздержусь.

– В какой-то момент было обнаружено, что создание потомства с людьми усиливает это магию. В те времена путешествия между мирами были больше распространены. Поэтому мы смешивались с людьми, и отчасти сейчас так выглядим. Но потом миры закрылись друг от друга, с исключением для демонов-торговцев, каждое новое поколение становится слабее и утрачивает магию.

Я пристально смотрю на него. Это лучше, но вместе с тем намного хуже, чем я себе представляла. Теперь легко составить полную картину.

– Значит, тебе нужна не я. Тебе нужен ребенок.

Надо отдать ему должное – он кивает, не пряча взгляда.

– Наш ребенок станет следующим правителем этих земель, и если он будет наполовину человеком, то воодушевит мой народ так, как не способен я. Урожаи еще не начали сокращаться, но момент, когда мы не сможем поддерживать плодородие почвы с помощью магии, лишь вопрос времени. Пока никто не голодает… Но через поколение или два начнут голодать.

Я пытаюсь проникнуться сочувствием. Очевидно, что он несет бремя, которое я даже не в силах представить. Так много жизней висит на волоске.

То, что он думает о будущем, а не пытается сохранить собственную власть, свидетельствует о том, какая он личность. Я могу оценить это по достоинству, хотя уже качаю головой.

– Ты хочешь, чтобы я родила от тебя ребенка, а потом ушла из его жизни через семь лет? Ты понимаешь, какая это большая просьба, Сол? Я уже и так лишилась всего. Хочешь и это у меня забрать?

Он не вздрагивает и не отводит взгляд.

– Уверен, мы можем найти способ этого избежать.

Чего именно? Семилетнего срока? Невозможности перемещаться между мирами без помощи Азазеля или одного из его подчиненных? Даже если бы я захотела забрать ребенка с собой, если он будет похож на Сола, то мы и месяца не протянем, прежде чем на него нападут или правительство заберет его для экспериментов. Из-за технологий мой мир стал слишком мал, чтобы в нем можно было надежно спрятаться.

– Цена слишком высока, – тихо говорю я. Неловко беру кубок и делаю большой глоток. – Это несправедливо. Ты не можешь просить меня об этом.

– У нас семь лет впереди, Брайар. Ты не обязана давать ответ сегодня.

Конечно, он так скажет. Ему-то что терять?

– Ответ не изменится. Нет. Никаких детей. Исключено.

Глава 11
Брайар

Ужин проходит в неловком молчании. Я понимаю, что наказываю Сола за то, что рассказал мне правду, но эта правда встала мне поперек горла. Неважно, как вкусна еда или прекрасен напиток. Сол хочет от меня ребенка. Я даже не решила, хочу ли сама детей. Это будущее, которое я отказывалась разделить с Итаном и даже дошла до того, что взяла рецепт на противозачаточные средства и спрятала от него, чтобы точно никогда не родить ребенка в этот мир и в его власть.

Отказаться от этого решения только для того, чтобы навсегда отдать ребенка, для меня немыслимо.

Внезапно Сол встает.

– Сейчас вернусь. Подожди здесь, пожалуйста. – Он исчезает в темноте, прежде чем я успеваю ответить.

Сейчас самое время убежать, подняться в спальню и спрятаться. С самого своего появления здесь я поддевала Сола, бросала ему вызов и выводила из себя. Он же не сказал ни одного грубого слова в ответ. Да, он подробно описал, что хотел сделать со мной, но я не могу делать вид, будто для меня это омерзительно. Это было бы проявлением крайнего лицемерия с моей стороны после того, как я ласкала себя, предаваясь фантазиям об этом.

Если бы не стоял вопрос о ребенке….

Я торопливо делаю глоток вина. Я почти осушила бокал, что должно вызывать беспокойство, но я совсем не чувствую опьянения. Может, голова слегка идет кругом, но не могу винить в этом вино.

С другой стороны двора появляется Сол, выходя из тени, будто телепортировался. Его гребень немного приподнят, но опадает, когда замечает меня.

– Ты не ушла.

Сомневаюсь, что успела бы добраться до края сада за это время. Но он прав, я даже не пыталась.

– Ты же просил не уходить.

Он обходит стол и опускается передо мной на колено. Высота моего кресла позволяет мне посмотреть прямо в его темные глаза. Они странно мерцают в свете огней канделябра. Сол протягивает руку. С его кулака свисает тонкая цепочка, на которой покачивается кулон. Простой овал с выжженным причудливым символом.

– Держи.

– Спасибо, – машинально отвечаю я.

Он слегка шипит.

– Не благодари, пока не узнаешь, как он действует. – Сол берет мою руку и кладет кулон на ладонь. – Это передали Раману, когда заходили. Несколько капель твоей крови активируют заклинание. Тебе будет нужно повторно активировать его в первый день менструации каждый месяц, но кулон будет служить десятилетиями.

Я рассматриваю символ, а потом смотрю ему в глаза.

– Что он делает?

– Пока ты его носишь, ты не забеременеешь. – Он сжимает мою ладонь вокруг кулона. – Ты пробыла здесь всего несколько дней, Брайар. Я понимаю, что моя честность не приветствуется, но я не стану лгать тебе о своих желаниях. – Он колеблется. – Однако я готов быть терпеливым.

С моих губ срывается сдавленный смешок.

– Если то, что ты говоришь об этом кулоне, правда, тогда зачем мне его снимать? Я могу спать с тобой на протяжении следующих семи лет, а потом вернуться домой, так и не родив ребенка, которого ты так сильно хочешь.

– Да. Можешь.

Я жду, но он лишь смотрит мне в глаза. Возможно, в этом кроется какой-то вызов, но я слишком потрясена, чтобы размышлять об этом.

– Как я могу проверить, что он действует?

– Если хочешь это подтвердить, спроси Раману. Им незачем тебе лгать.

Я уже готова возразить, что, конечно же, им есть зачем лгать, ведь ребенок – это часть сделки.

Но это не так.

В контракте лишь сказано, что у Сола будет возможность соблазнить меня, попытаться достичь своей цели, но нигде ни в одном из договоров не говорится, что я должна забеременеть или родить. А если это все же случится, ребенок останется в этом мире.

Сол говорит правду. Я уверена в этом, хотя едва ли доверяю себе достаточно, чтобы поверить ему. Я проведу здесь семь лет. С чего бы ему не счесть, что у него достаточно времени, чтобы убедить меня сделать то, что он хочет?

Остается вопрос: чего хочу я?

– Ладно, – медленно говорю я. – Я тебе верю.

– Носи его на шее. Пока цепочка остается неповрежденной, он будет работать.

Я послушно оборачиваю ее вокруг шеи. Она настолько длинная, что кулон повисает между грудей.

– Мне нужно сделать что-то особенное, кроме как пролить на него свою кровь?

– Нет.

Я поднимаю руку, внезапно почувствовав себя смелой и немножко дикой.

– Не одолжишь мне свой клык?

Он замирает, и мое сердце трепещет в ответ. Желание убежать от этого отъявленного хищника почти нестерпимо, но отчего-то мои реакции «бей или беги» переплетаются с каким-то стремительным, горячим чувством. Я не дам ему то, чего он хочет, но, возможно, мы могли бы пойти на компромисс. Он хочет меня. Не скрывая этого.

А я? Я тоже его хочу.

Никогда не считала себя безрассудной, но как еще меня можно назвать, когда Сол открывает рот? У него длинные зубы, почти в половину длины моих пальцев, и ужасно острые. Язык у него раздвоенный. У меня возникает странное желание погладить его, но ограничиваюсь тем, что подношу руку к его рту и прижимаю подушечку большого пальца к одному из зубов. Даже зная, чего следует ожидать, все равно не могу сдержать резкий вдох от болезненного укола.

Не теряя времени, вынимаю палец и прижимаю его к кулону. Тот вспыхивает ярким зеленым светом, и я ощущаю ответное тянущее чувство внизу живота. Кто знает, возможно, сейчас я вдвое увеличила свою плодовитость… но я так не думаю.

И все же мне требуется куда больше храбрости (или безрассудства), чтобы сказать:

– А что, если мы попробуем? Я имею в виду секс.

Гребень Сола расширяется, но в остальном он неподвижен.

– Ты так говоришь, потому что сама этого хочешь или потому что убегаешь от чего-то в своей голове?

– А это имеет значение?

– Должно иметь. – Он медленно встает на ноги и протягивает мне руку. – Но я хочу тебя, Брайар. Не стану делать вид, будто это не так.

Я опускаю свою ладонь в его и тихо вскрикиваю, когда он стаскивает меня с кресла в свои объятья. Он такой теплый, что я слегка постанываю. Сол сажает меня на стол и обхватывает затылок массивной рукой. У меня возникает истерическая мысль, что он мог бы раздавить мой череп, как дыню, но он держит нежно, хоть и крепко.

– Ты уверена?

Нет.

– Да.

Благослови его, он верит мне на слово.

– Я куплю тебе другое платье.

Едва успеваю осмыслить его слова, как он начинает действовать.

Разрывает платье одним взмахом когтей. Ткань расходится и падает по обеим сторонам тела, полностью обнажая. Я даже не успела напрячься.

Сол долго рассматривает меня, а потом встречается взглядом.

– Скажи «стоп», если будет слишком.

Я не вполне уверена, что моего «стоп» будет достаточно, чтобы в самом деле его остановить, но едва могу думать из-за хватки его горячей руки на затылке и теплого ветерка, который ласкает обнажившуюся кожу.

– Хорошо, – лепечу я.

Он высовывает раздвоенный язык и ласкает мою нижнюю губу. Я открываюсь ему. Мне даже в голову не приходит не делать этого. Его язык поглаживает мой. Это не совсем поцелуй в привычном понимании, но едва ли наши челюсти для этого подходят. Но не успеваю я задуматься, как это неловко, он наклоняет меня и облизывает мое горло чувственными движениями языка, которые вызывают дрожь.

Сол останавливается у груди и утыкается носом, как кошка, которая метит хозяина. А потом его язык касается сосков, удивительно проворно потягивая и играя с ними. Каждое усилие отзывается в нижней части моего тела.

Я… не знаю, как это воспринимать.

Честно говоря, я ожидала, что он поспешит взять меня как можно скорее. Я так сильно его хочу, что не боюсь неизбежной боли, которая возникнет при такой спешке. По крайней мере, тогда я выясню, близка ли реальность к фантазиям.

– Сол, прошу!

– Не торопи меня, – тихо говорит он, овевая мою кожу горячим дыханием.

Раздается тихий щелчок, и его когти втягиваются. Я смотрю в изумлении.

– Я не знала, что они так могут.

Сол не отвечает, а только встает на колени перед столом и широко разводит мои бедра. Я так сильно потрясена, что могу только дрожать, когда он медленно вводит в меня палец, будто испытывая. Вид… я не знаю, куда смотреть. Мне кажется слишком личным наблюдать, как большой зеленый палец проникает в меня. Смотреть на его лицо, на то, как внимательно он за мной наблюдает, еще хуже.

Я трусиха.

Закрываю глаза.

Без отвлекающих зрительных образов ощущения становятся еще сильнее. Он не причиняет боль, но не могу отрицать, какой наполненной ощущаю себя от одного его пальца. Если бы он взял меня поспешно, то разорвал бы на части. Тело пульсирует от этой мысли. Не знаю, почему меня это возбуждает. Какая-то бессмыслица. Я ненавижу боль. С чего мне так ее жаждать?

Сол вынимает палец, и я открываю глаза, невольно издав звук в знак возражения. Он хватает меня за бедра и наполовину стаскивает со стола, и только его руки не позволяют мне упасть на землю.

А потом он прикасается ко мне пастью. Его челюсти так велики, что зубы впиваются в нижнюю часть живота и ягодицы, причиняя легкую боль, которую едва ощущаю, потому что его язык оказывается у моего входа. Он вводит его внутрь медленно. Неумолимо.

Конечно, я знала, что у него большой язык – у него все большое, – но чувствовать, как он проникает внутрь – совсем другое дело. По ощущениям он большой, как член, но двигается внутри меня совсем иначе. Он ловкий, скользкий и…

– Твою мать.

Он издает шипящий звук, который отчего-то переводится как удовольствие, а не гнев. Он вибрацией отдается от его челюстей к нижней части тела, и я не могу сдержать ответную дрожь. А потом он снова устремляется к точке «G».

Должно быть, это точка «G». Я читала романы. Выясняла, существует ли такая «волшебная» точка. Я дошла даже до того, чтобы попытаться найти ее самостоятельно, но когда время на самоудовлетворение ограничено, проще довольствоваться проверенными способами.

Я никогда не чувствовал себя так.

Каждая кость в моем теле становится восхитительно размякшей. Даже мысли перестают суматошно кружиться. Не остается ничего, кроме размеренной пульсации внутри и его пальцев, впивающихся в бедра, пока зубы покалывают кожу.

– Еще.

Эта тихая просьба была произнесена мной? Едва ли такое возможно.

Но я хочу большего. Мне это необходимо.

Бездумно тянусь и хватаю его запястья. Не могу сомкнуть вокруг них пальцы, но ничего страшного.

– Сол, еще.

Глава 12
Сол

Я собирался предложить Брайар кулон и на этом закончить вечер. Она не доверяет мне, но едва ли я могу ее за это винить. Я сам не понял толком, что же произошло. В один миг она смотрела на меня так, будто хотела прочесть мои мысли, а в следующее я уложил ее на стол и срывал с нее платье.

А сейчас?

Я издаю шипение от чистого удовольствия, когда она хватает мои запястья и вращает бедрами, двигаясь на моем языке. На вкус она словно мечта. Даже лучше, потому что она моя. Не какой-то связанный контрактом человек, жаждущий поразвлечься, а потом уйти в конце встречи.

Нет, теперь Брайар моя жена.

Моя.

Ее бедра дрожат под моими ладонями.

– Сол. О боже, о господи, я… – Ее киска пульсирует вокруг моего языка, ее оргазм так хорош на вкус, что я едва не кончаю в штаны.

Никогда не признаюсь, как много усилий мне требуется, чтобы разжать челюсти и отодвинуться от нее. Ее киска намокла, опухла, порозовела, так и сочится влагой. Я не могу сдержаться. Снова провожу по ней языком.

Брайар стонет, а потом напрягается. Приходит в себя. Я мог бы продолжать. Она дала мне ключ к себе, даже если сама этого не осознает. Он таился в потрясенном выражении ее лица, когда я опустился перед ней на колени. Об этой женщине никогда не заботились, как подобает, ее удовольствие никогда не ставили во главу угла.

Но наседая на нее сейчас, я рискую в будущем пожертвовать конечной целью. Как бы заманчиво это ни было, я смертен и не смогу на протяжении семи лет поддерживать ее на пике возбуждения. В какой-то момент нам придется прерваться на еду. Возможно, моим землям требуется совсем немного в плане управления – во всяком случае, за вычетом заключения торговых соглашений с другими землями и их предводителями, – но все равно нужно принимать во внимание работу с документами.

Я могу быть терпеливым хищником. И буду им.

Каким бы нежным ни был ее вкус на языке и как бы ни были сладки крики наслаждения.

Платье уже не спасти, но, похоже, она из тех, кого беспокоит публичная нагота, даже в крепости. Я беру ее на руки и осторожно оборачиваю порванное платье вокруг нее. Мне нравится, как ловко она умещается. И еще больше нравится, как тает рядом со мной и прижимается щекой к моей груди.

– Теплый, – шепчет Брайар.

Трудно идти, когда члены возбуждены так сильно, что кружится голова, но я справляюсь. Чувствую, что несколько слуг ждут по периметру сада, но они не станут приближаться, пока я не уйду. Оно и к лучшему. Я не любитель формальностей, но сейчас чувствую себя… странно.

Это брачное исступление?

Я никогда его не испытывал. С Аникой у меня не было такой возможности, хотя мы часто занимались сексом во время официальных ухаживаний. Они никогда не были моими так, как Брайар, ставшая моей женой. А я никогда не принадлежал им, как сейчас принадлежит их муж. Мы просто наслаждались друг другом и опробовали концепцию «вместе навсегда».

Я не думал, что это различие на что-то повлияет. Думал, что меры предосторожности чрезмерны, когда Алдис впервые на них настояла, но теперь я благодарен ей за упрямство. Не знаю, что бы я делал, если бы увидел другого дракона, будучи в таком состоянии.

Я сжимаю Брайар крепче и наклоняюсь, чтобы вдохнуть ее запах. Моя. Я ускоряю шаг. Отнесу ее обратно в ее покои – в наши покои – и оставлю там. Воспоминания о том, как она кончала на мой язык, и мысли о том, что она спит в моей постели, даже если я не разделю ее с ней, должно быть достаточно, чтобы держать мой контроль в узде.

Я не стану ее пугать.

Не стану.

Но когда осторожно ставлю Брайар на ноги возле двери и отступаю назад, она цепляет пальцами пояс моих штанов.

– Постой. Не уходи.

Меня охватывает чистая похоть, и я изо всех сил стараюсь ее сдержать.

– С тебя хватит.

Она смотрит на меня, а выражение ее лица становится совершенно непонятным. Оно напряженное и почти свирепое. Она тянет меня за пояс.

– Это не тебе решать. А мне.

Мои члены становятся еще тверже, я сжимаю челюсти.

– Ты сама не знаешь, о чем просишь.

– Разве? – Она шагает ко мне почти неуверенно и прижимает свободную руку к передней части штанов. Проводит вдоль одного члена, а потом обхватывает второй. – Пожалуйста, Сол. Не знаю, хватит ли мне смелости сделать это снова, если мы не закончим сегодня.

Еще одно свидетельство тому, что я пользуюсь случаем. Если бы я был вполовину таким благородным, какими все считают драконов, то скинул бы ее руку и ушел. Этого не происходит. Напротив, тело движется, будто по собственной воле, и я тянусь мимо нее к двери.

Ослепительная улыбка Брайар уже сама по себе награда.

Она проходит в комнату спиной вперед и тянет меня за собой. Я иду за ней, как послушный щенок, который старается не превратиться в хищника и не наброситься на нее. Я пинком захлопываю за собой дверь. В комнате слишком тихо, слышно только наше хриплое дыхание.

– Я не смогу принять оба, – спешно говорит она. – Но то, что мы делали раньше… было очень приятно. – Ее рука дрожит возле моего достоинства. – Может, это тоже будет приятно.

Я пытаюсь притормозить. Разобрать ее слова. Придумать подходящий ответ, который ее не перепугает.

Не выходит. Разум уступил место желанию. Я могу лишь следовать за ней, позволяя подвести к кровати.

– Я бы очень хотел встретиться с человеком, который заставил тебя думать, будто секс не должен быть приятным. – Я невольно сжимаю руки в кулаки, выпуская когти.

Брайар опускает взгляд и вскидывает брови.

– Не думаю, что он бы тебе понравился, но все равно это бессмысленно. Он мертв.

Несомненно, дело рук Азазеля. Мне придется выудить у демона подробности, когда увижу его в следующий раз. Например, о том, как он разбросал внутренности этого ублюдка по всему полу. Надеюсь, он заставил бывшего Брайар страдать. Это меньшее, что он мог сделать.

– Без разницы, – тихо выговариваю я.

– Я не хочу говорить о нем. – Она тянет меня в последний раз, и мне хватает ума обхватить ее за талию, когда она наклоняется назад, и развернуться, чтобы я приземлился на спину, а Брайар оседлала живот. Она смотрит на меня сверху вниз. – Ты такой быстрый, когда тебе этого хочется.

– Я стараюсь не напугать тебя, – произношу я.

Брайар нерешительно водит ладонями по моей груди.

– Ты… не пугаешь, – медленно произносит она, будто восхищаясь моим признанием. – Странно, не правда ли? Пускай мне не нравится то, что ты говоришь, и не нравятся твои цели, я не боюсь тебя. – Она качает головой, рыжие волосы блестят в приглушенном свете настольной лампы. – Думаю, возможно, я и правда дура. У меня нет причин тебе доверять.

Она права, но все равно это ранит. Я начинаю садиться.

– Мы слишком торопимся.

– Престань. – Она толкает меня в грудь и оказывается смехотворно слабой. Я мог бы бесконечно оставаться в этом положении, но позволяю ей толкнуть меня на спину. Ее пальцы без когтей впиваются в мою чешую. – Если только ты этого не хочешь.

– Брайар. – Ее имя вырывается из меня почти как ругательство. – Я сейчас делаю все, что в моих силах, чтобы не потерять самообладание. Смилуйся.

От ее медленной улыбки мои члены чуть не вырываются из штанов.

– Милость, – вторит она. – Сол, ты и правда удивительный во всех отношениях. А теперь я бы хотела снять с тебя штаны.

– Сделай это.

Она развязывает пояс и путается, пытаясь стянуть ткань с моих бедер и хвоста. Я раздраженно чертыхаюсь и обхватываю ее одной рукой, чтобы приподнять, а второй разорвать штаны.

Мне нравились эти штаны, но еще больше нравится усаживать Брайар себе на живот, когда между нами нет никаких преград. Она скидывает порванное платье, и ткань соскальзывает на пол возле кровати. Брайар оглядывается через плечо, и ее бледная кожа приобретает соблазнительный розовый оттенок.

– Два, – тихо говорит она. – И такие большие.

Легкая дрожь в голосе вынуждает вцепиться когтями в постельное белье, чтобы не тянуться к ней.

– Ты ведешь.

Наконец она снова смотрит мне в лицо.

– Веду?

– Да. – В горле поднимается шипение, но я не могу сдержаться. Ее скользкая киска касается моей чешуи. Она говорит, что я теплый, но сама обжигает меня.

Мгновение тянется между нами. Между бровей Брайар пролегает морщинка, но в конце концов она приходит к какому-то выводу и кивает.

– Ладно. Я справлюсь. – Он слегка отодвигается и неловко смещается, чтобы сесть мне на бедра. – Я хочу это сделать.

Ее тело обрамляет мои члены, и хотя я уже и раньше бывал с людьми, не могу сдержать волну чистого вожделения при мысли о том, как погружусь в ее тело. Сумеет ли она принять меня полностью? Не знаю. Неизвестность мучает меня. Мне нужно это выяснить. Нужно погрузиться в эти тугие, влажные ножны и почувствовать, как она сжимается вокруг меня.

Мне нужно…

Брайар обхватывает головку нижнего члена обеими руками, и все мои мысли останавливаются. Она неторопливо прикасается ко мне, изучает меня так, что хочется взреветь. Прикоснись ко мне. Сильнее. Сжимаю челюсти, чтобы удержать этот приказ в себе. Она не такая, как те, с кем я был. Я у нее первый из своего вида и, несомненно, первый с такими размерами. Я должен действовать не спеша. Подготовить ее. Проверить…

Она наклоняется и проводит поверхностью языка по головке. Я едва не кончаю. Ощущения становятся сильнее, когда она садится и облизывает губы.

– Я… я не могу как следует взять тебя в рот.

Богиня, эта женщина меня прикончит.

Я сжимаю простыни крепче, и тихий звук рвущейся ткани заставляет ее неодобрительно взглянуть на меня.

– Не останавливайся, – бормочу я. – Со мной все нормально.

– А с виду не скажешь. – Она проводит кончиками пальцев по головке одного члена и нижней стороне другого. – У тебя такой вид, будто тебе больно. – Уголки ее губ приподнимаются в легкой улыбке, но темные глаза полны тревоги. – Ты потеряешь контроль?

– Нет. – Слово звучит так невнятно, что совсем на меня не похоже.

– Уверен?

Не могу понять, то ли она дразнит меня, то ли спрашивает искренне. Богиня, дай мне сил. Я. Не. Напугаю. Ее.

– Даю слово. Я не потеряю контроль. На этот раз.

Глава 13
Брайар

На этот раз.


Я еще никогда не чувствовала себя такой могущественной, как в тот миг, когда поглаживаю один из двух – двух – членов Сола и вижу, как напрягается каждая мышца его тела. Я никогда не задумывалась о привлекательности членов, но эти симпатичные. Как и все его тело, они похожи на человеческие, но в то же время отличаются. Они оба темно-зеленого цвета и слегка загибаются к животу.

Он раздирает кровать когтями, как будто ему нужно облегчение. Будто моих неловких нерешительных прикосновений достаточно, чтобы свести этого дракона с ума.

Мне не следует его дразнить. Очевидно, он сдерживается из последних сил, и хотя мне кажется привлекательной мысль о том, что я настолько соблазнительна, что лишаю его самообладания, но одного только размера его членов достаточно, чтобы заставить призадуматься. Я не знаю, смогу ли принять в себя один из них, не говоря уже о двух. А при мысли о том, чтобы делать это силой, у меня сводит живот.

Мне хорошо с ним. Приятно. Я не хочу, чтобы это прекращалось.

Однако дело не только в этом. Да, он подарил мне удовольствие, но также дал кое-что еще, не менее ценное. Честность. Терпение. Непостижимую для меня заботу. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто так будет всегда, но с другой стороны, как я могу не поддаться соблазну провести следующие семь лет в качестве жены этого мужчины?

– Брайар.

Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза. Пускай черты его лица не похожи на человеческие, но теперь, когда я провела с ним немного времени, мне легко читать по его глазам. Они едва не пылают от желания. Я прижимаю ладонь к кулону, который висит на груди, и он следит за моим движением с резким рывком, который больше свойственен рептилии, нежели человеку.

– Заклинание сработает. Ты под защитой.

Даже сейчас он заверяет меня, что я в безопасности. Под защитой. Кулон кажется почти таким же теплым на моей коже, как и его тело. Я смотрю на его члены и с трудом сглатываю.

– И как мне это сделать?

Сол шипит, будто в агонии.

– Возьмись за нижний. Потрись о верхний.

Он уже делал это прежде, напоминаю я себе. От этой мысли кожу будто колют иглы. Он заботился о других до меня. Следил, чтобы им было хорошо, безопасно и… У меня нет причин ревновать к каким-то безликим людям, которые были с ним прежде. Даже если они были более опытными и, вероятно, с ними не нужно было обращаться так осторожно, как он обращается сейчас со мной. Готова поспорить, что он просто трахал их, а не лежал и не ждал, пока они неуклюже дойдут до дела.

– Брайар.

Каждый раз, когда он произносит мое имя, кажется, словно он проникает прямо в мое сердце и касается чего-то мягкого и греховного. Я делаю вдох и приподнимаюсь, пока не пристраиваю его огромный член у своего входа.

– Ты слишком большой.

Он чертыхается, его голос звучит натянуто и шипяще.

– Расслабься. Позволь телу и силе тяжести сделать дело.

Расслабиться? Меня сейчас разорвет на части. Я издаю истеричный смешок.

– Не знаю, с кем ты занимался сексом прежде, но, должно быть, они были в этом деле лучше меня. Я не могу тебя принять.

Он хватает мои бедра. У него такие большие руки, что обхватывают меня целиком. Сол тянется и проводит языком по моим соскам.

– Ты можешь принять меня, жена. – Он опускает меня, и широкая головка члена проникает внутрь. – Ты была создана для меня.

Я не могу думать из-за чувства проникновения. Приподнимаю бедра, но он не отпускает меня. Не врывается внутрь и не пытается торопиться, но мне не убежать от него. Дыхание вырывается всхлипами.

– Это слишком.

Он замирает.

– Хочешь остановиться?

– Нет. – Отрицание вырывается быстро и резко. Все эти ощущения ошеломляющие, но не плохие. Ни капли.

– Тогда возьми второй член в руку, – велит он.

Я тут же повинуюсь. В ладони он кажется таким же дико большим, как и во мне. Я опускаю взгляд и издаю резкий смешок.

– Ты едва вошел в меня.

– Я знаю, – выдавливает он сквозь зубы.

– Это…

– Потри мой член об маленький жаждущий клитор, Брайар. Сейчас же.

Я вздрагиваю от жесткости в его голосе, отчего опускаюсь чуть ниже на его член. Он по-прежнему кажется невероятно большим. Нерешительно прижимаю второй член к клитору, чувствуя себя глупо. Да что же это?

– Ох. – Он там такой нежный. Конечно, я знала это. Совсем недавно я прикасалась к нему руками и ртом. Но именно его твердость заставляет дрожать, будто я испытываю внетелесные переживания. Я сжимаю член и снова прислоняю его к клитору.

Это приятно, но мне нужно…

Я слегка двигаю бедрами. Да. Вот что мне нужно. Трение. Я прижимаю его сильнее и вращаю бедрами. Смутно осознаю, что с каждым движением все ниже опускаюсь на его член, но ощущаю только удовольствие среди ошеломляющего чувства наполненности.

– Вот так. – Голос Сола звучит искаженно. – Прими меня, жена. Сделай себе приятно.

– Это слишком, – тихо говорю я. Но тело знает то, чего не знает разум. Никаких сомнений. Я медленно двигаюсь на нем, опускаясь до тех пор, пока не могу принять больше.

Он опускает руки и обхватывает мои ягодицы. Я едва замечаю, что он делает, пока он не напрягается, а затем внезапно удерживает меня на ладонях. Я начинаю возражать, но он поднимает меня, почти снимая с члена.

– Нет! Мне это нужно.

От шипящего смеха Сола мое лоно трепещет.

– Я дам то, что тебе нужно. – Он мучительно медленно опускает меня сантиметр за сантиметром. – Тебе нужно кончить на этот член.

Мне трудно связать воедино этого сквернословящего любовника с обходительным – пусть и прямолинейным – драконом, которого я начала узнавать. Не знаю, что это говорит обо мне, но мне нравятся грязные слова, которые он произносит. Мне нравится, что он двигает меня, как…

– Заставь меня. Наполни меня. – Я не собираюсь говорить эти слова вслух, но с Солом это начинает превращаться в привычку, от которой не знаю, как избавиться.

– Что? – медленно произносит Сол.

Это не по-настоящему, в оцепенении думаю я. Неважно, что я говорю. Все это вне времени, вне пространства. Все это притворство. Если все это притворство… тогда, возможно, я могу произнести греховные, непростительны слова, которые норовят сорваться с губ. Я не могу унять дрожь. Я так близко, что вся горю.

– Я хочу, чтобы ты взял меня, Сол. Хочу, чтобы ты наполнил меня своим семенем, как и обещал. Я… – Я с трудом сглатываю. Слова звучат грубо и заводят нас слишком далеко. Не знаю, что со мной не так, но кажется, будто я не могу остановиться. Мне должно быть стыдно. Я хочу, чтобы меня ценили и лелеяли и все же… – Доставь мне удовольствие.

По его телу проносится дрожь, он крепче сжимает мои ягодицы, когти впиваются в кожу.

– Я пытаюсь не напугать тебя.

Я знаю. Поэтому и чувствую себя достаточно безопасно, чтобы это сделать. Глажу его верхний член, изо всех сил стараясь не отводить взгляд. Мне нужно знать, как далеко это зайдет. Он пытается сдерживаться, и хотя я очень ценю это, мне хочется вскружить ему голову так же, как он вскружил ее мне за такой короткий промежуток времени.

– Пообещай, что этот кулон подействует.

Его дыхание сливается с шипением.

– Подействует. Обещаю.

– Заставь меня кончить, – шепчу я. Облизываю губы. – Наполни меня.

– Наполнить тебя. – Он приподнимается, пока наши лица не оказываются на одном уровне. – Черт возьми, какая же ты маленькая вертихвостка, Брайар.

Я напрягаюсь, но он не говорит, что это плохо.

И все же…

– Прости?

– Нет, ты не раскаиваешься. – Обхватывает меня рукой за талию, и мы начинаем двигаться. Сол с легкостью поднимается, не выходя из меня, поворачивается и сажает на край. Он наклоняется и упирается руками по бокам от моей головы, разглядывая мое распростертое тело.

– Тебе нравится сводить меня с ума. – Он прав. Нравится.

Еще больше мне нравится, когда он начинает двигаться, вонзаясь в меня медленными толчками и не входя слишком глубоко. Я надавливаю на его верхний член, чтобы он терся о мое тело. Это так приятно, что я выгибаю спину.

– Моя жена. – Он двигается чуть сильнее. Испытывает меня. – У тебя требовательная маленькая киска, не так ли? Тебе достаточно этого члена, Брайар?

– Нет. – Я мотаю головой. То, что еще недавно казалось избыточным, теперь стало в самый раз. – Я могу принять больше, Сол. Пожалуйста.

– Хорошая девочка, Брайар. – В его голосе слышится шипящий звук, от которого у меня поджимаются пальцы на ногах. – Хорошая девочка для всех вокруг. Но не для меня. – Он прижимается носом к моему горлу, легонько водя зубами по чувствительной коже. – Ты примешь каждый сантиметр и будешь просить больше. – Он входит глубже.

– Да!

– Тугая маленькая киска умоляет наполнить ее. – Его голос звучит так, будто он обращается не ко мне. Слова сливаются вместе, становясь почти неразличимыми. Он обводит цепочку кулона языком, и на один напряженный миг мне кажется, что он сорвет его зубами. Я настолько не в себе, что могла бы кончить, если бы он это сделал.

Но Сол этого не делает. В конце концов, он обещал.

Он ускоряет темп. Я вижу, что он по-прежнему осторожничает со мной, но уже не так, как прежде. С каждым движением моя грудь подпрыгивает, а из легких вырывается вздох.

– Кончи, Брайар. Сейчас же, черт возьми.

Удовольствие нарастает, подводя все ближе к краю, но этого недостаточно.

– Я не могу, – всхлипываю я. Пытаюсь пошевелиться, двигаться ему навстречу, но накрепко прижата к месту.

– Наполню тебя, – бормочет он. – Сделаю тебе ребенка.

– Нет. – Я приподнимаю бедра, чтобы принять его глубже. – Не сделаешь. – Шипящий смех Сола кажется почти жестоким. Почти… но нет.

– Тогда скажи, чтобы я остановился. Ведь если не сделаешь этого, я кончу в тебя. – Его движения прерываются, сбиваясь с ритма. – А если наполню тебя, то никогда не смогу остановиться. Ты понимаешь меня? При каждом удобном случае ты окажешься на моем члене. Сначала на одном, потом на другом.

– Я… – Все, что я собиралась сказать, обрывается испуганным криком, когда он врывается глубоко. Кажется, будто он пронзает меня насквозь, каждый рывок его нижнего члена отзывается пульсацией, даже когда меня переполняет его семя.

Едва дождавшись, когда рывки прекратятся, Сол выходит из меня, а затем наполняет вторым членом.

– Прими его. Прими целиком. – Он входит глубоко во второй раз, и этого становится слишком. Я кричу на протяжении всего оргазма, даже когда он кончает следом, наполняя меня… переполняя меня… а потом падает на бок и утягивает меня за собой, а его член все еще подрагивает внутри.

Я прихожу в себя вспышками. Ядро удовольствия все еще пульсирует во мне, и посещает ужасающая мысль, что потребуется совсем немного времени, чтобы снова превратиться в развратную женщину, которая требует, чтобы Сол трахнул и наполнил ее.

Кто она такая?

Он прижимает меня ближе, а я стараюсь не обращать внимания на то, что вся мокрая ниже пояса и что мне будет невероятно больно, как только эндорфины иссякнут. Я пытаюсь… И не могу.

– Слишком? – наконец спрашивает он.

Боже, мне нравится этот дракон. Я прижимаюсь к его покрытой чешуей груди, а потом подпрыгиваю, когда его член дергается во мне.

– Остановись. Я больше не могу.

– Ты примешь все, что я тебе дам. – В его словах нет спешки. – Ответь на вопрос, Брайар.

Я снова ловлю себя на том, что признательна за разницу в размерах, потому что мне легче не смотреть ему в глаза, когда говорю правду.

– Нет, – шепотом отвечаю я. – Не слишком. – А потом, раз уж он спросил, я не могу не ответить тем же. – А для тебя?

Сол проводит когтем по моей спине.

– Никогда. – Он выходит из меня и подтягивает, пока мы не оказываемся лицом к лицу, лишая меня возможности спрятаться от него. Его темные глаза серьезны, пока он рассматривает меня. – Таковы постельные утехи. – Он проводит огромным пальцем по округлости моей груди. – Я обещал, что не стану снимать кулон, и не сделаю этого. Но если ты захочешь устроить игры в продолжение рода в спальне – я буду более чем счастлив их устроить. – Сол обводит сосок когтем в легчайшем прикосновении. – Или в кабинете. Или в библиотеке. Если тебе нужно, чтобы я взял ведущую роль, я с радостью это сделаю. – Он замолкает. – По крайней мере, пока тебе этого хочется.

Я глотаю сквозь ком в горле.

– А если я захочу остановиться?

– Тогда мы остановимся.

Я снова не могу избавиться от мысли, что Сол слишком хороший, чтобы быть настоящим. С другой стороны, это ведь не так? Неважно, как сильно мне начинает нравиться проводить с ним время, оно ограничено. Семь лет. Я едва не смеюсь от этой мысли. Я не пробыла здесь и семи дней, а уже едва себя узнаю. Каково будет через несколько месяцев? Через несколько лет?

Я была уверена, что у Сола нет ни единого шанса уговорить меня сделать то, что он хочет, но чувствую себя другим человеком, когда занимаюсь с ним сексом. Кем я стану, если мы продолжим в том же духе?

Глава 14
Брайар

Сол обхватывает меня ладонью между ног.

– Болит?

– Немного. – Возможно, сильнее, чем немного. Он немаленький и был не слишком нежен под конец. Я пытаюсь свести ноги и вздрагиваю. – Ладно, да. Очень.

Он мило проводит носом вдоль моей челюсти, а потом встает и уходит.

– Подожди здесь.

Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Ноги никак не перестают дрожать, и мелкая судорога пробегает к верхней части моего тела. Ее не назвать неприятной, но здорово сбивает с толку утрата контроля над собственными конечностями.

Секс еще никогда не был таким.

Прижимаю ладонь ко рту, чтобы подавить смешок. Конечно, он никогда таким не был. У меня только что случился секс с драконом. Вот только дело не только в этом. Сол поставил мое удовольствие во главу угла. Он не использовал мою утрату самообладания, чтобы унизить меня. Я вполне уверена, что он мог назвать меня грязной маленькой шлюхой, и мне бы это понравилось, потому что в его устах это прозвучало бы как комплимент, как и слово «жена». Мне этого не понять, но я так парю, что не могу предаваться сомнениям.

Он возвращается и встает возле кровати, глядя на меня. Именно в этот момент осознаю, что его пенисы исчезли. Я внимательно смотрю на его бедра. В этом месте расходилась чешуя? Не могу вспомнить. Приподнимаюсь на локтях, но на большее сейчас не способна. Лучше уж смотреть ему в лицо, чем гадать, куда подевались его члены. Может, безопаснее.

– Не могу понять выражение твоего лица. О чем ты думаешь?

Он колеблется, но наконец приходит в себя.

– Я думаю о том, что ты моя, Брайар Роуз.

Ладно, возможно, не безопаснее. Напрягаюсь, ожидая бессознательного отрицания. Знаю, каково быть с партнером, который считает меня своей собственностью, а не отдельной личностью. Но… оно не наступает. И все же я поднимаю подбородок.

– Я своя собственная, Сол.

– Да. – Он наклоняется и берет меня на руки. – Но еще моя. – Сол поворачивается и несет меня в ванную. Огромная ванна полна горячей воды, и он ступает в нее. Внезапно она уже не кажется такой огромной. Напрягаюсь, но он прислоняется спиной к краю и обхватывает меня рукой за талию. – Расслабься. Горячая вода поможет унять боль.

Эндорфины от нескольких оргазмов начинают развеиваться. Боль – пожалуй, преуменьшение века. Каждая мышца болит так, будто я пробежала марафон, но сомневаюсь, что у марафонцев пульсирует между ног. С другой стороны, откуда мне знать?

Робко провожу пальцами по маленьким порезам на нижней части живота. Такие же чувствую на ягодицах.

– Ты укусил меня.

Он издает шипение, похожее на смешок.

– Если бы я в самом деле укусил тебя, сомневаюсь, что ты бы выжила.

– Наверное, нет. – Расслабляюсь, прислонившись к нему и позволяя воде поддерживать меня, даже когда Сол удерживает меня на месте. – Как ты развлекаешься, Сол? Когда не управляешь территорией и не захаживаешь к Азазелю, чтобы трахать его людей?

– Ты так говоришь, будто они его питомцы, – фыркает он. – К тому же я бывал у него всего несколько раз.

– Значит, ты спишь с драконами? – Господи, зачем я об этом спрашиваю? Ревность снова возвращается и прожигает дыру в груди.

Он замолкает, будто обдумывает ответ.

– Едва ли я соблюдал воздержание с тех пор, как достиг зрелости, даже после того, как прекратил ухаживания. За последние годы у меня было несколько партнерш-драконов, и у нас всегда было взаимопонимание насчет того, какими могут, а какими не могут быть наши отношения.

Потому что его родители хотели, чтобы он женился на человеке и спас территорию. Это знание вызывает странные чувства.

– Я…

– Не переставай делиться своими мыслями. – Он напрягает предплечье возле моего бедра. – Скажи, о чем ты думаешь.

– Я не хочу ни с кем тебя делить, – шепотом говорю я. – Я понимаю, почему ты бы предпочел дракониху, тем более что почти женился на одной из них, но если ты мой муж, а я твоя жена, тогда я хочу, чтобы мы были только друг с другом. – Забавно, как от нежелания снова выходить замуж я перешла к требованию, чтобы нежеланный муж-дракон был только со мной.

Сол утыкается мне в висок.

– Значит, не будет никого, кроме тебя, Брайар. Обещаю.

Еще одно обещание, которому я не вправе верить, но он не давал мне причин сомневаться в нем. Я смотрю на каменную стену, размышляя, как же мы сумели так быстро оказаться в неизведанных водах. Он напрягается позади меня, и я, как самая настоящая трусиха, возвращаюсь к более безопасным темам.

– Ты уверен, что люди не питомцы Азазеля?

Он расслабляется рядом со мной.

– У них достаточно свободы, даже если они остаются на территории демонов-торговцев. Не могу сказать, какие у них мотивы, но едва ли их держат в клетках и передают из рук в руки без их согласия. Не все из них предпочитают… э-э… развлекать гостей Азазеля с других земель.

Я вожу пальцем по его чешуе. Да, лучше говорить об Азазеле, чем о странном собственническом чувстве, которое ощущаю под кожей.

– Раз у него так много людей, то зачем ему было приводить к вам нас пятерых? Почему бы не позволить им просто пополнить население этого мира?

– Азазель – хитрый мерзавец. – Сол шумно выдыхает. – Он делает это намеренно. Возможно, сейчас мы живем в мире, но так было не всегда. Он дразнит нас соблазнительной приманкой, но позволяет не больше, чем просто попробовать ее на вкус. Присутствие такого количества людей в то время, когда путешествия между мирами редки, в самом деле настоящее искушение, но в родословной Азазеля предостаточно людей. Он значительно могущественнее всех нас, и, как следствие, его территория никогда не будет завоевана.

В чем-то этот мир легко узнаваем, а в чем-то совершенно чужд.

– Похоже, в этом мире установилось неплохое равновесие. Вы не в состоянии войны.

– Сейчас. – Он вздыхает. – Я не стану лгать и говорить, будто меня не беспокоит, что случится, если предводители одних земель преуспеют, а другие потерпят неудачу. Столкновения между нами происходили на протяжении нескольких поколений. Столкновения. Но если баланс нарушится, война почти неизбежна.

Я содрогаюсь. Разумеется, я знала, что ребенок был одной из целей Сола, но я даже не задумывалась о последствиях того, что предводители всех территорий могут стремиться к одному и тому же. Вот только…

– Но как же та дама из дыма и пламени? Как же возможна… эм… беременность и все остальное?

– Русалка. – Он произносит ее имя, будто ругательство. – Суккубы и инкубы не выбирают себе предводителей так, как это делают драконы. Не родословная определяет, кто унаследует титул. А сила.

– Ох. – И ребенок-получеловек будет силен. Я содрогаюсь. Предводители земель не могут принуждать нас, но сдержатся ли остальные?

Надеюсь, они справляются лучше, чем я.

Вот только это несправедливо. Я знаю, где для меня проходит черта, по крайней мере, в этом. Но не могу распространять ее ни на кого, кроме себя самой. Если одна из других женщин хочет завести дюжину детей со своим монстром, это ее дело.

Даже если это навредит Солу?

Я гоню эту мысль прочь. С силой. Я пошла на сделку, прекрасно зная, что делаю, но сделала это не для того, чтобы помогать кому-то, кроме себя. Я не настолько самоотверженная, чтобы отказываться от ребенка. Я снова дрожу и обхватываю кулон, позволяя его твердости поддерживать меня, как и Солу, обнимающему мое уставшее тело.

– Похоже, все очень запутанно.

– Да.

Мне нравится его прямота. Сол не играет словами и не ходит вокруг меня кругами. Даже когда явно не хочет говорить о чем-то, не заставляет меня чувствовать, будто я виновата в том, что затронула тему, и теперь он раздражен, ведь я слишком глупа, чтобы понять проблему.

Я напрягаюсь и бью рукой по воде.

– Черт подери.

– Что такое?

– Он будто преследует меня. Я не могу перестать сравнивать вас, не могу избавиться от ожидания, что с тобой все пойдет наперекосяк, как и с ним.

Сол слегка упирается подбородком мне в макушку.

– Я не буду делать вид, будто мне известно о твоем опыте, но могу представить, что подобное не проходит само собой просто потому, что нам того хотелось бы.

Я сердито смотрю на покрытую плиткой стенку ванной.

– Я хочу, чтобы это прошло. Он слишком долго имел надо мной власть. Я не позволю ему снова обладать ей, когда его не стало. Больше не позволю.

Наступает тишина, в которой слышно только тихое дыхание и размеренное биение сердца Сола в груди, на которую я положила голову. Наконец он заговаривает:

– Ты бы хотела осмотреть завтра библиотеку? Заклинание перевода работает только с устной речью, но я уверен, есть еще одно, которое позволит тебе читать.

Я сажусь так быстро, что ему приходится отпрянуть, чтобы я не ударила его в челюсть.

– Мы можем это сделать? – Я гадала, возможно ли это, но из-за всего случившегося уже почти позабыла.

– Завтра обращусь к Азазелю с этой просьбой.

Разворачиваюсь в его руках, и он позволяет. Возможно, однажды мне перестанет казаться странным, что с драконом с зубами и когтями, которые могут разорвать меня на части, я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо чувствовала с человеком.

– Я знаю, что заклинание перевода очень полезное, но если проведу здесь семь лет, то хотела бы выучить твой язык как следует.

Он долго смотрит на меня пристальным взглядом.

– Ты же знаешь, что это необязательно.

Я начинаю напрягаться, но он очень осторожен со мной, что для меня чуждо. Я сажусь, устроившись на его бедрах, и откидываю волосы назад.

– Знаю, что необязательно, но все равно хочу это сделать. – Я не знаю, не станет ли это невыполнимой задачей из-за разного строения наших ртов, но он так добр ко мне, что мне хочется узнать о нем больше. Это продлится не неделю и даже не месяц. А семь лет. Я не могу провести все это время, прячась в своей комнате. Я хочу узнать больше о Соле и его народе и их истории. На самом деле, нашей истории, потому что в прошлом они пересекались.

Я склоняю голову набок.

– В моем мире есть легенды о драконах. Но те драконы совсем не похожи на тебя. Они были огромные, как целые дома. И питали слабость к девственницам.

– Клевета. – В его голосе слышится изумление. – Если мы и забирали девственниц, так только потому, что их предлагал твой народ. Мы не отдавали им предпочтение.

Кажется совершенно невозможным, что драконы в самом деле существовали, но с другой стороны, таким же невозможным кажется и то, что я заключила сделку с демоном и попала в другой мир.

– А драконы такого размера еще существуют?

– Да. – Он запускает когти в мои волосы. – Некоторые из наших предков предпочли не скрещиваться с людьми, поэтому до сих пор существуют драконы размером с дома. – Я снова слышу легкое изумление, хотя он совершенно точно не смеется надо мной.

Я думаю об этом. Потом думаю еще немного.

– Как они…

Сол отвечает великолепным шипящим смешком.

– Доподлинно неизвестно, но, став свидетелями того, как демоны-торговцы, суккубы и инкубы сумели размножаться, менее гуманоидные расы тоже предприняли попытки.

Меня душит любопытство, но усталость накатывает волной, которую я не могу побороть.

– Завтра у меня будет тысяча вопросов.

– Жду с нетерпением. – Он говорит так, будто настроен всерьез. – Я бы хотел спать сегодня с тобой, Брайар.

Наверное, мне следует ему отказать. Секс – это одно дело… Но это? Я не из тех, кто умеет разделять секс и чувства. Попросту не умею. За свою жизнь я была с двумя парнями, и с обоими состояла в длительных отношениях. По мне пробегает дрожь. Однако же ни один из них не был особенно хорошим человеком.

Но ведь Сол не обычный мужчина. Он дракон.

Мои чувства уже под угрозой. Я не допущу, чтобы это изменило мое мнение насчет того, чтобы завести с ним ребенка и впоследствии оставить его под конец сделки, но я уже и так многое пережила. Разбитое по прошествии семи лет сердце – слабая угроза.

Разбитое сердце.

Я едва не смеюсь. Можно не сомневаться, что я окунусь в худший сценарий. Да, мне нравится Сол. У меня зарождается доверие к нему. Но едва ли это означает, что я его люблю.

– Да, мы можем спать вместе.

Я намеренно избегаю мыслей о том, что кажется, будто я только что подписала контракт на значительно больший срок, чем семь лет.

Глава 15
Сол

Мою жену мучают ночные кошмары.

Я уже смирился с бессонной ночью. Стоит заплатить такую цену за награду в виде возможности лежать рядом с Брайар. Я бессовестный ублюдок, потому что возьму все, что она мне даст, а потом буду требовать большего. Мне нравится моя маленькая рыжеволосая жена. В ней самым причудливым образом соединились хрупкость и сила, страх и отвага, какой не может похвастаться даже зверь, в четыре раза больше нее. А когда удовольствие заставляет ее позабыть о напряженных думах?

Мне приходится сосредоточиться на дыхании, чтобы совладать с реакцией тела. Ей потребуется бальзам, который демоны-торговцы держат под рукой для своих людей. Мне стоило подумать о нем, когда я в последний раз виделся с Азазелем.

А потом она стонет.

Этот звук полон неподдельного ужаса. Я напрягаюсь, тут же оглядывая комнату в поисках угрозы, но, конечно же, в ней ничего нет. Я бы сразу заметил, если бы кто-то вторгся на территорию. Даже инкубы и суккубы со своими дымчатыми телами не смогли бы обмануть мое чутье. Не здесь.

Брайар снова издает стон. Ее губы почти беззвучно произносят слово.

– Нет.

Я тянусь к ней, но резко останавливаюсь. Ночные кошмары – странное творение. Иногда пробуждение помогает, а иногда делает только хуже. Я не знаю, как все обстоит у Брайар. Даже не подумал спросить.

С каждым ее вздрагиванием, с каждым стоном раненого зверя, что она издает, во мне нарастает чувство бессилия. Преследуемая призраками прошлого. Она сама так сказала. Об этом легко забыть в часы бодрствования, когда она изо всех сил несется вперед, да так очаровательно, что у меня сводит зубы.

Она уже сочла мое присутствие утешительным. Может, этого будет достаточно, чтобы прогнать худший из ее кошмаров. Но сейчас лежать и ждать почти невозможно. Будь я одним из инкубов, то мог бы проникнуть в ее сны и сразиться с тем, кто ей в них угрожает. Даже демоны-торговцы обладают большим могуществом в подобных ситуациях, чем я, хотя могут вторгаться во сны, только если у них в роду были инкубы. К сожалению, я ограничен телесной формой.

Я поворачиваюсь на бок лицом к ней, отчего кровать проминается под моим весом. Брайар пододвигается ближе. Еще одно движение, и она прижимается к моей груди. Этого должно быть достаточно, но я, не сдержавшись, обхватываю ее хвостом за бедра, за спину и придвигаю еще ближе. Окутываю ее своим телом. Брайар в последний раз издает усталый вздох, а потом будто бы погружается в лишенную снов дремоту.

Я же не смыкаю глаз.

Только когда на небе за окном брезжит рассвет, я встаю с кровати. Плотнее кутаю ее в одеяла и одеваюсь. А потом выхожу из спальни и иду по коридору. Между крепостью и замком Азазеля нет постоянно открытого портала, но у нас установлено сообщение, благодаря моим прежним визитам.

Надеюсь, что смогу закончить это дело и вернуться, пока Брайар не проснулась.

Мой кабинет в точности такой, каким я его оставил… за исключением огромной кипы бумаг, которая, кажется, выросла за ночь. Мне прекрасно известно, что все было бы не так плохо, если бы я не отослал помощников Алдис и прочий персонал, но в холодном свете утра брачное исступление кажется более вероятным. Всем будет лучше, если мы с Брайар встанем на ноги без посторонних глаз.

А вдруг мы так и не сможем встать на ноги?

Я оставляю без внимания сомнения, которые грозят пробраться в разум, и рывком выдвигаю верхний ящик. В нем лежит свиток, который я с трудом выторговал у Азазеля. Мне приходится заставить себя сбавить обороты, действовать аккуратно, когда достаю его и разворачиваю на единственном свободном участке стола. Он магический, но это не значит, что неразрушимый.

У меня уходит всего несколько секунд на то, чтобы нацарапать запрос. Стучу когтями по столу в ожидании ответа. Азазель (или кто там отвечает за коммуникации) не заставляет долго ждать. Ответ приходит через две минуты.

Я пошлю Раману.

Сверлю слова сердитым взглядом, но они не меняются, как бы сильно ни претили. Раману – источник раздражения, и им достаточно лишь раз взглянуть на нас с Брайар, чтобы понять, насколько далеко зашли наши отношения. О чем они тут же доложат Азазелю.

Но, полагаю, это справедливая цена, если они принесут заклинание и бальзам.

Смотрю на стол несколько долгих мгновений, но скоро становится очевидным, что я ни на чем не могу сосредоточиться, пока жду прибытия Раману. Более того, мне не нравится, что пришлось оставить Брайар одну в постели. То, что между нами, кажется хрупким и легко рушимым. Она доверилась мне прошлой ночью, и я ни за что это не предам.

Проблема заключается в том, что мои знания о людях почерпнуты из кратковременного взаимодействия с ними и из книг, древнее любого из живущих ныне драконов. Наш народ значительно изменился за прошедшие поколения. Не сомневаюсь, что и люди тоже. Я знаю недостаточно, а значит, ошибки почти неизбежны.

Вскакиваю и выхожу из кабинета. Лучше быть рядом, когда она проснется. Не отступать и не давать ей времени сомневаться в том, что происходит между нами. Если бы я мыслил трезво, то никогда бы не позволил ситуации выйти из-под контроля, но перестал думать, как только прикоснулся к ней, а потом попробовал на вкус…

Всем управлял инстинкт. И я до сих пор не уверен, не привел ли он меня к ошибке.

Семь лет казались небольшой вечностью, когда я согласился на сделку Азазеля, но как только открываю дверь, вхожу и вижу Брайар в моей постели, меня поражает мысль, что этого времени будет отнюдь не достаточно.

Подхожу к кровати и сажусь на край. Она открывает глаза, и я не в восторге от дрожи в груди, которая возникает, едва она фокусирует взгляд на мне и тут же улыбается. У нее ласковое выражение лица. Наши лица разительно отличаются, эмоции выражаются в чуждой друг другу форме, но она не умеет скрывать свои. Особенно когда я смотрю в ее темные глаза.

Моя супруга рада видеть меня этим утром.

Я тянусь и осторожно провожу когтями по спутанным волосам.

– Тебе снился сон прошлой ночью.

– Ох. – Выражение ее лица сразу же становится закрытым. – Я бы не хотела об этом говорить.

А значит, ей снился он. Я еще никогда не питал к незнакомцу такой ненависти, какую питаю к бывшему мужу Брайар. Мне стоит усилий не дать гребню ощетиниться, скрыть шипение в голосе.

– Разумеется. Но если однажды решишь, что от разговоров станет легче, я рядом.

– Хорошо. – Она нерешительно тянется и проводит пальцами по моему предплечью, будто не может поверить, что ей можно ко мне прикасаться. Щемящее чувство в груди становится сильнее. Брайар прокашливается. – Ванна вчера была просто чудесной, но я все равно буду ходить странно. Мне… эм… очень больно.

– Раману скоро должны прибыть с бальзамом, который существенно поможет. – Мне известно, как он действует, только в теории, потому что демоны-торговцы сами заботятся о своих людях и никому не позволяют принять участие. Теперь, когда у меня есть Брайар, я понимаю немного больше. Я не из тех, кто любит делиться, но даже будь я таким, все равно захотел бы, чтобы последующие моменты нежности предназначались мне одному.

– Раману.

Она произносит это имя с таким раздражением, что я смеюсь.

– Идем, Брайар. Давай накормим тебя, и надеюсь, что этот демон скоро будет здесь. Хочешь, я тебя понесу?

Она открывает рот, колеблется и, наконец, заставляет себя встретиться со мной взглядом.

– Это ужасно, что мне даже нравится, что ты меня носишь?

– Если это ужасно, то мы оба ужасны.

Брайар снова улыбается…

– Но я думаю, что сама смогу дойти до ванной.

У нее получается, хотя мне немного больно смотреть, как она это делает. Мне придется купить целую бочку целебного бальзама, если мы собираемся заниматься сексом так часто, как мне бы того хотелось. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, чтобы взять тело под контроль после этой мысли. Для этого еще будет время. А сейчас мне нужно накормить мою жену и позаботиться о ней.

Как ни странно, эта мысль так же приятна, как и размышления о сексе. Даже приятнее.

Глава 16
Брайар

К тому времени, как выхожу из ванной, я готова сказать Солу, что слишком поспешила, соглашаясь, чтобы меня носили на руках. Я что, принцесса, ждущая рыцаря в сияющих доспехах? Ходьба причиняет небольшую боль, но я переживала и худшие ощущения по менее приятным причинам.

Сол не дает мне ни единого шанса.

Он ждет возле двери, будто уверен, что я упаду, как только ступлю за порог, на его когтях висит роскошный халат. Темно-зеленого цвета – под стать самым темным чешуйкам Сола, а ткань так отражает бледный утренний свет, что перехватывает дыхание. Сол накидывает его мне на плечи и ждет, когда продену руки в широкие рукава. Я завязываю пояс и дрожу. Внутри он еще мягче, чем кажется снаружи. А еще теплее.

– Спасибо.

– Тебе идет зеленый. – Он берет меня на руки, не сказав больше ни слова.

Сегодня я чувствую себя иначе у него на руках. Теперь я точно знаю, какое удовольствие он способен доставить. Тело напрягается, когда захлестывают воспоминания о прошлой ночи. Между ног начинает болезненно пульсировать.

Он и впрямь огромный, но, несмотря на испытываемую боль, мне не терпится сделать это снова. Полная свобода рядом с Солом, возможность не беспокоиться о том, что он осудит или использует против меня слова, сказанные в пылу момента… а еще то, что он доставит мне удовольствие. Столько удовольствия, сколько я вообще не считала возможным.

А то, что случилось после секса, было для меня таким же принципиально новым. Он не отвернулся и не поспешил заснуть. Или, что хуже, не ушел. Он позаботился обо мне. А потом спал рядом, окутав большим телом. Пускай этого было недостаточно,

Скачать книгу

Katee Robert

THE DRAGON’S BRIDE: Deal with a Demon book 1

Copyright © 2022 by Katee Robert

© Бендер В., перевод на русский язык

© Тихонова В., Иллюстрация на обложке

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

Посвящается Джеку Харбону. Эта книга никогда бы не увидела свет, если бы «Его красота» не запала мне в душу. Спасибо!

Глава 1

Брайар

Еще три дня назад я не верила в существование демонов.

А сейчас подписываю контракт с одним из них.

Жизнь меняется стремительно.

Мое тело – один сплошной пульсирующий синяк, а я пытаюсь сосредоточиться на словах, что расплываются перед глазами.

– Я не хочу этого делать.

– Я знаю. Люди не заключают со мной сделки, если не доведены до отчаяния.

Демон совсем не похож на демона. Хотя откуда мне знать? Может, все демоны – красивые, темноволосые парни, чьи тени не совпадают с очертаниями тел.

Я прижимаю ладонь ко лбу. Такое чувство, будто мозг плещется внутри черепной коробки.

– Как ты вообще меня нашел?

Он пожимает плечами.

– У отчаяния особый аромат. Один из моих людей случайно наткнулся на тебя на прошлой неделе и рассказал об этом мне.

На прошлой неделе я изо всех сил старалась организовать план побега, о котором мой муж Итан не должен был узнать, пока не стало бы слишком поздно. План состоял в том, чтобы сбежать, пока он на работе, исчезнуть без следа. Я думала, что учла все обстоятельства, но была слишком напугана. Мне до сих пор страшно.

– Я думала, что спасаюсь.

Теперь, говоря это, чувствую себя очень наивной. Три дня назад я бы рассмеялась этому незнакомцу в лицо, ведь была полна решимости никогда не оказываться во власти мужчины – и неважно, человека или нет. Кто вообще стучится в чужую дверь средь бела дня и предлагает сделку с демоном? По всей видимости, так поступает Азазель. Все это было очень обыденно и в то же время странно, но разве я могла беспокоиться из-за этого якобы демона, когда мой личный монстр был намного ближе и гораздо опаснее?

Я спасалась. Или так мне казалось. Но это было до того, как Итан выяснил, в каком отеле я остановилась. До того, как приехал сюда и… Я мотаю головой, отчего тошнота только усиливается.

– Весьма вероятно, что у меня сотрясение. Такая сделка не будет иметь юридической силы в суде.

Азазель окидывает темным взглядом правую сторону моего лица. Я видела, как выгляжу. Синяки поверх синяков, а это какая-то бессмыслица, потому что Итан ударил меня всего лишь раз, после чего один из постояльцев отеля бросился к нам по коридору и остановил его. Добрый самаритянин, который, вероятно, спас мне жизнь.

В следующий раз мне уже так не повезет.

Я закрываю глаза и делаю несколько медленных вдохов. Легче не становится, но сомневаюсь, что сейчас мне что-то поможет. У меня не осталось вариантов. Я в отчаянии, как сказал демон. Возможно, если бы у меня была семья, к которой я могла бы обратиться, то все было бы иначе, но даже в таком случае я бы попросту подвергла опасности и их тоже. Я могла бы купить пистолет, но не уверена, что способна на убийство, а тем более не уверена в том, что система правосудия встанет на мою сторону. Похоже, всю свою милость они приберегают для самих злодеев.

– Хочешь, я его тебе зачитаю?

Не думаю, что этот демон способен говорить ласково, но его голос прозвучал так тихо, что волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я открываю глаза и вижу, что он все так же пристально смотрит мне в лицо. Твержу себе не делать этого, но все равно поднимаю руку и прижимаю ладонь к опухшей коже под глазом.

– Не сомневаюсь, что так тебе будет удобнее. Сможешь умолчать обо всем, о чем пожелаешь.

Он еле слышно вздыхает.

– Сделки священны, Брайар Роуз. Я готов вести нечестную игру, чтобы подвести к их заключению, но в них нет никаких уловок мелким шрифтом. В интересах каждого, чтобы мои… клиенты… шли на сделку, прекрасно зная, на что идут.

Ужасное чувство, будто мне не хватает воздуха в этом обшарпанном гостиничном номере, становится только сильнее.

– Ты сказал ему, как меня найти?

Азазель прищуривается.

– Это было ни к чему. Он знал о твоей секретной кредитной карточке. Когда ты ушла, он отследил списания, которые привели его сюда, а затем уболтал девушку на стойке регистрации дать ему номер твоей комнаты. Сказал ей, что хочет сделать тебе сюрприз на годовщину.

Я не спрашиваю, откуда ему все это известно. Похоже, он знает многое, чего знать не должен. Я смотрю на свои пальцы с обгрызенными под корень ногтями. Ужасная привычка, которая лишь усугубилась за последние несколько дней.

– Глупая ошибка.

– Страх всех превращает в дураков.

Он не особо любезен, но и настырным его не назвать. Откидываюсь на спинку стула и жестом указываю на контракт.

– Тогда давай. – Не похоже, что у меня есть выбор. Я соглашусь, и мы оба это знаем. В это мгновение я едва держу себя в руках. Моя сила настолько хрупка, что, стоит ему слегка подтолкнуть, и я тут же сдамся.

Азазель берет контракт со стола и присаживается на край потертой кровати. Бросает на меня взгляд, а потом начинает читать. Ничего неожиданного – он уже изложил все нюансы три дня назад.

Семь лет служения нужно оплатить вперед, и только после этого он сделает то, что нужно мне. Сделка заключается добровольно, и по ее условиям меня не будут принуждать делать то, чего я не хочу. Я смеюсь над этим пунктом. Существует немало способов обеспечить послушание без «принуждения». Именно по этой причине я и попала в такой переплет.

– Постой, повтори-ка.

Азазель замолкает.

– Если ты забеременеешь, то ребенок после завершения контракта не вернется с тобой в этот мир.

Я пристально смотрю на него.

– Ты не упоминал об этом, когда излагал предложение в прошлый раз.

– Не хотел, чтобы у тебя сложилось неверное представление.

Неверное представление. Правильно. Ничто в этой сделке не казалось неправдоподобно хорошим, но был в ней момент напряженного ожидания какого-то подвоха. Теперь он нагрянул, да так стремительно, что у меня пошла кругом голова.

– Так вот что это такое. Программа по размножению.

– Я лишь учитываю все возможные варианты.

Я не верю ему. Я понимала, что секс может быть частью сделки. Азазель вполне похож на человека, даже если у меня возникает чувство, будто это лишь удобный для него облик, и далеко не факт, что настоящий. Я едва не смеюсь от этой мысли. Поразительно, как быстро может адаптироваться человеческий мозг, когда не остается других вариантов.

– А если я не хочу ни с кем заниматься сексом?

И снова он бросает на меня непроницаемый взгляд.

– Как я уже сказал, никто не потребует от тебя делать то, что ты не хочешь. Однако ты дашь выбранному мной субъекту возможность тебя соблазнить.

Как много скрыто в этом предложении. У меня нет никаких причин доверять ему, но и вариантов тоже нет. И все же я невольно тяну время. Совсем чуть-чуть.

– Почему семь лет?

– Магия – странное творение. – Он пожимает плечами. – Некоторые вещи усиливают ее и допускают невозможное. Числа имеют значение. Например, семь – могущественное во всех мирах число. Поэтому мы заключаем сделку на семь лет.

На самом деле все это лишено для меня всякого смысла, но сейчас для меня все лишено смысла. В конце концов, это неважно. У меня нет других вариантов.

– Дай сюда.

Азазель передает контракт и достает откуда-то ручку – скорее всего, из своего безупречно скроенного черного пиджака. На ощупь бумага оказывается плотнее, чем я ожидала, почти как пергамент. Не сдержавшись, провожу по ней пальцами.

– Видимо, для сделок с демонами предусмотрено все самое лучшее.

Не даю себе времени подумать, позволить разуму пронестись по лабиринту, наполненному тревогами. Я обречена, если сделаю это, и обречена, если не сделаю. У меня нет денег, нет семьи, мне некуда бежать, где Итан не смог бы меня найти. Он предельно ясно дал понять, что в следующий раз, когда доберется до меня, я этого не переживу.

Возможно, подписав этот контракт, я обреку себя на худший исход. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто нет ничего хуже смерти, но все же это предпочтительнее. Может, Азазель сдержит слово. А может, и нет.

По крайней мере, Итан больше не сможет причинить вред мне или кому-то еще.

Через семь лет… Скольким людям он причинит боль за это время?

– А что насчет…. – Семьи у меня нет. Все друзья разбежались в первый год моих отношений с Итаном. Едва ли я назову вынужденное любезное общение с женами его друзей настоящей дружбой. Мы не общаемся вне неловких совместных ужинов. И все же. Я с трудом сглатываю. – Исчезновение на семь лет вызовет некоторые вопросы.

– Ты не исчезнешь на семь лет. – Он медленно выдыхает, заметив мое замешательство. – В разных мирах время течет по-разному. Оно не вполне сопоставимо, и мы, демоны-торговцы, можем избирательно манипулировать ситуацией, но семь лет в мире демонов – это срок примерно от часа до нескольких месяцев в этом мире, в зависимости от ряда факторов.

Я хлопаю глазами.

– Значит, я вернусь сюда через час или несколько месяцев, но постарею на семь лет. – Интересный способ потратить жизнь впустую.

– Нет. – Он резко мотает головой. – Процесс старения… – Азазель раздраженно машет рукой. – Он связан с магией, которая пропитывает каждый атом в моем мире, но даже люди, живущие там, живут дольше, чем в этом мире. Ты не станешь бессмертной, но, если тебе доведется провести остаток жизни в том мире, ты, скорее всего, доживешь лет до ста пятидесяти, как минимум. Ты постареешь за эти семь лет, но не так сильно, как постарела бы в мире людей.

Как-то все это уж слишком удобно, но выбора у меня все равно нет. Если Итан отслеживает мою секретную кредитку, то быстро найдет, куда бы я ни отправилась. Я должна согласиться на эту сделку.

Я подавляю страх и подписываю дрожащей рукой. Как только кончик ручки отрывается от бумаги, меня пронзает какое-то чужеродное чувство. Тяжело дыша, я прижимаю руку к груди.

– Магия контракта, имеющего обязательную силу. – Азазель встает и указывает рукой на стол. Со всех краев комнаты сходятся тени, и документ исчезает. Он поправляет пиджак. – При обычных обстоятельствах, я сначала беру оплату и только потом выполняю условия контракта. Однако в этот раз я намерен сделать исключение.

– Что? – Разумеется, он говорит не о том, о чем я подумала?

Азазель сосредотачивает взгляд на моем лице.

– Не тешь себя никакими добрыми мыслями. Теперь ты товар, Брайар, а значит, твой муж повредил то, что принадлежит мне. К тому же ты непохожа на неблагонадежного человека, а я предпочитаю не оставлять незаконченных дел, способных навредить моей конечной цели.

Но, прежде чем я успеваю спросить, что это, черт возьми, значит, он исчезает с новым наплывом теней. Кожу покалывает от ужаса, но тело так сильно устало, что способно только дрожать. Возможно, у меня шок. Неудивительно, учитывая все, что сегодня произошло.

Я откидываюсь на спинку стула, и у меня вырывается истерический смешок.

– Демон не захотел мою душу. Какое разочарование.

Семь лет служения.

Такой долгий и в то же время короткий промежуток времени. Я еще пятнадцать секунд размышляю о том, что смогу сделать, когда приговор закончится и я буду свободна и от Азазеля, и от Итана. Мой разум старается не думать об этом слишком много, будто, позволив себе помечтать, я могу все сглазить.

Я неловко встаю и иду к сумке, в которой лежат вещи. Не знаю, как долго не будет Азазеля, и я уже едва стою на ногах, но не смею принять душ или лечь спать. Он не причинил мне вред, но это не означает, что я ему доверяю.

В итоге я успеваю лишь принять обезболивающее, когда в углу комнаты снова собираются тени, а затем, расступившись, являют демона. Он выглядит… иначе. Я моргаю, гадая, не стала ли травма головы причиной тому, что мне показалось, будто у него есть рога. Я моргаю снова, и это ощущение проходит.

– Пора идти. – Он вытирает руки платком, но это не помогает ему избавиться от красных пятен. Он ловит мой взгляд и пожимает плечами. – Иногда у меня возникает желание испачкать руки. Уверен, ты понимаешь.

Меня вновь охватывает тошнотворное головокружение и на сей раз более сильное.

– Это… – Мне приходится замолчать, чтобы перевести дыхание. – Это кровь Итана?

– Разумеется. Я редко совершаю убийства ради удовольствия. – Он убирает платок во внутренний карман пиджака. – Хотя вы, люди, очень уж хрупкие, поэтому иногда бывают несчастные случаи.

Я не знаю, как это воспринимать, как и то, что до сих пор вижу пятна крови на его руках. Руках, которые, будто… мерцают… чем дольше я за ними наблюдаю. Бледная кожа, темно-красная и снова бледная. Я прижимаю руки к вискам, но этот разговор стал для меня слишком сильным потрясением.

– Кажется, я сейчас упаду в обморок, – тихо говорю я.

Комната тошнотворно кружится перед глазами, и я падаю.

Азазель находился в другом конце комнаты, но все же успел поймать меня, прежде чем я упала на пол, и подхватил на руки, которые по ощущениям казались больше, чем на вид.

– Не могу допустить, чтобы ты умерла от очередного удара по голове.

Кажется, я пытаюсь что-то сказать. Может, возразить. Возможно, поблагодарить за то, что никогда не смогла бы сделать сама. Но, в конце концов, все это неважно. Непроглядная чернота поглощает меня целиком.

Глава 2

Брайар

Я просыпаюсь в незнакомой постели. Инстинкты берут верх, и я лежу неподвижно, закрыв глаза и ровно дыша. Кровать хорошая, а непривычный и мягкий матрас подо мной манит не вставать больше никогда. На мне легкое одеяло, но оно прекрасно защищает от легкой прохлады в комнате и скользит по коже, когда я шевелюсь.

По обнаженной коже.

Где одежда, черт побери?

– Можешь перестать притворяться спящей, Брайар.

Узнаю этот голос, хотя познакомилась с его обладателем всего несколько дней назад. Азазель. Сажусь и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. Голос – единственное, что осталось в нем прежним. Обвожу комнату взглядом в поисках другого объяснения. Разумеется, угрюмый демон, который заключил со мной сделку – не этот огромный рогатый монстр с красной кожей, развалившийся в кресле в другом конце комнаты?

Мозг перестает соображать, коротит и застывает в оцепенении.

Все нормально. Всяко лучше, чем альтернативный вариант. Я делаю вдох, а за ним еще один. На третьем вдохе перестает казаться, что задохнусь от волнения. Хорошо. Это хорошо.

– Азазель.

Он изучает меня темными глазами, которые, быть может, и выглядят не так, как те, что были мне знакомы, но в них виднеется все та же насмешка и веселье.

– Ты неплохо справляешься.

– Истерика ничего не изменит.

– Хммм. – Он подается вперед и щелкает пальцами по одному из рогов. – Я принимаю человеческий облик, только когда пребываю в твоем мире. Сейчас мы в моем, и в этом больше нет необходимости.

Я выслушала его предложение, позволила зачитать условия контракта. Но почему-то при этом толком не осознавала, что существуют другие миры, не говоря уже о том, что сама отправлюсь в один из них. Эта мысль кажется непостижимой, а потому сосредотачиваюсь на другом.

– Где моя одежда?

– Вернут, когда контракт будет выполнен, вместе с остальными личными вещами.

Оглядываю комнату главным образом для того, чтобы дать себе время все осмыслить. У меня не так много вещей, из-за которых стоит пререкаться, но в чемодане лежат фотографии моей бабушки, единственные, которые у меня есть.

– Они будут в сохранности?

– Да.

У меня нет причин ему верить, но мне не одержать победу в этом бою. Сомневаюсь, что я вообще оказывалась в бою, в котором у меня был шанс на победу. Неосознанно прижимаю ладони к лицу и только тогда понимаю, что от пульсирующей боли не осталось и следа. Осторожно касаюсь кожи, но похоже, что припухлость тоже спала.

– Как долго я спала?

– Несколько часов. Переход из одного мира в другой дается нелегко, даже если путешествовать со мной. – Он замолкает и ждет, пока я посмотрю на него. – Лекарь обработал твои раны.

– О, – я опускаю руку. – Спасибо.

– Ты одна из моих разменных монет в борьбе за лучшее будущее. Не в моих интересах, чтобы ты была выставлена на аукционе искалеченная и в крови. – Азазель неспешно встает, и как раз в этот момент я понимаю, насколько же он огромен. Должно быть, больше двух метров ростом. – В шкафу висят платья. Одно из них должно подойти. У тебя час. – Он разворачивается и выходит из комнаты.

Я еще долго смотрю на дверь, обдумывая его слова. Аукцион. Честно говоря, я думала, что он намерен оставить меня себе, видимо, это не так.

Но разве это важно? Сейчас ты мало что можешь сделать.

Ужас грозит прорваться сквозь мое напускное спокойствие, но я подавляю его. Если расплачусь, то в итоге свернусь калачиком и буду рыдать, пока не начну задыхаться. Но ничего не изменится. Если я должна быть продана с молотка, то ничего не узнаю о том, кто меня купил, пока все не закончится. Азазель обещал, что меня не станут ни к чему принуждать и не причинят вреда, но как далеко простирается это обещание, когда я окажусь вне его власти?

Движение всегда помогало. Оно не позволяет оцепенеть от страха. Надеюсь, так будет и впредь.

С трудом выбираюсь из смехотворно роскошной кровати и, после непродолжительного спора с самой собой, кутаюсь в простыню и иду к шкафу. Габаритами он соответствует Азазелю, поэтому приходится потянуться, чтобы достать до ручки и кое-как открыть тяжелую дверь. Внутри обнаруживаю одежду всех цветов радуги. Некоторые фактуры знакомы, некоторые нет, но все они кажутся ужасно дорогими на вид. Провожу пальцами по мягким тканям и покусываю нижнюю губу.

Ну конечно, они дорогие. Азазель ведь выставит меня на аукционе. Наверное, стоит быть благодарной за то, что он не станет продавать меня с молотка голой и плачущей. Содрогаюсь от этой мысли и хватаю первое попавшееся платье.

Модель не самая замысловатая, но лиф платья выполнен с корсетом под грудью, и приходится немало побраниться и покрутиться, чтобы затянуть его. Подбираю длинный подол и подхожу к огромному богато украшенному зеркалу возле двери.

Я выгляжу…

Безучастно смотрю на свое отражение. На мне больше нет любимой безразмерной толстовки и свободных джинсов. Белое платье облегает талию и ребра, а из-за конструкции лифа грудь кажется намного больше, чем есть на самом деле – она приподнята так высоко, что оборки по верхнему краю опасно натягиваются. Подол не такой пышный, каким кажется на ощупь, и ниспадает до босых ступней.

Нерешительно поднимаю взгляд к своему лицу. Припухлость, конечно же, прошла. Но этот лекарь что-то еще со мной сделал. Кожа еще никогда не выглядела такой свежей и безупречной, даже когда мне было чуть за двадцать. А волосы…

Нужно было их остричь. Они слишком рыжие, слишком волнистые, слишком заметные. С годами и недостатком должного ухода они потускнели, а это, в свою очередь, помогло отвратить от меня взгляды других мужчин, которые особенно раздражали Итана, хотя я никогда не напрашивалась на внимание. Теперь волосы отнюдь не тусклые и не лохматые. Они выглядят так, будто я только что вернулась из спа-салона.

Я сама на себя не похожа.

Быстро осмотрев оставшуюся часть комнаты, замечаю хитроумно уменьшенную дверь, которая ведет в ванную. Приходится немного поэкспериментировать, поскольку здесь все выглядит немного непривычно, но я испытываю глубочайшее облегчение, когда выясняется, что в этом мире есть внутренняя сантехника.

Едва выхожу обратно в комнату, как большая дверь, через которую вышел Азазель, приоткрывается. Замираю, но никто не входит. Секунды превращаются в минуты, прежде чем мне удается заставить тело пошевелиться. Но даже тогда приходится преодолевать саму себя, чтобы подойти к двери и выглянуть.

– Есть тут кто?

Коридор вдвое шире привычного и больше трех метров в высоту. Он простирается до угла, за которым ведет направо, а вдоль одной из стен расположено несколько пристенных столиков. Между моей комнатой и поворотом еще четыре двери.

Другие двери бесшумно распахиваются. Напрягаюсь, готовая шмыгнуть обратно в комнату и захлопнуть дверь, но затем из ближайшей комнаты выходит женщина. Она почти такая же бледная, как я, и имеет атлетическое телосложение, не лишенное округлостей. Каштановые волосы собраны в высокую прическу, а короткое темно-синее платье облегает все изгибы тела. Она поворачивается и смотрит на меня, и я рассеянно замечаю, что у нее искривлен нос.

С другой стороны от нее выходит еще одна женщина. Высокая, подтянутая и с легким загаром. На ней облегающее фиолетовое платье с разрезом сбоку. Темные волосы волнами обрамляют красивое лицо, но она оглядывается вокруг без того замешательства и смущения, которое испытываю я. Она похожа на солдата, готового отправиться на войну.

Следом выходит пышная женщина со смуглой кожей и густыми черными локонами, собранными в хвост. На ней темно-красное платье, которое облегает грудь и колышется вокруг ее тела. Она смотрит на нас и звонко смеется.

– Вот это да, мы отлично выглядим.

Из последней двери нерешительно показывается женщина в желтом платье, которое подчеркивает ее округлое мягкое тело. Светлые волосы собраны в блестящий пучок, а сама она, похоже, пребывает в полнейшем ужасе, ее лицо бледное.

Женщина в фиолетовом долго изучает нас и пожимает плечами.

– Можно уже поскорее со всем покончить. – Она отворачивается и уходит прочь по коридору.

Срабатывает стадное чувство, и мы дружно следуем за ней. А может, просто никто из нас больше не хочет оставаться одной. Если не брать во внимание женщину в желтом, ни одна из них не кажется такой взволнованной, какой чувствую себя я под хрупким слоем спокойствия, за которое едва держусь. Не знаю, лучше мне от этого или хуже, поэтому отбрасываю мысль и плетусь в конце группы, чтобы дать себе немного времени на размышления.

Женщина в красном весело болтает, будто ее совсем не волнует, что ей отвечают односложно. Та, что в фиолетовом и возглавляет нашу группу, похоже, ускорила шаг, и я не могу понять: то ли она пытается дистанцироваться от остальных, то ли за чем-то гонится. У нее хищная походка, и если бы она устремилась в мою сторону таким шагом, я бы развернулась и бросилась наутек.

Коридор заканчивается возле очередной двери. Женщина в фиолетовом не мешкает. Открывает ее и проходит внутрь. Остальные переглядываются, а потом женщина в красном проходит второй. Одна за другой мы следуем за ними. Из-за приглушенного света трудно что-то разглядеть, но не настолько, чтобы я пропустила нашу конечную точку.

Платформу в передней части комнаты.

Мы поднимаемся на нее друг за другом и встаем в ряд. Здесь свет горит чуть ярче, отчего становится еще сложнее рассмотреть остальную часть комнаты. Кажется, я замечаю большие фигуры, но детали рассмотреть не могу.

Однако узнаю голос Азазеля, когда он произносит:

– А теперь мы сделаем выбор.

Глава 3

Сол

Я ожидал, что аукцион окажется ловушкой. Сейчас мир демонов не пребывает в состоянии войны, но мы всегда от нее недалеки. Столкновения на границах происходят как нечто само собой разумеющееся и время от времени перерастают в более масштабные конфликты. В последнее время такого не случалось, но…

То, что Азазель сумел убедить всех четырех предводителей прибыть сюда, уже само по себе достижение. Возможно, они нуждаются во власти, которую он может дать по своей прихоти, так же отчаянно, как и я. Мысль отнюдь не утешающая. Моя жизнь была бы значительно проще, если бы я женился на одной из подходящих драконих на своей земле. Не будь я предводителем своих земель, так бы и поступил. В моих владениях множество прелестных женщин, с которыми я мог бы быть счастлив. Возможно, у нас бы уже могли быть дети.

К сожалению, моя ответственность за общее благо означает: когда Азазель предлагает возможность найти невесту среди людей, я должен ухватиться за это предложение. В людях нет ничего плохого, но мое присутствие на этом аукционе и то, что я позволяю себе выбрать невесту из предоставленных демоном-торговцем, ставит меня в опасное положение.

Я знаю, как работают торговцы. Каждая из этих пяти женщин заключила контракт добровольно. Возможно, Азазель настоящий ублюдок, но он не может отмахнуться от истин демонской натуры. Контракт обладает высшей силой.

Нет, Азазель слишком озабочен игрой вдолгую, чтобы представлять этим вечером прямую угрозу.

Не то что Русалка, устроившаяся в паре метров от меня, мерцающая огнем под дымчатой кожей и ритмично подергивающая длинным хвостом. Она смотрит на женщин с таким голодом, что я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть. Ничего хорошего не происходит, когда суккубы отправляются на охоту. А что этот аукцион представляет собой, если не охоту?

С другой стороны от нее Брэм плотно прижимает крылья к телу, будто ожидает, что на него в любой момент могут напасть. Он то и дело сжимает когти, а судя по свирепому взгляду, который бросает на Русалку, он не забыл, что несколько лет назад только поспешное вмешательство спасло их владения от войны. Сомневаюсь, что в последние десятилетия он оказывался так близко к ней. Такое возможно, но цена слишком высока, чтобы кто-то из нас стал рисковать.

Будем надеяться.

Только Азазель и его люди могут отправляться в мир людей. Много поколений назад завеса между мирами была тоньше, и в некоторые моменты в ней было легче пробить брешь. Впрочем, это всегда давалось непросто, поскольку время в каждом из миров течет по-разному. Только демоны-торговцы способны управлять этим аспектом, да и то лишь в ограниченной степени. И все же другие могли пересекать границу по собственному желанию.

Больше не могут.

Тихий плеск воды вынуждает слегка обернуться, чтобы не терять Тэйна из виду. Сидя в бадье, которая едва вмещает его щупальца, он явно не в лучшей форме, но мы с ним цапались достаточно, чтобы я все равно сохранял осторожность. Пускай он не сможет затащить меня в темные глубины, но вполне способен схватить и задушить и без утопления.

В последнее время у меня не было повода часто захаживать в замок демонов-торговцев, и я не удивлен, что, как и прежде, испытываю крайнее беспокойство, когда коридоры вращаются, а на стенах появляются двери. Это отличное защитное заклинание, которое надежно заточит любого врага среди стен, пока торговцы не смогут с ним разобраться, но у меня возникает чувство, будто они меняются по прихоти, чтобы действовать на нервы тем, кто перемещается по этому пространству.

Камень не двигается. Он устойчив, надежен и не внушает никакого страха.

Мне стоит усилий не дать гребню раздуться в ответ на окружающую угрозу. Я не юнец. Я правлю достаточно долго, чтобы меня не задевало пребывание в одном помещении с четырьмя самыми опасными предводителями нашего мира.

Риск высок, но оно того стоит. Торговцы неотступно охраняют людей, с которыми заключили контракты, и хотя порой этим людям позволяется развлекаться с гостями Азазеля, эти встречи всегда ограничены. Оглядываясь назад, могу сказать, что это гениальный ход. Он создал тягу, искушение, возможность, которую может воплотить только он сам. И теперь сделает это… за плату.

Если бы все сводилось только к сексу, я мог бы оставить приглашение на этот аукцион без внимания. Секс с людьми приятен, но едва ли стоит того, чтобы рисковать моей территорией, лишь бы обеспечить себя им навсегда. Азазель слишком хитер, чтобы делать такое предложение. Он заманивает в намного большую ловушку. Когда-то наш род смешивался с родом людей. Только когда все остальные утратили возможность перемещаться между мирами, мы осознали, чего лишились. По крайней мере, те из нас, кто не входит в число торговцев.

Русалка устремляется вперед, и ее глаза вспыхивают красным.

– Я хочу ту, что в красном.

Азазель не сходит с места.

– И в свою очередь соглашаешься с условиями контракта и оплатой.

– Да-да, – отмахивается она. – Я подпишу контракт. Нечего так нервничать.

– Я выберу желтую.

Азазель резко качает головой.

– Выбери другую.

Брэм слегка урчит, его крылья вздымаются, будто он готов бросить вызов демону-торговцу, но в конце концов пожимает плечами.

– По мне, они все одинаковые. Фиолетовую.

– Прекрасно. – На миг ухмылка Азазеля становится пронзительной, и он поворачивается ко мне.

Я переглядываюсь с Тэйном. Возможно, для Брэма они все одинаковые, но меня манит та, что с рыжими волосами. Этот цвет притягивает внимание, а судя по тому, как она смотрит в комнату, хотя свет должен скрывать нас от глаз, похоже, она не боится.

Правда или ложь?

Есть только один способ выяснить.

– Зачем предлагать ту, что в желтом, если собираешься оставить ее себе?

Азазель сверлит кракена взглядом.

– У меня свои причины. Выбери другую.

– Синюю. – Тэйн ерзает в бассейне, двигая щупальцами под водой. Те, что у него на голове – в том месте, где у людей растут волосы, – в основном ведут себя смирно, хотя в том, как они скользят по его плечам, будто паря на несуществующем ветру, чувствуется напряжение.

Я не спешу выдыхать с облегчением, хотя искушение все равно велико.

– Белую.

– Отлично. – Азазель хлопает в ладоши, и свет загорается ярче. – Давайте разберемся с контрактами.

Глава 4

Брайар

Все происходит очень быстро.

Пять разных голосов выбирают цвета, соответствующие платьям, которые мы надели. Я едва успеваю уловить вкрадчивый тихий голос, который первым произносит «красный», как все уже заканчивается. Знаю, что слышала, как кто-то назвал «белый», но из-за сумбура в голове не смогла бы описать этот голос даже с пистолетом у виска.

В конце концов, это не имеет значения.

Свет загорается ярче, и я вижу небольшую группу, собравшуюся, чтобы заявить на нас права. Я думала, что Азазель, с его красной кожей и огромными рогами, ужасен. Но он не идет ни в какое сравнение с остальными.

Похожее на каменную глыбу существо с прижатыми к туловищу огромными крыльями. До неприличия высокая, стройная женщина, будто сотканная из дыма и пламени. И… я даже не знаю, как его назвать, потому что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его щупалец.

А еще самый настоящий человек-дракон.

Мое притворное спокойствие дает трещину, и из горла вырывается истерический смешок. С трудом сглатываю, решительно стараясь сдержаться. Я согласилась на это. Возможно, не до конца понимала, на что соглашаюсь, но меня не принуждали, и Азазель дал слово, что так будет и впредь.

Какими бы чудовищными они ни были, разве они могут оказаться хуже Итана?

Думать о нем было ошибкой. На меня вновь накатывают воспоминания о крови на руках Азазеля и о случившемся перед тем, как я потеряла сознание. Ноги начинают подкашиваться.

Женщина в синем платье ловит меня под локоть.

– Держись, – тихо говорит она. Судя по голосу, она держится ничуть не лучше, но у меня нет сил на это указывать. Как нет и жестокости.

Мы сами это посеяли. Теперь пришла пора пожинать. Вместе с монстрами.

Я зажимаю рот ладонью, когда смех подступает ближе. Боги, мне нельзя терять самообладание. Не сейчас. Не здесь. Никогда.

Удивительно, как быстро красная фигура Азазеля, казавшаяся устрашающей, становится утешением, но когда он решительно поднимается на платформу, часть меня искренне надеется, он скажет нам, что все отменяется.

Вот я глупая.

Он окидывает нас взглядом.

– Нужно подписать дополнительный контракт, после чего вы будете переданы под опеку того, кто вас выбрал. – Он смотрит на меня. – Ты первая, Брайар.

Женщина в синем крепче сжимает мой локоть, будто готова встать между нами, но какой от этого толк? Я согласилась на это по собственной воле. Менять свое решение глупо и опасно. Я знаю, что случается, когда отказывают тому, кто обладает хотя бы толикой власти. Насколько это верно в отношении демонов и чудовищ?

– Все в порядке. – Мой голос звучит спокойно, когда я осторожно отступаю от женщины в синем и беру протянутую руку Азазеля.

Платформа возвышается всего сантиметров на тридцать над полом, но, судя по легкой дрожи, пробегающей по телу, ноги могут подноситься в любой момент.

И снова кажется, будто время течет как-то странно. Должно быть, виной тому шок, потому как я почти уверена, что магия здесь ни при чем. Я не заметила шесть дверей, опоясывающих комнату. Через одну из них мы вошли, но, стоит моргнуть – и вот мы впятером стоим перед разными дверьми. Еще миг – и я выхожу через свою дверь в удивительно приятную комнату с книжными шкафами, толстым ковром, застилающим большую часть пола, и удобным на вид диваном, который будто создан для того, чтобы сидеть и читать на нем часами. Хотя откуда мне знать. Итан не любил «ленивые» занятия, и чтение входило в этот список.

Через несколько мгновений появляется Азазель, но мое внимание привлекает и удерживает массивная фигура позади него. Все монстры были огромными, но этот… Дракон. Он сантиметров на пятнадцать выше Азазеля, а значит, я буду едва доставать ему до груди, если – когда – мы встанем рядом друг с другом.

Он представляет собой причудливое сочетание ящера и человека. Головой и лицом отчетливо напоминает дракона, но грудь и руки выглядят человекоподобно. Зеленые чешуйки покрывают все части тела, которые мне видны, варьируясь цветом от темного болотного до бледного, почти белого. Из висков торчат две короткие, похожие на рога, штуковины сантиметров по пятнадцать длиной. Он устрашающий и странным образом величественный, а еще выглядит так, будто может без труда сломать меня пополам.

– Давайте начнем.

Я оборачиваюсь и хлопаю глазами. Из ниоткуда появился огромный письменный стол. Я даже не ощутила никаких изменений в окружающем пространстве, которые подсказали бы, что что-то случилось. А почему пространство должно было измениться, Брайар? Правила, которые ты использовала, чтобы выжить в прежнем мире, в этом неприменимы. Ужасный, истерический смешок вновь норовит вырваться. Зажимаю рот обеими руками и пытаюсь сосредоточиться на ровном и медленном дыхании.

Азазель садится в кресло, которого еще мгновение назад не было.

– Сядь, пожалуйста.

Сзади мне в бедра упирается кресло, и я подскакиваю, но именно в этот момент колени подводят. Плюхаюсь на сиденье с глухим стуком, который пробирает дрожью до костей. Не знаю, полагается ли мне что-то сказать, но не могу произнести ни слова из-за кома в горле.

Дракон садится на табурет, в котором вырезан полукруг для его хвоста. Я запоздало осознаю, что на нем штаны, и не знаю, почему именно эта деталь едва не добивает меня, но мне приходится перевести взгляд на Азазеля, чтобы не рассмеяться. Или не расплакаться. В сложившейся ситуации всякое может случиться.

– Это соглашение будет немного нетрадиционным. – Азазель смотрит на меня, будто я должна понимать, что это значит. – Как и обещано в первоначальном контракте, тебя ни к чему не будут принуждать, но ты дашь Солу возможность тебя соблазнить. Соблазненная драконом. Конечно. Почему нет?

Похоже, демон ждет моего ответа, поэтому я отвечаю резким кивком.

– Однако культура драконов чуть более… – Он бросает мрачный взгляд на дракона – Сола. – Строгая. В связи с этим вы будете женаты все время твоего пребывания в этом мире, чтобы избежать ненужной неразберихи.

– Что? – Они оба устремляют на меня пристальные взгляды, и только тогда я осознаю, что этот писк исходил от меня. Этого должно быть достаточно, чтобы напугать меня и заставить замолчать, но мозг окончательно отключился. – Я не могу за него выйти. Я уже замужем.

– Вот как. – Азазель рассматривает свои пальцы с черными когтями. – Формально ты вдова.

Потому что он убил Итана.

– В таком случае я больше не хочу выходить замуж. – Пускай в детстве нам впаривают мечту о том, чтобы оказаться у алтаря с тем, кто любит тебя больше всех и будет рядом вопреки всему, что подбрасывает жизнь, но у меня совсем другой опыт. Брак – это капкан, который захлопывается на ноге, и тебе остается только отрубить ее, чтобы освободиться, и надеяться, что не умрешь от потери крови.

Брак с Итаном едва не стоил мне жизни. Насколько же хуже быть замужем за настоящим монстром?

Будто угадав ход моих мыслей, Азазель вмешивается:

– Как и контракт, который ты подписала, этот гарантирует заданные правила поведения обеих сторон. Тебе не причинят вреда.

Я горько смеюсь.

– Конечно. – Все равно выбора нет. А может, его никогда и не было. Но, пока не успела отговорить саму себя, пододвигаюсь ближе, беру лежащую рядом с контрактом ручку и ставлю подпись над своим именем.

– Азазель… – Сол заговорил впервые с тех пор, как вошел в комнату. Я думала, его голос будет шипящим, но, полагаю, драконы и змеи – разные существа. Тем не менее не ожидала, что он прозвучит так низко. Он протягивает руку, чтобы взять меня за запястье, но замирает, не успев коснуться.

Я смотрю на его руку: он бы легко мог сомкнуть ладонь вокруг моего предплечья. Бедра. Может, даже вокруг талии.

Он меня покалечит.

Сол издает тихий шипящий звук.

– Ты не говорил, что в прошлом ей был причинен ущерб.

Ущерб. Иначе и не скажешь. Возможно, так и есть.

– Я демон-торговец, дракон. Здоровые, хорошо приспособленные люди не заключают сделки с демонами. Ты сделал выбор. Смирись.

Дракон колеблется долгое мгновение, явно взвешивая все «за» и «против», а потом берет ручку. Она выглядит нелепо в его чешуйчатой руке, но разница в размерах не мешает ему поставить размашистую подпись. Как и прежде, меня охватывает обжигающее чувство, а потом оно исчезает, прежде чем я успеваю напрячься.

– Оплата будет передана, как только вернусь в крепость.

– Прекрасно. – Азазель бросает на меня взгляд. – Не забывай, что стоит на кону.

Я хлопаю глазами.

– Вы говорите по-английски.

Мне отвечает Азазель.

– На тебя действует заклинание перевода. Все, что произносится в твоем присутствии, будет сразу переведено в твоем сознании.

Сол издает очередной шипящий звук.

– Почему она не знает о заклинании, Азазель?

– Она была без сознания, когда прибыла сюда. Об этом позаботились, как и о… – Он резко замолкает. – Вряд ли это имеет значение. Дело сделано.

Дракон смотрит на меня.

– Оно начертано на твоей коже, но само заклинание проникает глубже. От него нельзя избавиться, даже если снять кожу.

– Ты собираешься содрать с меня кожу? – снова брякаю я, не подумав.

– Не собирается. – Азазель медленно встает. – Если тронешь хоть волосок на ее голове, то лишишься своих земель. Магия, скрепляющая контракт, узнает.

Его земель.

Я откидываюсь на спинку кресла. Да черт с ним, полагаю, что это достаточно весомая угроза, чтобы гарантировать примерное поведение даже от монстров. Впервые на ум приходит мысль, что у Азазеля есть свои причины проводить этот аукцион. Уверена, у него достаточно денег, и он не нуждается в оплате, сколько бы ни брал за нас с этих монстров. Если на кону земли, то, похоже, речь идет о королевствах или странах. Либо демон в самом деле намерен нас уберечь… или же намерен гарантированно забрать в уплату все земли, какие сможет.

Будь я азартной женщиной, то сделала бы ставку на второй вариант.

Азазель берет контракт, и тот исчезает в потоке теней в его ладони.

– Раману будут заглядывать время от времени, чтобы проведать Брайар. Если тебе что-то понадобится, попроси у них, и тебе это предоставят. – Он бросает на меня взгляд. – Семь лет – и ты свободна.

Я была замужем за Итаном тринадцать лет. Разумеется, я смогу пережить с этим драконом половину этого срока. Невелика цена за свободу. Или так убеждаю саму себя, пока не без труда поднимаюсь на ноги и иду за драконом и Азазелем к двери, которой здесь точно не было.

Сол открывает ее и отходит в сторону, жестом приглашая пройти вперед. Инстинкты велят не поворачиваться к нему спиной, но какое это имеет значение? Он хищник во всем: начиная с размеров и когтей и заканчивая зубами, которые явно предназначены для того, чтобы разрывать добычу. То, что он стоит позади меня, означает лишь, что я не увижу приближения собственной смерти.

Эта мысль кажется странным образом утешительной, что слегка беспокоит. Я делаю глубокий вдох и переступаю порог… в совершенно иной мир.

Глава 5

Брайар

Первым делом замечаю, как сильно отличается воздух.

Такое чувство, будто ступила из пустыни на высокогорье. Делаю глубокий вдох. А может, не на высокогорье. Похоже на сельскую местность, или, по крайней мере, так представляла себе запах в сельской местности. Я редко бывала за пределами города. Но здесь пахнет… зеленью. Не замечаю, что Сол идет следом, пока дверь за ним мягко не закрывается.

И как раз в это мгновение осознаю, что мы одни.

За дверью оказался широкий и просторный каменный коридор. Каменные блоки под ногами так велики, что трудно представить, чтобы кто-то смог построить из них здание, но, похоже… в этом мире все больше. Здесь даже есть прелестные открытые арки с видом на растущую внизу зелень.

Даже когда я велю себе стоять неподвижно (ведь так нужно вести себя с хищником, верно?), не могу перестать отступать от Сола. Коридор, в котором раньше было предостаточно места, в его присутствии стал казаться слишком узким.

Сол смотрит на меня, но мне сложно разгадать эмоции в драконьих чертах.

– Идем. – Он шагает дальше по коридору, и мне остается только идти за ним или остаться здесь, притулившись возле стены.

Я пытаюсь успокоить неистово колотящееся сердце. Он ничего не сделал. Едва взглянул на меня. Возможно, оставшись на месте, удовлетворю бессвязно лепечущую часть мозга, но если мне предстоит провести здесь семь лет, вряд ли я простою все это время в коридоре.

И все же мне требуется намного больше храбрости, чем я готова признать, чтобы оттолкнуться от стены и пойти за Солом.

Неспешно подхожу к бортику, который доходит до груди, и смотрю вниз на пышный сад. Или же только предполагаю, что это сад. Он похож на небольшой лес, а единственным признаком того, что он как-то огорожен, служат углы с обоих концов коридора, где он сворачивает под девяносто градусов.

– Очень красиво.

– Можешь осмотреться. Позже.

Чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Я была так увлечена садом, что даже не подумала следить, где находится Сол. Резко обернувшись, вижу, что он стоит всего в паре метров. Смутно осознаю, что он ведет себя со мной очень осторожно, как я вела бы себя с диким животным, забредшим в мою квартиру. Не сказала бы, что в Нью-Йорке много крупных животных, зато полно голубей, а они могут быть настоящими ублюдками.

Зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать смешок. Не сейчас. Могу сойти с ума и попозже. А пока нужно сосредоточиться. Проходит несколько мгновений, прежде чем удается взять себя в руки, убрать ладонь ото рта и ответить:

– Хорошо.

И он снова указывает путь. Рассматриваю его спину, пока иду вслед за ним за угол и миную еще несколько коридоров, ведущих прочь от сада. Его штаны явно скроены с учетом хвоста. А хвост, полагаю, вполне симпатичный. Не знаю, как оценивать подобные особенности.

Никогда раньше не видела драконов.

А теперь собираюсь выйти замуж за одного из них.

Сол ведет вниз по лестнице. Спуск дается с трудом, высота ступеней отличается от привычной. Как только спускаемся на первый этаж, нам начинает встречаться драконий народ.

Я слишком сильно потрясена, чтобы помнить о том, что нельзя пялиться, но это и к лучшему, потому что они тоже пристально на меня смотрят. У некоторых из них есть грудь, что кажется удивительным, хотя даже не понимаю, почему же это удивляет. Сол скорее человек-дракон, нежели дракон как таковой. У него есть грудные мышцы, черт побери.

Неустанное движение помогает сдерживать панику. Не могу запомнить особенности этого места и его жителей. Единственное, что точно замечаю: похоже, драконий народ отличается разнообразием коричневых и зеленых оттенков.

Еще одна дверь ведет на улицу в поросшую густым лесом область с ухоженной мощеной дорожкой. Оказавшись на ней, Сол замедляет шаг и идет рядом со мной.

– Церемония будет быстрой, а потом сможешь отдохнуть.

Я оступаюсь. Как бы ни пыталась сохранять спокойствие, оно ускользает от меня.

– Я больше не хочу выходить замуж. – Я согласилась на это. Подписала чертов контракт. Но это не значит, что я этого хочу. Я должна со всем соглашаться, радовать его, но не могу.

– Это необходимо.

Я полна решимости держать рот на замке, но мне пришлось слишком многое пережить за короткий промежуток времени.

– На случай, если у меня будет ребенок.

– Да.

Позже я буду признательна за то, что он не ходит вокруг да около и не заставляет сомневаться в себе. Возможно. Поднимаю подбородок и пристально смотрю в его темные глаза. Если бы он открыл рот, то, наверное, смог бы легко откусить мне голову.

– Как это вообще возможно? Ты огромный, а я человек. Рождение ребенка меня убьет.

– Магия действует таким образом, чтобы это предотвратить. – Он стоит неподвижно и терпеливо отвечает на вопросы, хотя от его ответов хочется бежать. – Насколько я понимаю, дети рождаются подобными человеческим по размерам и внешним чертам и по мере взросления становятся больше похожи на драконов в первый год жизни или около того.

– Насколько ты понимаешь, – повторяю я. – Ты не знаешь.

– Уже несколько поколений на свет не появлялось ребенка человека и дракона. Вот почему ты здесь.

Я резко останавливаюсь.

– Азазель говорит, что ты не можешь меня принуждать.

Он отступает назад, а его гребень вспыхивает ярко-оранжевой вспышкой, которая пугает меня. Сол издает очередной шипящий звук.

– Никто не собирается ни к чему тебя принуждать. Не знаю, как это устроено в мире людей, но мы цивилизованные.

Смех, который я пыталась сдержать, вырывается наружу.

– Цивилизованные. Точно. – Я обхватываю себя руками и сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух. – Можно подумать, существует общество без греха. Брось.

Ноги подкашиваются, и я начинаю оседать на землю. Сол реагирует необычайно быстро, подхватывает меня на руки и, как ни в чем не бывало, продолжает путь по тропе. Я пытаюсь напрячься, потребовать, чтобы он опустил меня, но тело и мозг не желают слушаться.

А потому прижимаюсь к его широкой груди и позволяю нести себя. Его широкие шаги быстро поглощают расстояние и уносят нас прочь от здания. Его тело невероятно теплое, а чешуя под щекой кажется удивительно мягкой. Нет, мягкая – неподходящее слово. Может, гладкая? На ощупь он похож на гальку, и это так приятно, что возникает желание провести по нему пальцами.

Эта мысль заставляет прийти в себя.

Я не стану прикасаться к этому мужчине-дракону никоим образом, какой может быть истолкован как приглашение к чему-то большему. Открываю рот, чтобы велеть поставить меня на землю, но тут деревья расступаются и открывают поляну на краю невысокого утеса. Небольшой водопад стекает в пруд размером с огромное джакузи. От тихого плеска воды в груди что-то тотчас расслабляется. А может, виной тому золотистый свет, струящийся сквозь деревья над головой. Есть в этом месте что-то такое, что действует на меня так, будто я только что приняла одно из быстродействующих лекарств от тревоги.

– Что это за место?

– Священная роща, связанная с этой частью нашей территории. Всего территорий в землях драконов четыре, а местоположение крепости было выбрано из-за близкого расположения к этому источнику. – Он осторожно ставит меня на землю, с лихвой обхватывая руками мою талию. – Все наши ритуалы и важные события проходят здесь.

Я неспешно рассматриваю место. Поляна больше, чем я думала; из-за огромных деревьев она кажется более закрытой. И все же, если в… землях драконов… всего лишь четыре территории…

– Они все такого размера?

Он следит за моим взглядом.

– Нет. Эта – самая маленькая из четырех. Она предназначена только для жителей крепости и моей семьи.

Позже у меня будут еще вопросы. Любопытство, которое придало сил, уже угасает.

– О.

– Идем. – Он подходит к источнику, и я иду следом, отставая на несколько шагов. Подойдя ближе, вижу, что вода совершенно прозрачная, а вниз ведет природный спуск. Сол указывает на него. – Мы входим в него по отдельности, а выходим вместе.

– И это ваша брачная церемония?

Сложно понять наверняка, но, кажется, он сдерживает недовольное шипение.

– Да.

Хмуро смотрю на источник, ожидая, когда на меня вновь нахлынет паника. Это совсем не похоже на мою прошлую свадьбу. Нет толпы друзей и родни. Никакой тщательно подобранной цветовой гаммы. Никакого шествия к алтарю к мужчине, которого я считала своим прекрасным принцем.

Честно говоря, все это больше похоже на крещение, но я никогда не была религиозна, а потому это один из немногих моментов в череде событий, которые не вызывают острой эмоциональной реакции.

Я смогу это сделать.

Неторопливо киваю.

– Хорошо. – Он шагает вперед, но я поднимаю руку. – Можно я пойду первой?

Возможно, сейчас выход к нему будет не таким, как в прошлый раз, но я предпочла бы не рисковать.

Сол делает взмах когтистой, покрытой чешуей рукой.

– Конечно.

Только начав осторожно спускаться по ступеням, понимаю, что с платьем возникнут трудности. Намокая, слои ткани становятся прозрачными.

Ну что ж. Мы вот-вот поженимся, и он хочет соблазнить меня, чтобы я родила ему детей. Я слишком устала, чтобы беспокоиться о небольшой наготе.

– Это ничего не значит.

– Для меня значит. – Он колеблется. – Но нет, это не приглашение к чему бы то ни было, кроме как к самому бракосочетанию.

Спорить нет смысла. Компромисса с его стороны, если это можно так назвать, достаточно, чтобы меня успокоить. Делаю глубокий вдох и окончательно спускаюсь в источник.

Вода теплая и доходит мне до груди. Не знаю, почему это удивляет. В этой ситуации все не так, как я ожидала, так почему же сейчас должно быть иначе? Провожу пальцами по воде и, обернувшись, вижу, что Сол наблюдает за мной.

Выражение его лица слишком чуждо, чтобы я могла его понять. Кажется, я улавливаю голод, но какой: сексуальный или насильственный? Он не причинил мне вреда, но мы пробыли наедине меньше часа. Разумеется, он слишком умен, чтобы нарушать контракт с Азазелем так быстро. Итану потребовалось несколько месяцев, прежде чем он начал посягать на мою уверенность, уничтожать меня. Старая поговорка о лягушке в кипятке очень правдива. Мы пробыли в браке три года, прежде чем он впервые причинил физическую боль.

Сол движется, вновь возвращая мое внимание в настоящий момент. Он плавно спускается по ступеням, и я невольно рассматриваю его тело. Грудь у него совсем как у человека, а широкие плечи переходят в четко выраженные мышцы груди и крепкий живот. Я должна перестать смотреть, но любопытство глубоко вонзает свои когти и заставляет опустить взгляд ниже, туда, где вода плещется вокруг его бедер, а намокшие штаны облегают ноги. Пристальный взгляд, которым он смотрит на меня, становится еще острее, а в передней части штанов заметно движение.

Отвернись.

Прекрати пялиться.

Я не отворачиваюсь. Стою, застыв на месте, и смотрю, как его член возбуждается от одного только моего вида, моего внимания к нему. Вот только выглядит он как-то странно… я моргаю.

– У тебя два члена.

– Да.

Открываю и закрываю рот, но не могу подобрать слов. Два. И выглядят они пропорционально ему, а значит, они огромные. Я не… Что…

– Два.

– Брайар.

Он впервые произносит мое имя, и этого достаточно, чтобы заставить меня оторвать взгляд от его бедер и посмотреть в лицо. Сол издает шипящий звук, который кажется почти отчаянным.

– Ты не предлагаешь большего, чем просто смотреть.

Это не вопрос. У меня нет причин спорить. Он говорит так, будто твердо намерен выполнять обещания Азазеля, и у меня это в голове не укладывается. Переполняющее любопытство становится лишь сильнее, но я стараюсь снова с ним совладать.

– А ты раньше бывал с людьми? Ты вообще уверен, что он поместится?

– Поместится, – цедит он сквозь зубы.

Значит, он и правда бывал с людьми. Я хмурюсь, но меня быстро настигает понимание.

– Азазель и впрямь умен, не правда ли? Сперва дал тебе попробовать с другими.

– Да, но сделка не связана с сексом. – Он проходит мимо меня, держась на безопасном расстоянии. – И хватит говорить о моем члене, если не собираешься ничего с ним делать.

Я захлопываю рот, чтобы не озвучить ужасающе кокетливый ответ. Возможно, этот мужчина – этот дракон – удивительным образом интригует, но это не значит, что я не намерена ограничиваться рассматриванием. Даже если бы я…

Нет.

Последствия слишком ужасны. И не стоит так рисковать ради простого любопытства.

Глава 6

Сол

Я не считаю себя особенно несдержанным, но эта странная маленькая человеческая женщина уже испытывает мои границы. Она стоит в одном из наших священных источников, ее белое платье стало прозрачным, вода ласкает ее розовые соски, и имеет наглость смотреть на мои члены с чем-то сродни желанию.

С другими людьми было проще. Они прибывали ко мне с уже согласованными намерениями – клянусь, демоны-торговцы относятся к хорошим переговорам почти как к прелюдии. Тогда не было нужды осторожно обхаживать друг друга. Я с удовольствием проводил с ними время, а потом шел дальше своей дорогой.

Сейчас все иначе.

Брайар не похожа на человека, который ищет развлечений на одну ночь. Через несколько мгновений она станет моей женой. Более того, даже за то недолгое время, которое мы провели наедине, не могу отрицать, что в ней есть что-то поразительно хрупкое. Будто я могу ранить ее слишком поспешным движением.

Останавливаюсь возле водопада и протягиваю ей руку. Я был слишком резок с ней, но нет смысла забирать свои слова обратно. В конце концов, такова правда.

Надо отдать ей должное – она не убегает. Не знаю, что бы сделал, если бы она убежала. Погнался бы за ней, конечно. Но только потому, что не могу допустить, чтобы по моим землям блуждал перепуганный человек. В лесах, окружающих крепость, водятся хищники пострашнее меня, не говоря уже о более отдаленных участках.

Разумные объяснения похожи на ложь. Я не чудовище, но желаю эту женщину, и порой инстинкты работают немного странно. Особенно после брачной церемонии. Даже сейчас мои подданные в массе своей покидают крепость. Останутся только те, чье присутствие необходимо для управления территорией. Браки по расчету не приняты среди моего народа, и никто из нас не знает толком, что случится после этой церемонии. Обычно осторожные ухаживания заканчиваются браком, только если обе стороны довольны отношениями. Я вступал в отношения всего лишь раз, и мои родители положили им конец, прежде чем мы с Аникой смогли сами решить, хотим ли скрепить их навсегда. Похоже, Аника не сильно расстроились из-за окончания наших отношений, но мы по-прежнему остаемся друзьями.

Будь я кем-то другим, хотя бы даже младшим ребенком в семье, то мог бы жениться по любви. Но мое счастье не стоит того, чтобы ради него жертвовать благополучием наших земель. Последняя предводительница демонов-торговцев держала границы закрытыми и яростно охраняла свои ресурсы. Азазель занял пост вскоре после моего рождения, а к тому времени, когда я достиг зрелости, родители ясно дали понять, что мне нужно искать человеческую невесту, если это вообще возможно.

И неважно, чего я сам хотел.

Эти отношения, если их можно так назвать, не равноценны нормальным отношениям. Я понятия не имею, будет ли брачное исступление как-то влиять, как было бы в случае с другим драконом.

Но мы ведем себя осторожно. На всякий случай.

И все же…

– Не убегай от меня.

Она замирает, уже потянувшись к моей руке, и приподнимает брови. Мне несвойственно читать язык человеческого тела, несмотря на время, проведенное в обществе людей. Драконы более простые. Я сразу же понимаю, если другой дракон приближается ко мне с угрозой, и хотя мы не участвуем в играх за доминирование, другие демоны их устраивают. Мы цивилизованные.

Когда Брайар заговаривает, в ее голосе слышится странная нотка, которую я не могу понять.

– А что ты сделаешь, если убегу?

Скорее всего, правда – не то, что она хочет услышать в ответ, но я не лгу. Даже когда это может сыграть мне на руку.

– Брошусь за тобой.

Не позволяю себе представить, как бы это было. Единственный путь для нас двоих – осторожный танец, пока я ее не завоюю. И это взаимодействие отнюдь не подразумевает, что я буду гнаться за ней и зубами срывать с нее одежду. Она уже и так до смерти напугана. Подавляю все свои инстинкты, чтобы не сделать еще хуже.

– Понятно. – Она кладет свою ладонь в мою. – Я не стану убегать, если только не захочу, чтобы ты погнался за мной.

Не могу сказать в ответ ничего приличного, а потому поворачиваю нас к водопаду.

– Здешние воды – слезы нашей богини.

– Слезы на свадьбе. Как уместно, – говорит она так тихо, что ее едва можно расслышать за шумом воды.

– Слезы преображают. Они предназначены не только для печальных времен.

– Мне-то откуда знать. – На этот раз я не сомневаюсь, что она не хотела, чтобы я услышал.

Во мне пробуждается странное, почти покровительственное чувство. Кажется, люди, с которыми я имел дело до сих пор, довольны своими контрактами с торговцами и живут жизнью, свободной от беспокойства о чем-то, кроме того, чтобы дарить и получать удовольствие. Конечно, не все они вступают в сексуальные отношения. Но в тех редких случаях, когда Азазель приглашает в свой замок, он намеренно открывает двери для тех, кто рад и готов поразвлечься.

Брайар другая. Я не заметил этого во время аукциона, но она ведет себя так, будто травмирована, хотя я не чувствую на ней никаких ран. Если бы я думал, что Азазель ответит честно, то спросил бы у него, какова цена ее контракта. Что-то подсказывает, что ответ на многое пролил бы свет.

– Мы вошли порознь. – Я тяну Брайар под струи водопада. Потоки воды тут же пропитывают ее рыжие волосы, отчего они прилипают к шее и плечам, и ей приходится прихватить платье, чтобы удержать его на месте. Я уже готов сказать ей, что это бессмысленно – ткань уже давно стала прозрачной, – но раз ей от этого лучше, то я не стану все портить.

Так мы и стоим несколько мгновений. Она права в том, что обычно подобный ритуал проходит более торжественно, но по большому счету единственное, что для этого требуется – двое (или более) желающих участника и сам источник. Все остальное излишества.

Мы выходим из водопада вместе, и я стараюсь не обращать внимания на то, что она не спешит отпускать мою руку.

– А выходим как одно целое.

Поднимаясь вместе с ней по ступеням, я испытываю странные чувства. И даже когда велю себе отвести взгляд, все равно не могу не рассматривать ее тело под платьем, которое стало прозрачным. Она меньше, чем я ожидал, и, несмотря на мои прежние заверения, сам задаюсь вопросом, помещусь ли в ней. Возможно, другие тяготеют к боли, но я никогда не тяготел к такому виду удовольствия. Подозреваю, что то же самое можно сказать и об этой женщине.

Я слишком забегаю вперед.

Не раздумывая, беру ее на руки. На этот раз она не напрягается. Просто обмякает в моих объятьях, отчего в груди возникает странное чувство. Это не доверие, мы пока не знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы могло возникнуть нечто столь фундаментальное, как доверие. Но это уже кое-что.

Те немногие из моих подданных, кто остался в крепости, тихонько ретируются, когда я вношу Брайар внутрь и несу по лестнице в покои, которые должны быть предназначены для нас. Стоит надеяться, что в дальнейшем так и будет, но даже если сейчас эта женщина не смотрит на меня со страхом и отвращением, вряд ли она готова к какому-либо виду постельных забав. Даже сейчас по ее телу пробегает легкая дрожь, и я не могу понять, из-за чего: то ли потому, что она замерзла в мокром платье, то ли из-за возобновившегося страха.

Все же мне требуется гораздо больше самообладания, чем готов признать, чтобы поставить ее на ноги возле двери в спальню.

– Там ты найдешь все, что тебе нужно. Скоро я распоряжусь, чтобы подали ужин. – Замолкаю, когда меня охватывает запоздалое беспокойство. – У тебя есть какие-то ограничения в питании?

Она смотрит на меня слегка остекленевшими глазами.

– А ты собираешься подать мне сырое мясо или что-то ядовитое?

– Даже не думал. – По крайней мере, до этого момента.

Я не знаю, что считается ядовитым для людей. Разумеется, в нашем мире есть пища, которую могут употреблять люди, иначе торговцы не смогли бы заключать долгосрочные контракты. Но пускай у моего народа есть общие предки с народом Брайар, это не отменяет того факта, что мы отличаемся во многих биологических аспектах.

– Значит, нет. Никаких ограничений.

Я позабочусь об этом, прежде чем ей подадут еду.

– Хорошо. Отдыхай.

Она открывает дверь, но не заходит внутрь.

– Сол?

Богиня, как же на меня действует звук собственного имени в ее устах. Я стою неподвижно.

– Да?

– В контракте сказано, что ты можешь меня соблазнить…

Мне приходится напрячь все мускулы в теле, чтобы не натворить того, что может ее напугать. Пускай я не эксперт по людям, но даже я понимаю, что она сама не уверена, какой ответ хочет от меня услышать.

Лучше уж так, чем неподдельный страх. С этим можно работать.

– Отдыхай, Брайар. Увидимся утром.

Заставляю себя отвернуться и уйти, хотя мои чувства обострены настолько, что я прекрасно знаю: она не заходит в комнату, пока я не поворачиваю за угол. Смотрит мне вслед? Или хочет убедиться, что я не войду за ней в спальню?

Это неважно. Я могу быть терпеливым охотником.

Награда с лихвой окупит временные неудобства.

Глава 7

Брайар

Я никогда не признаю, сколько мужества потребовалось, чтобы раздеться и воспользоваться гигантской ванной, дабы согреться после возвращения с источника. Но, похоже, никто не пытается воспользоваться моей наготой, и я едва не засыпаю, убаюканная обжигающе горячей водой.

Во всяком случае, пока не слышу, как кто-то ходит в спальне. Вздрагиваю, а в горле встает ком от страха.

– Кто здесь?

– Алдис. – В ванную заглядывает коричневый дракон. – Я принесла одобренную для людей еду и развела огонь. В это время года по ночам бывает холодно.

Я погружаюсь глубже в воду. Сама не знаю, как отношусь к тому, что это оказался не Сол.

– О. Спасибо.

Долгое мгновение она изучает меня взглядом.

– Тебе нужно многое осмыслить. Не волнуйся. Сол ворчун, но он будет добр к тебе.

Да я к нему ни за что не притронусь.

– Как скажешь.

– А еще вот халат. – Она заходит в ванную и вешает длинный кусок ткани на крючок рядом с раковиной. – Мы, драконы, немного крупнее тебя, но он должен тебе подойти, пока не пошьют одежду на заказ.

Это уж слишком. Мой мозг затуманен и плохо соображает.

– Спасибо, – выдавливаю я.

Трудно понять наверняка, но, кажется, Алдис отвечает мне добрым выражением лица.

– Нам предстоит внести некоторые изменения. Пожалуйста, прояви к Солу немного милосердия, уверена, он ответит тебе тем же. – Она уходит прежде, чем я успеваю найтись с ответом.

Это и к лучшему. Я слишком устала и растратила все милосердие.

* * *

Сол не приходит навестить меня следующим утром. И следующим за ним утром. На третий день убеждаю себя, что испытываю облегчение, а не разочарование. Да, должно быть, именно оно первопричина неприятного ощущения в животе. Облегчение.

А может, скука.

Я почти уверена в том, что покои, которые он мне выделил, на самом деле принадлежат ему. И не только из-за большой кровати, расположенной низко над полом, и матраса, сделанного из какого-то незнакомого материала. Нет, в том, что эти комнаты принадлежат Солу, убеждают маленькие памятные мелочи, расставленные повсюду.

Высокий стол завален книгами и бумагами, исписанными на незнакомом языке. Еще больше книг беспорядочно расставлены на полках по всей комнате, и оттого невольно задумываюсь о старых легендах моего мира о драконах и их сокровищах. Готова поспорить, что где-то здесь у него есть настоящая библиотека. Хотя все равно от нее никакого толка. Судя по всему, моя новая метка – странный символ, выбитый темно-красными чернилами на правой лопатке, – не распространяет магию перевода на письменное слово.

Одежда здесь тоже есть: размерами подходящая Солу и сшитая для того, у кого, ну, есть хвост. На второй день Алдис возвращается с сундуком, полным человеческой одежды. Однако на этот раз она не задерживается. Так быстро убегает из комнаты, что я даже не успеваю решить, хочу ли вообще заводить беседу. Не знаю, где они раздобыли одежду, но сидит она безупречно.

На третий день убеждаю себя, что ношу белое платье с высокой талией и глубоким декольте, потому что оно удобное и я чувствую себя в нем красивой. А вовсе не потому, как Сол смотрел на мою грудь в нем, когда мы были у источника.

От стука в дверь сердце начинает биться чаще. От страха, а не от приятного волнения. Само собой. Я скрещиваю руки и говорю:

– Войдите.

На пороге появляется вовсе не Сол. Это даже не дракон. Я смотрю на красную кожу и рога, торчащие из глазниц. Еще одна пара рогов загибается от висков.

– Кто ты и что делаешь в моей комнате?

– Раману. – Они прижимают ладонь с черными когтями к своей широкой груди. Одеты они почти так же, как был одет Азазель на аукционе: черные штаны и черная рубашка, похожая на тунику, подпоясанная на талии, – и явно из дорогих материалов. – Азазель прислал меня… оценить обстановку.

Кажется, они оглядывают комнату, и я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не спросить, как они это делают, ведь у них нет глаз. Очевидно, в этом замешана магия. И все же мне не нравится насмешливая улыбка, в которой растянулись уголки их почти человеческих губ. Я выпрямляю спину.

– Нет тут никакой обстановки, которую можно было бы оценить.

– Хммм. – Они проходят в комнату и издают тихий смешок, когда я напрягаюсь еще больше. – Тебе незачем меня бояться. Даже если бы не то обстоятельство, что Азазель живьем сдерет с меня шкуру, если я притронусь к одному из его драгоценных связанных контрактом людей, то я предпочитаю партнеров… – Их улыбка превращается в широкую ухмылку. – С перчинкой.

Не знаю, говорят они буквально или фигурально, но не собираюсь спрашивать. Если их Азазель отправляет проверять людей… Я содрогаюсь.

– Как я уже сказала, тут нечего оценивать.

– А это любопытно. – Они блуждают по комнате, занимая слишком много места. Они ниже Сола на добрых пятнадцать сантиметров даже с учетом рогов, но я все равно жду момента, когда Раману поцарапают потолок их концами. – Занятно, что благословенный предводитель драконов уже успел отпугнуть свою человеческую невесту.

Я только что повстречалась с этим демоном и едва знаю Сола, но это не мешает ощетиниться в ответ.

– Он джентльмен. Он не сделал ничего плохого. – Не знаю, почему защищаю его. Может, он ест щенков в свободное время. В этом мире вообще есть щенки?

– Джентльмен, – смеются они. – Он такой. – Идут к двери и оглядываются через плечо. По крайней мере, мне так кажется. – Идем, маленькая новобрачная. Давай найдем твоего своенравного мужа-дракона.

Из этого не выйдет ничего хорошего. Очевидно, что Раману хотят подлить масла в огонь. За то недолгое время, что они пробыли рядом со мной, они не проявили особого сочувствия, а кроме того, совершенно ясно, что между Азазелем и другими предводителями установилась напряженность.

Но все же мне любопытно, к тому же я несколько дней провела взаперти. Сол так и не пришел повидаться со мной. Прогулки по крепости в компании демона не назвать спокойными, но, конечно, это ведь лучше, чем бродить в одиночку?

Я спешу за Раману, пока не успела придумать вескую причину не делать этого. Они идут по коридорам непринужденно и уверенно, и я искренне не могу понять, притворяются они или же знают, куда держат путь. Но мою комнату они нашли. Возможно, бывали здесь раньше.

Мы спускаемся по лестнице и проходим по череде залов с видом на сад. Снова возникает искушение остановиться, посмотреть и впитать атмосферу, которую создают деревья и цветы. В спальне Сола есть окно, выходящее в личный парк (не знаю, как еще его назвать, потому что сад по ощущениям не охватывает возникающие при виде его чувства), и только по этой причине я смогла так долго просидеть в комнате.

Скачать книгу