Полине снился сон, вот уже которую ночь подряд. Сон был один и тот же, с той лишь разницей, что действия, происходящие во сне, слегка менялись. Не менялись его герои и события. Полумрак комнаты, широкая кровать, смятые простыни, ее крики и стоны, мольбы о большем.
Хриплые голоса мужчин, говорящие пошлости, звуки, ощущения. Она даже чувствовала запах терпкого мужского парфюма, крепкого алкоголя и секса. Именно запахом секса, откровенного, пошлого, было пропитано все вокруг.
Их было двое, мощные, сильные. Широкие плечи, обнаженные тела, их члены, словно поршни, входили в ее разгоряченное тело, выбивая стоны и крики. Сон сразу начинался с того, что огромный член одного из мужчин медленно проникал в её попку, заполняя, растягивая ее. Она почти не чувствовала боли, только жжение, легкий дискомфорт и непонятное ей чувство, лишь желание, чтобы он делал это быстрее и сильнее.
Девушка лежала грудью на другом мужчине, который жадно вбирал в рот ее сосок, второй при этом, раздвинув ягодицы, входил через расслабленное колечко ануса в попку, заставлял изнывать от сладкой боли и неправильного удовольствия.
— Вот так…сука…как узко. До чего люблю иметь такие узкие, шикарные попки. Ух…девочка…да…твоя попка словно заглатывает мой член.
Смачный шлепок по ягодицам, Полина вздрагивает всем телом, сама подается назад, сильнее прогибая спину. Она чувствует животом возбужденный член мужчины, на котором лежит, как влажная от смазки головка скользит по ее коже. Он мнет грудь, кусает соски, тут же облизывает языком. Так по-животному дико и грубо. Полину распирает от невероятных ощущений, по спине бежит пот, губы дрожат.
Чья-то ладонь скользит по раскрытой и возбужденной промежности девушки, пальцы размазываю сок по половым губам, давят на клитор, Полина стонет громче. Но начинает кричать, когда второй член заполняет ее лоно, медленно входит, скользит так глубоко, как может.
Дышать становится трудно, она задыхается, мужчины замирают, их члены полностью в ней. Тело покрывается испариной, крупная ладонь гладит по спине, рука спускается на ягодицы, массируя их, затем на живот, ниже, дразнит клитор.
— Черт, какая мокрая и влажная. Ну что, крошка, ты готова? Мы оттрахаем тебя по полной программе, так, что искры из глаз будут лететь.
Не дождавшись ответа, который ему совершенно не нужен, начинаются глубокие толчки, их члены по очереди входят и выходят из ее тела. Со временем нарастает бешеный темп, девушка течет сильнее, комнату наполняют всхлипы, крики, хлюпающие звуки.
— Господи….да…еще….пожалуйста….ааа.
— Что “пожалуйста”? А, сучка? Что ты хочешь?
Шлепки по ягодицам, Полину хватают за волосы, запрокидывают голову, она чувствует на губах мужчины алкоголь, они пожирают ее, затем два пальца проникают в ее рот, она сосет их. Темп увеличивается еще, члены набухают больше, она чувствует, как мужчины близки к оргазму.
— Дайте мне кончить…пожалуйста, — она хнычет, тяжело дышит.
— Дьявол….кончаю. Блядь…аааааа.
Снова шлепки по ягодицам, кожа на том месте горит огнем. В ее влагалище выстреливает сперма, мужчина, приподнимая бедра, делая проникновения максимальным, до боли сжимает ее грудь, сперма, смешанная с ее соком, стекает по стволу вниз.
— Вот же черт…какая же горячая девочка…яйца сводит…сукаааааа.
Второй мужчина кончает следом за первым, ее попку разрывает от наполненности, мужчина орошает чувствительные стеночки потоками своего семени, сжимая талию девушки до синяков. Ее трясет, тело, так и не получившее разрядку, сводит судорогой, живот скручивает болью.
Резкий толчок, девушка просыпается, открывает глаза, в комнате еще полумрак. Она тяжело дышит, тело все также колотит, болезненные спазмы продолжают отдаваться болью по всему телу. Проводит рукой по тонкой ткани сорочки, прилипшей к телу. Сжимает грудь, твердый от возбуждения сосок, стонет, выгибая спину. Задирает короткую сорочку вверх, сгибая колени, трогает себя между ног.
Совсем мокрая, даже трусики промокли насквозь, и очень возбужденная, на пальцах липкая влага. Быстро снимает их, легко касается клитора, который эпицентром острого возбуждения выделяется между половых губ, по телу проходит разряд тока.
— Господи, да что ж это такое?
Протягивает руку, не глядя, открывает прикроватную тумбочку, вытаскивает первое, что попало под руку. Это оказался реалистичный фаллоимитатор, включает его, вибрация отдается в руке. В последние несколько месяцев у нее в тумбочке появилось много интересных игрушек. Ей хотелось большего, эти сны не давали покоя, она просыпалась, как сейчас, максимально возбужденная, неудовлетворенная, мастурбировала, имела себя, чтобы получить хоть какую-то разряду. Но к обеду тело снова потряхивало, а в сознании то и дело всплывали образы того, что происходило в ее снах.
Вибрирующий член скользит по мокрой промежности, Полина сжимает простыни, смачивает его в своих выделениях, легко вставляет, громко стонет. Увеличивая вибрацию, яростно трахает себя, достаточно несколько глубоких толчков, фаллос входит почти весь. Полина срывается в оргазм, она заваливается на бок, трясется, скручивается, не вынимая включенный вибратор, наконец получая свое освобождение.
Медленно открывает глаза, трогает свой лоб, покрытый испариной. Вынимает вибратор, выключая, откидывает в сторону. Между ног совсем мокро, липкие бедра, испачканные простыни. Полина вздыхает, на ватных ногах встает, идет в душ. Стоя под теплыми струями воды, втирая в кожу гель для душа, задевает соски, снова стонет, чувствует, как влагалище опять наливается соком.
— Это когда-нибудь закончится?
Пальчики нежно сжимают соски, обводят их по кругу, упругая, высокая грудь наливается возбуждением. Спускается по талии, дразнит клитор, берет душевую лейку, направляет струи воды именно на него. По телу проносится дрожь, делает напор воды больше, кружит по оголенной, чувствительной плоти. Громко стонет, запрокинув голову, оргазм накрывает неожиданно, коленки трясутся, душ выпадает из рук. Продолжает кончать, уже пальцами продлевая свое удовольствие.
— Пора пить успокоительное, давно пора. Или найти нормального мужика, хотя бы для секса.
А вот со вторым была беда. Мужиков для секса было предостаточно, Полина могла менять их хоть каждую ночь, но вот отчего-то становиться шлюхой не хотелось. Ей тридцать три, самый расцвет сексуальности и чувственности. Самый репродуктивный возраст, яичники работали, как конвейер, выдавая яйцеклетки, но оплодотворять их никто не торопился. Организм требовал большего.
Красивая грудь полного третьего размера с чувствительными, слегка крупными сосками. Талия, почти нет живота, гладкая кожа, еще нежная и не обвисшая, крутые бедра, аппетитная попка, длинные ноги. Все при ней, конечно, не мешало бы сбросить пару лишних килограммов, но на походы в спортзал почти не было времени, да и лень.
С ее графиком работы питаться часто, мало, но правильно, как это советуют диетологи, не совсем получалось. Полина наносила на кожу увлажняющий крем, пристально и придирчиво рассматривая себя в большом зеркале. Размазывая крем на внутренней стороне бедра, поняла, что начинает вновь возбуждаться, одернула руку.
— Да, Полина, некому тебя трахать. Срочно надо найти мужика и уже почувствовать первый раз за полгода внутри живой член.
Подруга Илонка называла ее “аппетитной булочкой” и постоянно сватала ее друзьям, друзьям друзей, знакомым друзей и так далее. Полина к ее затее относилась скептически, ну не верила она в отношения, которые могут начаться вследствие спланированного знакомства. Все как-то должно быть иначе, как именно, она не знала, но точно не так.
Это выглядит, словно последний шанс, отчаянная попытка предложить себя, показать себя во всей красе, как породистую кобылу, а, может, не такую и породистую. Фу, так она не хотела. Вот поэтому ей уже четвертый десяток, господи, как же страшно звучит, а она одна. Грусть и печаль.
Ну вот именно сейчас настало самое время для самобичевания. Это как раз после двух оргазмов, адского эротического сна, в котором она кувыркалась с двумя мужиками. Ее личные, персональные демоны порока, они проникали в ее подсознание, развращали его, будоражили. Полина не то что с двумя мужчинами никогда не спала, она анальным сексом никогда не занималась.
А тут словно морок, наваждение, она познавала свое тело, когда этим надо было заниматься в восемнадцать лет, а не в тридцать три. Смотрела порноролики, купила анальные игрушки, поняла, что у нее безумно чувствительная попка. К сексопатологу записываться не спешила, ждала, что пройдет само, но гормоны били ключом.
Пробила полночь. Настенные старинные часы, висевшие в просторном холле гостиницы “Империал”, гулко ударили ровно двенадцать раз, когда массивная дверь отворилась, и в помещение вошли двое мужчин.
Полина подняла голову от журнала, машинально заправляя за ухо упавшие на лицо волосы, и замерла. Они шли друг за другом, широкими шагами, словно в замедленной съемке. Стук каблуков по белому мрамору эхом раздавался по помещению. Оба высокие, крепкие, сильные.
Тот, что шел впереди, в черной куртке нараспашку и черной водолазке, смахивал рукой с коротко стриженых волос снежинки. Второй, позади, в черном стильном пальто, разговаривал по телефону, точнее, кого-то слушал, смотря в сторону, плотно сжав губы.
Полина приоткрыла рот, внимательно вглядываясь в мужчин. Они шли уверенно, надвигаясь, словно горячая лава, не спеша и неизбежно. В зеркальных стенах отражались их силуэты. Шедший первым впился взглядом голодного зверя в стоящую за стойкой ресепшена девушку и повел подбородком, оттягивая тесный ворот водолазки. Полина глубоко вздохнула, так, что тяжело поднялась и опустилась грудь. Мужчина тут же посмотрел на нее, на вмиг затвердевшие соски, которые так предательски выделялись сквозь тонкое кружево белья и нежно-голубую блузку.
Это были они, те двое мужчин из ее порочных снов. Именно они вот уже который месяц трахалии ее каждую ночь, не давая кончить, доводя до истерики и слез. Именно они были ее наказанием, похотью и пороками. Полина знала каждый изгиб их идеальных тел. Она знала, какие на вкус их члены, какого они размера. Она даже знала, что у того, что сейчас стоит и нагло пялится на ее грудь, на члене, прямо под уздечкой, пирсинг, и гладко выбритые яйца.
— Суки ебаные, вы будете мне угрожать? Твари конченые, давно кишки свои в кучу не собирали? Вам припомнить Тамаза и его черных шакалов?
Полина вздрогнула, снова сглотнула, в горле сразу пересохло. Мужчина небрежно бросил телефон на стойку ресепшена. Взъерошил отросшие волосы. Первый посмотрел на него, но тут же вернулся к Полине.
— Что тут, Влад?
Влад? Его зовут Влад. У него татуировка на половину груди и левого плеча — волк с хищным оскалом на фоне тайги. Полина точно это знала.
— Посмотри сам.
Мужчина, кинувший небрежно очень дорогой телефон, наконец обратил внимание на девушку. А Полину прошиб озноб. Если у первого в глазах плясали черти и полыхал огонь, а на красивом, чуть загорелом лице была наглая усмешка полноватых губ. То второй, старше, словно ледяная глыба, от него даже веяло холодом, и снежинки не таяли на темных волосах с тронутыми сединой висками.
Его взгляд колол острыми иголками, а крупные пальцы стучали по полированной поверхности стойки так, что сердце сбивалось с ритма. Полина не понимала, что с ней происходит. Она взрослая женщина, она не должна, да такого быть не может, чтобы она терялась перед мужиками. Но это были не просто мужики, это именно те, после которых она просыпалась мокрая и неудовлетворенная.
Ее наваждение.
Болезнь.
Паранойя.
Вирус.
— Что я должен увидеть, Влад?
— Герман, раскрой глаза, посмотри, какая сочная девочка. Или тебя больше возбуждает пускать черным кишки наружу?
Герман. Эту ледяную глыбу зовут Герман. Полина смотрела в его холодные голубые глаза, не отрываясь, и, кажется, не моргала.
— У тебя красивые глаза. Янтарные, с темным ободком, — голос низкий, хриплый.
Опустила взгляд на руку, у мужчины прямо на правой кисти была татуировка — большая реалистичная голова черного ворона. Она знала, дальше по руке тянутся его обрывки, перья, разбросанные по ветру, покрывая всю руку и плечо, а на спину идет часть крыла. Медленно, словно под гипнозом, она рассматривает ворона, боясь поднять глаза, но поднять их пришлось.
Он что, оценивает ее? Они оценивают ее, как то, чем можно воспользоваться, словно выбирают в магазине кусок мяса, которое маринуют, а потом будут рвать зубами на куски.
Аналогия с мясом Полине не понравилась, но это она сама себя накручивает, и в голову лезет всякая чушь. Но под их взглядами переворачивалось все нутро. Ой, да что она так разволновалась-то? Просто мужики — очередные постояльцы их отеля, сейчас раскидает их по номерам и забудет. Но на простых мужиков они не тянули.
Мужчина чуть придвинулся, вглядываясь. Потом скользнул по губам, шее и на грудь. Внутри все сжалось, огненная воронка стала закручиваться внизу живота, Полина резко отошла назад.
— Доброй ночи. Хотите снять номер? — Полина приветливо улыбнулась и, наконец, хоть что-то ответила.
— Хочу снять с тебя трусики.
— Влад.
— Я хочу трахаться. Мы три дня сидели в ебучих Альпах и ждали, когда нам разрешат ебучий вылет из-за ебучего циклона.
Полина плотнее сжала бедра, обтянутые узкой черной юбкой до колен, ярко представляя, как Влад будет кого-то ебать после трехдневного воздержания в ебучих Альпах. “Полина, ты совсем больная?”— кричал внутренний голос. Но Полина его не слышала.
Ее смена началась ровно три часа назад, именно в ночь она выходила лишь третий раз. Обычно работая дневным администратором, Полина быстро втянулась, подумав о том, что теперь-то уж по ночам ей не будут сниться те развратные сны. Но так сложилось, что одна девочка ушла в декретный отпуск, взяли новую, но ставить ее в ночь одну было еще рано, поэтому Полину попросили выходить в ночь.
Но на деле оказалось, что, придя утром домой, она спала еще дольше, а просыпалась выжатая, словно лимон, и возбужденная. Большое заблуждение, что ночью гостей меньше, ничего подобного. Самолеты прилетали так же регулярно, поезда приходили так же быстро. Отель “Империал” был лучшим в городе, поэтому и дорогим. Но это не отпугивало постояльцев.
Вот и сейчас от этих двух стоявших напротив нее мужчин пахло деньгами и властью, а вот этого Полина не любила. Люди, наделенные властью, не знают слова “нет”, им вынь и подай все мыслимое и немыслимое. Алкоголь, девочек, да бывало, что требовали и мальчиков. После таких кутежей часто был разгром, недовольство соседей по номерам. Но, в конце концов, они приличное заведение с пятью заслуженными звездами, что украшали зеркальную панель позади нее.
Полина кашлянула, охранник, здоровый парнишка, на котором трещал по швам строгий костюм, стоявший в углу у большой вазы с живыми цветами, принял стойку. Она сделала вид, что не слышала, что ей сказали. Одно из золотых правил работника отеля — делать вид, что ты глухая, слепая и немая.
— Так сколько вам номеров?
— Нам один, с большой кроватью.
Влад продолжал сверлить ее взглядом так, что начинали дрожать руки. Девушка сглотнула. У них как раз был свободен люкс на пятом этаже. Просторный номер с гостиной и спальней.
— Ты собираешься спать на диване?
— Нет, Герман, я собираюсь вообще не спать. Разве можно спать с такой сочной девочкой?
— Будьте добры ваши документы.
— Бронь на Верещагина.
Полина быстро прошлась по клавиатуре, набирая фамилию, действительно, совсем недавно была оформлена бронь на это имя, причем уже с оплатой на неделю вперед. Еще несколько часов назад она ее не видела. Интересно, кто из них Верищагин? В их отеле номера не то чтобы разбирались быстро, удовольствие здесь жить, да еще неделю, было не из дешевых. Но девушка уже привыкла к таким клиентам.
— Да, хорошо. Ваш ключ, триста тринадцатый номер. Портье вас проводит.
— Я хочу, чтоб нас проводила ты.
Влад нагло скалился, продолжая рассматривать девушку.
— К сожалению, я не могу покидать свое рабочее место.
Полина как можно более мило улыбнулась, а у самой подкашивались ноги. Они молча взяли ключ, эти мужчины, словно два зверя, смотрели на нее, не отводя глаз, становилось страшно, а еще внутри нарастало дикое желание. Она ведь помнит каждый сон, каждый толчок их членов в своем теле, словно это было реально.
Как только за ними закрылась дверь лифта, облокотилась о стену, сжала грудь рукой, соски болезненно ныли, даже так она чувствовала, какие мокрые у нее трусики. Быстро пошла в туалет для персонала, спустила их, провела по влажной промежности рукой, возбуждение прокатилось по телу. Замерла на миг, ловя это удовольствие, еще немного помассировала клитор, но одернула руку.
– Сука, так можно и свихнуться.
Отмотала салфеток, обтерла себя. Но как только она вернулась за стойку, раздался телефонный звонок. Внутренний номер, триста тринадцатый, именно тот, куда заселились новые постояльцы.
— Расстегни блузку, хочу видеть твою грудь.
— Что, простите? — Полина решила, что ей послышалось.
— Какая храбрая девочка. Сама дрожит от желания, а еще задает глупые вопросы. Герман, смотри, как торчат ее соски. Покажи нам свою грудь.
— Я не занимаюсь обслуживанием номеров, и уж точно не обслуживаю постояльцев нашего отеля, — сказала с вызовом, глядя в наглые глаза мужчины.
— Ты уверена? Мы сейчас проверим, как ты не занимаешься обслуживанием.
— Да как вы…
— Расстегни блузку, или расстегну я.
Они вызвали именно ее, просили принести алкоголя, только не то гадкое пойло, что у них в минибаре. Полина удивилась, в номерах был вполне приличный алкоголь, но желания клиента надо выполнять. На кухню не пошла, сразу в полупустой бар. Можно было конечно отправить портье, но этот несносный мальчишка снова куда-то подевался, наверняка опять в курилки заигрывает с горничными.
Взяла бутылку Хеннесси двадцатилетней выдержки, пока поднималась на лифте и шла по мягкому ковру коридора до двери с номером триста тринадцать, спина покрылась липким потом. И вот теперь стоит с этой чертовой бутылкой в руках, а ее просят расстегнуть блузку. Она что им, какая-то дешевая шлюха? Которую они вот так вызвали и просят показать титьки.
Тот, кого звали Владом, подошел, забрал из ее рук бутылку, посмотрел на этикетку, подошел к минибару, ловко открыл крышку, плеснул в бокал, выпил залпом, налил снова, но уже в три бокала. Зацепил пальцами сразу два, прошел до кресла, в котором сидел второй мужчина, отдал один ему. Замер, продолжая смотреть на стоящую у дверей девушку.
Он так медленно начал приближаться к Полине, что она сделала шаг назад, вытерла вспотевшие ладони о юбку.
— Я могу идти? Вам больше ничего не нужно?
— Нужно.
— Что?
— Догадайся.
Она бросила быстрый взгляд в сторону кресла, где сидел второй мужчина, но он словно не обращал на них внимания, что-то набирая на ноутбуке. Вот сейчас ее изнасилует прямо тут, у двери, этот маньяк с черными как ночь глазами, а вон тот, деловой, ничем не поможет, а, может, даже присоединится, как это было в ее снах. Сердце забилось чаще.
А она ничего не сможет сделать, нет даже сил развернуться и убежать. Да и не собирается она бегать, не шестнадцать лет, не тот возраст. Он остановился совсем рядом, темная водолазка облегала грудь, снятая кожанка валялась на диване. Протянул ей бокал.
— Пей.
Она что, собачонка? Покажи титьки, пей. Что за хамство? Он держит перед ней бокал, сам смотрит в глаза, словно гипнотизирует. Полина берет, но только держит его в руках.
— Я на работе, я не могу употреблять спиртное.
— Считай, что у тебя выходной, — снова наглая ухмылка.
— У меня не выходной. Я один администратор на всю ночь на целую гостиницу.
И почему она стоит и оправдывается перед ними? Господи, надо идти, бежать. У нее работа, она всегда ответственно к ней относилась.
— Я договорюсь с Валентином.
— С Валентином?
Переспрашивает, не понимая, о ком он, а потом до нее доходит. Валентин — это их управляющий, Валентин Михайлович Малых. По еще одному странному стечению обстоятельств, тот самый Валентин ее бывший любовник. Бывший, но не теряющий надежду стать нынешним и постоянным. Полина все еще корит себя, что проявила слабость и поддалась его красивым словам и ухаживаниям, хотя прошло уже полгода.
— При чем здесь Валентин Михайлович? У меня есть обязанности.
— Твоя основная обязанность на сегодня будет обработать мой член.
— Но…
— Я заплачу тебе по двойному тарифу. Сколько ты получаешь за ночь, нет, за месяц?
— Нет…да как вы…
— Никаких нет, ты слишком много говоришь.
И снова эта наглая ухмылка, мужчина стоит совсем близко, коньячный запах ударяет в нос, подносит бокал в ее же руках к губам, Полина дергается, цепляется за его рубашку, пытаясь отодвинуть руку. Но ее крепко хватают за шею, крепко, но не больно, скорее, неожиданно. Коньяк стекает по губам вниз, по подбородку, она открывает рот, делает несколько больших глотков. Все еще цепляется за мужчину.
— А теперь расстегивай блузку. Не заставляя меня ее рвать.
— Я…я не стану ничего расстегивать. Да как вы…уберите руки.
— Ты меня начинаешь утомлять.
— С чего вы решили, что я шлюха? — говорит слишком громко.
Повисла тишина, даже Герман оторвался от ноутбука и посмотрел на девушку. Его никогда не интересовали сексуальные игры Влада, все всегда было одинаково и стандартно. Кто сразу вставал на колени и отсасывал, кто чуть ломался, кого-то он так же поил спиртным, чтоб девушка расслабилась. Скучно. Но это что-то новенькое.
Девочка была интересная, не шаблонная такая. Лет около тридцати, темно-русые волосы с легкими волнами и светлыми прядями до плеч, гладкая кожа, легкий макияж, красивые глаза, он обратил на них внимание еще там, в холле. В них было любопытство, страх, а еще желание, но все равно пропитанное страхом. Напугал девочку.
— А разве не шлюха?
— Нет.
Со стороны доносились их голоса, ее искренне удивление заключением Влада, по ней было видно, что она готова устроить скандал, но держит себя в руках. Профессионалка.
— И отпустите меня, мне надо работать.
— Твое сопротивление даже заводит.
Влад влил в себя остаток алкоголя, не глядя, поставил стакан на тумбу. Начал расстегивать сам ее мелкие пуговки на блузке, отчего девушка попятилась еще больше назад, но наткнулась на стену. Она пыталась убрать его руки, но Влада было трудно уже чем-либо остановить.
— Да перестаньте вы! Что вы делаете? Я сейчас вызову охрану.
Герман в кресле хмыкнул, представляя здесь еще и охрану. А затем следующие за ее появлением разборки, погром в номере, оценка нанесенного ущерба имуществу гостиницы и охране. Потому что если Влад кого-то не трахал, то он кого-то убивал. А улаживать и отмазывать Влада придется ему, и управляющий с гламурным именем Валентин не поможет, они и так здесь под чужой фамилией.
Мелкие пуговки легко поддавались его крупным пальцам, Полина чувствовала их на своей открытой коже, это легкое касание уже обжигало и лишало воли. Что будет дальше, если она это не остановит, страшно было представить. Она скатится от администратора одной из элитных гостиниц города до самой доступной шлюхи. Сколько он там предлагал? Двойной тариф? Капец!
Но что странно, она не чувствовала реальную опасность и угрозу от мужчин. Не было такого животного страха, который описывают жертвы насилия. Нет, она не чувствовала себя потенциальной жертвой, может, мозг еще не начал адекватно соображать? Или она еще просто не осознала всей серьезности ситуации и тех последствий, что они за собой принесут?
— Вот же дерьмо, я так и знал.
Полина опешила, опустила руки, потому что мужчина, стоявший перед ней, замер и смотрел только на ее грудь, прикрытую лишь тонким кружевом белого бюстгальтера. Сквозь него четко виднелась розовые соски, они были напряжены, а грудь налитой и тяжелой.
— Что? — ее дурацкий вопрос, сама смотрит на грудь, пытается понять, где тут дерьмо, и что с ней не так.
— Ты шикарная, такие аппетитные булочки. Я буду вылизывать твою грудь очень долго.
Ноги стали ватными от этих слов, мозг начал посылать сигналы телу, которое реагировало именно так, как надо. Именно так, как тело половозрелой, полной сил и сексуальной энергии молодой женщины, оно хочет секса.
Полина смотрит с недоверием, пытается все-таки прикрыться обратно, но этот наглец с улыбкой дьявола уже тянет чашечки бюстгальтера вниз, освобождая грудь. Его загорелая кисть со сбитыми костяшками так контрастирует с ее белой кожей. Он до боли сжимает ее, но когда он наклоняет голову и вбирает ее сосок в рот, Полина замирает, и, кажется, перестает дышать.
По телу пронеслась волна протеста и наслаждения, вырвался стон. Полина уперлась спиной в стену, опустила глаза вниз, он так жадно вбирал сосок, придерживая грудь, посасывая и покусывая, затем второй. Это было невыносимо, грудь налилась возбуждением еще больше, Полина подняла голову и встретилась с ледяным глазами мужчины, что сидел в кресле.
Герман смотрел на девушку, на ее лицо, как менялось его выражение. Его член напрягся, тело, словно водой, обдало возбуждением. В глазах девушки было столько эмоций, открытое, чистое желание, непонимание, сопротивление, крупицы страха. Он представил, как, должно быть, она будет прекрасна, кончая на его члене.
Мужчина на миг оторвался от ее груди, тяжело дышит, быстро стягивает через голову водолазку. Полина смотрит на его грудь, на пасть волка в хищном оскале слева на груди, видит каждый прорисованный контур, острые клыки животного, фон тайги, уходящий вниз и на плечо.
Звон бляшки ремня, вздрагивает, осознание, словно очнулась от гипноза. Грудь все так же болезненно ноет, соски торчат.
— Я сейчас кончу в штаны.
Он снова возвращается к своему занятию, но Полина упирается ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть.
— Да прекратите вы. Что вы себе позволяете? Отойдите от меня.
— Я не понял, — смотрит на нее, а в его темных глазах — чистая похоть, которую трудно будет остановить.
— Да отпустите вы меня, я не проститутка, чтоб вот так обслуживать вас в номере. Я ночной администратор.
Но этот наглец все еще продолжает трогать ее грудь, даже ущипнул, отчего девушка взвизгнула. Это было невыносимо, его обнаженный торс, она чувствовала горячую кожу под своими ладонями. Разум сопротивлялся, но тело хотело большего. Стыдно было признаться, но она на самом деле хотела секса с этим наглым мужчиной на глазах его друга. Трусики снова были мокрыми, Полина текла, ее лоно само подготавливало себя, готовое принять его член и не раз.
Слезы наворачивались на глазах от бессилия.
— Влад!
Громкий окрик со стороны заставил его остановиться и повернуться. Полина сама посмотрела в ту сторону, но картинка расплывалась, мешали слезы.
— Влад, девочка не хочет, отпусти ее.
— Ты видишь, как она не хочет? Она вся дрожит от желания.
— Блядь, Влад, ты плохо понимаешь? Оставь девочку в покое.
Он встает, в несколько шагов преодолевает расстояние до них, отодвигает свирепо смотрящего на него Влада.
— Иди, разбей кому-нибудь морду. Только без увечий, я заебался подтирать за тобой.
Полина всхлипывает, пытается застегнуть мелкие пуговки на блузке, не попадает в петельки, тело все еще трясет. Мужчина стоит совсем рядом, от него исходит тепло, он накрывает ее руки своими, убирает и сам застегивает пуговицы. Она лишь удивленно смотрит, следит за его движениями, крупные пальцы ловко справляются, на кисти мелькает ворон. Полина практически не дышит, и тут он смотрит ей в глаза, а ее обдает жаром. Как странно, у него такие холодные глаза, а так жарко.
— Все в порядке?
Лишь кивает головой. Где-то в номере слышатся удары.
— Не обращай внимания, он иногда нервный.
— Мне кажется, он нервный всегда.
— Есть такое.
— Тебя зовут Полина? Так написано на бейджике.
— Да.
Герман все всматривался в лицо и глаза девушки, она на самом деле была красивой, очень. Невысокого роста, хоть и на каблуках, гладкая кожа, густые ресницы, ничем не накачанные губы, они сами по себе красивые. И да, Влад прав, у нее красивая грудь. В янтарных глазах еще стояли слезы, делая их ярче. Румянец на щеках, чуть растрепанные волосы, он заправил их за ухо, провел пальцами по скулам, остановился на губах. Они были без помады и какого-то блеска, словно под гипнозом, провел по ним большим пальцем.
Полина застыла, сердце забилось чаще, это не было домогательством, но это его прикосновение было таким сексуальным и порочным. Приоткрыла рот, он углубил палец, а она, облизнув его языком, начала посасывать.
Господи, да что же это такое?
— Ты ведь на самом деле хочешь, да, девочка?
Голос чуть с хрипотцой. Герман придвинулся ближе, зря он застегнул все пуговки на блузке, он наблюдал за своим пальцем, что был во рту девушки, а член наливался возбуждением еще больше. Другой рукой провел по талии, до груди, сжимая ее. Ему понравилось, как она идеально легла в его ладонь. Покрутил сосок между пальцев, девушка простонала.
— Конечно, хочешь, — не вопрос, а утверждение. — Какая занятная девочка Полина. Хочешь, вместо моего пальца в твоем нежном ротике окажется мой член?
Полина замерла.
Ей так нравилось, что он называл ее девочкой, не киской или сучкой, а именно девочкой. В тридцать лет — это приятно, хотя для него она, наверняка, девочка, видно, что мужчина гораздо старше. Подняла глаза, он так сосредоточенно смотрел на ее губы, на лице напряжение и удовольствие.
— Ты позволишь? — но ответ ему не нужен.
Рука быстро переместилась на бедро, вниз, начала задирать узкую юбку. Полина поняла, что сейчас он доберется до ее промокшего белья, и назад уже дороги не будет. Странно, что сейчас ее страх обостряет все чувства. Он пугал, спина покрылась холодным потом, а внутри все горело.
Вот его пальцы уже на внутренней стороне бедра.
— Какая ты горячая. И мокрая. Соболь прав.
Соболь? Кто такой Соболь? Наверное, это фамилия Влада или кличка. Господи, у них точно есть клички. С кем я связалась?
Он задевает кружево белья, размазывая по нему ее выделения, давит на промежность, Полина стонет громче, все так же с его пальцем во рту.
— Дьявол, понимаю Влада, меня сейчас самого разорвет.
Резкие движения, Полина не успевает ничего сообразить. Ей так хочется, чтобы он продолжал трогать ее там, словно гипноз от его касаний, от его глаз и слов. Но мужчина тянет ее к креслу, разворачивает задом, тут же задирая до талии юбку, ставит у кресла, Полина облокачивается на его спинку.
Она даже не успевает ничего сделать. Трусики приспускаются вниз, до самого пола. Она переступает через них на высоких каблуках. Ноги раздвигают в стороны, мужчина давит на ее поясницу, заставляя прогнуться, раскрытое лоно тут же обдувает прохладой. Полина поворачивается, упираясь руками в кресло, хочет видеть, что происходит за ее спиной. Говорить о том, чтобы ее не трогали, что она на работе, глупо и смешно. Если она только что сосала его палец и позволяла трогать себя между ног.
— Какая красивая девочка у девочки Полины.
Касание пальцев именно там, где сосредоточено все ее желание.
— И такая безумно мокрая девочка. Она так хочет, очень хочет.
Поднимает ее правое колено на подлокотник, теперь она точно раскрыта перед ним, со сбившейся на талии юбкой, на каблуках, без белья.
Он скользит пальцами между половых губ, влаги действительно много, задевает клитор, чуть массирует его, тут же проникая пальцами во влагалище. Полина кусает губы, готовая кончить прямо сейчас, смотрит на мужчину через плечо, он перестает ее трогать, расстегивает ширинку, несколько верхних пуговиц рубашки, стягивает через голову, та летит в сторону, приспускает брюки вместе с бельем. Видит, как он сжимает свой налитой, эрегированный член рукой, на кисти голова ворона, и крыло с перьями по всей руке до плеча и груди. Крепкий, высокий, именно такой, как в ее снах, от него веет властью, похотью, пороком.
Герман смотрит на упругую попку перед собой, не думал он, что так накроет, член уже сочился предсеменем, что там Влад говорил, что он не трахал никого три дня. Он сам не мог припомнить, когда у него был секс. Он никогда не кидался на женщин, предпочитая строго ограниченные отношения. Секс и ничего большего, желательно за деньги. Времени, сил, да и, главное, желания за кем-то ухаживать не было совершенно. Все это было уже в прошлой жизни.
Чем зацепила эта девчонка, он еще не понял. Откровением в глазах? Попытками скрыть явное желание? Сопротивлением Владу? Провел по своему стояку несколько раз, пожирая глазами раскрытое перед ним лоно, блестящее от смазки, гладко выбритые половые губы и тугое темно — розовое колечко ануса. Дотянулся до стоящего рядом комода, на котором в круглой вазе лежали презервативы.
Надорвал зубами фольгу, раскатал по члену тонкий латекс. Не удержался, снова провел по половым губкам, собирая влагу, задел колечко ануса, чуть надавил, девушка от этого вздрогнула и напряглась. Полина прикусила губу, отвернулась, а в проеме, который вел в спальню номера, стоял Влад, внимательно наблюдая за всем, что происходит.
— Немец, значит, тебе можно трахать эту сочную девчонку, а мне нельзя?
— Заткнись.
Мужчина продолжает натирать пальцами раскрытое перед ним лоно девушки, давит на клитор, скользит пальцами внутрь, а потом массирует тугой сфинктер ануса. Полина неотрывно смотрела на Влада, тот был без водолазки, которая так и осталась лежать на полу гостиной номера, красивое тату на широкой груди, кубики пресса, косые мышцы живота. Они перекатываются под загорелой кожей при каждом его движении.
Он медленно подходит, расстегивая джинсы, приспуская их вниз. Останавливается совсем рядом с ней, Полина кусает губы, сдерживая стоны от ласк Германа. И тут, головка его члена проталкивается в нее, он начинает входить, растягивая, проникая медленно и глубоко. За полгода она уже и отвыкла от настоящего члена внутри себя. Член большой, толстый, она ощущает его каждой клеточкой внутри себя.
— Какая узкая девочка. Сука, гребаные презервативы, ненавижу их, так бы я хотел чувствовать, как ты течешь на мне. А ведь ты точно течешь, девочка.
Резкий толчок, больно, Полина вскрикивает, широко раскрыв глаза, смотрит на член Влада. Он уже достал его и сжимает крупную головку в кулаке. Она замечает под уздечкой штангу пирсинга с круглым шариком наконечника. Облизывает губы и тут же их прикусывает от резких толчков Германа. Он почти разрывает ее, но эта боль такая сладкая, она отдается удовольствием по всему телу.
— Оближи еще так свои губки, а потом возьми меня в свой сладкий ротик.
Влад забирается ногами на кресло, его пах напротив лица Полины, эрегированный член колышется при движении, головка уже блестит. Мужчина без лишних слов подносит его попробовать, Полина не сопротивляется, потому что от резких и таких глубоких толчков тело уже начало вибрировать в надвигающемся таком быстром оргазме.
Послушно открывает рот, чуть обхватывает головку губами, тут же слизывает ее языком, берет больше, чувствует на языке металл пирсинга. Громко стонет, до белых костяшек цепляется да обивку кресла, впуская член глубже в свой рот.
Это так невероятно порочно, словно из ее снов, она наполнена двумя членами, они крупные, большие. Одной рукой помогает себе, скользит по стволу, трогает яички Влада, сжимает их, перекатывая на ладони. Они такие гладкие, кожа тонкая. В ее эротических снах они были именно такими, она помнит те ощущения, от прикосновений к ним. Она помнит все, до мельчайших подробностях.
— О, да, да, девочка, возьми меня глубже… ох, сука…да… до чего сладкий ротик. Я могу так очень долго и медленно иметь тебя в него.
Герман сильнее сжимает ее талию, натягивая на себя, заполняя собой, тихо хрипит.
— Дай ей кончить, Немец, а потом поменяемся. Ты должен чувствовать это.
Полина все слышит, тело реагирует, она представляет, что может быть дальше, болезненный спазм проносится по телу, член очень глубоко, задевая заднюю стенку влагалища. Она срывается в свой долгожданный оргазм, пульсирует, содрогается.
— Блядь, мммм, — Герман чувствует как она сжимает его член, как кончает на нем. Он хочет видеть ее лицо, но девушка замирает на месте, склонив голову, волосы закрывают лицо.
Полина дергается, пытаясь соскочить с члена, выпускает изо рта член Влада, но ее крепко держат, не давая сделать этого. Он так неожиданно выходит из нее, приподнимает ногу, заставляя опереться коленом о подлокотник, раскрывая больше. Проходится по промежности, больно сдавливая клитор, тут же несколько раз шлепает ладонью и натирает его сильнее. Отчего Полина кричит громче, кончая следом еще раз. И снова глубокое сильное проникновение, ее влагалище словно доит член Германа, это круче любого кайфа.
Влад опускается, накрывает ее губы своими, жадно целует, кусает. Его руки снова расстегивают пуговки блузки, сжимает грудь.
— Я же говорил, надо снять это все.
Оргазм отпускает, член Германа все еще внутри нее, но он практически не двигается, а потом и вовсе плавно выходит. А ее не держат ноги, сердце готово вырваться из груди, в голове ни одной мысли. Она только что два раза кончила на члене одного из постояльцев их, сука, престижного отеля и понимает, что они просто так ее не отпустят. А ведь ей надо работать, наверняка, ее потеряли, Полина даже не предупредила охранника, куда она ушла.
— Я так и думал, она изумительно красиво кончает.
Герман отрывает ее от кресла, ноги плохо слушаются, он разворачивает ее к себе, смотрит в глаза, а потом, взяв за щеки, притягивает к себе и целует. Язык холодный, Полина стонет ему в рот, а он только сжимает оголенную Владом грудь.
— Иди ко мне, сядь сверху. Трахни мой член своей киской. Я же говорил, что ты обслужишь нас, только время тянула.
Влад уже сидит в кресле, раскатывая презерватив по члену. Джинсы спущены до самого пола, он поглаживает свой стояк, соблазняя и провоцируя. Полина смотрит на его член, потом в его глаза, оборачивается к Герману, словно спрашивая взглядом разрешения. Можно ли ей это делать?
Тот только кивает головой, подталкивая ее. Полина, широко разведя колени, садится сразу на член Влада, протяжно стонет, оседает до самого конца. Чувствует, как круглый шарик пирсинга скользит по ее стеночкам влагалища. А Влад тут же начинает ласкать ее грудь.
Это все невыносимо. Невыносимо порочно.
Сладко.
Грязно и возбуждающе.
— До чего классные титьки, обожаю такие. Я потом кончу прямо на них, а ты размажешь по соскам мою сперму.
Он мнет, кусает, лижет, играет с ними. Полина никогда не думала, что ее грудь может вызвать такие эмоции и такое желание. Она двигается на его члене, заполняя себя, поворачивается в сторону, видит второго мужчину. Герман стянул презерватив, бросил его прямо на пол, отпил из бокала коньяк, внимательно всматриваясь в ее лицо. От взгляда холодных голубых глаз по телу проносится дрожь.
Его член все так же стоит, Полина может сейчас его разглядеть, крупный ствол, почти прозрачная тонкая кожа, через которую видны крупные вены проходящие вдоль него, бордовая налитая головка. Поджатые яйца, полные спермы. Облизывает пересохшие губы, вскрикивает, когда Влад, чуть приподняв бедра, делает несколько резких толчков, придерживая ее за ягодицы.
— И правда, чертовски узкая у тебя киска….мммм….сука….да, вот так.
Влад шлепает ее по ягодицам, нежная кожа тут же краснеет и жжет. Но это возбуждает, Полине кажется, что она готова снова кончить, только бы он входил глубже и шлепал ее по попке. Герман стоит почти рядом, его член подрагивает, так хочется взять его в рот, облизать головку, вобрать до самой гортани. И откуда у нее такое желание, Полина понять не может. Но низ живота снова скручивает в спазме удовольствия.
— Да….аааааа…..боже….да….еще.
Она просит, а ей дают. Несколько глубоких толчков, пальцы Влада до боли впиваются в ее бедра, член дергается, он кончает. Полина задыхается, оргазм накрывает, словно разряд тока проходит по телу. Это третий, боже мой, уже третий ее оргазм за несколько минут.
— Твою мать, сука, словно год не трахался. Детка, как тебя зовут? Скажи мне, а то я забыл.
Полина смотрит в его черные глаза, в них еще столько похоти и откровенного, грязного секса.
— Полина, — говорит тихо, почти шепотом, потому что голоса нет совсем.
— Полинка, хочешь, я буду трахать тебя всю ночь, а потом все утро. Пока ты не станешь просить о пощаде?
— Я..не….мне. надо…
— Отстань от девочки. Иди сюда.
Герман легко снимает ее с члена своего друга. Она представляет, какой у нее сейчас вид, юбка где-то на поясе, трусики лежат в стороне, кружево бюстгальтера сдвинуто вниз, соски торчат, а еще на груди наверняка будут синяки от укусов Влада.
— Встань на колени, сделай то, что ты хотела.
Щеки вмиг краснеют. Как он понял? Стыдно-то как? Хотя, тут уже странно говорить о стыде, когда она только что три раза кончила на членах двух совершенно разных мужчин. При этом член одного из них был у нее во рту. О каком стыде может идти речь? Господи, Полина, очнись! Но похоть затмевала разум.
Покорно опускается на колени…
— Всего хорошего, удачного перелета. Будем рады снова видеть вас в нашем отеле.
Полина улыбалась так, что вот-вот готовы были треснуть щеки. Но главное — не выдать свою растерянность и не вспыхнуть ярким румянцем на щеках. Часы в холле “Империала” пробили ровно семь раз, осталось протянуть всего два часа, сдать смену и уехать домой.
После тех двух часов, проведенных в номере триста тринадцать, всего пара часов, но ей казалось, что прошла как минимум половина ночи. Руки тряслись, ноги подкашивались, а низ живота отдавал болезненными спазмами перенесенного удовольствия. Лоно горело огнем, оно моментально становилось влажным лишь от одного воспоминания того, что происходило внутри номере.
— Ты же хочешь этого, да, Полина? Я же вижу, хочешь.
Девушка покорно встает на колени, грудь тяжелая, соски торчат, между ног мокро. Она сама чувствовала, как текла, кончая на их членах, обхватывает стояк Германа пальцами, он на самом деле большой, гладкий, проводит по нему несколько раз. Крупная головка блестит от влаги, чуть надавив, размазывает выступившую каплю пальцем. Это словно некий гипноз, она сама берет его в рот, как в своих снах, что сводили ее с ума, никто не заставляет и не принуждает. Все делает сама.
Проводит по головке языком, на вкус совершенно не противный, только легкий привкус латекса от презерватива. Вбирает глубже, широко открыв рот, головка крупная, да и сам член немаленький, вот почему ей было больно, Полина никогда не встречала такого размера. Помогая себе рукой, оттягивая крайнюю плоть, скользит по стволу, ласкает поджатые гладкие яички.
— Да, девочка, молодец, поиграй с ним. Оближи мои яйца.
Она выполняет, даже если бы он не просил, она бы все равно это сделала. Скользит языком по яйцам, по члену, обводит им головку, снова вбирает в рот.
Влад гладит ее по спине, двигается ближе, сам неотрывно смотрит, как член его друга и партнера Германа, по кличке Немец, пропадает в сладком ротике этой сочной девочки. У нее на самом деле шикарная грудь, он бы хотел засыпать, облизывая ее. Или сжать эти упругие полушария вместе, обнять ими свой стояк и трахать эти шикарные груди, упираясь членом ей в подбородок.
Влад обнимает ее сзади, накрывая грудь ладонями, сжимает, чуть выкручивая торчащие соски. Во рту скапливается слюна, девчонка вскрикивает, а он, опускаясь ниже с кресла, убирая волосы, целует ее в шею.
— Такая горячая, такая развратная, такая сочная девочка, — шепчет на ухо. — Хочешь, мы будем тарахать тебя всю ночь, до самого утра? А потом я вылижу твою девочку, твои гладкие, влажные нижние губки.
Полина все слышит, чувствует, как ласкают ее грудь, как крупные ладони мужчины скользят по ее мокрой от пота спине, как мнет ягодицы и снова шлепает по ним, так, что по телу проносится волна удовольствия.
— Такую попку хочется шлепать и трахать. Трахать долго, размеренно, выбивая стоны, засаживая по самые яйца. Ты ведь дашь мне свою попку, Полинка?
И снова шлепок, а за ним нежное поглаживание. Она уже не вынимает член Германа, а он, придерживая ее за голову, медленно, растягивая удовольствие, трахает ее рот.
— Открой шире, еще, да, вот так…..мммм…..блядь, девочка…сука, сперма почти подкатывает.
Член увеличивается, головка набухает еще больше, Полина помогает рукой, дрочит ствол, сжимает яйца. Чувствует, как пальцы Влада скользят по ее промокшим половым губам, как он жестко массирует клитор. Полина максимально расслаблена, его пальцы легко проникают в ее лоно, он трахает ее ими, а затем, так неожиданно для девушки, пристраивает большой палец к ее попке и, надавив, проникает внутрь.
Она пытается кричать, но член во рту не дает это сделать, она крутит попкой, проникновение совсем не болезненное. Но вот Влад другой рукой спереди накрывает ее киску и начинает быстро натирать, тело дергается, бедра дрожат, а в ее рот начинает кончать Герман. Тугие струи спермы ударили прямо в гортань, он держит ее за волосы, не давая отстраниться.
— Да, девочка….мммм…. вот так…сука… проглоти все…все глотай…блядь. как же сладко.
Полина начинает задыхаться, но глотает, при этом Влад имеет ее попку и мастурбирует клитор. Она начинает снова кончать, оседает на палец Влада, на его руку. Герман убирает член, смотрит на остатки спермы на ее губах. Это невероятно прекрасное зрелище — девушка в момент своего оргазма с его спермой на припухших губах. Она кричит, тело бьется в экстазе, а он, как завороженный, смотрит на нее.
— Горячая девочка, до чего горячая девочка.
Влад кусает ее спину, снова шлепает по попке.
— Полина Викторовна? С вами все в порядке?
Она словно очнулась, вцепилась руками в стойку ресепшена, смотрит перед собой. Охранник рассматривает ее настороженно.
— С вами все хорошо? Может быть, стоит вызвать доктора?
О да, вот сейчас доктора в самый раз, психиатра или кто там отвечает за бешенство матки? Пусть ее сразу и увезут в психушку, дадут лошадиную дозу успокоительного. А лучше наденут смирительную рубашку.
— Да, со мной правда что-то не то, может, простыла.
– Скорее всего, погода стоит странная, снова передали метель, и опять закроют аэропорты.
– Опять?
— Да, по радио передавали, идет циклон. А вам лучше выпить что-то от простуды, вы вся горите.
Эх, знал бы ты, Павлик, отчего горит Полина Викторовна, тебе бы было реально стыдно за нее. Но Павлик ничего не знал и не понимал, сейчас его недалекость была как нельзя кстати. Он хороший, молодой, накаченный, сильный, костюм трещит на плечах, красавчик-секьюрити в престижном отеле. Но умом Павлик не блистал, да ему это и не нужно было.
— Вы так пропали, я не знал, что и думать, хорошо, никого не было, а потом вспомнил, что вы понесли пойло в триста тринадцатый тем мужчинам, что прибыли в полночь.
— Да, я отнесла, но они такие привередливые оказались, задавали много вопросов, просили другой коньяк. Я им устала объяснять, что бар откроется только утром как и ресторан.
Полина вот уже третий раз перебирала бумаги и рекламные буклеты на столе и зачем-то оправдывалась перед молодым охранником, который никак иначе, как Полина Викторовна, ее не называет и можно вообще не обращать на него внимания.
— Все может быть, вот у нас в качалке случай был, парняга взял вес, да вес-то не большой, а его как повело, придавил себя ста двадцатью килограммами штанги, давление резко упало.
Вот и ее повело, взяла Полина Викторовна не ту нагрузку, придавило похуже, чем того парнягу, килограмм так сто семьдесят в сумме было. Чувствует, что снова начинает заливаться краской, словно ученица церковно-приходской гимназии.
Павлик сыпал случаями из качалки, а Полина его практически не слушала. Как только она кончила, стоя на коленях перед Германом, с его спермой во рту, раздался телефонный звонок. Мужчины продолжали смотреть на нее, а сердце в груди, кажется, остановилось.
Звонок был из холла с ресепшена, быстро поднялась, на ходу одергивая юбку и блузку. Хорошо, что не было ничего критического, новых гостей не прибавилось, ее всего лишь потерял охранник. Но ответила не она, а Влад.
— Да. Доброй ночи. Да, Полина Викторовна у нас, возникли проблемы, две большие проблемы, но она с ними прекрасно справилась. Конечно, она сейчас спустится.
Вот же гад какой.
Две большие проблемы?
Справилась?
Это у нее будут проблемы, если она сейчас же не вернется на свое рабочее место. А то реально, как проститутка, обслужила двух мужиков.
Господи, двух!
Подхватив с пола трусики, на ходу приглаживая волосы, не сказав ни слова, вылетела из злосчастного триста тридцатого номера.
Ледяная вода слегка привела в чувство, но все так же оставив смятение в душе. И правда, чем она лучше путаны? Да ничем, с той лишь разницей, что те зарабатывают деньги, а она бесплатно дала, взяла, позволила, подставила и готова была просить еще.
Вот же гадство.
— Вы представляете, а ведь здоровый парень.
Павлик все продолжал что-то рассказывать, Полина кивала головой и смотрела на часы, гипнотизируя стрелку. Осталось полтора часа, звонков из триста тридцатого больше не было, но она постоянно с ужасом смотрела на звонящий телефон и вздрагивала.
Домой добралась чуть живая, утренние пробки добили окончательно, разболелась голова, которая и так ничего не соображала, ноги гудели. Кое-как попала ключом в замочную скважину, скинула одежду, бросила сумку на пол. Прошла сразу в ванную, безумно хотелось в душ, но даже сил стоять не осталось, но, пока набиралась вода, на телефон пришло сообщение.
«Нам было мало тебя, девочка. Ночью повторим. Скоро твоя смена»
По телу побежали мурашки, Полина сжала телефон в руке и глубоко вздохнула. Она думала, что ее отпустит, как только приедет домой, и то напряжение, что было на работе, пройдет, но, оказалось, что ничего подобного. И откуда они взяли ее номер? И кто это был, Герман или Влад? Они оба называли ее «девочка», это так интимно и возбуждающе. Ну вот, она опять начинает возбуждаться.
Скинула белье, забралась в ванну, вода была прозрачная, Полина не стала лить пену или ароматное масло. Откинулась на бортик, мышцы постепенно расслаблялись, накатывала приятная истома. Но стоило прикрыть глаза, как картинки прошлой ночи вспыхивали ярче новогоднего фейерверка.
Мужские обнаженные тела, красивые, сильные, мощные. И это все было реально, до такой степени реально, что сводило все внутри от накатившего возбуждения. Полина простонала, открыла глаза, сжала руками грудь, через прозрачную воду было видно, как все еще торчат соски. Провела по ним открытыми ладонями, чуть задевая, шире раздвинула ноги.
Она так самозабвенно брала в рот у Германа, облизывала его мощный член, текла лишь от этого. Вспомнила, как Влад трахал ее попку пальчиком, опустила руку, надавила на клитор, громко застонала. Стало невыносимо жарко, сердце забилось чаще.
— Боже мой….боже…ммммм…аааааа.
Оргазм был так близок, Полина чувствовала пальцами, как набух клитор, опустила их чуть ниже, даже под водой ее лоно выделяло смазку, готовое принять член. Несколько движений пальцами, надавливает сильнее, клитор пульсирует, лоно сжимается, Полина громко стонет почти охрипшим голосом, кончает лишь от одних воспоминаний.
— Господи, — умывает лицо водой, прикусывая губу. — Надо точно идти к психиатру.
Она сбилась со счета, какой это был оргазм за сутки. Как после этого считать себя нормальной женщиной? Да после того, что она вытворяла с двумя незнакомыми мужиками, ее можно считать психически неуравновешенной. Хотя, если признаться честно самой себе, вот если совсем честно, ей понравилось. Так вот, именно от этого становилось еще страшнее. Она что, ненормальная? Можно ли считать то, что ей нравится секс с двумя мужчинами, психическим отклонением?
Нет, она вполне нормально относилась к таким эротическим экспериментам, когда чисто из любопытства просматривала порноролики. Хотя, их и смотреть не надо было, у нее в снах их крутили регулярно, а главную роль исполняла Полина. Но что самое загадочное, это мужчины. Почему она видела именно их? Да еще в таких подробностях, татуировки, пирсинги, их напор, требовательность, то, что они совершенно разные, но оба властные и загадочные.
Вышла из ванны, вытерлась полотенцем, снова посмотрела на телефон, перечитала сообщение. Перечитала сообщение от неизвестного номера, обратила внимание на пять пропущенных от Валентина, все, у нее закончилась смена, иди он куда подальше. И вообще непонятно, что ему понадобилось от нее. Выпил наверно, захотел поговорить, но Полина, не жилетка для слез и соплей. Скинула полотенце, совершенно без сил забралась под одеяло, натянула на глаза маску для сна и тут же провалилась в него, словно в пропасть.
— Вы, суки ебаные, так меня и не поняли вчера! Я вам, тварям, буду ломать по пальцу на руке за каждый косяк, чтоб уяснили четко, с кем вы разговариваете. И передайте все это Рустаму. Слово в слово.
Герман снова нервно кинул на низкий столик телефон и устало потер глаза. Хотелось напиваться, вот чтоб прям в хлам, забыться и отключить мозг. Но, сука, этот напряг вот уже целый месяц его реально вымораживал, выматывал, натягивал нервы в тугую струну.
— И, Соболь, я прошу тебя, давай без твоих выкрутасов. Никуда не высовывайся и не лезь. Ты меня слышишь?
Влад Соболев, раскинувшись в кресле по соседству, лениво посмотрел на Германа и скривил лицо. Ему даже бухать не хотелось, да и пил он всегда мало, потому что после того, как алкоголь попадал в его организм, было лишь два желания: трахать и бить.
— И даже проституток нельзя?
— Нельзя. Никто не должен знать, что мы здесь. Номер снять на неделю, на левое лицо, но, думаю, что вся схема пройдет быстрее.
Влад покрутил в руках телефон и, набрав, отправил сообщение. Он легко узнал у молодого парнишки-портье телефончик той неприступной девушки-администратора. Когда она его отшивала, а Герман вступился, стало даже интересно, он не думал, что Немца так сорвет, первый раз Влад видел его таким. Ни разу он не видел, чтобы он с кем-то заигрывал и, уж тем более, кого-то трахал, а тут словно открытие. Но, черт, это было что-то невероятное, словно они герои порнофильма.
Тот вид, когда Влад вышел из спальни, где совершенно случайно что-то от злости разбил, был покруче любой порнухи. Да, вроде бы ничего особенного, ну стоит девочка, ну принимает в себя член Германа, но сколько в этом было неприкрытой откровенности. От нее так и перло сексом, не трахом или перепихом, а именно сексом, красивым, дурманящим.
— А та девочка была классная, да?
Герман сделал вид, что не слышал его, Влад лишь ухмыльнулся, рассматривая своего друга. Как всегда, сосредоточен и собран, в свои сорок пять лет фору даст любому, даже ему. В их спаррингах и жестких мордобоях на ринге пролилось немало крови. Владу не хватало той холодности и выдержки, какая была у Германа.
— Что с грузом?
— Стоит груз.
— А чего тянут?
— Ну, вот только ты мне не задавай таких вопросов, сука, как же они меня все бесят, черти.
— Снова Рустам?
— Он, тварина. Условия нам ставит, срывая все сроки. Арабы ждут, а какая-то черная шестерка, оборзевшая в доску, срывает график. Надеюсь, Суханов все разрулит. Иначе мы можем влететь по крупному.
— Рустам денег хочет больше. Сам понимает, что отдает все почти за бесценок.
— За сколько договорились, за столько и отдает. Пусть пасть свою закроет и соблюдает договор, слишком много на себя берет в последнее время.
Герман отошел к окну, задумался, на город надвигался циклон, а, значит, все аэропорты и дороги закрыты. Им не стоит никуда дергаться сейчас, смысла нет, пару дней терпит, но если Рустам будет тянуть дальше, придется подключать Суханова с его ребятами уже серьезно. Или вылетать самим, натягивать и показывать всем потерявшим страх кого ни решили наебать.
— Тоска смертная.
— Почитай книжку.
— Смеешься?
— Когда я смеялся?
— Мне вообще иногда кажется, что ты — киборг, робот. Ни эмоций, ни чувств.
— Тебе не кажется.
— Столько лет прошло, а ты все не можешь смириться.
— Влад, не сейчас.
Герман посмотрел на Влада, полоснув его взглядом. Конечно, он не бесчувственный чурбан, но все эмоции остались в далеком прошлом. Настолько далеком, что уже не вспомнишь, что и как там было. Не хочет он вспоминать и не будет. Пятнадцать лет прошло, да, этой зимой уже пятнадцать будет, а все словно вчера было. Погладил ворона, что выбит на правой кисти, сжал кулаки, посмотрел на часы — почти полдень. Пусть пить с утра дурной тон, но он должен выпить.
Вылил в бокал вчерашний принесенный той девочкой, Полиной, коньяк, осталось немного на дне, Герман выпил вчера все почти один, заснул только под утро. Крепкий алкоголь приятно обжигал язык, девочка и правда была хороша. Открытая такая, на шлюху совсем не похожа, он их повидал достаточно.
Так долго сопротивлялась, но в ее красивых янтарных глазах было такое откровенное желание, что он сам не устоял. Безумно отзывчивая, ее тело откликалось на каждую их ласку, на каждое движение и поцелуй. Замер с бокалом в руках, прислушиваясь к своим эмоциям. Хотел ли он еще с ней встречи? Да, определенно хотел.
— Тут хоть качалка есть? Туда-то мне можно?
— Туда можно. Пойдем вместе, выпустим пар. Но только позже, нечего мелькать лицами.
— Свет, ты видела тех двух мужиков?
— Каких?
— Тех, что выходили из сауны.
— Так они были в тренажерном зале, я там как раз убирала, а потом, наверное, пошли в сауну.
— Боже мой, я чуть дара речи не лишилась, когда они вышли мне навстречу.
— Ну, не знаю, Лен, как насчет дара речи, а железо они тягали так, что звон стоял на весь зал.
Полина, стоявшая у кофейного столика в комнате для персонала, пожалела, что не вовремя включала кофемашину и не весь разговор горничных слышит.
— Они нереальные, просто охренительные, оба.
— Ой, не знаю, это на любителя, не люблю всех татуированных, словно с зоны.
— Да ничего ты не понимаешь, зациклилась на своем Павлике. Вообще не понимаю, что ты в нем нашла, он ведь тупой. Тупой качок.
— И ничего он не тупой.
Света обиделась, отвернулась, застегнула последнюю пуговку на бежевом платье — униформе всех горничных отеля “Империал”.
— Да ладно, нечего обижаться, я же шучу. Но мужики — просто сказка, я, по-моему, даже потекла от одного только их вида.
И как так выпало, что Полине досталась в ее смену именно Лена. Не иначе, как злой рок. Вот кто бы отсосал прямо в холле под светом хрустальных люстр, совершенно не сопротивляясь, так это Ленка. На ее лице было написано, что она спит и видит заполучить в любовники богатого папика и, в лучшем случае, выйти за него замуж. Это предел Лениных мечтаний, на каждого постояльца смотрит, как на потенциального любовника, кормильца и мужа, Золушка местная. Наверняка она именно для этого она и работает в ночную смену.
Кофе наконец сварился, машина отгудела, Полина взяла чашку, поднесла к губам, глубоко вдохнула кофейный аромат, только хотела сделать глоток, но так и застыла на месте.
— Интересно, в каком номере они поселились, надо срочно там убрать.
— Мы не убираем в номерах по ночам если там постояльцы, ты ведь знаешь, Лена.
Света точно не блистала умом и сообразительностью, поэтому их с Павлом, Полининым вчерашним ночным охранником, считали идеальной парой. Складывалось такое впечатление, что она работает не в элитной гостинице, а в придорожной ночлежке. Тупой качок, недалекая горничная и еще одна озабоченная. Как охарактеризовать себя, Полина еще не знала.
— Да я и не собираюсь там прибираться. Полина Викторовна, а вы не знаете, в каком номере поселились те двое мужчин?
Все-таки отпила глоток, кофе моментально встал поперек горла, Полина проглотила его, повернулась к девушкам, которые стояли у шкафчиков для одежды, как можно медленнее.
— Ты что-то спросила?
— Да я про тех двух мужчин, что были в сауне. Один такой с короткой стрижкой, а другой старше, с сединой на висках. Никогда не думала, что седина может быть такой сексуальной. У них такие классные татухи, никогда таких не видела.
Интересно, ее мозг еще умеет думать? Полина осмотрела девушку с ног до головы, форма, конечно, не ахти какая красивая, но даже она ей шла. Тонкая талия, небольшая высокая грудь, пухлые губки, светлые волосы, собранные в высокий пучок, и совершенно блядский взгляд широко распахнутых глаз.
Елене было всего двадцать лет, молоденькая, свеженькая, еще не затасканная. Что это, зависть? Что за чушь лезет в голову? Так, наверное, у всех женщин, кто перешагнул тридцатилетний рубеж, это в сорок лет жизнь только начинается, а в тридцать она катится с крутого обрыва.
Влад бы ей сунул прямо тут, у нее на лбу написано “трахни меня”. И о чем только она думает? Да пусть он, нет, они оба, трахают кого угодно, куда угодно, где угодно. Настроение резко испортилось, этот кофе еще, который уже совершенно расхотелось.
— Нет, я не видела таких и не знаю, где они остановились. А тебе, Елена, я посоветую на работе думать о работе, а если ты попадешься на том, что кому-то из постояльцев отсатываешь или подмахиваешь, сама понимаешь, Валентин Михайлович тебя уволит сразу. Ты не проститутка, а горничная.
Развернулась, вышла из комнаты для персонала, крепко сжимая горячую чашку кофе. Услышала в спину “сучка”. И зачем нагрубила Ленке? Далась она ей, пусть подмахивает. Но Ленкина, полная чувств речь о двух классных мужиках выбила из колеи, в которую она входила весь день и весь вечер.
Как ни странно, Полина выспалась, ее не мучил ни один сон, видимо, организм получил свою долю эндорфина, тестостерона, нужных гормонов и как в отключке, спал почти до вечера. Потом занималась домашними делами, стараясь не думать о том, что произошло. Но как только надела строгое бежевое, облегающее платье до колен и нанесла на губы блеск, так и застыла на месте.
Полине страшно было идти на работу. Страшно снова попасть под невероятную сексуальную энергетику тех мужчин. Страшно потерять себя рядом с ними и быть безвольной куклой в чужих руках.
Они наиграются, уедут, а ей потом собирать себя по кускам, думая о том, что ей воспользовались, как шлюхой, как куском мяса, только что не заплатили. Ужасное сравнение, может они так и не думают, но она будет считать, что это было именно так. Чем она лучше Ленки? Та-то хоть честна с собой.
Кое — как добравшись до работы через все-таки накрывший их прекрасный город циклон с метелью и снегопадом, почти нулевой видимостью и пробками, с трудом нашла место на заднем дворе, чтобы припарковать машину. Полина, как ни странно, вздохнула спокойней, приняла смену, даже успела вселить одну милую пожилую пару, прибывшую из Норвегии последним рейсом, после которого закрыли все аэропорты.
И вот Ленка испортила все настроение и вернула внутренний дискомфорт и смятение. Полина не хотела, оттягивала, как могла, но все-таки заглянула в компьютер. Номер триста тридцать все еще был занят, бронь на фамилию Верещагин.
Часы давно пробили полночь, метель за окном усиливалась, было так странно и так непривычно тихо. Обычно, даже ночью в их отеле было движение: кто — то приезжал, уезжал, терялись ключи, портье путали номера. Однажды даже такси увезло любимую собачку одной нерасторопной дамы. Вспомнила она о ней только через несколько часов, а потом столько же искали собачку.
А сейчас было совсем тихо, словно затишье перед бурей, хотя циклон уже их накрыл. Широкая дверь отворилась, и в холл снова вошли двое. Полина даже потрясла головой, чтобы прогнать наваждение. Может, ей это все только кажется? Но мужчин на самом деле было двое.
— Доброй ночи. Рада приветствовать вас в отеле “Империал”. Чем могу помочь?
Мужчины были яркой восточной внешности. Полина плохо разбиралась в национальностях и определить, кто перед ней — армяне, азербайджане, абхазцы, — было трудно. Машинально посмотрела в сторону Павлика, тот стоял по стойке, готовый принять бой в любую минуту, а Полина подвинулась ближе к тревожной кнопке.
— Доброй ночи, красавица.
Один, что был на вид старше, в черной короткой кожаной куртке, словно только прилетел с родины, облокотился на стойку и уставился на Полину.
— Чем могу вам помочь?
— Мы ищем двух мужчин, заехали меньше суток назад. Слушай, красавица, так некрасиво вышло, вместе летели, разговорились, а один из них забыл свой бумажник.
Мужчина говорил с характерным акцентом, было так забавно, словно он сейчас из кармана достанет кубок в виде рога и будет произносить длинный тост. Но из внутреннего кармана куртки он достал не кубок, а кожаное портмоне и покрутил им у носа девушки.
— Надо бы вернуть, хороший человек. Словно брат мне стал.
— И чем же я могу вам помочь?
— Как чем? Ты только скажи, в каком он номере, мы сами отдадим.
— А у человека есть имя?
Полина, конечно, не собиралась ничего никому рассказывать о постояльцах, это запрещено, а уж тем более этим двум странным мужчинам.
— Конечно, есть имя. Герман его зовут.
— Герман? — Полина сделала вид, что задумалась, даже подняла глаза к потолку, мужчины напряглись.
— Нет, не припомню.
— Ты посмотри в компьютере, а не вспоминай по памяти.
Второй мужчина подал голос, его акцент был еще сильнее, девушка перевела взгляд на него, потом на его руки, он как раз тыкал пальцем в монитор. Странный взгляд, озлобленный и колкий. Быстро осмотрела, слишком узкая и тонкая кожанка топорщилась слева. Мужчины явно одеты не по их погоде.
— Ты не на меня смотри, а в компьютер.
Полине не понравился ни его тон, ни взгляд, ни само нахождение этих двух странных посетителей в отеле ночью.
— Я не имею права разглашать информацию о гостях нашего отеля. Если у вас есть соответствующий документ и данная информация нужна для хода следствия, либо другого действия, то я обязательно вам ее предоставлю. В остальном, ничем не могу помочь, господа.
Выпалила четко, выговаривая медленно каждое слово, чтобы до гостей с Востока информация дошла целиком и ей не пришлось повторять дважды, для тупых. Полину просто взбесила эта наглость и фривольное обращение к ней. И дело даже не в том, что они спрашивают о том мужчине с татуировкой ворона, да спроси они о любом их постояльце, она бы не ответила.
Выражение их лиц изменилось моментально, второй, что был более наглым и буравил ее черным взглядом, потянулся рукой, чтобы расстегнуть куртку, первый его остановил, что-то сказав на незнакомом языке. Но Полина четко услышала имя: Дамир. Так звали этого дерганого и нервного, который смотрел на нее словно она не человек, а грязь под его ногами.
Павлик стоял почти рядом, возвышаясь скалой около двух невысоких, но явно крепких, судя по натянутой на плечах коже курток, мужчин. Они перекинулись парой фраз, второй психовал и зло смотрел на Полину. Потом так странно улыбнулся, что-то сказал, глядя ей в глаза, сплюнул прямо на белый мраморный пол, оттолкнул своего спутника и пошел на выход.
А Полина стояла, словно облитая грязью, потому что явно ничего хорошего в ее адрес произнесено не было. Это, что ее сейчас послали? Послали на незнакомом языке или пожелали что-то явно не доброе?
— Может быть, мы как-то договоримся, красавица?
Первый все не унимался, решил подойти с другой стороны, но это ему все равно не поможет. На стол из кармана легла зеленая купюра.
— Я прошу вас покинуть отель, иначе я буду вынуждена вызвать полицию.
Процедила фразу сквозь зубы, ладони вспотели, спина была болезненно напряжена. И дело даже не в том, что она была так сильно напугана появлением этой странной парочки, скорее, здесь было что-то внутреннее, нехорошее, некое предчувствие. Мужчина ушел вслед за своим другом, а у Полины остался такой нехороший, противный осадок от этого разговора, словно она замаралась в грязи так, что хотелось умыться.
— Все в порядке, Полина Викторовна?
— Да, да, Павел, все хорошо.
— Такие наглые эти азербайджанцы, думал, надо будет вышвыривать пинками их на улицу.
— Ты уверен?
— Да, они самые. Только позорят свой народ такими выходками, хорошо еще ствол не достал.
— Ствол?
— Да, под курткой у него был.
— Господи! Час от часу не легче.
Полина почувствовала, как от лица отливает кровь, как холодеют руки. Господи, ей ещё ствола не хватало в ее смену. А если бы он им воспользовался? У них в отеле конечно бывали случаи, когда постояльцы палили в номерах, но это было за закрытыми дверями и не в ее смену. Полина никогда не сталкивалась с таким.
— А если бы его друг его не остановил, нас что, могли убить?
— Да что вы, Полина Викторовна, думаю, что нет. Так, попугал бы, да и я же здесь не просто так.
— Да, да, не просто.
Полина с сомнением оглядела мощную фигуру Павлика. Но что его гора мышц против оружия? Да ровным счетом ничего. Присела на стул, вытерла вспотевшие ладони о юбку, повисла тишина, слышен был только ход больших часов. Налила воды в прозрачный стакан, выпила залпом. И тут же испуганно вздрогнула, выпустив его из рук.
Стекло разлетелось на сотни мелких осколков по полу, а Полина смотрела лишь на звонящий телефон и номер, что он отображал. Триста тринадцатый, это был именно он. Павлик глянул на разбитый бокал, потом на администратора, странная она в последнее время.
— И кому не спится в такой час? Я пойду, горничную найду, чтоб все здесь убрала.
Телефон не замолкал, нужно было ответить.
— Администратор, я вас слушаю.
— Почему так долго не брала трубку?
Она не знала, что ответить, словно школьница, у которой спросили таблицу умножения, а она ее не учила.
— Полина!
— Да, да, я слушаю вас.
— Что случилось?
— Не понимаю.
— Поднимись к нам.
Мужчина положил трубку, Полина посмотрела на свою и тоже аккуратно приложила ее. Она не узнала, кто это был, Герман или Влад. Ей приказали подняться, и она должна подняться к ним в номер. Прямо сейчас. Полина огляделась по сторонам, никого не было, она не может уйти, оставив пустым холл. Но Павел с горничной Светланой вернулись быстро.
— Я уйду ненадолго. Если что, звони.
Полина бросила взгляд на часы, почти два часа ночи, покрутила в воздухе телефоном в своих руках, чтобы Павел видел. В полумраке холла был слышен стук ее удаляющихся каблуков. Снова пустой лифт, снова нужный этаж, это странное ощущение внутри. Последнее время в ней так все намешано: желание, похоть, страх, борьба тела и разума.
Она прекрасно понимала, зачем ей позвонили и что за этим последует, но все же придумывала себе другой вариант событий. Вдруг на самом деле случилось что-то и постояльцам нужна ее помощь. Да, конечно, именно в два часа ночи, нужно быть полной наивной дурой, чтобы не понять, какого рода помощь им нужна.
Дверь была приоткрыта, но она постучала, вошла. Они не спали, словно и не ложились вовсе. Герман в кресле, как и тогда, с ноутбуком, рядом по столику разбросаны бумаги, папки, почти полная пепельница окурков, несколько стеклянных бутылок фирменной минеральной воды. В нее сразу впился внимательный взгляд его холодных глаз.
Влад вышел из спальни босиком, на нем были только джинсы. Рельеф мышц, загорелая кожа, оскал волка на груди. Он с кем-то разговаривал по телефону, но, увидев девушку, не прощаясь, отключился, улыбнулся так нагло, склонил голову.
— А вот и наша красавица.
После недавних гостей слово “красавица” звучало вовсе не комплиментом, Полина даже повела плечами.
— Чем могу помочь?
— А разве ты не знаешь, чем?
Снова этот явный подтекст и намек, который начинал выбешивать. Может быть, Ленке все это и понравилось, она бы встала на коленки, проползла бы до него, выгибая спину, как кошечка, но только не она. Сжала губы, посмотрела с вызовом. То, что он ее трахал, и она брала в рот его член, не дает никакого права пользоваться ею дальше. Вызывать среди ночи, срывать с рабочего места, делать намеки. Хотя, может быть, уже поздно включать гордость? Но она рискнет.
— Я догадываюсь, мне не пятнадцать лет, но я здесь работаю администратором, а не проституткой. Если вы нуждаетесь в их услугах, я могу пойти на встречу и вызвать несколько девочек. Или одну?
Полина зеркально повторила его позу, так же склонив голову, показывая телефон и всю серьезность своих намерений. Неужели она, правда, вызовет им проституток? Ой, да вызывать не надо даже, стоит только Елену позвать. Влад усмехнулся, прошелся взглядом по ее фигуре, потом посмотрел на Германа.
— А девочка-то непростая, смотри, как зубки умеет показывать.
— А еще я могу ударить по лицу, если надо будет.
Господи, да что она несет то? Кому она это говорит? Это ведь не Павлик, ее охранник с рассказами о качалке, это очень опасный мужчина. Это два очень непростых и опасных мужика, с которыми она уже имела секс, но это ровным счетом для них ничего не значит. Наверняка не значит.
В глазах Влада блеснул нехороший огонек, склонил голову, но тут же улыбнулся.
— Мне нравится твое сопротивление. Полинка.
А еще, ему нравилось как она реагирует на свое имя произнесенное им. Строит из себя важную и деловую, а он хочет видеть ее голую, под ним, с зацелованными губами и до безумия откровенную.
А вот Герману не понравилось то выражение лица, с которым она вошла в их номер. Слишком бледная и чем-то напуганная. Вчера на щеках был румянец, в глазах желание, сейчас там остаток испуга и вызов. Какая тварь напугала или обидела эту девочку?
— А точно вызовешь?
Влад медленно подходил, убирая телефон в задний карман джинс. На лице улыбка, в глазах огонь и предвкушение. Ему нравилось, как она сопротивляется, такая гордая стоит, смотрит свысока, словно он ниже ее ростом и вообще никто рядом с ней. Занятная девочка.
— Точно.
Сказала решительно, а у самой внутри все скручивается тугим узлом. Под упругими мышцами, как живой, при ходьбе шевелится наколотый на груди мужчины волк в страшном оскале. Широкие плечи, загорелая кожа, джинсы без ремня, очень низко сидящие на талии, дорожка темных волос, уходящая в пах, — этот мужчина само искушение.
— Что точно?
Даже забыла, о чем он спросил, подняла голову, а Влад уже совсем рядом, и его запах. Терпкий, дурманящий аромат сандала, перца, табака, какой-то супер дорогой парфюм, а еще от него пахнет соблазном. Ее соблазном и грехом. Полина бы не повелась, если бы не те, яркие и живые сны с его участием в ее постели. Просто такой мужчина не для нее, точнее, не про нее.
— Точно вызовешь мне проституток или это только понты? А, Полинка?
И что это за мальчишеское к ней обращение? Полинка! Она была Полинкой в детском саду в пятилетнем возрасте. А сейчас тридцать и она снова стала Полинкой.
Протянул руку, пропустил сквозь пальцы темно— русые чуть завитые пряди волос, они оказались очень гладкие, словно шелк. Глаза такие большие, провел по шее, где так отчетливо бьется сонная артерия.
— Вызову, — уверенно.
— Такая упрямая, такая упертая. Давай, ты вызовешь, а сама останешься и посмотришь на нас.
— Влад!
Герман громко его позвал, Полина очнулась, посмотрела в ту сторону, а Влад даже не повернул голову.
— Снова будет тебя защищать. Я — злой серый волк, а Герман, как добрый охотник. Хочешь, поиграем в такую игру? Будешь Красной Шапочкой? Только на тебе даже не будет шапочки и даже не будет трусиков, только наручники.
Влад наклонился, прошептал это все в самое ухо, чтобы Герман не слышал. Его заводила вся эта ситуация, эта девушка Полина, такая аппетитная, он помнит вкус ее сосков и гладкость кожи, а еще, как она облизывала его член, а потом на его глазах глотала сперму Германа. Это в сто раз хлеще любой порнухи. Член уже стоял, лишь только он нашептал на ухо девушке свою фантазию. Ее живые эмоции и это глупое сопротивление заводит еще больше.
Все его женщины и девушки которых он трахал всегда все делали сами, стоило только позвать кивком головы. Покорно вставали на колени, словно пластмассовые куклы, чертовы Барби с силиконовыми губами и титьками. А вот Полинка, она другая. Красивое имя без пафоса и сама девочка красивая.
Полина лишь на мгновенье представила их игру, у нее с фантазией тоже было все отлично, плотнее сжала бедра, чувствуя, как начинает намокать нижнее белье, а грудь тяжелеет. Перед глазами сразу яркая картинка, как она, пристегнутая наручниками, стоит с поднятыми руками, а член Влада глубоко входит в ее лоно сзади.
— Влад! — снова оклик Германа.
— Да ушел, ушел. Никто ее не пугал, ты только все обламываешь, Немец.
Герман так и сидел в кресле, внимательно изучая Полину. Щеки чуть порозовели, Соболь наверняка шептал ей что-то пошлое, но в глазах тот же осадок страха, с которым она вошла к ним.
— Полина, кто тебя напугал?
— О чем вы?
— Меня зовут Герман, думаю, что после того, что между нами было, можно обращаться просто по имени.
Полина смотрела мужчине в глаза, это была некая игра в гляделки, он не моргал, и она тоже. Холодные голубые глаза, лучики морщинок, седина на висках, она ему на самом деле очень шла, Лена была права, очень привлекательный мужчина, именно своей сдержанностью и некой недоступностью. Таких мужчин хочется покорять, таким мужчинам хочется покоряться. Но и такие мужчины не про нее.
Она вспомнила, что в ее снах он вытворял немыслимые вещи, он был именно таким: ненасытным, немногословным и требовательным. Не разрывая взгляд, Герман встал, подошел, а Полина снова была готова выпасть из пространства или встать на колени, как тогда.
— Кто тебя напугал?
— Меня? Никто.
— Не заставляй меня несколько раз повторять один и тот же вопрос.
Теперь он провел по ее щеке костяшками пальцев, черный ворон скользил по белой коже, это не он, а она его гладила. От него пахнет морозной свежестью, словно он только с улицы, даже пальцы прохладные.
— Приходили двое мужчин, они искали тебя, точнее, вас обоих, но назвали только твое имя. У нас лишь один Герман из постояльцев.
Рука замерла на подбородке, он приподнял его, Полина теперь смотрела в его голубые глаза, а там был арктический лед.
— Расскажи все.
Он тянет ее к тому креслу, где только что сидел, и на котором она вчера так самозабвенно отдавалась, но сейчас было не до этого. Влад подошел ближе, а Герман, присев на корточки, ждал объяснений.
— Их было две, не русские, я не разбираюсь в национальностях, но охранник сказал, что это азербайджанцы. Первый, самый разговорчивый, сказал, что ищет друга, который забыл портмоне, друга зовут Герман. Второй оказался более нервным и дерганым, говорил с сильным акцентом, ругался, когда я отказалась говорить им что-либо о постояльцах отеля.
— Они назвали свои имена?
— Нет, но того нервного его спутник назвал по имени — Дамир.
— Амиров, сука, это точно он! Тварь конченая!
Влад резко развернулся и ушел в спальню, там что-то упало, но не разбилось, Герман посмотрел в ту сторону, замолчал.
— Что они еще говорили?
— Больше ничего, что-то на своем языке, тот дерганый, Дамир, так странно смотрел на меня, словно я виновата в чем-то, с таким презрением. Потом пытались предложить денег, я отказалась.
— Почему ты отказалась?
Он снова так внимательно на нее смотрел, что-то прикидывая в голове, впитывая в себя каждое ее выражение лица и изменение настроения. Было интересно что она ответит, на сколько может быть продажна эта девочка.
— Потому что я не имею права разглашать информацию о наших постояльцах. Теме более, непонятным людям, пришедшим ночью с улицы.
— Немец, надо вылетать. Рустам борзеет, надо ставить его на место. Черти ебаные, они будут нам угрожать, искать нас. Для чего все это Амирову? Я сука его начну на его же ствол.
Влад снова вернулся, ходил по гостиной из угла в угол, сжимая кулаки. Полина проследила за ним, этот мужчина, как запертый в клетке зверь, выпусти его, и он разорвет всех вокруг.
— Как улетать? — Полина даже удивилась. — Над городом циклон, все закрыто, даже федеральные трассы, а аэропорты тем более.
И зачем только она это сказала? Пусть бы ехали, какое ей дело до перекрытых дорог и заваленных снегом взлетных полос. Надо дальше, как можно дальше держаться от этих мужчин. А то не придется вызывать никого, ни проституток, ни Елену, она сама снова поддастся искушению, и то безумие повторится снова. Хотя Полина прекрасно понимала, что это еще не безумие, а так, лишь цветочки от тех ягодок, что ее ждут если она, продолжит и дальше их общение.
Герман встал, взял телефон, начал что-то в нем искать.
— Это Немец, да, у нас ночь, извини, что разбудил. Что там с грузом?
— Ты не “что там с грузом” спрашивай, а пусть он этой твари кишки намотает на кулак, или я приеду и сделаю это сам, голыми руками. Паскуды конченные.
Герман поднял руку с требованием замолчать, сам внимательно слушал, что ему говорят. Он продолжал стоять рядом и смотреть только на Полину. Она видела, как меняется выражение его лица, как заостряются черты, как плотно сжимаются губы и еще больше холодеют глаза.
— Если ты не уверен, то проверь лучше. Я жду. — Он отключился, продолжая смотреть на девушку.
— Рустам тянет время, я догадываюсь для чего. Но не думаю, что он решится на что-то серьезное. Но выходит иначе.
— Он уже решился, ебаная тварь. Надо было там, тогда оторвать ему яйца, мы заплатили за стволы сколько надо, а он, крыса, тянет время. Кто вообще он такой?
Влад был очень эмоционален, от него так и шла эта дикая энергетика, накрывающая все вокруг.
Стволы — это что? Оружие? Снова? Полина слышит о нем уже третий раз за час. С кем она связалась? Что вообще происходит?
— Мне надо идти.
Быстро встала, ее никто не остановил. Чувствуя спиной взгляды двух мужчин, покинула номер. Основная задача работника отеля ничего не видеть, ничего не слышать и ничего никому не говорить. Она ничего не слышала, ни про какого Рустама Амирова, ни про отгрузку оружия. Ничего!
Напольное покрытие глушило стук каблуков, темный коридор, лишь тусклый свет настенных винтажных бра и табличка запасного выхода светилась в конце него. Дошла до лифта, но только потянулась, чтобы нажать на кнопку, как ее схватили за руку и больно сжали запястье.
— Господи, ты напугал меня!
— На Господа я не тяну.
— Это точно.
Полина прижала руку, в которой был телефон, к груди. Сердце испуганно билось, а Влад продолжал сжимать ее запястье.
— Такая пугливая.
— Когда тебя хватают в темном коридоре, испугаться очень легко.
Вокруг них полумрак, лишь тускло горит так и не нажатая кнопка вызова лифта. Она чувствует, что мужчина улыбается, горячая ладонь обжигает кожу. От него идет бешеная сексуальная энергетика. Дергает ее на себя, каблуки высокие, Полина почти падает на его обнаженную грудь.
— Что ты…
Но не успевает договорить, Влад ее целует настойчиво, требовательно, сразу проникая языком в рот. Она не сможет долго сопротивляться его напору, там, в номере, что вчера, что сегодня она держалась из последних сил, но все равно у нее не получилось быть гордой и неприступной. Уступила, поддалась соблазну.
— Черт, какая же ты сладкая. Хочу тебя.
Когда она так быстро ушла из номера хлопнув дверью, Соболь смотрел на Германа, он снова кому-то звонил, не обращая на него никакого внимания, а его распирало изнутри. Хотелось кому-то разбить морду, в идеале Амирову, но этот черт сейчас далеко и не ясно что замышляет, ему сразу он не понравился.
Девушка ушла, Герман прав, они напугали ее, надо успокоить. Но как только коснулся ее руки и сжал по телу прошла вибрация, не мог видеть в ее глазах страх. Лучшее что он мог сделать и что сделал с удовольствием, это поцеловать.
Руки Влада шарят по телу, сминают тонкую ткань облегающего платья. Стягивает ее с плеч, оно легко поддается, и вот уже по обнаженной шее скользят его губы. Вторая рука задирает подол, так неаккуратно и настойчиво, что кажется платье сейчас начнет трещать по швам.
Он невероятно горячий, его губы, руки, сильно оттягивает вырез платья вниз.
— Влад…Влад…постой…о, господи…аааааа.
Сжимает грудь, тянет сосок, при этом засасывая кожу на шее.
— Я сейчас трахну тебя прямо здесь.
— Нет!
— Можешь кричать «нет» сколько угодно.
А ведь он, правда, сделает это, и она не сможет его остановить, потому что сама этого хочет. Трусики совершенно мокрые, спазмы болезненного удовольствия пронзают все тело. Они стоят почти под камерами, а если кто-то выйдет из номеров или откроется лифт, то все, она пропала.
Соболь отрывается от девушки, смотрит ей в лицо: искусанные им припухшие губы, растрепанные волосы, почти голая грудь. Она охуительно шикарная девочка, лучшая за последнее время из тех, которых он имел. Те надоедали сразу, а от этой Полинки кипит кровь и гудят яйца.
Рядом какая-то дверь, хватает ее за руку, тащит за собой, она что-то говорит, но не вырывается. Смешная такая, словно девочка, а заглатывала член Немца и его так умело и так сладко, что он готов был смотреть на это вечно. Один несильный удар, дверь поддается, какое-то подсобное помещение. Темно. Очень темно, да ему и не нужен свет.
Быстро толкает ее внутрь, не стоит, чтобы кто-то еще, кроме Германа, видел, как он будет ее трахать, а тут наверняка везде камеры. Грохот, жуткая темнота, совсем ничего не видно, все на ощупь.
Какая-то ровная поверхность, Полину усаживают на нее, телефон из рук летит на пол, но это уже тоже не имеет значения. Все происходит так быстро, подол платья задирается до пояса, настойчивые руки скользят по бедрам, цепляя резинку чулок, накрывают ее между ног, мужчина стонет.
— Твою же мать! Какая мокрая девочка, к черту белье. Скажи, ты текла там, в номере, когда я тебе шептал на ухо свою фантазию?
— Да…ааааа……о боже, Влад.
Рывок, приподнимает бедра, снимает с нее трусики. Пальцы мужчины накрывают тут же и размазывают по ее такой уже возбужденной промежности влагу. Он дразнит клитор, целует в шею. Полина сама стягивает платье с груди, освобождает ее от бюстгальтера. Влад находит в темноте сосок, больно сосет его, вызывая новый прилив желания.
— Сука, я сейчас спущу в свое белье.
Почему он такой пошлый? Почему Полину так заводит эта пошлость? Сейчас тот запертый волк вырвется наружу и разорвет ее тело, не оставив ничего. Вокруг темнота, она ничего не видит, только чувствует.
Его пальцы.
Его губы.
Укусы.
Точно, он зверь.
Разводит ноги шире, она хочет этого, сейчас, здесь, немедленно.
Его! Всего! И плевать на всех! На все морали и принципы. Да, кому они нужны?
Шорох, Влад отстраняется, ей в руки вкладывают какой-то квадратик. Понимает, что это презерватив, разрывает дрожащими пальцами упаковку, тело все дрожит от накрывшего возбуждения. В этой темноте обостряются все чувства, кожа более чувствительна, ласки более возбуждающие.
— Надень его, да, вот так, Полинка, только надень, иначе кончу в руки.
Полинка? Снова так произносит ее имя, так странно, так мило и трогательно. На контрасте с тем, чем они сейчас занимаются, звучит неуместно, но мило.
Девушка одной рукой сжимает внушительный стояк Влада, проводит по нему рукой, задевая штангу пирсинга, чуть массируя то место под набухшей головкой члена, слышит, как мужчина тяжело дышит. Все делает не глядя, все на ощупь.
Но после его слов раскатывает тонкий латекс по члену. Влад резко притягивает ее на себя, член входит одним движением, заполняет ее всю, девушка вскрикивает, прикусывая губу, чтобы не закричать в голос. Обнимает его ногами за талию, цепляется за плечи, царапая их ногтями.
— Ты ведь хотела мой член, да? Скажи, как хотела.
— Да, да, да, хотела, да…ааааааа.
Входит глубоко, на всю длину, Полина снова чувствует, как пирсинг слегка натирает ей стенки влагалища, этот так необычно, и наконец она это снова ощущает вживую. Она почти готова сорваться в пропасть своего оргазма, сжимает бедра, трется грудью и сосками о кожу Влада.
— Влад, боже мой, сейчас…сильнее…ааааа…..даааа.
Не может больше терпеть, спина покрывается испариной, оргазм накрывает откуда-то изнутри, разрывая тело на миллион осколков наслаждения. Так быстро, она не думала, что так бывает, что можно кончить лишь от нескольких движений. Пульсирует, сжимается, Влад заглушает ее крик поцелуем, вокруг такая же темнота, но перед глазами яркие круги.
Он еще не кончил, так же продолжает вколачиваться в ее тело. Легко приподнимает под ягодицы, насаживая на себя, пронзая так глубоко, что хочется выть от наслаждения. Полине кажется, что это длится бесконечно долго, но вот Влад снова до боли сжимает ее руками, дергается всем телом, кончает, опуская ее на стол, продолжая двигаться.
Прижимает за шею к своей груди, тяжело дышит в ее волосы.
— Не хочу из тебя выходить. В следующий раз я засну с моим членом в твоей истекающей киске.
— Какой ты пошляк.
— Вот видишь, мы уже на «ты». Для этого стоило трахнуть тебя всего несколько раз. Да, Полинка?
Полина дергается в его руках, слова задевают. Хамло! Неуравновешенное, неуправляемое хамло этот Соболь.
— Все, выйди из меня. Мне надо работать.
— Хочешь, я договорюсь с Валентином, и твоей работой будет сидеть на наших членах.
Похотливое животное!
Все испортил!
Гад!
Полина заерзала, начала его отталкивать, а Влад только засмеялся. Ему определенно нравилась эта девчонка. Нравилось все: как она кончала, как хотела его, как просила еще, даже то, как сопротивляется и сейчас дает отпор, будто ничего не было.
— Как скажешь.
Он медленно вышел из нее, Полина слезает со стола, вокруг ничего не видно, а она снова вздрогнула от испуга, когда на полу громко завибрировал брошенный ею телефон.
На экране отобразилось имя: Валентин.
— Что за мужики тебе звонят по ночам? Хочешь я отвечу?
Влад хочет поднять телефон, но Полина его опережает. Сука! Сука! Конечно поздно строить обиженную барышню, после всего того, что было, но эта гора тестостерона реально выбешивает своим поведением.
— Нет, не хочу.
Тусклый свет экрана осветил небольшое подсобное помещение. Вокруг валялся инвентарь для уборки. Она нагнулась, подняла телефон, так и не ответив на звонок, осветила им пол, подобрала свои трусики. Тут же перед ней упал использованный презерватив, издав шлепок. Полина резко поднялась, Валентин все продолжал названивать. Одернула платье, натянула бюстгальтер и платье на грудь. И лишь тогда осветила лицо Влада.
Наглая ухмылка на довольном лице, ей не хотелось его видеть, слишком много эмоций ее сейчас переполняло. Он галантно открыл ей дверь, пропуская вперед, наконец, хоть что-то было видно. Вышла, на ходу одергивая платье и сжимая в кулаке трусики, пошла к лифту.
Так много намешано эмоций когда этот мужчина рядом. Захотелось залепить ему пощечину, но в темноте боялась промахнуться, да и руки заняты. Нет, она не будет убегать, как малолетка, потерявшая девственность, она уйдет достойно, будто ничего и не было. Не оборачиваясь, шагнула в приехавший лифт, чувствуя на себе взгляд мужчины. Нажала на первый этаж, лишь потом посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась.
Волосы растрепанные, на шее красные пятна, губы искусанные, в глазах лихорадочный блеск. Быстро пригладила волосы, снова поправила платье, трусики надевать при камере, установленной в кабине, не стала. Хотя, по ее внешнему виду и так ясно, чем она занималась.
Не глядя, шагнула, когда двери открылись на нужном этаже, и тут же наткнулась на чью-то фигуру.
— Полина Викторовна, с вами все в порядке?
Перед ней была Елена, именно на нее Полина наткнулась, выходя из лифта, опустив глаза в пол. Девушка смотрела удивленно и настороженно, словно она что-то знает, словно была там, в подсобном помещении, и все видела.
Полина сделала непроницаемое лицо, насколько это было возможно, потому что оправдываться перед горничной — это было последнее дело.
— Что ты здесь делаешь? Ты должна убирать третий этаж, утром заселяется целая делегация.
Лучшая защита — нападение, это всем давно известно. Конечно, видеть горничную на первом этаже в холле было вполне нормальным явлением, но именно сейчас она должна была находиться в другом месте, выполняя свои непосредственные обязанности, а не разгуливать по отелю.
— Так меня вызвал Павел, убрать осколки с пола.
Лена отошла чуть назад, все еще с недоумением рассматривая Полину Викторовну: вид, конечно, у нее был странный, хотя она в последнее время всегда такая. Постоянно придирается, чем-то недовольна, словно недоебанная сучка. Точно, она именно такая. Лена даже улыбнулась в душе. Ну вот чего ей не хватает? Сам Валентин Михайлович почти ползает у ее ног, а эта тридцатилетняя баба нос воротит.
Лена вообще считала, что тридцать лет — это уже кошмарный ужас, надо все успеть именно до тридцати, пока ты свежа, хороша и востребована. Валентин конечно классный, но от чего-то на него не действуют ее чары. Надо переходить в наступление и проситься в дневную смену.
— Если убрала, то иди дальше готовь номера третьего этажа. Будем надеяться, что гости приедут вовремя и непогода их не остановит.
Лена пожала плечами, покатила впереди ведро с водой, зашла за ним в лифт, Полина не стала провожать ее, лишь плотнее сжала в кулаке трусики. Даже напевать на то, что Лена поехала наверх не на служебном лифте. Надо было срочно дойти до уборной, привести себя в порядок, перезвонить Валентину. Вообще странно, что он звонил так поздно. Может, что случилось? Хотя, что у него может случиться?
Бывший любовник Валентин Малых в последнее время, а точнее, последние полгода, Полину раздражал, но он был ее начальником, управляющим гостиницы, и с этим приходилось мириться. Но она давно дала понять, что у них ничего не сложиться, ни при каких раскладах, точнее, Валентин сделал свое предложение, Полину это не устроило.
Увольняться она не собиралась, ей нравилась ее работа, нравилось общаться с людьми, быть в движении, не сидеть на месте. Это движение и суета, царящая вокруг, не давали замкнуться в себе и чувствовать себя одинокой. Но иногда накрывало, да так, что хотелось выть волком и лезть на стену.
Была лучшая подруга, Элонка, всегда готовая прийти на помощь и дать совет, но у нее своя жизнь, семья, маленький ребенок. Не хотелось надоедать и грузить своими заботами, когда человеку и так хватает своих выше крыши. Ой, да и какие как некоторые могут подумать у Полины могут быть заботы и проблемы?
Когда наступали праздники, то совсем становилось хреново, Полина брала смены, внимательно наблюдая за суетой вокруг, за тем, как люди готовятся, спешат домой к родным и близким, покупают подарки, готовят сюрпризы, жалуются на родных, но все равно их любят.
У нее не было никого, папа давно ушел из жизни, мать вышла замуж и уехала в другую далекую страну, звонки по выходным, фото в мессенджеры — это все, что у нее было. А хотя с виду не казалась, что у девушки что-то может быть не так, казалось, что все у нее хорошо, все удачно, она и сама себя в этом убеждала. Ну чего унывать? Молодая, привлекательная, красавицей конечно она себя не считала, полная сил и здоровья, своя квартира, машина, хорошая, и что немаловажно, любимая работа. Но всегда чего-то не хватало.
Не хватало тепла, заботы, участия, бессмысленных походов по магазинам, с выбором что будет на ужин. Веселых посещений парков отдыха, купленного мороженого и воздушного шарика, как было в подростковом возрасте. Та первая любовь разбила сердце, как тот бокал, выпавший из рук на мраморный пол, на мелкие осколки, принесла много боли и заставила совершить глупость, о которой Полина жалеет очень сильно.
И почему сейчас, идя эти несколько метров до стойки ресепшена, ее накрыло это странное чувство тоски? Именно сейчас, когда тело еще не отошло от оргазма в подсобке с самым неуправляемым мужчиной, которого она встречала в жизни. Она ведь именно этого хотела, ее так давно мучали эти навязчивые, полные разврата сны. Так вот, на, получи и наслаждайся, бери все что тебе дают и не думай, не анализируй. Да, надо именно так и поступить, выкинуть все из головы и отдаться ощущениям.
Павел стоял на своем месте, но, зайдя за стойку, обратила внимание, что журнал администратора лежал не так, ручка сдвинута.
— Павел, кто-то приезжал из гостей, пока меня не было?
— Нет, все было тихо, никого. Да такая метель, скорее всего, никто не приедет.
— У нас на пять утра бронь на японцев.
— Сомневаюсь, что борт из Токио посадят. Да, я вызвал горничную, она убрала осколки.
— Спасибо. Это все?
Голос строгий, Павел отвернулся, лишь кивнул головой.
Ленка, сучка, рылась в журнале, хотела узнать, в каком номере остановились так понравившиеся ей мужики. Не узнает, если они сами не наткнутся на нее. В груди разлилась ревность, странное ощущение, болезненное, она помнит все его оттенки, а, казалось, что вытравила его из себя.
Тряхнула головой, прогоняя от себя воспоминания. Зачем-то посмотрела на мониторы, на этажах было спокойно, хотелось отмотать тот момент с Владом, но не стала этого делать. Там все равно ничего непонятно, запись сама стирается через пару дней.
— Я скоро.
Быстрое эхо каблуков по мраморному полу, несколько поворотов по коридору, заходит в туалет, облокачивается спиной о закрытую дверь и только тогда глубоко выдыхает.
— Это какое-то безумие. Чистое безумие.
Подходит к раковине, открывает холодную воду, долго держит под ней руки, прикладывает их ко лбу. Если она сейчас начнет анализировать свое поведение, то ни к чему хорошему это не приведет. Не стоит этого делать. Ну было, да, было. И что это за вечная позиция — упрекать саму себя во всем? Проще надо, Полина, проще. Жить моментом, это все что остается ей.
Почему мастурбировать после эротических снов — это нормально, а иметь секс с шикарным, сексуальным, полным порока и похоти в глазах мужиком, нет, двумя мужиками — это плохо? Кто это сказал? Где такое написано? Да и кто поставит на нее клеймо? Кто кинет камень? Посмотрела на себя в зеркало: припухшие губы, опустила вырез, на груди несколько красных пятен от поцелуев, провела по ним пальцами, вспоминая ощущения.
Умылась, отмотала салфетки, смочила их водой, зашла в кабинку, подняв подол платья, обтерла все еще влажную промежность, бедра, задевая набухшие половые губы. Вспоминая, как Влад вколачивался в нее там, в подсобке, где поймал, там и трахнул, он совершенно неуправляемый и неконтролируемый, да рядом с ним она и себя не может контролировать, свои эмоции.
Не услышала, как сзади открылась дверь кабинки, но уловила запах. Нет, не тот терпкий резкий аромат сандала и перца, а что-то свежее, это был Герман, это точно был он, даже не надо было поворачиваться, но все равно вздрогнула, как только он провел вдоль спины ладонью.
— Напугал? — тихий шепот прямо на ухо, от этого кожа покрывается мурашками.
— Немного, — чуть слышно.
Дыхание учащается, он вроде бы ничего и не делает, просто стоит рядом, а только от этого тело и сознание наполняются возбуждением. Вот, опять, все снова, Полина очень остро реагирует на этих мужчин, десятки смешанных чувств, эмоций и сомнений.
Так странно все, сейчас, она в служебном туалете шикарного отеля с пятью звездами, сзади стоит самый непонятный и загадочный мужчина, которого Полина встречала в своей жизни. И почему она думает, что все сейчас происходящее вполне нормально? Но все равно подкашиваются ноги. Она никогда раньше не занималась сексом в туалете, хотя вот совсем недавно секс был в подсобном помещении и ничего, выжила, и ее самооценка не упала ниже плинтуса.
Господи, как пережить эту ночь?
Полина поймала себя на мысли, что это все чертовски, невероятно возбуждает. Вообще вся эта ситуация, сны, которые стали вещими, появление ее мучителей и богов секса, дарящих невероятное наслаждение. И, может быть, это лишь все ее предрассудки, и женщина в тридцать должна вести себя скромнее, не отдаваться первому попавшемуся мужику в туалете. Но она раньше так никогда не делала.
А может, надо было? Может, она очень много потеряла, не делая этого всего, держа себя в руках? Весь этот самоконтроль и соблюдение рамок, может довести до эротических снов и вот такому буйству гормон.
Валентин до их разрыва был очень консервативен. Чистые простыни, ужин при свечах, цветы и ухаживания. Да, это, наверное, и правильно — романтика и все такое. Было лишь раз в его кабинете, на столе, и то все документы были собраны аккуратной стопочкой, дверь закрыта на два оборота замка, а жалюзи опущены.
В Валентине не было ни капли той животной страсти, что сейчас исходила от Германа. Да и нечего даже сравнивать и ставить рядом этих мужчин. Герман, словно горячая, обжигающая лава вулкана медленно спускается по склону, сжигая все на своем пути, не оставляя ни шанса выжить.
— Извини, что напугал.
Тихий шепот в самое ухо, Полина чувствует его дыхание в своих волосах, аромат мужчины усиливается, морозная свежесть проникает в каждую ее клеточку. Вторая рука обнимает ее за талию, плотно и медленно притягивая ее к своему телу. Ощущает поясницей его эрегированный член, пальцы сжимают ткань платья. Герман ведет носом по ее шее, глубоко вдыхая запах девушки.
Не говоря ни слова, задирает подол платья, а она там все еще без нижнего белья, трусики с телефоном остались лежать у раковины. Если кто зайдет, то находка будет весьма неожиданной. Правая рука мужчины обхватывает ее грудь, сжимая до болезненного стона. Другая, уже задрав подол, пальцами бесцеремонно проникает между половых губ и сразу давит на клитор. Полина прикрывает глаза, а перед ними точно взрыв ярких красок.
Тело уже горит, оно, словно спичка, вспыхивает в его руках. Полина теряет себя, теряет связь с происходящим вокруг, а он всего лишь трогает ее и ничего больше. Есть только его дыхание, его руки и пальцы, они растирают набухший чувствительный бугорок. Хочется расставить ноги шире, хочется развернуться, обнять его сильные плечи, поцеловать, проникнуть в его рот своим языком.
— Ты все это сделаешь потом, не сейчас, девочка.
Платье на самой талии, звук пряжки ремня, шорох одежды. Одна рука мнет налитую упругую грудь, освобождая ее от бюстгальтера. Соски так торчат, коснись их — и, кажется, влага возбуждения потечет по бедрам.
— Ты что, читаешь мои мысли? — говорит слегка задыхаясь.
— Не надо быть ясновидящим, чтоб понять, чего ты хочешь.
— Чего же?
Почти шепотом, голос дрожит, тело накрывает жар. Жарко везде: от рук Германа, от его пальцев, от ощущения твердого члена своей поясницей. Не отпуская груди, он чуть приседает, наклоняя Полину вперед, заставляя ее слегка прогнуть спину. Она ставит одно колено на закрытую крышку унитаза, прогибая поясницу. Герман сжимает свой член, направляя его девушке между ног. Полина прикусывает губу, опуская голову, подставляя себя, как самка, готовая принять самца. Она так уже стояла, вчера ночью, в их с Владом номере, на винтажном кресле.
Мужчина толкается, задержав дыхание. Эта девочка нереально открытая, не хочется портить впечатление от секса презервативами. Притягивает ее за шею на себя, чуть сжимает, чувствует пальцами, как пульсирует на ней вена.
— Ты как-то предохраняешься? Ненавижу эти гондоны.
Полина не сразу понимает о чем он спрашивает, но кивает головой, после чего дыхание замирает, из горла вырывается не то стон, не то хрип. Он входит в нее одним резким движением до самого упора, растягивая, насаживая, заполняя собой полностью.
Рука продолжает сжимать шею, другой крепко держит за талию, притягивая к себе. Ноги на высоких каблуках подкашиваются, но сильные руки крепко держат ее.
— О, боже.…аааа…..ааааа.
— Расслабься, девочка, расслабь мышцы, так будет легче.
Полина выдыхает, не понимая, отчего так больно, но в то же время невыносимо сладко. К его размеру надо еще привыкнуть. Все смешалось: боль, удовольствие, он входит в нее под другим углом, но так глубоко и резко.
Герман ловит свои ощущения, эта девочка восхитительная, такая влажная и такая узкая, словно он трахает девственницу. У нее что, реально не было нормальных мужиков? Без презерватива совсем другие ощущения. Его ведет в сторону, эмоции переполняют, он знает, что с ней совсем недавно был Влад. По нему было все ясно когда он вошел в номер, но почему Германа это не останавливает? Почему его это никак не волнует?
Почему он, Герман Робертович Бауэр, по прозвищу Немец, который весьма разборчив и избирателен в связях, не видит ничего из ряда вон выходящего в том, чтобы делить эту женщину с Соболем? Но сейчас совершенно нет никаких мыслей, кроме переполняющего его удовольствия, которое дарит эта девочка.
Движения резче, он вбивается в нее на всю длину, погружается так глубоко, что чувствует головкой члена заднюю стенку влагалища, выбивая из нее стоны. Они эхом отдаются о кафельные стены уборной. Чувствует, как дрожат ее бедра в приближении оргазма, как сильнее пульсирует артерия на ее тонкой шее. Самого переполняют эмоции, хрипит, натягивая на себя, резко, жестко. Слишком наверно, но сейчас, иначе он не может. Девушка цепляется руками за его руку, что сжимает шею, ее тело горит в его руках.
— Герман…аааа….сейчас…не могу….аааа.
Приближение ее оргазма срывает Германа за грань. Член пульсирует, Полине не хватает воздуха, он перекрывает ей кислород, сознание накрывает эйфория, так, наверное, бывает у наркоманов, а тело — оргазм. Она начинает кончать, жадно глотая воздух, по телу словно проносится разряд высокого напряжения. Ее лоно орошает сперма Германа, она чувствует ее тепло, то, как она с продолжающимися толчками начинает стекать по бедрам.
Мужчина разжимает пальцы, кислород поступает в легкие, тело все еще продолжает колотить в экстазе, стенки влагалища сжимаются, словно выдаивая последние капли спермы. Герман сам ведет бедрами, прижимая девушку к себе плотнее, так и не выходя из нее.
— Невероятная девочка.
Он просто шел за ней, чтобы поговорить, чтобы успокоить, а самого накрыло, как вчера в номере. Она явно была напугана нежданными гостями, которые искали его и Влада, а они напугали ее, козлы конченые. Он с ними еще разберется, но пока рано высовываться, очень рано и опасно. Странно, как они вообще их нашли? Им не стоило здесь находиться, но Герман ничего лучше не придумал, как поселиться под чужой фамилией в своем же собственном отеле.
Выбора не было. Хорошо, что ни управляющий, ни директор не знали в лицо хозяина этого пафосного и недешевого места. Точнее сети отелей “Империал”. Но, кто-то все же слишком болтливый, надо еще в этом разбираться. Все дела вело его доверенное лицо, чистый бизнес, уплата налогов, отчисления, белая бухгалтерия, как он и хотел еще давно, много лет назад. Все, как полагается порядочному и приличному человеку.
Но Герман был далеко не таким.
Медленно выходит из девушки, член все еще стоит, по ее бедрам течет его сперма. Но Герман ни о чем не жалеет, девочка чистая, это видно, шлюхи смотрят не так и не так себя ведут. А она открытая, борется со своим желанием. Влад был с резинкой, а вот он, словно мальчишка не удержался.
Полина пытается унять сердце и выровнять дыхание, держится за шею, растирая ее ладонью. Молчит, ничего не отвечает, боится даже повернуться и встретиться глазами с мужчиной, который только что трахнул ее в туалете, и при этом ей было невероятно хорошо.
В голове все перепутано, она не знает, как реагировать на все происходящее и как себя вести. Такого раньше никогда не было в ее жизни. Да что она все заладила: не было, да не было, словно удивленная девочка, которую привели первый раз в зоопарк. Вот сейчас все это происходит, любуйся, Полина, здесь носороги, а вот только что ты видела медведя.
Тишину нарушает звонок телефона, но не Полины. Герман заправляет член в белье и брюки, смотрит на номер, выходит из кабинки. За спиной Полины негромко хлопает дверь, а ей кажется, что звук очень сильный, прямо по нервам.
— Говори.
Его голос звучит резко и жестко, как и сам мужчина.
— Рустам, ты меня плохо понял? Ты понимаешь, что ты не тот человек, чтоб переходить мне дорогу? Ты вообще не человек для меня. И послушай, мой груз должен выехать через сутки! Это максимум!
Снова тишина, но всего пара секунд. Герман не кричит, только строгий, пробирающий до костей голос. Полина замирает с отмотанным куском туалетной бумаги в руке. Ой, как ей не хочется всего этого слышать, но выбора нет.
— Ты будешь мне угрожать? — грозное эхо по помещению. — Ты, черт позорный, шестерка Джамаева, будешь мне угрожать? У тебя сколько жизней, тварь?
Герман реально в шоке от всего происходящего, пятнадцать лет они в этом непростом бизнесе, редко, но бывали накладки, но чтобы так, в открытую, борзели поставщики, вдруг решившие в обход своих же боссов вести свои дела — это было впервые.
— Молись своему богу, если ты перейдешь мне дорогу, я найду и закопаю тебя живьем.
Мужчина стоит, облокотившись на каменную столешницу встроенной раковины, смотрит вниз, в голове миллион мыслей, схем, просчетов. Но самое поганое, что они с Соболем застряли здесь на неопределенное время. Герман набирает знакомый номер, но слышит лишь длинные гудки, набирает снова и снова, в груди нехорошее предчувствие, очень нехорошее.
Полина все-таки отмотала бумагу и начала стирать с бедер сперму, что оставил Герман. Что он там говорил, предохраняется ли она? Странный вопрос, необычный для нее.
Он вышел из кабинки и даже не сказал ни слова после того, что произошло. Словно это в порядке вещей — брать ее, где попало. Так, мимоходом. Один хамит, другой просто уходит и говорит по телефону о том, что кого-то закапывает живьем. Внутри нарастает обида, такая горькая и жгучая.
— Здравствуйте.
Сердце кажется опускается в пятки и вновь прыгает к самому горлу, Полина быстро одергивает платье и хватается за ручку двери, но не для того, чтобы выйти.
— А это служебный туалет. Он не для гостей отеля.
Голос звонкий, слегка игривый, Полина узнала его.
Герман убирает свой телефон от уха, смотрит через зеркало на вошедшую девушку в униформе горничной. Невысокая, стройная, на груди расстегнуто две пуговицы вместо одной. Светлые волосы собраны в высокий пучок. Она моментально впивается в него взглядом и кокетливо улыбается.
Мужчина, склонив голову, снова оглядывает через зеркало ее фигуру, опускает голову, смотрит на лежащий перед ним телефон Полины, она все еще в кабинке, и смятое белое кружево ее трусиков. Опускает на них ладонь, сжимая пальцами в кулаке.
— Привет. Точно служебный? Я, наверное, ошибся.
— Да, это и не удивительно, если вы у нас впервые. Но обычно в это время бар и ресторан закрыты, ночью работает только доставка в номера. Вы что, заблудились?
— Да, заблудился и так неожиданно встретил в этом мрачном месте такую красавицу.
Девушка смеется, слышны шаги, Полина садится на закрытую крышку и прикусывает губу. Лена, сучка, приспичило ее прийти именно сюда и именно сейчас. А Герман с ней что, заигрывает?
— Ой, да что вы такое говорите. Спасибо, конечно. А в каком номере вы остановились? Я видела вас с другим мужчиной, такой высокий брюнет.
Герман разворачивается, медленно подходит к ней ближе, все так же, не разрывая зрительного контакта. Ему сейчас совершенно не до ее кокетства, но нужно увести ее отсюда.
— Ты проводишь меня до моего номера?
— Да, конечно. Это моя работа.
Шаги, снова звук закрывающейся двери, а Полина так и сидит, словно оглушенная. Проводишь до номера? Он что, пятилетний и не найдет дорогу? Так, все, все нормально, спокойно, Полина, пусть проводит, пусть делают, что хотят, а тебе надо работать. Надо уже дожить до конца этой гребаной смены и уехать домой. И написать заявление на отпуск, пусть зима, пусть метель, будет сидеть дома, читать книги, смотреть эротичекие сны, только дальше от этого всего.
Выходит из своего укрытия, быстро умывается холодной водой, приводя себя в порядок, приглаживая растрепанные волосы. Ищет на раковине свое белье, но его нет. Странно. На полу нет тоже. Герман, только он мог его забрать.
Хорошо, доработает без трусов, чулки на месте и ладно. Как только идти по улице? Но пальто длинное, уж как-нибудь доберется до своей машинки, а там уже и до дома недалеко. Жутко захотелось домой, с силой сжала кулаки и прикусила щеку, чтоб не расплакаться.
Ну ничего, она дома оторвется, по рыдает от души, за то, что позволила собой попользоваться, за то, что все сама допустила, сожрет какую-нибудь вредную для здоровья дрянь, снова поплачет и забудет. И что ее так сильно задело? Явление этой сучки Ленке иди реакция на нее Германа? А это его: “Проводишь меня до моего номера?” Вообще к чему? Чтоб там трахнуить ее вдвоем с Владом. У них хобби такое в перекурах между торговлей оружием и угрозами закопать живьем?
Одернула платье, выпрямила спину, посмотрела на себя в зеркало, почти ничего и не заметно, чем она занимается на работе, просто устала. Провела по шее рукой, внимательно вглядываясь, осталось два небольших синяка от пальцев Германа, надо прикрыть шарфиком. Снова завибрировал беззвучно ее телефон, лежащий рядом, уже спокойно посмотрела на него. Снова Валентин. Надо ответить, он ведь не просто ее бывший, которого можно послать куда подальше, Валентин ее начальник.
— Да, Валентин Михайлович, — ответила на ходу, уверенно направляясь в холл отеля.
— Полина, ты почему не отвечала? — голос требовательный и взволнованный.
— Я работала, если вы забыли, то я сейчас в ночную смену.
— Я ничего не забыл.
— Так чем могу помочь в столь поздний, скорее, уже ранний час?
Зашла за стойку, не обращая внимания на охранника, посмотрела на большие часы, они показывали почти четыре утра. Вот это она «заработалась», что уже наступило утро.
— Ну что ты так официально, Полина?
— Потому что я на работе, а вы мой начальник, Валентин Михайлович.
— Меня даже иногда возбуждает твоя такая строгость.
— Ничем не могу помочь в этом вопросе.
— Но ты ведь знаешь, я все равно тебя добьюсь. И ты будешь моей, на всех моих условиях. Это только вопрос времени.
Господи, как же она устала от этой лжи, фальши и постоянной игры с ней. Почему мужчины не понимают простого слова «нет»? Почему она должна объяснять все по несколько раз, а они все равно не понимают очевидных вещей?
— Но я сейчас не об этом. Полиночка, скажи, вчера или сегодня не заселялись двое мужчин? Весьма запоминающихся внешностью, у одного на кисти татуировка. Ты бы обратила на нее внимание.
Странный вопрос, Полина долго молчала, соображая, что ответить. Да, у нее хорошая память на лица, и она действительно обратила на то тату Германа особое внимание. Но зачем это Валентину? Второй раз за ночь о них спрашивают, и уже не кто-то с улицы, а управляющий. Все очень странно.
— Почему ты сам не можешь проверить по базе?
— Если бы я хотел проверить сам, я бы так и сделал, но сейчас я спрашиваю тебя.
— Странные вопросы под утро. Тебе именно поэтому не спится?
В трубке повисло молчание, Полина представляла, как Валентин сейчас раздражен, но не подает вида, он терпеть не мог, когда на его вопросы тоже отвечали вопросами. Скорее всего, он не знает даже фамилии, под которой зарегистрировались Герман и Влад. Фамилия одна, мужчин двое. Номер на двоих. Да, вот это очень интересно.
— Я хочу спросить у тебя, а не загружать ночью базу.
— Нет. Того мужчины, которого ты мне описал, я не встречала и не заселяла, уточни у дневной смены.
Спрашивать Валентина, зачем ему нужна информация об этом мужчине, было бесполезно и бессмысленно, все равно ничего не скажет, да Полина и не собирается. Ей вообще не хотелось лишний раз, даже так, по телефону, контактировать с Валентином.
— Я могу тебя отвезти домой после смены, угостить завтраком. Можем позавтракаем вдвоем в ресторане или у меня в кабинете. Обещаю твои любимые круассаны с вишневым джемом.
— Нет, спасибо, я на машине. Доберусь сама.
Полина ответила сухо, наблюдая в мониторы за коридорами отеля: лифты, холл четвертого и третьего этажей, но там никого не было.
— Полина?
— Да.
— Ты слышала, что я тебе говорил?
— Прости, что?
Она и правда что-то задумалась, с силой сжала в руке шариковую ручку, пока рассматривала мониторы, так не хотелось видеть на них Германа и Лену.
— Я про завтрак.
— Валентин Михайлович, нет, я вам уже все сказала, ни завтраков, ни ужинов, ни совместных чаепитий у нас с вами не может быть.
— Но ты ведь знаешь, Полина, я не люблю, когда мне отказывают.
— А я не люблю, когда мне ставят условия.
— Но я ведь объяснял тебе сто раз, что…
— Валентин, не утруждайся в сто первый, я тебя поняла сразу. Что-то еще? Мне надо работать.
— Нет…
Она отключилась сама, камеры четвертого этажа показали на мониторе движение, из номера вышла девушка, точнее, не вышла, а вылетела, быстро пошла в сторону лестницы, а не лифта. Вот она появилась на третьем, остановилась, словно хотела вернуться, но продолжила движение, посмотрев прямо в камеру.
Лена, это была точно она. Из номера выглянула другая горничная, именно со Светланой они должны были убрать номера третьего этажа уже два часа назад. Но, как видно, уборка проходит вяло или в другом месте и совсем не уборка. Лена была в триста тринадцатом, у них в отеле была странная система нумерации, первый этаж не считался, здесь был ресторан, бар, шикарный и безумно красивый банкетный зал, кухня, а вот номера шли со второго, поэтому на четвертом этаже был триста тринадцатый номер.
Полине снова не хотелось ни о чем думать. Но само ощущение было именно такое, что ей воспользовались, и она, со всеми своими принципами, что она не такая шлюха, как Елена, может идти лесом. Мол, такая она недотрога, но в то же время осуждает Ленку и ее поведение. Господи, какое лицемерие самой себе. Вот именно от осознавания этого и мерзко.
Ручка, сжатая пальцами, казалось еще немного и треснет, бросила ее на столешницу, начала листать журнал. Да, вот именно вчера в ноль часов пятнадцать минут она сделала запись, поселились двое мужчин на фамилию Верещагин, и все, больше ничего. По записи понятно, что Верещагиных двое, номер на двоих, большой, дорогой. Но ведь, она могла и не заметить татуировку Германа, тогда пусть Валентин не докапывается до нее с расспросами.
Взглянула на часы, почти пять утра, вот именно сейчас навалилась усталость и апатия. Наверняка женщина, получившая два оргазма с двумя разными мужчинами с интервалом в полчаса, так себя чувствовать не должна. Без белья было так непривычно и не совсем комфортно, снова сжала бедра, вспомнив о том, как Герман входил в нее. Мышцы влагалища сжались, Полина прикусила губу, чтобы не стонать.
Прикрыла глаза, так снова обострились все рецепторы, как там, в подсобке с Владом, его напор, перед которым она была не в состоянии устоять, но пыталась, его откровенные и пошлые словечки. Как же они отличаются, словно лед и пламень. Герман, которому ничего говорить не надо, он словно чувствует ее тело, читает мысли.
Полина даже не знает, кого бы из них она выбрала, если бы ей предложили такой выбор. Открыла глаза, возвращаясь к реальности. Чуть приглушенный свет холла, тишина, слышен лишь ход больших часов и работа мониторов. Охрана, должно быть, спит у себя, ничего не замечая вокруг, они даже не вышли, когда появились те двое подозрительных мужчин. А они еще называются пятизвездочной гостиницей, скорее придорожный мотель.
— Павел, я буквально на пять минут.
Охранник лишь кивнул, Полина быстро дошла до служебных помещений, где были шкафчики сотрудников, там у нее лежал купальник, Валентин тогда еще, когда они встречались, и Полина думала, ну, вот он, мужчина ее мечты, разрешал пользоваться бассейном. Быстро нашла нижнюю часть, надела, проведя руками по бедрам, вспоминая, как по ним текла сперма Германа.
Да, ей точно и предохраняться не надо, мужчине не о чем беспокоиться, с ее диагнозом забеременеть трудно. Горько усмехнулась, отчего-то сразу представила, каким бы он был, их с Германом ребенок, странно, конечно об этом думать. Наверное, это был бы мальчик с такими же голубыми глазами, серьезный и сообразительный не по годам.
И о чем только думает? Серьезно? О детях? Они просто постояльцы, вчера приехали, завтра уедут. А она для них просто так, приключение, странный администратор ночной смены, голодная до секса бабенка. Осталось несколько часов и домой. А, может, правда написать заявление и уйти в отпуск? Зачем ей нужны эти потрясения.
Громко хлопнула дверью шкафчика, больше от злости и обиды на саму себя. Когда Полина вернулась в холл, там была странная картина. Лена рыдала, Света ее утешала, а Павел рядом топтался на месте.
— Что здесь происходит? Вы уже закончили уборку? Номера готовы?
— Полина Викторовна, тут такое случилось!
— Лана перетрудилась, и сейчас у нее нервный срыв? Что могло случиться?
— Света, не говори ничего.
Лена одернула напарницу и посмотрела заплаканными глазами на Полину. Было ли ей жалко девушку? Нет, не было. Полине не было даже интересно, по какому поводу слезы. В таких ситуациях она чувствовала себя злобной сукой.
— Правильно, не говори, потому что меня это не волнует. И еще раз повторюсь, вы должны работать, а не шляться по номерам с постояльцами ночью. Проститутки работают в другом месте, не в нашем отеле.
Лена громко всхлипнула, зло посмотрела на администратора и отвернулась.
— Да что вы такое говорите, Полина Викторовна, это все те двое мужчин, из триста тринадцатого, Лена только хотела помочь, один из них сам попросил, а потом начали предлагали ей всякие непристойности. Они практически чуть не изнасиловали ее.
Полина скептически посмотрела на девушек. Чуть не изнасиловали? Даже смешно стало. Вот что-что, а те мужики из триста тринадцатого насиловать точно никого не станут.
— У тебя есть доказательства? Вызвать полицию?
Лена посмотрела уже с тревогой, на жертву попытки насилия она не тянула, это все какой-то дешевый спектакль. Может быть, будь в этом номере другие люди, Полина бы еще могла поверить, с большой натяжкой, зная Лену.
— Так вызывать или нет? — спросила строго.
— Нет, не надо.
— Если не надо, то все, продолжаем, работаем дальше.
— Мы закончили, — Света подала голос.
— Закончили — молодцы.
Девушки ушли, Лена процедила сквозь зубы, что она сука, Полина сделала вид, что не слышала. Лучше быть сукой, чем проституткой. Интересно, что там произошло, в триста тринадцатом, что Лена в слезах выбежала оттуда, словно ошпаренная?
Машина, как назло, не заводилась, Полина еле откопала ее из-под метрового сугроба. Всю ночь валил снег, мела метель, в сапогах на высоких каблуках было не совсем удобно. И теперь она еще отказалась заводиться. Хорошо, что хоть расчистили задний двор и парковку гостиницы, можно было, не боясь застрять, выехать на дорогу, при условии, конечно, что ее машина заведется.
Но вот наконец мотор заработал, машина затарахтела. Сидя в салоне, согревала руки о включенную на всю печку, Полина смотрела на дворники, монотонно скребущие по стеклу. На ее душе скребло почти так же. На самом деле Полина никогда не была великой моралисткой и далеко не святая, грехи есть, их вполне достаточно для жаркого местечка в аду. Но сколько можно уже, идут уже вторые сутки, как она уговаривает себя, что, мол, ничего такого особенного и не произошло.
Ну, мужчины. Ну, двое. С кем не бывает?
Но такое в ее понимании бывало только в романах иди порнороликах на просторах интернета, которых она пересмотрела сотни. И да, они ее возбуждали, Полина этого не отрицала.
Но чтобы живьем, именно с ней, она и подумать не могла, хотя эти мужчины живьем еще круче, чем в ее снах. И почему в двадцать три года все так легко и просто, совсем не так, как в тридцать? Она на себя навешала ярлыки, загнала в рамки, может, надо быть проще? Западные женщины только начинают жить в тридцать, строить карьеру, пробовать мужчин, выбирать того, кто подойдет под их параметры, с кем они будут смотреть в одну сторону, а не просто трахаться. А вот к сорока годам, определившись, идут под венец и рожают детей.
Надо так и думать. И не забивать себе голову тем, как она могла такое сотворить. Да, могла, да, вытворила.
— Полинка, ну ты как, булочка?
Подруга Илонка, как всегда, звонила именно в это время, у них там утреннее кормление, наследник Назаровых по имени Назар сосет титьку, а его мамка треплется с подружкой.
— Илона, прекрати, ну какая булочка? Ты понижаешь мою самооценку просто катастрофически.
— Ой, ну точно, с каких это пор? Что случилось?
— Почему должно что-то случиться?
— По голосу слышно. Ты где? Дома уже?
— Нет, в машине сижу, замело все кругом, не знаю, как добираться буду по этим дорогам.
— Из-за этого такая грустная?
— Устала.
— А что еще?
— Да есть тут одно приключение. Валентин опять мозг парит, да так, суматоха вокруг странная.
Полина не знала, что рассказать подруге, хотя практически никогда ничего не скрывала от нее. Все ее страдания, что прошлые, что нынешние она знала, ее пикантную проблему и то, как повел себя тот же Валентин, когда она была с ним предельно честна.
— Этому козлу что надо?
— Козел — мой шеф.
— Дерьмо-мужик, для меня, считай, он умер.
— Он вполне имел право на выбор, почему ты его винишь? Его прекрасно можно понять, я поняла, но в роли его любовницы я никогда не буду.
— Да, любовь, как он говорил тебе, измеряется именно тем, может тебе женщина родить ребенка или нет. Что за дерьмовая позиция?
— Не дерьмовая, не преувеличивай. Он имел право знать, он узнал, я сама сказала, что не могу иметь детей. Может, он именно для этого и хотел жениться, продолжение рода важно для любого мужчины. Какая из меня жена, если я не в состоянии родить ребенка?
— Отличная жена. Это у плохого танцора все виноваты, только не он, в том, что танцевать не умеет. Настоящий мужик, если он на самом деле мужчина, а не тряпка, если любит женщину, будет с ней в любой ситуации. А дети, вот целые детские дома, бери, расти и радуйся.
— Илона, это все сложно. Давай не будем начинать.
— Давай не будем продолжать, хорошо, не будем. Так что там на работе?
— Знаешь, тут такое дело, к нам заселились двое гостей.
— Мммм? И что там с гостями?
— Двое мужчин, именно такие, как из моих снов. Помнишь, я тебе рассказывала?
— Те твои развратно сексуальные сны про игрища с двумя самцами?
— Да.
— Вот это да! Да ладно! Афигеть! Прямо один в один?
Как всегда эмоциональная Илонка не могла сдержать себя. Послышался плач ребенка.
— Назарушка, ты слышал, тетя Полина скоро пойдет во все тяжкие. Господи, пусть хоть один из двоих окажется адекватным. О том, чтоб сразу двое, уже не мечтаю.
— Илона, да постой ты, — Полина засмеялась, представляя, как подружка рассказывает своему грудному сыну о тете Полине.
— Ну все, давай, я жду пикантных, а лучше грязных подробностей, — ребенок замолчал, теперь было слышно только угуканье, это так умиляло.
— Заселились вчера, я, конечно, много каких мужчин встречала по специфике работы, но эти максимально отличаются от всех. Ты не представляешь, какие они, у меня спина покрылась ледяной коркой, такое чувство, что я забыла алфавит и как вообще говорить.
— Ну, ну, не тяни, я мамашка в декрете, мне нужно все в подробностях, а то от Назарова не дождешься приключений, да еще с малым.
Полина наконец согрелась, медленно начала выруливать с заднего двора, через стоянку, мимо центрального входа. Солнце встало, но было серо, метель была не сильной, яркие фонари освещали нарядное крыльцо отеля «Империал». Именно в этот момент на него вышли двое мужчин, она даже притормозила и замолчала, разглядывая их.
Влад в короткой куртке нараспашку уверенно спускался по ступенькам, Герман, чуть позади, прикуривал сигарету, заслоняя огонь от ветра ладонью. А у Полины даже руки вспотели, и сердце забилось быстрее.
— Ну, что там дальше? Давай рассказывай, какие они из себя?
Ее любимый «Ниссан» ярко-синего цвета как раз почти выехал с парковки, Полина провожала спускающихся мужчин взглядом, Влад остановился, посмотрел вперед. И именно в этот момент начался чистый боевик, привет, «Бандитский Петербург».
Мимо нее пролетает жутко тонированный, занесенный снегом автомобиль, опускаются стекла, и из окон по крыльцу раздается автоматная очередь.
Полина резко тормозит вместо того, чтобы надавить на газ и лететь от этого места как можно дальше, телефон падает из рук, она зажимает уши руками, оборачивается в ту сторону, откуда стрельба. Надо бы пригнуться, лечь на кресло, но она сидит с широко открытыми глазами, полными страха, смотрит в сторону крыльца, потом опускает голову, закрывая ее руками. Ведь именно там сейчас были Влад и Герман. Куда они могла пойти с утра? Зачем вообще они вышли на улицу, зная, что их ищут?
Илонка кричит в трубку, которая валяется где-то на полу, а Полина слышит, как после автоматной очереди раздалось несколько одиночных выстрелов, снова автомат, визг тормозов, машина лихо разворачивается, оставляя за собой клубы выхлопных газов, покидая почти пустую стоянку.
Надо бы выйти и проверить, но она даже боится вновь повернуть голову в сторону крыльца и увидеть там два окровавленных тела. Ведь надо бежать, звонить, звать на помощь, но все тело до того сковал страх, что Полина даже перестала дышать.
Надо прийти в себя от увиденного. Все, словно в фильмах про гангстеров: занесенный снегом Чикаго, сухой закон и война группировок. Когда рассеялись клубы выхлопных газов, Полина все-таки обернулась, на крыльце никого не было. Вытянула шею, даже приподнялась на сидении, но точно никого не было.
И вот тут снова из-за припаркованных, занесенных на стоянке автомобилей резко вырулила какая-то черная иномарка и пронеслась мимо ее «Ниссана», подпрыгнув на бордюре, пошла юзом по дороге. Вдали отчетливо был слышен вой сирен, в сторону отеля ехала целая кавалерия.
Это была словно гонка, машина, не сбавляя скорость, выровняла свое движение и, ловко обгоняя другие автомобили, умчалась.
Конечно, это был шок, на крыльцо уже выскочила охрана, забегала, но Полина собралась, думать обо всем, что случилось, она будет потом. Надо уезжать, пока ее не оставили здесь до вечера давать показания.
После утренней перестрелки прямо на крыльце отеля Полина не могла заснуть. А ведь она — свидетельница преступления и должна была остаться, чтобы дать показания правоохранительным органам, ведь кто-то же вызвал полицию. Вот ее сознательность как гражданки, а в любой другой ситуации она бы осталась, сама бы вызвала полицию и подняла бы всех на уши. Но именно сейчас Полина просто хотела уехать. Потому что понимала головой, что не сможет рассказать об этих мужчинах ничего.
Пусть проверяют по камерам, пусть потом зовут ее на дачу показаний, но не сейчас. Руки тряслись, она с силой сжимала руль, медленно плелась почти всегда в первой полосе, чуть ли не за троллейбусом. В голове все еще были звуки выстрелов, и безумно болело сердце при мысли о том, что кто-то из них двоих может быть ранен.
Дома все делала на автомате, приняла душ, съела завтрак, не чувствуя вкуса еды. Отключив телефон, плотно задернув шторы, Полина все-таки заснула, усталость прошедшей ночи взяла свое. Мучили отнюдь не ванильно-клубничные эротические сновидения, а совсем другое, полная власти и подчинения иная реальность.
Звонкие шлепки по ягодицам обжигали кожу, сильные мужские руки до синяка сжимали талию и натягивали на свой огромный член, это Герман, это точно был он. Она не могла кричать, из горла вырывались только хрипы. Мышцы сводило, она пульсировала, первый раз за все ее мучительно-возбуждающие ночи Полина кончала во сне. Он позволил ей кончить.
Проснулась резко, часто дыша, в голове шум и еще какой-то звук. Не сразу поняла, что это дверной звонок. Провела рукой по мокрому лбу.
— Да кому там что от меня надо?
Быстро пошла к двери, одергивая на ходу короткую сорочку, даже не накинула халат. За окном было еще светло, но пасмурно, машинально бросила взгляд на часы, четыре часа дня. А она подумала, что уже проспала.
— Кто?
Спросила тихо, ее, наверное, и не услышали, посмотрела в глазок, но ничего не было видно, словно кто-то специально закрыл его.
— Кто там? — громче, а по спине побежали мурашки.
Вдруг это те двое восточных гостей, что искали Германа? Нет, не может быть, они не могли ее найти. Где бы они взяли адрес. Заправила волосы за ухо, прикусила губу, прислоняя ухо к двери. Лучше бы она молчала, нормальные люди давно бы откликнулись, а тут тишина и темнота. Вздрогнула, испуганно отскочила, когда дверной звонок запел трелью, а затем раздались громкие удары.
Надо вызывать полицию, Полина начала смотреть по сторонам, искать телефон.
— Полинка, открывай, Серый волк пришел.
Девушка застыла на месте. Серый волк? Полинка?
— Да открывай уже, мы тебя не съедим. Ну хорошо, не сразу, обещаю.
Полина представила, как сейчас любопытные соседи смотрят в свои дверные глазки на этих двух здоровых мужиков, слушают их крики о том, как они не сразу, но все-таки съедят Полинку. А она для соседей не Полинка, а Полиночка, умница и красавица, тихая, порядочная соседка. А тут такое, и двое мужиков, прямо в середине белого дня.
В голове после сна ни одной здравой мысли, сама же себе говорила держаться от них как можно дальше. А сейчас сама открывает дверь и впускает к себе в дом серых волков. Глупая Красная шапочка.
— Ух ты! Вот это я понимаю, иди ко мне, сладкая.
Первым ввалился Влад, принеся с собой в квартиру морозный воздух улицы, снежинки на куртке и в волосах. На пол что-то упало, а его холодные губы прошлись по щеке Полины, руки притянули к себе и беспардонно задрали шелковую ткань сорочки, сжимая ягодицы.
— Да, что ты…постой, Влад.
Полина снова, как и в тот раз в тёмном коридоре гостиницы, пытается его остановить, но с его напором трудно бороться. Вот его рука уже накрывает грудь, сжимая сосок, а языком он облизывает ее шею.
— Что вы здесь делаете? Как вы…
Полина охает, его прикосновения так неожиданны, именно здесь в ее узкой прихожей, его язык по теплой коже. Она встречается взглядом с мужчиной, что стоит сзади и просто смотрит на них. Герман уже закрыл дверь, на его пальто еще не растаял снег, а взгляд холодных голубых глаз прожигает насквозь.
— Полинка, ты такая тепленькая, такая вкусная. Черт, вот же дьявол… какая ты мокрая.
Пальцы Влада забираются под трусики, а там действительно мокро после того яркого сна. Он еще больше размазывает влагу по ее половым губам, задевая клитор.
— Влад, боже мой, перестань. Остановись. Ааааа….Влад.
Но его уже было не остановить, а Герман все продолжал смотреть на них, его взгляд смущал и заводил одновременно. По телу прошла волна возбуждения, только недавно успокоившееся сердце вновь забилось в бешеном ритме.
Влад разувается, скидывает куртку прямо на пол, целует шею, спуская тонкие бретельки сорочки, совсем обнажая грудь. Она уже стала тяжелой, соски заострились и безумно чувствительны. Один из них Влад уже засасывает губами, лижет, кусает, словно зверь.
— Ахуительная грудь, я буду засыпать с твоими сосками во рту. У меня яйца гудят, как хочу похоронить свой член в твоей мокрой киске.
Он также ласкает другую грудь, а Полина чувствует, как еще больше наливается возбуждением, как покалывает кончики пальцев, как уже не важно, что эти мужчины делают у нее в квартире. Важны лишь губы Влада, его умелые пальцы на ее клиторе, скользящие по кругу, растирающие его, дразнящие вход во влагалище.
— Где у тебя кроватка, а то я возьму тебя сейчас прямо здесь. Снова не доберемся до постели.
Полина краснеет, вспоминая подсобное помещение, Герман все еще смотрит на нее, изучая каждую эмоцию, словно пропуская их через себя. Его чертовски возбуждает, что он видит, открытость девушки, то, как она снова борется со своими желаниями и демонами. Он даже сам чуть отошел от разборок по телефону с тварью Амировым и поиском его шестерок, которые устроили на них это нелепое покушение.
После того, как они зашли, и он увидел ее, такую сочную, растерянную, аппетитную, мысли унеслись в другую плоскость. Девушку реально хотелось схватить, затискать, заласкать до обморока.
Этим сейчас и занимался Влад, а он слегка завидовал ему. Именно его темпераменту, напору, тому, что он делает всегда то, что хочет, иногда завидовал, но не признавался даже сам себе Немец. Но в тоже время, Герман наслаждался тем удовольствием, которое было в глазах девушки.
Полину подхватывают под ягодицы, идут в ту сторону, куда она показал. Сама показывает дорогу в ее мятую после сна постель.
— Погоди, сейчас…не могу оторваться. Почему так много одежды этой гребаной зимой.
Влад кидает Полину на кровать, отрываясь от ее груди, быстро стягивая водолазку, звон пряжки ремня, спускает джинсы, белье. У него просто сорвало планку, когда девчонка открыла дверь, эта чертова сорочка ничего не скрывала. Был четко виден контур упругой груди, соски торчали, удивленные глаза, приоткрытые губки, у него зачесались ладони, как захотелось сжать все ее прелести руками. Он не припомнит, чтобы так его накрывало и срывало все тормоза.
— Сука, я словно голодной дембель с армии, смотри, как стоит.
Полина приподнимается на локтях, в комнате полумрак, грудь обнажена, сорочка на талии. Влад поглаживает свой стояк, тут же другой рукой стягивая с девушки трусики, заставляя развести колени шире. Член возбужден, под крупной головкой блестит штанга пирсинга, яйца поджаты.
Руки теперь уже ласкают чувствительную внутреннюю сторону бедра, он опускается ниже, к самому раскрытому лону, Полина задерживает дыхание. Он что, собирается целовать ее и прямо там?
Вот прямо сейчас, Влад собирается ласкать языком ее в самом интимном месте?
Нет, этого не может быть!
Первое касание языком по раскрытым половым губам, словно удар тока. Полина вскрикивает, откидывается на спину, прикусывает губу, чтобы не закричать в голос. А Влад уже скользит языком по влажной плоти, задевает клитор, засасывает его губами, отпускает, снова лижет от самой попки, чуть приподнимая ее бедра вверх и раскрывая перед собой еще больше. Он такой ненасытный и голодный, так жадно вбирает ее плоть, обсасывает и облизывает, что Полина готова потерять сознание от удовольствия.
Это что-то невероятное и фантастическое, ее никогда там не ласкали языком, ни один мужчина, с которым у нее был секс, не делал этого. А ей тридцать лет! Полина считала, что не вправе просить такого, но ее безумно возбуждало, когда она смотрела порноролики, где мужчина вылизывает женщину между ног, даря ей оргазм.
— Ааааааа….боже мой…боже…аааааа.
Полину разрывало на части от эмоций, от ощущений, от всего того, что происходит. Влад так умело ублажал ее своим ртом, клитор набух еще больше, она чувствовал, как текла, как вот-вот готова кончить. Сжимает простынь до того, что немеют пальцы.
— Твоя девочка прекрасна, такая сочная, такая сладкая. Ты течешь, не переставая.
Мужчина что-то говорил, не останавливаясь, а Полина начала кончать, когда он в очередной раз засосал ее клитор. По телу прошла конвульсия, это был ее первый оргазм от кунилингуса, он был невероятен, срывающий все барьеры и запреты. Девушку трясло, лоно сжималось, словно просило еще. В голове шум, перед глазами яркие круги.
Но вот неожиданно Влад разводит ее колени еще шире, во влагалище проникают сразу два пальца, насаживая ее, славно на крючок. Резкие движения, внутри нарастает огромный шар удовольствия. Он лопается. Дышать нечем, Полина кончает снова через полминуты, сквиртует на пальцах Влада.
— Да, хорошая девочка, умница.
Он поглаживает ее промежность, нежно массируя очень чувствительный клитор и половые губки.
— А теперь я буду тебя трахать долго и сильно. Мы будем тебя трахать.
— Ты понимаешь, Герман, что это война, реальная война!
— Не ори, разбудишь девочку, и так все соки из нее выжали.
— Твари конченые, ебаные паскуды, Амиров не понимает сам, куда ввязывается, — Влад стал говорить тише, но также эмоционально, сжал в руке кружку с водой и уже хотел запустить ее в стену, но поставил на стол.
— Я понимаю, кое-кто слишком много на себя берет, уже взял. Надо принимать радикальные меры, Суханов не выходит на связь, а мы не можем вдвоем гоняться по городу за какими-то отморозками, не зная, кто они такие и чьи, без информации. Еще этот циклон усложняет нашу задачу.
Герман смотрел в темное окно, за ним снова началась метель. Небольшая кухня, горит торшер, уютно и мило. Он и забыл, как давно был в таких местах, которые называются простым словом — дом. Что у него, что у Соболя, по сути, никогда и не было такого места. Влад заправил кофеварку, они по-хозяйски нашли кофе, сахар и сливки, но вот холодильник у девочки был совсем пустой.
— Но, сука, как, как, блядь, я не понимаю, как Амиров пошел на такое? Зачем ему это?
— Деньги и власть, что тут непонятного? Ему нужно именно это. Боюсь лишь одного, что он пошел не только против нас. Наша договоренность с Сулейманом на партию, которую нам как раз и должен был отгрузить Амиров, может уже не иметь никакого веса. Мы подводим покупателей, а это серьезные люди, их не будут волновать наши проблемы.
Влад метался по маленькому пространству кухни от холодильника до двери, снова повышая голос, бедра были обернуты лишь простыней. Его хоть и сытый после секса зверь просил теперь мести и крови, без разбора готовый всех растерзать и наказать.
— Как пошел против, так и будет на коленях молить о пощаде. Меня больше волнует Суханов, почему Сергей не выходит на связь.
— Да все с ним хорошо, не могут эти черти его прижать.
— Надеюсь.
— А Полинка нереально классная, да? — Влад сказал это, не глядя на Германа, словно самому себе.
— Твой напор ее пугает.
— Я не привык скрывать свои эмоции, в отличие от тебя. Вот тебя она точно боится, ее трясет от твоего взгляда.
— Не может этого быть. Я не сделал девочке ничего плохого.
— Да отпусти уже себя, Немец, сколько можно? Пятнадцать лет, срок за убийство мотают меньше.
— Те не мотают, тех давно съели черви.
— То время не вернуть. Ее не вернуть.
— Я знаю.
Повисла тишина, кофе сварился, его аромат заполнил все пространство, проникал в легкие, возбуждал аппетит.
— Соболь, закажи что пожрать, а то наша девочка, видимо, на диете.
— Да, я заметил, у нее диета в недотрахе тоже, у меня снова встает, как вспомню, что было недавно.
Герман лишь усмехнулся, налил в чашу кофе, крепкий, без сахара, он обжигал губы так же, как эта девочка своими ласками обжигала его. Он зашел в спальню после того, как убрал их с Владом дорожные сумки и снял верхнюю одежду, еще сходил в ванну, помыл руки и умылся сам.
Он видел, как Полина кончала на губах Влада, как дрожало ее тело, слышал ее стоны. Она правда невероятно красива, когда кончает, Герман не ошибся в своих предположениях. А потом этот сквирт, да, девочка была настоящей находкой. Но ее открытость не имела ничего общего с доступностью и продажностью.
Она совсем другая, та горничная, он даже забыл ее имя, открыто предлагала себя. Но после Полины об нее не хотелось даже мараться, он тогда был полностью удовлетворен, хотел лишь увести эту девицу, выпрыгивающую из трусов, чтобы Полина могла выйти. Он чуть не придушил ее в порыве, когда она содрогалась, кончая на его члене, а он спускал ей глубоко в лоно. Такое с ним бывало редко, обычно все было под строгим контролем.
— А теперь я буду тебя трахать, долго и сильно. Мы будем тебя трахать.
Девушка издает не то всхлип, не то стон, приподнимается на локтях, видит двоих стоящих перед кроватью мужчин. Влад совсем голый, даже тусклый свет проникает в спальню только из коридора, но она отчетливо видит, как дрожит его член, как блестит головка от виднеющейся смазки.
Герман одет, смотрит, склонив голову, а Полину медленно отпускает второй оргазм, она лишь краем сознания понимает, что сейчас будет.
— Иди сюда, Полинка, попробуй сама, какая ты.
Влад дергает ее за руки, заставляя встать коленями на кровать, опускается сам, целует, словно пожирая ее рот. У его губ вкус ее “ахренительного” оргазма.
— Сладкая, да? Вот так, пососи мой язык, как ты будешь сосать мой член.
Полина выполняет, это так заводит и срывает все барьеры, его пошлые словечки, она сосет его язык, который совсем недавно вылизывал ее, даря удовольствие.
Грозный рык в самые губы, Полину резко разворачивают, она падает грудью на кровать, попка задрана наверх, ноги раздвинуты. Пальцы Влада скользят по мокрой плоти, он все делает быстро, проникая ими сразу везде, чуть потрахивая ее двумя пальцами, тут же растирая тугое колечко ануса, чуть проталкивая туда одну фалангу среднего пальца.
— О да, малышка, какая же ты нереально узенькая. Если ты мне скажешь, что в твоей сказочной попке никого никогда не было, то я вылижу ее, а потом трахну.
— Никого…ааааа….боже мой….никого, никогда.
— Герман, ты слышал? Готовь смазку, в такую узкую дырочку нужно только со смазкой.
Полина снова теряется в ощущениях, это было так порочно, и это было только начало.
— Сука, не могу больше, прости, Полинка, все будет быстро, иначе спущу прямо так, а хочется в твой ротик или глубоко в киску.
Резкий толчок, Влад не церемонится, входит на всю длину. Член упирается в заднюю стенку, Полина вскрикивает, прогибает спину, проникновение максимально, ощущения наполненности переполняют ее.
Что он там сказал? Он трахнет ее в попку? Она точно не выдержит такой член в своей попке, а член Германа подавно. Толчки глубокие, шарики на штанге пирсинга трутся о чувствительные стеночки. Гладкие яйца мужчины бьются о ее набухший клитор и влажные от соков половые губы, она громко стонет в смятую простыню, сжимая ее руками.
Шлепки по ягодицам, один, второй, Влад мнет их руками, натягивая ее на себя еще больше. В груди все горит, Полина ловит приближение своего оргазма, но тут ее отвлекают, берут за плечи, не разрывая их связь с Владом. Лицо приподнимают, большой палец приоткрывает рот, скользит по губам, сзади продолжаются толчки.
Герман без слов подносит своей член, Полина облизывает губы, опираясь одной рукой о кровать, второй обхватывает его, проводя по стволу несколько раз, берет в рот, Герман, убирая волосы на одну сторону, чуть толкается.
Влад замедляется, наблюдает за тем, как Герман трахает ротик девушки, а она словно наслаждается этим процессом, то берет как можно глубже, то облизывает ствол, то играет с головкой, кружа по ней языком. И снова ее имеет один, а при этом ублажает ртом она другого мужчину. Стенки влагалища уже пульсируют, живот тянет болью, ей так хочется кончить, как можно быстрее.
Она сама насаживается на член Влада, ласкает яички Германа, кричит, когда отрывается от его крупной головки.
— Да…ааа…да….пожалуйста.
— Дьявол, я сейчас кончу… мммм…. сука…не могу сдерживать себя. Ахуительная девочка, ахуительная киска, внутри словно барахат.
Влад делает несколько глубоких толчков, но потом неожиданно выходит из нее, Полина охает, замирает. Он разворачивает ее к себе, теперь уже его член в ее рту, головка набухшая.
— Да, боги….да, малышка… кончаю…мммм.
Член начинает дергаться, густые струи спермы попадают Полине в рот, она сжимает его, подрачивая, заставляя кончать еще и еще. Сперма уже на лице, на шее и груди девушки.
Влад смотрит на перепачканную его семенем девушку, в голове стоит шум, она все еще держит его член, а потом подносит к губам и слизывает последние капли спермы. Это охуительно сексуально. Влад снова дергает ее наверх, стирает с ее губ остатки своей спермы и целует. Так долго и нежно, что она теряется от такого контраста эмоций.
Девушка сама не понимает, что делает, все на инстинктах, все ее действия лишь по ее же желанию. Полину реально не держат ноги, колени трясутся, внутри все сводит тугим узлом наслаждения. Она хочет свой оргазм.
— Иди ко мне, девочка, — голос тихий, но бьет по нервам в предвкушении удовольствия. — Иди, получи то, что ты так хочешь.
Полина оборачивается, оторвавшись от губ Влада. Герман лежит на кровати, спиной облокотившись на спинку, протягивает ей руку.
— Давай, иди.
Полина смотрит на обнаженного мужчину: рельефные мышцы, сильное тело, его ноги чуть расставлены в стороны. Она смотрит на член, который в полумраке спальни виднеется крупной блестящей головкой. Он так же, как Влад, сам проводит по напряженному стволу рукой, другую тянет Полине.
Черные крылья ворона на его руке выглядят так загадочно и зловеще, разбросанные по плечу, словно по ветру перья, делают образ мужчины порочным и загадочным. Девушка словно попала в страшную сказку, где могущественный волшебник, совращает ее душу, соблазняя и растлевая тело.
Смотрит на член, сглатывает, грудь дрожит от ударов собственного сердца, оборачивается к Владу, он лишь довольно улыбается, чуть кивая головой в сторону Германа.
— Давай же, девочка, иди. Возьми, что ты хочешь, — снова голос Германа бьет по нервам.
Кажется, что ее тело горит, что по венам течет горячая лава, а не кровь, Полина чувствует, как еще больше набухли половые губы, как клитор просит ласки, как больно тянет низ живота.
Она протягивает Герману руку, но ее слегка останавливают, Влад краем сбившейся простыни обтирает ее грудь и шею от своей спермы.
— Погоди, Полинка, оботру тебя.
Он нежно стирает с кожи остатки своего удовольствия, она смотрит за его движениями, находясь в неком гипнозе, но звонкий шлепок по попке чуть приводит ее в чувство. Влад подталкивает ее к Герману, а тот тянет на себя, заставляя перешагнуть и оседлать себя.
Мужчина сжимает ее бедра, талию, поднимается руками вверх, накрывает грудь, Полина стонет, подается вперед. Она сразу начинает тереться раскрытым лоном об эрекцию Германа, ее груди сведены вместе, болезненные поцелуи сосков сводят с ума. Герман то кусает их, то лижет, то сильно всасывает в рот. Киска девушки трется о его член.
— Поласкай своей девочкой мои яйца, да, вот так, умница… еще. Смочи их своим соком, я чувствую, как ты течешь.
Полина напряжена до предела, она двигает бедрами так, как ей нравится, отстраняясь от Германа, чуть откидываясь назад. Она на самом деле течет еще больше от таких взаимных ласк, от его просьбы. Воспаленные половые губки проходятся по поджатым и налитым спермой яйцам Германа, она трется набухшим клитором, ловя свой кайф. Берется рукой за торчащий огромный член мужчины, размазывает по крупной головке влагу, оттягивает крайнюю плоть, дрочит его.
Она не смотрит на мужчин, только на член, на то, как он скользит в ее руке, на то, как ее выделениями покрываются его яйца. Она так близка к своему оргазму, еще несколько движений и она кончит, но Герман больно щиплет ее за соски, тянет за шею на себя.
— Сядь на него, прими мой член своей сладкой девочкой.
Сам приподнимает ее бедра, опуская на свой член, Полина вскрикивает, стеночки влагалища обхватывают его так плотно, насаживается до упора, легкая боль пронзает тело.
— Расслабься, да, хорошо, еще, вот так.
— Ааааа…боже мой…аааааа.
Полина замирает на месте, он заполнил ее полностью, расслабляет мышцы, головка упирается прямо в шейку матки, принося боль и удовольствие. Чувствует, как сзади нее на коленях между ног Германа встает Влад, прижимаясь к ней своим телом, ласкает плечи, спину, опускает ладони на ягодицы.
— Двигайся, Полинка, а то я сейчас сам кончу от твоего вида, от этих торчащих ярких сосков. У меня уже стоит.
Он приседает, трется о ее поясницу своим членом, по спине бегут миллионы мурашек удовольствия, Полина двигается, медленно приподнимаясь и опускаясь на члене Германа. Он так сильно ее растягивает, просто невероятные, ничем не передаваемые ощущения, она теряется в них, двигается быстрее.
Герман лишь смотрит на то, как девушка объезжает его член, как от пота блестит ее кожа, как она прикусывает губу, запрокидывая голову назад, стонет. Руки Влада ласкают ее грудь, оттягивая соски, Герман не выдерживает, приподнимает свои бедра, резкими толчками двигается навстречу.
Полина кричит громче, оргазм накрывает ее, как снежная лавина, вот он только нарастал где-то внутри, а теперь это долгожданное освобождение колотит ее в пароксизмах оргазма.
Тело не слушается, она кажется летит в бездну этого наслаждения, но ее держат на месте, Герман вбивается сильными точками в ее сокращающееся лоно, Влад держит, обхватив сзади за грудь, другой рукой накрывает возбужденный клитор, растирает его двумя пальцами. Тело девушки словно ударяет током, она кончает еще раз следом, срывает голос от крика, бьется в конвульсиях.
— Кончай, Полинка, кончай, да, девочка, такая горячая девочка.
Герман, сжав зубы до скрипа, делает несколько последних толчков навстречу кончающему лону, яйца сжимаются, головка набухает еще больше, он кончает сам горячими струями спермы глубоко в девушку. До синяков притягивает ее за бедра, натягивая на себе.
Она дрожит, зажатая Владом, Герман видит, как он вызывает в ней еще один оргазм, как она цепляется за его руку, как выгибает спину. Ее влагалище сжимает его так сильно, что член дергается, а по телу идет судорога.
Влад отпускает ее, Полина обессилено падает вперед, на грудь Германа, она, кажется, теряет сознание, тяжело дышит. Мужчина гладит ее по спине, все еще чувствуя, как сокращаются ее мышцы, как она отходит от своего оргазма. Это невероятный кайф, когда женщина, не скрывая своих эмоций, кончает на твоем члене.
Полина лежит на мужчине, ноги раздвинуты, попа торчит вверх, чувствует, как Влад ласкает ее, как задевает колечко ануса. Герман не говорит ни слова, обхватив ее руками, собирает волосы на одну сторону, проводит по щекам пальцами. Его член обмяк наполовину, но все еще в ней. Девушка ведет бедрами, чуть приподнимается, выпуская его из себя.
Теплая сперма начинает вытекать из нее, медленно стекая по половым губам. Она снова стонет и сжимает плечи Германа сильнее, когда чьи-то пальцы кружат около входа во влагалище.
— Чтоб я сдох, Полинка, твоя киска выталкивает сперму. Сука, я чувствую, как тяжелеют мои яйца.
Влад смотрит на раскрытое лоно девушки, его член уже давно стоит снова, будто он и не кончал ей в ротик, он гладит свой стояк, сжимает бритые яички, в них ощущается легкая боль.
Ну почему он такой пошляк? Полина хочет произнести это вслух, но сил никаких нет, Влад трогает ее попку, так нежно и настойчиво дразня тугое колечко ануса. Неожиданно шлепает, кожу обжигает его горячая ладонь, Полина вскрикивает.
Он размазывает сперму Германа по ее промежности, втирая ее в сфинктер, Полина дергается, когда он чуть проникает внутрь, выходит, снова проникает, и так с каждым движением все глубже. Снова шлепает и тут же поглаживает. Девушка начинает поскуливать, уткнувшись в грудь Германа, инстинктивно выпячивая попку.
— Смотри, Немец, как ее анальная дырочка хочет наши члены. Девчонка, словно голодная сучка, сладкая голодная сучка. Она так и просит быть оттраханной в этот сочный зад.
Полина понимает, что именно сейчас это и произойдет, он возьмет ее попку, как и обещал. Нет, она никогда не занималась раньше анальным сексом, ее вылизали-то сегодня первый раз в жизни. Но Полина купила несколько игрушек, некоторыми даже еще не пользовалась. Среди них были анальные пробки, вибраторы, стимуляторы, смазки и лубриканты.
После ее порочных снов, где оба мужчины брали ее одновременно или по очереди, она пробовала ласкать себя анально, ходила несколько часов с пробкой и, откровенно говоря, ей это нравилось.
Но одно дело — пробка и стимулятор, совсем другое, когда вот так сейчас случится неизбежное, и она не сможет этому помешать, Полина сама этого хочет.
— Ты же примешь член Влада в свою красивую попку, да, девочка?
Это звучит так соблазнительно и порочно. Полина глубоко дышит, во рту пересохло, Герман берет ее лицо, сдавливая щеки пальцам, целует, сразу врываясь языком в рот. Он пьет ее дыхание, лишая практически всего кислорода в легких. Герман не требует ответа, ему не нужно ее согласие, целует долго, тянет девушку за талию на себя, заставляя прогнуться еще больше.
Влад продолжает ласкать ее ягодицы, то сжимая их, то ласково проводя ладонью по уже покрасневшей от шлепков коже. Он как раз стоит сзади между вытянутых ног Германа и разведенных широко коленей Полины. Его пальцы снова везде, он размазывает стекающую сперму по раскрытой промежности, медленно проникает сначала одним пальцем в тугое анальное отверстие, нежно сношая девушку им, гладит другой рукой ягодицы.
Просовывает руку спереди Полины, накрывает клитор, медленно водит вокруг него, вызывая дрожь во всем теле от такого чувствительного касания. Девушка уже сама отвечает на поцелуи Германа, сжимая его сильные плечи, царапая кожу. Сама подставляет свою попку, проникновения Влада пальцем совсем не вызывают у нее боли.
Полина вздрагивает, напрягается, когда к одному пальцу в ее попке присоединяется второй. Теперь уже вызывая дискомфорт, мышцы ануса сопротивляются такому проникновению.
— Надо подготовить тебя, чуть растянуть твою тугую попку. Черт, мой член весь уже истекает смазкой, ты не представляешь, Полинка, как он хочет тебя.
Его напор становится сильнее, Влад входит слишком глубоко, чуть прокручивая пальцы, снова вынимая, нежно трахая ее попку у входа, где самые чувствительные нервные окончания.
По телу проносится теплая волна, внутри все горит, Полина понимает, что вот сейчас он возьмет ее попку, ей страшно и любопытно. В порнороликах девушки получали колоссальное удовольствие, кончая анально, некоторые сквиртовали. Полина не знает, как будет у нее. Понравится ли ей этот вид секса? Ласки прекращаются, Влад подставляет крупную головку члена к чуть приоткрытому сфинктеру.
— Не могу больше.
Он гладит Полину по ягодицам, разводя их в стороны, девушка стонет. Сжимая свой член рукой, толкается, она такая тугая, Влад сдерживает себя, чтобы не сорваться и не войти в нее одним движением, как он делает это об
Глава 1
Полине снился сон, вот уже которую ночь подряд. Сон был один и тот же, с той лишь разницей, что действия, происходящие во сне, слегка менялись. Не менялись его герои и события. Полумрак комнаты, широкая кровать, смятые простыни, ее крики и стоны, мольбы о большем.
Хриплые голоса мужчин, говорящие пошлости, звуки, ощущения. Она даже чувствовала запах терпкого мужского парфюма, крепкого алкоголя и секса. Именно запахом секса, откровенного, пошлого, было пропитано все вокруг.
Их было двое, мощные, сильные. Широкие плечи, обнаженные тела, их члены, словно поршни, входили в ее разгоряченное тело, выбивая стоны и крики. Сон сразу начинался с того, что огромный член одного из мужчин медленно проникал в её попку, заполняя, растягивая ее. Она почти не чувствовала боли, только жжение, легкий дискомфорт и непонятное ей чувство, лишь желание, чтобы он делал это быстрее и сильнее.
Девушка лежала грудью на другом мужчине, который жадно вбирал в рот ее сосок, второй при этом, раздвинув ягодицы, входил через расслабленное колечко ануса в попку, заставлял изнывать от сладкой боли и неправильного удовольствия.
– Вот так…сука…как узко. До чего люблю иметь такие узкие, шикарные попки. Ух…девочка…да…твоя попка словно заглатывает мой член.
Смачный шлепок по ягодицам, Полина вздрагивает всем телом, сама подается назад, сильнее прогибая спину. Она чувствует животом возбужденный член мужчины, на котором лежит, как влажная от смазки головка скользит по ее коже. Он мнет грудь, кусает соски, тут же облизывает языком. Так по-животному дико и грубо. Полину распирает от невероятных ощущений, по спине бежит пот, губы дрожат.
Чья-то ладонь скользит по раскрытой и возбужденной промежности девушки, пальцы размазываю сок по половым губам, давят на клитор, Полина стонет громче. Но начинает кричать, когда второй член заполняет ее лоно, медленно входит, скользит так глубоко, как может.
Дышать становится трудно, она задыхается, мужчины замирают, их члены полностью в ней. Тело покрывается испариной, крупная ладонь гладит по спине, рука спускается на ягодицы, массируя их, затем на живот, ниже, дразнит клитор.
– Черт, какая мокрая и влажная. Ну что, крошка, ты готова? Мы оттрахаем тебя по полной программе, так, что искры из глаз будут лететь.
Не дождавшись ответа, который ему совершенно не нужен, начинаются глубокие толчки, их члены по очереди входят и выходят из ее тела. Со временем нарастает бешеный темп, девушка течет сильнее, комнату наполняют всхлипы, крики, хлюпающие звуки.
– Господи….да…еще….пожалуйста….ааа.
– Что “пожалуйста”? А, сучка? Что ты хочешь?
Шлепки по ягодицам, Полину хватают за волосы, запрокидывают голову, она чувствует на губах мужчины алкоголь, они пожирают ее, затем два пальца проникают в ее рот, она сосет их. Темп увеличивается еще, члены набухают больше, она чувствует, как мужчины близки к оргазму.
– Дайте мне кончить…пожалуйста, – она хнычет, тяжело дышит.
– Дьявол….кончаю. Блядь…аааааа.
Снова шлепки по ягодицам, кожа на том месте горит огнем. В ее влагалище выстреливает сперма, мужчина, приподнимая бедра, делая проникновения максимальным, до боли сжимает ее грудь, сперма, смешанная с ее соком, стекает по стволу вниз.
– Вот же черт…какая же горячая девочка…яйца сводит…сукаааааа.
Второй мужчина кончает следом за первым, ее попку разрывает от наполненности, мужчина орошает чувствительные стеночки потоками своего семени, сжимая талию девушки до синяков. Ее трясет, тело, так и не получившее разрядку, сводит судорогой, живот скручивает болью.
Резкий толчок, девушка просыпается, открывает глаза, в комнате еще полумрак. Она тяжело дышит, тело все также колотит, болезненные спазмы продолжают отдаваться болью по всему телу. Проводит рукой по тонкой ткани сорочки, прилипшей к телу. Сжимает грудь, твердый от возбуждения сосок, стонет, выгибая спину. Задирает короткую сорочку вверх, сгибая колени, трогает себя между ног.
Совсем мокрая, даже трусики промокли насквозь, и очень возбужденная, на пальцах липкая влага. Быстро снимает их, легко касается клитора, который эпицентром острого возбуждения выделяется между половых губ, по телу проходит разряд тока.
– Господи, да что ж это такое?
Протягивает руку, не глядя, открывает прикроватную тумбочку, вытаскивает первое, что попало под руку. Это оказался реалистичный фаллоимитатор, включает его, вибрация отдается в руке. В последние несколько месяцев у нее в тумбочке появилось много интересных игрушек. Ей хотелось большего, эти сны не давали покоя, она просыпалась, как сейчас, максимально возбужденная, неудовлетворенная, мастурбировала, имела себя, чтобы получить хоть какую-то разряду. Но к обеду тело снова потряхивало, а в сознании то и дело всплывали образы того, что происходило в ее снах.
Вибрирующий член скользит по мокрой промежности, Полина сжимает простыни, смачивает его в своих выделениях, легко вставляет, громко стонет. Увеличивая вибрацию, яростно трахает себя, достаточно несколько глубоких толчков, фаллос входит почти весь. Полина срывается в оргазм, она заваливается на бок, трясется, скручивается, не вынимая включенный вибратор, наконец получая свое освобождение.
Медленно открывает глаза, трогает свой лоб, покрытый испариной. Вынимает вибратор, выключая, откидывает в сторону. Между ног совсем мокро, липкие бедра, испачканные простыни. Полина вздыхает, на ватных ногах встает, идет в душ. Стоя под теплыми струями воды, втирая в кожу гель для душа, задевает соски, снова стонет, чувствует, как влагалище опять наливается соком.
– Это когда-нибудь закончится?
Пальчики нежно сжимают соски, обводят их по кругу, упругая, высокая грудь наливается возбуждением. Спускается по талии, дразнит клитор, берет душевую лейку, направляет струи воды именно на него. По телу проносится дрожь, делает напор воды больше, кружит по оголенной, чувствительной плоти. Громко стонет, запрокинув голову, оргазм накрывает неожиданно, коленки трясутся, душ выпадает из рук. Продолжает кончать, уже пальцами продлевая свое удовольствие.
– Пора пить успокоительное, давно пора. Или найти нормального мужика, хотя бы для секса.
А вот со вторым была беда. Мужиков для секса было предостаточно, Полина могла менять их хоть каждую ночь, но вот отчего-то становиться шлюхой не хотелось. Ей тридцать три, самый расцвет сексуальности и чувственности. Самый репродуктивный возраст, яичники работали, как конвейер, выдавая яйцеклетки, но оплодотворять их никто не торопился. Организм требовал большего.
Красивая грудь полного третьего размера с чувствительными, слегка крупными сосками. Талия, почти нет живота, гладкая кожа, еще нежная и не обвисшая, крутые бедра, аппетитная попка, длинные ноги. Все при ней, конечно, не мешало бы сбросить пару лишних килограммов, но на походы в спортзал почти не было времени, да и лень.
С ее графиком работы питаться часто, мало, но правильно, как это советуют диетологи, не совсем получалось. Полина наносила на кожу увлажняющий крем, пристально и придирчиво рассматривая себя в большом зеркале. Размазывая крем на внутренней стороне бедра, поняла, что начинает вновь возбуждаться, одернула руку.
– Да, Полина, некому тебя трахать. Срочно надо найти мужика и уже почувствовать первый раз за полгода внутри живой член.
Подруга Илонка называла ее “аппетитной булочкой” и постоянно сватала ее друзьям, друзьям друзей, знакомым друзей и так далее. Полина к ее затее относилась скептически, ну не верила она в отношения, которые могут начаться вследствие спланированного знакомства. Все как-то должно быть иначе, как именно, она не знала, но точно не так.
Это выглядит, словно последний шанс, отчаянная попытка предложить себя, показать себя во всей красе, как породистую кобылу, а, может, не такую и породистую. Фу, так она не хотела. Вот поэтому ей уже четвертый десяток, господи, как же страшно звучит, а она одна. Грусть и печаль.
Ну вот именно сейчас настало самое время для самобичевания. Это как раз после двух оргазмов, адского эротического сна, в котором она кувыркалась с двумя мужиками. Ее личные, персональные демоны порока, они проникали в ее подсознание, развращали его, будоражили. Полина не то что с двумя мужчинами никогда не спала, она анальным сексом никогда не занималась.
А тут словно морок, наваждение, она познавала свое тело, когда этим надо было заниматься в восемнадцать лет, а не в тридцать три. Смотрела порноролики, купила анальные игрушки, поняла, что у нее безумно чувствительная попка. К сексопатологу записываться не спешила, ждала, что пройдет само, но гормоны били ключом.
Глава 2
Пробила полночь. Настенные старинные часы, висевшие в просторном холле гостиницы “Империал”, гулко ударили ровно двенадцать раз, когда массивная дверь отворилась, и в помещение вошли двое мужчин.
Полина подняла голову от журнала, машинально заправляя за ухо упавшие на лицо волосы, и замерла. Они шли друг за другом, широкими шагами, словно в замедленной съемке. Стук каблуков по белому мрамору эхом раздавался по помещению. Оба высокие, крепкие, сильные.
Тот, что шел впереди, в черной куртке нараспашку и черной водолазке, смахивал рукой с коротко стриженых волос снежинки. Второй, позади, в черном стильном пальто, разговаривал по телефону, точнее, кого-то слушал, смотря в сторону, плотно сжав губы.
Полина приоткрыла рот, внимательно вглядываясь в мужчин. Они шли уверенно, надвигаясь, словно горячая лава, не спеша и неизбежно. В зеркальных стенах отражались их силуэты. Шедший первым впился взглядом голодного зверя в стоящую за стойкой ресепшена девушку и повел подбородком, оттягивая тесный ворот водолазки. Полина глубоко вздохнула, так, что тяжело поднялась и опустилась грудь. Мужчина тут же посмотрел на нее, на вмиг затвердевшие соски, которые так предательски выделялись сквозь тонкое кружево белья и нежно-голубую блузку.
Это были они, те двое мужчин из ее порочных снов. Именно они вот уже который месяц трахалии ее каждую ночь, не давая кончить, доводя до истерики и слез. Именно они были ее наказанием, похотью и пороками. Полина знала каждый изгиб их идеальных тел. Она знала, какие на вкус их члены, какого они размера. Она даже знала, что у того, что сейчас стоит и нагло пялится на ее грудь, на члене, прямо под уздечкой, пирсинг, и гладко выбритые яйца.
– Суки ебаные, вы будете мне угрожать? Твари конченые, давно кишки свои в кучу не собирали? Вам припомнить Тамаза и его черных шакалов?
Полина вздрогнула, снова сглотнула, в горле сразу пересохло. Мужчина небрежно бросил телефон на стойку ресепшена. Взъерошил отросшие волосы. Первый посмотрел на него, но тут же вернулся к Полине.
– Что тут, Влад?
Влад? Его зовут Влад. У него татуировка на половину груди и левого плеча – волк с хищным оскалом на фоне тайги. Полина точно это знала.
– Посмотри сам.
Мужчина, кинувший небрежно очень дорогой телефон, наконец обратил внимание на девушку. А Полину прошиб озноб. Если у первого в глазах плясали черти и полыхал огонь, а на красивом, чуть загорелом лице была наглая усмешка полноватых губ. То второй, старше, словно ледяная глыба, от него даже веяло холодом, и снежинки не таяли на темных волосах с тронутыми сединой висками.
Его взгляд колол острыми иголками, а крупные пальцы стучали по полированной поверхности стойки так, что сердце сбивалось с ритма. Полина не понимала, что с ней происходит. Она взрослая женщина, она не должна, да такого быть не может, чтобы она терялась перед мужиками. Но это были не просто мужики, это именно те, после которых она просыпалась мокрая и неудовлетворенная.
Ее наваждение.
Болезнь.
Паранойя.
Вирус.
– Что я должен увидеть, Влад?
– Герман, раскрой глаза, посмотри, какая сочная девочка. Или тебя больше возбуждает пускать черным кишки наружу?
Герман. Эту ледяную глыбу зовут Герман. Полина смотрела в его холодные голубые глаза, не отрываясь, и, кажется, не моргала.
– У тебя красивые глаза. Янтарные, с темным ободком,– голос низкий, хриплый.
Опустила взгляд на руку, у мужчины прямо на правой кисти была татуировка – большая реалистичная голова черного ворона. Она знала, дальше по руке тянутся его обрывки, перья, разбросанные по ветру, покрывая всю руку и плечо, а на спину идет часть крыла. Медленно, словно под гипнозом, она рассматривает ворона, боясь поднять глаза, но поднять их пришлось.
Он что, оценивает ее? Они оценивают ее, как то, чем можно воспользоваться, словно выбирают в магазине кусок мяса, которое маринуют, а потом будут рвать зубами на куски.
Аналогия с мясом Полине не понравилась, но это она сама себя накручивает, и в голову лезет всякая чушь. Но под их взглядами переворачивалось все нутро. Ой, да что она так разволновалась-то? Просто мужики – очередные постояльцы их отеля, сейчас раскидает их по номерам и забудет. Но на простых мужиков они не тянули.
Мужчина чуть придвинулся, вглядываясь. Потом скользнул по губам, шее и на грудь. Внутри все сжалось, огненная воронка стала закручиваться внизу живота, Полина резко отошла назад.
– Доброй ночи. Хотите снять номер?– Полина приветливо улыбнулась и, наконец, хоть что-то ответила.
– Хочу снять с тебя трусики.
– Влад.
– Я хочу трахаться. Мы три дня сидели в ебучих Альпах и ждали, когда нам разрешат ебучий вылет из-за ебучего циклона.
Полина плотнее сжала бедра, обтянутые узкой черной юбкой до колен, ярко представляя, как Влад будет кого-то ебать после трехдневного воздержания в ебучих Альпах. “Полина, ты совсем больная?”– кричал внутренний голос. Но Полина его не слышала.
Ее смена началась ровно три часа назад, именно в ночь она выходила лишь третий раз. Обычно работая дневным администратором, Полина быстро втянулась, подумав о том, что теперь-то уж по ночам ей не будут сниться те развратные сны. Но так сложилось, что одна девочка ушла в декретный отпуск, взяли новую, но ставить ее в ночь одну было еще рано, поэтому Полину попросили выходить в ночь.
Но на деле оказалось, что, придя утром домой, она спала еще дольше, а просыпалась выжатая, словно лимон, и возбужденная. Большое заблуждение, что ночью гостей меньше, ничего подобного. Самолеты прилетали так же регулярно, поезда приходили так же быстро. Отель “Империал” был лучшим в городе, поэтому и дорогим. Но это не отпугивало постояльцев.
Вот и сейчас от этих двух стоявших напротив нее мужчин пахло деньгами и властью, а вот этого Полина не любила. Люди, наделенные властью, не знают слова “нет”, им вынь и подай все мыслимое и немыслимое. Алкоголь, девочек, да бывало, что требовали и мальчиков. После таких кутежей часто был разгром, недовольство соседей по номерам. Но, в конце концов, они приличное заведение с пятью заслуженными звездами, что украшали зеркальную панель позади нее.
Полина кашлянула, охранник, здоровый парнишка, на котором трещал по швам строгий костюм, стоявший в углу у большой вазы с живыми цветами, принял стойку. Она сделала вид, что не слышала, что ей сказали. Одно из золотых правил работника отеля – делать вид, что ты глухая, слепая и немая.
– Так сколько вам номеров?
– Нам один, с большой кроватью.
Влад продолжал сверлить ее взглядом так, что начинали дрожать руки. Девушка сглотнула. У них как раз был свободен люкс на пятом этаже. Просторный номер с гостиной и спальней.
– Ты собираешься спать на диване?
– Нет, Герман, я собираюсь вообще не спать. Разве можно спать с такой сочной девочкой?
– Будьте добры ваши документы.
– Бронь на Верещагина.
Полина быстро прошлась по клавиатуре, набирая фамилию, действительно, совсем недавно была оформлена бронь на это имя, причем уже с оплатой на неделю вперед. Еще несколько часов назад она ее не видела. Интересно, кто из них Верищагин? В их отеле номера не то чтобы разбирались быстро, удовольствие здесь жить, да еще неделю, было не из дешевых. Но девушка уже привыкла к таким клиентам.
– Да, хорошо. Ваш ключ, триста тринадцатый номер. Портье вас проводит.
– Я хочу, чтоб нас проводила ты.
Влад нагло скалился, продолжая рассматривать девушку.
– К сожалению, я не могу покидать свое рабочее место.
Полина как можно более мило улыбнулась, а у самой подкашивались ноги. Они молча взяли ключ, эти мужчины, словно два зверя, смотрели на нее, не отводя глаз, становилось страшно, а еще внутри нарастало дикое желание. Она ведь помнит каждый сон, каждый толчок их членов в своем теле, словно это было реально.
Как только за ними закрылась дверь лифта, облокотилась о стену, сжала грудь рукой, соски болезненно ныли, даже так она чувствовала, какие мокрые у нее трусики. Быстро пошла в туалет для персонала, спустила их, провела по влажной промежности рукой, возбуждение прокатилось по телу. Замерла на миг, ловя это удовольствие, еще немного помассировала клитор, но одернула руку.
– Сука, так можно и свихнуться.
Отмотала салфеток, обтерла себя. Но как только она вернулась за стойку, раздался телефонный звонок. Внутренний номер, триста тринадцатый, именно тот, куда заселились новые постояльцы.
Глава 3
– Расстегни блузку, хочу видеть твою грудь.
– Что, простите?– Полина решила, что ей послышалось.
– Какая храбрая девочка. Сама дрожит от желания, а еще задает глупые вопросы. Герман, смотри, как торчат ее соски. Покажи нам свою грудь.
– Я не занимаюсь обслуживанием номеров, и уж точно не обслуживаю постояльцев нашего отеля,– сказала с вызовом, глядя в наглые глаза мужчины.
– Ты уверена? Мы сейчас проверим, как ты не занимаешься обслуживанием.
– Да как вы…
– Расстегни блузку, или расстегну я.
Они вызвали именно ее, просили принести алкоголя, только не то гадкое пойло, что у них в минибаре. Полина удивилась, в номерах был вполне приличный алкоголь, но желания клиента надо выполнять. На кухню не пошла, сразу в полупустой бар. Можно было конечно отправить портье, но этот несносный мальчишка снова куда-то подевался, наверняка опять в курилки заигрывает с горничными.
Взяла бутылку Хеннесси двадцатилетней выдержки, пока поднималась на лифте и шла по мягкому ковру коридора до двери с номером триста тринадцать, спина покрылась липким потом. И вот теперь стоит с этой чертовой бутылкой в руках, а ее просят расстегнуть блузку. Она что им, какая-то дешевая шлюха? Которую они вот так вызвали и просят показать титьки.
Тот, кого звали Владом, подошел, забрал из ее рук бутылку, посмотрел на этикетку, подошел к минибару, ловко открыл крышку, плеснул в бокал, выпил залпом, налил снова, но уже в три бокала. Зацепил пальцами сразу два, прошел до кресла, в котором сидел второй мужчина, отдал один ему. Замер, продолжая смотреть на стоящую у дверей девушку.
Он так медленно начал приближаться к Полине, что она сделала шаг назад, вытерла вспотевшие ладони о юбку.
– Я могу идти? Вам больше ничего не нужно?
– Нужно.
– Что?
– Догадайся.
Она бросила быстрый взгляд в сторону кресла, где сидел второй мужчина, но он словно не обращал на них внимания, что-то набирая на ноутбуке. Вот сейчас ее изнасилует прямо тут, у двери, этот маньяк с черными как ночь глазами, а вон тот, деловой, ничем не поможет, а, может, даже присоединится, как это было в ее снах. Сердце забилось чаще.
А она ничего не сможет сделать, нет даже сил развернуться и убежать. Да и не собирается она бегать, не шестнадцать лет, не тот возраст. Он остановился совсем рядом, темная водолазка облегала грудь, снятая кожанка валялась на диване. Протянул ей бокал.
– Пей.
Она что, собачонка? Покажи титьки, пей. Что за хамство? Он держит перед ней бокал, сам смотрит в глаза, словно гипнотизирует. Полина берет, но только держит его в руках.
– Я на работе, я не могу употреблять спиртное.
– Считай, что у тебя выходной,– снова наглая ухмылка.
– У меня не выходной. Я один администратор на всю ночь на целую гостиницу.
И почему она стоит и оправдывается перед ними? Господи, надо идти, бежать. У нее работа, она всегда ответственно к ней относилась.
– Я договорюсь с Валентином.
– С Валентином?
Переспрашивает, не понимая, о ком он, а потом до нее доходит. Валентин – это их управляющий, Валентин Михайлович Малых. По еще одному странному стечению обстоятельств, тот самый Валентин ее бывший любовник. Бывший, но не теряющий надежду стать нынешним и постоянным. Полина все еще корит себя, что проявила слабость и поддалась его красивым словам и ухаживаниям, хотя прошло уже полгода.
– При чем здесь Валентин Михайлович? У меня есть обязанности.
– Твоя основная обязанность на сегодня будет обработать мой член.
– Но…
– Я заплачу тебе по двойному тарифу. Сколько ты получаешь за ночь, нет, за месяц?
– Нет…да как вы…
– Никаких нет, ты слишком много говоришь.
И снова эта наглая ухмылка, мужчина стоит совсем близко, коньячный запах ударяет в нос, подносит бокал в ее же руках к губам, Полина дергается, цепляется за его рубашку, пытаясь отодвинуть руку. Но ее крепко хватают за шею, крепко, но не больно, скорее, неожиданно. Коньяк стекает по губам вниз, по подбородку, она открывает рот, делает несколько больших глотков. Все еще цепляется за мужчину.
– А теперь расстегивай блузку. Не заставляя меня ее рвать.
– Я…я не стану ничего расстегивать. Да как вы…уберите руки.
– Ты меня начинаешь утомлять.
– С чего вы решили, что я шлюха?– говорит слишком громко.
Повисла тишина, даже Герман оторвался от ноутбука и посмотрел на девушку. Его никогда не интересовали сексуальные игры Влада, все всегда было одинаково и стандартно. Кто сразу вставал на колени и отсасывал, кто чуть ломался, кого-то он так же поил спиртным, чтоб девушка расслабилась. Скучно. Но это что-то новенькое.
Девочка была интересная, не шаблонная такая. Лет около тридцати, темно-русые волосы с легкими волнами и светлыми прядями до плеч, гладкая кожа, легкий макияж, красивые глаза, он обратил на них внимание еще там, в холле. В них было любопытство, страх, а еще желание, но все равно пропитанное страхом. Напугал девочку.
– А разве не шлюха?
– Нет.
Со стороны доносились их голоса, ее искренне удивление заключением Влада, по ней было видно, что она готова устроить скандал, но держит себя в руках. Профессионалка.
– И отпустите меня, мне надо работать.
– Твое сопротивление даже заводит.
Влад влил в себя остаток алкоголя, не глядя, поставил стакан на тумбу. Начал расстегивать сам ее мелкие пуговки на блузке, отчего девушка попятилась еще больше назад, но наткнулась на стену. Она пыталась убрать его руки, но Влада было трудно уже чем-либо остановить.
– Да перестаньте вы! Что вы делаете? Я сейчас вызову охрану.
Герман в кресле хмыкнул, представляя здесь еще и охрану. А затем следующие за ее появлением разборки, погром в номере, оценка нанесенного ущерба имуществу гостиницы и охране. Потому что если Влад кого-то не трахал, то он кого-то убивал. А улаживать и отмазывать Влада придется ему, и управляющий с гламурным именем Валентин не поможет, они и так здесь под чужой фамилией.
Мелкие пуговки легко поддавались его крупным пальцам, Полина чувствовала их на своей открытой коже, это легкое касание уже обжигало и лишало воли. Что будет дальше, если она это не остановит, страшно было представить. Она скатится от администратора одной из элитных гостиниц города до самой доступной шлюхи. Сколько он там предлагал? Двойной тариф? Капец!
Но что странно, она не чувствовала реальную опасность и угрозу от мужчин. Не было такого животного страха, который описывают жертвы насилия. Нет, она не чувствовала себя потенциальной жертвой, может, мозг еще не начал адекватно соображать? Или она еще просто не осознала всей серьезности ситуации и тех последствий, что они за собой принесут?
– Вот же дерьмо, я так и знал.
Полина опешила, опустила руки, потому что мужчина, стоявший перед ней, замер и смотрел только на ее грудь, прикрытую лишь тонким кружевом белого бюстгальтера. Сквозь него четко виднелась розовые соски, они были напряжены, а грудь налитой и тяжелой.
– Что?– ее дурацкий вопрос, сама смотрит на грудь, пытается понять, где тут дерьмо, и что с ней не так.
– Ты шикарная, такие аппетитные булочки. Я буду вылизывать твою грудь очень долго.
Ноги стали ватными от этих слов, мозг начал посылать сигналы телу, которое реагировало именно так, как надо. Именно так, как тело половозрелой, полной сил и сексуальной энергии молодой женщины, оно хочет секса.
Полина смотрит с недоверием, пытается все-таки прикрыться обратно, но этот наглец с улыбкой дьявола уже тянет чашечки бюстгальтера вниз, освобождая грудь. Его загорелая кисть со сбитыми костяшками так контрастирует с ее белой кожей. Он до боли сжимает ее, но когда он наклоняет голову и вбирает ее сосок в рот, Полина замирает, и, кажется, перестает дышать.
По телу пронеслась волна протеста и наслаждения, вырвался стон. Полина уперлась спиной в стену, опустила глаза вниз, он так жадно вбирал сосок, придерживая грудь, посасывая и покусывая, затем второй. Это было невыносимо, грудь налилась возбуждением еще больше, Полина подняла голову и встретилась с ледяным глазами мужчины, что сидел в кресле.
Герман смотрел на девушку, на ее лицо, как менялось его выражение. Его член напрягся, тело, словно водой, обдало возбуждением. В глазах девушки было столько эмоций, открытое, чистое желание, непонимание, сопротивление, крупицы страха. Он представил, как, должно быть, она будет прекрасна, кончая на его члене.
Глава 4
Мужчина на миг оторвался от ее груди, тяжело дышит, быстро стягивает через голову водолазку. Полина смотрит на его грудь, на пасть волка в хищном оскале слева на груди, видит каждый прорисованный контур, острые клыки животного, фон тайги, уходящий вниз и на плечо.
Звон бляшки ремня, вздрагивает, осознание, словно очнулась от гипноза. Грудь все так же болезненно ноет, соски торчат.
– Я сейчас кончу в штаны.
Он снова возвращается к своему занятию, но Полина упирается ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть.
– Да прекратите вы. Что вы себе позволяете? Отойдите от меня.
– Я не понял,– смотрит на нее, а в его темных глазах – чистая похоть, которую трудно будет остановить.
– Да отпустите вы меня, я не проститутка, чтоб вот так обслуживать вас в номере. Я ночной администратор.
Но этот наглец все еще продолжает трогать ее грудь, даже ущипнул, отчего девушка взвизгнула. Это было невыносимо, его обнаженный торс, она чувствовала горячую кожу под своими ладонями. Разум сопротивлялся, но тело хотело большего. Стыдно было признаться, но она на самом деле хотела секса с этим наглым мужчиной на глазах его друга. Трусики снова были мокрыми, Полина текла, ее лоно само подготавливало себя, готовое принять его член и не раз.
Слезы наворачивались на глазах от бессилия.
– Влад!
Громкий окрик со стороны заставил его остановиться и повернуться. Полина сама посмотрела в ту сторону, но картинка расплывалась, мешали слезы.
– Влад, девочка не хочет, отпусти ее.
– Ты видишь, как она не хочет? Она вся дрожит от желания.
– Блядь, Влад, ты плохо понимаешь? Оставь девочку в покое.
Он встает, в несколько шагов преодолевает расстояние до них, отодвигает свирепо смотрящего на него Влада.
– Иди, разбей кому-нибудь морду. Только без увечий, я заебался подтирать за тобой.
Полина всхлипывает, пытается застегнуть мелкие пуговки на блузке, не попадает в петельки, тело все еще трясет. Мужчина стоит совсем рядом, от него исходит тепло, он накрывает ее руки своими, убирает и сам застегивает пуговицы. Она лишь удивленно смотрит, следит за его движениями, крупные пальцы ловко справляются, на кисти мелькает ворон. Полина практически не дышит, и тут он смотрит ей в глаза, а ее обдает жаром. Как странно, у него такие холодные глаза, а так жарко.
– Все в порядке?
Лишь кивает головой. Где-то в номере слышатся удары.
– Не обращай внимания, он иногда нервный.
– Мне кажется, он нервный всегда.
– Есть такое.
– Тебя зовут Полина? Так написано на бейджике.
– Да.
Герман все всматривался в лицо и глаза девушки, она на самом деле была красивой, очень. Невысокого роста, хоть и на каблуках, гладкая кожа, густые ресницы, ничем не накачанные губы, они сами по себе красивые. И да, Влад прав, у нее красивая грудь. В янтарных глазах еще стояли слезы, делая их ярче. Румянец на щеках, чуть растрепанные волосы, он заправил их за ухо, провел пальцами по скулам, остановился на губах. Они были без помады и какого-то блеска, словно под гипнозом, провел по ним большим пальцем.
Полина застыла, сердце забилось чаще, это не было домогательством, но это его прикосновение было таким сексуальным и порочным. Приоткрыла рот, он углубил палец, а она, облизнув его языком, начала посасывать.
Господи, да что же это такое?
– Ты ведь на самом деле хочешь, да, девочка?
Голос чуть с хрипотцой. Герман придвинулся ближе, зря он застегнул все пуговки на блузке, он наблюдал за своим пальцем, что был во рту девушки, а член наливался возбуждением еще больше. Другой рукой провел по талии, до груди, сжимая ее. Ему понравилось, как она идеально легла в его ладонь. Покрутил сосок между пальцев, девушка простонала.
– Конечно, хочешь,– не вопрос, а утверждение.– Какая занятная девочка Полина. Хочешь, вместо моего пальца в твоем нежном ротике окажется мой член?
Полина замерла.
Ей так нравилось, что он называл ее девочкой, не киской или сучкой, а именно девочкой. В тридцать лет – это приятно, хотя для него она, наверняка, девочка, видно, что мужчина гораздо старше. Подняла глаза, он так сосредоточенно смотрел на ее губы, на лице напряжение и удовольствие.
– Ты позволишь?– но ответ ему не нужен.
Рука быстро переместилась на бедро, вниз, начала задирать узкую юбку. Полина поняла, что сейчас он доберется до ее промокшего белья, и назад уже дороги не будет. Странно, что сейчас ее страх обостряет все чувства. Он пугал, спина покрылась холодным потом, а внутри все горело.
Вот его пальцы уже на внутренней стороне бедра.
– Какая ты горячая. И мокрая. Соболь прав.
Соболь? Кто такой Соболь? Наверное, это фамилия Влада или кличка. Господи, у них точно есть клички. С кем я связалась?
Он задевает кружево белья, размазывая по нему ее выделения, давит на промежность, Полина стонет громче, все так же с его пальцем во рту.
– Дьявол, понимаю Влада, меня сейчас самого разорвет.
Резкие движения, Полина не успевает ничего сообразить. Ей так хочется, чтобы он продолжал трогать ее там, словно гипноз от его касаний, от его глаз и слов. Но мужчина тянет ее к креслу, разворачивает задом, тут же задирая до талии юбку, ставит у кресла, Полина облокачивается на его спинку.
Она даже не успевает ничего сделать. Трусики приспускаются вниз, до самого пола. Она переступает через них на высоких каблуках. Ноги раздвигают в стороны, мужчина давит на ее поясницу, заставляя прогнуться, раскрытое лоно тут же обдувает прохладой. Полина поворачивается, упираясь руками в кресло, хочет видеть, что происходит за ее спиной. Говорить о том, чтобы ее не трогали, что она на работе, глупо и смешно. Если она только что сосала его палец и позволяла трогать себя между ног.
– Какая красивая девочка у девочки Полины.
Касание пальцев именно там, где сосредоточено все ее желание.
– И такая безумно мокрая девочка. Она так хочет, очень хочет.
Поднимает ее правое колено на подлокотник, теперь она точно раскрыта перед ним, со сбившейся на талии юбкой, на каблуках, без белья.
Он скользит пальцами между половых губ, влаги действительно много, задевает клитор, чуть массирует его, тут же проникая пальцами во влагалище. Полина кусает губы, готовая кончить прямо сейчас, смотрит на мужчину через плечо, он перестает ее трогать, расстегивает ширинку, несколько верхних пуговиц рубашки, стягивает через голову, та летит в сторону, приспускает брюки вместе с бельем. Видит, как он сжимает свой налитой, эрегированный член рукой, на кисти голова ворона, и крыло с перьями по всей руке до плеча и груди. Крепкий, высокий, именно такой, как в ее снах, от него веет властью, похотью, пороком.
Герман смотрит на упругую попку перед собой, не думал он, что так накроет, член уже сочился предсеменем, что там Влад говорил, что он не трахал никого три дня. Он сам не мог припомнить, когда у него был секс. Он никогда не кидался на женщин, предпочитая строго ограниченные отношения. Секс и ничего большего, желательно за деньги. Времени, сил, да и, главное, желания за кем-то ухаживать не было совершенно. Все это было уже в прошлой жизни.
Чем зацепила эта девчонка, он еще не понял. Откровением в глазах? Попытками скрыть явное желание? Сопротивлением Владу? Провел по своему стояку несколько раз, пожирая глазами раскрытое перед ним лоно, блестящее от смазки, гладко выбритые половые губы и тугое темно – розовое колечко ануса. Дотянулся до стоящего рядом комода, на котором в круглой вазе лежали презервативы.
Надорвал зубами фольгу, раскатал по члену тонкий латекс. Не удержался, снова провел по половым губкам, собирая влагу, задел колечко ануса, чуть надавил, девушка от этого вздрогнула и напряглась. Полина прикусила губу, отвернулась, а в проеме, который вел в спальню номера, стоял Влад, внимательно наблюдая за всем, что происходит.
Глава 5
– Немец, значит, тебе можно трахать эту сочную девчонку, а мне нельзя?
– Заткнись.
Мужчина продолжает натирать пальцами раскрытое перед ним лоно девушки, давит на клитор, скользит пальцами внутрь, а потом массирует тугой сфинктер ануса. Полина неотрывно смотрела на Влада, тот был без водолазки, которая так и осталась лежать на полу гостиной номера, красивое тату на широкой груди, кубики пресса, косые мышцы живота. Они перекатываются под загорелой кожей при каждом его движении.
Он медленно подходит, расстегивая джинсы, приспуская их вниз. Останавливается совсем рядом с ней, Полина кусает губы, сдерживая стоны от ласк Германа. И тут, головка его члена проталкивается в нее, он начинает входить, растягивая, проникая медленно и глубоко. За полгода она уже и отвыкла от настоящего члена внутри себя. Член большой, толстый, она ощущает его каждой клеточкой внутри себя.
– Какая узкая девочка. Сука, гребаные презервативы, ненавижу их, так бы я хотел чувствовать, как ты течешь на мне. А ведь ты точно течешь, девочка.
Резкий толчок, больно, Полина вскрикивает, широко раскрыв глаза, смотрит на член Влада. Он уже достал его и сжимает крупную головку в кулаке. Она замечает под уздечкой штангу пирсинга с круглым шариком наконечника. Облизывает губы и тут же их прикусывает от резких толчков Германа. Он почти разрывает ее, но эта боль такая сладкая, она отдается удовольствием по всему телу.
– Оближи еще так свои губки, а потом возьми меня в свой сладкий ротик.
Влад забирается ногами на кресло, его пах напротив лица Полины, эрегированный член колышется при движении, головка уже блестит. Мужчина без лишних слов подносит его попробовать, Полина не сопротивляется, потому что от резких и таких глубоких толчков тело уже начало вибрировать в надвигающемся таком быстром оргазме.
Послушно открывает рот, чуть обхватывает головку губами, тут же слизывает ее языком, берет больше, чувствует на языке металл пирсинга. Громко стонет, до белых костяшек цепляется да обивку кресла, впуская член глубже в свой рот.
Это так невероятно порочно, словно из ее снов, она наполнена двумя членами, они крупные, большие. Одной рукой помогает себе, скользит по стволу, трогает яички Влада, сжимает их, перекатывая на ладони. Они такие гладкие, кожа тонкая. В ее эротических снах они были именно такими, она помнит те ощущения, от прикосновений к ним. Она помнит все, до мельчайших подробностях.
– О, да, да, девочка, возьми меня глубже… ох, сука…да… до чего сладкий ротик. Я могу так очень долго и медленно иметь тебя в него.
Герман сильнее сжимает ее талию, натягивая на себя, заполняя собой, тихо хрипит.
– Дай ей кончить, Немец, а потом поменяемся. Ты должен чувствовать это.
Полина все слышит, тело реагирует, она представляет, что может быть дальше, болезненный спазм проносится по телу, член очень глубоко, задевая заднюю стенку влагалища. Она срывается в свой долгожданный оргазм, пульсирует, содрогается.
– Блядь, мммм,– Герман чувствует как она сжимает его член, как кончает на нем. Он хочет видеть ее лицо, но девушка замирает на месте, склонив голову, волосы закрывают лицо.
Полина дергается, пытаясь соскочить с члена, выпускает изо рта член Влада, но ее крепко держат, не давая сделать этого. Он так неожиданно выходит из нее, приподнимает ногу, заставляя опереться коленом о подлокотник, раскрывая больше. Проходится по промежности, больно сдавливая клитор, тут же несколько раз шлепает ладонью и натирает его сильнее. Отчего Полина кричит громче, кончая следом еще раз. И снова глубокое сильное проникновение, ее влагалище словно доит член Германа, это круче любого кайфа.
Влад опускается, накрывает ее губы своими, жадно целует, кусает. Его руки снова расстегивают пуговки блузки, сжимает грудь.
– Я же говорил, надо снять это все.
Оргазм отпускает, член Германа все еще внутри нее, но он практически не двигается, а потом и вовсе плавно выходит. А ее не держат ноги, сердце готово вырваться из груди, в голове ни одной мысли. Она только что два раза кончила на члене одного из постояльцев их, сука, престижного отеля и понимает, что они просто так ее не отпустят. А ведь ей надо работать, наверняка, ее потеряли, Полина даже не предупредила охранника, куда она ушла.
– Я так и думал, она изумительно красиво кончает.
Герман отрывает ее от кресла, ноги плохо слушаются, он разворачивает ее к себе, смотрит в глаза, а потом, взяв за щеки, притягивает к себе и целует. Язык холодный, Полина стонет ему в рот, а он только сжимает оголенную Владом грудь.
– Иди ко мне, сядь сверху. Трахни мой член своей киской. Я же говорил, что ты обслужишь нас, только время тянула.
Влад уже сидит в кресле, раскатывая презерватив по члену. Джинсы спущены до самого пола, он поглаживает свой стояк, соблазняя и провоцируя. Полина смотрит на его член, потом в его глаза, оборачивается к Герману, словно спрашивая взглядом разрешения. Можно ли ей это делать?
Тот только кивает головой, подталкивая ее. Полина, широко разведя колени, садится сразу на член Влада, протяжно стонет, оседает до самого конца. Чувствует, как круглый шарик пирсинга скользит по ее стеночкам влагалища. А Влад тут же начинает ласкать ее грудь.
Это все невыносимо. Невыносимо порочно.
Сладко.
Грязно и возбуждающе.
– До чего классные титьки, обожаю такие. Я потом кончу прямо на них, а ты размажешь по соскам мою сперму.
Он мнет, кусает, лижет, играет с ними. Полина никогда не думала, что ее грудь может вызвать такие эмоции и такое желание. Она двигается на его члене, заполняя себя, поворачивается в сторону, видит второго мужчину. Герман стянул презерватив, бросил его прямо на пол, отпил из бокала коньяк, внимательно всматриваясь в ее лицо. От взгляда холодных голубых глаз по телу проносится дрожь.
Его член все так же стоит, Полина может сейчас его разглядеть, крупный ствол, почти прозрачная тонкая кожа, через которую видны крупные вены проходящие вдоль него, бордовая налитая головка. Поджатые яйца, полные спермы. Облизывает пересохшие губы, вскрикивает, когда Влад, чуть приподняв бедра, делает несколько резких толчков, придерживая ее за ягодицы.
– И правда, чертовски узкая у тебя киска….мммм….сука….да, вот так.
Влад шлепает ее по ягодицам, нежная кожа тут же краснеет и жжет. Но это возбуждает, Полине кажется, что она готова снова кончить, только бы он входил глубже и шлепал ее по попке. Герман стоит почти рядом, его член подрагивает, так хочется взять его в рот, облизать головку, вобрать до самой гортани. И откуда у нее такое желание, Полина понять не может. Но низ живота снова скручивает в спазме удовольствия.
– Да….аааааа…..боже….да….еще.
Она просит, а ей дают. Несколько глубоких толчков, пальцы Влада до боли впиваются в ее бедра, член дергается, он кончает. Полина задыхается, оргазм накрывает, словно разряд тока проходит по телу. Это третий, боже мой, уже третий ее оргазм за несколько минут.
– Твою мать, сука, словно год не трахался. Детка, как тебя зовут? Скажи мне, а то я забыл.
Полина смотрит в его черные глаза, в них еще столько похоти и откровенного, грязного секса.
– Полина,– говорит тихо, почти шепотом, потому что голоса нет совсем.
– Полинка, хочешь, я буду трахать тебя всю ночь, а потом все утро. Пока ты не станешь просить о пощаде?
– Я..не….мне..надо…
– Отстань от девочки. Иди сюда.
Герман легко снимает ее с члена своего друга. Она представляет, какой у нее сейчас вид, юбка где-то на поясе, трусики лежат в стороне, кружево бюстгальтера сдвинуто вниз, соски торчат, а еще на груди наверняка будут синяки от укусов Влада.
– Встань на колени, сделай то, что ты хотела.
Щеки вмиг краснеют. Как он понял? Стыдно-то как? Хотя, тут уже странно говорить о стыде, когда она только что три раза кончила на членах двух совершенно разных мужчин. При этом член одного из них был у нее во рту. О каком стыде может идти речь? Господи, Полина, очнись! Но похоть затмевала разум.
Покорно опускается на колени…
Глава 6
– Всего хорошего, удачного перелета. Будем рады снова видеть вас в нашем отеле.
Полина улыбалась так, что вот-вот готовы были треснуть щеки. Но главное – не выдать свою растерянность и не вспыхнуть ярким румянцем на щеках. Часы в холле “Империала” пробили ровно семь раз, осталось протянуть всего два часа, сдать смену и уехать домой.
После тех двух часов, проведенных в номере триста тринадцать, всего пара часов, но ей казалось, что прошла как минимум половина ночи. Руки тряслись, ноги подкашивались, а низ живота отдавал болезненными спазмами перенесенного удовольствия. Лоно горело огнем, оно моментально становилось влажным лишь от одного воспоминания того, что происходило внутри номере.
– Ты же хочешь этого, да, Полина? Я же вижу, хочешь.
Девушка покорно встает на колени, грудь тяжелая, соски торчат, между ног мокро. Она сама чувствовала, как текла, кончая на их членах, обхватывает стояк Германа пальцами, он на самом деле большой, гладкий, проводит по нему несколько раз. Крупная головка блестит от влаги, чуть надавив, размазывает выступившую каплю пальцем. Это словно некий гипноз, она сама берет его в рот, как в своих снах, что сводили ее с ума, никто не заставляет и не принуждает. Все делает сама.
Проводит по головке языком, на вкус совершенно не противный, только легкий привкус латекса от презерватива. Вбирает глубже, широко открыв рот, головка крупная, да и сам член немаленький, вот почему ей было больно, Полина никогда не встречала такого размера. Помогая себе рукой, оттягивая крайнюю плоть, скользит по стволу, ласкает поджатые гладкие яички.
– Да, девочка, молодец, поиграй с ним. Оближи мои яйца.
Она выполняет, даже если бы он не просил, она бы все равно это сделала. Скользит языком по яйцам, по члену, обводит им головку, снова вбирает в рот.
Влад гладит ее по спине, двигается ближе, сам неотрывно смотрит, как член его друга и партнера Германа, по кличке Немец, пропадает в сладком ротике этой сочной девочки. У нее на самом деле шикарная грудь, он бы хотел засыпать, облизывая ее. Или сжать эти упругие полушария вместе, обнять ими свой стояк и трахать эти шикарные груди, упираясь членом ей в подбородок.
Влад обнимает ее сзади, накрывая грудь ладонями, сжимает, чуть выкручивая торчащие соски. Во рту скапливается слюна, девчонка вскрикивает, а он, опускаясь ниже с кресла, убирая волосы, целует ее в шею.
– Такая горячая, такая развратная, такая сочная девочка,– шепчет на ухо.– Хочешь, мы будем тарахать тебя всю ночь, до самого утра? А потом я вылижу твою девочку, твои гладкие, влажные нижние губки.
Полина все слышит, чувствует, как ласкают ее грудь, как крупные ладони мужчины скользят по ее мокрой от пота спине, как мнет ягодицы и снова шлепает по ним, так, что по телу проносится волна удовольствия.
– Такую попку хочется шлепать и трахать. Трахать долго, размеренно, выбивая стоны, засаживая по самые яйца. Ты ведь дашь мне свою попку, Полинка?
И снова шлепок, а за ним нежное поглаживание. Она уже не вынимает член Германа, а он, придерживая ее за голову, медленно, растягивая удовольствие, трахает ее рот.
– Открой шире, еще, да, вот так…..мммм…..блядь, девочка…сука, сперма почти подкатывает.
Член увеличивается, головка набухает еще больше, Полина помогает рукой, дрочит ствол, сжимает яйца. Чувствует, как пальцы Влада скользят по ее промокшим половым губам, как он жестко массирует клитор. Полина максимально расслаблена, его пальцы легко проникают в ее лоно, он трахает ее ими, а затем, так неожиданно для девушки, пристраивает большой палец к ее попке и, надавив, проникает внутрь.
Она пытается кричать, но член во рту не дает это сделать, она крутит попкой, проникновение совсем не болезненное. Но вот Влад другой рукой спереди накрывает ее киску и начинает быстро натирать, тело дергается, бедра дрожат, а в ее рот начинает кончать Герман. Тугие струи спермы ударили прямо в гортань, он держит ее за волосы, не давая отстраниться.
– Да, девочка….мммм…. вот так…сука… проглоти все…все глотай…блядь..как же сладко.
Полина начинает задыхаться, но глотает, при этом Влад имеет ее попку и мастурбирует клитор. Она начинает снова кончать, оседает на палец Влада, на его руку. Герман убирает член, смотрит на остатки спермы на ее губах. Это невероятно прекрасное зрелище – девушка в момент своего оргазма с его спермой на припухших губах. Она кричит, тело бьется в экстазе, а он, как завороженный, смотрит на нее.
– Горячая девочка, до чего горячая девочка.
Влад кусает ее спину, снова шлепает по попке.
– Полина Викторовна? С вами все в порядке?
Она словно очнулась, вцепилась руками в стойку ресепшена, смотрит перед собой. Охранник рассматривает ее настороженно.
– С вами все хорошо? Может быть, стоит вызвать доктора?
О да, вот сейчас доктора в самый раз, психиатра или кто там отвечает за бешенство матки? Пусть ее сразу и увезут в психушку, дадут лошадиную дозу успокоительного. А лучше наденут смирительную рубашку.
– Да, со мной правда что-то не то, может, простыла.
– Скорее всего, погода стоит странная, снова передали метель, и опять закроют аэропорты.
– Опять?
– Да, по радио передавали, идет циклон. А вам лучше выпить что-то от простуды, вы вся горите.
Эх, знал бы ты, Павлик, отчего горит Полина Викторовна, тебе бы было реально стыдно за нее. Но Павлик ничего не знал и не понимал, сейчас его недалекость была как нельзя кстати. Он хороший, молодой, накаченный, сильный, костюм трещит на плечах, красавчик-секьюрити в престижном отеле. Но умом Павлик не блистал, да ему это и не нужно было.
– Вы так пропали, я не знал, что и думать, хорошо, никого не было, а потом вспомнил, что вы понесли пойло в триста тринадцатый тем мужчинам, что прибыли в полночь.
– Да, я отнесла, но они такие привередливые оказались, задавали много вопросов, просили другой коньяк. Я им устала объяснять, что бар откроется только утром как и ресторан.
Полина вот уже третий раз перебирала бумаги и рекламные буклеты на столе и зачем-то оправдывалась перед молодым охранником, который никак иначе, как Полина Викторовна, ее не называет и можно вообще не обращать на него внимания.
– Все может быть, вот у нас в качалке случай был, парняга взял вес, да вес-то не большой, а его как повело, придавил себя ста двадцатью килограммами штанги, давление резко упало.
Вот и ее повело, взяла Полина Викторовна не ту нагрузку, придавило похуже, чем того парнягу, килограмм так сто семьдесят в сумме было. Чувствует, что снова начинает заливаться краской, словно ученица церковно-приходской гимназии.
Павлик сыпал случаями из качалки, а Полина его практически не слушала. Как только она кончила, стоя на коленях перед Германом, с его спермой во рту, раздался телефонный звонок. Мужчины продолжали смотреть на нее, а сердце в груди, кажется, остановилось.
Звонок был из холла с ресепшена, быстро поднялась, на ходу одергивая юбку и блузку. Хорошо, что не было ничего критического, новых гостей не прибавилось, ее всего лишь потерял охранник. Но ответила не она, а Влад.
– Да. Доброй ночи. Да, Полина Викторовна у нас, возникли проблемы, две большие проблемы, но она с ними прекрасно справилась. Конечно, она сейчас спустится.
Вот же гад какой.
Две большие проблемы?
Справилась?
Это у нее будут проблемы, если она сейчас же не вернется на свое рабочее место. А то реально, как проститутка, обслужила двух мужиков.
Господи, двух!
Подхватив с пола трусики, на ходу приглаживая волосы, не сказав ни слова, вылетела из злосчастного триста тридцатого номера.
Ледяная вода слегка привела в чувство, но все так же оставив смятение в душе. И правда, чем она лучше путаны? Да ничем, с той лишь разницей, что те зарабатывают деньги, а она бесплатно дала, взяла, позволила, подставила и готова была просить еще.
Вот же гадство.
– Вы представляете, а ведь здоровый парень.
Павлик все продолжал что-то рассказывать, Полина кивала головой и смотрела на часы, гипнотизируя стрелку. Осталось полтора часа, звонков из триста тридцатого больше не было, но она постоянно с ужасом смотрела на звонящий телефон и вздрагивала.
Глава 7
Домой добралась чуть живая, утренние пробки добили окончательно, разболелась голова, которая и так ничего не соображала, ноги гудели. Кое-как попала ключом в замочную скважину, скинула одежду, бросила сумку на пол. Прошла сразу в ванную, безумно хотелось в душ, но даже сил стоять не осталось, но, пока набиралась вода, на телефон пришло сообщение.
«Нам было мало тебя, девочка. Ночью повторим. Скоро твоя смена»
По телу побежали мурашки, Полина сжала телефон в руке и глубоко вздохнула. Она думала, что ее отпустит, как только приедет домой, и то напряжение, что было на работе, пройдет, но, оказалось, что ничего подобного. И откуда они взяли ее номер? И кто это был, Герман или Влад? Они оба называли ее «девочка», это так интимно и возбуждающе. Ну вот, она опять начинает возбуждаться.
Скинула белье, забралась в ванну, вода была прозрачная, Полина не стала лить пену или ароматное масло. Откинулась на бортик, мышцы постепенно расслаблялись, накатывала приятная истома. Но стоило прикрыть глаза, как картинки прошлой ночи вспыхивали ярче новогоднего фейерверка.
Мужские обнаженные тела, красивые, сильные, мощные. И это все было реально, до такой степени реально, что сводило все внутри от накатившего возбуждения. Полина простонала, открыла глаза, сжала руками грудь, через прозрачную воду было видно, как все еще торчат соски. Провела по ним открытыми ладонями, чуть задевая, шире раздвинула ноги.
Она так самозабвенно брала в рот у Германа, облизывала его мощный член, текла лишь от этого. Вспомнила, как Влад трахал ее попку пальчиком, опустила руку, надавила на клитор, громко застонала. Стало невыносимо жарко, сердце забилось чаще.
– Боже мой….боже…ммммм…аааааа.
Оргазм был так близок, Полина чувствовала пальцами, как набух клитор, опустила их чуть ниже, даже под водой ее лоно выделяло смазку, готовое принять член. Несколько движений пальцами, надавливает сильнее, клитор пульсирует, лоно сжимается, Полина громко стонет почти охрипшим голосом, кончает лишь от одних воспоминаний.
– Господи,– умывает лицо водой, прикусывая губу.– Надо точно идти к психиатру.
Она сбилась со счета, какой это был оргазм за сутки. Как после этого считать себя нормальной женщиной? Да после того, что она вытворяла с двумя незнакомыми мужиками, ее можно считать психически неуравновешенной. Хотя, если признаться честно самой себе, вот если совсем честно, ей понравилось. Так вот, именно от этого становилось еще страшнее. Она что, ненормальная? Можно ли считать то, что ей нравится секс с двумя мужчинами, психическим отклонением?
Нет, она вполне нормально относилась к таким эротическим экспериментам, когда чисто из любопытства просматривала порноролики. Хотя, их и смотреть не надо было, у нее в снах их крутили регулярно, а главную роль исполняла Полина. Но что самое загадочное, это мужчины. Почему она видела именно их? Да еще в таких подробностях, татуировки, пирсинги, их напор, требовательность, то, что они совершенно разные, но оба властные и загадочные.
Вышла из ванны, вытерлась полотенцем, снова посмотрела на телефон, перечитала сообщение. Перечитала сообщение от неизвестного номера, обратила внимание на пять пропущенных от Валентина, все, у нее закончилась смена, иди он куда подальше. И вообще непонятно, что ему понадобилось от нее. Выпил наверно, захотел поговорить, но Полина, не жилетка для слез и соплей. Скинула полотенце, совершенно без сил забралась под одеяло, натянула на глаза маску для сна и тут же провалилась в него, словно в пропасть.
***
– Вы, суки ебаные, так меня и не поняли вчера! Я вам, тварям, буду ломать по пальцу на руке за каждый косяк, чтоб уяснили четко, с кем вы разговариваете. И передайте все это Рустаму. Слово в слово.
Герман снова нервно кинул на низкий столик телефон и устало потер глаза. Хотелось напиваться, вот чтоб прям в хлам, забыться и отключить мозг. Но, сука, этот напряг вот уже целый месяц его реально вымораживал, выматывал, натягивал нервы в тугую струну.
– И, Соболь, я прошу тебя, давай без твоих выкрутасов. Никуда не высовывайся и не лезь. Ты меня слышишь?
Влад Соболев, раскинувшись в кресле по соседству, лениво посмотрел на Германа и скривил лицо. Ему даже бухать не хотелось, да и пил он всегда мало, потому что после того, как алкоголь попадал в его организм, было лишь два желания: трахать и бить.
– И даже проституток нельзя?
– Нельзя. Никто не должен знать, что мы здесь. Номер снять на неделю, на левое лицо, но, думаю, что вся схема пройдет быстрее.
Влад покрутил в руках телефон и, набрав, отправил сообщение. Он легко узнал у молодого парнишки-портье телефончик той неприступной девушки-администратора. Когда она его отшивала, а Герман вступился, стало даже интересно, он не думал, что Немца так сорвет, первый раз Влад видел его таким. Ни разу он не видел, чтобы он с кем-то заигрывал и, уж тем более, кого-то трахал, а тут словно открытие. Но,черт, это было что-то невероятное, словно они герои порнофильма.
Тот вид, когда Влад вышел из спальни, где совершенно случайно что-то от злости разбил, был покруче любой порнухи. Да, вроде бы ничего особенного, ну стоит девочка, ну принимает в себя член Германа, но сколько в этом было неприкрытой откровенности. От нее так и перло сексом, не трахом или перепихом, а именно сексом, красивым, дурманящим.
– А та девочка была классная, да?
Герман сделал вид, что не слышал его, Влад лишь ухмыльнулся, рассматривая своего друга. Как всегда, сосредоточен и собран, в свои сорок пять лет фору даст любому, даже ему. В их спаррингах и жестких мордобоях на ринге пролилось немало крови. Владу не хватало той холодности и выдержки, какая была у Германа.
– Что с грузом?
– Стоит груз.
– А чего тянут?
– Ну, вот только ты мне не задавай таких вопросов, сука, как же они меня все бесят, черти.
– Снова Рустам?
– Он, тварина. Условия нам ставит, срывая все сроки. Арабы ждут, а какая-то черная шестерка, оборзевшая в доску, срывает график. Надеюсь, Суханов все разрулит. Иначе мы можем влететь по крупному.
– Рустам денег хочет больше. Сам понимает, что отдает все почти за бесценок.
– За сколько договорились, за столько и отдает. Пусть пасть свою закроет и соблюдает договор, слишком много на себя берет в последнее время.
Герман отошел к окну, задумался, на город надвигался циклон, а, значит, все аэропорты и дороги закрыты. Им не стоит никуда дергаться сейчас, смысла нет, пару дней терпит, но если Рустам будет тянуть дальше, придется подключать Суханова с его ребятами уже серьезно. Или вылетать самим, натягивать и показывать всем потерявшим страх кого ни решили наебать.
– Тоска смертная.
– Почитай книжку.
– Смеешься?
– Когда я смеялся?
– Мне вообще иногда кажется, что ты – киборг, робот. Ни эмоций, ни чувств.
– Тебе не кажется.
– Столько лет прошло, а ты все не можешь смириться.
– Влад, не сейчас.
Герман посмотрел на Влада, полоснув его взглядом. Конечно, он не бесчувственный чурбан, но все эмоции остались в далеком прошлом. Настолько далеком, что уже не вспомнишь, что и как там было. Не хочет он вспоминать и не будет. Пятнадцать лет прошло, да, этой зимой уже пятнадцать будет, а все словно вчера было. Погладил ворона, что выбит на правой кисти, сжал кулаки, посмотрел на часы – почти полдень. Пусть пить с утра дурной тон, но он должен выпить.
Вылил в бокал вчерашний принесенный той девочкой, Полиной, коньяк, осталось немного на дне, Герман выпил вчера все почти один, заснул только под утро. Крепкий алкоголь приятно обжигал язык, девочка и правда была хороша. Открытая такая, на шлюху совсем не похожа, он их повидал достаточно.
Так долго сопротивлялась, но в ее красивых янтарных глазах было такое откровенное желание, что он сам не устоял. Безумно отзывчивая, ее тело откликалось на каждую их ласку, на каждое движение и поцелуй. Замер с бокалом в руках, прислушиваясь к своим эмоциям. Хотел ли он еще с ней встречи? Да, определенно хотел.
– Тут хоть качалка есть? Туда-то мне можно?
– Туда можно. Пойдем вместе, выпустим пар. Но только позже, нечего мелькать лицами.
Глава 8
– Свет, ты видела тех двух мужиков?
– Каких?
– Тех, что выходили из сауны.
– Так они были в тренажерном зале, я там как раз убирала, а потом, наверное, пошли в сауну.
– Боже мой, я чуть дара речи не лишилась, когда они вышли мне навстречу.
– Ну, не знаю, Лен, как насчет дара речи, а железо они тягали так, что звон стоял на весь зал.
Полина, стоявшая у кофейного столика в комнате для персонала, пожалела, что не вовремя включала кофемашину и не весь разговор горничных слышит.
– Они нереальные, просто охренительные, оба.
– Ой, не знаю, это на любителя, не люблю всех татуированных, словно с зоны.
– Да ничего ты не понимаешь, зациклилась на своем Павлике. Вообще не понимаю, что ты в нем нашла, он ведь тупой. Тупой качок.
– И ничего он не тупой.
Света обиделась, отвернулась, застегнула последнюю пуговку на бежевом платье – униформе всех горничных отеля “Империал”.
– Да ладно, нечего обижаться, я же шучу. Но мужики – просто сказка, я, по-моему, даже потекла от одного только их вида.
И как так выпало, что Полине досталась в ее смену именно Лена. Не иначе, как злой рок. Вот кто бы отсосал прямо в холле под светом хрустальных люстр, совершенно не сопротивляясь, так это Ленка. На ее лице было написано, что она спит и видит заполучить в любовники богатого папика и, в лучшем случае, выйти за него замуж. Это предел Лениных мечтаний, на каждого постояльца смотрит, как на потенциального любовника, кормильца и мужа, Золушка местная. Наверняка она именно для этого она и работает в ночную смену.
Кофе наконец сварился, машина отгудела, Полина взяла чашку, поднесла к губам, глубоко вдохнула кофейный аромат, только хотела сделать глоток, но так и застыла на месте.
– Интересно, в каком номере они поселились, надо срочно там убрать.
– Мы не убираем в номерах по ночам если там постояльцы, ты ведь знаешь, Лена.
Света точно не блистала умом и сообразительностью, поэтому их с Павлом, Полининым вчерашним ночным охранником, считали идеальной парой. Складывалось такое впечатление, что она работает не в элитной гостинице, а в придорожной ночлежке. Тупой качок, недалекая горничная и еще одна озабоченная. Как охарактеризовать себя, Полина еще не знала.
– Да я и не собираюсь там прибираться. Полина Викторовна, а вы не знаете, в каком номере поселились те двое мужчин?
Все-таки отпила глоток, кофе моментально встал поперек горла, Полина проглотила его, повернулась к девушкам, которые стояли у шкафчиков для одежды, как можно медленнее.
– Ты что-то спросила?
– Да я про тех двух мужчин, что были в сауне. Один такой с короткой стрижкой, а другой старше, с сединой на висках. Никогда не думала, что седина может быть такой сексуальной. У них такие классные татухи, никогда таких не видела.
Интересно, ее мозг еще умеет думать? Полина осмотрела девушку с ног до головы, форма, конечно, не ахти какая красивая, но даже она ей шла. Тонкая талия, небольшая высокая грудь, пухлые губки, светлые волосы, собранные в высокий пучок, и совершенно блядский взгляд широко распахнутых глаз.
Елене было всего двадцать лет, молоденькая, свеженькая, еще не затасканная. Что это, зависть? Что за чушь лезет в голову? Так, наверное, у всех женщин, кто перешагнул тридцатилетний рубеж, это в сорок лет жизнь только начинается, а в тридцать она катится с крутого обрыва.
Влад бы ей сунул прямо тут, у нее на лбу написано “трахни меня”. И о чем только она думает? Да пусть он, нет, они оба, трахают кого угодно, куда угодно, где угодно. Настроение резко испортилось, этот кофе еще, который уже совершенно расхотелось.
– Нет, я не видела таких и не знаю, где они остановились. А тебе, Елена, я посоветую на работе думать о работе, а если ты попадешься на том, что кому-то из постояльцев отсатываешь или подмахиваешь, сама понимаешь, Валентин Михайлович тебя уволит сразу. Ты не проститутка, а горничная.
Развернулась, вышла из комнаты для персонала, крепко сжимая горячую чашку кофе. Услышала в спину “сучка”. И зачем нагрубила Ленке? Далась она ей, пусть подмахивает. Но Ленкина, полная чувств речь о двух классных мужиках выбила из колеи, в которую она входила весь день и весь вечер.
Как ни странно, Полина выспалась, ее не мучил ни один сон, видимо, организм получил свою долю эндорфина, тестостерона, нужных гормонов и как в отключке, спал почти до вечера. Потом занималась домашними делами, стараясь не думать о том, что произошло. Но как только надела строгое бежевое, облегающее платье до колен и нанесла на губы блеск, так и застыла на месте.
Полине страшно было идти на работу. Страшно снова попасть под невероятную сексуальную энергетику тех мужчин. Страшно потерять себя рядом с ними и быть безвольной куклой в чужих руках.
Они наиграются, уедут, а ей потом собирать себя по кускам, думая о том, что ей воспользовались, как шлюхой, как куском мяса, только что не заплатили. Ужасное сравнение, может они так и не думают, но она будет считать, что это было именно так. Чем она лучше Ленки? Та-то хоть честна с собой.
Кое–как добравшись до работы через все-таки накрывший их прекрасный город циклон с метелью и снегопадом, почти нулевой видимостью и пробками, с трудом нашла место на заднем дворе, чтобы припарковать машину. Полина, как ни странно, вздохнула спокойней, приняла смену, даже успела вселить одну милую пожилую пару, прибывшую из Норвегии последним рейсом, после которого закрыли все аэропорты.
И вот Ленка испортила все настроение и вернула внутренний дискомфорт и смятение. Полина не хотела, оттягивала, как могла, но все-таки заглянула в компьютер. Номер триста тридцать все еще был занят, бронь на фамилию Верещагин.
Часы давно пробили полночь, метель за окном усиливалась, было так странно и так непривычно тихо. Обычно, даже ночью в их отеле было движение: кто–то приезжал, уезжал, терялись ключи, портье путали номера. Однажды даже такси увезло любимую собачку одной нерасторопной дамы. Вспомнила она о ней только через несколько часов, а потом столько же искали собачку.
А сейчас было совсем тихо, словно затишье перед бурей, хотя циклон уже их накрыл. Широкая дверь отворилась, и в холл снова вошли двое. Полина даже потрясла головой, чтобы прогнать наваждение. Может, ей это все только кажется? Но мужчин на самом деле было двое.
– Доброй ночи. Рада приветствовать вас в отеле “Империал”. Чем могу помочь?
Мужчины были яркой восточной внешности. Полина плохо разбиралась в национальностях и определить, кто перед ней – армяне, азербайджане, абхазцы, – было трудно. Машинально посмотрела в сторону Павлика, тот стоял по стойке, готовый принять бой в любую минуту, а Полина подвинулась ближе к тревожной кнопке.
– Доброй ночи, красавица.
Один, что был на вид старше, в черной короткой кожаной куртке, словно только прилетел с родины, облокотился на стойку и уставился на Полину.
– Чем могу вам помочь?
– Мы ищем двух мужчин, заехали меньше суток назад. Слушай, красавица, так некрасиво вышло, вместе летели, разговорились, а один из них забыл свой бумажник.
Мужчина говорил с характерным акцентом, было так забавно, словно он сейчас из кармана достанет кубок в виде рога и будет произносить длинный тост. Но из внутреннего кармана куртки он достал не кубок, а кожаное портмоне и покрутил им у носа девушки.
– Надо бы вернуть, хороший человек. Словно брат мне стал.
– И чем же я могу вам помочь?
– Как чем? Ты только скажи, в каком он номере, мы сами отдадим.
– А у человека есть имя?
Полина, конечно, не собиралась ничего никому рассказывать о постояльцах, это запрещено, а уж тем более этим двум странным мужчинам.
– Конечно, есть имя. Герман его зовут.
Глава 9
– Герман? – Полина сделала вид, что задумалась, даже подняла глаза к потолку, мужчины напряглись.
– Нет, не припомню.
– Ты посмотри в компьютере, а не вспоминай по памяти.
Второй мужчина подал голос, его акцент был еще сильнее, девушка перевела взгляд на него, потом на его руки, он как раз тыкал пальцем в монитор. Странный взгляд, озлобленный и колкий. Быстро осмотрела, слишком узкая и тонкая кожанка топорщилась слева. Мужчины явно одеты не по их погоде.
– Ты не на меня смотри, а в компьютер.
Полине не понравился ни его тон, ни взгляд, ни само нахождение этих двух странных посетителей в отеле ночью.
– Я не имею права разглашать информацию о гостях нашего отеля. Если у вас есть соответствующий документ и данная информация нужна для хода следствия, либо другого действия, то я обязательно вам ее предоставлю. В остальном, ничем не могу помочь, господа.
Выпалила четко, выговаривая медленно каждое слово, чтобы до гостей с Востока информация дошла целиком и ей не пришлось повторять дважды, для тупых. Полину просто взбесила эта наглость и фривольное обращение к ней. И дело даже не в том, что они спрашивают о том мужчине с татуировкой ворона, да спроси они о любом их постояльце, она бы не ответила.
Выражение их лиц изменилось моментально, второй, что был более наглым и буравил ее черным взглядом, потянулся рукой, чтобы расстегнуть куртку, первый его остановил, что-то сказав на незнакомом языке. Но Полина четко услышала имя: Дамир. Так звали этого дерганого и нервного, который смотрел на нее словно она не человек, а грязь под его ногами.
Павлик стоял почти рядом, возвышаясь скалой около двух невысоких, но явно крепких, судя по натянутой на плечах коже курток, мужчин. Они перекинулись парой фраз, второй психовал и зло смотрел на Полину. Потом так странно улыбнулся, что-то сказал, глядя ей в глаза, сплюнул прямо на белый мраморный пол, оттолкнул своего спутника и пошел на выход.
А Полина стояла, словно облитая грязью, потому что явно ничего хорошего в ее адрес произнесено не было. Это, что ее сейчас послали? Послали на незнакомом языке или пожелали что-то явно не доброе?
– Может быть, мы как-то договоримся, красавица?
Первый все не унимался, решил подойти с другой стороны, но это ему все равно не поможет. На стол из кармана легла зеленая купюра.
– Я прошу вас покинуть отель, иначе я буду вынуждена вызвать полицию.
Процедила фразу сквозь зубы, ладони вспотели, спина была болезненно напряжена. И дело даже не в том, что она была так сильно напугана появлением этой странной парочки, скорее, здесь было что-то внутреннее, нехорошее, некое предчувствие. Мужчина ушел вслед за своим другом, а у Полины остался такой нехороший, противный осадок от этого разговора, словно она замаралась в грязи так, что хотелось умыться.
– Все в порядке, Полина Викторовна?
– Да, да, Павел, все хорошо.
– Такие наглые эти азербайджанцы, думал, надо будет вышвыривать пинками их на улицу.
– Ты уверен?
– Да, они самые. Только позорят свой народ такими выходками, хорошо еще ствол не достал.
– Ствол?
– Да, под курткой у него был.
– Господи! Час от часу не легче.
Полина почувствовала, как от лица отливает кровь, как холодеют руки. Господи, ей ещё ствола не хватало в ее смену. А если бы он им воспользовался? У них в отеле конечно бывали случаи, когда постояльцы палили в номерах, но это было за закрытыми дверями и не в ее смену. Полина никогда не сталкивалась с таким.
– А если бы его друг его не остановил, нас что, могли убить?
– Да что вы, Полина Викторовна, думаю, что нет. Так, попугал бы, да и я же здесь не просто так.
– Да, да, не просто.
Полина с сомнением оглядела мощную фигуру Павлика. Но что его гора мышц против оружия? Да ровным счетом ничего. Присела на стул, вытерла вспотевшие ладони о юбку, повисла тишина, слышен был только ход больших часов. Налила воды в прозрачный стакан, выпила залпом. И тут же испуганно вздрогнула, выпустив его из рук.
Стекло разлетелось на сотни мелких осколков по полу, а Полина смотрела лишь на звонящий телефон и номер, что он отображал. Триста тринадцатый, это был именно он. Павлик глянул на разбитый бокал, потом на администратора, странная она в последнее время.
– И кому не спится в такой час? Я пойду, горничную найду, чтоб все здесь убрала.
Телефон не замолкал, нужно было ответить.
– Администратор, я вас слушаю.
– Почему так долго не брала трубку?
Она не знала, что ответить, словно школьница, у которой спросили таблицу умножения, а она ее не учила.
– Полина!
– Да, да, я слушаю вас.
– Что случилось?
– Не понимаю.
– Поднимись к нам.
Мужчина положил трубку, Полина посмотрела на свою и тоже аккуратно приложила ее. Она не узнала, кто это был, Герман или Влад. Ей приказали подняться, и она должна подняться к ним в номер. Прямо сейчас. Полина огляделась по сторонам, никого не было, она не может уйти, оставив пустым холл. Но Павел с горничной Светланой вернулись быстро.
– Я уйду ненадолго. Если что, звони.
Полина бросила взгляд на часы, почти два часа ночи, покрутила в воздухе телефоном в своих руках, чтобы Павел видел. В полумраке холла был слышен стук ее удаляющихся каблуков. Снова пустой лифт, снова нужный этаж, это странное ощущение внутри. Последнее время в ней так все намешано: желание, похоть, страх, борьба тела и разума.
Она прекрасно понимала, зачем ей позвонили и что за этим последует, но все же придумывала себе другой вариант событий. Вдруг на самом деле случилось что-то и постояльцам нужна ее помощь. Да, конечно, именно в два часа ночи, нужно быть полной наивной дурой, чтобы не понять, какого рода помощь им нужна.
Дверь была приоткрыта, но она постучала, вошла. Они не спали, словно и не ложились вовсе. Герман в кресле, как и тогда, с ноутбуком, рядом по столику разбросаны бумаги, папки, почти полная пепельница окурков, несколько стеклянных бутылок фирменной минеральной воды. В нее сразу впился внимательный взгляд его холодных глаз.
Влад вышел из спальни босиком, на нем были только джинсы. Рельеф мышц, загорелая кожа, оскал волка на груди. Он с кем-то разговаривал по телефону, но, увидев девушку, не прощаясь, отключился, улыбнулся так нагло, склонил голову.
– А вот и наша красавица.
После недавних гостей слово “красавица” звучало вовсе не комплиментом, Полина даже повела плечами.
– Чем могу помочь?
– А разве ты не знаешь, чем?
Снова этот явный подтекст и намек, который начинал выбешивать. Может быть, Ленке все это и понравилось, она бы встала на коленки, проползла бы до него, выгибая спину, как кошечка, но только не она. Сжала губы, посмотрела с вызовом. То, что он ее трахал, и она брала в рот его член, не дает никакого права пользоваться ею дальше. Вызывать среди ночи, срывать с рабочего места, делать намеки. Хотя, может быть, уже поздно включать гордость? Но она рискнет.
– Я догадываюсь, мне не пятнадцать лет, но я здесь работаю администратором, а не проституткой. Если вы нуждаетесь в их услугах, я могу пойти на встречу и вызвать несколько девочек. Или одну?
Полина зеркально повторила его позу, так же склонив голову, показывая телефон и всю серьезность своих намерений. Неужели она, правда, вызовет им проституток? Ой, да вызывать не надо даже, стоит только Елену позвать. Влад усмехнулся, прошелся взглядом по ее фигуре, потом посмотрел на Германа.
– А девочка-то непростая, смотри, как зубки умеет показывать.
– А еще я могу ударить по лицу, если надо будет.
Господи, да что она несет то? Кому она это говорит? Это ведь не Павлик, ее охранник с рассказами о качалке, это очень опасный мужчина. Это два очень непростых и опасных мужика, с которыми она уже имела секс, но это ровным счетом для них ничего не значит. Наверняка не значит.
В глазах Влада блеснул нехороший огонек, склонил голову, но тут же улыбнулся.
– Мне нравится твое сопротивление. Полинка.
А еще, ему нравилось как она реагирует на свое имя произнесенное им. Строит из себя важную и деловую, а он хочет видеть ее голую, под ним, с зацелованными губами и до безумия откровенную.
А вот Герману не понравилось то выражение лица, с которым она вошла в их номер. Слишком бледная и чем-то напуганная. Вчера на щеках был румянец, в глазах желание, сейчас там остаток испуга и вызов. Какая тварь напугала или обидела эту девочку?
Глава 10
– А точно вызовешь?
Влад медленно подходил, убирая телефон в задний карман джинс. На лице улыбка, в глазах огонь и предвкушение. Ему нравилось, как она сопротивляется, такая гордая стоит, смотрит свысока, словно он ниже ее ростом и вообще никто рядом с ней. Занятная девочка.
– Точно.
Сказала решительно, а у самой внутри все скручивается тугим узлом. Под упругими мышцами, как живой, при ходьбе шевелится наколотый на груди мужчины волк в страшном оскале. Широкие плечи, загорелая кожа, джинсы без ремня, очень низко сидящие на талии, дорожка темных волос, уходящая в пах, – этот мужчина само искушение.
– Что точно?
Даже забыла, о чем он спросил, подняла голову, а Влад уже совсем рядом, и его запах. Терпкий, дурманящий аромат сандала, перца, табака, какой-то супер дорогой парфюм, а еще от него пахнет соблазном. Ее соблазном и грехом. Полина бы не повелась, если бы не те, яркие и живые сны с его участием в ее постели. Просто такой мужчина не для нее, точнее, не про нее.
– Точно вызовешь мне проституток или это только понты? А, Полинка?
И что это за мальчишеское к ней обращение? Полинка! Она была Полинкой в детском саду в пятилетнем возрасте. А сейчас тридцать и она снова стала Полинкой.
Протянул руку, пропустил сквозь пальцы темно– русые чуть завитые пряди волос, они оказались очень гладкие, словно шелк. Глаза такие большие, провел по шее, где так отчетливо бьется сонная артерия.
– Вызову, – уверенно.
– Такая упрямая, такая упертая. Давай, ты вызовешь, а сама останешься и посмотришь на нас.
– Влад!
Герман громко его позвал, Полина очнулась, посмотрела в ту сторону, а Влад даже не повернул голову.
– Снова будет тебя защищать. Я – злой серый волк, а Герман, как добрый охотник. Хочешь, поиграем в такую игру? Будешь Красной Шапочкой? Только на тебе даже не будет шапочки и даже не будет трусиков, только наручники.
Влад наклонился, прошептал это все в самое ухо, чтобы Герман не слышал. Его заводила вся эта ситуация, эта девушка Полина, такая аппетитная, он помнит вкус ее сосков и гладкость кожи, а еще, как она облизывала его член, а потом на его глазах глотала сперму Германа. Это в сто раз хлеще любой порнухи. Член уже стоял, лишь только он нашептал на ухо девушке свою фантазию. Ее живые эмоции и это глупое сопротивление заводит еще больше.
Все его женщины и девушки которых он трахал всегда все делали сами, стоило только позвать кивком головы. Покорно вставали на колени, словно пластмассовые куклы, чертовы Барби с силиконовыми губами и титьками. А вот Полинка, она другая. Красивое имя без пафоса и сама девочка красивая.
Полина лишь на мгновенье представила их игру, у нее с фантазией тоже было все отлично, плотнее сжала бедра, чувствуя, как начинает намокать нижнее белье, а грудь тяжелеет. Перед глазами сразу яркая картинка, как она, пристегнутая наручниками, стоит с поднятыми руками, а член Влада глубоко входит в ее лоно сзади.
– Влад! – снова оклик Германа.
– Да ушел, ушел. Никто ее не пугал, ты только все обламываешь, Немец.
Герман так и сидел в кресле, внимательно изучая Полину. Щеки чуть порозовели, Соболь наверняка шептал ей что-то пошлое, но в глазах тот же осадок страха, с которым она вошла к ним.
– Полина, кто тебя напугал?
– О чем вы?
– Меня зовут Герман, думаю, что после того, что между нами было, можно обращаться просто по имени.
Полина смотрела мужчине в глаза, это была некая игра в гляделки, он не моргал, и она тоже. Холодные голубые глаза, лучики морщинок, седина на висках, она ему на самом деле очень шла, Лена была права, очень привлекательный мужчина, именно своей сдержанностью и некой недоступностью. Таких мужчин хочется покорять, таким мужчинам хочется покоряться. Но и такие мужчины не про нее.
Она вспомнила, что в ее снах он вытворял немыслимые вещи, он был именно таким: ненасытным, немногословным и требовательным. Не разрывая взгляд, Герман встал, подошел, а Полина снова была готова выпасть из пространства или встать на колени, как тогда.
– Кто тебя напугал?
– Меня? Никто.
– Не заставляй меня несколько раз повторять один и тот же вопрос.
Теперь он провел по ее щеке костяшками пальцев, черный ворон скользил по белой коже, это не он, а она его гладила. От него пахнет морозной свежестью, словно он только с улицы, даже пальцы прохладные.
– Приходили двое мужчин, они искали тебя, точнее, вас обоих, но назвали только твое имя. У нас лишь один Герман из постояльцев.
Рука замерла на подбородке, он приподнял его, Полина теперь смотрела в его голубые глаза, а там был арктический лед.
– Расскажи все.
Он тянет ее к тому креслу, где только что сидел, и на котором она вчера так самозабвенно отдавалась, но сейчас было не до этого. Влад подошел ближе, а Герман, присев на корточки, ждал объяснений.
– Их было две, не русские, я не разбираюсь в национальностях, но охранник сказал, что это азербайджанцы. Первый, самый разговорчивый, сказал, что ищет друга, который забыл портмоне, друга зовут Герман. Второй оказался более нервным и дерганым, говорил с сильным акцентом, ругался, когда я отказалась говорить им что-либо о постояльцах отеля.
– Они назвали свои имена?
– Нет, но того нервного его спутник назвал по имени – Дамир.
– Амиров, сука, это точно он! Тварь конченая!